WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |
-- [ Страница 1 ] --

Л.Кулешов А.Хохлова 50 ЛЕТ В КИНО Москва «Искусство» 1975 Памяти Сергея Михайловича 778 С Эйзенштейна К 90 КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКОЙ МОЛОДЕЖИ Зачем мы пишем эту книгу? Нами пройден долгий

жизненный путь — в 1966 году исполнится пятьдесят лет нашей работе в кино.

Поэтому книжка так и называется «50 лет в кино».

Мы постарше ровесников века и видели очень много — расска­ жем об этом.

На виденное ранее можем посмотреть глазами сегодняшнего дня — мы и это попытаемся сделать.

Не во всем еще ясен путь, по которому пришлось пройти людям, отдавшим свою жизнь совсем молодому когда-то киноискусству.

Не все знают и о деталях быта прошлых лет, а они любопытны и поучительны. Не безынтересны и наша «частная» жизнь, наша моло­ дость, наши увлечения, встречи с людьми — воспоминания, не свя­ занные с кинематографом. Эти воспоминания как бы создадут «про­ слойку» между отдельными главами книги.

Нельзя всегда верить историкам, правдивую атмосферу жизни дает иногда не история, а исторический роман. Роман мы написать не можем — не умеем. Мы просто расскажем о дорогах, которыми шли. Это были не легкие и не прямые дороги.

Мы не призываем идти нашими путями — у вас, молодежи, пути другие, но вряд ли они будут легче.

Узнав о наших трудностях и победах, вы скорее преодолеете свои трудности и придете к своим победам.

Важна цель, а она для нас выражается в трех емких словах:

видеть счастливых людей.

Мы видели счастливых людей, и это сделала наша работа. Зна­ чит, не зря прожиты наши жизни.

И если вашей работой вы достигнете этого — принесете много счастья людям,— то и вы проживете жизнь недаром. И тогда вам никогда не будет ни стыдно, ни скучно.

Лев Кулешов Александра Хохлова, 1965 г.

80106- K 1 0 1 7 "с Издательство «Искусство», 1975 г.

025(01)-75 " маю, что на молодежь эти фильмы производили сильное ТАМБОВ впечатление кажущейся правдивостью.

Из заграничных картин шли шведские с Астой Ниль­ сен и Гаррисоном и итальянские, из которых особо запом­ нилась «Кабирия» с силачом Мацистом.

Почти в каждой программе давали видовую картину, а потом комическую с нашим любимцем Максом Линде­ На высоком берегу, над рекой Цной стоит город Там­ ром или Глупышкиным, а иногда и волшебную феерию бов. Тот самый Тамбов, который «...на карте генеральной в красках.

кружком означен не всегда».

Летом синематограф был в городском саду, под откры­ Обыкновенный для царского времени губернский го­ тым небом. Картины проецировались на полотняный род центральной России — помещичий, черноземный, в экран. Мы смотрели фильмы «с обратной стороны» — так фруктовых садах, с Большой и Дворянской улицами в было труднее читать надписи, но зато билеты на эти ме­ центре и с Сюсюкиной — на окраине. (Говорили, что здесь ста стоили дешево.

был дом с красным фонарем на воротах,— не знаю, не В колонном зале Дворянского собрания изредка дава­ видел.) Были в нем мужская и женская гимназии, инсти­ ли концерты столичные знаменитости — Плевицкая, Ла тут благородных девиц, духовная семинария и несколько бинский, Вяльцева, даже Нежданова, Собинов и Шаля­ училищ, в том числе реальное.

пин. На эти концерты мы попадали чрезвычайно редко, По вечерам почти каждый из мальчиков и девочек некоторые из них гимназистам запрещали посещать, а в силу многолетней традиции отправлялся непрерывно на другие часто не хватало денег.

фланировать на Большую улицу по короткому участку Был и театр — это был огромный деревянный сарай.

мимо женской гимназии, музыкального и реального учи­ В театр каждый год приезжала новая труппа. Помню, что лищ. Большая — главная улица города была наполовину в один из сезонов самым любимым нашим актером был замощена булыжником, а вторая половина, параллельная Юрий Тарич, блиставший своим комедийным талантом мощеной, представляла собой черноземную целину. Ка­ (впоследствии известный кинорежиссер). Мы по несколь­ кая пыль стояла над ней в жаркие летние дни и какая ку раз смотрели «Разбойников», «Недоросль», «Хорошо непролазная грязь в дождливые! А нам, молодежи, необ­ сшитый фрак». На «Живой труп», «Ревность», «На дне» ходимо было ходить без калош, ибо этого требовали непи­ и ряд других пьес учащиеся не допускались.

саные законы «хорошего тона». По существу, в дождь хо­ Один из артистов, игравший в Тамбовском театре, ста­ дить по Тамбову можно было исключительно в высоких рик Панормов-Сокольский демонстрировал и говорящее сапогах, но в те дни глубокой молодости мы ухитрялись кино: на экране синематографа «Иллюзион» показыва­ гулять только в ботинках.

лось немое изображение, а сам артист за экраном син­ В городе были собор, монастырь, несколько церквей, хронно изображению произносил текст из «Записок сума­ кирка, костел, синагога.

сшедшего» Гоголя.

Были два синематографа: «Иллюзион» и «Модерн», — Матушка, пожалей своего больного сына! — гре­ последний принадлежал г-ну Фрицу Лантревицу, пред­ мел специфический театральный голос Панормова-Со принимателю и кинооператору.

кольского (синхронизация была довольно совершенной).

По субботам (в другие дни не разрешалось) оба сине­ Сверх программы можно было посмотреть приход по­ матографа (в особенности «Модерн») наполнялись уча­ езда, «художественно» оформленный, вероятно, одними щейся молодежью — удовольствие посещения «Модерна» из первых в истории кино шумовиками, также восседаю­ для нас заключалось в смотрении картины и в гулянии щими за экраном.

с гимназистками по фойе перед сеансом.

Зимой все ходили на каток, там играл военный духо­ Картины показывались русские с участием королей вой оркестр, по большим праздникам пускался фейерверк.

экрана — Холодной, Каралли, Максимова, Мозжухина.

Именно на катке происходили знакомства, детские уха­ Показывались также «грандиозные» исторические поста­ живания, первые робкие любовные признания. Ах, помню новки— «1812 год», «Оборона Севастополя». Нынче я ду я этот каток, помню гимназистку с косами до самых пя­ ражающий своей мощностью (20 сил!) и сияющей начи­ ток, а я с ней так и не познакомился!

щенной медной аппаратурой. Аэросани просуществовали Из городских примечательностей следует упомянуть недолго — известный своей жестокостью черносотенец гу­ об иллюминации масляными плошками (они ставились бернатор Муратов запретил их, так как они напугали на тротуарных тумбочках по царским дням);

о пожарной губернаторский выезд и лошади понесли. (Кстати, много каланче и великолепных пожарных, выезжающих под не­ лет спустя я встретился с господином Муратовым. Он прерывный звон колокола, в сияющих касках, на крас­ снимался как «типаж» в массовках киностудии «Меж ных повозках с бочками, запряженных тройками отлич­ рабпом-Русь». Это был просто жалкий старик.) ных кровных лошадей.

Мотоциклы были у богатых гимназистов. Как я им за­ Пожаров я что-то не помню, а тревоги (по главной ули­ видовал! Один из этих мотоциклистов-любителей, Можа це) производились часто. В мороз в 21° вывешивался один ров, стал конструктором первого советского мотоцикла черный шар, при пожаре — два, три или четыре — в за­ «ИЖ». В Тамбове я полюбил автомобили и мотоциклы висимости от района пожара. Я и сейчас отчетливо пом­ на всю жизнь.

ню, как мне тогда хотелось быть пожарным!

Совершенно особое значение для быта тамбовцев име­ А потом летчиком... Мне удалось видеть полет авиато­ ла река Цна. Город расположен над рекой, на высоком бе­ ра Васильева, сделавшего один круг над тамбовским регу. На другой стороне — обширные заливные луга, пло­ спортивным полем (он же выгон для скота) на высоте ста тина, огораживающая деревушку, а за лугами — синяя метров и разбившего при посадке свою машину «Блерио» полоса бесконечного леса.

о собор на соседней Базарной площади (ошибся площа­ На набережной стояли хорошие дома, дачи богатых дями!).

людей и знаменитый купеческой роскошью и аляпова­ Мне всегда хотелось быть тем, кто производил в дан­ тостью «дворец» купца-суконщика Асеева с массивной, ный момент наибольшее впечатление,— гусаром с волоча­ высокой, покрытой золотой краской чугунной решеткой.

щейся саблей, которого раз в год можно было увидеть на С крытого подъезда часто с шипом и треском съезжал Большой улице, шпагоглотателем в цилиндре и, конечно, красный «Бенц» с детьми Асеева, великовозрастными учеником морского училища, один из которых приезжал гимназистами и гимназистками (они учились в каждом в Тамбов на каникулы (подумать только: матросская бес­ классе по два года).

козырка с золотой надписью и якорями на лентах и ши­ К дому Асеева примыкал огромнейший сад, куплен­ рокий черный палаш на поясе!).

ный им у одного из монастырей. Помню забор вокруг Дома считали, что я буду архитектором, но не худож­ сада — старинная крепостная стена, по верху которой ником. Я любил рисовать, но делал это хуже, чем мой торчали вмурованные в кирпичи битые бутылки, чтобы старший брат. Я все делал хуже старшего брата и был го­ никто не лазил воровать фрукты.

раздо глупее — может быть, так и было в действительно­ Перед домами и дачами шла протоптанная дорожка, сти, а может быть, так уверяли себя и меня родные пото­ по бокам ее над обрывом к реке в некоторых местах были му, что мне, как младшему, надо было идти в солдаты, а расположены бульварчики. Вечерами по набережной и старшему — нет (таков был царский закон).

бульварчикам гуляла «простая» публика — служащие и Но больше всего я хотел быть летчиком: строил ле­ рабочие.

тающие модели с резиновым двигателем, даже планер.

Ниже, у самой реки, находилось множество лодочных Но полететь мне так и не удалось. Первый раз я поднялся пристаней и купален. Летом почти весь город был на в воздух только в 1924 году. На съемках «Луча смерти» реке: купались или уплывали на лодках в лес. Думаю, меня катал на «Авро» пионер парашютного спорта лет­ что в Тамбове было не несколько сот, а более тысячи ве­ чик Леонид Григорьевич Минов... (об этом подробнее я ликолепных лодок — плоскодонок и яликов. Наши там­ расскажу позднее).

бовские лодочные мастера славились на всю Россию. Бо­ В Тамбове было несколько мотоциклов, аэросани, два гатые люди имели спортивные гички из дорогого полиро­ автомобиля — один еще без рулевой баранки, похожий ванного дерева. Тамбовцы часто после службы садились на пролетку, а другой — красный, открытый «Бенц», по с семьями в лодки и проплывали две, три, а то и семь У ними усами, или тихо сидеть в отблеске костра на носу верст по реке к «узкому проливу» со сплошной на всем лодки при ночной ловле с острогой, или после удачного его протяжении крышей сплетающихся между собой де­ лова сетями ужинать с рыбаками ухой или пшенной ка ревьев. У берегов то и дело попадались полузатопленные шей-сливнухой, приготовленной на костре в большом чу­ в воде мореные дубы.

гунном котле. Сидишь очень тихо и смирно, слушаешь На всю жизнь запомнились проплывы по «узкому про­ рыбацкие рассказы и ешь так вкусно, как только можно ливу». Как сейчас я слышу плеск весел гребца или стар­ есть на рыбной ловле или охоте.

шего брата, вижу себя на второй паре весел и отца, непре­ В детстве река, а позднее охота научили меня любить менно сидящего за рулем с «дорожкой» для рыбной русскую природу нежно и восторженно.

ловли. А если опустить руку за борт ялика — то ладонь разрезает набегающую воду, как нос маленького ко­ Но меня также неудержимо привлекали города, кото­ рабля... рые были не похожи на Тамбов — города большие, сто­ личные. А знал я их по открыткам.

Катались по «широкому проливу», по берегам кото­ рого стояли огромные, в два-три обхвата, дубы и кора­ Петербург, Москва, Париж, Нью-Йорк поражали меня бельные сосны. четкими линиями улиц, асфальтом и брусчаткой, причуд­ ливыми фонарями... А в Тамбове даже на длинной Боль­ В лесу по берегу реки стояли избушки, а перед ними шой улице тускло горели только две электрические лам­ по нескольку врытых в землю столиков. Здесь можно почки на прозаических деревянных столбах.

было получить самовар, чай, посуду. Хозяин «предприя­ тия» покрывал белой скатертью столик, усаживал гостей, По вечерам тамбовские обыватели любили сидеть на и так за чаепитием в лесу над тихой рекой тамбовцы скамеечках около ворот своих домов. Глядели, сплетнича­ обыкновенно отдыхали до темноты. ли, грызли семечки. По улицам часто проходили торгов­ цы и торговки. Они кричали зазывающе-музыкально:

Закуску привозили с собой, а в некоторых избушках по­ «Сахарное мороженое», «Сахарное мороженое» или «Яго­ мимо кипятка и чая продавали изумительно вкусные жа­ да малина, ягода...», или «Огурчики зеленые, огурчи­ реные пирожки. Клиентам говорилось, что приготовлены ки...». Зимой торговали большими глыбами льда из реки они на самом лучшем сливочном масле, но настоящие (для ледников).

знатоки этого дела знали, что жарят их в кипящем сале — это был «секрет» тещи владельца одной из избу­ Я любил природу, но с детства не любил российскую шек, поэтому так их и называли «тещины пирожки». нищету — соломенные крыши, лапти, грязь, городовых.

Помню название одного из таких лесных ресторанчи­ ков — «Эльдорадо», он помещался на острове того же на­ звания, окаймленном «узким» и «широким» проливами. Немного о семье. Отец — Владимир Сергеевич был сы­ Как прекрасна была тамбовская природа на Эльдорадо! ном помещика. Мечтал об искусстве и против воли моего деда поступил учиться в Училище живописи, ваяния и Река стала моей первой жизненной школой. До моего зодчества в Москве. Кончил Училище по классу профес­ поступления в реальное училище наша семья жила на на­ сора Прянишникова и пешком — буквально по шпа­ бережной под обрывом в домике владельца перевоза че­ лам — вернулся в имение (дед не дал денег на дорогу).

рез реку (такая квартира была дешевой). Навсегда запом­ В соседней деревне отец познакомился с молодой черно­ нилось то, что я услышал и узнал от перевозчиков, греб­ окой красавицей, сельской учительницей, воспитанницей цов, обслуживающих прокатные ялики, от профессио­ сиротского дома, и женился на ней. Это была моя мать, нальных рыболовов.

урожденная Шубина — Пелагея Александровна. Но де­ Сколько раз я перевозил пассажиров на «ту сторону», ваться им было некуда, пришлось жить у деда. Дед не сколько послушал крестьянских разговоров (на «той сто­ любил молодых. В имении деда родился мой старший роне» была деревня), сколько собрал копеек за перевоз брат Борис (инженер-электрик, умерший в годы Отечест­ для хозяина!

венной войны).

А какое удовольствие ловить на удочку синьгаву (так у нас называли плотву), или с профессиональными рыба­ А потом случилась типичная для помещиков того вре­ ками снимать утром с перемета пудовых сомов с длин- мени беда: дед разорился, не то поручившись за какого 10 в это время вошли в моду увеличения с фотографий.

то друга-жулика, не то проигравшись в карты. Имение В Тамбове таких специальных фотографий не было, и по­ пошло «с молотка», и мои родители стали нищими. Дед этому отец после службы работал над рисованными уве­ долго умирал в параличе на руках ненавистной ему не­ личениями с фотокарточек.

вестки.

Каждый портрет он делал недели, а то и месяцы, рабо­ Тут родился я — это, вероятно, была не очень счастли­ тая с лупой, как гравер. Его «увеличения» были виртуоз­ вая для родителей новогодняя ночь с тридцать первого ными произведениями рисовального искусства. За такую на первое января 1899 года.

работу отец получал с заказчика, кажется, рублей два­ Вскоре родители мои переселились в Тамбов.

дцать.

