WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«АЛЕКСЕЙ КСЕНДЗЮК Человек неведомый: ...»

-- [ Страница 2 ] --

Невозможность такого пути мнимыми магами не рассматривается. Они не желают осмыслить и по настоящему осознать очевидное противоречие — невозможно измениться, не изменяясь. Невоз можно трансформировать свою природу, не перестав быть “человеком тоналя”, человеком при вычного описания, распространяющим личные представления и фантазии на вселенную.

Подлинное изменение начинается с безупречности — отказа следовать всей массе эмоциональных и поведенческих стереотипов, присущих человеку и обусловливающих его энергообмен с внешним полем. И главный инструмент изменения (Трансформации) — сила осознания. Та сила, что откры вается в безупречном существе по мере устранения человеческих иллюзий, ценностей и мотивов.

Безупречность — та тренировочная площадка, где осознание впервые по-настоящему обретает се бя. Каждый шаг в этом направлении ведет к новому уровню интенсивности осознания, а новый уровень интенсивности осознания — к трансформации тех или иных областей нашей энергетиче ской природы.

Другого пути человеку не дано. Невозможно добиться чего-то значительного в обход тех глубин ных преобразований, на которые нацелена практика безупречности. Магические сновидения, управление волей, переход во второе внимание, овладение намерением — все эти реализации без мастерского освоения безупречности возможны лишь мельком, давая нам весьма общее представ ление лишь о самой возможности Трансформации нашей природы. Превратить эти проблески, временами проникающие в наш ограниченный опыт, в подлинную магию нагуаля может только правильная и всесторонняя практика безупречности — чему и посвящена эта книга.

ЧАСТЬ I. ВНУТРЕННЕЕ НЕПОСТИЖИМОЕ " Почему все, кто вовлечен в поиски, оказыва ются перед завесой тайны, и тому, кто хочет ее приподнять, грозят ужасными карами? Ни что пик не лживо, как эзотерические книги, ав торы которых заявляют, что они могли 6ы от крыть много Большие, чем открывают, но чи татели этого недостойны! " Раймонд Абвялио Глава 1. ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ТЕЛО И НАЧАЛО ТРАНСФОРМАЦИИ " Избрав путь воина, человек полностью пробу ждается и окончательно осознает, что обыч ная жизнь навсегда осталась позади. Средства повседневного мира больше не служат ему щи тами, и он вынужден избрать новый способ жизни, если хочет уцелеть. " Карлос Кастанеда Всякий самостоятельный искатель, который пытается проникнуть в мир кастанедовского нагуа лизма, испытывает наибольший трепет перед состояниями измененного восприятия — теми свиде тельствами расширенного опыта, которые наглядно демонстрируют самое чудесное и таинствен ное, то, где пребывает толтекская магия во всей своей грозной и непостижимой красоте. Тайны ма гического сновидения, проникающего в миры второго внимания, оформление дубля и колдовские влияния воли, неописуемая сила намерения — вот что в первую очередь привлекает внимание, вдохновляет на нелегкий путь практического самоизменения.

Однако, приступив к практике, мы натыкаемся на невидимый барьер;

выученное восприятие тона ля окружает нас непроходимой пеленой, тонкой, но необъяснимо прочной — ровно настолько, чтобы сквозь него заманчиво мерцало Иное, явно демонстрируя себя лишь краткими мгновениями, но не приближаясь и не становясь полноценным опытом. “Ветер нагуаля” настигает нас порывами и вновь уходит, оставляя томительное чувство незавершенности переживания. Магия то и дело оказывается на расстоянии вытянутой руки, но не дается окончательно. Подобная жизнь среди об манчивых призраков рано или поздно начинает утомлять и в конце концов вызывает законные со мнения — а не оставил ли нам Кастанеда грандиозную фикцию, недостижимую мечту, к которой можно лишь вечно приближаться, никогда не обретая подлинной Силы?

Пребывая в такой растерянности, мы непрерывно ощущаем, что для магических реализаций нам не хватает чего-то крайне важного, но не поддающегося описанию. Чаще всего говорят о недостатке энергии — просто потому, что это объяснение универсально и как бы напрашивается. Но что ре ально стоит за этим, уже привычным словосочетанием? Можно сказать более определенно — на пример, мы нуждаемся в большем объеме перцептивной энергии. Ведь вполне очевидно, что энер гия, генерируемая телом для осуществления физической работы или пищеварения, в данном слу чае нас мало интересует. Потому можно указать, что речь идет об энергии, обеспечивающей не обычную деятельность аппарата восприятия. Но и это определение не вполне нас удовлетворяет, поскольку остается совершенно неясным, каким образом накапливается и транслируется такая специфическая энергия.

Погрузившись в интроспекцию и внимательно изучив предпосылки психической активности, спо собствующей включению измененных режимов восприятия (сновидения, второго внимания и т.

п.), в конечном итоге приходишь к выводу, что мы нуждаемся в определенном уровне интенсивно сти осознания — алертности, ясности, сосредоточенности на фоне широкого поля. Именно пере живание интенсивности осознания мы, как правило, интерпретируем как обретение личной силы, как достаточный энергетический тонус для проникновения в неосвоенные области больших эмана ций.

Магические трансформации, которые составляют суть и смысл толтекского учения, становятся ча стью нашей каждодневной жизни лишь в том случае, если мы подбираемся к ним одновременно с двух сторон. Выражаясь метафорически, у толтека есть два ключа к радикальному изменению, дающему доступ к энергиям нагуаля.

Первый ключ — технологически-медитативный. О нем многое было написано в книгах “Видение нагуаля” и “После Кастанеды”. Сюда относятся методы вхождения в толтекское сновидение, ком плекс упражнений по достижению остановки внутреннего диалога (далее по тексту - ОВД), те ви ды не-делания и делания, что касаются непосредственно управления вниманием и энергетическими потоками внутри кокона. В большей или меньшей степени с элементами психоэнергетической практики данного типа можно столкнуться во всех тщательно разработанных мистических и ок культных дисциплинах. Все техники здесь сродни йогической медитации — то есть сводятся к процедурам работы с различными формами сосредоточения внимания. Ведь даже в том случае, ко гда мы рассеиваем луч внимания по зрительному полю, чтобы в процессе “ходьбы Силы” добиться остановки внутреннего диалога, мы добиваемся сосредоточения. Это — определенная работа, имеющая свое начало и свой конец. Это упражнение, целью которого является приобретение того или иного навыка управления собственным восприятием и, как следствие, энергообменом.

Второй ключ к успеху — таинственный, хоть и лежит на поверхности. Весьма условно его можно назвать мистико-психологическим, поскольку речь идет именно о “мистической психологии” чело века. Сюда относятся три неразрывно связанных элемента — безупречность, сталкинг и намере ние. Их взаимосвязь понять нетрудно: сталкинг обслуживает безупречность, намерение формирует настроение сталкинга и, наконец, безупречность и сталкинг как фоновые состояния поддерживают силу намерения.

06 этой второй области толтекской магии пойдет речь в данной книге. Она действительно пред ставляет собой Тайну — в отличие от совокупности технологий, где можно ограничиться рецепта ми и списками упражнений. Не будет большим преувеличением сказать, что здесь субъектом ока зывается сам нагуаль — внутренний нагуаль оперирует нагуалем внешним. Таким образом, мы оказываемся перед лицом ситуации, на которую загадочно намекнул дон Хуан. В книге Кастанеды он, правда, выразился чуть иначе — “тональ каждого из нас является просто отражением неопи суемого неизвестного, наполненного порядком, а нагуаль каждого из нас является только отраже нием неописуемой пустоты, которая содержит все”. Выше он сказал о том же, но другими словами:

“Разум может только свидетельствовать эффекты тоналя, но никогда не сможет понять его или разобраться в нем” (курсив мой. — А.К.).

Вот в чем штука. Осознание толтекского мага в какой-то момент открывает для себя сокровенное тождество тоналя и нагуаля. И речь идет далеко не о том, познаваемо или непознаваемо представ ленное нам в опыте. Имея дело с тоналем, мы на самом деле опираемся на нагуаль, на “внутреннее Непостижимое”. Обычный человек не отдает себе в этом отчета, поскольку автоматически надева ет рациональные схемы на все, доступное ему. И лишь безупречность и сталкинг обнажают повсе местное присутствие невыразимой Реальности внутри и снаружи. И тогда становятся понятными слова индейского мага, которые мы можем свести к совсем уж темной формулировке: нагуаль управляет нагуалем.

