WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Л.Кулешов А.Хохлова 50 ЛЕТ В КИНО Москва «Искусство» 1975 Памяти Сергея Михайловича 778 С Эйзенштейна К 90 КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ Зачем мы пишем эту книгу? Нами пройден долгий ...»

-- [ Страница 2 ] --

Часть фотографий снимали сами, а часть отбирали и заказывали в отделе хроники Киноотдела. Когда фото­ Киношкола к этому времени перекочевала на Неглин­ графии были готовы, мы их наклеивали на большие фа­ ный проезд, в дом, расположенный напротив Государст­ нерные щиты, снабжали надписями, которые сами сочи­ венного банка. Ректором школы был назначен один из няли, писали, разрисовывали, наклеивали. Потом Хохло первых советских киноведов Ф. Шипулинский, а потом — ва нанимала извозчика и развозила эти щиты по семи сценарист Валентин Константинович Туркин.

кинотеатрам, принадлежавшим Моссовету.

В школе учились: химик В. Пудовкин, инспектор Необходимо отметить работу фотокорреспондентов МХАТ П. Подобед, только что окончивший среднюю шко­ того времени. Они давали отличные фотографии. Особен­ лу В. Фогель, боксер Б. Барнет, скульптор А. Горчилин но отличались конкретной точностью сюжета, вырази­ (впоследствии директор школы), молодая танцовщица тельностью, образцовой композицией и высокими техни­ Е. Ильюшенко, «старик» (сорока трех лет!) бухгалтер ческими качествами фотографии братьев Савельевых и Чистяков («дядя Саша»), преподаватель гимнастики С. Ко­ К. Кузнецова (впоследствии кинооператора), работавших маров, Г. Кравченко, Г. Широков, М. Авербах и другие.

при агитпоездах ВЦИКа.

Все мы очень любили Андрея Ивановича Горчилина.

Мы с Левицким, помимо киносъемок, занимались и Для нас он был не просто студентом, но и старшим това­ фоторепортажем. Как-то, имея задание показать внутрен­ рищем, уважаемым за свою партийность, честность, до­ нее помещение детского сада, из-за недостатка освещения броту, упорство. Биография его была интересной. Рабо­ Левицкий снял кадр с выдержкой в полтора часа. На чий, старый член Коммунистической партии, активный съемке мы были поражены, увидев, что, поставив аппа­ участник революции 1905 года. Из-за преследований цар­ рат, Левицкий смело ходил перед открытым объекти­ ского правительства он был вынужден эмигрировать, жил вом — при такой длительной экспозиции человек, двигаю­ в Бельгии, во Франции, где увлекся скульптурой, учился щийся перед аппаратом, на негативе просто не пблучает у Родена. Вернувшись после Октябрьской революции в ся. А кадр получился великолепный.

Россию, Горчилин решил овладеть профессией киноакте­ ра. Позднее он снимался в ряде картин Кулешова, Пудов­ кина и других режиссеров.

Андрей Иванович усердно занимался в киношколе. Он был в нашей группе и не любил сдавать экзамены другим педагогам. Если же это случалось — всегда придумывал простые, но выразительные этюды (например, раздевался до трусов и подробно показывал экзаменаторам мытье в бане, пользуясь воображаемой водой, воображаемыми шайками и настоящим березовым веником). Такие его «номера» всегда обеспечивали отличную отметку по спе­ циальности.

Вспоминая «неглинный» период Первой государствен­ ной школы кинематографии, необходимо остановиться на показательных вечерах, так как они оказали большое влияние на наше профессиональное формирование. В под­ готовке к этим вечерам как бы в зародыше появился ре­ петиционный метод в кинематографе (метод предвари 3* тельных репетиций). Позже, пользуясь этим методом, нам Фердинандов ставил пьесы и Лабиша («Копилка»), и удалось в 1933 году в чрезвычайно короткие сроки снять Мариенгофа, и Николая Эрдмана. Брат Николая — Борис картину «Великий утешитель», а С. Герасимову в Эрдман делал для этих постановок декорации в духе ес­ 1948-м — «Молодую гвардию».

тественном и обычном для двадцатых годов. Кстати, Петр Репертуар показательных вечеров соответствовал на' Степанович Галаджев — актер и художник, один из ак­ шим тогдашним взглядам на «специфику» кинематогра­ тивнейших членов нашего коллектива — был в начале фии. Это были действенные, преимущественно гротеско­ своей творческой карьеры актером театра Бориса Алексее­ вые отрывки с детективными и приключенческими сюже­ вича Фердинандова.

тами.

Несколько позднее Фердинандов выступал сам как ак­ Нашими литературными увлечениями этого периода тер в спектаклях Камерного театра, из которых нам боль­ были А. Грин, Джек Лондон, Вашингтон Ирвинг, О. Ген­ ше всего запомнились его роли в «Принцессе Брамбилле» ри, Брет Гарт. Нас привлекала романтика приключений, Гофмана и «Ромео и Джульетте». Это было поразительно борьба, сильные люди, благородные характеры, мелодра­ по темпераменту, четкости движений, неожиданности матические ситуации.

смены ритма, музыкальной выразительности голоса, осо­ Наши «общекультурные» увлечения определялись ок­ бой, присущей только Фердинандову певучей дикции.

ружающей нас жизнью в искусстве. Нас покоряли Театр В Камерном театре Фердинандов выступал и в качест­ Фореггера, знакомство с самим Фореггером, «Синяя блу­ ве художника-декоратора. Борис Алексеевич был и уче­ за». Уже в те времена знали мы активного и смелого ным-исследователем в области театральной истории и художника Сергея Юткевича, Мейерхольда и его театр, театральной практики.

Фердинандова, его теорию «метро-ритма», и Опытно-герои­ Кинематографу мы учились на американских вестер­ ческий театр. Знали, разумеется, Пролеткульт Эйзенштей­ нах и на фильмах Дэвида Гриффита.

на, Таирова и Коонен и их Камерный театр, театр Мы жадно впитывали в себя все интереснейшее в ис­ Вахтангова, танцовщика и балетмейстера К. Голейзовско кусстве того времени и, не скроем, любили его.

го, танцовщика А. Румнева, художников А. Экстер, От многого потом пришлось отказаться, частично пе­ Г. Якулова, А. Лентулова. Одним словом,— все, что так реоценить, и, к сожалению, теперь не всегда удается вер­ блистало в искусстве двадцатых годов и в чем так уди­ нуться к использованию опыта этого забытого искусства, вительно переплеталось и перепутывалось истинно цен­ которое по форме своей было революционно. В те дни ное и мишурно-наносное.

многое рождалось впервые.

О некоторых из этих театральных коллективов знают Мы в двадцатые годы искали, учились, как могли.

многие, о них есть и литература (правда, весьма скром­ На школьных показательных вечерах мы учились ре­ ная). О других или очень мало известно, или почти неиз­ меслу, что, конечно, имело свое положительное значение.

вестно, как, например, о примечательном Опытно-герои­ Мы «снимали» без пленки.

ческом театре, руководимом режиссером, художником и Показательные вечера вызывали к себе интерес — на актером Борисом Алексеевичем Фердинандовым. (Этот них бывали многие видные работники искусства, театра театр вначале помещался на Таганке, затем объединился и кинематографа, иностранные журналисты. Вечера по­ с театром Мейерхольда в помещении бывшэй оперетты вторялись, как спектакли. Часть мест в зрительном зале Зона.) эксплуатировалась: билеты продавались за деньги, кото­ Фердинандов проповедовал и осуществлял в своих ре­ рые пополняли скудную кассу киношколы (билет на луч­ жиссерских постановках теорию «метро-ритма». Он под­ шие места стоил 30 тысяч рублей, на середине — 20 ты­ чинял речь актеров, их движения, мизансцены подчерк­ сяч, а входные — 10 тысяч. Вот какие тогда были цены!).

нутому метрическому и (внутри его) ритмическому выяв­ Среди нашей публики были и беспризорные мальчишки лению. Это было чрезвычайно интересно — действие во папиросники, торговавшие у подъезда ресторана «Риц».

взаимоотношении слова и движения становилось как бы Перескажем сюжеты лишь нескольких этюдов, показан­ выпуклым, отточенным по своей форме, заражающим ных на вечерах (все они шли под специально написанную своей собственной «внутренней музыкальностью». музыку).

Подобед. Пудовкин прячет Хохлову за ширму. Подобед «На улице св. Иосифа, 147» рассказывает своему приятелю, что жена не дает ему Танцовщица возвращалась после спектакля домой и покоя, что подаренный чулок был поводом для нового ложилась спать. Наступала полная темнота. В темноте приступа ревности. Подобед уходит. Хохлова выходит из появлялся свет электрического фонаря. В темноте же про­ за ширмы. Пудовкин пытается ее поцеловать, но получает исходила борьба и похищение танцовщицы — действие пощечину (при этом он делает не то задний кульбит, не передавалось только мельканием огня.

то заднее сальто).

В следующей сцене зритель видел танцовщицу на «та­ Затем все выясняется и кончается счастливо.

инственной» улице Св. Иосифа, в доме 147. Бандиты при­ «Яблочко» вязывали жертву к столу, а сами делили украденные у нее драгоценности. Во время дележа разгоралась ссора, Это был пантомимно-балетный номер под музыку од­ драка и, воспользовавшись этим, танцовщица убегала.

ной из самых распространенных песен той эпохи «Эх, В этюде участвовали Хохлова, Чистяков, Комаров, Пу­ яблочко,— куды котишься!..» довкин.

В эпизоде участвовали С. Комаров, А. Хохлова, попе­ «Венецианский чулок» ременно Г. Кравченко и А. Городецкая.

(по сценарию В. Туркина) «Кольцо» Этюд состоял из двадцати четырех сцен, беспрерывно Небольшой гротесковый этюд, в котором впервые ра­ идущих одна за другой. Демонстрация этюда продолжа­ ботал В. Фогель — впоследствии один из талантливейших лась сорок минут.

актеров немого кино.

Доктор (Подобед) принимает пациентку. Жена доктора («Яблочко» и «Кольцо» Кулешов ставил совместно с (Хохлова) очень ревнива. Приревновав мужа к пациент­ В. С. Ильиным. Теперь мне кажется, что в этих эпизодах ке, она устраивает истерику (это был ряд сложных акро­ была недостаточно критически использована система батических движений). Огорченный доктор уходит к сво­ Дельсарта.) ему приятелю (Пудовкин). Приятель дарит ему венециан­ Был и еще один этюд, значительно отличавшийся от ский кружевной чулок, который франты будто бы завя­ предыдущих, он как бы являлся «предком» нашей карти­ зывают в виде галстука.

ны «По закону». Большинство наших тогдашних поста­ Вернувшись домой, доктор мирится с женой. Случай­ новок были комедийными, комическими или пародийны­ но вынутый из кармана чулок — повод для новой исте­ ми. Но нас интересовала и серьезная реалистическая рики (она подается в еще более сложном акробатическом работа для кинематографа. Конечно, реализм мы пони­ исполнении). Возмущенная жена запирает доктора в ком­ мали в то время не отчетливо, не точно, но стремление нате и уходит;

доктор выпрыгивает в окно.

к нему было большое.

Проголодавшись, жена заходит в ресторан. (В рестора­ Этюд, о котором говорится, назывался «Золото» — не студент Рейх очень талантливо один «изображал» ор­ по форме он был, так же как и все другие, гротесковым, кестр;

он дирижировал так, что за ним как бы чувство­ но по режиссуре и по актерскому выполнению гораздо вался большой оркестр, не показанный на сцене.) В ре­ более реалистичным, серьезным, «настоященским». В от­ сторане случайно оказывается друг доктора.

личие от других это была вещь более кинематографичес­ Когда Хохловой нужно было расплачиваться, выясни­ кая, нежели театральная или эстрадная. Материалом для лось, что она забыла деньги. Тогда Пудовкин галантно этюда послужил один из рассказов Джека Лондона — предложил Хохловой заплатить за нее. Она краснеет, «Кусок мяса».

смущается и уходит. (Кстати, Хохловой Кулешов само­ Интересно, что в первые дни у нас ничего не выходи­ лично сделал шляпу из паяных железных коробок из-под ло. Тогда мы начали с особой тщательностью анализиро­ пленки и проволоки.) вать сюжет и ставить мельчайшие актерские задачи, на­ Пудовкин догоняет Хохлову, пытается ухаживать за ходить оправданные физические действия. Постепенно незнакомкой. Она беспомощна, растерянна, соглашается этюд начал получаться.

пойти к нему в гости. Раздается стук в дверь, приходит Открывается занавес. На сцене ширма и кубы, разде­ ляющие площадку. Между кубами и ширмами выгляды­ несколько рядов. Сцена обрамлялась двумя колоннами, вали, сигнализировали и пробегали люди — они грабили между которыми располагался раздвижной (от центра) банк. Занавес закрывался и сразу открывался — следую­ занавес. С боков были кулисы. Дальше шел второй раз­ щий эпизод происходил в аптеке. Один из бандитов (Пу­ движной занавес. Сзади — фон, а по бокам — две комна­ довкин) уговаривает аптекаря продать ему яд. Занавес ты для актеров, реквизита и мебели.

снова закрывался и открывался — теперь местом дейст­ Когда шли спектакли, за одной из колонн, невидимый вия было жилище грабителей. Два других бандита (Хо- зрителю, обыкновенно стоял Сергей Петрович Комаров, хлова и Подобед) приносили завернутую в платке укра­ который выполнял одну из самых ответственных работ денную в банке золотую плиту. Они медленно начинали в спектакле: он им «дирижировал», то есть со списком разворачивать платок (золотую плиту изображала обык­ сцен, зная наизусть все этюды, давал сигналы двум дру­ новенная бухгалтерская книга), и на их лицах начинал гим студентам, когда нужно открывать и закрывать за­ все больше и больше «отражаться» блеск золота. Золото навесы. Он также давал сигналы студенту, включающему «завораживало»;

каждый из бандитов мечтал о своем, а и выключающему лампы. Многосвечные полуваттные внезапно встретившись взглядами, они настораживались лампы были расположены довольно просто: одна позади и начинали подозревать друг друга. Потом происходил сцены, одна — сверху на переднем плане, две — по бо­ предательский сговор: решено убить третьего грабителя. кам.

Он приходит веселый, начинает заниматься хозяйством — Действие происходило или на заднем, или на переднем накачивает примус, чтобы вскипятить чай (а Подобед в плане сцены. Когда играли на переднем плане, второй это время в том же ритме точит нож), разливает чай и...

занйвес был закрыт, за ним переставлялась мебель подсыпает стрихнин в стаканы товарищей. Во время чае­ и реквизит. Самой сложной была перестановка вещей пития Хохлова то выдвигала, то задвигала ящик стола, и реквизита на первой сцене, потому что действие чтобы вынуть незаметно нож. Подобед пил чай, Хохло­ давалось беспрерывно — один из занавесов закрывался и ва — нет;

воспользовавшись удобным моментом, она вон­ сейчас же открывался. Нужна была большая организо­ зила нож в спину Пудовкина.

ванность в ведении спектакля, чтобы к моменту открытия Пудовкин падал со стула (это было «знаменитое» по занавеса успеть расставить вещи. Если перестановка была технической сложности падение Пудовкина, которым он особо сложна, то мы старались сцену строить так, чтобы многие годы гордился). Тут же Подобед из пистолета уби­ актеры во время действия становились перед первым за­ вал Хохлову, а умирающий Пудовкин подманивал паль­ навесом. Когда первый занавес закрывался, актеры еще цем Подобеда и сообщал ему, что тот отравлен («стрих- продолжали играть, а за это время на первой сцене успе­ нинчик в животе!») Подобед подбегал к стакану, нюхал вали переставить нужные вещи и реквизит.

и... начинал в судорогах умирать. Так все три действую­ Сцена обставлялась настоящей мебелью и условными щих лица погибали из-за алчности. Этюд кончался при­ кубами, ширмами и лестницами, из которых составля­ ходом аптекаря, который, увидя трупы, в ужасе поспешно лись разнообразные декоративные комбинации. Черные и задергивал занавес.

серые плоскости бархатных ширм — четырехугольных Повторяем, что, несмотря на гротесковость сюжета, «колонн» — помогали делить сценическую площадку и игра в «Золоте» наиболее приближалась к реалистичес­ служили хорошим фоном для действующих актеров.

кой и многому нас научила.

Мы уже говорили, что работа «вспомогательного» пер­ Поскольку, как мы уже писали, показательные сонала за закрытым занавесом требовала большой орга­ спектакли киношколы являлись в известной степени про­ низованности и четкости. Кулешов иногда не смотрел образом метода предварительных репетиций в кинемато­ очередного спектакля, а становился рядом с Комаровым графии, следует рассказать о том, что представляла собой или залезал повыше на какую-нибудь лестницу и наблю­ наша сцена.