Отец помимо специальности художника знал и музы­ Просыпался мой отец очень рано — в пять часов ку и недурно играл на рояле. В это время в Тамбове по­ утра — и начинал кормить птиц в клетках. Соловьи, пе­ явились одни из первых пишущих машинок — американ­ ночки, зяблики и щеглы отлично пели, а он прилежно за ские «ремингтоны». Считалось, что для работы на них ними ухаживал. Когда я был совсем ребенком, по воскре­ необходимо быть хорошим пианистом. Так мой отец сде­ сеньям отец увозил меня на лодке в лес, где он собирал лался «ремингтонистом» в тамбовской земской управе.

муравьиные яйца для своих певуний. Для этого в му­ Уже долго спустя после смерти отца (он умер в равьиную кучу опускалась бутылка, которая через неко­ 1911 году), когда я работал в кинематографии, мать рас­ торое время оказывалась наполовину наполненной отлич­ сказала мне о своем, по ее мнению, скромном, а по ными муравьиными яйцами, принесенными в нее муравь­ моему,— большом подвиге. Дело в том, что мой отец, как ями. Почему они это делали, я до сих пор не знаю.

старший наследник, должен был выплатить значитель­ К половине девятого отец уходил на службу, к пяти ную для него сумму, кажется, по завещанию деда, а мо­ возвращался, выпивал рюмку водки, и мы начинали обе­ жет быть, по постановлению суда — не помню теперь точ­ дать — скромно, без «третьего», мясо бывало не часто.

ных обстоятельств этого дела. Отец сразу заплатить не После обеда отец читал еженедельный иллюстрирован­ мог, его жалованья едва хватало на полунищенское суще­ ный журнал «Ниву» или приложения к «Ниве».

ствование всей нашей семьи. И вот моя мать, экономя «Нива», так же как и река, была моей воспитательни­ на еде и других самых нужных расходах, в течение не­ цей и наставником.

скольких лет выплатила долг отца и сказала ему об этом, Сочинения Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Толсто­ только показав расписки.

го, Льва и Алексея, Салтыкова-Щедрина, Чехова, Горбу­ Рассказывая мне о жизни в этот период, поведала мне нова, Куприна, Оскара Уайльда, Станюковича — заняли мать и такой эпизод. Пришло время заплатить за кварти­ прочное место в моем сознании. Наряду с Николаем ру, она пришла к домохозяйке с деньгами, среди которых Пржевальским, Жюлем Верном, Майн Ридом, Фенимором был золотой в пять рублей. Женщины поговорили, мать Купером и Гербертом Уэллсом. Большинство этих книг собралась уходить и, когда начала расплачиваться, была было издано как приложение к «Ниве» или журналу для очень растеряна: в приготовленных деньгах золотой мо­ юношества «Вокруг света».

неты не оказалось. Стали искать — монеты нигде не Вечером пили чай;

отец немного играл на рояле или было. Матери пришлось заплатить и этот для нее очень садился за выполнение очередного заказа — портрета;

тяжелый долг. Когда через много месяцев домохозяйка мать стряпала, обшивала детей. В девять часов вечера вся умерла, чтобы вынести гроб из квартиры, понадобилось семья ложилась спать.

отодвинуть рояль, и тут обнаружилась круглая золотая В дни раннего детства у меня была няня, ее звали так монета, простоявшая много месяцев на ребре у ножки же, как мою мать, Пелагеей. Няне было восемьдесят пять рояля...

лет, она стирала, колола дрова, мыла пол. У нее не было Всю жизнь моя мать прожила для других, никогда ни одного седого волоса («черна, как смоль») и ни одного этого не показывая. До последних дней она сохранила ве­ испорченного зуба — они только сделались тонкими от селый нрав и светлую добрую простоту.

времени. Няня была равноправным членом нашей семьи, Позднее отец нашел дополнительный способ добыва­ и в особенности для меня и брата, дорогим и родным че ния денег: он великолепно владел техникой рисунка, а ловеком. Сколько чудесных народных сказок рассказы­ бодителя», а из учеников всеми средствами выхолащива­ вала она мне тихими зимними вечерами, сколько пове­ ли душу, веру в идеалы, убивали надежды... В нас все­ дала о нужде и горе крестьянском. В ее комнатке висела ляли всепокорность, безволие, пассивность. Мы подчиня­ большая олеография знойного города Баку, в котором лись — и все.

жил ее сын Иван. Каким загадочным, романтическим, Даже теперь, когда я стар и сед, если во сне вижу себя далеким — на самом краю света — казался мне город учеником реального училища, просыпаюсь в холодном Баку, и каким экзотическим героем представлялся нянин поту, как от кошмара. Стоит упомянуть хотя бы о том, Иван, добывающий маслянистую, черную, с резким запа­ что при встрече на улице с директором или инспектором хом нефть.

училища приказывалось становиться во фронт и, сняв Влияние няни на мое формирование было благотвор­ фуражку, ждать, когда они пройдут.

ным и значительным.

Но мы все-таки не делали этого, хитро избегая непри­ Возвращаюсь к родителям — как они влияли на мое ятных встреч.

развитие, как воспитывали?

Преподаватели и наставники особо поощряли ябедни­ Родители мои настоятельно воспитывали во мне сле­ чество, а среди нас, учеников, это считалось самым страш­ дующие идеалы:

ным грехом. Начальство «выручал» священник,— он ста­ никогда никому не лгать — нет ничего более святого и рался все выпытать от нас в церкви на исповеди, и были главного в жизни, чем правда;

случаи, когда наивные ребята поддавались этому, а свя­ всегда любить бедных и помогать им — нет большего щенник докладывал об этих тайных признаниях на учи­ горя в жизни, чем бедность;

тельском совете. Виновному следовала тройка за поведе­ всегда уважать чужой труд.

ние или исключение из училища.

Была и еще одна заповедь, только уже специально от Нет охоты вспоминать подробности грустных дней, матери: не бегать, не драться, не плавать, ибо это так проведенных в училище. Хочется сказать о главном зле, опасно для моего «слабого здоровья». Болел в детстве я которое приносила нам школа,— она воспитывала в нас действительно много, но, милые матери, не любите своих ненависть к приобретению знаний. Кроме того, училище детей по примеру моей слишком любящей, я сказал бы — закладывало на долгие годы в наше сознание анархиче­ неверно любящей, и этим не мешайте детям сделаться скую ненависть ко всякому начальству вообще.

смелыми, здоровыми и сильными.

Один из наших старших по годам товарищей, закон­ Все ли родительские заповеди я выполнял в своей жиз­ чивший реальное училище, вернулся в 1916 году с фрон­ ни? Мне об этом судить трудно. Со стороны виднее. Но, та офицером и, встретившись с инспектором Шираевским, во всяком случае, я всегда старался не лгать, полюбил спокойно убил его несколькими выстрелами в упор из работу, уважаю чужой труд и больше всего на свете хочу своего нагана.

и люблю видеть счастливых людей.

Не думайте, что в училище не было хороших людей.

И спортом я занимался...

С благодарностью вспоминаю я своего классного настав­ ника, преподавателя русского языка Александра Федоро­ вича Аврорина. Он знал пути к детским сердцам, умел Среднее образование я получил в тамбовском реальном страстно говорить о чести и доблести, умел внушить нам училище. Порядки в нем были аракчеевские.

любовь к России, русскому народу, русской культуре. Ко­ В ту пору министром просвещения был Кассо — один гда я был уже кинорежиссером и поставил несколько из самых реакционных представителей чиновничьего картин, я специально поехал в Тамбов вспомнить детство мира, в котором сконцентрировались все наиболее урод­ и поклониться этому благородному, честному и справед­ ливые его черты. Порядки, насаждаемые им в учебных ливому учителю.

заведениях, были чудовищны. Наше тамбовское училище, В огромной царской России всюду, во всех уголках, куда в основном определялись дети крупных помещиков наряду с черствыми и жестокими чиновниками были свои землевладельцев, не было исключением. Училище носило Аврорины, представлявшие по-настоящему благородное громкое имя «Императора Александра Второго — Осво лицо нашего народа.

Выли и такие отцы и матери, как у меня, завещавшие декораторов — Коровина и Головина. И я решил сделать­ детям хотя бы по искорке светлые идеалы, сохраненные ся театральным художником.

ими в условиях тяжело прожитой жизни.

В ту пору волновало меня любое новое веяние, я на­ Но Аврорин — исключение, большинство преподава­ чал увлекаться поэтами-символистами, полюбил Блока, телей были инквизиторами, садистами.

заинтересовался только что появившимися футуристами.

Однако пора кончать с Тамбовом и детством. Все хо­ Поэтому по возвращении из Москвы в Тамбов я нарушил рошо в меру. Очень хотелось бы рассказать и о балах главную родительскую заповедь — соврал: сказал това­ в женской гимназии, куда мы обязаны были являться в рищам-реалистам, что познакомился с Владимиром Мая­ белых лайковых перчатках;

о мазурках, вальсах «Осен­ ковским. Через много лет я рассказал об этом Владимиру ний сон» и «На сопках Маньчжурии» ;

и о брате — страст­ Владимировичу, и он был необычайно доволен, даже горд.

ном охотнике и об удивительных наших сеттерах Рапо и Должно быть, это была добрая ложь — творческое выра­ Нелли. Первый из них прибежал домой за сорок верст, жение страстного желания, своего рода «поэтическое когда был отвезен по железной дороге погостить к прия­ вдохновение».

телю брата, а вторая так любила меня, что чуяла, когда С этих потрясших меня в Москве дней я словно погру­ после неожиданно отмененного урока я шел домой: она зился в волшебный, волнующий, сказочный мир...

ждала у двери, и по этому сигналу мать начинала подо­ Искусство — театр и живопись — захватили меня без­ гревать обед.

раздельно и властно.

Какие пути привели меня в искусство?

Брат стал студентом и инженером в Москве. Мы с ма­ терью поехали к нему погостить (еще застали конку на Пятницкой улице).

Мы побывали в Оружейной палате, Третьяковке, в цирке, увидели в Большом театре «Лебединое озеро», услышали Шаляпина в «Борисе Годунове», побывали в Художественном театре на спектакле «Вишневый сад».

Я был заворожен.

В «Лебедином озере» меня очаровали воздушность ба­ летных пачек, красота движений и грациозность танцов­ щиц;

в «Борисе Годунове» — огромная сила шаляпин­ ского гения;

в Художественном театре — естественность и простота постановки и игры артистов. До этого я видел только спектакли Тамбовского театра — аляповато напи­ санные задники;

колыхающийся на полотне условно раз­ малеванный лес;

актеров, играющих без репетиций и по­ этому не спускающих глаз с суфлерской будки и «произ­ носящих» («на сцене нельзя говорить — надо произно­ сить»,— утверждал Коклен-старший) напыщенно моно­ логи.

Искусство в Москве сверкало как бриллиант, а в Там­ бове... блестело как стеклышко.

В музеях я стал замечать произведения, отвечающие моему, пусть еще не сформировавшемуся, вкусу.

Больше всего запало в душу богатое, пышное, празд­ ничное, нередко монументальное искусство художников длинная поэтическая шевелюра, сутуловатая фигура, В КИНЕМАТОГРАФ шаркающая походка. Словом, я начал подражать ему во всем (прическа, походка и даже писание стихов!). Первый мой «серьезный» живописный портрет был сделан с Ни­ кулина. К счастью, портрет погиб где-то на чердаке его квартиры.

Я уже упоминал о том, что стихи Никулина, которые Через три года после смерти отца, в 1914 году, мы с он подписывал замысловатым псевдонимом «Анжелика матерью переехали из Тамбова в Москву к брату, кото­ Сафьянова», мне очень нравились. Помню до сих пор:

рый здесь учился и одновременно служил в одном из от­ «У палача была любовница, делов московской электростанции.

Она любила пенный грог.

Лошадиной конки на Пятницкой улице уже не было.

Кто знает, где теперь виновница Пустили трамвай. А в переулках по вечерам горели еще Его мучительных тревог?» газовые фонари.

Что меня привлекало в его стихах? Экзотика, ритм.

Я начал готовиться к поступлению в Училище живо­ Мне казались они похожими на стихи Блока, любимого писи, ваяния и зодчества (по примеру отца).

мною за выразительность формы, музыкальность стиха, Брат устроил меня совершенствоваться в живописи и сказочность современных образов.

рисунке в небольшую студию художников Ефимова, Ро Я почувствовал, что мог бы сделать кинематограф по гена и Сидамон-Эристова. После революции Сидамон-Эри «Железной дороге» Блока. Конечно, тогда я не представ­ стов работал как художник на киностудии в Тбилиси.

лял себе этого реально. Это происходило в глубинах мое­ Студия помещалась в верхнем этаже многоэтажного го подсознания — ведь я и не предполагал еще, что когда дома в Замоскворечье;

из ее огромного — во всю стену —• нибудь займусь киноискусством.

окна открывалась грандиозная для того времени панора­ Почти в каждом поэте, в каждом художнике я нахо­ ма Москвы.

дил свое, что очаровывало меня. Наравне с Блоком я за­ По вечерам в студии собиралось около десятка худож­ читывался Пушкиным — и в то же время увлекался фу­ ников и учеников, и все занимались рисованием пятими­ туристами. I Особенно мне импонировала фигура Маяков­ нутных набросков с обнаженной натуры.

ского. Его стихи затрагивали во мне те чувства, которые Днем писались портреты, но это мне было доступно не мог затронуть другой поэт. Поражала невиданная до только по воскресеньям, так как я доучивался в 1-м Мос­ этого, еще никем не сказанная, понятная мне правда, ковском реальном училище.

ритм.

Самыми любимыми нами натурщицами были сестры Несколько позднее я познакомился с Вертинским.

Цирули. Целое поколение художников помнит этих пре­ О нем стоит сказать несколько слов.

красных опытных натурщиц, милейших людей, хороших Вертинский — это не только упадочное явление в рус­ товарищей.

ском эстрадном искусстве, как считалось много лет. Вер­ Студий, подобных этой, в то время в Москве было тинский — чрезвычайно талантливый актер с поразитель­ очень много. Здесь не учили живописи и рисунку — но двигающимися руками, которые помогали доносить и зрелые художники и начинающая молодежь работали смысл его йесен.

одновременно и на равных правах оплачивали помеще­ Его исполнение было особо по душе аудитории, оно ние, натурщиков, свет — все делилось поровну.

совпадало с личными настроениями большинства зри­ Как и я (разумеется, я узнал об этом позднее), Хохло тельного зала.

ва вместе с дочерью Станиславского Кирой Константинов­ Надо понять, что это было за время — время страшной ной также увлекалась рисованием пятиминутных наброс­ бойни империалистической войны, которая всем простым ков с обнаженной натуры.

людям была ненавистна.

Здесь я познакомился со студентом, молодым поэтом Всегда как завороженный слушал я Валерия Брюсова.

Львом Никулиным. Мне импонировало, что он имел ши­ Стройный, высокий, он был очень умен, тактичен, исклю рокие знакомства в театральном мире. Нравилась его чительно образован. Это был поэт действительно мирового основы композиции, понимание рисунка, формы, цвета, класса, которого я встретил на своем пути. Я уже не по­ освещения. Смирнов ходил со мной в музеи и галереи — мню, что и о чем он говорил, но всегда его суждения он честно и упорно хотел из меня сделать художника были интересны. Я просто преклонялся перед ним.

гражданина. Смирнов научил меня рисовать, он первый В живописи мои вкусы также стали определяться.

рассказал мне о знаменитом педагоге Чистякове, умев­ Больше всего мне нравились французские художники — шем преподавать настоящий классический рисунок. Чи­ Гоген, Ван-Гог, Пикассо, Тулуз-Лотрек, Ренуар, Сезанн, стяков с отвесом и карандашом на вытянутой руке дока­ а также наши художники — Серов, Врубель, Коровин, зывал даже опытным художникам их недостаточное вла­ Чурленис.

дение точным (а в искусстве все должно быть точно) ри­ Почему такой странный «набор» увлечений?

сунком. Школа Смирнова помогла мне легко поступить А так у меня было во всем (и, вероятно, осталось на в Училище живописи, ибо там умение рисовать особо це­ всю жизнь). Как нет одинаковых людей, так нет одина­ нилось.

ковых художников. Но что может быть интереснее лю­ Смирнов по своим взглядам примыкал к социалистам.

дей? Принадлежность художника к той или другой шко­ Он был моим первым политическим учителем, заставил ле еще не до конца определяет его лицо. Истинный и чест­ задуматься над общественными проблемами, над исто­ ный художник независимо от школы и направления все­ ками войны и судьбами России. Первые политические гда интересен с в о им, л и ч н ым, не по в т о р имым.