Понятно, что это фигура речи — но за ней стоит нечто крайне важное и безусловно истинное. Ведь безупречность — не упражнение. Безупречность включается намерением, а намерение — вне опи сания, несмотря на то что всегда находится на кончиках наших пальцев.

При помощи намерения мы собираем каждодневный мир личного и общечеловеческого тоналя.

Сами не сознавая этого, мы привлекаем намерение для того, чтобы полностью отождествиться с этим маленьким миром, закрыться в нем и стать его пленником. Именно безупречность и сталкинг освобождают намерение от фиксации на той области, которая затягивает нас, подобно трясине.

Второй ключ толтекской дисциплины разворачивает данную нам силу намерения вовне — в бес конечное пространство, которое содержит все, а потому является источником нашей Трансформа ции, свободы и бессмертия.

Многократно говорилось, что мы живем внутри пузыря восприятия. Этот термин и стоящая за ним концепция кастанедовского нагуализма отражает перцептивную ситуацию достаточно выпукло.

Следуя той же метафоре, мы помним, что воспринимаем то, что отражается на стенках данного пу зыря, и этим принципиально ограничены — как на уровне познания, так и на уровне функциони рования природы нашего существа.

Объем пузыря и характер бликов на его стенках обусловлены, прежде всего, распределением осоз нания — результатом накопленного опыта и упорядоченного внимания. То, что опыт бесконечно дублирует себя, репродуцирует содержания, используя ограниченный набор вариаций, то, что внимание обусловлено и мотивировано психофизиологической конструкцией нашего организма и устойчивых импринтов, возникших в период самой ранней социализации (а тип социализации, в свою очередь, — результат и отражение опыта предыдущих поколений, и так до бесконечности), — все это уразуметь несложно. Эта неизбывная самообусловленность вызывает чувство некоторой безнадежности — дурная бесконечность, замкнутый круг, вечное и неизменное колесо Сансары, которое можно лишь остановить. Эта остановка сулит Великую Пустоту, Слияние либо Небытие.

Если же не привлекать метафизику, то можно сказать просто — она сулит Смерть.

Ведь “раскрыть” пузырь восприятия и “выбраться” из него — это совсем не одно и то же. Если мы вернемся к аналогии с двумя ключами толтекской магии, то можно выразиться следующим обра зом:

Для “вскрытия” пузыря достаточно одного ключа — технологически-медитативного. Для выхода на свободу — оба.

Хаксли во “Вратах восприятия” назвал нашу нервную систему предохранительным клапаном, не позволяющим сенсорному хаосу, излучаемому бесконечностью, проникнуть в психику и разру шить ее. Однако человеческое любопытство и желание обрести Большой Мир помогло нам найти множество лазеек. И эти лазейки всегда основывались на технологии. Даже путь “растений силы” в его изначально девственном виде технологичен. Ведь он подразумевает отнюдь не глубинные трансформации осознания, а конкретный способ интоксикации мозга, чтобы на фоне искусствен ной психоделии найти формы сосредоточения психики, выводящие нас в пространство Иного — “мир духов”, “астральный план” и т. п. Медитаторы самых разных традиций ведут нас туда же, но без вспомогательных агентов, влияющих на биохимию ЦНС.

Технологически-медитативный путь формирует “щель” в пузыре восприятия, настойчивые усилия искателя в дальнейшем расширяют ее — и, если наше упрямство оказывается сильнее инстинкта самосохранения, пузырь распахивается полностью. Вызванный этим проникновением в Реальность экстаз слияния разрушает существо, как только процесс становится необратимым.

Дорога к этому впечатляющему концу переполнена чувствами, переживаниями космических мас штабов. Откровения расширенного восприятия дают богатый материал для вдохновения, и энтузи азм мистика не угасает вплоть до самой смерти. Экстатики и визионеры оставляют нам труды и поучения, которые нередко становятся священными, и вслед за ними устремляются воспламенен ные их примером верующие.

Но толтекский путь воина настаивает на обязательном использовании обоих ключей — именно потому, что его цель — не слияние с бесконечностью или Абсолютом, а Трансформация — пре вращение в “воина-путешественника” (по выражению Кастанеды). Толтеки, никогда не страдав шие чрезмерным идеализмом, намеревались измениться, но не исчезнуть. Научиться жить и стран ствовать в Большом Мире, управлять собственным энергетическим телом, форма которого стала изменчивой и пластичной в соответствии с требованиями больших эманаций, — вот задача нагуа лизма и его высшая магия. (Следуя известной формулировке, которая называет эманации “коман дами Орла”, можно выразиться следующим образом: Энергетическое тело обычного человека спо собно выполнять лишь некоторые команды Орла, позволяющие ему с известной стабильностью существовать в одном-единственном мире. Энергетическое тело толтека, достигшего реализа ции, отвечает бесчисленному множеству таких команд, не разрушаясь, а потому способно странствовать по необозримым полям мироздания.) С такой задачей может справиться лишь безупречный воин. Медитативных приемов и упражнений по концентрации здесь явно не хватает, поскольку требуется высший контроль за формой энерге тического тела. А подобный контроль возможен лишь на фоне радикального изменения самой сути внутреннего, психологического пространства искателя.

Что же такое безупречность? Видимо, это нечто большее, чем совокупность убеждений, ставших особым настроением. Это не просто чувство, хотя включает его в себя. Это не эмоция и не отсут ствие эмоций. Когда мы говорим, что безупречность — это отсутствие страха смерти, чувства соб ственной важности и жалости к себе, мы, хотя и правы формально, но тем не менее сильно упро щаем ситуацию. Вернее было бы сказать, что мы приходим к безупречности, отказавшись от схемы реагирования, которая укладывается в эти три фундаментальных чувства. Но сама безупречность — это, прежде всего, тип самосознания, в определенном смысле — целостный космос, выросший из переживания себя в качестве реального существа, того, чем мы являемся на самом деле — без оценок, пристрастий, отношений и образов. Это специфическое самовосприятие, по природе своей нерасчленимое, поскольку является не чем иным, как смещенной позицией нашей точки сборки.

Пока мы стремимся к этой позиции, имеют значение те многочисленные указания, которые раз бросаны по книгам Кастанеды, рекомендации и намеки, мысли и даже стихи. Но когда безупреч ность достигнута, она перестает быть предметом анализа — так же как не является предметом ана лиза “безмолвие ума” или “чистое созерцание”. Это состояние, о котором нечего сказать, — его так же трудно увидеть, как собственные глаза без помощи зеркала. Однако по дороге к безупречности надо прожить и прочувствовать целый ряд специфических настроений и идей, о которых прихо дится много и глубоко размышлять.

Как всякое состояние перцепции и как всякая позиция точки сборки, безупречность в толтекской дисциплине имеет ясный энергетический смысл. Об этом уже было сказано в предыдущих книгах, так что напомню лишь самое главное. Поскольку проникновение в безупречность возможно только в результате трансформации страха смерти, чувства собственной важности и жалости к себе, то напомню, что перечисленные типы реагирования — не просто социальные привычки, внушенные нашему эго. Это, как я сформулировал в одной из предыдущих работ, — психическая репрезента ция эволюционно сложившейся формы энергообмена. Иными словами, те чувства, эмоции и формы реагирования, о которых идет речь, консервируют нашу природу не только психологически, но и энергетически. Они стабилизируют наше восприятие и ограничивают поле опыта единственным диапазоном — тем диапазоном, в котором существование не-безупречных переживаний законо мерно и имеет смысл, поскольку обеспечивает биологическое и социальное выживание.

Надо отметить, что эта система “не-безупречности” — очень жесткий каркас нашего существа. Это суть формы энергетического тела, наши ремни и цепи.

Напомню ту аналогию, которую уже однажды использовал, описывая энергетическую функцию безупречности: “Попробуйте представить себе свой энергетический кокон как обыкновенный воз душный шарик. Во время занятий медитацией, аутогенной тренировкой, деланием или не деланием, мы словно бы надавливаем пальцем на свой “воздушный шарик”, стремясь изменить его форму. Когда упражнение заканчивается, форма возвращается в свое изначальное состояние. То есть стоит убрать палец — и шарик снова круглый, как ни в чем не бывало. Это — обычная ситуа ция духовного искателя, возложившего все надежды исключительно на медитативные техники.