дал, как происходит перестановка вещей и реквизита, ко­ Демонстрационный зал имел очень немного мест для торая была заранее точно срепетирована с учетом всех зрителей. Перед сценой стояли амфитеатром скамейки — Движений. Вещи, реквизит всегда лежали на точно опре­ деленном месте, было рассчитано, как лучше их взять, наса». Кулешов это понял, «ощетинился» и стал сопро­ чтобы быстрее поставить на сцену. (Интересно, что сту­ тивляться влиянию Ильина, которого к этому времени денты, занимавшиеся этими перестановками, приобрели назначили ректором ВГИКа.

необходимую дисциплину, технику и стали лучше учить­ По инициативе Кулешова мы, то есть Хохлова, Пудов­ ся по актерскому мастерству.) кин, Комаров, Барнет, Подобед, Фогель, осенью 1922 года После окончания очередного спектакля мы обыкно­ решили порвать с Ильиным и работать как самостоятель­ венно задерживались в школе, обсуждая с гостями рабо­ ный филиал Школы кинематографии.

ту, а потом укладывали часть костюмов и реквизита на Нашей творческой программой было изучение особен­ детские санки и увозили все это домой по сугробам, дохо­ ностей киноискусства, установление новых приемов и за­ дящим до второго этажа. Снег в те годы с улиц не уби­ конов актерской игры и режиссуры без заумных теорий рался. А дома снова начинались «дискуссии», обсужде­ Ильина, без его схоластичности, без бесконечных по сро­ ния новых работ, мечты о будущем и больше всего о кам, отупляющих актеров репетиций. Вспоминаем, как съемках на пленку, о настоящей производственной жиз­ мучил Ильин на репетициях молодую Люсю Ильюшен­ ни — о чуде!

ко — впоследствии балерину Большого театра. Он сотни Постепенно в школе назревали глубокие противоре­ раз заставлял ее повторять одни и те же движения на ре­ чия. петициях.

Дело в том, что вместе с Кулешовым над постановкой Мы любили жизнь и всеми своими помыслами стреми­ показательных вечеров работал художник и архитектор лись на производство. Мы хотели во что бы то ни стало, Василий Сергеевич Ильин. Его трудно забыть: лицо Апол­ несмотря на голод и холод, на отсутствие пленки, на раз­ рушенное ателье,— снимать, снимать, снимать. Снимать лона, только окаймленное большой бородой, широкопо­ так, чтобы наши картины смотрели зрители.

лая, как бы «простреленная пулями» шляпа, черный ста­ Так произошел уход кулешовской группы из киношко­ ринный плащ...

лы. Мы приютились в помещении бывшего театра «Зон», По своему мышлению, упорству, страстности и изобре­ где ныне находится Концертный зал имени Чайковского.

тательности Ильин в те времена, вероятно, подражал Там же помещались Театр Вс. Мейерхольда и Опытно-ге­ Микеланджело, вернее, так считали его почитатели. О ха­ роический театр Бориса Алексеевича Фердинандова.

рактере Василия Сергеевича рассказывал Владимир Рос­ Период работы при Опытно-героическом театре (до тиславович Гардин, на кинофабрике которого еще в доре­ конца 1926 года) известен как период существования так волюционные времена Ильин работал художником. «Бы­ называемого «коллектива Кулешова». В это время мы вало, он поставит в павильоне три колонны,— говорил приблизились к производству, научились фотографиро­ Гардин,— сядет на стул и думает. Вы знаете, сколько он вать, писать сценарии и сняли три картины — «Необычай­ мог думать?» И Владимир Ростиславович тут же давал ные приключения мистера Веста в стране большевиков», ответ на собственный вопрос, крича истошным голосом:

«Луч смерти», «По закону». Кроме того, Кулешов подго­ «Восемнадцать лет!!!» товил к печати книгу «Искусство кино», которая по не Вот такой «задумчивости» и упорства человек, умев­ зависящим от нас обстоятельствам вышла в свет только ший просидеть за беседой об искусстве до восьми часов в 1929 году (поэтому о содержании книги узнали раньше утра, не обращая внимания на обессиленных партнеров, от Пудовкина).

сдружился с Кулешовым и помогал нам в творческой ра­ Наше самостоятельное существование как коллектива боте и исканиях.

потребовало максимального напряжения воли и сил. Во Ильин был восторженным поклонником школы Дель первых, надо было на что-то существовать. Надо было сарта и всячески применял ее в наших работах. Кроме добывать деньги. В те годы был нэп, он и мешал и помо­ того, он самостоятельно ее развил и усовершенствовал.

гал нашей жизни. Бедны мы были предельно. Благодаря Нам изыскания Ильина чрезвычайно нравились, но они тому, что у Кулешова осталось кое-что от «старого гарде­ все более и более уводили от жизни и производства.

роба», часть из нас была «приодета» — один донашивал Должно быть, воспитанный на хронике Кулешов почув­ его кожаную куртку, другой — башмаки на веревочной ствовал, что Ильин ведет всех нас совсем в сторону от настоящей жизни, окончательно в сферу «небес» и «Пар Кулешовым, Жоржем Садулем, Джеем Лейдой и други­ подошве. А Пудовкин, помнится, ходил в кожаных брю­ ми авторами.

ках, состоявших из двух самостоятельных половин, скреп­ лявшихся английскими булавками. Иногда булавки рас­ Расскажем об этих экспериментах еще раз, так как стегивались... сейчас стало почти невозможно доставать книги давно на­ печатанные, ставшие библиографической редкостью.

Для заработков мы начали выступать в ресторанах с Один из экспериментов:

короткими этюдами из показательных вечеров. Это была черная и отвратительная работа. За столиками «Эрми­ «Творимая земная поверхность» тажа» сидели жирные, тупомордые богатые нэпманы и то с ужасом, то с вожделением смотрели, пожевывая, наши Кулешов снял эпизод, в котором участвовали в каче­ «ритмические представления». Вот уж поистине «Ешь стве актеров Оболенский и Хохлова. Вот его примерная раскадровка.

ананасы, рябчиков жуй!» Хохлова своей худобой вызыва­ ла в нэпманах ужас. В антракте ее обступали цыганки из В начале эпизода Оболенский шел по набережной хора и с любопытством рассматривали стекляшки вокруг Москвы-реки.

шеи, наперебой спрашивая: «Бриллианты? Настоящие? В другом кадре по направлению, встречному к Оболен­ От кого?» скому, шла Хохлова (это снималось у нынешнего Цент­ рального универмага в центре города —- тогда «Мюр и Ме А под утро мы опять укладывали вещи и реквизит на рилиз»).

санки и опять тащили их по Москве.

Повторяем, это был «тяжелый хлеб», но хлеб не для Следующий кадр крупно: Оболенский увидел Хохлову.

себя, а для дела, для коллектива, для работы, и мы Потом кадр: Хохлова увидела Оболенского (тоже крупно).

не унывали... «Эх, яблочко, куды котишься...» — пели мы по дороге, а дома опять не ложились спать и затевали В нейтральном месте Москвы: Оболенский спешит к Хохловой.

бесконечные разговоры об искусстве, мечтали о производ­ ственной деятельности, готовились к очередным заня­ И еще в нейтральном месте Москвы: Хохлова идет тиям. к Оболенскому.

Помимо ресторанов мы выступали в «культурных оча­ Далее кадр: Гоголевский бульвар. Хохлова и Оболен­ ский встречаются на фоне памятника Гоголю, протяги­ гах» — рабочих клубах, школах, даже в Колонном зале вают друг другу руки.

(однажды вместе со знаменитой балериной Е. В. Гель цер). Особо приятно было выступать в детских домах — Кадр (крупно): рукопожатие. (Причем вместо рук там мы получали особую «зарплату», могли на месте есть Оболенского и Хохловой здесь были сняты руки других сколько угодно белого хлеба, но с условием с собой не людей.) уносить! Нас так и приглашали — без оплаты, но с пра­ На фоне памятника Гоголю: Оболенский и Хохлова вом съесть любое количество белого хлеба. Какими пре­ смотрят на камеру.

красными нам казались эти вечера, и как после легко Кадр (из хроники) — Капитолий в Вашингтоне.

было тащить санки с костюмами и реквизитом! Хохлова и Оболенский идут.

Как-то Кулешов с Пудовкиным получили выгодный Ноги Хохловой и Оболенского подымаются по лестни­ заказ уже в качестве художников — они должны были це нашего Музея изящных искусств, ступени которой оформить ко Дню авиации клуб Главрыбы. Мы изготовили очень похожи на ступени Капитолия в Вашингтоне.

ряд огромных панно — помним, на одном из них был изо­ Смонтировав все перечисленные куски, мы на экране бражен строй самолетов над морем, а по морю плавал получили: «Мюр и Мерилиз» стоит на набережной Моск­ кит, выпускающий эффектнейший фонтан (так символи­ вы-реки, между ними Гоголевский бульвар и памятник зировалась солидарность Главрыбы с авиацией). Работу Гоголю, а напротив памятника Гоголю — Капитолий.

оплатили с волшебной щедростью — наша бригада (четы­ Этот монтажный эксперимент доказал, что монтажом ре человека) получила увесистую половину балыка...

можно создавать не существующий реально пейзаж из Еще в 1920 году нам удалось достать немного пленки, реально существующих «элементов» пейзажа. Связь — и мы сняли три монтажных эксперимента. Они описаны «непрерывность» действий актеров.

76 Этого в те времена никто не знал, так были открыты Теперь же, правда, когда девять десятых всего печат­ новые возможности кинематографа, ставшие вскоре оче­ ного есть критика, то для критики искусства нужны люди, видными для всех.

которые бы показывали бессмыслицу отыскивания мыс леи в художественном произведении и постоянно руко­ «Творимый человек» водили бы читателей в том бесконечном лабиринте Снимая крупно — спину одной женщины, глаза дру­ сцеплений, в котором и состоит сущность искусства, и к гой, рот опять другой женщины, ноги третьей и т. д., уда­ тем законам, которые служат основанием этих сцепле лось смонтировать реально не существующую женщину НИИ (женщина сидела перед зеркалом и занималась своим туалетом).

Более гениального определения сущности монтажа «Танец» («сцеплений»), чем сделал это Лев Толстой, нельзя при Мы сняли танец талантливой молодой балерины того думать!

времени — Зинаиды Тарховской. Танец, снятый с одной точки, сопоставлялся с танцем, смонтированным из раз­ ных планов. Танец, показанный разными планами, полу­ чился на экране гораздо лучше (кинематографичнее) тан­ ца, снятого общим планом.

Все эти эксперименты снимал оператор А. А. Левиц­ кий.

Они долго у нас хранились, но, к сожалению, погибли во время Отечественной войны.

Творческую силу монтажа эти съемки безусловно до­ казали и явились развитием первого эксперимента — «с Мозжухиным ».

Итак, монтаж в кино. А в других искусствах? Тогда мы об этом не думали...

В художественной литературе «монтаж» был давным давно открыт, задолго до появления кинематографа.

В частности, замечательно точно о «монтаже» думал и писал Лев Толстой.

Вот выдержки из письма Толстого к Страхову в апреле 1876 года:

«Во всем, почти во всем, что я писал, мною руководи­ ла потребность собрания мыслей, сцепленных между со­ бою, для выражения себя, но каждая мысль, выраженная словами особо, теряет свой смысл, страшно понижается, когда берется одна из того сцепления, в котором она нахо­ дится. Само же сцепление составлено не мыслью (я ду­ маю), а чем-то другим, и выразить основу этого сцепления непосредственно словами никак нельзя;

а можно только посредственно — словами описывая образы, действия, по­ ложения...

ров, его помощником — Б. Барнет. Потом к нам пришли КОЛЛЕКТИВ КУЛЕШОВА В. Инкижинов (от Мейерхольда) и дочь Мейерхольда Ири­ на Всеволодовна.

Мы гордимся тем, что в числе наших кратковремен­ ных учеников был и Сергей Михайлович Эйзенштейн. Он ходил в коллектив недолго — три месяца — на правах «вольнослушателя», но первые кинознания по теоретичес­ Самостоятельное существование так называемого кому (на бумаге!) монтажу и построению массовок полу­ «коллектива Кулешова» не поставило нас вне рядов шко­ чил в коллективе.

лы кинематографии;

мы являлись филиалом школы (в то Впоследствии Кулешов вступил с Сергеем Михайлови­ время ГТК). Всем желающим членам нашего коллектива чем как режиссером театра Пролеткульта во «взаимооб­ была предоставлена возможность в 1927 году получить менные взаимоотношения» — наших учеников пускали дипломы.

ранним утром в зал Пролеткульта заниматься физичес­ Работа в коллективе происходила интенсивно. День кими упражнениями и хождением по проволоке, а Куле­ (вернее, вечер — днем многие служили) начинался с за­ шов за это читал лекции по киноискусству актерскому нятий боксом, акробатикой, пластикой. Преподавателями коллективу, которым руководил Эйзенштейн.

были сами ученики. Бокс преподавал Борис Барнет. Акро­ Большое влияние на всех нас в это время оказал быв­ батикой занимался Сергей Комаров, который до начала ший тогда директором Государственного Эрмитажа Сер­ кинематографической карьеры обучал гимнастике и ак­ гей Николаевич Тройницкий (позднее профессор, доктор робатике в Главной военной школе физического воспита­ искусствоведения). До Октябрьской революции он был из­ ния трудящихся. Ритмикой и пластикой занималась Ада дателем и редактором известного журнала, посвященного Городецкая, молодая танцовщица, тоже наша ученица.

искусству, «Аполлон». Сергей Николаевич, человек уни­ Все члены коллектива и ученики были прекрасно фи­ версальных знаний, был знатоком и искусства и матери­ зически тренированы — боксировали, фехтовали, «крути­ альной культуры, много путешествовал, знал разные ли» переднее и заднее сальто, «колесо», плавали, некото­ страны, разных людей, разные бытовые уклады.

рые ходили по проволоке.

Он был прекрасным учителем для большинства из Помимо дисциплин по физической подготовке мы, нас — членов «кулешовского коллектива». Многими неде­ как главным, занимались актерским и режиссерским ма­ стерством, которое начали преподавать помимо Кулешова лями мы изучали Эрмитаж под непосредственным руко­ Хохлова, Пудовкин, Комаров. Так, учась, многие из нас водством Сергея Николаевича. Музей в это время только начали и учить и, наоборот,— уча, учились. восстанавливался после войны и разрухи, и мы имели воз­ Не имея еще возможности снимать на пленке, мы на­ можность наблюдать за развеской картин, целыми днями чали усердно заниматься фотографией — фотолаборант­ сидеть одни перед великими произведениями искусства, ская работа была обязательна для всех. Снимались учеб­ часами рассматривать рембрандтовского «Блудного сына» ные этюды и крупные планы. Так был сделан фотоальбом (как гениально написана пятка у коленопреклоненного коллектива. сына!), детально изучать исторические драгоценности «особой золотой кладовой» и слушать обо всем этом увле­ Все были обязаны делать ту или иную не творческую, кательные рассказы Сергея Николаевича.

но полезную для коллектива работу: чинить электричест­ во, делать декорации, шить костюмы, изготовлять бута­ Квартира Тройницкого находилась в Зимнем дворце, и форию и т. д. ее огромные окна выходили на Неву. Мы помним, как с В программе занятий коллектива было изучение света наступлением весенних сумерек уходили из музейных (для киносъемок) и управление автомобилем.

залов и, пройдя в полумраке через египетский отдел, мимо Основными членами коллектива были все те же:

саркофага и мумии фараона, поднимались в кабинет Сер­ В. Пудовкин, П. Подобед, Б. Барнет, С. Комаров, В. Фо­ гея Николаевича и, не отрываясь от окон, смотрели до гель. К ним прибавились: П. Галаджев, Б. Свешников.

Утра на оранжево-сине-фиолетовые переливы Невы, на Административным руководителем стал А. М. Шах-Наза тренироваться на узком бревне, репетируя замысловатые ростральные колонны Биржи, на золотую иглу Петропав­ сцены для «кино без пленки» с Хохловой и Ильющенко.

ловской крепости в бледном свете белых ночей.

Умел говорить горячо, увлеченно, умно. Его речь отлича­ Вспоминается один забавный случай с Сергеем Нико­ лась чистотой. У него были большие литературные спо­ лаевичем. Богатство Эрмитажа невозможно переоценить, собности.