книжки я прочел под влиянием Смирнова. Я не знаю, что И поэтому я находил прекрасное и у Пикассо и у Сури­ стало с этим человеком, сыгравшим большую положитель­ кова.

ную роль в моей жизни;

с горечью вспоминаю, что он Разве нельзя любить и Пушкина и Маяковского? Тол­ много и часто пил.

стого и Хемингуэя? Разве нельзя остановиться поражен­ ным перед «Меншиковым в Березове» и «Квадратом» Ма­ левича?

Вероятно, нельзя. Но я смог. Читатели и критики Мои юношеские годы совпали с первой мировой вой­ имеют полное право судить меня за это. Скажу лишь, что ной. И поэтому мое отрочество омрачено гнетом самого характер моего «потрясения» в этих случаях был, разу­ страшного, что есть на свете. Война!

меется, различным. Смысл «пропасти» между ними я по­ Людей угоняли на фронт — знакомых и незнакомых.

нимал...

Гнали без конца, без перерыва, близких и чужих. Люди Вскоре я встретился с новым учителем — Иваном Фе­ гибли или возвращались изувеченными — на костылях, доровичем Смирновым.

но с «геройскими» знаками отличия.

Смирнов не оставил по себе памяти как художник.

Помню безногого художника Мака. В начале войны он Но как учителя я его забыть не могу и преклоняюсь пе­ был лучшим исполнителем модного танца — танго — ред ним. «Студию» он держал для заработка — он жил на эстраде. Теперь на груди у него поблескивал офицер­ за счет денег, которые вносили ученики за обучение, под­ ский георгиевский крест. А около себя он клал костыли...

готавливаясь для поступления в Училище живописи, вая­ Мак погиб, сделавшись наркоманом.

ния и зодчества. Среди них очутился и я и вскоре оказал­ Люди были храбры на войне и умели сражаться, но ся его любимым учеником. Вначале он думал, что к нему никто не понимал — з а ч е м? Никто из простых, обык­ поступил напыщенный барчук. Но все оказалось не так.

новенных людей не понимал, з а ч е м людей калечили и Вскоре он наотрез отказался брать у меня деньги за обу­ убивали. Во всяком случае, я с большинством тех, кото­ чение. Я помогал ему материально лишь настолько, на­ рых знал, не мог понять смысла этого человеческого сколько мне позволяли мои чрезвычайно ограниченные истребления. Но я понимал, что были и довольные, они возможности.

жирели и богатели. Их мы презирали. Особенно «земгу Смирнов привил мне любовь к классическим мастерам саров» — снабженцев-тыловиков в шикарной военной живописи, учил различать работы мастеров от несовер­ форме. Разумеется, их больше всего ненавидели настоя­ шенных или любительских, толково и точно объяснял щие фронтовики.

Вот тут-то мне и помог Иван Федорович Смирнов — Поднявшись в съемочное ателье, я увидел картину, он объяснил мне войну как большевик. И я стал убеж­ в которой, как мне тогда казалось, я никогда не смогу денным «пораженцем». Как тяжелый, но естественный и разобраться. Все ателье было заставлено щитами будто справедливый акт принял я войну гражданскую, взятие бы без всякого смысла. Понять, что означало это хаотиче­ большевиками власти. Я принимал посильное участие в ское нагромождение щитов, стенок, колонн, черного бар­ этих исторических событиях, работая руководителем хата, отдельно стоящих окон, опускающихся со стеклян­ военных съемок.

ного потолка люстр,— не представлялось возможным.

Училище живописи не оставило во мне особо глубоких В трех углах ателье стояло по киносъемочному аппа­ следов, да мне его и не пришлось окончить — доучивался рату, и три оператора и три режиссера одновременно сни­ я уже потом, в жизни.

мали сцены для трех картин.

В эти годы я особенно увлекся цирком, эстрадной То и дело слышались возгласы: «Монтеры, свет!», или эксцентрикой и переносил эту тему в свою живопись.

«Стоп!», или «Выключить». Юпитеры заливали ателье Я сделал много этюдов на цирковые темы, портреты клоу­ ослепительным, непривычным дуговым светом. Перед нов, выставлял их на отчетных выставках Училища.

каждым аппаратом действовали актеры, а режиссер не­ Помню страстное увлечение английским эксцентриком прерывно подсказывал действие (позднее я узнал, что Татэ — маленьким элегантным горбуном, умевшим с по­ почти все сцены снимались без репетиций, сразу, под дик­ разительным, я бы даже сказал, сосредоточенным юмо­ товку).

ром «гулять» по нарисованной на театральном зад­ Один из режиссеров командовал:

нике дорожке, «взбираться» по нарисованной лестнице, — Подходит к ней... так... опускается на колени...

прикуривать от вынутой из кармана будто бы зажженной так... негодует... Возмущайтесь!.. Возмущайтесь!.. Силь­ свечи, жонглировать посудой, стоящей на подносе, кото­ нее!.. Переживайте... глубже... еще глубже... так... рыдай­ рая потом оказывалась приклеенной к подносу, и т. д.

те!.. Встала!.. Пошла!.. Медленней, медленней... Повора­ и т. д. Все это я пытался изображать в своих эскизах, чивайтесь... Бросайтесь к нему... Объятие... крепче... По­ этюдах, набросках, а позднее в фильме «Два-Бульди-Два».

целуй... Еще поцелуй... Затемнение! Монтеры, выклю­ Пришлось мне в этот период поработать и в приклад­ чить...

ном искусстве: я делал модные картинки в «Журнал Это зрелище заронило в мою душу зерно будущей не­ для дам». Но перспектива стать художником по костю­ нависти к так называемой салонной «синематографии», му меня не соблазняла. Мне по-прежнему больше всего беспримерной пошлости которой кинематографическая хотелось делать театральные декорации. И когда Смирнов молодежь в скором времени объявила беспощадную предоставил мне возможность написать вместе с ним де­ войну.

корацию дома Лариных (по эскизам Ф. Федоровского) Этот кинематограф мне не показался искусством. По­ для оперного театра Зимина, восторгу моему не было гра­ этому я без энтузиазма познакомился с красивым, чрез­ ниц.

вычайно приятным человеком в бархатной свободной Но эта работа была сугубо временная. Окончив ее, я блузе, оказавшимся знаменитым режиссером Евгением стал пытаться получить работу в каком-нибудь из москов­ Бауэром.

ских театров, но все мои старания оказались тщетны­ Бауэр предложил мне сделать эскизы декораций для ми — в Москве и без меня было много художников, го­ картины «Тереза Ракен». Я углубился в чтение Золя и раздо более опытных и талантливых.

изучение материалов эпохи и затем очень тщательно на­ Случай меня привел в кинематограф: мать одного из рисовал различные детали будущих декораций (окон, московских школьных товарищей была близко знакома дверей, арок), костюмов и мебели.

с кинорежиссером акционерного общества «А. Ханжонков и К0» — А. Громовым. Он и предложил мне поступить ху­ Принес все это на кинофабрику. Бауэра в этот день дожником на кинофабрику. Это было в 1916 году. Прав­ не было. Меня встретил работник сценарного отдела Ви­ да, о кино я тогда совершенно не думал и пошел на сту­ тольд Францевич Ахрамович-Ашмарин, полурусский дию без всякой охоты.

полуполяк с лицом Вольтера, но с седой прямой шевелю той династии Петипа. Картина эта снималась, не в при­ рой, зачесанной на лоб. Ашмарин в пух и прах разгромил мер другим, долго и была выпущена в свет только после мои эскизы. Он взял меня под руку и, гуляя со мной по смерти Бауэра. Параллельно я делал декорации для дру­ кинофабрике, начал рассказывать об еще никому не из­ гих его картин.

вестных, открытых им «тайнах» кинематографии. Надо Бауэр был популярный опереточный режиссер и ху­ отдать справедливость, что многое из того, о чем говорил дожник, его постановки славились богатством и рос­ Ашмарин, действительно и по сей день, а тогда это было кошью. Для кинематографа он сделал немало. Я уже рас­ просто откровением.

сказывал, как цинично, антихудожественно происходили Ашмарин объяснил, что для кинематографа нельзя съемки картин. Бауэр работал иначе. Он использовал ставить декорации коробкой, «плоские», построенные на свой опыт работы в театре, тщательно репетировал, про­ подробных деталях. Кино требует от декорации перспек­ думывал мизансцены, различные способы съемок и вели­ тивности, глубины, делающих плоский экран более рель­ колепно знал приемы освещения. Картины Бауэра отли­ ефным, более стереоскопичным, жизненным. Для лучшего чались размахом, пышными декорациями, обязательно показа действующих в декорации актеров, а также для с колоннами и каминами. Для своего времени он хорошо обогащения мизансцен декорации, имеющие переходы, монтировал, снимал даже крупные планы и панорамы.

лестницы, уступы, возвышения, балюстрады, балконы Бауэр умел «делать» актеров. Они сначала снимались и пр., наиболее выгодны. Для того чтобы декорации и ак­ у него, получали известность, а потом их переманивали теров было бы возможно хорошо, художественно осве­ на другие кинофабрики.

тить, в декорациях должно быть больше прогалов. Через В те дни монтировался не позитив картины, а прямо них легко давать свет юпитеров в нужном направлении.

негатив. Для этого материал просматривали на хорошем Располагая декорацию в павильоне, нельзя забывать проекционном аппарате, причем принимающая бобина и об удобствах оператора (отход с аппаратом, достаточ­ отсутствовала — негатив, во избежание повреждений, ное место для расположения осветительной аппаратуры мягко спускался в специальный мешок. Одним из про­ за окнами, дверьми и т. п.).

фессиональных свойств режиссера было умение по нега­ Декорацию не обязательно снимать с одной точки, сле­ тивному изображению на экране представить себе пози­ дует пользоваться и панорамами (положение для того тив.

времени исключительно новаторское).

Эту работу не мог выполнять только режиссер. Она Декорация должна иметь свой характер, свой смысл.

требовала и особой техники и двойного внимания — осо­ Дело не в громоздкости и сложности постройки, а в на­ бой квалификации.

хождении первого плана — «диковинки», которая бы оп­ В монтаже фильмов Бауэру помогала замечательная ределяла стиль декорации, ее бытовое назначение, под­ монтажница Вера Дмитриевна Попова (впоследствии жена черкивая при этом глубину, объемность обстановки.

А. Ханжонкова). Некоторые картины Бауэр доверял мон­ Ашмарин сумел увлечь меня. Я его жадно выслушал тировать Поповой самостоятельно, он был в ней полно­ и, кажется, хорошо понял — вновь принесенные мною эс­ стью уверен.

кизы так понравились ему и Бауэру, что они немедленно Вера Дмитриевна Ханжонкова много работала в кине­ пригласили меня художником на фабрику и положили матографии, в Госфильмофонде, где приносила огромную большое, даже чрезвычайно большое (и не только для на­ пользу своим феноменальным опытом и знанием дорево­ чинающего семнадцатилетнего юноши) жалованье — люционных фильмов, многие из которых потеряны, раз­ шестьсот рублей в месяц.

рознены или погибли.

Так началась моя работа в кино.

Нынче такой способ монтажа кажется невероятным, а Постановка «Терезы Ракен» (не помню, по какой при­ тогда это было естественно и обыкновенно. Правда, кар­ чине) не осуществилась. Бауэр предложил мне делать тины в то время состояли из очень небольшого количест­ декорацию к «Королю Парижа» — большой картине с уча­ ва монтажных кусков. Сцены снимались длинные, но не стием одной из звезд экрана, балетного артиста В. Свобо­ больше сорока метров, так как более длинную пленку ды. Кроме Свободы в картине снимался известный актер нельзя было поместить на раме бака ручной проявки.

Николай Мариусович Радин, происходивший из знамени Режиссеры были материально заинтересованы в том, миссаржевский (брат знаменитой актрисы Веры Федоров­ чтобы картины получались длиннее: помимо ежемесячно­ ны) и И. Перестиани — позже известный режиссер и актер го жалованья они получали пометражные — определен­ советской кинематографии.

ную сумму за каждый полезный метр. Чем известнее был Частыми гостями на фабрике были художники Алек­ режиссер, тем, конечно, он дороже оплачивался. Съемка сандр Разумный — впоследствии режиссер детских, науч­ картины обыкновенно занимала только несколько недель, но-популярных и художественных фильмов, и Амо Бек и режиссер делал по нескольку картин в год. Готовые Назаров — тогда актер, а потом режиссер, пионер совет­ картины большей частью окрашивались, то есть позитив­ ской армянской кинематографии.

ная пленка сплошь красилась желтой, синей, зеленой Операторами были уже упомянутый Борис Завелев, анилиновой краской или вирировалась химическим спо­ бывший фотограф Медзионис, Марк Налетный и другие.

собом в тон сепии, синего и т. д.— в этом случае белые Операторы того времени не любили часто переме­ места оставались белыми, а темные соответственно были щаться с аппаратом (и вообще были склонны представ­ тона сепии, синего и т. д. Употреблялся также вираж с ляться «магами и волшебниками»). Помню случай, когда подкраской, например синий вираж плюс розовая краска.

Завелев потребовал от меня отодвинуть от съемочного Различными комбинациями виражей, окрасок и виражей аппарата декорацию, так как она не помещалась в кадре, с подкраской на экране создавались своего рода цветные а на мое предложение отодвинуть камеру удивленно вос­ эффекты — ночные сцены, яркий солнечный день, солнеч­ кликнул: «А я и не догадался!» ный закат, отблеск пожара и т. д.

Бывало и такое: снимает оператор длинную сцену, Оператором у Бауэра всегда работал Борис Завелев — равномерно вертя ручку камеры, устает, на ходу меняет один из лучших операторов того времени.

руку и на тридцать пятом метре вдруг говорит очень спо­ Что представлял из себя коллектив кинофабрики койно :

«А. Ханжонков и К0»?

— А лестницу-то забыли убрать?!

Главным директором и своего рода художественным Все ахают, лестницу убирают и делают дубль...

руководителем был бывший казачий офицер А. А. Хан­ Постройкой декорации на фабрике ведал своего рода жонков. В 1949 году он умер в Крыму. Советское прави­ технорук и «старший художник» Рахальс. Он был вели­ тельство оценило пионерскую деятельность Ханжонко ва — ему была назначена пожизненная пенсия. Ханжон­ колепным знатоком своего дела, так же как и известный ков написал мемуары, они у нас изданы. Сергей Козловский, для всех нас «дядя Сережа» (Козлов­ ский работал не у Ханжонкова, а на других кинофабри­ Не знаю, всегда ли так было, но в мое время всеми де­ ках). Еще из художников помню талантливого Уткина и лами кинофабрики ворочала его первая жена Антонина итальянца Луппо.

Николаевна, властолюбивая, типично купеческого склада женщина, напоминавшая Вассу Железнову. Ханжонкова Всеми текущими административными делами, назна­ имела при себе особо приближенного режиссера Б. Чай­ чением съемок, выдачей авансов режиссерам и актерам ковского, симпатичного, но, пожалуй, расчетливого чело­ заведовал бывший актер Абрам Вершинин.

века, не отличавшегося большим талантом. После Ок­ Интересна история этого человека. Когда на босяцком тябрьской революции Чайковский не эмигрировал, как Хитровом рынке снималась картина «Пьянство и его по­ некоторые режиссеры и короли экрана, за границу, а соз­ следствия» (культурфильма была уже в те времена), на дал частную киношколу, из которой вышел ряд работни­ первый план перед аппаратом выскочил пропойца и ак­ ков советской кинематографии (например, известный ре­ терским жестом разорвал на груди грязную рубашку. Так жиссер Е. Дзиган, актриса Р. Есипова).

бывший актер Вершинин познакомился с кинематографи­ Из режиссеров кроме Бауэра и Чайковского работали ей. В нем приняли участие, он совершенно бросил пить и А. Уральский, имевший, к моей великой зависти, собст­ сделался у нас всем — и энергичным администратором, венный автомобиль,— хороший ремесленник, Грэмов — и начальником производства, и бухгалтером, и замести­ человек неталантливый. Позднее на кинофабрику пришел телем директора по всем вопросам. Но прошли годы, и известный театральный режиссер Федор Федорович Ко Вершинин погиб от вернувшегося запоя.

Насколько я помню, никакой костюмерной на фабрике или ином стиле (что, однако, многими художниками не не было.