Личность меняется только в момент исполнения упражнения. Медитация рано или поздно закан чивается, и все возвращается на круги своя.

Но мы с вами немного отличаемся от воздушного шарика. Следуя все той же аналогии, мы как бы способны по собственной воле “менять его плотность”, т. е. сознательно снизить стремление фор мы к сохранению гомеостазиса. Это возможно только в том случае, если мы апеллируем к самым глубинным инстинктам своего существа. Работа кропотливая и сложная, но иного пути, судя по всему, не существует. Победа над страхом смерти, чувством собственной важности, смирение, от решенность — все это особые формы отказа защищать привычную форму своего энергетического тела. Иными словами, мы готовы погибнуть в своем нынешнем качестве и возродиться в ином. Ес ли же попытка возродиться провалится, то мы готовы бестрепетно уйти. Вот подлинное настрое ние безупречности. Будучи готовы к смерти, мы в известной степенн “распускаем” слои внутрен них эманаций и этим уменьшаем внутреннее давление. Сила фиксации точки сборки естественным образом снижается, а форма энергетического тела уже не так настойчиво стремится в изначальное состояние” ( “После Кастанеды”, с. 304—305).

В процессе практики (если мы движемся в правильном направлении) выясняется, что аналогия с воздушным шариком даже ближе к действительному положению дел, чем кажется поначалу. По скольку психологические опыты и последовательное самонаблюдение спустя годы ведут к неким общим изменениям, которые из области настроений и установок, пребывающих “в голове”, пере ходят на всю психосоматическую целостность. И тогда мы по-настоящему начинаем чувствовать, что наше энергетическое тело изменилось. (Об этих феноменах еще будет сказано.) Исходя из описательной модели, которую можно найти в книгах Кастанеды, большинство нагуа листов, не задумываясь, связывают идею безупречности с накоплением энергии, или накоплением личной силы. Выше уже было отмечено, что для поверхностного взгляда такого объяснения доста точно, но детальный анализ явления вскрывает существенные парадоксы.

Так, безупречность сама по себе совсем не делает наше энергетическое тело более мощным. Про блема состоит в ином — в структуре стандартного человеческого тоналя и ограниченности его энергообмена, полностью обусловленного данной структурой.

Наши реакции и эмоции, наши поведенческие установки как бы очерчивают энергетическую мат рицу. Отношение к миру, выросшее из описания, на самом глубоком уровне определяет полевые связи кокона с большими эманациями, окружающими его. Самый простой и очевидный случай — когда источник энергии просто отсутствует в принятом нами описании мира. Источник становится недостижимым лишь потому, что мы не сделали его объектом опыта и потому никогда на протя жении истории вида не вступали с ним в контакт. Иногда подобная ограниченность спасает (это те самые щиты внимания, о которых говорил дон Хуан) — она оберегает нас от ловушек и сущно стей, которые способны повредить человеческому гомеостазису, лишь усложняя условия пребыва ния в биологической стихии (и без того достаточно напряженные). Но та же ограниченность скры вает от человека родники поистине живительных сил — вовсе не потусторонних и даже не экзоти ческих. И речь здесь идет совсем не о пугающем наших церковников “бесообщении”.

Экран, отворенный описанием мира и обслуживающей его не-безупречности, заслоняет от энерге тического человека значительную часть сил планетарного поля Земли, поля других живых существ — растений и животных, бесконечную энергию Солнца и многое другое. Лишь в самых критиче ских ситуациях, когда под угрозой оказывается выживание организма, тональ может проигнориро вать внушенные заслоны и получить что-то сверх программы, созданной им самим. Если эти не обычные события фиксируют медики или биологи, то сразу заводят глубокомысленные речи о та инственных “резервах нашего организма”. Вопрос о том, где мы сталкиваемся с резервами, а где — с кратковременным выходом за пределы человеческой природы, просто не рассматривается. Ибо в нынешней естественнонаучной парадигме выход за пределы собственной природы невозможен по определению.

Толтекская дисциплина (как и некоторые иные учения о Трансформации) с этим подходом не со гласна. Более того, толтеки считают, что имеют подтвержденное знание, опровергающее ограни ченность тонального взгляда на человека и мир. Сегодня мы имеем возможность на собственном опыте убедиться, правы ли древние искатели.

Как это происходит?

Под влиянием безупречности форма энергетического тела претерпевает существенные изменения.

Результатом этих изменений становится смещение позиции точки сборки. Собственно говоря, безупречность и сталкинг — единственный путь достичь сдвига точки сборки, сохраняя связность упорядоченного осознания и полный контроль над своей целостностью, не убегая в иные режимы восприятия, где перцептивный мир либо лишен полноты, либо недоступен в качестве объекта воз действий.

Практика толтекского сновидения протаптывает тропинку с другой стороны. Способности внима ния, перцептивной сборки в чуждых условиях заполняют освободившееся поле энергообмена и этим как бы осуществляют непосредственные изменения. Но почву для этих изменений создает безупречность — дисциплина работы с осознанием наяву.

Привычный нам режим восприятия (со всеми прилагающимися схемами интерпретаций, с прису щим ему типом галлюцинирования, картиной, воплощающей в себе ценности, мотивы, идеи и представления — то есть со всеми координатами человеческого существования) почти целиком держится на трех базальных чувствах, о которых в толтекском учении говорится постоянно, — страх смерти, чувство собственной важности, жалость к себе. Это не простые эмоции, это — комплексы, которые включаются при помощи эмоций, но содержат в себе целый мир идей и поня тий, поведенческих и энергетических установок, даже собственное намерение.

Страх смерти теснейшим образом связан с просветом энергетического тела в центре пупа. Это — главный механизм, защищающий человеческую форму. Через канал просвета он помимо нашего сознания регулирует самый важный процесс энергообмена с внешним полем. В обычном состоя нии он полуприкрыт и всегда готов сомкнуться. Он впускает и выпускает силу ровно теми пор циями, которые заданы комплексом страха смерти. Переоценить значение этого механизма невоз можно. Он учитывает все угрозы — как реальные, так и воображаемые. Более того — не только сиюминутные, но даже прошлые и будущие. Ведь тональ человека, в отличие от тоналя животного, распространяет свою экспансию на Время — иногда в таких бессмысленных масштабах, что изум ляешься, как он вообще способен существовать.

Исторически это связано с естественными способностями разума к научению и прогнозированию.

То, что у животных существует в зачаточном виде и обслуживает их способности к адаптации и ориентации, у человека приобретает вид грандиозной фата-морганы. Ведь человек существует не столько в природной, сколько в социальной среде, а значит, человеческое чувство времени ориен тировано на идеальные формы отношений с себе подобными. Человек погружен в несуществую щие в Реальности фикции и вынужден ориентироваться на них. А идеальные формы, как известно, в гораздо большей степени способны сохранять свою мнимую (или подлинную) актуальность во Времени. Так что прошлое и будущее в психоэмоциональной жизни человека играют куда боль шую роль, чем в простой жизни братьев наших меньших.

Таким образом, повышенная готовность просвета сомкнуться, которая на практике ведет к сущест венному снижению энергообмена с окружающим миром, обусловлена тягостным грузом самых разнообразных рефлексий — помимо мыслей о насущном, разнообразных воспоминаний и ожида ний. Главный регулятор — страх смерти — охватывает всю совокупность временных проекций.

Он преследует человека в памяти и воображении. Мы прячемся от его давления, надеваем на него те или иные маски (как нам кажется, не столь удручающие и более приемлемые), но все эти игры по сути ничего не меняют. “Просвет” продолжает пребывать в характерном напряжении.

А ведь именно состояние “просвета” весьма ощутимо влияет на позицию точки сборки. Как уже было сказано ( “После Кастанеды” ), между точкой сборки и “просветом” существует прямой ка нал, который, видимо, формируется еще в эмбриональный период и окончательно закрепляется в энергетическом теле при перерезании пуповины. Это результат изначальной травмы человеческого рождения. До выхода из материнского лона “просвет” максимально открыт, поскольку тело не ну ждается в его защитных функциях;

эти функции исполняет организм матери. А точка сборки точно так же не нуждается в определенной фиксации. В момент появления на свет все меняется ради кальным образом — “просвет” начинает судорожно и поначалу беспорядочно сокращаться, а точка сборки, соответственно, искать для себя правильное положение. Итак, в момент рождения ребенок впервые испытывает страх смерти. И по мере взросления именно страх смерти ограничивает вос приятие, фиксирует его — делает человека носителем тоналя, или, выражаясь языком дона Хуана, захлопывает пузырь восприятия.