а время было трудное, бедное, и Эрмитаж почти не охра­ Подобед Порфирий Артемьевич был самым старшим нялся. И вот однажды Сергей Николаевич, проходя пс залам музея, почувствовал запах гари — и, куда он ни из нас. В прошлом морской офицер. В войну 1914 года переходил, запах не исчезал: все помещение (а это не­ командовал минированием Финского залива. В коллектив сколько километров!) было наполнено подозрительным пришел, не оставляя работу инспектора (администра­ запахом. Наконец причина была обнаружена — горел тивного директора) МХАТ. Отличался своим воспитани­ карман Тройницкого, в который он положил не потушен­ ем, безупречной честностью, дисциплиной, четкостью во ную трубку. Тройницкий был страстный курильщик и всем, организованностью. Обладал великолепным админи­ коллекционер трубок...

стративным талантом и в этом плане был нашим учите­ Но вернемся к нашему коллективу. лем. Это он научил нас четко и точно работать, научил Отношение к работе и дисциплина в коллективе были на всю жизнь. Беззаветно был влюблен в кино, проявлял действительно образцовые. Для поощрения особо отли­ исключительную старательность как актер, умел полу­ чившихся нами были придуманы шуточные знаки отли­ чать наслаждение от работы, которая никогда для него чия — обыкновенные маленькие цветные пуговицы, кото­ не была чем-то принудительным. Курил, как большинст­ рые накалывались на костюм в виде значков. За проявле­ во из нас тогда, трубку, ухитряясь доставать душистый ние особой дисциплины, точности, аккуратности, ини­ английский табак «кепстэн», который во времена нэпа циативы, за работу через силу или во время болезни иногда продавался в частных табачных маленьких мага­ выдавалась синяя пуговица. За трюк, выполненный для зинчиках, пропитанных чарующим запахом сигар и тру­ занятий (а впоследствии для съемок) и связанный с рис­ бочного табака.

ком для жизни,— выдавалась красная пуговица, за неод­ Подобед не так давно умер;

последние годы был ре­ нократное присуждение красных пуговиц выдавалась жиссером студии научно-популярных фильмов.

белая.

Борис Васильевич Барнет привлекал внимание каждо­ Фогель и Свешников имели белые, Пудовкин, Подобед, го умным взглядом, неисчерпаемым остроумием, жизне­ Комаров, Слетов — красные и синие. Мы тоже имели «на­ радостностью, красотой своих движений, складной спор­ грады», которые присуждал нам коллектив.

тивной фигурой. Ему сопутствовал неизменный успех у Несколько слов об отдельных членах коллектива.

женщин — ведь не так часто встречаются герои, так ска­ Пудовкин пришел в наш коллектив с фронта. До ми­ зать, по всем статьям.

ровой войны 1914 года он учился на инженера-химика.

У Барнета был тонкий художественный вкус — он Был образованным, широко эрудированным человеком, умел видеть и почти сразу стал отличным актером и ре­ знал иностранные языки. Неплохой художник. Основная жиссером.

его особенность — поразительный темперамент во всем.

Мы уже писали, что он был боксером, и мы не видели Пудовкин был чрезвычайно любознательным, романти­ человека более красивого на ринге, чем Барнет. Его дви­ ком, любил путешествия, мечтал увидеть Индию как жения были красивы, как бывают красивы движения тиг­ наиболее сказочную страну. И мечты его впоследствии ра или льва. И при этом он редко бывал на ринге побе­ сбылись — в сороковых годах он торжественно был встре­ дителем — быстро уставал.

чен в Индии как уже знаменитый кинорежиссер.

Барнет не отставал от других в страсти к трубкам и У Пудовкина была поразительная широта интересов — «кепстэну», только, в отличие от Подобеда, курил табак кино, живопись, археология, география, политика, учение из черной железной коробки — наиболее крепкий, а Под­ йогов, учение Фрейда — всего, что интересовало его, прос­ обед из желтой — слабый. Отличался приветливым, весе­ то невозможно вспомнить и перечислить.

лым характером. Многое знал, рисовал, много читал. Лю Учился исступленно — часами, днями, без конца мог бил людей. Никогда не был злопамятен. Он был нашим га костей. Человек особой деликатности и скромности, с близким другом всю жизнь. необычайным «чувством локтя» — коллективности, това­ Владимир Павлович Фогель был гениальным кинема­ рищества. У Свешникова был прекрасный дар и исполни­ тографическим актером — лучшим в нашем поколении. теля и подготовителя (то, что на производстве теперь де­ В главе «Петербург и Москва» Хохлова рассказывала о лают вторые режиссеры или высококвалифицированные «скелете» Шаляпина («Какой скелет!»). Это определение ассистенты). Он мог подготовить и достать все самое нео­ следует отнести и к Фогелю. Он изумительно ритмично жиданное: самолеты, людей, верблюдов, грудных детей, и выразительно двигался, отличался безукоризненной животных, антикварные вещи, пушку, научные приборы, элегантностью, даже если на нем были надеты холщовые ружье, игрушки, живого зайца... Ему можно было дать некрашеные брюки трубой и калоши на босу ногу (что самое невероятное задание на минимальный срок, и лю­ случалось нередко). бое задание он точно в срок выполнял. Как он это делал, никто не знает, и он никогда об этом не рассказывал.

Особо чарующими у Фогеля были глаза — светлые, почти бесцветные, но полные самых тончайших нюансов Он был таким же рукоделом, как и Фогель, таким же чувств и мысли (глаза знаменитого немецкого актера энтузиастом, как и все члены коллектива. Сколько он Конрада Фейдта лишь напоминали глаза Фогеля). в своей жизни сделал истинно полезного для советской Фогель, как и все, был необычайно упорен в работе, кинематографии! Мы не хотим, чтобы Борис Свешников тренировках, репетициях. Отличный акробат, он совер­ был забыт! А его незаслуженно забыли, хотя он был луч­ шенно не боялся высоты, электрического тока. Умел де­ шим помощником больших советских режиссеров.

лать все. Он был актер, электротехник, монтер, фотолабо­ Петр Степанович Галаджев — человек страстный, ве­ рант, монтажер, столяр, плотник, конструктор. селый, талантливый, темпераментный. Он пришел к нам Отец Фогеля, немец, совсем плохо говорил по-русски. в коллектив как художник, чтобы нарисовать персонажи Володя говорил отлично, но, стоило ему выпить рюмку нашего кино «без пленки» по заданию редактора журнала водки, как он невольно начинал говорить с немецким ак­ «Зрелища» Льва Владимировича Колпакчи. И... накрепко центом и любил петь: «Вниз по батюшке по Рейну...» (на остался в коллективе. Обладая замечательным комедий­ мотив «Вниз по матушке по Волге...»). Все его рассказы ным талантом, он снимался почти во всех кулешовских были пронизаны чувством юмора. Не щадил он и отца, картинах. Отличался феноменальной работоспособностью.

передавая нам одно из его «мудрых» наставлений: «для Вне работы для Петра Степановича жизни не было — без путешествия молодому человеку нужно иметь только по­ работы он просто заболевал.

лотенце, коньяк, зубную щетку, мыло и колбасу». (Не по­ Оболенский Леонид Леонидович самый аристократиче­ думайте, что Фогель был пьяницей, он пил очень мало и ский, самый утонченный член нашего коллектива, чело­ редко.) век всесторонних интересов — актер, режиссер, танцор, Вот пример «меланхоличного раздумья» Володи. Он инженер, лингвист, историк искусств, фотограф, оператор как-то произнес: «У них браунинг (пистолет)... А у нас (впоследствии звукооператор и звукооформитель). Бли­ Пушкин... (пушка)». жайший друг Эйзенштейна, «соблазнивший» Сергея Ми­ Фогеля многие знают как комедийного актера, но та­ хайловича пойти в кинематограф. Друг, которому вели­ ким его делали на кинофабрике «Русь». Подлинное ам­ кий режиссер доверял свои сокровенные мысли.

плуа Фогеля героико-трагическое.

Человек очень тяжелой и необычайно трудной судь­ К нашему огромному горю, Фогель, беспощадно пере­ бы...

груженный неинтересной работой, заболел шизофренией и Но пора остановиться. К сожалению, дать характери­ покончил жизнь самоубийством. Очевидно, это было на­ стики всем членам коллектива не представляется воз­ следственное заболевание. Также покончил свою жизнь и можным.

его брат летчик: установив на самолете рекорд высоты, Вывод ясен: все мы были объединены любовью к ки­ он выбросился за борт...

нематографии и, несмотря на свою разность, были людь­ Борис Свешников — один из лучших кинематографи­ ми широких интересов и незаурядных способностей, стов, которых мы когда-либо знали, профессионал до моз- людьми, отдающими себя до конца любимому делу.

к барьеру и застывают в изумлении. Вместо мальчише­ «НЕОБЫЧАЙНЫЕ ПРИКЛЮЧЕНИЯ МИСТЕРА ВЕСТА В СТРАНЕ БОЛЬШЕВИКОВ» ских команд Джедди и Эли — шеренгами встали отряды Коминтерна. Мячи продолжают лететь через сетку. Их ловят рабочие со всех сторон. Вест и Жбан смотрят, выпу ча глаза, друг на друга. Их разделяют мускулистые пле­ чи смеющегося рабочего, который, указывая на площад­ ку, говорит им: «Это — честная игра!» Наконец, в 1923 году, мы добились работы на произ­ Расталкивая их, он присоединяется к одной из групп, водстве, несмотря на разрушенные ателье, почти уничто­ все более пополняемой прибывающими рабочими.

женную осветительную аппаратуру и ограниченное коли­ Эли и Джедди подходят к сетке и через нее пожимают чество пленки.

друг другу руки. Сетка становится водой океана. С двух Первой работой нашего коллектива стала картина материков Эли и Джедди протягивают друг другу руки.

«Необычайные приключения мистера Веста в стране боль­ Мячи продолжают лететь с одного берега на другой.

шевиков».

За Эли и Джедди — прибывающие рабочие массы...» Сценарий нам был предложен кинофабрикой, его на­ писал поэт Николай Асеев, но осуществить на экране на­ писанное Асеевым совершенно не представлялось возмож­ Отказываться от сценария Асеева мы не могли, нового ным — настолько автору были незнакомы технические предложения получить было невозможно. Доказать, что возможности кинематографа того времени и настолько он сценарий не получится на экране, и самому Асееву и то­ представлял себе наше искусство изобразительно-плакат­ гдашним руководителям производства мы тоже были не ным. Нынче мы не имеем сценария Асеева, но в нашем в состоянии. Мы были не в состоянии доказать, что не распоряжении есть опубликованный в одном из журна­ получатся летящие мячи с «явственно видимой надписью лов эпилог этого сценария. Вот отрывок из него.

«МОПР», не получатся мячи, сбивающие котелки и ци­ «Джедди возвращается в Америку. линдры франтоватых зрителей, не получится то, что «на месте цилиндров выступает все больше и больше кепи ра­ Купе спального вагона. Джедди спит, приткнувшись бочих», не получится, что «сетка становится водой океа­ в углу. Проходит проводник и затеняет свет, бьющий в на» и что «с двух материков Эли и Джедди протягивают лицо Джедди. Потемневшее купе развертывается в теннис­ друг другу руки».

ную площадку. По одну сторону сетки — Эли со своими Поэтому коллектив принял решение — написать новый питомцами, по другую — Джедди. Начинается партия, сценарий, оставив в нем от ассевского только имена дейст­ причем на мячах и ракетках явственно видна надпись вующих лиц.

«МОПР».

В результате нашей коллективной работы получился Среди зрителей втискиваются с одной стороны финан­ совершенно новый сценарий.

сист Джон Вест, с другой — авантюрист Жбан. Партия «Необычайные приключения мистера Веста в стране разыгрывается вначале спокойно, затем превращается в большевиков», кажется, была одной из первых художест­ общий поток мячей.

венных картин, снятых на советских кинофабриках.

Мяч, посланный Сенькой Свищем, попадает в пузо А кинофабрики в то время представляли собой холод­ Джона Веста. Мяч, летящий со стороны Джедди, расплю­ ные, серые, разрушенные здания, заполненные минималь­ щивает физиономию Жбана. Вообще мячи летят как-то ным количеством сломанной осветительной аппаратуры странно. Они то и дело сбивают котелки и цилиндры наи­ (юпитерами). Ни реквизита, ни костюмов, ни фундуса для более франтоватых зрителей, удаляющихся в негодова­ постройки декораций — ничего почти не было. Производ­ нии;

их, однако, не убывает, так как на месте цилиндров ство приходилось налаживать заново. Общая хозяйствен­ выступают все больше и больше кепи рабочих. Какая же ная разруха в стране делала эту работу невероятно труд­ это игра?

ной. Поэтому картины этого периода, сделанные в пре­ Пострадавшие Вест и Жбан возмущены. Партия идет дельно кустарных условиях, отличались серой невырази против всяких правил. Жестикулируя, они пробиваются сантиметр пленки нам дорог. План получился хороший, тельной фотографией, небрежным монтажом, неряшли­ синяк на лбу у артиста огромный, но зато у него приба­ выми костюмами и декорациями.

вилась еще одна синяя пуговица...

Весь наш коллектив во что бы то ни стало решил снять Все артисты работали на совесть. Драка так драка, «Веста» по всем статьям максимально профессионально, никто не боялся драться по-настоящему (до сих пор в на­ так, чтобы картина не отличалась от заграничных, до­ шем кино актеры не умеют драться так естественно, как стигших в те годы, в особенности в Америке, большого бывшие члены «коллектива»). Смело провели мы трюко­ технического совершенства.

вые съемки. Подобед подолгу снимался в пижаме на мо­ Эту задачу нам помог решить в первую очередь опера­ розе, Галаджев полуголый растирался снегом (не несколь­ тор Александр Андреевич Левицкий. Так как мы тща­ ко минут, а час или два) и т. д.

тельно продумывали и репетировали заранее все сцены, Здесь стоит рассказать о том, как делалась главная Александр Андреевич имел возможность так же тщатель­ трюковая съемка — «перелет на канате». В картине есть но продумать и их освещение. Несмотря на то, что он ра­ такой эпизод: «Погоня продолжается на крыше дома.

ботал с предельно ограниченным количеством осветитель­ Джедди видит канат, перетянутый через улицу на высоте ных приборов, по операторскому выполнению картина не шестого этажа. Недолго думая он лезет как кошка на только не уступала заграничным, а даже могла соревно­ противоположную сторону улицы по канату. Милицио­ ваться с лучшими из них. Причем Левицкому удавалось неры в нерешительности останавливаются. Джедди почти получать исключительно выразительные по свету кадры, достиг крыши противоположного дома, но канат обры­ пользуясь двумя-тремя осветительными приборами.

вается, и Джедди летит вниз, не выпуская конца каната Имеющаяся на кинофабрике дуговая осветительная аппа­ из рук, и как бомба влетает через разбитое им окно в биб­ ратура чрезвычайно плохо работала — мигала, трещала.

лиотеку...» Нередко угли падали на актеров, поджигали костюмы, не В основном кадре этого эпизода бралась улица с дву­ говоря уже о коврах и декорациях.

мя находящимися друг перед другом шестиэтажными до­ У актеров бывали случаи сильнейших ожогов от па­ мами. Дом с правой стороны кадра был сплошной, а дом дающих раскаленных частиц углей. Кроме того, дуговой с левой стороны — только казался одним домом, на са­ свет того времени вызывал мучительные ожоги глаз, в мом деле это были два дома, стоящие с небольшим про­ особенности у актеров, которые не имели возможности межутком друг от друга и совмещающиеся в кадре как пользоваться во время съемок защитными темными оч­ бы в один. На крыше в промежутке между этими двумя ками.

домами была закреплена веревочная перемычка, от кото­ Помогло нам не ударить лицом в грязь и то, что все рой под прямым углом шел канат, протянутый на крышу работники коллектива владели помимо основной подсоб­ противоположного дома и закрепленный там.

ными профессиями. Мы сами тщательно изготовили к Джедди должен был перелезать по канату с дома, рас­ картине и реквизит, и бутафорию, и декорации по эски­ положенного на правой стороне кадра, на дом, располо­ зам Кулешова и Пудовкина, и надписи (вырезанные бук­ женный слева. Когда Джедди приближался к середине вы наклеивались на черный бархат).

улицы, конец каната, закрепленный на крыше правого Клеили и монтировали мы тоже сами. Делали это глав­ дома, помощники открепляли и отпускали, и Джедди ным образом Фогель и Хохлова — монтажниц не было.

должен был начать раскачиваться на канате, как маят­ А Левицкий сам проявлял, печатал, вирировал картину ник (в прогале левых домов).

в тон сепии. У всего коллектива настроение было энтузиа­ В монтаже предполагалось взять только первый взмах стическое — люди себя не жалели, работали не покладая «маятника», а дальше надо было снимать Джедди, уже рук, не считаясь со временем и усталостью.

разбивающего окно библиотеки и влетающего в комнату.