выполнялось). Бутафорская и столярная мастерская часто Актеры снимались в собственных костюмах, они заготовляли детали впрок.

обязаны были их иметь — так полагалось. Даже разовые Придумывать декорации в то время было труднее, чем статисты делились не по типажным признакам, а по имею­ теперь, из-за их однотипности — почти в любой картине щемуся у них гардеробу—«фрачники», «пиджачники».

непременно были кабинет, спальня, гостиная, столовая — «Фрачники» были дороже.

большей частью «богатые». Вот и попытайтесь каждый Никаких ассистентов режиссера не полагалось, были раз сделать кабинет, столовую или гостиную по-новому, просто помощники режиссера, по теперешнему «пом­ да еще используя старые детали. Это была великолепная режи».

школа для кинематографического художника, вот тут-то Помощников оператора тоже не было. Съемочные груп­ и спасали меня «диковинки» для первого плана.

пы отличались замечательной компактностью: режиссер, Мебели на фабрике было ограниченное количество.

оператор, художник, помреж — и все.

Администрации почему-то было выгодно брать ее напро­ Из артистических сил у Ханжонкова работали «коро­ кат в многочисленных в Москве складах, магазинах и лева экрана» балерина Вера Каралли, артистка Лидия прокатных предприятиях. Так же поступали и с истори­ Коренева из Художественного театра, «король экрана» ческими и национальными костюмами, а современные, Витольд Полонский, киноактриса Тася Борман, балетный как я уже писал, должны были иметь сами актеры и ста­ артист В. Свобода, его жена — балерина К. Болдырева, тисты.

артист театра Корша Н. Радин, театральный актер, кра­ Что представлял из себя низший технический персо­ савец В. Стрижевский, Зоя Баранцевич, комик Аркадий нал?

Бойтлер.

Это были простые, старательные, любящие свое дело В цехах светом занимались монтеры. Интересно, что люди. Они многому меня научили. Особенно я дружил несколько позднее по требованию профсоюза работников с рабочими-постановщиками и монтерами. От низшего кино их переименовали в осветителей. На постройке деко­ персонала требовалась образцовая дисциплина, зря тра­ раций всегда было много столяров, плотников, рабочих тить время хозяин не позволял. Один раз я получил здо­ постановщиков, маляров — поэтому декорации устанав­ ровый нагоняй от Ханжонковой за то, что разрешил ра­ ливались за несколько часов.

бочим покурить во время постройки декорации.

При фабрике была лаборатория для ручной проявки Иная атмосфера была в актерской среде. Я убежден, пленки и небольшая монтажная.

что многих из актеров привлекала в кинематографии воз­ Гаража и автомобилей не было;

когда надо, ездили на можность приобрести популярность и славу, а также извозчиках.

фантастически большие заработки (по отношению ко всем Столовой тоже не было, был буфетик, принадлежав­ другим профессиям) — нигде так много не платили, как ший горбатой старушке, продававшей чай, бутерброды и в кинематографе. Это и определяло главные интересы зна­ пирожные в долг по записи в книжку.

чительной части актерского общества. А интересы эти Специально следует рассказать о бутафорском цехе и были самые простые — кутежи, чревоугодие и «любовь», складе декораций. Теперь для каждой картины делаются создававшая сложные семейные переплеты, драмы и даже специальные декорации, почти каждый раз заново по эс­ преступления.

кизам художников. Тогда такую роскошь позволяли себе Вот почему ценились такие актеры, как Коренева, Ра­ очень редко, и обыкновенно декорации собирались из дин, Каралли, представлявшие собой исключение. Они не готовых деталей. На складе фабрики хранилось множест­ срастались с кинематографической богемой и были людь­ во самых разнообразных каминов, печек, колонн, балюст­ ми думающими, интеллигентными, вносящими элементы рад, фризов, статуй, багетов и т. д. От художника требо­ искусства в тогда примитивное кинематографическое ре­ валось создать декорацию из новой, оригинальной и месло. Я помню, как все были поражены на фабрике, ко­ выразительной комбинации готовых элементов. Разумеет­ гда Коренева, для того чтобы на съемке войти в комнату ся, что все эти элементы должны были подбираться в том запыхавшись от бега в предыдущем монтажном куске, ные картинки в «Журнал для дам» подписывал не менее действительно побегала перед съемкой по двору. Естест­ «грациозно» — Лео Клер.) венное желание сделать сцену лучше, художественней В картине «За счастье» надо было сделать спальню бо­ было воспринято окружающими как чудачество.

гатого дома, где на кровати лежала тоненькая болезнен­ Коренева, Радин действительно работали над ролью, ная девушка. Чтобы подчеркнуть ее состояние, я для продумывали ее, анализировали. Они-то и двигали нашу контраста поместил в декорации ряд больших белых ко­ кинематографию вперед, как и Е. Бауэр, В. Ахрамович лонн, огромную, лепную в стиле рококо золотую кровать, Ашмарин, В. Туркин (руководитель сценарного отдела а в качестве «диковинки» первого плана мне понадобился фабрики), с которым я очень подружился как с интерес­ резной деревянный позолоченный амур (его я задумал ным, серьезным сценаристом.

повесить на ниточке между колоннами).

У Ханжонкова я поставил декорации к ряду картин.

Нужного амура на складе фабрики не оказалось, но я Моим косвенным учителем в этом деле помимо Бауэра и нашел его в одном из мебельных магазинов. За прокат Ашмарина был художник В. Е. Егоров, незадолго до это­ амура владелец магазина запросил слишком дорого, и го времени оформивший «Синюю птицу» в Художествен­ Ханжонкова предложила мне или отказаться от этой «ди­ ном театре. Он работал на другой кинофабрике, но я знал ковинки», или оплатить прокат за свой счет. Я согласил­ его декорации, поражавшие меня кинематографическим ся заплатить за амура. На экране он получился нехоро­ талантом их автора. Владимир Евгеньевич Егоров — без­ шо, непонятно и невыразительно.

условно самый выдающийся художник в кино как в до­ В качестве эксперимента я поставил декорацию, рас­ революционное время, так и в советское.

крашенную белыми тонами, лишь слегка отличающимися Егоров умел из двух-трех деталей создать в павильоне друг от друга. Оператор Завелев сначала не хотел сни­ декорацию парохода. Отдушник, часть трубы, еще пара мать. Но Бауэр, поставив у двери лакея, загримированно­ предметов, черный бархат как фон и отблеск света на го негром, настоял на съемке, и декорация очень хорошо воде в обыкновенном тазу давали полное ощущение паро­ получилась.

хода в море. Егоров создавал иллюзию помещений огром­ Как-то потребовалось за полчаса поставить декорацию ных масштабов, используя детали колонн, картин, при­ гостиной. Мы с Бауэром придумали повесить черный бар­ крытых тяжелыми складками портьер, балдахинов и т. п.

хат как фон, а перед ним расставили позолоченную ме­ Однако снимать егоровские декорации можно было, как бель;

на экране получилась вполне пристойная декора­ правило, только с одной точки — незначительная пере­ ция, но, правда, какого-то символического характера.

становка съемочного аппарата открывала в декорации По-настоящему жизненные, бытовые декорации почти «кишки», неоформленные края стенок. Это был их недо­ не приходилось ставить. Действие тогдашних картин про­ статок.

исходило главным образом во дворцах, салонах, игорных Под влиянием Егорова я сделал простую и дешевую домах и притонах.

декорацию вокзала, которой очень гордился. Я «ставил», Картины снимались, как теперь, в ателье (павильоне).

глядя в визир аппарата. В кадре вначале была взята под На кинофабриках зимой обыкновенно снимали павильон­ углом настоящая стеклянная стена ателье, на первом пла­ ные сцены, а с весны режиссеры выезжали в Крым для не я поместил как «диковинку» большие электрические съемок летней натуры. У Ханжонкова в Ялте был филиал часы на кронштейне, а слева, в нижнем углу кадра, вы­ кинофабрики, там можно было строить и небольшие де­ пускался пар,— так тремя элементами была построена корации.

декорация, дающая полное впечатление крытого перрона В 1917 году народ свергнул царское правительство.

вокзала с подошедшим к нему поездом.

Февральская революция была принята всеми окружаю­ Потом я эти часы использовал, поместив их за окном щими меня радостно, сожалеющих о былом не попада­ комнаты в картине «Слякоть бульварная». В главной роли лось. Но по-настоящему осознать происшедшее я, конеч­ в фильме снималась актриса Анна Ли, будущая жена но, не смог — убогость моего тогдашнего политического В. И. Пудовкина. (Какова была сила преклонения перед багажа (да не только моего, но и большинства моих това­ «иностранщиной» — Анна Зайцева-Селиванова превраща­ рищей) должна быть ясна читателю. Однако всеобщее лась в Анну Ли, Никулин — в Анжелику, а я свои мод Похоронив Бауэра, закончив съемки натуры к его кар­ возбуждение, чувство облегчения, всенародный подъем не тинам, мы возвратились в Москву. Я продолжал работать могли не захватить всех нас. С ощущением чего-то боль­ с другими режиссерами, но без Бауэра мне это было неин­ шого и нового, каких-то еще смутных, но радужных пер­ тересно.

спектив впереди я уехал со съемочной группой Бауэра на В стране шла напряженная политическая борьба. При­ натурные съемки в Ялту.

ближалась Великая Октябрьская революция. Меня стало В Крыму меня ждал тяжелый удар — мой любимый неудержимо тянуть ко всему новому и революционному.

режиссер и учитель сломал ногу, потом заболел воспале­ Я с головой углубился в теоретические вопросы кино.

нием легких и к концу лета умер.

Недавно мне попались мои статьи о «светотворчестве», Во время болезни Бауэр уговорил меня попробовать напечатанные в «Вестнике кинематографии». Это были свои силы в актерской профессии. Первый раз я снимался статьи, типичные для восемнадцатилетнего юноши. Но за еще в Москве, в «групповке» картины «Король Парижа», наносной шелухой в них можно увидеть страстное жела­ где попытался изобразить французского художника или ние утвердить кинематограф как новое, яркое, самостоя­ поэта, с походкой, напоминающей никулинскую. В Кры­ тельное искусство, поиски пути к его пониманию и совер­ му мне предложили относительно большую роль в бауэ шенствованию.

ровской картине «_3а счастье», к которой я также ставил А вопрос — искусство или не искусство кинемато­ декорации. Приглашение на роль состоялось отнюдь не граф — волновал еще многих. Часть интеллигенции (и потому, что во мне видели скрытые актерские дарования, наиболее культурная) упорно не признавала кинемато­ просто заболел актер Стрижевский, и надо было срочно графа как искусства. Профессиональные же кинематогра­ найти замену. Я должен был изображать молодого ху­ фисты в это время пытались объединиться. Некоторая дожника, безнадежно влюбленного в ту самую девушку, часть их организовала Союз работников художественной которую я водрузил среди «леса» колонн на гигантскую кинематографии, помещавшийся в кафе-клубе «Десятая золотую кровать.

муза».

Обстоятельства осложнялись тем, что я на самом деле Зрительный зал и ресторан «Десятой музы» был рас­ и действительно безнадежно был влюблен в эту актрису.

писан мною в порядке общественной нагрузки. Помогал Вероятно, это-то и учел Бауэр (он сохранял общее руко­ мне в этой работе начинающий поэт Николай Адуев, по­ водство съемками, лежа в постели) и понадеялся на есте­ ражавший меня своими широкими литературными позна­ ственность моих переживаний.

ниями. Роспись была футуристическая, чрезвычайно Я до сих пор отчетливо помню ту необычайную ско­ яркая по тонам. Поэт-футурист Василий Васильевич Ка­ ванность в движениях и действиях, которую испытывал.

менский собственноручно написал на разрисованных Но вместе с тем я был предельно искренен в своих пере­ мною стенах два «стихотворения» (каждое в одном сло­ живаниях, нервно ломал пальцы и восторженно размахи­ ве), одно из них помню: «Золотороссыпьюви вал рукой, произнося:

н о ч ь» (Золото... россыпь... золотороссыпь... пью...

— Солнце и небо приветствуют вас, принцесса!

вино... ночь., и т. д.).

А когда моя любимая по сценарию уходила к другому, Реалистическим в этом зале был только бюст Бауэра, я, сидя на камне среди бушующего морского прибоя, по исполненный скульптором Шадром, который в то время настоящему плакал навзрыд. Но на экране мы увидели, почему-то называл себя художником-символистом.

что более комическую сцену не мог изобразить ни Глу Вскоре в среде киноработников стал организовываться пышкин, ни Макс Линдер. Вот что значит натурализм, да другой, профессиональный союз, противопоставивший еще без школы и таланта!

себя «избранным деятелям десятой музы». Новый союз Правда, совсем недавно мне удалось увидеть разроз­ должен был объединить всех киноработников, и рабочих ненные куски этой картины. Произошло чудо, время студий в первую очередь.

сравняло мою бездарную игру с хорошей для того време­ Я мало принимал участия в этой борьбе и плохо в ней ни игрой известных артистов. Теперь мы все выглядели разбирался, ибо:'был целиком поглощен желанием сде­ на экране комично, так, как выглядел бы первый авто­ латься режиссером и ставить картины по-новому, не так, мобиль между современными...

2 50 лет в кино как это полагалось в салонно-психологическом кинемато­ боте, дадут необходимый результат.;

С такими актерами графе, а действенно, используя новые художествен­ надо было работать по-особому — короткие планы, прос­ ные приемы: крупные планы, стремительный, энергич­ тые актерские задачи, которые можно усложнить только ный темп и монтаж.

путем монтажа.

Мне не очень легко было добиться самостоятельной Картина была быстро снята, и процесс монтажа ее, постановки, обещанной еще Бауэром. Многие не верили, который уже нельзя было производить на негативе (слиш­ что художник может быть режиссером. «Режиссер — это ком коротки были куски), стал для меня праздником.

творец мизансцен,— говорили мне,— разве художник мо­ /Я делал открытие за открытием. У меня в руках созда­ жет понять когда-нибудь мизансцены?» валась «теория монтажа» и совершались чудеса/. Правда, Но все-таки мне поверили и дали возможность снять через десяток лет эти чудеса уже никого не удивляли, картину, которая, по существу, стала моей «дипломной» хотя для меня до сих пор остаются чудом самолеты в работой.

небе и так радостно, что я видел чуть ли не первые их В те времена директором московской электрической взлеты в истории мира...

станции «Общество электрического освещения 1886 года», j Одно из особо поразивших меня открытий, сделанных принадлежавшей бельгийцам, был большевик Роберт Эду­ в «Прайте»,— это возможность монтажного совмещения ардович Классон. Как мы узнали позднее, Классон изо­ разных мест.действия в единое («творимая земная по­ брел оригинальный гидравлический способ добычи тор­ верхность!»).,В картине должны были быть кадры, в ко­ фа — «гидроторф». Зрелище этой добычи необычайно торых люди шли по полю и рассматривали электрические интересно: залежи торфа разбиваются и размываются провода на фермах. По техническим причинам (не было мощными струями воды из особых «гидропушек», затем транспорта) пришлось снять людей в одном месте, а фер­ разжиженный торф разливается по полям, там высыхает мы в другом (за несколько километров). Оказалось при и разрезается на брикеты. Такая добыча исключительно монтаже, что фермы, и провода, и люди сосуществуют на экономически эффективна. Вот почему позднее этим экране в едином географическом месте. Один из истори­ очень интересовался В. И. Ленин.

ков кино, пытаясь передать мое тогдашнее состояние, пи­ Мой брат (читатель уже знает, что он был инжене­ сал: «Эврика! решил Кулешов!». Да, тогда это так и ром-электриком) предложил написать сценарий, где он было.

как основу использует добычу гидроторфа и развернет Картина получилась, шла на экранах. Конечно, это вокруг этого детективный сюжет, происходящий между была робкая работа. Но все же про нее с уверенностью двумя конкурирующими электростанциями. В сценарии, можно сказать, что\это первая русская картина, в сюжет который назвали «Проект инженера Прайта», были дра­ которой естественно, как художественный элемент произ­ ки, погони на автомобиле и мотоцикле, аварии, охота и, ведения, вплетался показ техники, в которой широко при­ разумеется, несложная любовная история со счастливым менялись крупные планы, в которой учитывался монтаж концом.