Второй и третий “фиксаторы” — чувство собственной важности и жалость к себе — возникают позже. Именно они приводят нас к окончательному соответствию социальной среде и по сути оп ределяют всю дальнейшую судьбу.

Чувство собственной важности (далее по тексту - ЧСВ) связано с горловым центром (центром говорения) и теми зонами головного мозга, которые координируют его деятельность. Таким обра зом, эмоциональный комплекс ЧСВ у нормального ребенка возникает вместе с речью. (Если речь невозможна, как это бывает в случае немоты, ее заменяет иная система знаковой коммуникации.

Здесь следует учитывать, что ЧСВ претерпевает некоторые модификации и искажения, как и лич ность в целом, но это уже предмет специальных исследований немых и глухонемых детей.) Имен но в этот момент начинается формирование человеческой фронтальной пластины кокона — того специфического щита, который предназначен прежде всего для социальных взаимодействий и по тому в развитом виде не встречается у животных.

Жалость к себе становится механизмом обратной связи с чувством собственной важности. Энерге тически она выполняет функцию контроле за состоянием той же самой фронтальной пластины.

Потому наиболее явно в качестве проекции жалости к себе выступает ее центральная область — солнечное сплетение, solar plexus. Горловой центр и солнечное сплетение так тесно связаны, что практически во всех случаях активизируются синхронно. Это можно наблюдать как на уровне со четания эмоций (гордость — гнев — обида — жалость), так и на уровне Соматических реакций (спазм солнечного сплетения — спазм горлового центра).

Даже без всяких дополнительных медитаций, не-деланий и т. п. устранение или ощутимая пасси визация страха смерти, чувства собственной важности и жалости к себе ведет к революционным изменениям в энергетическом теле. Приведенная здесь модель дает нам наконец возможность по нять, за счет какого механизма осуществляется столь непосредственная связь между режимом и интенсивностью восприятия и общим психоэмоциональным фоном субъекта.

Прежде всего, точка сборки теряет неподвижность и начинает плавно колебаться в некоторой об ласти. Открывшийся за счет ослабления страха смерти канал просвета обостряет чувствительность малых эманаций кокона к внешнему давлению. Именно это давление извне, интенсивность которо го зависит от множества факторов, толкает точку сборки. На уровне субъективных ощущений это сопровождается неопределенностью настроений, приливами неясных чувств и ощущений, смут ными откровениями и т. п. (Женщинам отчасти знакомы подобные состояния, когда каждый месяц их точка сборки несколько дней колеблется в соответствии с менструальным циклом.) Во-вторых, пограничная область энергетического тела, которая выполняет роль защитного экрана и жесткого каркаса кокона, теряет напряженность. Она становится куда более проницаемой, в ней активизируются прежде инертные каналы энергообмена, в результате чего возрастает общая чув ствительность. Это — энергетические плоды ослабления чувства собственной важности и жалости к себе.

Фронтальная пластина кокона, таким образом, становится податливой, но тем не менее не произ водит впечатления чего-то слабого, не способного должным образом разделять эманации внутрен ние и внешние. Наоборот, видение чаще всего свидетельствует, что уровень безупречности субъек та коррелирует с общей яркостью свечения всего кокона.

Этот парадокс на самом деле объясняется довольно легко. Дело в том, что кокон человека, практи кующего безупречность, пребывает в состоянии перестройки и поиска. Прежняя инертность, во многом обеспечивавшая гомеостазис, перестает быть опорой для существа, и это включает дре мавшие каналы энергообмена.

Значительные области, примыкающие к поверхности кокона, начинают излучать и поглощать си ловые потоки, которые могут восприниматься видящим толтеком как волны интенсивного свече ния. На первый взгляд, это однородное аурическое сияние, которое производит впечатление, что кокон “распух”, а объем внутренних эманаций, соответственно, возрос. Но это иллюзия. Имеет ме сто, скорее, обратный процесс — сам кокон словно сплющивается, особенно в своей передней час ти. В результате плотность его внутренних эманаций распределяется иначе — возникает компен сирующее смещение активности потоков в верхней и нижней частях энергетического тела.

Данный механизм распределения плотности дает о себе знать во многих субъективных феноменах, сопровождающих практику безупречности. Даже начинающий легко замечает, как меняется харак тер аморфных импульсов, поступающих от полей его энергетического тела и обычно кажущихся чем-то вроде “туманного осязания”. Например, вы можете почувствовать давление нефизического происхождения над головой и вокруг нее или подобие восходящих токов в районе таза и промеж ности.

Иногда псевдокинестетические сигналы отсутствуют, но специфически меняется характер иных восприятий. Это, в основном, характерно для верхней части кокона, ибо здесь тональ концентри рует большую часть поступающей информации. Она традиционно транслируется тоналем через визуальный или аудиальный канал. Вы можете вдруг почувствовать, что вокруг головы образова лась зона повышенной зрительной ясности, в ушах возник тихий свист или отдаленный гул совер шенно непонятного происхождения. Все эти перцептивные феномены остаются вне поля ясного сознания и приписываются каким-то непостижимым колебаниям самочувствия.

Однако смещение полевой активности вверх и вниз от срединных сегментов кокона — энергетиче ская реальность. Когда внимание тоналя фиксируется на области вокруг головы, там постепенно разрастается целая буря энергообменных процессов. Именно эта область отвечает за новые неяс ные ощущения, за новую окраску инсайтов и общее изменение ментальных процессов, порождает гало из быстра движущихся палевых потоков. Можно сказать, что таким образом формируется традиционный энергетический “портрет” святости. Сенситивы воспринимают “нимбы”, что произ водит на верующих неизгладимое впечатление. Иначе и быть не может — любая практика психо эмоционального контроля в большей или меньшей степени ведет к подобному перераспределению полей” Если же внимание по каким-то причинам фиксируется на нижней части кокона, где активность и плотность потоков возрастает тем же способом, “святого подвижника” начинают терзать искуше ния, яркие видения сексуально-демонического толка. Этот феномен тоже хорошо известен. Доста точно вспомнить св. Антония или св. Терезу Авильскую. Таких персонажей в истории святого под вижничества не счесть. Церковь толкует эти феномены как внезапное проявление интереса к ним со стороны врага рода людского, медики и психологи — особенно те, которых окончательно ис портил фрейдизм, — находят объяснения в недрах нашей физиологии и причудах бессознательно го. Конечно, исследователи сексуальности правы — в той части, что воздержание, практикуемое монахами и святыми, создает дополнительное напряжение и способствует привлечению внимания к нижним сегментам энергетического тела. Но, как видим, не этот фактор является решающим.

Что касается фронтальной пластины, то она, как было сказано, меняет свою структуру и подтяги вается к поверхности физического тела. Яркость ее свечения при этом возрастает, и она, подобно вершине кокона, покрывается специфическим ореолом. Именно этот ореол перед фронтальной пластиной чаще всего бессознательно воспринимают окружающие, поскольку срединные сегменты энергетического тела заведуют энергообменом, который является полевым коррелятом всей сово купности наших социальных чувств. Здесь рождается приязнь и неприязнь, любовь, раздражение, гнев, раболепие и высокомерие.

Когда обычный человек сталкивается с безупречным воином, он далеко не всегда испытывает к нему симпатию. Чаще бывает наоборот. Он может чувствовать неловкость, раздражение, испуг и много других неприятных эмоций. Этих вполне естественных реакций можно избежать, если воин хорошо владеет сталкингом. С одной стороны, сталкер имитирует нормальность, с другой — соз дает маскирующие энергопотоки. (Вот почему дон Хуан говорил, что сталкинг — это больше, чем актерская игра. См. подробнее об этом в соответствующем разделе.) И все же у постороннего наблюдателя остается странное ощущение, которое не может замаскиро вать даже самый виртуозный сталкер. Это ощущение неуверенности, неопределенности и потому загадочности. Подобное отношение к себе формирует толтек, который специально занят стиранием личной истории. Но если “стирание личной истории” как упражнение нацелено на манипуляцию семантикой и культивирует когнитивную неопределенность (о чем еще будет сказано), то высокая степень безупречности непосредственно влияет на характер энергообмена в процессе коммуника ции. В результате соплеменники испытывают бессознательную растерянность, так как не могут найти нишу, определяющую статус безупречного воина. Ведь человек, достигший безупречности, — никакой. Он перестает принадлежать социальному контексту, и любое взаимодействие с ним энергетически неадекватно.