Хохлова снималась три дня с температурой сорок — Съемка производилась, разумеется, без всяких предо­ она заразилась на фабрике от детей сторожа корью;

Ко­ хранительных сеток, так как кадр хотелось сделать мак­ маров не сдвинулся с места и продолжал играть, когда симально «страшным» — показать и землю и всю высоту на съемке крупного плана на него упала тяжелая домов.

дверь — он видел, что дверь падает, но знал, что каждый Джедди играл Варнет. Выполнение этого трюка требо­ времена) строение фактуры кожи, подчеркивает ее недо­ вало упорной и тщательной тренировки. Барнет пренебрег статки, шероховатости и прочее. Грим, по-настоящему, это ею, легкомысленно переоценив свои силы. В результате не только изменение лица актера, но и ретушь — сглажи­ на съемке он почувствовал себя плохо и выпустил из рук вание недостатков, которые ретушер легко убирает на фо­ канат, но, так как был застрахован карабином с цепью, тографиях и не в состоянии убрать на кинопленке. Мы прикрепленной к кожаному браслету на руке, то повис объявляли: «игра без грима». Без грима снимали и этим на высоте шести этажей над серединой улицы, и его при­ уродовали и старили наших актрис и молодых людей шлось снимать пожарным. (правда, положение более или менее спасалось тем, что Отчасти из-за этого случая Барнет первым ушел из на­ наши актрисы в те годы были действительно молоды).

шего коллектива на самостоятельную режиссерскую ра­ Как была оценена наша работа?

боту. Но, повторяем, наша взаимная дружба с ним оста­ Пресса о картине была обширная и разнородная — лась неизменной и продолжалась до дня его трагической главным образом или хвалебная, или ругательская, мень­ кончины. ше было снисходительных или равнодушных отзывов.

После Барнета за выполнение трюка взялся Фогель, Что удалось в картине? Удалось ее создать веселой.

который готовился к нему с педантичной аккуратностью, Картина получилась отчетливо комедийной и политиче­ ежедневно тренировался и согласился на съемку, только ски сатиричной;

в этом плане она принималась почти полностью к ней приготовившись. Фогель легко и спокой­ всеми.

но выполнил трюк, показав виртуозную акробатическую В картине удалось показать истинное лицо американ­ технику и полнейшее бесстрашие. Мы помним, кстати, ского обывателя и его ханжество.

как для одной заказной короткометражки Фогель залезал Мы уже говорили, что картину по темпу, монтажу, фо­ на высоченную фабричную трубу, а в перерывах между тографии и трюкам удалось сделать на уровне загранич­ съемками спокойно отплясывал на ее венце чечетку.

ной продукции и этим доказать, что советские фильмы Бесстрашными трюкачами были также «красно- и бе могут быть сняты не кустарно, а профессионально.

лопуговичники» Свешников и Слетов. Любили делать Не совсем совершенно было композиционное построе­ сложные трюки и Подобед и Пудовкин. Но один раз, в ние сценария: картина к концу несколько теряла напря­ «Луче смерти», Пудовкин жестоко разбился. Ему надо женность и темп, а это очень большой недостаток во вся­ было прыгнуть с высоты четырех этажей в сетку, но дер­ ком, а тем более в комедийном жанре.

жать ее директор картины из экономии пригласил не спе­ И, наконец, еще очень важным недостатком была из­ циалистов, а неквалифицированных подсобных рабочих.

лишняя, слишком подчеркнутая «четкость» в актерской Они не удержали сетку в минуту прыжка, дали ей про­ игре, излишняя ее ритмизация — в этом плане мы тоже виснуть, и Пудовкин серьезно разбил себе спину.

явно «перегнули палку». Последний недостаток нам уда­ При съемках «Мистера Веста» мы старались следовать лось качать исправлять только в картине «По закону».

нашим положениям и законам актерской игры, учиты­ После «Мистера Веста» мастерскую и коллектив прию­ вали каждые мельчайшие движения человека в кадре, тил Дом культуры Грузии, так как Мейерхольд и Опытно старались двигаться ритмично, вероятно, поэтому руко­ героический театр были уже не в состоянии предостав­ водство Госкино окрестило нас «мастерами ритма».

лять нам помещение для работы, самим его не хватало.

Мы считали, что материал кинематографии — реаль­ В Доме культуры Грузии особое внимание, гостеприимст­ ность, настоящее, и поэтому принципиально отказались во и заботу оказывал нам поэт Шалва Дадиани, которого от актерского грима. Правда, усы, бакенбарды, бороды на­ мы всегда вспоминаем с глубокой признательностью и клеивать все-таки разрешалось, но предпочтение отда­ любовью.

валось настоящей, а не искусственной «растительности».

Отсутствие грима, то есть общего тона и раскраски лица, возведенное нами в «принцип», дало плохие результаты для актрис. Дело в том, что пленка усиливает (в особен­ ности при резкой оптике, которой операторы снимали в те высадки первого в мире военного парашютного десанта, «ЛУЧ СМЕРТИ» проводимого им под руководством Михаила Тухачев­ ского). Леониду Григорьевичу надо было поднять в воз­ дух на съемках «Луча» по очереди два самолета — би­ план «Авро» и трехплан «Сопвич» — так чтобы между колесами шасси оказались кинооператоры и режиссер с ассистентами. Ошибка на «один дюйм» могла оказать­ Следующей постановкой коллектива был «Луч смер­ ся для всех роковой. Минов блестяще выполнил оба ма­ ти». В эти годы кинематографическая, театральная и ли­ невра, причем каждый «по ветру», что не полагалось де­ тературная молодежь увлекалась приключенческими кар­ лать авиатору (такой взлет считался почти невыполни­ тинами. Самым любимым у творческой молодежи был мым, взлетают всегда против ветра). За свое мужество кинотеатр «Малая Дмитровка, 6», директором которого Минов (так же как и Сережа Хохлов — не член «коллек­ был Бойтлер — брат комедийного актера Аркадия Бойт тива Кулешова») был награжден красной пуговицей.

лера, снимавшегося ранее на кинофабрике Ханжонкова.

Параллельно с «Лучом смерти» делали свою первую Бойтлер снабжал всех истинных любителей кино контра­ кинопостановку Сергей Эйзенштейн и Григорий Александ­ марками, и у него на Малой Дмитровке мы проводили ров. Они снимали «Стачку». Создавалась первая револю­ весь наш досуг. Здесь мы «воспитывали» свои творческие ционная картина о русском рабочем движении. После вкусы на необычайных по темпу преследованиях, на авто­ «Стачки» Эйзенштейн смог создать лучший фильм мира мобильных и мотоциклетных гонках, на таинственных «Броненосец «Потемкин».

масках и полумасках, на взрывах, перестрелках, вздыб­ Ни в одной из наших работ мы не смогли даже отда­ ленных лошадях, связанных веревочными путами краса­ ленно приблизиться к мышлению и мастерству Эйзен­ вицах, «черных знаках», водопадной пене, ледоходах — штейна.

на всех атрибутах приключенческого жанра.

Мы с горечью вспоминаем, что во времена «Луча смер­ Нам захотелось во что бы то ни стало доказать, что и ти» мы не смогли понять Эйзенштейна, смело взявшегося мы можем снимать картины с таким же разнообразием в «Стачке» за русскую революционную тематику. В своих трюков, с таким же стремительным монтажом, с таким «теоретических» рассуждениях мы сочинили теорию спе­ же техническим совершенством. Мы многое, нам каза­ цифики и фотогеничности кинематографии, то есть разде­ лось, показали в «Весте», но могли сделать еще больше и лили мир на хорошо и плохо получающееся на экране.

поэтому решили придумать такой сценарий, который бы Такое деление было абсурдным, а нам оно казалось служил своего рода прейскурантом возможностей нашего «альфой и омегой» киноискусства. Мы полагали, что ав­ коллектива. Так мы принялись за работу, поставив перед томобили, машины, асфальт, стекло, гранит, люди в ци­ собой в корне неверные задачи.

линдрах или ковбойских шляпах, клетчатые куртки, Несмотря на неудачный сценарий (теперь это совер­ шестизарядные «винчестеры» — выходят на экране хо­ шенно ясно), «Луч смерти» показателен отчетливой орга­ рошо, а все другое, в особенности объекты царской Рос­ низацией съемочного процесса и своей кинематографич сии, «сермяжной Руси», то есть армяки, лапти, сарафа­ ностью. В этом плане в нем многое было сделано впервые, ны, городовые, чиновники — получаются на экране пло­ и поэтому появление картины не прошло совершенно бес­ хо, не фотогеничны. Также нефотогеничными мы счи­ следно. В процессе ее создания не только мы, но и наши тали все исторические картины, как не могущие быть коллеги научились профессиональному ремеслу.

реально снятыми в свое время. Мы полагали, что «ве­ Опыт нашей работы над «Лучом» облегчил путь дру­ рить» картине можно только тогда, когда она сделана в гим, ибо помогал им вооружиться профессиональным эпоху не более раннюю, чем эпоха изобретения фото­ умением, пониманием некоторых важных законов кине­ графии. Что было, то было, хоть сейчас подобные «тео­ матографа.

рии» и вспоминать неловко...

Сцены с самолетами в «Луче» нам помогал проводить «Луч смерти» (1924) был прейскурантом-каталогом пионер парашютного спорта в СССР, военный летчик Лео­ всяческих актерских трюков: почти настоящих драк, пре нид Григорьевич Минов (он был также организатором ки «Стачки». Это понятно. Мы с Эйзенштейном вместе следований, увязания в подлинных непроходимых боло­ работали над разработкой массовок в нашем коллективе.

тах и т. п. — все это было тщательно организовано, смело А учились этому делу по «Нетерпимости» Гриффита.

выполнено и «лихо» смонтировано.

Содержание массовых сцен «Луча» сводилось пример­ Особо отличались в трюковых сценах, как всегда, Пу­ но к следующему. Рабочие в одном из прифабричных по­ довкин, Свешников, Фогель, Комаров, Подобед.

селков (действие происходило в условном заграничном В этой картине снимался сын Хохловой, семилетний городе) забастовали. Тогда фашистские главари, спрово­ Сережа Хохлов. Он в то время был отличным актером, цировав восстание, начали бомбить рабочий поселок с так как многому научился, наблюдая репетиции и заня­ самолетов. В поселке возникла паника и массовое бегство тия нашего коллектива, происходящие часто дома. Сере­ рабочих семей, но благодаря вовремя доставленному со­ же была поручена довольно большая и ответственная ветскому прибору (нечто вроде современного лазера), роль в картине, по которой в одной из сцен он должен взрывающему горючее на расстоянии, самолеты были был выбежать в ночной рубашке на железнодорожный уничтожены, рабочие спасены и забастовка переросла в путь и остановить мчащийся на него на всех парах поезд.

действительное восстание рабочих против капиталистов.

Затем с паровоза соскакивал Пудовкин и подбирал Сере­ В финале картины шайка фашистов погибала.

жу. Сцена была тщательно срепетирована. Но на самой На съемки этих массовых сцен мы имели чрезвычайно съемке у паровоза неожиданно испортились тормоза и, мало денег, а следовательно, и народа и времени. Кроме к ужасу Пудовкина и всех нас, машина проехала наме­ 1 того, надо было подыскать подходящую «заграничную» ченное место. Сережа не растерялся. В последнее мгно­ \ натуру, а в те годы Москва была совсем не похожа на те вение он выскочил из-под паровоза, на ходу изменил ми­ i перешнюю,— в ней было исключительно трудно найти зансцену и отлично доиграл свой кусок. У нас у всех I хотя бы достаточно большую площадь, залитую асфаль­ подкосились ноги от страха и отнялись языки, а Сережа том. Улицы были булыжными, дома — типично москов­ был только сконфужен тем, что выскочил из-под паровоза скими, с облупившейся штукатуркой, тротуары с типично раньше, чем это можно было сделать.

московскими газовыми фонарями и тумбами и т. д.

За эту съемку ребенок получил красную пуговицу, но Для подыскания натуры мы разъезжали по Москве и зато «осрамился» на другой, в которой ему надо было зарисовывали наиболее подходящие кадры. Часть зарисо­ держать в руках белого мирного кролика и гладить его.

вок сохранилась. «Луч» режиссировался коллективно — Сережа, оказывается, так боялся, что подошел к матери Кулешов был главным постановщиком, а Пудовкин, Хо и тихо, дрожащим голосом спросил на ухо: «А можно хлова, Комаров, Подобед и Свешников — режиссерами.

без зайца?» Но без зайца было нельзя, и, как дисципли­ «Рабочий поселок» мы решили снимать на только что нированный актер, он продолжал работать, несмотря на i закрывшейся тогда Всероссийской сельскохозяйственной страх.

выставке (она была построена на месте мусорных свалок Однажды был чразвычайно напуган Комаров хули­ у Москвы-реки, и впоследствии на ее базе возник Парк ганской выходкой кочегара паровоза. Комаров по зада­ культуры и отдыха имени М. Горького).

нию должен был лежать на рельсах у железнодорожной Все массовые сцены мы должны были снять в два-три стрелки — на него полным ходом шел поезд и внезапно дня, массовиков нам дали сто двадцать человек, а пока­ поворачивал на другой путь, но так, что голова Комарова зать на экране мы должны были суметь тысячную толпу.

находилась под проносящимися над ним подножками ва­ Точно рассчитав будущие съемки, мы добились желае­ гонов. Выполнение этого трюка требовало большого само­ мых результатов и уложились в отведенные сроки.

обладания и напряжения, и вот в момент, когда поднож­ Особо помог нам в этом оператор Левицкий и его мо­ ки вагонов должны были начать проноситься над головой лодой ученик Анатолий Головня, отлично снявшие всю Комарова, шутник кочегар бросил ему в голову увесистый картину, а в особенности массовые сцены. Левицкий ре­ кусок угля,— не трудно представить себе, что пережил в шился снимать их не в полностью солнечный день, а эту секунду Сергей Петрович!

«в молоке», то есть когда солнце светило через мглу. Это Особый интерес представляют собою съемки массовых сцен «Луча смерти». Считали, что они похожи на массов- дало особый эффект фотографии — избавило кадры от из | лишней контрастности, сохранив в них мягкие (но в то же «ПО ЗАКОНУ» время отчетливые) переходы от света к тени. Поэтому «контражурные», снятые против солнца сцены были хоро­ шо проработаны и в тенях и на свету.

Итак, каждый кадр у нас был заранее рассчитан, мас­ совые сцены в нем как бы прорепетированы на бумаге, Нам очень трудно писать об этом фильме — слишком обязанности строго распределены между режиссерами и много в нем было непривычного и для нас и для зрителей.

помощниками, время съемки (по свету) также было точно Наиболее верную оценку картине дал в свое время определено для каждого куска и эпизода.

А. Курс, а в наши дни — журнал «Искусство кино» «Луч смерти» не был признан критикой как наша (№ 12 за 1964 год). И нам кажется, что удача «По зако­ удачная работа. Его много ругали за оторванность от жиз­ ну» заключается прежде всего в первоклассной литера­ ни. Но для нас в «Луче смерти» было многое найдено:

турной основе. Не говоря о «Луче смерти», даже сценарий сцены революционной борьбы рабочих, выполнение голо­ «Необычайные приключения мистера Веста в стране воломных трюков, работа с массовкой, убедительные большевиков» не был столь полноценным литературным драки Фогеля и Пудовкина в настоящих засасывающих произведением.

болотах, точная организация съемочного процесса.

Тему «По закону» мы нашли случайно — просто Ку­ Все это было подтверждено любителями кино, просмот­ лешов перечитывал Джека Лондона и поразился необы­ ревшими фильм (без трех утерянных частей) в Париже чайной насыщенностью действием рассказа «Неожидан­ на сеансе «Синематеки» в 1962 году. Основной же порок ное». За сутки он написал первоначальный вариант сце­ фильма — его оторванность от советской действительно­ нария, а потом позвал В. Шкловского, самого лучшего, сти — остается для нас очевидным и по сей день.

самого передового, с нашей точки зрения, писателя того Следующую работу нам побоялись доверить как «фор­ времени. Шкловский сценарий доработал с присущими малистам».

ему блеском и талантливостью.

И только в 1926 году мы сняли картину «По закону».

И тут сразу стало ясно — это будет особый фильм:

Зато член «коллектива Кулешова» — Пудовкин «Лучом одна декорация, после первых двух частей остаются в жи­ смерти» как бы сдал свой выпускной экзамен и начал вых три актера — картина будет на редкость дешевой.

работать самостоятельно (Барнет это сделал уже после Вместе с тем для выполнения на экране взятого сюжета «Веста»). Кулешов договорился о службе Пудовкина на потребуется особая глубина, точность и эмоциональность кинофабрике «Межрабпом-Русь», а в конце 1925 года сам в актерской игре.