как средство, воздействующее на зрителя, организующее Построение действия на производственном материале, и направляющее его внимание. \ показ электросети, добычи гидроторфа, электростанций, После «Проекта инженера""ТГрайта» меня пригласила трансформаторного помещения и т. д.— было новым для к себе фирма «Н. Козловский, С. Юрьев и К°». Там я по­ досоветского кинематографа. Новым было и наше реше­ ставил картину «Песнь любви недопетая» в совместной ние снимать не в павильоне, а в настоящих помещениях режиссуре с Витольдом Полонским. Картина ничем осо­ с максимальным использованием натуры.

бенно не примечательна, если не считать, что надписи Главную роль в картине исполнял мой брат. Участво­ к ней были в стихах, очень плохо сделанных писателем вали в ней малоизвестные, начинающие актеры, а также Смолиным. Во всяком случае радости она мне никакой сотрудники и рабочие кинофабрики. Дорогих актеров мне не принесла.

не разрешили пригласить, да это и не было нужно. Я был «Песней любви недопетой» кончилась моя работа в ча­ убежден, что непосредственность и свежесть игры незна­ стных предприятиях. Началась моя новая жизнь — жизнь менитостей, соединенные с любовным отношением к ра в советской кинематографии.

2* 1918 —НАЧАЛО 1920-х ГОДОВ ВГИКа, потом руководила (и, надо сказать, преотлично) учебной киностудией ВГИКа, последние годы работала в Доме дружбы.

Несколько слов о Чибрарио. Он оказался крупным авантюристом. Мне пришлось видеть запрос, кажется, из итальянского суда об убытках, связанных с его пребыва­ В Малом Гнездниковском переулке за чугунной решет­ нием в России. Вместе с запросом был прислан список кой находится большой особняк, ранее принадлежавший имущества Чибрарио — дом, виллы в разных странах, де­ магнату Лианозову. У Лианозова дом не то купил, не то сятки собственных автомобилей и т. д.

арендовал Чибрарио де Годен, представитель американ­ Убытки от его «деятельности» были: некоторые не­ ской фирмы кинолент « Транс-Атлантик». После Октябрь­ опытные (а может быть, чересчур «опытные») работники ской революции в этом особняке стал помещаться снача­ Москинокомитета заказали через него аппаратуру и плен­ ла Московский Кинокомитет, а потом Всероссийский фото- ку в Америке. Заказ пришел в назначенное время, но в киноотдел Наркомпроса, который должен был руководить ящиках оказались превосходно упакованные... кирпичи.

всей деятельностью советской кинематографии.

Нет никакого сомнения, что в Кинокомитет проникали Во главе Отдела стоял старый большевик Дм. Лещен- саботажники и контрреволюционеры. Частные фирмы, ко. В системе Отдела был подотдел по производству ху­ пытаясь сохранить свое имущество и оборудование, за­ дожественных картин и хроники, заведовал им известный сылали своих людей в эту руководящую организацию:

кинорежиссер и актер В. Р. Гардин. У Гардина был опыт большевики, мол, продержатся две недели,— надеялись и производственника-организатора — ранее он владел не­ они. Сколько приходилось слышать об этих неделях, а по­ большой фирмой по производству кинолент «Торговый том месяцах в течение первых послеоктябрьских лет!

дом В. Венгеров и В. Гардин», ателье которой помещалось В одной из секций Кинокомитета (кажется, финан­ на крыше многоэтажного дома, принадлежавшего Нирен совой) подвизался некто Тытров, типичный царский чи­ зее, в Большом Гнездниковском переулке.

новник, демонстративно носивший кольцо с большим Я был приглашен Гардиным заведовать секцией хро­ бриллиантом, заклеенным черным пластырем,— «чтобы ники и перемонтажа (как единственный энтузиаст и, сле­ не видели большевики»,— объяснял он, не стесняясь.

довательно, «знаток» монтажа).

Советской власти в таком окружении чрезвычайно Случилось так, что все организации, руководящие на­ важны были преданные и честные работники. И надо от­ шей советской кинематографией — Госкино, Совкино, Ко­ дать справедливость, среди кинематографистов нашлось митет по делам кинематографии, Министерство кинемато­ немало людей, вначале просто добросовестно выполняв­ графии СССР — помещались и помещаются в надстроен­ ших свои обязанности, а потом сделавшихся настоящими ном и перестроенном здании Лианозова. Но в центре его беспартийными и партийными большевиками — Э. Тиссэ, сохранился почти в неприкосновенном (не считая перего­ А. Левицкий, Г. и А. Лемберги (отец и сын), П. Новиц­ родок) виде старый особняк. Тот же знакомый мрамор кий, Г. Гибер, Ю. Желябужский, В. Туркин, Л. Никулин, лестниц, тот же лепной потолок. Поэтому, когда позднее А. Разумный, С. Козловский, И. Перестиани, А. Бек-На­ приходилось бывать там, всегда вспоминались наши труд­ заров и другие.

ные, но радостные восемнадцатый и девятнадцатый годы.

Работа в Кинокомитете воспитала и меня, неуравно­ Помню, что кабинет первого управляющего делами вешенного юношу. Я много узнал, многое понял, многому Отдела Т. Л. Левингтон помещался в бывшей спальне научился. Вопрос — с кем быть и для кого работать — Чибрарио де Годена, а рядом была великолепная ванная был тогда же решен для меня окончательно и навсегда.

комната.

Чувство ответственности за работу во мне вообще было Татьяна Леонидовна — скромный и честный труженик очень развито еще отцом и матерью. А в эти годы оно советской кинематографии — отличалась исключитель­ особенно усилилось потому, что ряд съемок я, как режис­ ной энергией, преданностью и любовью к делу. После Оте­ сер хроники, проводил с операторами по непосредствен­ чественной войны она была заместителем директора ным указаниям Владимира Ильича Ленина. Нам звонили боялся учиться, прислушиваться к советам, много рас­ из Кремля, когда Владимир Ильич считал это нужным, и спрашивал и стал впоследствии основателем школы до­ мы отправлялись на съемку. За нами присылали черные кументального кино, получившей мировую известность.

автомобили «паккард» из кремлевского «автобоевого» Его школа во Франции именуется «синема-верите». О Вер­ гаража, а иногда и личную машину В. И. Ленина «роллс тове ничего нового я не смогу написать — о нем в наши ройс». (Сейчас эта машина в Музее В. И. Ленина.) времена сказано много и подробно. Этот талантливый Бывал я (а в 1920 году и Хохлова) в Кремле, в слу­ человек мало видел радости в своей жизни, его работы жебном помещении дворца, где жил Владимир Ильич. Но часто недооценивались, часто подвергались несправедли­ лично говорить с Лениным мне не пришлось.

вой и грубой критике. Полное признание Вертов обрел Руководство хроникой чрезвычайно увлекло меня. Во только после своей смерти. К сожалению, такова судьба первых, приходилось быть свидетелем великих событий.

многих новаторов. Я хотел бы только, чтобы имя Вертова Во-вторых, привлекала необходимость поисков новых неразрывно связывали с именем Е. Свиловои, опытной приемов хроникальных съемок. Тогда было принято сни­ монтажницы, которая была его другом и учителем по мать события длинными общими планами, не меняя точ­ монтажу.

ки зрения аппарата, не используя крупные планы. Хро­ Начав дружить с Вертовым, я впоследствии разошел­ никальных лент, в которых бы ощущалось стремление ся, но не рассорился с ним, как считают некоторые кино­ найти наиболее выразительную трактовку сюжета, его веды. Я любил художественную кинематографию, а Вер­ монтажное изложение, с моей точки зрения, в то время тов считал, что она вообще не должна существовать. Ка­ совсем не было.

тегоричность Вертова в этом плане, естественно, не могла Многие операторы сопротивлялись новым методам быть мною принята. Я не был в состоянии разделить съемки, но такие, как Лемберг, Тиссэ, Левицкий, Ермо­ «факт» и искусство.

лов, вняли моим настояниям и с энтузиазмом принялись В те далекие времена я очень много работал по пере­ за съемку новыми монтажными приемами. Они быстро и монтажу — из старых картин делал новые сюжеты, но­ ловко перебегали с аппаратом, даже прибегали к круп­ вые монтажные комбинации (у меня был тогда прекрас­ ным планам, пытались еще при съемке учитывать буду­ ный помощник — монтажница Нотя Данилова). Практи­ щий монтаж.

ческой цели «перемонтаж» не преследовал — это были А я, как режиссер хроники, руководил всем этим и чистые эксперименты, своего рода научно-исследователь­ особенно учился «сиюминутному» монтажу, который те­ ские опыты, научившие меня монтировать и понимать перь работники телевидения считают своей прерогативой.

законы монтажа. Моя экспериментальная монтажная по­ Учился представлять себе будущий фильм прямо на съем­ мещалась в Кинокомитете, в комнате, отделанной в ке. И учил этому операторов.

арабском стиле (теперь там проекционная), что давало Помню отличную работу операторов по съемке пара­ моим «творческим противникам» неисчерпаемые возмож­ дов на Красной площади! В те годы на площади не уста­ ности для острот по поводу «арапских» занятий Куле­ навливалось для киносъемок точно определенных мест, шова.

мы стремительно носились повсюду, выбирая наиболее у' Примерно в это время мною был сделан один монтаж­ важные и интересные моменты, выхватывая крупные ный эксперимент. Только в 1962 году в Париже я узнал, планы, портреты, детали и т. п. На одной из таких съемок что этот мой опыт называется за границей «эффект Ку был разбит съемочный аппарат случайно отлетевшим ко­ (Лешова». О том, как эксперимент получил мое имя, пи­ лесом тачанки. Хорошо, что оператор не пострадал.

сал Жорж Садуль:

Постепенно хроникеры перестали «лениться», стали, «Это было в 1951 году. В амфитеатре Сорбонны Инсти­ когда надо, залезать на крыши, опоры электросетей, фаб­ тут киноведения принимал Пудовкина со всеми почестя­ ричные трубы, карнизы домов и даже вступили в сорев­ ми, заслуженными великим кинематографистом и теоре­ нование друг с другом в поисках точек съемки.

тиком кино. Председатель, покойный Марио Рок, вос­ Почти одновременно со мной начал работать на хро­ кликнул: «Мы особенно счастливы принимать здесь изо­ нике Дзига Вертов, насколько я помню, вначале чуть ли бретателя того, что мы называем «эффектом Пудовкина»!

не делопроизводителем, потом он увлекся съемками, не Несмотря на торжественность церемонии, Пудовкин счел необходимым прервать оратора и сказал: «Я вовсе не изо­ с аппаратурой приехала в Лавру Сергиева-Посада (ныне Загорск) для съемок при вскрытии мощей Сергия Радо­ бретатель этого «эффекта». Его изобрел мой учитель Лев нежского...

Кулешов. Я лишь описал в одной из своих книг прием, который он открыл». Все активные участники вскрытия и курсанты (в Лав­ ре в 1919 году располагались 1-е электротехнические кур­ Суть эффекта заключается в следующем.

сы командного состава РККА.— Л. К.) были весьма удив­ Я чередовал один и тот же кадр — крупный план че­ лены смелой оперативностью и гибкими действиями ловека — актера Мозжухина — с различными другими съемщиков Вашей группы...

кадрами (тарелкой супа, девушкой, детским гробиком и т. д.). В монтажной взаимосвязи эти кадры приобрета­ Работа Вашей группы с киноаппаратурой в руках в борьбе против суеверий, обмана и клеветы внутри страны ли разный смысл. Переживания человека на экране ста­ в то время равносильна была борьбе с оружием в руках новились различными. Из двух кадров возникало новое на фронтах гражданской войны».

понятие, новый образ, не заключенный в них,— рожден­ ное третье. Открытие ошеломило меня. Я убедился в вели­ И подпись: «Родин, член организационной комиссии чайшей силе монтажа. Монтаж — вот основа, сущность по вскрытию мощей Сергия Радонежского (Ленинград, П-46, Куйбышевская ул., 23, кв. 33)».

построения кинокартины! По воле режиссера монтаж при­ дает различный смысл содержанию. Таково было мое за­ Историки кинематографии часто приписывают режис­ ключение. суру съемок «Вскрытия мощей Сергия Радонежского» Дзиге Вертову. Это ошибочное представление, возможно, Помню съемки хроники вскрытия мощей Сергия Ра­ сложилось потому, что, вероятно, Вертов мог использовать донежского в Сергиеве-Посаде. Я руководил съемкой как заснятый мною фильм как монтажный материал в одной режиссер. Были операторы, которые на съемку ехать не из своих работ.

захотели, вероятно, побоявшись предполагаемых в связи с ней контрреволюционных выступлений. Мы выехали с Мой фильм о вскрытии мощей многие годы показы­ оператором Забозлаевым, с нами были фотограф и осве­ вался в антирелигиозном музее в Загорске.

тители с аппаратурой. Запомнилась мне поездка по Тверской губернии с ре­ Вскрывали мощи высшие духовные чины, в присутст­ визией ВЦИК. Эта съемка, как и предыдущая, проводи­ вии толпы верующих. За рядом дорогих и тяжелых по­ лась по непосредственному указанию Владимира Ильича крывал показался гроб, в котором лежали полуистлевшие Ленина. Мне и оператору А. Лембергу приходилось не кости и труха. В череп были засунуты обрывки газет, ка­ только снимать, но и писать статьи информационного ха­ жется, «Русских ведомостей» конца XIX века — явное рактера в местные газеты, помогать ревизорам в их ра­ доказательство того, что монахи не так давно нарушали боте. Работники кинохроники в те годы помимо прямых «неприкосновенность» мощей. обязанностей кинооператоров всегда выполняли и специ­ альные задания. Так, Эдуард Тиссэ был активным участ­ В ноябре 1965 года я был удостоен чести открыть Пер­ ником партизанской борьбы на территории, занятой вый съезд кинематографистов СССР. Мое выступление белочехами. А территория эта простиралась одно время широко публиковалось в прессе. И вскоре я получил пись­ от Волги до Енисея. Одним из приказов он же был назна­ мо, посланное по такому необычному адресу: «Москва, чен начальником штаба партизанской части, а другой Кремль, Съезд кинематографистов СССР, Л. Кулешову».

документ, за подписью тов. Буденного, удостоверял, что Привожу выдержки из этого письма:

Эдуарду Тиссэ поручено доставить с фронта в Москву «...В 1919 году мне пришлось быть свидетелем и до не­ важные документы.

которой степени участником того, как наше советское кино начало производить свои первые шаги. Эти шаги Поездка по Тверской губернии была нелегкой.

происходили в ответственный момент жизни Советской Ехать пришлось по Волге к городам Калязину и Ка­ власти, когда удерживать ее было гораздо труднее, чем шину. Не было тогда ни канала имени Москвы, ни Рыбин­ завоевывать. ского моря, местами Волга обмелела, и, когда пароход Помню, как группа киноработников с Вашим участием садился на мель, пассажиры (включая нас) вылезали в воду и выталкивали пароход с переката, как автомобиль Вот тут я увидел, что такое находчивый и смелый опе­ из грязи на сухую дорогу. К сожалению, нам ни разу не ратор: Тиссэ сумел быстро снять тяжелый (не хрони­ удалось заснять эту сцену;

как правило, пароход садил­ кальный) аппарат со штатива и, одной рукой прижав его к груди, другой беспрерывно вертел ручку и успел зафик­ ся на мель ночью.

сировать на пленку несколько разрывов снарядов бук­ В Калязине местная власть не пожелала принять ре­ вально рядом с нами. Все это отлично получилось на визоров из Москвы, и нам пришлось провести ночь бук­ экране.

вально «на паперти божьего храма», пока из Москвы не пришли соответствующие указания. Вскоре к нам подъехал один из командиров на легко­ Во время поездки мы сняли сюжетную хронику — вой машине и забрал с собой. Теперь мы неслись опять жизнь колонии малолетних преступников. Бывшие бес­ по целине степи (степь под Оренбургом гладка, как ас­ призорники, воры и бандиты прекрасно нас встретили. фальт) и попали под ружейный огонь. Шофер затормо­ Они оказались способными, славными детьми, спасенны­ зил машину, раздался резкий голос командира, подкреп­ ми Советской властью. Я помню, что колония произвела ленный направленным на шофера наганом (шофер тру­ на нас огромное впечатление какой-то необычайной кон­ сил), и мы снова тронулись в направлении выстрелов.