То же самое, но в еще более острой форме чувствуют сами воины. Только в общении с себе подоб ными, такими же бесформенными и безупречными существами, они испытывают естественный резонанс энергий. Контакт с обычными людьми оставляет их бесчувственными, поскольку они ви дят, что нормальный тональ построен на миражах и условностях. (“Вот он — настоящий, — сказал Хенаро, кивнув в сторону Хуана Матуса. — Только он один. Только когда я с ним, мир становится реальным”. Эта фраза из “Путешествия в Икстлан” не поэтическая метафора и не преувеличение.

Это факт нового отношения, вырастающего из безупречности.) Однако характерная отстраненность от человеческого мира вовсе не приводит к эмоциональному оскудению. Эта фраза — вовсе не попытка с помощью красивых и туманных пояснений защитить воинов от обвинений в холодности. Сама форма энергетического тела, претерпевшего изменения в процессе практики безупречности, делает человека чувствительным к широкому диапазону сен сорных сигналов. Фронтальная пластика кокона, потеряв существенную часть напряжений, в большей степени реагирует на давление эманаций. Чувствительность теряет жесткую структуру, но приобретает объем. Поскольку обычный человек почти целиком настроен на контакты социаль ного характера, он блокирует лишнюю активность. В результате он сфокусирован на узкой полосе переживаний, характерных для социального мира. Именно это делает его определенным, одно значным элементом “социальной сети”. Для соплеменников он принадлежит к сфере известного.

Если же чувствительность расширяется (как это происходит в процессе безупречности), то человек начинает воспринимать все больший и больший объем сигналов из экзистенциального поля, не имеющий отношения к миру человеческих взаимодействий. Он иначе слышит шум ветра, иначе видит окружающие ландшафты и даже трещины на асфальте, испытывает новые чувства при со вершении любых действий — гуляя в лесу, сидя за рулем автомобиля, гладя кошку и т. д. Собст венно “человеческое” в этом большом мире ощущений оказывается совсем крохотной областью, и потому теряет былое значение. Кроме того, следует учитывать качественное различие между соци альными эмоциями и чувствами, порожденными Реальностью. Будучи результатом замкнутого описания, социальные эмоции весьма ограничены. Они бесконечно повторяют сами себя. На фоне непрерывно меняющегося мира-вне-человека эти чувства воспринимаются как бесконечно вторич ные, давным-давно исчерпавшие себя, а потому навевают скуку и тоску.

Воин на собственном опыте открывает печальный факт, который раньше казался просто нигили стической максимой: социальный человек неинтересен. Если сущность человека неисчерпаема и таинственна, то его социальная оболочка банальна и примитивна. Ибо социум построен людьми, как механизм, а всякий механизм можно разобрать на части и найти лежащую внутри него пусто ту.

За этой перестройкой переживаний в отношении человеческого мира лежит целая психология. В определенном смысле это ситуация кризиса, который должен быть разрешен, — ситуация пере ходного периода. Как всякий кризис, он не дается легко, так что имеет смысл поговорить об этом чуть подробнее.

Все, кто изменяется в процессе какой-то практики (и нагуализма это касается в первую очередь), сталкиваются с двумя модусами собственного осознания — условно говоря, тональным и нагуаль ным — социально-обученным и прямым (непосредственным) восприятием. Если смотреть на это дело с точки зрения социального человека (а другого устроенный нами мир не знает), получается, что это два типа работы психики — “человеческий” и “не-человеческий”.

В этом смысле, как я уже писал в других книгах, нагуализм — это процесс ухода. Расширенное и усиленное восприятие открывает нам новые сферы опыта и чувств, но при этом отнимает легкость (т. е. автоматичность) всех обусловленных социальных реакций и соответствующего поведения.

Отсюда возникает чувство усилия или затрудненности всех привычных способов обработки ин формации, в конечном счете — ощущение их ненужности.

Любая трансформация — это переход из состояния привычного осознания в более мощное, отри цающее в ряде аспектов прежнее (“собственно человеческое”). Как удачно выразился один из практиков, возникает “апатия отношений”. Здесь становится очевидным, насколько наше участие в человеческом мире обусловлено эмоциями. По сути, само обладание информацией — это только прагматический вопрос. Не ради информации человек общается с себе подобными, читает книги, совершает поступки — словом, предпринимает усилия. Социальный человек все это делает ради сопутствующих этим процессам эмоций. И именно эмоции как раз трансформируются таким обра зом, что обычные пути действия кажутся теперь излишними.

Для работы в новом состоянии не нужны и противопоказаны мысли в их классическом понимании — те самые мысли, что сопровождают человека в его тональной жизни почти ежесекундно. Ведь что такое “мысли в их классическом понимании”? Это разновидность внутреннего диалога — мен тальное комментирование. Вербально-логическое оформление, цель которого — объяснить по следовательно и непротиворечиво все, что вы делаете, и все, что делается в поле восприятия. Тра диционные школы йогического типа полагают, что оно вовсе не нужно. Но я с. этим не согласен.

Если бы речь шла только о социальной адекватности, то можно было бы махнуть рукой — сотво рить себе некое убежище от социума и в нем культивировать “океаническое безмолвие”. Потому традиционные духовные искатели в конце концов нередко уходят в отшельничество. Но ведь мы знаем, что это еще и способ фиксации, т. е. “щит”. При интенсивных смещениях точки сборки этот щит оказывается необходим, без него наше восприятие не может быть правильно собранным и пускается в хаотичное блуждание.

Поэтому мы оказываемся перед лицом сложной задачи — приобрести навык непосредственного, безмолвного восприятия и сохранить навык ментального комментирования. Это и есть способ со хранения двойственной природы нашего существа — тоналя и нагуаля в нас. Это поистине трудно, так как и то и другое затягивает. Ведь каждое из этих состояний самодостаточно в Природе, и только человек, решивший заняться Трансформацией (что само по себе уже не-природный про цесс), нуждается в обоих состояниях. Таким образом, ему необходимо научиться искусству пере ключения.

Это совсем не механическое дело — скажем, три часа вы в одном состоянии, три часа — в другом.

От кардинальных изменений не уйти — безмолвное знание накладывает свой отпечаток даже то гда, когда вы его усиленно игнорируете и держитесь обычного режима интерпретации. Дистанци рование от общества происходит неизбежно — вы уходите от людей.

Это и есть “путешествие в Икстлан”. Любая человеческая коммуникация, любой привычный чело веку способ обработки информации становится только упражнением. Это не вынужденное затруд нение, от которого нужно всячески избавляться, это — необходимая часть практики.

И именно в идее безупречности мы находим воплощение данной установки. Поскольку в идеале каждый должен воспринимать одинаковым образом и свое безмолвие, и свое человеческое поведе ние. В безупречности как раз содержится такое ровное отношение. Безупречность — как некая “третья точка”, из которой можно смотреть на то и на другое. Поэтому она помогает быстро и лег ко переключаться. Психологическая проблема заключается как раз в том, что нам, как восприни мающим существам, приятно иметь дело с чистым, необусловленным восприятием. Умственные нагромождения, которые до того были незаметными и как бы естественными, кажутся бессмыс ленной шелухой. Безупречность же помогает почувствовать, что все одинаково. Приятное и непри ятное — все это от биологии и от социального научения. Стремясь к привычной работе ума или к безмолвию, в котором знание существует само по себе, без мысли и логики, мы идем по пути “природных хотений”. А Трансформация, как я уже сказал, — занятие не-природное, если хотите, “сверхприродное”.

“Печаль воина” неизбежна — привычное общение не приносит привычных эмоций, вербально логическая информация теряет свою прелесть, так как на фоне доступного непосредственного вос приятия кажется поверхностной и пресной.

В таком состоянии приходится пребывать долго. Стоит поддаться тоналю (который в этом поло жении чувствует себя скверно), — и может накатить депрессия. Тем не менее сохранить равнове сие двух модусов осознания необходимо. Для этого нужно найти источники позитивных эмоций, которые будут компенсировать эмоции ушедшие. Эти эмоции пребывают не только в сновидении и втором внимании — внешнее поле Реальности поставляет нам достаточно материала. Практически можно наполнять себя эмоциями, исходящими от всего окружающего мира, каждую минуту.