поступил туда же, получив по договору от «Руси» подер­ Шкловский отнесся к постановке фильма с особым жанный мотоцикл «BSA» с коляской.

энтузиазмом. Он вместе с Кулешовым подал обстоятель­ Кулешов в это время помог Пудовкину начать рабо­ ную записку на 3-ю фабрику Госкино, в которой излага­ тать над культурфильмом «Механика головного мозга», лись особенности сценария и экономическая выгода бу­ ездил с ним в Ленинград в лабораторию Павлова (парал­ дущей постановки.

лельно сам снял несколько хроник и очерков), начал пи­ Без оклада режиссера, пленки, лабораторной работы и сать вместе с Пудовкиным и Натаном Зархи сценарий других накладных расходов на содержание фабрики сме­ «Павел Первый». Но через три месяца после поступления та на картину «Трое» (так она вначале называлась) вы­ на службу телеграммой руководителя «Руси» Моисея Ни глядела так:

кифоровича Алейникова из-за границы Кулешов был от Сценарий — Шкловский — 500 р.

работы освобожден. Освобожден потому, что предполагал Действующие лица:

и в дальнейшем снимать Хохлову — «некрасивую и ху­ Ганс — Комаров — 400 р.

дую» и членов своего коллектива-мастерской. Это не соот­ Дейни — Фогель — 400 р.

ветствовало коммерческим планам Алейникова. Эдит — Хохлова — 400 р.

1-й мужчина — Подобед — 100 р.

Поэтому на полтора года мы остались безработными и 2-й мужчина — Галаджев — 100 р.

вернулись на производство для съемок «По закону».

Помреж — Свешников — 300 р.

4 5 и лет в кино Режиссер-ассистент — Шнейдер, — 600 р.

мы так изучили по фильмам, что натуру выберем пра­ Шкловский * вильно. Идея фильма была очень понятна, и мы считали Оператор — Левицкий — 1000 р.

ее значительной — мы всегда ненавидели ханжество, Декорации — 30 р.

в чем бы и где бы оно ни проявилось.

Дом (на натуре) — 100 р.

Костюмы — 300 р.

В выборе натуры нам помогала привычка думать и Собаки — 300 р.

видеть кадрами — мы выбирали для съемки именно то, Буря — 500 р.

что необходимо, не обращая внимания на то, что располо­ жено рядом,— дома, избы, огороды и т. д. Мы видели на­ Итого: 5 230 р.

туру только от обра нно. Так мы поступали всегда С непредвиденными расходами 5600 — 5800 р.

и в будущем, так мы учили и учим наших учеников.

С большим трудом нами было найдено два одиноких де­ * Е. Шнейдер в работе над фильмом участия рева на берегу реки, которые так помогли получить в кад­ не принимал, потому что был назначен зам. дирек­ рах впечатление дикого северного Юкона. Мы исколе­ тора 3-й фабрики. Не работал как режиссер-ас­ систент и В. Шкловский. — Л. К. сили много километров по окрестностям Москвы, пока случайно (уже совсем отчаявшись найти что-либо подхо­ дящее) не увидели вдали одиноко стоящую сосну, добра­ лись до нее и решили снимать именно здесь. Это было у Срок постановки — с момента договора с людьми, Царицынских прудов под Москвой.

утверждения сценария и отпуска указанных средств на Кадры суровой зимы мы сняли в апреле. Мы выбрали текущие траты — два месяца.

кривую (как будто бы часть земного шара) поверхность Это была смета во много раз ниже, чем для других слегка подтаявшего снега, подернутого настом (не беря фильмов.

в кадр деревушек справа и слева) и получили при контр­ Кулешов написал по поводу постановки статью в га­ ажурном освещении искрящуюся бескрайную снежную зету «Кино», в которой рассказывал об особенностях бу­ равнину.

дущего фильма.

Самыми трудными были натурные съемки «домика».

Наконец мы приступили к работе над картиной. Ле­ Эти съемки происходили напряженно — как назло вицкий был занят и не смог с нами снимать, вместо себя наша работа не была обеспечена квалифицированной ад­ он порекомендовал известного фотографа и начинающего министративной помощью. Но все равно, все трудились оператора Константина Андреевича Кузнецова, работой не за страх, а за совесть, снимали ежедневно с семи ча­ которого он на этом фильме руководил. Мы считаем, что сов вечера до восьми утра — на морозе, под брандспой­ Константин Андреевич — представитель кинематографи­ том, в воде, под ветром от мотора на фюзеляже самолета, ческой династии Кузнецовых (два дяди Константина Ан­ отогреваясь в нетопленной избушке и питаясь бутербро­ дреевича и брат были осветителями высокой квалифика­ дами с колбасой, запиваемыми небольшими порциями ции) — сразу стал одним из советских операторов-клас­ чистого спирта, который нам выдавали официально из сиков.

за действительно физически тяжелых условий работы.

Надо сказать, что постановки «По закону» мы доби­ «Домик» был построен зимой на одном из полуостровков лись с трудом. Нам не верили, что можно поставить на Москве-реке, который в весеннее половодье всегда по­ фильм в одной декорации и с тремя актерами — такого крывался водой.

в кинематографической практике еще не было. Это про­ тиворечило всем установленным «законам» кинемато­ Наступила весна, тронулся лед, мы продолжали сни­ графа.

мать, но неожиданно в этом году произошло наводне­ Мало кто верил и в то, что около Москвы можно найти ние — вода заливала домик все больше и больше. Сни­ суровый пейзаж Юкона. Мы же были убеждены, что на­ мая, мы отступали с аппаратом каждые десять —• два­ сыщенность сценария внутренним действием создаст в дцать минут. Аппарат все время стоял в воде, даже охот­ фильме необходимую кинематографичность, а Америку ничьи высокие сапоги Кулешова и Кузнецова заливало водой, но они не сдавались, снимали, находили все новые бавлением ртутных ламп. Один раз случайно попавший и новые кадры.

блик солнца на слегка рябившую воду, наполнившую Актеры — Фогель, Хохлова, Комаров и ассистент комнату, дал изумительно красивые перемежающиеся Свешников — работали все время на льду и в воде. Дождь световые зайчики на стене, и оператор Кузнецов их очень хорошо заснял в одном из планов Фогеля, что соответст­ мы «делали», используя брандспойт, поливая в кадр воду вовало и сценарию.

из пожарных шлангов, ветер создавал пропеллер само­ лета (в те времена специальных киносъемочных «ветро­ В этой декорации для сцены «драка» мы применили дуев» еще не было;

использовать самолет мы придумали необычайную для того времени «самосъемку». Хохлова, сами). В такой обстановке актеры самоотверженно выпол­ привязанная к «мельнице», во время вращения снимала сама себя пятиметровой ручной камерой «Кинамо».

няли все режиссерские задания. Намокшие провода от Руководил этой съемкой Левицкий.

электроаппаратуры били артистов током, но Хохлова утверждала, что «электричество помогало ей лучше пере­ При съемках на 3-й фабрике мы уже применяли своего живать». Фогель при съемке «крупного плана» лежал рода метод предварительных репетиций, но только репе­ тировали не всю вещь заранее, а каждую сцену накануне связанный на льду под брандспойтом и самолетным вет­ съемочного дня — днем снимали, а вечером репетиро­ ром два с половиной часа.

вали.

Главная неприятность заключалась в том, что от съем­ ки к съемке мы не успевали высушивать костюмы. Сейчас, когда мы пишем эти воспоминания, стало мод­ ным утверждать, что в двадцатых годах режиссеры прене­ Тут мы узнали один из способов скорейшей просушки са­ брежительно относились к созданию актерских образов.

пог. Когда утром весь съемочный коллектив возвращался Что будто бы режиссер заранее рисовал «кадрики» и «со­ на квартиру Кулешова, то, до того как укладывались на здавал» образы за монтажным столом. Да, мы всегда счи­ полу спать, засыпали обувь горячим овсом.

тали монтаж важнейшим элементом построения кино­ В семь часов вечера все снова были на съемке.

фильма, но во всех наших лучших картинах (начиная с Машину нам для съемок давали редко, ездили на «Веста») подробно, заранее, до съемок мы репетировали трамвае.

актерские сцены. И только потом, после тщательной ра­ Какие это были трудные, но прекрасные дни!

боты с актером, устанавливали, как его надо снимать — Помним, как залитый водой сверх всяких предположе­ кадровку. И, следовательно, подобный метод отнюдь нель­ ний домик начал почти разрушаться под напором льдин.

зя считать «изобретением» послевоенного периода в кине­ Но Кузнецов успел все заснять. Потом домик загорелся матографии.

из-за короткого замыкания в проводах (внутри светил Параллельно «По закону» на этой же фабрике снима­ юпитер). И это было заснято.

лась картина «Крылья холопа». Помним, как после окон­ В эти дни мы видели на реке тревожную картину — чания съемки (она происходила в павильоне) ассистенты с треском и грохотом проходили льдины, а на одной из и помощники отдирали бороды у всех освободившихся в массовой сцене актеров и статистов — чтобы грим не про­ них находился совершенно пьяный человек, он пел и от­ пал.

плясывал под свой собственный залихватский аккомпа­ немент на баяне. Вода бурлила, льдины налезали одна Этот процесс часто осложнялся скандальными инци­ дентами, так как у части актеров бороды были настоя­ на другую, но все-таки в конце концов человек был спа­ щие. Нас это обстоятельство чрезвычайно веселило.

сен.

На этой же фабрике мы впервые познакомились с мо­ Павильон снимался на площадке во дворе 3-й фабрики лодым человеком, начинающим сценаристом Марком Госкино. Там был вырыт бассейн, на него настлан пол, а Донским.

вокруг построена декорация внутренности домика. Бас­ Он с большим интересом отнесся к нашей работе, мно­ сейн был нужен для того, чтобы можно было наполнить го и с увлечением говорил (и слушал) об искусстве и ки­ комнату из-под пола водой и залить ее примерно на метр.

нематографе, а мы тогда и не предполагали, что это — При съемке мы использовали дневной свет в качестве будущий знаменитый режиссер.

общего фона, а игру актера освещали прожекторами с до Итак, «По закону» удалось заснять. Смету мы не пе­ они отличались глубиной переживаний, точным учетом своего поведения в зависимости от психологических за­ рерасходовали. Вот документ:

дач. «Кулешовские натурщики» стали уже кинематогра­ Протокол № фическими актерами в наилучшем и полном понимании просмотра законченных картин Госкино от 10/VIII 1926 г.

этого термина».

Этого мы добивались, но далеко не все так считали.

Смотрели: Постановили:

Характер споров по поводу «По закону» станет более Картина 3 Госкинофабрики Картину принять. Отметить хо ясным, если прочесть интереснейший документ: ответ ре­ «По закону» по сценарию рошую работу режиссера. Необ Шкловскогэ. ходимо картину несколько сокра дактора газеты «Кино» А. Курса на рецензию на фильм Режиссер — Кулешов. тить, сделать более яркими, ост критика, скрывавшегося под псевдонимом Садко (Ответ Оператор — Кузнецов. рыми надписи.

А. Курса был помещен в журнале «Советский экран» в Идет картина 1 ч. 43 м.

1926 году). Приводим его с сокращениями.

На копии резолюция:

«Разговор Садко и Эдит «т. Кулешову, но прежде поговорить со мною. И. Трай Вычитав в «Жизни искусства» рецензию Садко о кар­ нин *».

тине Кулешова «По закону», героиня этой картины Эдит Как же приняли картину критики и зритель?

пришла поблагодарить чуткого рецензента. У Эдит есть В 1964 году в журнале «Искусство кино» можно было основания быть признательной Садко, что выяснится из прочитать о том, что фильм вошел в «золотой фонд» со­ ниженапечатанного разговора.

ветской киноклассики.

Читатель может не искать упомянутого номера «Жиз­ Но это было в 1964 году. В годы же выхода фильма ни искусства», потому что в своей беседе с Эдит Садко на экраны критика была ожесточенная. Некоторые его употребляет совершенно точные цитаты из своей ре­ хвалили (чрезмерно!), а другие — ругали (тоже чрезмер­ цензии.

но!). А Хрисанф Херсонский на обсуждении фильма в Садко. Абсолютно закономерно, что таких заядлых АРКе требовал его запереть в сейф и показывать только формалистов, как Шкловский и Кулешов, потянуло на знатокам. На что Маяковский сказал на весь зал: «Одно­ этот сюжет, где есть за что зацепиться куцой анархист­ му Херсонскому по воскресеньям».

ской идейке о том, какая бяка есть «закон» и как не­ Много рецензий на картину, высоко оценив мастерст­ счастны становятся люди, связавшиеся с этим злым дя­ во режиссера и актеров, всячески охаивали ее содержа­ дей.

ние. Фильм многие считали направленным «против зако­ Эдит (елейным голосом). Вот именно, мистер Садко.

на вообще» или «слишком тонким» для широкого зрите­ Вы безусловно правы. Я так и чувствовала, что вы меня ля, причем даже была одна рецензия, в которой уверя­ поймете, у нас родственные души. Этот Кулешов ужас­ лось, что «публика настоятельно требует после сеанса ный анархист, хуже — он большевик, красный больше­ деньги обратно».

вик. Он не верит в абсолютные идеи, для него нет ничего Теперь фильм стал хрестоматийным;

показывается во святого. Закон. Вы поймите — Закон. Закон с большой ВГИКе, в театрах повторных фильмов, во Франции (в Си­ буквы. Это ведь абсолютная идея, вечная, неизменная, нематеке) и в других странах.

для всех стран, всех народов, всех классов. Не правда ли?

Чем «По закону» отличался от предыдущих наших Закон белой расы, как прекрасно называет это Джек Лон­ постановок? дон. Ведь это не только собрание статей о наказаниях, В одной из самых приятных для нас рецензий было это — скрижали цивилизации, это — традиции культу­ написано: «Идея картины целеустремленна, режиссерски ры, это — христианская мораль, которую иногда, по не­ отточена. В игре актеров отсутствовала схематичность;

обходимости, вследствие темноты нецивилизованных на­ родов, приходится внедрять при помощи винтовки вместо * Илья Павлович Трайнин, позднее действительный член Ака­ пинцета. И вот, представьте себе, Джек Лондон создал демии наук СССР, был в то время директором кинофабрики.— Л. К.

102 меня как героическую фигуру, несущую этот дивный аб­ быть дитятей или взрослым болваном, чтобы подпасть под солютный закон на мушке ружья, заслоняемой библией.

действие накрученной тут «жути».

А Кулешов...

Сове т с кий з ритель (со стороны). Как же это Садко. Нет, позвольте, уважаемые, в вашей фильме так? То у вас садизм и всякие ужасы, а то — никого не это нигде не показано. Фильма в завязке совершенно чет­ запугивает. Люблю я вас, товарищ Садко, слушать — ру­ ко (насколько четким может выглядеть то, что по самой гаетесь вы больно хорошо, а кончили без всякой логики.

природе своей является «расплывчатым») ставит аб­ Эдит. Не прерывайте его, не прерывайте. У него ум страктную тему — о «законе вообще». И раскрытие этой играет.

темы идет в строго психологическом плане, без малейших Садко, окончательно запутавшись, дает Эдит рекомен­ искажений и уклонов в сторону классового подхода.

дательное письмо: «Отнеситесь сочувственно. Она — То обстоятельство, что вы белыми нитками пришили жертва мелкобуржуазных уклонов. Если бы она была по­ сюда две-три надписи и два-три раза с укоризной показа­ хожа на Барбару ля Map *, то, может быть, картина ока­ ли портрет королевы,— дела не меняет.

залась бы выдержанной...» Эдит. Вот-вот, и я то же говорю. Ведь «закон вооб­ ще» это — абсолютная идея. А у нас в газетах пишут, что большевики не признают закона как абсолютной идеи. Они будто бы разоблачают классовую природу за­ кона, скрывающего якобы за ханжеством, лицемерием и магическим церемониалом всякого рода традиций свое истинное лицо. Они это называют буржуазной идеоло­ гией. И вот Кулешов, вместо того чтобы показать меня героиней, вывел меня ханжой, истеричкой, одержимой.

А ведь это не соответствует моему характеру. Ах, как я понимаю вас!

Садко (не слушая ничего, кроме своего голоса).

При отсутствии содержания, при узости «идеи», которая, будучи приземлена, немедленно проявила бы свою пусто­ ту, оставалось отыгрываться на виртуозничании, на раз­ мывании «ужасов»...

Эдит. Я учусь, у вас учусь. Как это оригинально...

Я не могу прийти в себя... Как у вас все оригинально и остроумно. Почти как у Шкловского...