кретностью государственной заботы о человеке. В коло­ Оказалось, что командир был уверен в том, что мы при­ нии мы много снимали. Ребята охотно инсценировали ближаемся к красным и они стреляют по ошибке, приняв нам несколько случаев своей прошлой «деятельности» — нас за белоказаков. Когда мы подъезжали к цепи солдат, кадры, прекрасно снятые А. Лембергом, получились стрельба прекратилась, и я издалека увидел красные очень интересными, живыми и убедительными. звезды на фуражках. Командир оказался прав. Как сей­ В этой поездке наше внимание привлек заводик, вос­ час помню, насколько дорогими, родными и яркими стали становленный силами самих рабочих. Продукция его нам эти потускневшие от походов красноармейские была весьма скромна. Но где-то там, в глубине наших звезды.

сердец и сознания, вероятно, уже теплилось предчувст­ Мне пришлось ранее наблюдать исключительное спо­ вие появления будущих гигантов социализма, почему мы койствие и храбрость у другого оператора-хроникера, и бросились снимать это миниатюрное, но свое, советское П. Новицкого, на съемке пожара артиллерийских скла­ предприятие.

дов в Хорошеве, взорванных контрреволюционерами Летом 1919 года Киноотдел направил меня и опера­ в 1918 году. П. Новицкий спокойно снимал под дождем тора Э. Тиссэ для съемок на Восточный, колчаковский падающих осколков, менял места, выбирал лучшие точки и буквально чудом остался невредим.

фронт.

Мы прибыли на фронт в ту пору, когда Красная Ар­ После съемок боевых эпизодов под Оренбургом мы мия выгнала Колчака из Оренбурга. В городе налажива­ с Тиссэ довольно подробно сняли уральский тыл — пока­ лась нормальная жизнь, а за рекой стояла колчаковская зали следы боев, становление новой жизни после ухода Колчака, заводы Златоуста, Екатеринбург, природу белая армия — там проходила линия фронта.

Урала.

Командование поручило нам провести съемку наступ­ ления на станцию Донгузскую (в семи километрах от Фильм, смонтированный из отснятого материала, мы назвали «Урал».

Оренбурга). Вначале предполагалось снимать с броневи­ ка, но это оказалось неудобным, и мы с Тиссэ поехали на В Екатеринбурге я встретился с молодым красноар­ открытом грузовике. мейцем, добровольно пошедшим на фронт. Это был Лео­ нид Оболенский.

Ранним утром, помню, переехали мы мост и в первой же деревне были обстреляны из пулемета. Однако ничего Мы разговорились о кино. В результате по моей прось­ интересного для съемки не было. Мы поехали прямо по бе Леонид Оболенский был направлен командованием в Москву с моим рекомендательным письмом к В. Р. Гарди­ степи и неожиданно очутились шагах в ста от казацкой ну • Так он поступил в киношколу. Оболенский стал моим пушки. И тут машина наша, как часто бывает в напря­ ДРУгом на всю жизнь, а потом и другом С. М. Эйзен­ женные моменты, испортилась. Пока шофер пытался ее штейна.

завести, казаки прямой наводкой стали по ней пристре­ ливаться.

Картина «Урал» получилась удачной. Она была хоро­ ратили мое внимание на высокую, очень ритмичную жен­ шо принята и продана в Америку — ее обменяли на две щину в оранжевом хитоне, танцующую в хороводе юно­ тысячи метров негативной пленки. Но американцы обма­ шей и девушек. Операторы прозвали ее за худобу «бом­ нули Киноотдел — они прислали две тысячи не метров, а бейской чумой».

футов, то есть чуть ли не в три раза меньше.

Это была Хохлова. А хитон был подарен «самой» Ай­ В 1919 году в Москве была организована Первая госу­ седорой Дункан!

дарственная школа кинематографии (ныне ВГИК), и Сначала в школе я был только «наблюдающим со сто­ с этого времени моя судьба непрерывно связана с педаго­ роны». Но однажды я увидел группу необычайно рас­ гической работой. строенных студентов и студенток — они провалились на Организация школы представлялась нам большим ин­ очередных экзаменах,— и предложил им порепетировать тереснейшим делом,— в школе должна была родиться со мной этюды для переэкзаменовок.

новая, революционная кинематография, сметающая все Студенты, к моему удивлению, согласились, хотя два­ традиции салонного кинематографа с его ложно-психоло­ дцатилетний юноша в заломленной набекрень шапке был гическими драмами, с сентиментально-слащавыми «ко­ мало похож на опытного киноработника и не должен был ролями» и «королевами» экрана. вызвать с их стороны особого доверия.

Я постарался поставить им этюды совершенно иначе, Особо много для организации школы сделали режис­ чем их учили. От студентов требовали так называемых сер В. Р. Гардин и заведующий Фото-киноотделом «переживаний»: медленных движений, выпученных глаз, Д. И. Лещенко.

всяческих томлений и вздохов — полного набора приемов Народный комиссар просвещения Анатолий Василье­ отставных «королей» и «королев» экрана. Я же попытал­ вич Луначарский был лучшим другом школы и с исклю­ ся построить этюды на действии, на борьбе, на движении, чительным вниманием относился к ее нуждам, часто при­ а напряженные моменты «переживаний», «внутренней нимая участие даже в повседневной работе. Кроме Гар­ игры» оправдал и, главное, связал с правдой физических дина в школе преподавали Л. М. Леонидов, О. И. Преоб­ действий.

раженская, киноактер И. Худолеев и другие. К сожале­ нию, в число преподавателей школы попали и худшие Все, что мне удалось сделать с провалившимися на эк­ представители буржуазного кинематографа. Состав сту­ заменах студентами, было настолько не похоже на уже дентов школы поначалу был очень пестрый — наряду с приевшиеся приемы дореволюционной кинематографии, талантливой молодежью, по-настоящему мечтающей о ра­ что на переэкзаменовках последние стали первыми — по­ боте в революционном киноискусстве, в школу шли раз­ лучили отличные отметки.

личные авантюристы «из бывших», буржуазные дамы — После такого дебюта я был приглашен преподавателем школа избавляла от трудовой повинности.

в Первую государственную школу кинематографии. Так я стал педагогом на всю жизнь.

Среди учеников школы был и А. А. Алехин — впо­ следствии чемпион мира по шахматам. Как-то мне рассказали, что двое студентов сделали К школе также пристроились бывший миллионер-кон­ очень смешную пародию на один из поставленных мною нозаводчик Поляков, Настя-натурщица — жена владель­ отрывков. Я попросил показать мне работу, и то, что я ца десятков больших магазинов готового платья Манделя увидел, было поистине великолепно. С едкой иронией, ве­ и любовница великого князя, причастного к убийству село и остроумно, необычайно ритмично и четко по дви­ Распутина. Помню, как всех нас поражала зажигалка жениям студенты воспроизвели мою «постановку». Это (спички тогда были редкостью) Насти-натурщицы — она сделали Александра Сергеевна Хохлова и ее партнер была сделана из чистого золота. Но подобная публика не Александр Рейх.

задерживалась в школе долго. Должен сообщить по секрету: много лет спустя Хох­ В 1919 году, вернувшись с фронта, я начал в качестве лова призналась, что «пародию» она делала совершенно гостя посещать школу — мне было интересно смотреть на всерьез...

занятия. Вместе со мной в школу ходили и другие работ­ Наступило 1 мая 1920 года. Этот день остался в памя­ ти на всю жизнь.

ники хроники — операторы. На уроках пластики они об 44 Утром с одним из операторов хроники (не помню Дома было не лучше. Помню, что как-то нам удалось с кем) мы снимали для фильма «Всероссийский суббот­ подтопить комнату электрическим реостатом,— он стоял ник» ремонт паровозов.

на полу, и к нему приходили погреться истощенные Днем с оператором А. А. Левицким снимали В. И. Ле­ мыши, не обращая на людей никакого внимания.

нина на закладке памятников Карлу Марксу и «Осво­ Тротуары не чистились, и зимой мы ходили по узким божденный труд». (В своих воспоминаниях А. А. Левиц­ тропинкам в сугробах снега, доходивших до вторых кий почему-то не упоминает о наших совместных съемках этажей.

В. И. Ленина 1 мая 1920 года.) На улицах, прямо на домах, футуристы вывешивали А потом состоялся первый показательный вечер Госу­ свои картины. Помню, как в один из революционных дарственной школы кинематографии, устроенный в при­ праздников деревья вместе с листьями на одной из улиц сутствии Анатолия Васильевича Луначарского, где одним были сплошь выкрашены синей краской. (Возможно, что из «гвоздей программы» был этюд в исполнении Хохло это были не крашеные листья, а обернутые цветной вой и Рейха.

бумагой кончики веток). Мне вспоминается, что это сде­ С этого дня мы с Хохловой работаем, живем, думаем, лал художник Татлин. Помню «Окна РОСТА», помню на надеемся всегда вместе.

Тверской улице агитвитрину, в которой под стеклом была Рассказывая о первых днях киношколы, необходимо кожа, содранная иностранными интервентами с руки жи­ напомнить о том, каковы были условия жизни в 1918— вого красноармейца.

1920 годах.

Но — как ни было тяжело в эти дни — мы никогда не Это было очень трудное время для Советской России.

забудем прекрасных дней двадцатых годов:

Царил голод. Население Москвы и Петрограда получало по «осьмушке» (50 граммов) хлеба на два дня. Бывали «От боя к труду — дни, когда вовсе не выдавали хлеба. Заводы не работали от труда или почти не работали: не хватало сырья, топлива.

до атак,— В эти дни родилась и начала расти Первая государст­ в голоде, венная школа кинематографии, ныне — центр обучения в холоде и воспитания кинорежиссеров, актеров, операторов, сце­ и наготе наристов, киноведов, художников, экономистов — Все­ держали союзный государственный институт кинематографии.

взятое, В годы организации Первой государственной школы да так, кинематографии нельзя было представить себе тепереш­ что кровь него ВГИКа.

выступала из-под ногтей...» Я помню одну из брошенных владельцем кинофабри­ ку зимой, кажется, 1919 года: среди развалин, в сугро­ (В. Маяковский) бах снега стояли остатки поломанной мебели, а на столе из-под снежного покрова выглядывала ржавая пишущая машинка с невынутым листом бумаги. Вот что представ­ ляла собой «техническая база» советской художественной кинематографии в дни ее становления!

«Технической базы» у киношколы совершенно не было. Не имела школа и своего помещения. Факультет был один — актерский, студентов насчитывалось человек шестьдесят.

И учителя и ученики школы большей частью были плохо одеты, истощены, хронически голодны, школа не отапливалась.

Паоло Трубецкого, портрет моей матери И. Е. Репина, ПЕТЕРБУРГ И МОСКВА портрет отца (двадцати двух лет) Крамского и т. д.

Помнить себя я начала с Петербурга. И этот город на­ всегда останется для меня самым родным и близким.

В Ленинграде — я дома, я люблю ленинградский воздух, ветер с моря, белые ночи, перспективы прямых улиц, ка­ налы и горбатые мосты;

я люблю слышать крики неви­ Я родилась в Берлине, где в это время учился мой димых пароходов, я люблю туман. Я люблю Неву и север­ отец, а выросла на берегах Невы — в Петербурге.

ную весну.

Мой отец Сергей Сергеевич был старшим сыном зна­ Помню, как, может быть, в первый раз во мне просну­ менитого доктора Сергея Петровича Боткина, чьим име­ лось сознание — я сидела на диване, солнце светило в нем названа больница в Москве. Брат моего деда — Васи­ окна, я смотрела на квадраты солнечных пятен и дума­ лий Петрович Боткин — один из деятельных членов ла. Я думала о том, что вот сижу и думаю, что и в дру­ кружка передовых мыслителей и литераторов своего вре­ гой раз буду так сидеть и думать и вспоминать, что я уже мени, к которому принадлежали Белинский, Герцен, сидела и думала...

Станкевич, Огарев и другие.

У меня была сестра на год моложе меня, ее теперь нет Отец, так же как и дед, был врачом — профессором в живых, она трагически погибла в 1942 году в блокаду Военно-медицинской академии в Петербурге.

Ленинграда. Мы росли с сестрой вместе. Мы всегда были По-моему, самым отличительным свойством отца был вместе. Спали, гуляли, играли, позднее учились — вместе.

оптимистический, легкий и веселый характер,— какие бы Куда бы нас ни брали — нас брали обеих.

ни возникали в жизни нашей семьи затруднения и ката­ Я так отчетливо помню весенние дни в Петербурге — строфы, он всегда верил в победу, все считал переноси­ вечером еще светло, взрослые уходят на улицу, а нас по­ мым, все препятствия — разрешимыми.

чему-то укладывают спать! Но зато зимой нас водили на Больные очень любили отца;

он не только лечил мно­ уроки танцев по темным улицам — это были таинствен­ гих из них, но был и советчиком, и помощником, и на­ ные путешествия между рядами фонарей, среди полос све­ ставником в трудные моменты их личной жизни.

та и волшебной, пугающей темноты. А когда с группой Об отце как ученом мне трудно было судить — я была других девочек и мальчиков мы танцевали и раздавалась слишком молода. Умер отец в 1910 году, но я знаю, что команда: «Повернитесь направо»,— часть из нас повора­ его ученики сделались известными врачами, а его асси­ чивалась действительно направо, а большая часть — на­ стент Михаил Иннокентьевич Аринкин впоследствии стал лево. Помню, как было трудно отличать правую руку от генерал-лейтенантом медицинской службы Советской Ар­ левой.

мии, действительным членом Академии медицинских Мы учились французскому языку. Потом нам сказа­ ли: «Вот вы теперь выросли и скоро будете учиться и по наук СССР.

русски». А я подумала — зачем же, ведь я знаю по-рус­ Моя мать — Александра Павловна была дочерью со­ ски самые трудные слова — тигр и лев!

здателя Третьяковской галереи Павла Михайловича Тре­ Как-то нас с сестрой взяли в театр. После этого нача­ тьякова.

лись бесконечные домашние представления, актерами Отец любил искусство, был коллекционером, собирал были мы сами и наши куклы. Но любимейшей игрой произведения русских художников и старинные бытовые были казаки-разбойники. Причем противной стороной мы предметы.

избирали кого-нибудь из взрослых, того, кто не знал, что Еще и нынче можно встретить открытки, книги и ка­ участвует в игре;

мы от него прятались, баррикадирова­ талоги, в которых упоминаются произведения искусства лись и, наконец, набрасывались с отчаянным шумом и из собрания С. С. Боткина. Это плакат «Анна Павлова» визгом.

В. Серова, сделанный для дягилевских спектаклей рус­ Я больше всего любила воинственные игры, а сестра — ского балета в Париже, его же «Дети Боткины» (ри­ тихие, девочкины, с домашним уютом.

сунок и акварель), бюст моего отца работы скульптора и, когда Макочка вышла из больницы, она узнала, что Семи лет я заболела скарлатиной, потом воспалением муж умер от скоротечной чахотки. Оставшись совсем почек и надолго оказалась прикованной к кровати — тут одинокой, она вернулась в Петербург, и тут доктор, знав­ моя жизнь или, вернее, мой характер резко изменились.

ший Макочку по Ольденбургской больнице, порекомендо­ Мне стали все запрещать, все оказывалось нельзя де­ вал ее моему отцу. Она поехала к нам в Берлин, где тогда лать — ни гулять, ни бегать, ни есть, а сестре разреша­ учился мой отец. Макочка потом рассказывала, как она лось. Я без конца лежала и без конца сидела на надоев­ выхаживала меня, ухитрившуюся в десятимесячном воз­ шей и скучной диете. Вот тут-то и поняла, что могу за­ расте заболеть корью.

ставить себя делать все, что угодно, раз мне так много Оптимизм и широта взглядов Макочки всегда пора­ нельзя. Я убедилась, что могу быть хозяином своей воли, жали. Она сумела сделаться чутким, заботливым, горячо своих поступков. Так неоднократные детские болезни на­ любимым другом и не только для меня, но спустя годы — учили меня терпению, упорству и власти над собой.

для многих моих товарищей по школе кинематографии и Особую роль в моей жизни играла няня — Евдокия мастерской Кулешова, то есть тогда, когда я была уже Ивановна Сукачева, которую мы прозвали Макочкой.

совершенно взрослой и имела сына, а она — семидесяти­ Этот человек остался родным для меня навсегда. Когда пятилетней старушкой. Наш «божий одуванчик» — назы­ мы узнали историю жизни Макочки, это не только нас вали мы ее в шутку, глубоко любя и уважая.