Правда, в это поле не входят люди — поскольку они носители искаженного и ограниченного объе ма (тоналя). Смотреть на них не как на людей, а как на элемент все той же Реальности — пожалуй, самое сложное. Но, культивируя безупречность, рано или поздно вы придете и к этому.

Таким образом, навык мышления надо сохранить, источники эмоций — найти в Реальности.

Так может быть разрешен кризис переходного этапа. Однако не нужно думать, что все проблемы окончательно покидают нас, как только переход в позицию безупречности становится окончатель ным. Мир первого внимания, мир человеческий слишком внедрен в нас и обусловливает больше, чем мы себе представляем. Путь воина состоит из последовательного преодоления ловушек чело веческого мира, которые на каждом новом этапе становятся все более изощренными. Эту ситуацию удачно описывает юнговская метафора, которая сводится к тому, что всякий раз внешний мир предлагает нам проекцию нашего же бессознательного. И если мы скажем, что безупречность — это метод последовательной трансформации бессознательного, то не сильно погрешим против ис тины. На каждой ступени изменений мы имеем дело с новыми областями и содержаниями скрытой от нас психической активности, и мир соответственно отзывается им. Так что не обманывайтесь на сей счет. Хуан Матус недаром говорил о “целой жизни борьбы”.

Таков психологический аспект отрешенности безупречного воина. Я недаром остановился на нем, потому что психология определяет энергетические факты так же, как энергия порождает многое в человеческой психологии.

Как уже говорилось, точка сборки в состоянии глубокой безупречности теряет фиксацию. В ре зультате она начинает чутко отзываться на разнообразные импульсы — как внешние, так и внут ренние. Точка сборки открывается влиянию намерения. Если на продвинутых этапах дисциплины это давление имеет, в основном, “внепсихический” характер — безличный и универсальный по рыв, отражающий саму суть абстрактного, — и ведет практика к полной Трансформации прямым путем, непостижимым ни для какого тоналя, то на первых порах психологические установки по инерции продолжают распределять перцептивную энергию, окрашивая личное намерение доволь но сильно.

Под влиянием отрешенности воина его намерение устремляется в сферу не-человеческого. Он ищет (иногда бессознательно) большего, чем человек, разнообразного, переменчивого — того, что даст ему впечатление реального бытия. Это стремление раскрывшейся психики вынуждает его не только менять способ жизни или искать новый круг общения, оно создает импульс смещения точки сборки к более продуктивным в отношении толтекской Трансформации областям. Точка сборки начинает медленный, но неуклонный дрейф: вглубь — влево — вверх.

Область, к которой стремится точка сборки, мало связана с социальными чувствами. В ней меньше того, что можно назвать “исключительно человеческим”, но больше тех восприятий, которые у обычного человека всегда пребывают на периферии осознания и представляют собой раз ту зону, откуда приходит вдохновение, интуиция и озарение. Нередко люди, оказавшись в этой позиции, открывают для себя творчество и философию. Можно сказать, они открывают для себя бытие.

Подобный психологический эффект часто можно наблюдать в процессе психоделической терапии.

В результате опытов с LSD и триптаминовыми психоделиками самые разные люди — иногда пре жде совершенно безразличные к духовным или творческим исканиям — открывают для себя цен ности бытия. Часто испытуемые переводят их в плоскость религиозных идей неортодоксального толка или обращаются к искусству. На эту тему существует богатая литература. Среди наиболее Доступных и исчерпывающих — исследования С. Грофа. Конечно, в академических трудах вы не найдете никаких упоминаний о “точке сборки”, однако феноменология психических изменений настолько выразительна, что невольно наводит на размышления. Безусловно, химические воздей ствия не вызывают безупречность, однако на время смещают восприятие в близкую позицию, что лишний раз доказывает неразрывное единство психологических, биохимических и энергетических процессов.

Дальнейшая эволюция безупречности закрепляет точку сборки в новой позиции. Только здесь от крывается реальная перспектива дальнейших изменений. Более высокая эффективность воспри ятия в данном положении приносит сразу двойную пользу. С одной стороны, практик имеет боль ший доступ к управлению собственной энергетикой: тональный механизм сохраняет присущие ему в первом внимании функции контроля, но получает для освоения новые поля и потоки. С другой стороны, собранные пучки эманаций, которые содержат как известное, так и неизвестное, время от времени приносят толику безмолвного знания, что всякий раз открывает неведомые перспекти вы. Техники и упражнения приобретают новый смысл или творчески перерабатываются.

Так, при помощи одной лишь безупречности, осуществляется первый шаг на пути толтекской ма гии. Сновидение, второе внимание и управление волей отсюда уже не кажутся чем-то запредель ным, а всплески повышенного осознания могут настигать практика даже без специальных сосредо точений. Все это действительно выглядит как существенное накопление личной силы или, выра жаясь более точно, усиление осознания.

Психологический портрет существа с усиленным осознанием в ряде аспектов соответствует иде альному образу человека, чья сущность — самореализация.

Основатель гуманистической психологии XX века А. Маслоу составил примерное описание “само реализующейся личности”. Этого психолога глубоко интересовал тип людей, которые часто есте ственным образом оказываются в числе интеллектуальной и нравственной элиты человечества.

По моему мнению, значительная часть приведенных ниже личностных черт должна в современных условиях культивироваться толтеками. Пусть вас не смущает очевидная социальная активность этого типа. Моя задача — показать, что толтекская безупречность вовсе не чуждая человеку пси хологическая структура. Ее фундамент глубоко укоренен в том лучшем, что свойственно разви вающейся человеческой природе. Просто на каком-то этапе пути толтек переходит границы. Он не становится “нелюдью”, как утверждают некоторые критики Кастанеды. Ибо все, что есть в нем, взято из потенций, присущих человеку изначально. Судите сами. По Маслоу, самореализующимся личностям присущи следующие черты:

Более эффективное восприятие реальности. Здесь речь идет о том, что человек чаще видит ок ружающую реальность, какова она есть, что он в меньшей степени подвержен навязанным стерео типам восприятия и понимания. Согласитесь, это качество не просто присуще толтекам, оно ста вится во главу угла и непрерывно культивируется.

Приятие себя, других и природы. Самоактуализирующиеся люди обладают способностью не от носиться к себе сверхкритично и не особенно отягощать себя чувствами стыда, вины и тревоги.

Они также весьма довольны своей физической природой и радуются жизни. Их сексуальная жизнь не обременена запретами и доставляет им удовольствие.

Таким же образом они воспринимают других людей и не имеют склонности их поучать и контро лировать. Их мировосприятие включает в себя понимание необходимости страданий, старения и смерти. Они спокойно переносят слабости других и не боятся их силы.

Здесь много важных моментов с точки зрения толтекской психологии: неотягощенность деструк тивными чувствами и эмоциями — это отказ от индульгирования. Отсутствие предрассудков в от ношении своей плоти формирует взгляд на единство нашего существа. Понимание места смерти в нашем мире вполне может способствовать преодолению страха смерти, принятию страха как со ветчицы и т. д. Толтек, как и самореализующаяся личность Маслоу, не склонен критиковать слабо сти других и не боится их силы. Подобная самовлюбленность и страх — излишества, не имеющие оправдания для внутреннего мира воина.

Непосредственность, простота и естественность. Им чужда демонстративность. При необходи мости они следуют установленным правилам и традициям, чаще всего из-за нежелания причинять неудобства другим и не тратить жизнь на зряшные конфликты. Однако, когда этого требует си туация, они решительно ломают устоявшиеся социальные рамки и всяческого рода стереотипы и правила.

Я недаром выделил фразу о “зряшных конфликтах”. Думаю, она лаконично и выразительно описы вает отношение толтека к целому ряду социальных условностей. Толтеки следуют условностям, понимая их бессмысленность (контролируемая глупость), но способны поломать их, если это нужно для дела, в любой момент.

Сосредоточенность на проблеме. Все без исключения самоактуализирующиеся личности, по мнению Маслоу, центрированы на идеях, которые выходят за пределы их личностных потребно стей и составляют экзистенциальную ценность. Они полагают, что это их жизненная миссия и ради нее следует упорно работать. Кроме того, они мало обращают внимание на проблемы, которые ка жутся им незначительными, и на этой основе способны четко отличать важное в этом мире от не важного.