Садко (приходя в ярость). Фильма эта — сплошной садизм, истерика, надрыв, театр-гиньоль, утонченное му­ чительство. Садизм ради садизма — поскольку вместо со­ держания какой-то сумбур. Чисто упадочническое смако­ вание ужасов (или того, что выдается за ужасы) и всего, что дергает нервы.

Эдит. Как верно, как верно! Что такое повесить че­ ловека? Наш «закон белой расы» не делает из этого ни­ каких ужасов. Чудодейственный церемониал, библия — это умиротворяет, успокаивает, человек входит в царство небесное, как в теплую ванну.

Садко. Удалось ли это? Действительно ли все это так страшно, как фильма запугивает? Думаю, что надо т =ЛБ а р 6 а р а л М а * Р — знаменитая красавица, «кинозвезда» (про­ и тивопоставление Хохловой).— Л. К.

венную «смысловую драматургию» (редакция, зал заседа­ «ВАША ЗНАКОМАЯ» ний Чугункомбината и т. д.).

Плох как актер был Ю. Васильчиков. Непонятно, поче­ му Кулешов разрешил ему так откровенно подражать Адольфу Менжу? Вероятно, это шло от прорывавшейся молодости, так часто подражающей.

В общем, картину посчитали неудавшейся, и поэтому После «По закону» существование «коллектива Куле­ после «Вашей знакомой» наша жизнь осложнилась еще шова» становилось невозможным.

более.

Комаров, Подобед и Фогель пошли работать на кино­ Настали черные дни.

фабрику «Межрабпом-Русь», где уже были Пудовкин и Наши черные дни выдержать было очень трудно, мы, Барнет.

может быть, и не справились бы с ними. Но на свете есть Все ведущие члены коллектива обзавелись семьями, люди, есть товарищи, друзья — те, кто в беде остается понадобились регулярные заработки. Наконец, все просто с вами или приходит к вам. Они делают доброе дело — повзрослели. Научились кинематографу. Стали зрелыми укрепляют веру в человека, в дружбу.

профессионалами. К тому же руководители «Руси» не хо­ Такие люди — Сергей Тройницкий, Александр Бенуа, тели, чтобы Кулешов снимал Хохлову. А одна из полу­ Владимир Маяковский, Лиля и Осип Брик, Александр частных киностудий даже предложила Хохловой подпи­ Курс, Михаил Левидов, Сергей Эйзенштейн, Виктор сать договор и платить ей жалованье, но с условием, что­ Шкловский, Александр Андриевский, Эсфирь Шуб, Алек­ бы она не снималась.

сей Ган — были с нами, или пришли к нам, или приняли Тогда А. Курс, будучи сторонником фильма «По нас.

закону» и Хохловой как актрисы и Кулешова как режис­ Алексей Ган появился у нас в мастерской вместе с Га сера, написал сценарий «Журналистка» («Ваша знако­ ладжевым, когда тот пришел делать зарисовки для жур­ мая», третье название — «Настоящий человек») специаль­ нала «Зрелища». Несмотря на то, что Ган и его жена но для исполнения заглавной роли Хохловой.

Эсфирь Шуб, так же как Вертов, признавали только до­ «Ваша знакомая» была построена по всем признакам кументальное кино, они принимали и нашу работу в кино современного «антифильма». А режиссура картины была художественном, так как считали нас «крайне левыми» проведена по принципу показа «потока жизни». В кар­ и поэтому делали для нас исключение.

тине, в сущности говоря, как бы ничего не происходило, Ган причислял себя к «конструктивистам». Он изда­ просто актеры (прежде всего Хохлова) жили, и камера вал журнал «Кино-фот». Этого журнала вышло только тщательно следила за происходящим, очень подробно несколько номеров, страницы его всегда были открыты останавливалась на деталях. В фильме не было тради­ для нас еще в самом начале двадцатых годов. В «Кино ционной драматургии или, вернее, она была максималь­ фот» мы писали статьи, в нем печатались фотографии но разжижена.

фильма «На Красном фронте», помещалось неоднократно Картину замечательно снял оператор К. А. Кузнецов.

объявление о демонстрации этой картины.

Константин Андреевич Кузнецов умел снимать в духе Когда нам стало трудно, Алексей Ган и Эсфирь Шуб импрессионистической живописи. Его кадры в «Вашей всегда были с нами. Мы постоянно встречались у них и знакомой» могли сопоставляться с пейзажами и портре­ У нас. Говорили, спорили, изучали монтаж, всегда нахо­ тами лучших французских художников, но были сделаны дили общие интересы во всем, а главное, в кинематогра­ на советском материале. В особенности ему удались сце­ фии (несмотря на то, что мы были «художественники»).

ны на пустых ночных московских улицах против Кремля.

Особенно долго продолжалась наша дружба с Эсфирью Когда смотришь сейчас «Журналистку», поражаешься Шуб, замечательным режиссером-документалистом, став­ современному стилю игры Хохловой. И даже самому шим классиком. Когда мы уехали на Кавказ, Хохлова и трудно поверить, что это снято сорок лет назад.

Шуб постоянно переписывались, так же как и тогда, ко­ Интересны были декорации известного новатора — ху­ гда Хохлова работала самостоятельно в Ленинграде.

дожника и фотографа А. Родченко, он нашел в них собст Хохлова, защищая художественное кино, говорила ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ Шуб: «Если у тебя родится ребенок и ты ждала мальчи­ МАЯКОВСКИЙ ка, не все ли равно, что родилась девочка, ведь ты ее так­ же будешь любить — все равно это человек!» И Шуб лю­ била наши фильмы, сама работая только в документаль­ ном кино, а Ган печатал наши статьи.

На квартире у нас стояли проекционные аппараты и Владимир Маяковский для нас был образцом замеча­ монтажные столы — мы работали, экспериментировали тельного художника и привлекательной, колоритной, и дома, не теряя времени.

обаятельной личностью. Так было, когда мы его не знали, Эйзенштейн, Шкловский, Левидов писали о Кулешове так оказалось в дни нашего знакомства и дружбы.

и Хохловой, выпустили в свет книжки, защищая их, пе­ Еще четырнадцатилетний Кулешов начал увлекаться чатая статьи, выступая на диспутах.

Маяковским и, как было написано раньше, даже соврал А главное, не оставляли нас одних с черными мысля­ товарищам по приезде из Москвы в Тамбов, что знаком ми — всегда были с нами, работали, мечтали, спорили.

со знаменитым тогда футуристом. Хохлова в те же време­ Неизменным нашим другом оставался Сергей Николае­ на встречала Маяковского в Москве на вернисажах, в те­ вич Тройницкий. Приезжая в Москву, Тройницкий всегда атрах, на концертах, на улице. Знакомство с Маяковским жил у нас. По-прежнему велись нескончаемые разговоры у Хохловой произошло на художественной выставке об искусстве.

«1916 год»,— он сам подошел к ней и заговорил.

Останавливался у нас и друг Сергея Николаевича Кулешов вспоминает об этой выставке как об одной из Александр Бенуа. Увлекательно, как великий знаток, рас­ самых интересных виденных им в молодости.

сказывал он нам об истории искусства. Лучшего универ­ Маяковский привлекал нас, молодежь, не только свои­ ситета нельзя было нам и придумать. Беседы с Тройниц­ ми произведениями. Он привлекал нас и своими исключи­ кий и Бенуа затягивались глубоко за полночь. Эти бесе­ тельными внешними данными — прекрасными темными, ды назывались «беседами Сенек». (Между прочим, Бенуа умными, пристально смотрящими глазами, большим кра­ часто смотрел на Кулешова и уверял, что он будто бы в сивым ртом, тяжелым подбородком, особой манерой дер­ профиль похож на молодого Наполеона. Нас это очень жать в углу губ и пожевывать папиросу, особой, подчерк­ смешило...) нуто скульптурной структурой лица, огромным ростом, Как жаль, что Александр Николаевич так неожидан­ элегантной и уверенной манерой держаться, ходить, но уехал во Францию, где, продолжая страстно любить закладывать руки в карманы;

чудесным низким голосом все русское, умер эмигрантом в Париже.

и удивительной выразительностью собственного чтения Об Андриевском мы расскажем позднее, а о Маяков­ стихов.

ском — наша следующая глава.

Очень запоминался Маяковский на улице в серо-защит­ ном пальто или куртке, в светло-серой кепке, идущий большими шагами в крепких, добротных, подкованных башмаках, непременно с толстой, загнутой палкой — или висящей на руке, или ритмически отстукивающей шаги по тротуару. Маяковский ходил быстро, часто по мосто­ вой, параллельно тротуару, любил останавливаться у вит­ рин, особенно у книжных, у газетчиков, сидел на буль­ варе, покуривая, думая, смотря кругом и записывая что то в маленькую кожаную книжку. Курил он много, часто прикуривая новую папиросу от непотухшей старой.

Для нас Маяковский был неотъемлемой частью Мо­ сквы — как Кремль, как Москва-река, как Василий Бла­ женный.

друзьями в столовой иногда за бутылкой кахетинского Таким мы знали его со стороны, а когда познакоми­ вина или полуналивки-полуликера «Алаша».

лись ближе, то увидели, что этот гениальный человек, — Милости прошу к нашему Алашу! — говорил в та­ поэт, художник отличался во всем исключительной целе­ ких случаях Владимир Владимирович.

устремленностью и был образцом партийного человека Однажды разговор зашел о том, что художники долж (хотя и че был членом РКП) — страстного, честного, ум­ ны писать фрески в ресторанах, пивных и т. д. На что ного, доброго.

Маяковский сразу заметил:

В художественно-богемной среде, в среде обывателей — Сижу под фрескою и пиво трескаю...

за Маяковским была слава дерзкого грубияна, нахала, Помним Маяковского в саду на даче в Пушкине, на хотя и остроумного, но беспощадного и страшного. Как Акуловой горе, помним его собирающим в лесу грибы, это не походило на действительность! Да, Маяковский шагающим на железнодорожную станцию, стреляющим был беспощаден с врагами (не личными, а врагами рево­ из браунинга по пню, сидящим в вагоне дачного поезда, люционного искусства), но при этом он был одним из са­ вернее, стоящим у окна и то и дело вынимающим запис­ мых лиричных, нежных, добрых и сердечных людей, ко­ ную книжку и вписывающим туда, вероятно, стихи, торых мы когда-либо встречали. Маяковский умел рифмы...

любить — какой-то особой, и мы бы сказали, по-маяков Однажды Кулешов подвез Маяковского в Пушкино на ски талантливой любовью большого и «громоздкого» ге­ своем мотоцикле. Но это было только раз — булыжная ния. Надо было видеть, как он умел быть ласковым, как дорога того времени была невыносимо утомительна для разговаривал с детьми, как играл с животными. Письма езды на мотоцикле с коляской.

к Брикам — Лиле и Осе — Маяковский в шутку подпи­ Больше всего мы помним Маяковского читающего сти­ сывал «Щен», иногда словом, а иногда рисунком, изобра­ хи,— с каким поразительным великолепием он это делал!

жающим щенка в самых разнообразных жизненных об­ Он читал как великий актер, почему-то чтение Маяков­ стоятельствах — щенка веселого, грустного, сердитого, ского для нас ассоциируется с пением Шаляпина. Слуша­ больного, гуляющего «без задних ног» и т. д.

ли мы и «Стихи о советском паспорте», и поэмы «Влади­ По примеру Маяковского Кулешов с тех пор подписы­ мир Ильич Ленин», «Хорошо!», и «Стихи об Америке», и вает свои письма к близким людям рисунком льва.

«Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковско­ Помним Маяковского на просмотре «По закону» го писателю Алексею Максимовичу Горькому» и многое в АРКе. Он говорил, что картина ему понравилась, но другое. Проимитировать, изобразить, перерассказать ма­ в шутку ее назвал «мокрым делом». Это было зло и похо­ неру чтения Маяковского невозможно — правда, многие же, ибо, действительно, на экране было много воды, дож­ пытаются ему подражать, читая «под», но это подража­ дя, ветра и преступлений.

ние совершенно не дает представления о чтении самого Близко мы знакомы с Маяковским, Лилей Юрьевной поэта. Копия может напомнить оригинал, если оригинал Брик и Осипом Максимовичем Бриком с 1927 года. Это вам знаком, но дать представление об оригинале, вам не было в бывшем Гендриковом переулке на Таганке. У Мая­ известном, ни копия, ни тем более имитация не в со­ ковского комната была совсем крохотной, в ней едва-едва стоянии.

помещалась тахта, на которой поэт спал, шкаф с костю­ Как преступно расточительно мы относимся к исполь­ мами, галстуками и башмаками и письменный стол — зованию фиксирующей техники — радио, кино, грамза­ простой, шведско-американского типа. За этим столом он писи. Новые поколения не услышат хорошо записанного и работал. На стене — фотография Лили Брик. голоса Маяковского, почти не увидят поэта на экране.

Как жаль, что Маяковский ушел от нас, не оставив о себе Мы помним Маяковского в Гендриковом переулке — полной памяти — в этом наша большая вина.

бреющегося, стоя у платяного шкафа (в дверце было вде­ Маяковский подарил Кулешову две книги с автогра­ лано маленькое зеркало и открывающаяся полочка спе­ фами. Первую — «Хорошо!» (Октябрьскую поэму), на ней циально для этой процедуры).

простая надпись: «Милому Кулешову от Вл. Маяков­ Помним его, играющего с любимым бульдогом Буль­ ского».

кой, «похожим на телятину», помним беседующего с 110 i l l На второй — пятом томе своего Собрания сочинений с собакой осталась только Хохлова, которая и помогла (этот том вышел первым) — поэт нарисовал летящую разродиться сучке. А по ночам Осип Максимыч Брик де­ птичку, держащую в клюве книгу с цифрой «V», и на­ журил у щенят — успокаивая их, когда они пищали.

писал:

Прошло несколько лет, Маяковского уже не было в живых, и Булька временно жила у незнакомых нам «Льву Владимрычу.

Ясенских. Вдруг как-то на улице к Хохловой, к великому Иссяк... и строчки никак не выворочу» *.

недоумению Ясенского, с радостным визгом и лаем бро­ Маяковский никогда не мог превратиться в нашем со­ сился бульдог — собака узнала свою «акушерку» и осы­ знании в классическую музейную фигуру, поэтому пода­ пала ее ликующими поцелуями!

ренные им книжки мы всегда возили с собой во все путе­ шествия, они были постоянными нашими друзьями и Главное, что поражало в Маяковском, это его умение спутниками — даже пообтрепались. Только теперь поло­ включаться в жизнь во всех ее проявлениях, он умел по­ жили на специальное хранение.

могать людям в трудные и несчастливые моменты жизни.

Маяковский любил всяческие игры — бильярд, кегли, Доброта его была поразительна. Вместе с тем Маяковский городки. Играл он всегда левой рукой, а писал пра­ был до мозга костей принципиален, партиен и патриоти­ вой. Он мог в любой момент играть «в орла и решку», а чен, как только может быть патриотичен подлинно совет­ то просто на «чет и нечет» по трамвайному билету, бу­ ский человек и художник. Он умел ненавидеть врагов ис­ мажным деньгам и т. д. Грибы собирал со спортивным ступленной ненавистью.

азартом — только самые большие и крепкие.

В дом Маяковского в Гендриковом переулке прихо­ Как-то Кулешов привез на дачу начинавший входить дили государственные деятели, журналисты, писатели, в моду пинг-понг. Маяковский попросил его научить игре.

поэты, художники, дипкурьеры, фотографы, киноработ­ Вначале дело не ладилось, но Владимир Владимирович ники, начинающие и маститые, и главным образом моло­ был упорен и неутомим. Игра продолжалась почти сутки, дежь, которая буквально боготворила Маяковского.

выигрыш Кулешова доходил до астрономических цифр, Настоящими друзьями Маяковского в то время были но в конце суток игра кончилась проигрышем Кулешова.

Жемчужный, Асеев с женой Ксаной, Пастернак, Кирса­ Много Маяковский играл с друзьями в модную тогда нов, Родченко и его жена Степанова, Третьяков с женой, игру маджонг.

Луела Краснощекова, Незнамов, Штеренберги, Тышлер, На даче в Пушкино был большой сад, по дорожкам Катанян.

которого Маяковский гулял сосредоточенно и долго — Большинство из них объединяла работа в журналах думая, бормоча, напевая, записывая. Он гулял в лесу, «Леф» и «Новый Леф» (Кулешов тоже немного писал для купался в Уче (река в Пушкино).

«Нового Лефа»).