еще более сблизило, но открыло нам глаза на действи­ Летом наша семья обычно жила на даче под Москвой, тельную жизнь.

в Тарасовке. Однажды мы приехали в Москву, нас повели Няня не знала своих родителей. Грудным ребенком ее в Третьяковскую галерею. Я убежала по залам вперед от подкинули в воспитательный дом, откуда с номерком, по­ взрослых и внезапно остановилась как вкопанная: на вешенным на веревочке на шею (чтобы не спутать), она меня в упор смотрела незнакомая женщина в красной была отправлена в деревню в крестьянскую семью, кото­ кофте и черной вуали. Это был портрет баронессы Икс рой платили полтора рубля в месяц за содержание под­ куль Репина — «Дама в красном». Я приняла ее за на­ кидыша. Когда Макочке минуло шестнадцать лет, всех стоящего человека.

подкидышей ее возраста, как рекрутов, собрали по дерев­ В нашем доме любили и знали музыку. Мужем сест­ ням и повезли в город. В городе Макочку оставили рабо­ ры моей матери Веры Павловны был пианист А. Зилоти, тать в воспитательном доме. Она принимала подкидышей двоюродный брат Рахманинова, поэтому нас с раннего и незаконнорожденных детей, которых не в состоянии детства водили на репетиции, а когда мы подросли, то были содержать матери. Она никогда, ни за что не имела на концерты. Про себя я думала, что буду пианисткой,— права сказать матери номер, под которым будет воспиты­ училась, много играла, но потом повредила руку и была ваться ребенок,— мать и ребенок навсегда теряли друг принуждена отказаться от этой профессии.

друга. У отца было много друзей художников — частым го­ Потом Макочка была переведена на работу в Ольден- стем был Остроухов, художник и коллекционер (член бургскую детскую больницу, где ухаживала за больными первого совета Третьяковской галереи после смерти детьми, пройдя практический стаж сиделки в палатах П. М. Третьякова), Серов, с которым мы стали особенно близко знакомы после того, как он сделал известный ри­ всех видов болезней, а к двадцати двум годам была отпу­ сунок «Дети Боткины».

щена «из казны». (Воспитанники воспитательного дома были обязаны отрабатывать расходы за свое содержа­ Нам с сестрой было довольно мучительно позировать, ние до совершеннолетия. Служба в больнице занимала сестра даже плакала. Тогда мудрая Макочка начинала все время, жили под надзором, как в закрытом учебном читать вслух, и мы притихали, слушали и сидели перед художником даже охотно. Когда Серов приступил к порт­ заведении,— на «волю» отпускали только по воскре­ рету, то был очень не в духе, мрачный, жаловался на боль сеньям.) в печени, и вообще казалось, что из работы ничего не по­ Очутившись «на свободе», Макочка поступила няней лучится. Так он сделал первый, по его мнению, мало в один из частных домов, познакомилась с молодым че­ Удачный вариант портрета (акварельный). Тогда мой отец ловеком и вышла за него замуж. Но вскоре после брака супруги простудились, оба заболели воспалением легких, единственным, неповторимым. Так вот в тот день, когда посоветовал Серову сделать второй вариант — каранда­ я впервые смотрела на Шаляпина и не могла оторвать от шом. Художник согласился и через три дня напряжен­ него глаз, друг отца повернулся ко мне, показал на Ша­ ного труда сделал один из лучших своих рисунков, слег­ ляпина и восторженно прошептал: «Какой скелет!» ка подцвеченный цветными карандашами.

Это необычное определение поразило меня. Я его за­ Помню, как Валентина Александровича мы очень боя­ помнила, а позже оно помогло мне открыть для себя при­ лись, а мне он сделал замечание, что нельзя, здороваясь, чину пластичности человеческих движений.

не сжимать протянутую руку, и этот урок я запомнила Шаляпин протягивает руку... Шаляпин поворачивает­ на всю жизнь.

ся... Это всегда прекрасно, неповторимо, выразительно.

Помню споры за столом по поводу того, что Серов от­ Все части его тела как бы укреплены на едином стержне, казался быть членом Академии художеств, потому что составляют единый комплекс. Поэтому так подниматься президентом Академии был великий князь Владимир может только его рука и так поворачиваться может толь­ Александрович. А когда Серов увидел в нашей уборной ко он. Я поняла, что «динамичность скелета» определяет на гвоздике газету «Новое время», он торжествовал, зая­ и индивидуальность человеческих движений и их гармо­ вив, что это самая подходящая литература для ватеркло­ нию. Не подтверждает ли это великолепная пластика та­ зета.

ких великих актеров, как К. С. Станиславский и Чарли Два моих портрета сделал художник Малявин (один Чаплин?

из них находится в Третьяковской галерее). Началось это Я близко знала Шаляпина в частной жизни. Иногда с того, что он увидел меня в ярко-красном платье. Я была он привозил к нам на дачу погостить свою старшую дочь, очень худая, длинноногая девочка, с желтыми волосами когда сам с Валентиной Александровной (второй женой) и ртом от одного уха до другого. Художник захотел изоб­ уезжал на гастроли. Наша семья также бывала у Шаля­ разить это «зрелище». Второй портрет Малявин сделал пина, и я помню, как однажды в его доме произошла с меня в белом платье. Где находился и где находится курьезная сцена. Французский бульдог Булька, играя, этот портрет, мне неизвестно.

свалил с кресла маленькую дочку Федора Ивановича.

Малявин писал долго. Но его мы с сестрой совсем не От неожиданности Шаляпин так растерялся, что отшле­ боялись, а, наоборот, шалили при нем и веселились.

пал не собаку, а дочку.

В комнате были положены тряпки, потому что художник все время давил на полу пастельные карандаши — нас Как-то мы жили во Франции и на один день поехали это необычайно веселило. Малявин, прищурив глаза, под­ в Монте-Карло (не играть в рулетку, разумеется): в го­ ходил к картине, делал мазок и спиной отходил в глубину роде висели плакаты о концертах Шаляпина. Я видела и комнаты. Сестра в это время поправляла и переклады­ слышала, как какой-то мужчина воскликнул «Ле гранд вала тряпки на полу, а я кричала в восторге: «Поезд тенор Шаляпини!» идет! Поезд идет!..» Помню еще, что к нам приезжал знаменитый виолон­ Из других художников помню часто бывавших у нас челист Казальс. Игра его и жены (тоже виолончелистки) Бакста, женившегося на моей тетке Любови Павловне производила на нас особое впечатление, и мы с сестрой Третьяковой, Бенуа, Лансере, пропагандиста русского ис­ всегда с нетерпением ждали их приезда.

кусства за границей — Дягилева. Мне вообще привелось Кстати, Казальсы просили мою мать — страстного в детстве знать многих знаменитых людей, бывавших фотографа — снять их на память около русских извоз­ у моих родителей. чичьих саней (кажется, эта фотография сохранилась).

Например, Шаляпин. Шаляпина я знала простым, до­ У Казальса была одна удивительная особенность — ступным и... необыкновенным. он одним взглядом определял количество вещей. Напри­ Однажды друг моего отца взял меня на «Бориса Году­ мер, взгляд на занавеску и моментальный ответ: на нова», которого пел Шаляпин. Я была заворожена ге­ сколько колец она повешена. Мимолетного взгляда Ка­ ниальным артистом (так потом было всегда, когда я ви­ зальса на шею женщины было достаточно, чтобы он не­ дела его на сцене). Причем никогда Шаляпин не повторял медленно точно определил количество бусин в ее оже­ себя, он всегда был неожидан, он каждый раз был релье.

52 Помню я также знаменитого тенора Ершова, извест­ торым я вслушивалась в эти разговоры, они меня увлека­ ного исполнителя Вагнера, скрипача Изаи.

ли и представлялись такими интересными и важными.

Очень большое влияние на мое воспитание оказала Когда мы подросли, нас начали брать на спектакли Художественного театра. Начали с «Синей птицы». Потом семья К. С. Станиславского.

«Три сестры», «Дядя Ваня», «Вишневый сад», «Горе от Я уже упоминала, что на даче мы жили под Москвой, ума», «Ревизор» и другие постановки. «Чайку» и первые в Тарасовке, а соседями нашими были Алексеевы-Стани­ постановки Ибсена и Гамсуна мне так и не удалось уви­ славские. Семья Алексеевых — давнишние знакомые се­ деть.

мьи Третьяковых, а мать Станиславского даже посылала Особое впечатление произвели на меня чеховские сына делать предложение руки и сердца в девичьи годы пьесы, их я смотрела постоянно и тогда, когда стала моей матери. Предложение не увенчалось успехом;

когда взрослой. Меня поражала игра Марии Петровны Лили­ Константин Сергеевич вернулся домой, его мать спросила ной в «Вишневом саде» — подобной Ани я после не виде­ в нетерпении: «Ну как?» «Ничего не вышло,— ответил ла. Когда я сказала Марии Петровне, что она из всех ис­ он.— Я пришел, а она мне сказала — ах, это вы? А я ду­ полнительниц Ани — единственная не «дачница», то Ма­ мала, другой...» рия Петровна оживилась и сказала, что именно так гово­ Знакомство с «художественниками» началось с ран­ рил всегда Чехов — Аня не должна быть дачницей.

него детства. В Петербурге в гости к родителям приезжа­ Вспоминаю одну из «лекций» мхатовца Стаховича ли Станиславский, Лилина, Книппер, Москвин, Качалов.

(это происходило за обедом у Станиславских) об умении Книппер, в отличие от Лилиной и других «художест себя держать, о том, что такое подлинный «хороший венников», была и в жизни актрисой. Когда она смотре­ тон» в поведении. Стахович говорил: и в жизни и, следо­ ла на нас, девочек, у нее всегда был такой взгляд, будто вательно, на сцене умение себя держать — «хороший бы она нас насквозь видит и понимает. Но с этим «пони­ тон» — заключается в том, чтобы не стесняться своих манием» я часто внутренне не соглашалась.

действий, прямо, смело и открыто делать все то, что надо Все те, кто успел видеть «стариков-художественников» сделать. Например, человек, «не умеющий себя держать» в пьесах Чехова, никогда не забудут многочисленных де­ как полагается, смотрит на часы, стараясь незаметно вы­ талей трактовки людей, ими изображаемых,— людей Че­ нуть их из кармана как бы украдкой, а человек, «умею­ хова. После Книппер в «Дяде Ване» я видела других ак­ щий себя держать» как полагается,— смело, открыто, трис, играющих Елену Андреевну,— они ее изображали широким жестом достает из кармана часы, поднимает их в том же плане, но никогда не могли достигнуть той ко­ на нужное расстояние от глаз, никого не стесняясь, смот­ кетливости, которая была у Книппер и которая была так рит время и так же открыто и «широко» кладет часы об­ характерна для женщин той поры. ратно в карман. Человек, «не умеющий себя держать»,— Качалов был близким человеком в нашей семье. Он украдкой вынимает платок из кармана, сжимает его в ко­ был очень красив, нравился женщинам. Но сам Василий мочек и старается незаметно вытереть нос, а человек, Иванович отнюдь не был «актером-сердцеедом». Когда «умеющий себя держать», не стесняясь, достает платок, разворачивает его, вытирает нос и смело кладет платок в «Трех сестрах» Ольга говорила о Тузенбахе: «он, прав­ обратно в карман.

да, некрасивый, но такой порядочный, чистый», то Кача­ лов в этой сцене был именно таким. Ни одного такого Ту Очень интересно сказать несколько слов о быте семьи зенбаха, как Качалов, я больше не видела.

Станиславских (я близко знала его, потому что дружила Еще я никогда не забуду и никогда, вероятно, не уви­ с детьми Константина Сергеевича).

жу таких лучезарных глаз, как у тогдашней почти девоч­ Быт их семьи, так же как и других семей «художест­ ки Алисы Коонен (трогательной Митиль из «Синей пти­ венников», совершенно не был похож на быт актерской среды;

в них не было ни малейшего намека на артисти­ цы»), тоже нашей частой гостьи.

ческую богему или на художественную исключитель­ Мне почему-то особенно нравилась седая голова Ста­ ность. Мария Петровна Лилина никогда в жизни не вы­ ниславского. Теперь я не могу восстановить отдельных глядела знаменитой актрисой — она была уютная, до разговоров, споров, высказываний по вопросам искусства в среде «художественников», 54 помню то внимание, с ко но Вместе с детьми Станиславского я начала интересо­ машняя женщина;

Константин Сергеевич также был нео­ ваться кинематографией, и мы захотели сниматься.

бычайно прост и даже застенчив и стеснителен в жизни.

В 1916 году мой первый муж К. П. Хохлов, участвовав­ Айседора Дункан одно время была очень увлечена ший в кинокартине «Шквал» (постановка режиссера Ху­ Константином Сергеевичем. И я помню, говорили о том, дожественного театра Сушкевича), пригласил и нас изоб­ как она поражалась скромности его поведения и вообще ражать в ряде сцен подруг героини.

удивлялась актерам Художественного театра. Она обра­ Нас это занятие увлекло, и мы начали сниматься на тила внимание на Книппер, которая играла кокетливых разных кинофабриках: в «Руси», у Ханжонкова и т. д.

женщин, будучи скромной в жизни, а вот она, мол, сама, Я тогда не считала себя профессиональной актрисой, Айседора Дункан, выполняя ангельские роли, не отли­ не предполагала, что кинематография скоро сделается чается излишней скромностью.

моей основной профессией, но тем не менее стала брать Константин Сергеевич очень любил своих детей, инте­ уроки «выразительного движения» у известной чешской ресовался их жизнью и художественными увлечениями, актрисы — преподавательницы Беллы Горской.

но всегда предоставлял им полную свободу в выборе твор­ Белла Горская научила меня и полезному и вредно­ ческих направлений. Его дочь училась живописи в школе му — элементарной театральной технике и ряду услов­ художника Машкова, увлекалась футуристами, «Бубно­ ных приемов, которые я впоследствии переоценила или вым валетом», Маяковским. Я тоже не прошла мимо этих от которых отталкивалась как от противного — «чего не увлечений, вместе с ней мы много рисовали, особенно надо делать».

любили делать наброски с обнаженной натуры, подобные По-настоящему заниматься кинематографией я начала только после Октябрьской революции, после встречи с Ку­ тем, которые в это же время делал Кулешов в студии.

лешовым.

Дружили с Коонен, Таировым, интересовались Камерным Кино стало делом всей нашей жизни.

театром, где делали декорации наши знакомые художни­ ки Ларионов и Гончарова.

Для нас было огромным событием открытие Камер­ ного театра постановкой «Сакунтала».

Очень интересной была одна из первых пантомим в России — «Покрывало Пьеретты» в Камерном театре, по­ ставленная также Александром Яковлевичем Таировым, прошедшим свой такой яркий, но тернистый творческий и жизненный путь вместе с замечательной актрисой Али­ сой Георгиевной Коонен.

Еще вспоминаю, как замечательно Ларионов помогал ставить натурщиков для минутных набросков. Он это де­ лал чрезвычайно изобретательно и любопытно.

В дни нашей молодости передовая молодежь пренебре­ гала констатацией в той или иной форме брачных уз. Все вокруг говорили, что Ларионову нельзя сказать про Гон­ чарову, что она его жена, говорили, что в этом случае он сразу же начинал драться. Старушка Надежда Петровна Остроухова, жена художника Остроухова, рассказывала, как Ларионов и Гончарова пришли к ним домой смотреть коллекцию икон (они теперь в Третьяковской галерее) и она, забыв обо всем, сказала Ларионову: «Ваша жена хотела...» и замерла в изумлении и страхе. Но, к ее удив­ лению и радости, «драка» не состоялась.

ПЕРВАЯ Всех принятых разделили на три категории: будущие ГОСУДАРСТВЕННАЯ ШКОЛА КИНЕМАТОГРАФИИ актеры на роли, будущие актеры на эпизоды, будущие ак­ теры на массовки.

Я попала во вторую категорию.

Итак, я начала учиться. С нами занимались ритмикой и танцами, по-моему, больше ничем. Лекций не читали;

В 1919 году открылась Первая государственная школа во всяком случае, я не помню, чтобы мы когда-нибудь кинематографии. В ее организации участвовал артист сидели — мы всегда двигались. Специального предмета Художественного театра Леонид Миронович Леонидов, тоже не было, но раз в неделю, по четвергам, руководи­ часто бывавший у нас в доме. От него я и узнала про су­ тель школы и главный преподаватель Владимир Рости­ ществование киношколы. Я решила, что дальше зани­ славович Гардин делал всем нам экзамен на предмет маться кинематографией без специального образования перевода из младшей группы в старшую. Но так как пе­ невозможно, и пошла на экзамен в школу.