Независимость потребность в уединении. Самоактуализирующиеея личности очень оберегают свой внутренний мир от различного рода посягательств, и в этом плане предпочитают одиночест во. Вместе с тем они не стремятся устанавливать отношения в зависимости от социального статуса личности. Это позволяет им быть независимыми, устанавливать отношения с другими людьми на основе искренней дружбы и Взаимного расположения. Подобного рода поведение весьма часто воспринимается другими людьми как высокомерие, равнодушие и пр., но самодостаточных людей это мало волнует.

То, что любой человек, практикующий толтекскую дисциплину, регулярно нуждается в уединении, не требует комментариев. Как и то, что при общении с другими людьми воин с полным безразли чием относится к их социальному статусу — ему нужна близость интересов, взаимопонимание, плодотворная коммуникация и просто положительные эмоции.

Автономия: независимость от культуры и окружения. Эта черта самоактуализирующейся лич ности — одно из фундаментальных требований толтекского знания ко всем искателям. “Выход из культуры”, из громоздкой системы символов, за которой стоит груз обусловленностей и искажений человеческого рода, отрицание стереотипов, невовлеченность в обусловленные игры окружающих людей, безразличие к их маленьким ценностям и интересам — без всего этого нагуализм немыс лим. Нагуализм и к самому себе относится критически, подвергает ревизии те или иные взгляды, оказавшиеся неверными или просто утратившими актуальность. Понимание человеческой культу ры как мифа вынуждает толтека использовать ее лишь как ограниченный инструмент. Это не от рицание культуры, но дистанцированность от нее, устранение социального гипноза, неминуемо стоящего за процессом “окультуривания” человека Свежесть восприятия. Способность к восприятию даже обыденности в качестве объекта удоволь ствия. Как вы понимаете, это вообще редкое качество среди людей. Толтек культивирует его и раз вивает, поскольку свежесть восприятия является одной из необходимых предпосылок для расши рения того же восприятия и — что не менее важно — для сохранения правильной позиции безу пречности, когда “этот мир” не воспринимается как утомительное препятствие, но принимается как источник энергии, источник позитивных переживаний. Таким образом, свежесть восприятия непременно сопровождает толтекскую безупречность и имеет исключительную важность.

Вершинные или мистические переживания. Этот момент вовсе не нуждается в комментариях, поскольку дисциплина, ставящая перед собой цель расширения и усиления осознания, по природе своей включает так называемые “вершинные переживания” как вехи на пути практики.

Глубокие межличностные отношения. Это качество реализуется в стремлении установить глу бокие отношения с себе подобными. Круг их друзей бывает небольшим из-за серьезных нравст венных и временных затрат, необходимых для поддержания столь высокого уровня межличност ных отношений.

Все духовные искатели (и толтеки не исключение) всегда стремились к глубоким отношениям с себе подобными — в данном случае, с единомышленниками. И всегда толтеки были весьма требо вательны к своим соратникам. Иной тип общения вообще не принимается в сообществе серьезно настроенных на достижение Цели. В результате — круг единомышленников весьма узок. Иногда его нет вообще. Но если уж есть, безупречный воин стремится сделать общение максимально пло дотворным.

Демократический характер. Отсутствие предубеждения к людям любых рас, национальностей, религиозной принадлежности, пола, возраста, происхождения, профессии и пр. Сюда следует до бавить равнодушие к социальному статусу собеседника, хотя про это уже говорилось. Толтек с на ционалистическими или расовыми предрассудками — это нонсенс. Так же, как и толтек-сноб, ко торый разговаривает только с людьми определенного уровня образованности. Для личности, заня той самотрансформацией, имеет значение лишь одно — в какой степени у собеседника развита способность понимать и осознавать.

Разграничение средств и целей. Самоактуализирующиеся личности Маслоу четко определяют границы между добром и злом (разумеется, с их точки зрения), дозволенными и недозволенными средствами достижения целей.

Несмотря на то что понятия “добро” и “зло” в нагуализме не принимаются, поскольку они являют ся “социальными ярлыками”, толтек обязан учитывать этику общества, в котором он живет, и не разрушать ее. Толтеки, по моему глубокому убеждению, не должны вовлекать других людей в свои опыты и манипулировать ими, использовать во вред другим магический потенциал дисциплины.

Поскольку целью нагуализма является свобода, толтеки должны соотносить с ней свои тактиче ские ходы и приемы. Внутри группы практиков могут быть установлены иные правила лишь в том случае, если они принимаются всеми членами группы добровольно.

Креативность. Это может выразиться в создании произведений науки и искусства, философских трактатов, монографий, романов, стихов, картин, музыки. Но Маслоу расширяет это понятие и по лагает, что креативность может распространяться на самые незначительные и повседневные дейст вия. Сам Маслоу, например, приписывал своей теще креативность, поскольку она по своему ре цепту готовила замечательный суп.

В нагуализме креативность — качество, без которого дисциплина практически невозможна. Не обязательно писать картины или музыку, но совершенно обязательно проявлять свою креативность в подходе к конкретных техникам, приемам, методам. Творческий подход — это именно то, что ускоряет ваше приближение к намерению и к новым горизонтам восприятия. Всякое делание и всякое не-делание толтек, по сути, творит заново лично для себя. Нагуализм настолько полон творчества на каждом этапе, что многие считают его не столько дисциплиной, сколько искусством.

Сопротивление окультуриванию. Самоактуализирующиеся люди, хотя и взращены в пределах определенной культуры, все же сохраняют с ней некие особые отношения — если хотите, нечто наподобие субъективной автономии, а если к этому добавить уверенность в себе, то становится понятным их независимое поведение в существенных социальных коллизиях.

Об этом уже было сказано выше. Здесь, судя по всему, акцентируется способность актуализирую щейся личности сохранить независимость от культуры даже в том случае, если культурная среда агрессивна и в значительной степени меняется. Почти слово в слово эта характеристика Маслоу подходит к толтекам нового цикла.

Какой же следует вывод из этого сравнительного анализа?

Маслоу практически описал если не все, то многие черты правильного тоналя, просто наблюдая людей, склонных к естественному развитию своей природы. Его интересовали типы личностей, формирующие, по сути, историю Земли, ее общественные структуры, экономику, мировоззрение, культуру. Потому он и назвал их “самоактуализирующимися” — привлекающими весь свой пози тивный потенциал для общечеловеческого движения вперед. К разряду таких личностей следует отнести многих выдающихся деятелей культуры, науки и духовности. Среди них, по мнению Мас лоу, такие, как Хаксли, Спиноза, В. Джеймс, Гете, М. Бубер, Д. Судзуки и др.

Замечательное сходство эффективного психологического типа, который описал Маслоу, и “хоро шего тоналя” в терминологии толтеков наводит на размышления. Напрашивается вывод, что на гуализм — учение, воплощающее в себе лучшие стремления человеческого рода. Это знание, ко торое вовсе не находится где-то в стороне от магистральной линии развития, и ему не следует при писывать эскапизм, упадничество и самозабвение. Очевидно, нагуализм сконцентрировал в себе знание и методологию, направленные на раскрытие того экзистенциального статуса человеческого существа, который так или иначе всегда казался целью нашего прогресса. Дальнейший путь, таким образом, — это развитие Человека в сторону расширения его видовых и экзистенциальных воз можностей.

Те практики, что ищут способы срезать путь, пройти в таинственные области иных полей воспри ятия, не став Человеком в полном смысле этого слова, рискуют вместо новой гармонии обрести мучительные проблемы, утратить нечто ценное, то, что должно быть сохранено;

рискуют превра титься в фанатичных психонавтов с изуродованной психикой. Возросшая способность восприни мать и познавать не получит свободной и ясной объективности, неизжитые недостатки тоналем вновь и новь будут обманывать их. А магический потенциал обернется безумной и трагической стороной.

Фундамент, отталкиваясь от которого можно прийти к безупречности, — это хороший тональ и упорядоченное осознание.

Качество тоналя определить легко, и для этого не надо видеть. Внешних признаков очень много, поскольку качество тоналя всесторонне проецирует себя на качество жизни человека каждое мгно вение.

Хороший тональ склонен мыслить упорядоченным образом и не удовлетворяется поверхностным пониманием. Хороший тональ избегает идей, которые невозможно ни подтвердить, ни опроверг нуть, поэтому он не религиозен. Поскольку к своей судьбе он относится таким же образом, то обычно весьма разумно строит ее и чаще всего благополучен психологически, так и материально той мере, какая его устраивает в смысле внутреннего комфорта). Поэтому люди с хорошим тона лем если уж устроились в жизни, то терпеть не могут мистических фантазий и не испытывают не обходимости в каком-то там пути самотрансформации. Зачем? Они и так распоряжаются собой в пределах описания мира наиболее продуктивным образом.