Маяковский вообще любил напевать про себя, и, ка­ К Маяковскому замечательно относились рабочие, ко­ жется, всегда со значением — в соответствии со своими торые, вопреки утверждениям обывателей и литературных переживаниями и настроениями. Помним: «Знаю, придет врагов, понимали его творчество и любили поэта. Мы пом­ он кланяться низко...» ним, как настойчиво приглашали Маяковского на всяче­ На дачу приезжало много людей. Хозяйством занима­ ские выступления, концерты, поездки — и, как бы он ни лась Аннушка (описанная Маяковским в «Про это»). Она был занят, как бы ни чувствовал себя плохо, он никогда готовила множество пирожков и котлет — это было самое не отказывался от приглашений, ибо считал исключитель­ удобное, чтобы любое неожиданное количество гостей но важным непосредственное общение с народом, с рабо­ было сыто.

чими и комсомольцами.

В Пушкино Маяковский писал поэму «Хорошо!» и чи­ Возвращаясь из своих поездок по СССР с лекциями и тал из нее отрывки.

чтением стихов, Маяковский привозил груды записок, по­ На даче как-то ощенилась Булька. Это совпало с ча­ лученных от публики, разбирал их, читал нам наиболее сом, когда все ушли гулять — кто купаться, кто в лес;

характерные, рассказывал о новых людях, читателях, * Именно: «Владимрычу», а не «Владимировичу»...— Л. К.

112 новостройках — обо всем, что он умел так видеть и лю­ ОТ «ВЕСЕЛОЙ КАНАРЕЙКИ» ДО «СОРОКА СЕРДЕЦ» бить.

Помним его возвращения из заграничных поездок — его взволнованные рассказы о зарубежных друзьях, ком­ мунистах, о жизни рабочих и негодующие рассказы о со­ циал-предателях, о капиталистах, о нарождающемся фа­ шизме. Но Маяковский умел видеть за границей и хоро­ Борьба «за Хохлову» ни к чему не привела. Несмотря шее, то, чему надо было учиться. на то, что С. Эйзенштейн, А. Роом, М. Левидов и другие Он очень любил Париж. много писали об актрисе Хохловой — ничего не помогало.

Мне предлагали работы, но с одним условием — не сни­ После поездки в Америку Маяковский подарил Куле­ мать Хохлову.

шову бритву «жилетт» и кожаный чемодан, которые со­ Осип Максимович Брик написал сценарий специально хранились у нас до сих пор.

для Хохловой «Клеопатра» (сценарий, к сожалению, Маяковский наглядно показал, что такое принци­ у нас не сохранился, есть он у Лили Брик или в ЦГАЛИ).

пиальность, каким надо видеть будущее и что значит го­ В этом сценарии были учтены все внешние и внутренние ворить «во весь голос».

особенности актрисы, но и сценарий автора «Потомок Владимир Владимирович очень любил Эйзенштейна, Чингис-хана» не помог. Запрет был пока окончательный, глубоко уважал и почитал его. «Броненосец «Потемкин» и в те времена уговорить на съемки Хохловой ни одну была одна из любимых картин Маяковского. Маяковский кинофабрику было совершенно невозможно: «некрасивая вообще очень увлекался кинематографом, но больше все­ и худая!» го любил хроникальные картины. Из своих сценариев це­ Но дело было совсем не в Хохловой. Дело заключалось нил «Как поживаете?» и хотел, чтобы его поставил Куле­ в том, что нэпмановские или получастные кинофирмы и шов, поэтому хлопотал о возможности съемок в Госкино, их представители в Госкино боялись нашего сплоченного но так и не добился результатов.

коллектива, как огня. Мы могли нарушить все еще сохра­ Мы не знаем, как бы у нас получилась эта картина,— нявшуюся систему частного хозяйствования на кинофаб­ сценарий был необычайным по форме, требовал особого риках. Работая коллективом, мы могли организованно решения — полумультипликационного, трюкового. Наша проводить новые, революционные художественные поиски мечта о постановке этой вещи так и не сбылась.

в кинематографе.

В Маяковского нельзя было не влюбиться, ему нельзя было не подражать, у него нельзя было не учиться. Прошло много лет с того времени. И только перед Маяковский был великим художником и делал огром­ смертью М. Н. Алейников сам сознался, сказав мне и ное партийное искусство — это хрестоматийно. Но ведь Оболенскому, что умышленно пытался разбить наш кол­ мы были живыми свидетелями этого! лектив, чтобы закрепить за собой идейно-художественное руководство в удобной для него форме. Сказал он нам и о том, что только теперь понял, как был глубоко неправ.

А тогда? Тогда я был в отчаянии. Но надо было жить, надо было все-таки работать.

Итак, мы с Хохловой и коллективом были вынуждены устраиваться работать врозь.

Меня настойчиво приглашала на службу кинофабрика «Русь», все тот же М. Н. Алейников. Он убедил меня сде­ латься «коммерческим режиссером». Мне было уже все равно, и я согласился, как соглашается девушка, дове­ денная до отчаяния, выйти замуж за нелюбимого богача.

Пускай историки так и рассматривают этот мой период творческой жизни — я не прошу о снисхождении.

Фердинандовна Агаджанова-Шутко. Ее варианта я нико­ Был нэп. Союз киноработников меня не поддержал, гда на экране не видел, но знаю, что он получил в Глав жить было не на что. Во времена нэпа работу по спе­ реперткоме худшую оценку, чем мой. Какой вариант со­ циальности было найти очень трудно. Биржа труда была хранился до наших дней — мне неизвестно. На экранах тогда переполнена, а бросить кинематограф я не соби­ кинотеатров в то время шел мой вариант.

рался.

Разумеется, и этот фильм никакими особыми идейны­ В 1928 году я снял «Веселую канарейку». Делая этот ми пороками не обладал. Это была просто занимательная фильм, я не мог забыть свое режиссерское умение и по­ картина из времен гражданской войны, действие которой старался показать его во всем блеске. Это мне не могли не развивалось главным образом в цирке. В сценах цирка я разрешить. Остальное — сценарий, подбор актеров — все вспомнил мое юношеское увлечение английским эксцент­ было в руках Алейникова.

риком Татэ и воспроизвел его некоторые трюки (напри­ В отчаянном исступлении, с пустым сердцем снял я мер, приклеенная посуда на подносе).

этот фильм. Кассовый успех был очень большой. Я пере­ Героиней фильма была тогдашняя «звезда» экрана стал нуждаться (тогда режиссерам отчисляли «автор­ Анель Судакевич (теперь она художница по костюмам).

ские»), но одновременно стал и «притчей во языцех» — С ней мне было очень приятно работать — она отлича­ худшей прессы, чем «Веселая канарейка», не знала ни лась хорошим характером.

одна моя картина. Меня считали формалистом, пошля­ Особо интересно мне было работать в фильме с цирко­ ком и чуть ли не контрреволюционером. Хотя ничего кра­ выми артистами, и главным образом с знаменитым наезд­ мольного в этом занимательном, просто приключенческом ником Вильямом Труцци и его семьей. Их так и объяв­ фильме, разумеется, не было. Подобных фильмов выпу­ ляли: Вильям Труцци, Эмма Труцци, Гуго Труцци и скается теперь множество.

Иоланта Труцци.

Были в то время в моей жизни и просветы — это рабо­ Съемками цирковых сцен я очень увлекался, они мне та в содружестве со штатными литературными работни­ напоминали юношеские художнические времена, когда я ками фабрики Осипом Максимовичем Бриком и Олегом писал портреты цирковых клоунов.

Леонидовичем Леонидовым, дружба с Владимиром Мая­ Вильям Труцци был очаровательный человек, краса­ ковским и Лилей Юрьевной Брик;

чудесное отношение ко вец и классический цирковой артист. Очень скоро, почти мне моих товарищей по съемке Галины Кравченко, Сергея на моих глазах он умер от горловой чахотки. Помню, Комарова, Ады Войцик, Андрея Файта, Юрия Васильчи после съемок фильма я приехал на нашем «форде» к Хох кова, Володи Кочетова и других. Все были студентами ловой в Ленинград. Там был Труцци. Я пришел к нему, и ГТК.

он неожиданно заговорил со мной еле слышно, шепо­ Очень мне хочется вспомнить добрым словом замеча­ том — это было незадолго до его кончины. В те же време­ тельную виртуозную монтажницу Таню Мартынову (впо­ на я подружился с танцовщиком, а позднее цирковым ре­ следствии жену любимого мной актера И. Новосельцева, жиссером Арнольдом.

человека большой души).

От многих я слышал, что цирк снят в «Два-Бульди За «Веселой канарейкой» последовал фильм «Два Два» хорошо, выразительно. Мне очень хотелось, чтобы Бульди-Два».

это было так.

Этот фильм был обруган, как и «Веселая канарейка».

Слава «коммерческого режиссера» принесла нам и Фильм сохранился до наших дней, но я его не видел с пользу. Неожиданно я и Хохлова были приглашены в Гос момента выхода на экран. Любопытно, что было снято кинпром Грузии снимать отличный историко-револю­ два варианта фильма: один — целиком мною, другой ционный сценарий Сергея Третьякова «Паровоз Б 1000».

с переделками, сделанными Н. Ф. Агаджановой-Шутко.

Мы уехали в Тбилиси (тогда Тифлис) и начали готовиться Переделки, говорят, были незначительны.

к работе (с нами поехали Галаджев, гетековец Пенцлин).

Почему же переделывался фильм? Когда был выпу­ Оператором мне дали молодого человека, бывшего шофе­ щен его первый вариант (в количестве сорока экземпля­ ра студии Михаила (Мишако) Калатозова. Мы подружи ров, по тому времени это было немало), фильм разругали.

Я отказался исправлять фильм. Тогда это сделала Нина Андриевский в нашей с Хохловой жизни значил очень лись и, чтобы получше сработаться, решили снимать сна­ много. Прежде всего он помог нам сделаться грамотными чала хроникальные фильмы.

марксистами — лучшего педагога политических дисцип­ Все, что я знал сам, все, что знал от Левицкого и Куз­ лин, диалектики и философии мы никогда не знали.

нецова (он должен был консультировать съемки «Паровоз В этом отношении талант Андриевского поразителен.

Б 1000»), я рассказал Калатозову, который чудесно все Александр Николаевич — человек глубоко принци­ понял. В результате Калатозов показал блестящую опера­ пиальный, справедливый, высокообразованный, настоя­ торскую работу даже, например, в таком, казалось бы, щий коммунист.

не аппетитном и нефотогеничном фильме, как «Фабрика Андриевский всеми силами защищал нас от всяческих кишок». Калатозов сумел снять прозаические кишки невзгод и несправедливостей. Он отличался мудрым и ослепительными контражурами, и они выглядели на эк­ справедливым отношением ко всем людям. Побольше ране как волшебные драгоценности. (Когда Калатозов было бы таких, как Андриевский!

узнал, что мы пишем воспоминания, он просил нас ска­ По-нрежнему мы дружили с Александром Львовичем зать, что считает себя учеником Кулешова.) Курсом и Андреем Ивановичем Горчилиным.

Съемки «Паровоза Б 1000» шли в Москве. Снимали В это время АРРК ухитрился перевести почти все ки­ массовки и участие паровоза в демонстрации на Красной нопроизводство Советского Союза на создание культур площади. Была сделана точная деревянная копия паро­ фильмов. Другие картины снимать не позволялось.

воза «Б» в натуральную величину. Фотографом на кар­ Андриевский придумал сценарий «Сорок сердец» о ле­ тине был Роман Кармен.

нинском плане электрификации ГОЭЛРО. «Сорок сер­ Работа шла хорошо, но наше благополучие длилось не­ дец» — это сорок электростанций, которые должны были долго — неожиданно меня арестовали (отнюдь не по по­ построить в Советской России.

литическим причинам).

Фильм «Сорок сердец» не показывал развитие образов, В чем меня обвинили? В том, что я — самозванец и его задачей было дать иллюстрации к основным положе­ ниям политэкономии и подробно рассказать об электри­ выдаю себя за «известного Кулешова».

фикации и, как венце ее, построенном Днепрогэсе.

Разумеется, это трагикомическое недоразумение быст­ Мы ездили по всей стране, снимали новостройки, за­ ро разъяснилось, но все-таки за решеткой я просидел пять воды, электростанции, города, добычу ископаемых и т. д.

дней.

Это было очень интересно и поучительно.

Продолжать в Тбилиси постановку фильма нам сразу Снимал оператор К. Кузнецов, и, надо отдать ему долж­ расхотелось. И мы начали немедленно собираться в Мо­ ное, делал это виртуозно, я бы сказал, элегантно — так скву.

пластична и по-настоящему красива была его оператор­ Нас любезно и предупредительно провожали, устрои­ ская работа.

ли товарный вагон для моего мотоцикла с коляской, по­ Режиссерская работа по фильму была очень проста и примитивна. Надо было монтировать надпись и несколько садили нас с Хохловой в отдельное купе международного иллюстративных кадров, потом опять надпись и несколь­ вагона и даже преподнесли цветы.

ко иллюстративных кадров — и так все полтора часа де­ В Москве я вернулся на «Межрабпомфильм», кото­ монстрации фильма.

рый стал государственной организацией. Одновременно Для «Сорока сердец» во весь большой павильон сту­ вместе с Хохловой мы продолжали свою преподаватель­ дии был построен макет будущего Днепрогэса. Вода была скую деятельность в ГТК.

настоящая, а комбинированной съемкой над Днепрогэ­ Начался новый этап в моей творческой жизни.

сом пролетали сотни самолетов.

Я счастливо встретился с Александром Николаевичем Макет строили замечательные работники — художни­ Андриевским, с которым мы с Хохловой дружим и по­ ки братья Никитченко.

Очень интересны в картине были мультипликации, ныне.

сделанные художником и режиссером И. П. Ивановым Андриевский — старый большевик, бывший военный прокурор, друг поэтов Хлебникова, Асеева. Сейчас он — 118 отличный режиссер дубляжа и преподаватель ВГИКа.

«ДЕЛО С ЗАСТЕЖКАМИ», Вано, который впоследствии делал иронические надписи «САША», к «Великому утешителю» с рисуночками и виньетками.

«ИГРУШКИ» Мультипликации Иванова-Вано в «Сорока сердцах» поразительно совпадали по тону и композиции с «настоя­ щими» кадрами Кузнецова.

Лишенная актерских образов картина, очевидно, с Итак, весной 1928 года наш «коллектив» окончатель­ трудом смотрелась зрителем, хотя была очень красива и но соединился с киношколой (тогда ГТК). Работа только интересна.

в ГТК нас не удовлетворяла, и Кулешову пришлось согла­ В АРРК были довольны, и меня пока перестали про­ ситься поступить на службу в «Межрабпом-Русь», а мне думать об отдельной, самостоятельной работе на произ­ рабатывать. Правда, временно! Рецензии и обсуждения водстве.

фильма были для меня весьма лестными. Наконец-то я Читателю, вероятно, интересно узнать, как раньше ра­ сделал то, что «надо». Слава богу, что фильм не сохра­ ботал рядовой режиссер, и тем более женщина.

нился...

Виктор Борисович Шкловский посоветовал мне сде­ лать горьковский киносборник. В мае 1928 года после большого перерыва Горький возвращался в Москву из Италии. Мы решили начать сборник хроникальными съемками его приезда, а потом показать инсценировки рассказов «Страсти-Мордасти», «Двадцать шесть и одна», «Клоун» и «Дело с застежками».

Сначала я принялась за работу над сценариями по рассказам «Клоун» и «Страсти-Мордасти». Их мне помог сделать Шкловский, а «Дело с застежками», как помню, мне не удавалось. Тогда я поделилась своими затрудне­ ниями с Осипом Максимовичем Бриком. Когда я расска­ зала ему все, что собираюсь делать, с начала до конца —• невольно все сложилось так, как и было осуществлено на экране. Не раз мы убеждались: в процессе рассказа другому задуманного, но еще не оформленного отчетливо Е сознании — все додумывается и проясняется (этому мы учили и учим до сих пор наших студентов).

Когда сценарии были готовы, начались мои мытарст­ ва по кинофабрикам: надо было наняться на работу, уго­ ворить поставить написанное. Ведь в те времена кинема­ тографическая молодежь не имела постоянной службы, а нанималась на работу аккордно, по договорам.

Итак: мне во что бы то ни стало надо уговорить поста­ вить горьковский сборник. Сделать это мне было трудно.

Я привыкла работать в коллективе, думать и говорить — «мы», теперь на производстве я осталась одна, говорить в единственном числе, просить от своего имени было не­ привычно, трудно и даже для себя самой неубедительно.

Работы я добивалась энергично — ездила в Ленинград на кинофабрику Белгоскино (белорусская студия, нахо В результате я в Госкино получала двести семьдесят дившаяся тогда в Ленинграде) и— «Ленфильм», но без рублей в месяц, а Фогель в «Руси» — двести сорок руб­ всякого результата. Правда, в Москве, в «Межрабпом лей.