ред нами не ставили никаких задач и никто не занимал­ Если бы на этом экзамене спрашивали так, как теперь, ся с нами по специальности, мы ничего нового не узна­ и захотели бы узнать, зачем я пришла в школу и что люб­ вали, экзамен никто не выдерживал, а многие из нас про­ лю в кино,— я бы сказала, что хочу попробовать стать сто не решались ходить экзаменоваться.

киноактрисой, а в кино люблю «видовые» картины (как В декабре того же года Гардин ставил «Железную тогда это называлось) — то есть кинохронику. Я тогда пяту» по Джеку Лондону. В постановке участвовали (да и теперь) была совершенно согласна со Станислав­ «взрослые» актеры — Леонидов, Преображенская и дру­ ским, который говорил, что в кинематографе лучше всего гие. Постановка была комбинированная — спектакль на получаются животные, действующие и двигающиеся так, театральной сцене, в который вмонтировались кинемато­ как им свойственно — органично, естественно, правдиво графические куски на экране.

и, значит, художественно. Ведь тигр на экране ходит как Я и мой новый товарищ по школе Леня Оболенский свойственно тигру, чижик клюет крупу с неподражаемой были заняты на сцене как персонажи окружения. Сцени­ естественностью чижика, а представляющие, играющие ческие куски постановки репетировал с нами изумитель­ люди получаются совсем не похожими на людей — неес­ ный актер Камерного театра Чабров, исполнитель роли тественно, точнее, противоестественно — нехудожественно.

Арлекина в спектакле «Покрывало Пьеретты».

Но на экзамене меня ничего не спросили, и поэтому Чабров исключительно выразительно двигался и умел мне ничего не пришлось отвечать. Я пришла на экзамен, заставить и нас понять наши конкретные актерские зада­ не имея понятия, что от меня потребуют и что мне при­ чи. Во всяком случае, мы с Оболенским его хорошо поня­ дется делать.

ли, и он нас все время «подавал» по мизансцене на пер­ Меня попросили показать «отрывок» — какой угодно.

вый план.

Тогда я стала соображать, что же делать, думая, медлен­ но сняла пальто, подошла к столу и, продолжая думать, Оболенский и тогда отличался элегантностью, а я была внимательно рассматривала экзаменационную комиссию, в бархатном желтом, с рыжей лисицей платье — так, как чтобы не терять времени, потом взглянула на открытое меня только что написал Лентулов.

окно, подбежала к нему, высунулась — точно за окном Очевидно, работа Оболенского и моя понравилась Гар­ что-то случилось. На это мне сказали: «Все! Вы сво­ дину, и после этого последовал перевод в старшую груп­ бодны!» пу — то есть я сделалась «будущей актрисой на роли» Самым неприятным для меня было то, что единствен­ и поэтому попала в обучение к Ольге Ивановне Преобра­ ный знакомый человек в комиссии — Леонидов — в этот женской (актрисе, жене Гардина).

день на экзамене не присутствовал. Некому было позво­ Занятия с Преображенской ничему меня не научили.

нить. Я ушла домой. Дома я никому не сказала, что дер­ И когда весной наступили переводные экзамены, мы ока­ жала экзамен.

зались совершенно к ним неподготовленными. Правда, На второй день я узнала, что принята в школу.

мы умели танцевать, это было эффектно, и нас показы Все, что я увидела на съемках этого дня, перевернуло вали Анатолию Васильевичу Луначарскому, наркому про­ мое отношение к кинематографии. Я вдруг поняла безгра­ свещения, который любил школу и интересовался ее ничные возможности этого искусства, способного пока­ судьбой.

зать на с т о я щу ю жизнь, запечатлеть события огром­ Экзаменационная комиссия была чужая и новая — ных масштабов — исторические дела, исторических страшная. Я кое-как экзамен выдержала, а товарищи, на людей.

которых было больше всего надежды, проваливались один У нас сохранился подлинный, того времени, текст над­ за другим.

писей к хронике «Всероссийский субботник 1 мая В это время в школе появился новый человек, он при­ 1920 года». Поправки и замечания сделаны к тексту за­ ехал с фронта и поэтому ходил в коротком полушубке ведующим Фото-киноотделом тов. Д. Лещенко.

(школа не отапливалась), с пистолетом за поясом. Чело­ Возбужденная и усталая от впечатлений проведенного век в полушубке познакомился с несчастными провалив­ дня, я пошла в школу, где состоялся торжественный пер­ шимися на экзамене учениками и начал с ними работать.

вомайский вечер и показательный спектакль. На вечер Он поставил им как режиссер отрывки, которые ученики приехал Луначарский, от этого еще более усилилось ощу­ показали на переэкзаменовке и получили за них пятерки.

щение праздника.

Так пострадавшие оказались лучшими, мало способные После торжественной части мы показали коллектив­ тоже выдерживали переэкзаменовки на «хорошо».

ные номера — танцы, ритмику и физические упражнения, Мы, «не провалившиеся», смотрели на эти необычные а за?жм лучшие работы учеников школы.

для нас этюды и отрывки и захотели работать так же.

Потом Кулешов, конферировавший представление, Я со студентом Александром Рейхом стала точно повто­ объявил, что в заключение программы будет показан рять один из этюдов, тот, что больше всего понравился.

этюд, который почему-то от него скрывают. Я и Рейх Дальнейшие «происшествия» описал Кулешов.

показали наш этюд — пародию на одну из постановок 1 мая 1920 года было одним из самых решающих Кулешова. Кажется, мы имели успех, и я была очень дней моей жизни. С утра и весь день мы — три студента счастлива.

(я, М. Куделько, Л. Оболенский) — ездили с Кулешовым После первого мая началась работа и ученье с Куле­ на хроникальные съемки «Всероссийского субботника».

шовым.

Как мне было интересно первый раз увидеть съемку н а В эти дни жить было очень трудно, холодно и голод­ с т ояще й жиз ни, такую не похожую на все то, что но. Но у нас не было никаких отвлечений, никакой дру­ я видела в павильонах «Руси» и «Ханжонкова»! Мы по­ гой жизни, кроме работы. Кулешов был чрезвычайно тре­ бывали на паровозных кладбищах, на разгрузке вагонов, бователен и крут в вопросах дисциплины. Мы не пред­ на складах, на разборке железного хлама на заводах и, ставляли себе, что могла существовать какая-нибудь при­ наконец, самое главное — видели совсем близко Влади­ чина, из-за которой можно было бы опоздать на работу мира Ильича Ленина, укладывающего первый камень хотя бы на одну-две минуты. Мы не представляли себе, для будущего памятника Карлу Марксу и произносящего что могли существовать объективные обстоятельства, по­ речь на закладке памятника «Освобожденный труд» (на зволяющие не прийти на занятия или репетицию. Вот по­ месте бывшего памятника Александру III. Теперь там чему даже больные всегда приходили в школу, а позднее бассейн «Москва»).

на съемки. В картине «Необычайные приключения ми­ Владимира Ильича снимали крупным планом, и я сто­ стера Веста в стране большевиков» я снималась с темпе­ яла рядом у аппарата.

ратурой 40°, да еще не зная, что у меня детская бо­ Снимали и меня и моих товарищей в толпе. Кулешов лезнь — корь и что свет юпитеров в данном случае особо был все время около В. И. Ленина. (Он незаметно показы­ мучителен для человека.

вал оператору А. Левицкому, куда надо наводить камеру, Но так же как в детстве после томительных многоне какую выбирать крупноту плана.) Дельных пребываний в постели я представляла, что могу В фильме «Живой Ленин» есть кадр, в котором заснят заставить себя все сделать, так и теперь я научилась вме­ среди других и Кулешов — во весь рост, в черной кожа­ сте с товарищами не считаться ни с усталостью, ни с го ной куртке, белой рубашке, без головного убора.

60 «НА КРАСНОМ ФРОНТЕ» лодом, ни с болезнями, ни тем более с настроениями.

Пока стоишь на ногах, надо делать все для дела и коллек­ тива, работать сколько надо, то есть до тех пор, пока не будут достигнуты нужные результаты.

Так я поняла, что такое настоящее отношение к любо­ му делу и что такое настоящая дисциплина. Это было в начале июня 1920 года. Кинооператор Петр Васильевич Ермолов предложил Кулешову по заданию С тех пор и по сей день у меня осталось убеждение, Революционного Военного Совета Западного фронта снять что если интерес к работе, желание работать сильнее ин­ с ним хронику боевых действий. Мы согласились. Нам хо­ тереса к собственной особе, к собственным пережива­ телось сделать фильм по-своему: ввести в документаль­ ниям и болезням, то и болезни можно побороть — не дать ные кадры игровые куски.

им развиться. Я замечала, что когда какая-нибудь из С двумя студентами школы (Л. Оболенским и А. Рей­ подруг выходила замуж и делалась «богаче», у нее появ­ хом) мы сочинили сценарий полуигровой-полухроникаль­ лялись «заботы суетного света», ослабевал и пропадал ной картины. (Совсем недавно, к счастью, нами была най­ интерес к работе, начиналось прислушивание к себе и дена покадровая запись — монтажный лист — готового к своему самочувствию. Она делалась нетрудоспособной фильма.) и постепенно уходила от нас совсем.

Содержание картины было следующим.

Только интерес к работе, желание работать и воля по Белополяки с боями захватывают советскую террито­ настоящему приближают к достижению намеченной цели рию. Народ взялся за оружие, напрягая все свои силы.

и дают возможность двигаться вперед. Мы отчетливо по­ Командир Красной Армии отправил в штаб красноар­ нимали это и поэтому учились и трудились, не выполняя мейца с секретным пакетом, на котором значилось: «Ал­ принудительную обязанность, а делая самое главное в на­ люр три креста». С дерева за скачущим следил снайпер шей жизни.

белополяк. Выстрел — верховой без сознания падает с ло­ Несколько позднее, когда образовался так называемый шади. Шпион обыскивает его, находит в шлеме секретный «коллектив Кулешова», чтобы сделаться его равноправ­ пакет и скрывается, переодетый в красноармейскую ным членом, было необходимо не только иметь природ­ форму.

ные данные (внешние и внутренние), талант, но и хоро­ Красноармеец приходит в себя, обнаруживает пропа­ шо учиться, не отказываться ни от какой работы. Так, жу, но догнать шпиона он не в состоянии — тот, поль­ многие из нас научились снимать фотографии, проявлять зуясь красноармейской формой, вскочил в проходящий и печатать, клеить пленку, показывать кинокартины, чи­ мимо военный состав.

нить электричество, печатать на машинке, шить и раскра­ Появляется автомобиль с красными, они забирают шивать костюмы, изготовлять бутафорию, макеты, писать красноармейца. Начинается погоня автомобиля за поез­ объявления и т. д. Мы научились делать все и любить дом, монтажно перебиваемая хроникальными кадрами всякую работу, которая может принести пользу общему боевых схваток красных с белополяками. Наконец авто­ делу.

мобиль перегоняет поезд и на переезде перегораживает ему путь. В последнюю минуту машинист остановил па­ ровоз у автомобиля.

Красноармеец ищет шпиона, а тот пытается удрать по крышам вагонов. Но красноармеец настигает его, проис­ ходит драка, кончающаяся победой красноармейца. Па­ кет был вовремя доставлен в штаб...

В финале — боевые эпизоды наступления Красной Армии, освобождение мирных жителей.

вз ный ныне кадр — Михаил Тухачевский стоит в остроко­ Мы решили во что бы то ни стало снять эту картину.

нечной кожаной буденовке у своего вагона.

Но как это сделать? Советская кинематография тех лет С помощью тех, кто был на поезде,— командиров, бой­ почти не располагала запасами кинопленки, в частности цов и шоферов, а также фронтовиков — нам удалось негативной пленки не было совершенно.

быстро и благополучно заснять картину.

Нам на помощь пришла заведующая фотокиносекцией Мы возвратились в Москву.

художественного подотдела МОНО Татьяна Леонидовна Но здесь нас ждали серьезные неприятности — пози­ Левингтон. Но и она могла нам предложить только пози­ тивной пленки не оказалось, печатать картину было не на тивную пленку, которая считалась технически негодной чем. Кинематография была так бедна, что зачастую не­ по своей малой чувствительности и контрастности для чем было и клеить пленку — картины, находящиеся в съемок негатива.

прокате, при разрыве скреплялись или нитками, или про­ Тогда по инициативе Петра Васильевича Ермолова мы волокой.

решили рискнуть снять картину на позитивной пленке.

И опять нам на помощь пришла Т. Л. Левингтон. Фо И Ермолов, вопреки всем техническим нормам, сумел до­ токиносекция поддерживала эксперименты кустаря кино­ биться и на этой пленке отличной фотографии — сделал оператора Минервина, который стал изготовлять собствен­ просто невозможное.

ную позитивную пленку. «Учреждение» Минервина поме­ Мы начали свою съемочную жизнь в поезде члена Рев­ щалось во дворе одного из домов на Тверской улице. Он военсовета. При поезде были автомобили, которые предо­ занимал две небольшие комнаты. Минервин обыкновенно ставлялись в наше распоряжение. Обеспечены мы были сидел в красном полуразвалившемся бархатном кресле, и военной консультацией. Очень интересовался нашей ра­ на письменном столе в рюмке были налиты чернила. За ботой Демьян Бедный, прикомандированный к поезду этим столом Минервин вел деловую переписку, за этим же как агитатор и корреспондент.

столом он питался, а ночами — на нем спал.

Двигаясь на поезде сейчас же за фронтом, мы видели, В другой комнате помещалась кинолаборатория и ма­ как быстро восстанавливалась жизнь в освобожденных стерская по производству позитивной пленки. Проявлять городах.

можно было только ночью, так как щели в крыше пропу­ В обстановке гражданской войны, в непосредствен­ скали свет. Проявленная в лаборатории пленка сушилась ной близости от фронта нам удалось послушать «Ев­ на деревьях в пыльном садике перед домом — ни об очи­ гения Онегина» в оперном театре, покупаться и даже не­ щенном воздухе, ни о халатах, ни о белых перчатках не много позагорать на солнце (а это было жизненно нужно, могло быть и речи. Но тем не менее фильм «На красном ибо даже пребывание в сравнительно благоустроенном фронте» был хорошо напечатан.

поезде не спасло нас от чесотки и цынги: голод делал Монтировали и клеили мы сами.

свое дело).

Помню, как всех нас обрадовала одна творческая на­ Последней остановкой поезда был разрушенный бело ходка — нам удалось так смонтировать падение красно­ поляками Полоцк — дальше не пускал взорванный же­ армейца-актера с лошади на полном скаку, как будто бы лезнодорожный мост. От Полоцка мы ездили на автомо­ это было на самом деле. На просмотрах наши товарищи билях на самый фронт, где снимали хроникальные боевые недоумевали: как можно было решиться на такое смелое эпизоды.

падение и остаться невредимым. Мы торжествовали.

Помним, что нам удалось впервые заснять трофейные Оператор П. Ермолов в газете «Кино» от 22 января английские танки, отправленные нашим командованием 1933 года писал, что «На красном фронте» видел Влади­ в атаку на белополяков. Танки в те времена были для нас мир Ильич Ленин и что будто бы картина ему очень по­ большой новостью, и выглядели они совсем непохоже на нравилась.

современные.

В той же газете была помещена еще одна заметка, ко­ Помним съемки атаки конницы Гая. Они настолько торая, со слов Н. К. Крупской, подтверждает, что Влади­ удачно были выполнены Ермоловым, что до сих пор мы мир Ильич действительно смотрел нашу картину.

видим эти кадры вмонтированными в самые разные пере­ Итак, мы начали работать в киносекции Моссовета.

дачи по телевидению. В этом фильме был заснят и извест 3 50 лет в кино Киносекция регулярно выпускала номера кинохрони­ КИНО БЕЗ ПЛЕНКИ ки, поручая нам режиссерскую работу, операторами были чаще всего А. Левицкий и Э. Тиссэ.

В специальных случаях — «Неделя ребенка», «Посев­ ная» и т. д. — мы делали агитационные фотовитрины.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.