Русь», меня приняли чрезвычайно любезно, и Моисей Ни кифорович Алейников — вершитель всех дел фирмы — Возвращаюсь к прерванному рассказу.

сказал, что его исключительно интересует Горький и он Алексей Максимович по приезде в Москву остановил­ охотно рискнет дать начинающему режиссеру постановку, ся на квартире своей первой жены Екатерины Павловны но при условии, что оператор, актеры, ассистент, помощ­ Пешковой. Я была знакома с Алексеем Максимовичем ники будут намечаться и выбираться не режиссером, а через Шаляпина, но все-таки одна к нему пойти не реши­ только им, Алейниковым. лась. Наш друг С. Н. Тройницкий вызвался меня повести в гости к писателю.

Я больше всего верила (и сейчас верю) в успех работы Когда мы вошли в квартиру, первое, что мне бросилось сплоченного единомыслящего коллектива. О такой работе в глаза,— большой бюст Алексея Максимовича, сделан­ в «Руси» не могло быть и речи, не могла я пойти и на от­ ный из какого-то черного материала (камня или чугуна), каз от права режиссера намечать себе наиболее подходя­ к которому были приклеены настоящие щетинистые воло­ щих по творческому единомыслию членов съемочной сы, изображавшие прическу и усы. В комнате сидел сын группы. Поэтому мы с Алейниковым не договорились.

Алексея Максимовича, потом вошел сам писатель, поздо­ Параллельно я вела переговоры с 1-й кинофабрикой ровался и, поняв наше изумление, сказал, показывая на Госкино. Там прочли сценарии, но сочли возможным го­ бюст и сына: «Это мы развлекаемся. В Ленинграде пода­ ворить о постановке только одного — «Дело с застежка­ рили, а мы развлекаемся... наклеиваем...» ми». Главрепертком дал на это предварительное разреше­ ние при условии, что Алексей Максимович не будет воз­ Алексей Максимович повел нас в отдельную комнату, ражать против экранизации. и мы приступили к делу. Я рассказала свою идею, план, показала сценарий.

Тут следует вспомнить о разнице подхода к молодым Говоря о «Двадцать шесть и одна», Алексей Максимо­ работникам со стороны 1-й кинофабрики (государственной вич начал вспоминать про булочки, которые он делал в с самого начала) и «Межрабпом-Русь», хранящей еще пекарне, и объяснил, что теперь их количество на фунт дореволюционные коммерческие традиции.

теста не совпадает с тем, что было раньше. Потом начал В 1927 году я нанималась на роль журналистки в Гос­ говорить о кинематографе, о том, что какая-то актриса кино. Со мной разговаривал директор кинофабрики Илья прислала ему сценарий, написанный по одному из его Павлович Трайнин. Он сказал:

произведений, а он отказался ей дать разрешение на ин­ — Вы будете получать тот минимум зарплаты, кото­ сценировку, и вообще он считает себя — не для кинема­ рый разрешит профсоюз.

тографа, а кинематограф — не для себя.

Я робко спросила:

Тогда я стала говорить, что мне хочется так сделать — А костюмы?

постановку, чтобы на экране не чувствовались актеры, а — В картине нужно только одно приличное платье, люди были бы как настоящие. Алексей Максимович ожи­ которого, правда, я на вас никогда не видал...

вился и сказал: «Да, когда чувствуются актеры, это са­ (Я разговаривала с Трайниным в кожаном пальто. Ко­ мое ужасное». Потом он написал записку в Госкино: «До­ гда вышли из кабинета, мне шофер директора сказал:

рогие товарищи, инсценировку рассказа моего «Дело с за­ «Какое у вас приличное пальто, Александра Сергеевна!») стежками» разрешаю. Говорю о сценарии Хохловой».

К сожалению, эта записка потерялась в недрах архи­ В то же время мой товарищ Фогель, одинаковый со вов 1-й госкинофабрики, но в издании сочинений мной по стажу, положению и квалификации, договари­ А. М. Горького она упоминается.

вался о работе в «Руси» с М. Н. Алейниковым, который Я начала готовиться к постановке, но Госкино все мед­ ему сказал иначе: лило с окончательным решением. Лето уходило (а съемка — Мы любим и ценим молодежь. Наша фабрика вас в основном предполагалась на натуре), и положение ста­ никогда не обидит, мы даем вам максимальный оклад. новилось почти безнадежным. Вдруг 30 августа в шесть 122 дачи — это нас спасало. Солнца хватило, и съемки были часов утра мне позвонил Трайнин и предложил немедлен­ закончены к первым заморозкам.

но выезжать на съемку, так как таковая разрешена и я Когда я сдавала картину, кто-то из начальства спро­ приказом зачислена на работу по картине. Поскольку, не­ сил — откуда мне удалось достать настоящих босяков смотря на неопределенность положения, я уже провела для съемки. Пришлось сознаться, что один из босяков всю подготовку к съемкам на свой страх и риск — подо­ был много снимавшийся ученик Кулешова актер и ху­ брала группу актеров, костюмы,— внезапный приказ ди­ дожник Галаджев, а два другие — студенты ГТК.

ректора был выполнен и мы в тот же день начали работу.

После «Дела с застежками», к моему счастью, хорошо Погода была против нас. Весь сентябрь мы сидели на на­ принятого публикой и кинообщественностью, Главреперт туре, ждали солнца и «по капелькам» производили съем­ ком рекомендовал меня на работу в Ленинград на кино­ ку. В картине по плану было шестнадцать съемочных фабрику Белгоскино. Это была молодая, маленькая фаб­ дней, а осень была пасмурная, дождливая.

рика. В ней работал дружный и симпатичный коллектив:

В роли старушки снималась актриса Г. Ивановская.

нас было четверо молодых начинающих режиссеров — Я одновременно договаривалась и с ней и с Блюменталь Файнциммер, Корш, Левшин и я — и один маститый — Тамариной, которая была занята и отказалась сниматься.

Тарич. Тарич кричал на дирекцию и делал все, что хотел, Узнав об этом обстоятельстве, Ивановская гневно восклик­ дирекция кричала на нас, молодых. Самое трудное на нула: «Сорок пять лет эта женщина стоит на моей дороге!

фабрике было утвердить смету.

Помните, когда театр Корша был еще в помещении, где — Ваша картина должна стоить не восемьдесят, а сейчас МХАТ, еще тогда она начала свои козни...» шестьдесят тысяч,— говорил директор Файнциммеру.

Я ответила, что сорок пять лет тому назад не сущест­ — Хорошо,— отвечал Файнциммер.

вовала и помнить этого не могу.

Картину снимали. Но она обходилась в восемьдесят Но на съемках Ивановская оказалась отличным работ­ тысяч рублей...

ником — с хорошим удобным характером, старательная Смета на мою картину определялась суммой в шесть­ и неутомимая. Она беспрекословно и терпеливо ждала десят тысяч рублей.

проблесков солнца, а это занятие чрезвычайно утомитель­ — Это название может стоить только сорок,— сказал но даже для молодых киноактеров.

директор. Я начала с ним спорить и доказывать, что Интересно, как мы справлялись с бытовыми деталями «стоит» не название, а автомобили, массовки, декорации, постановки — время проходит быстро, старое забывается, и если надо уменьшить расходы на постановку, то надо а молодежь его знает только по рассказам. Помню, как сократить сценарий. По обоюдному договору мы сокра­ тили сценарий, доведя смету до пятидесяти тысяч. Кар­ над постановкой декорации часовни работал молодой ху­ тина в эту сумму и обошлась.

дожник, он постоянно путался в церковной бутафории и однажды спросил меня: «Какая разница между ризой и Моя картина называлась «Саша», в ней рассказыва­ аналоем?» Это было очень смешно, потому что риза — лось о беременной деревенской женщине, которая при­ облачение священника, а аналой — столик, кафедра, на ехала в город искать своего мужа, не нашла и попала которую кладутся книги. Но вскоре я сама стала в тупик, в милицию. А коллектив милиции проявил к ней сердеч­ не зная, что священник должен надевать на молебен — ность, внимание, всячески опекал, устроил на работу.

ризу или епитрахиль. Тут нам пришел на помощь один Чтобы изучить характер и механику деятельности ми­ актер, приглашенный с биржи труда. «Можно и так и лиции, я сделалась постоянным посетителем одного из отделений и подолгу там просиживала. Однажды я си­ так, но в ризе дороже платят». «Эрудиция» этого товари­ дела у начальника отделения, беседуя, делая записи.

ща совершенно точно объяснила нам его прошлую про­ Вдруг раздались громкие голоса, раскрылась дверь, и фессию.

в комнату со страшным шумом и грохотом милиционеры Снимать картину было трудно, в особенности мучила ввели голого по пояс человека. Его верхняя одежда — погоня за уходящим осенним солнцем. Чтобы не запутать­ пиджак, рубашка были отдельно положены на стол. По­ ся во всех сложностях, я старалась детально подготавли­ луголый человек продолжал буянить и начал снимать вать работу и ставить перед собой конкретные, четкие за бо важен. Коммерческий же директор фабрики совершен­ брюки, его с трудом увели. Милиционеры сдали началь­ но не говорил о деньгах — он интересовался только худо­ нику четыре рубля денег, удостоверение, еще какие-то жественными вопросами. После долгих мытарств мне бумажки и рассказали, что задержали хулигана на ули­ удалось получить отличного оператора — это был А. Ше це, когда он начал на ходу раздеваться и бросать снятые ленков, тогда молодой гетековец, совершенно неизвестный, вещи в снег. Доложив о происшествии, милиционеры но подававший (и оправдавший) большие надежды.

ушли, снова наступила тишина, и мы с начальником про­ В картине «Игрушки» было около сорока эпизодов с должали прерванную беседу.

детьми дошкольного возраста и несколько детских массо­ Во время съемок картины ко мне в Ленинград из Мо­ вок (до шестидесяти человек). Детские съемки — дело сквы приехал в гости на автомобиле Кулешов. Мы отпра­ трудное, к счастью, я люблю возиться с детьми, и поэто­ вились покататься по Невскому, на углу Садовой посто­ му на работе не мучилась. По-моему, самый удобный воз­ вой милиционер засвистел. Кулешов удивился — наруше­ раст детей для съемок — шесть-семь лет (это в большин­ ния правил уличного движения совершенно не было.

стве случаев). Но не всякого ребенка можно снимать, не Но тут же все выяснилось — постовой был моим знако­ со всеми это получается. У детей более ослабленное тор­ мым, захотел поздороваться и поговорить.

можение, чем у взрослых, от этого они меньше стесняют­ В те времена женщина-режиссер была большой ред­ ся, легче заинтересовываются, просто и непосредственно костью, поэтому в профсоюзе меня спросили — не хотела выполняют сложные задания, несмотря на отсутствие бы я, чтобы и вся съемочная группа «Саши» (ассистент, актерской техники. Но бывают случаи, когда даже после помощники) тоже была из женщин. Мне пришлось отве­ многочасовых проб от ребенка ничего нельзя добиться — тить, что я совершенно не в восторге от того, что у меня таких отправляешь домой.

в группе есть мужчины, все дело в том, какой мужчина Самый большой вред на съемках приносит присут­ и какая женщина, и что я чувствую общественное отли­ ствие родителей. Во-первых, дети, как правило, их стес­ чие от мужчин только один день в году — 8 марта, а няются, во-вторых, у родителей есть своя собственная точ­ остальные дни пускай и мужчины и женщины работают ка зрения на поведение и красоту своих детей. Одна мать на одинаковых правах.

так и не дала сняться ребенку, потому что все время по­ Снимала картину я в соответствии с моими творчески­ вторяла :

ми принципами — больше всего старалась, чтобы люди — Володя, не горбись, это некрасиво...

в ней были как настоящие, не актеры. Поэтому, когда Я с удовольствием вспоминаю одну девочку, с которой мою главную актрису принимали за уборщицу и спраши­ легче всего было работать. Ей было семь лет. На съемку вали, зачем я ее с собой вожу,— я считала себя удовлет­ девочку привела мать и спросила:

воренной, потому что на самом деле это была настоящая — Кирочка, ты останешься с тетей?

актриса, учившаяся в ГТК.

Кирочка ответила:

Когда я закончила «Сашу», сценарист Георг Эдуардо­ — Да, я останусь с тетей.

вич Гребнер предложил мне работать над его сценарием После этого она подошла ко мне и взяла за руку. Мать культурфильма «Игрушки» (это был 1930 год). В сцена­ ушла на работу. На съемках девочка была в полной моей рии речь шла в основном о производстве русских кустар­ власти, когда ей что-нибудь было надо, она обращалась ных деревянных игрушек, захватывая развитие детских только ко мне. Она работала превосходно, естественно вы­ игр и игрушек разных эпох, начиная с доисторических полняя самые сложные актерские задания. В одной сцене времен.

Кирочке надо было сердиться и топать ногами;

я увиде­ Опять пришлось начинать борьбу за право постановки, ла, что это дается ей очень трудно, и забеспокоилась.

опять начались длиннейшие разговоры с дирекцией...

Вдруг сзади меня раздается голос:

Любопытно, что начальник сценарного отдела «Руси», ми­ —- Да она у нас и дома никогда не сердится...

лейший Александр Николаевич Андриевский больше все­ Оказывается, на съемку пришла бабушка Киры, при­ го интересовался тем, сколько я хочу получить зарплаты, шлось удалить бабушку из павильона, и девочка отлично а я ему отвечала, что для меня важнее всего не зарплата, выполнила задание. Вот что значит, когда на детской а оператор, ибо в данной картине хороший оператор осо А съемке присутствует кто-нибудь из «своих»! С Кирой я Кстати, несколько моих личных соображений по пово­ сняла тридцать шесть планов, и при этом пришлось дуб­ ду распорядка дня на детских съемках. Считается, что детей можно снимать только четыре часа, то есть больше лировать только три из них.

vToro времени ребенок не должен находиться в помеще­ С детьми из детских садов было работать труднее — нии студии. Опыт показывает, что, пока ребенок привык они слишком привыкли друг к другу, меньше стеснялись,.нет к окружающей обстановке и начнет хорошо, свободно подстрекали друг друга на шалости. Однако, когда «боль­ себя чувствовать, проходит около двух часов, только шую массовку» отпускали домой, все дети (будь они из после этого с ним можно работать. Даже такие малень­ детского сада или приглашенные «в розницу»), плакали кие дети, как шестилетние, прекрасно снимаются больше одинаково — требовали продолжения съемки.

четырех часов без всякого утомления. Мне кажется, что Совершенно особо снимались доисторические эпизоды.

увеличение съемочного дня ребенка дает хороший качест­ В них голые дети должны были играть камнями и ко­ венный результат в работе и, кроме того, сокращает об­ реньями среди девственного первобытного леса. Съемки щее количество дней пребывания его на студии. Вероятно, происходили в ноябре, а павильоны в те времена отапли­ нормы детских съемок в будущем будут пересмотрены.

вались плохо. Нам пришло в голову пригласить на роли Ну вот, пожалуй, все, что стоило рассказать о съемках в этих эпизодах маленьких цыганят из табора, привык­ этой картины, хотя еще следует упомянуть о замечатель­ ших в любую погоду ходить полураздетыми. Мы поехали ном нашем консультанте — директоре Московского музея искать табор и нашли его в районе Марьиной рощи. Ряд игрушки, художнике Н. Д. Бартраме. Для меня Бартрам палаток был расположен в огороженном дворе, по двору был «сущим кладом» — без него я нигде, ни в каких кни­ ходили цыганки в ситцевых платьях, с шалями, накину­ гах не получила бы исчерпывающих сведений о всех эпо­ тыми на плечи. В одной из палаток сидели мужчины в хах развития русской кустарной игрушки, исторических длинных сюртуках и шляпах. Около палаток на промерз­ условиях ее возникновения и производства. Бартрам ча­ лой земле возились полуголые дети. Мы договорились с сами рассказывал мне о знаменитых кустарях, их работе, цыганами, отобрали двух мальчиков и одну девочку творческих особенностях, их произведениях. При музее шести лет и сказали, что на второй день приедем, чтобы была мастерская резной игрушки, в которой создавались взять детей на съемку. Нам обещали, что все будет в по­ новые образцы. Там я познакомилась с мастером-стари­ рядке, но когда мы на второй день приехали, то нас жда­ ком, рассказавшим мне о тайнах и приемах его ремесла.

ли только двое детей — мальчик и девочка, а второй Он присутствовал на наших съемках и сам снимался за мальчик убежал в город. Нам пришлось опять выбирать работой, вырезая игрушки. Бартрам, к несчастью, умер, «артиста». Молодой цыган — переводчик, комсомолец — когда я еще не кончила картину.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.