Поэтому хороший тональ начинает искать нагуаль только в двух Обычаях:

1) когда его крепко “прижмут к стене” (как дон Хуан прижал Кастанеду, а порой роль Нагваля на себя берет Сила в виде обстоятельств судьбы, — в обоих случаях это великая удача);

2) когда довольно рано описание мира оказывается на стороне разума и освобождается пустое ме сто, где дыхание Реальности начинает ощущаться, время от времени демонстрируя проблески и инсайты.

Во втором случае решающую роль играет возраст. Если это случилось в юности, человек с хоро шим тоналем способен вдохновиться этим дыханием и в дальнейшей своей судьбе руководство ваться не только описанием, но и тем Непостижимым, что лежит за пределами описания. Если по добный инсайт происходит в зрелом возрасте, человек с хорошим тоналем обычно уже не может преодолеть инерцию своего удобного существования. Его крепкий тональ без труда игнорирует все “потусторонние веяния”, эти “зовы” и “стуки” духа.

Вот почему, как мне кажется, так мало добровольцев в нагуализме — тех добровольцев, которые могут добиться чего-то реального. Это положение меняется лишь в том случае, если человека с хо рошим тоналем очарование толтекского пути ловит на заре жизни.

И наконец, хороший тональ последователен. Он не противоречит себе, и в большинстве случаев его дела не расходятся с идеями. Этот момент вовсе не связан с тем, что традиционно называют силой воли, поскольку в данном случае субъект в общем-то ничего не “преодолевает”. Просто его картина мира устроена таким образом, что поведение беспрепятственно следует за мышлением.

Это заслуга мышления, а не результат волевых усилий. Человек с хорошим тоналем имеет сильную мотивацию поступать в соответствии со своими убеждениями или представлениями. Его эмоцио нальная сфера не противоречит сфере ментальной. Возможно, это главная причина всех перечис ленных выше достоинств “самоактуализирующейся личности” Маслоу.

Плохой тональ, разумеется, проявляет себя прямо противоположным образом — поверхностный, хаотичный, склонный впадать в иллюзии и фантазирование, потому что плохо различает реаль ность и нереальность. Как правило, плохой тональ пребывает во внутреннем разладе — желания, эмоции и мысли влекут его в разные стороны, что соответственно определяет неровную судьбу та кого человека.

Эти качества проецируются на тело. Нельзя утверждать наверняка, что есть однозначная связь ме жду качеством тоналя и врожденной физиологической конституцией. Но то, что тональ в конце концов определяет образ жизни, а значит — здоровье, даже осанку или походку, по-моему, вполне очевидно.

Самый первый инструмент тоналя — язык (ибо это инструмент писания). По уровню владения языком легче всего определить характер структуры тоналя. Даже люди, никогда не изучавшие спе циально риторику или логику, даже те, кто не в ладах с орфографией, выражают дои мысли ясно и последовательно, если у них хороший тональ. Это не абсолютный критерий, но довольно заметный и многое определяющий. Язык — способ самоосуществления разума последовательность и гармо ничность разума свидетельствует о порядке на острове тональ.

Язык, как ни странно, может упорядочить практически все осознание проявления нашей психики.

Недаром вербальное воздействие может быть столь впечатляющим. Психотерапевты и гипнологи при помощи правильных формулировок (семантических и синтаксических конструкций) перена правляют внимание своих клиентов, в результате чего могут избавить их тональ от искажений ли бо, наоборот, окончательно испортить. Человек следует за языком. Если его осознание устойчиво и может поддерживать собственные структуры тоналя, он следует за собственной речью. Если же его осознание по каким-то причинам ослаблено, он подчиняется чужому синтаксису и попадает под власть гипноза. Будь то гипноз психотерапевта, вождя или толпы.

Сам феномен осознания является великой тайной. Академическая наука не признает за этим сло вом особой реальности. Нейрофизиологи и психологи рассуждают об осознании как о качестве психических процессов, и их легко понять. Ведь ученые на самом деле никогда не имеют дело с осознанием как целостностью. Они исследуют аспекты, срезы, фрагменты явления. Каждый из фрагментов познаваем или кажется таковым. Но практика показывает, что целостность в данном случае больные, чем простая сумма элементов. Настолько больше, что академическая Мука просто отказывается об этом говорить. Любые определения сознания, как и сто лет назад, сводятся к об щим рассуждениям, трюизмам и тавтологиям.

Толтекские видящие подошли к осознанию с другой стороны. Они не разбирали детали и не пыта лись внедрить рациональные схемы в область Непостижимого. Их интересовала суть целостного явления. Поэтому они не увязли в рассуждениях, подобно современным ученым либо метафизикам ориенталистского толка. Толтеки хотели понять главное: какую роль играет осознание в трансфор мации человека и как именно оно работает. Поскольку сама природа видения как интегрального восприятия способствовала этому, они постигли осознание как структурированное свечение, как активность энергетических полей вокруг точки сборки. Они постигли, что осознание — не суб станция, а процесс, который может быть ослаблен, усилен или вовсе прекращен. В основе этого процесса лежит механизм возбуждения, возможно резонансного характера.

Это наблюдение привело к двум крайне важным выводам: интенсивность резонансного свечения может смещать позицию точки сборки, а положение точки сборки — определять характер свечения осознания. Обнаруженная взаимозависимость объяснила самое главное — механизм влияния безу пречности на режим восприятия. То, что было открыто эмпирически на толтекском пути воина, стало объективной энергетической реальностью.

Конечно, тайна осознания никуда не делась. Она всегда перед нами и по-прежнему очаровывает.

Это наше “внутреннее Непостижимое”, такая же часть нагуаля, как и невероятные проекции про странства-времени, “коконы” и “сосуды”, неорганические существа и намерение. Все это можно воспринять, но невозможно понять. Это совокупность ощущений, а не мысль, объект практики, но не ментального дискурса.

Главное, что у этого откровения есть решающий прагматический смысл, а именно: безупречность освобождает точку сборки от заданной фиксации через усиление свечения осознания.

Как же это происходит?

По мере углубления состояния безупречности точка сборки дрейфует в сторону повышенного осознания. Этот процесс протекает медленно и почти незаметно в том случае, если вы уделяете ос новное внимание самосталкингу и перепросмотру. Но есть иной, более быстрый и драматический путь. Он связан с такими событиями, как символическая смерть и борьба с мелкими тиранами (об этом в последующих главах). Благодаря таким подаркам Силы точек не только ускоряет процесс трансформации, но и имеет возможность наблюдать, как его осознание пульсирует и перескакивает с одного уровня интенсивности на другой.

Каждый уровень интенсивности осознания вполне определенно демонстрирует себя во всех видах психической деятельности. Для каждого уровня существует своя эмоциональная атмосфера, изме нения в способе восприятия, психофизиологические и энергетические особенности.

Проще всего рассматривать эволюцию безупречности как трехуровневый процесс. Три уровня ин тенсивности осознания, разумеется, не исчерпывают многообразия тонкостей и оттенков изме няющейся психоэнергетики индивида и все же предоставляют основную систему координат, бла годаря которой возможно понять собственное состояние и даже прогнозировать дальнейшие собы тия нашей психической жизни. А эти события, надо заметить, могут вызвать ошеломление и расте рянность. Бывают ситуации, когда практик не уверен даже в своем психическом здоровье. Тогда он останавливается и задает себе вопрос: а туда ли я иду? Вот почему необходимо представлять себе хотя бы в общих чертах последовательность грядущих событий.

Первый уровень усиления осознания — это фаза колебания точки сборки вокруг изначальной пози ции. Он наступает после того, как страх смерти, чувство собственной важности и жалость к себе перестают быть автоматизмами. Это трудный период, когда выслеживание привычных моделей реагирования идет с переменным успехом, но телесный опыт безупречного самоощущения уже об ретен. Психологическая ситуация первого уровня характеризуется “внутренней раздвоенностью”.

Погружение в режим безупречного реагирования как правило сопровождается усилием, но время от времени приходит спонтанно. Необычные “приливы” отстраненности приносят покой и ощуще ние обнаженного пространства, в котором отсутствуют объекты, вызывающие рефлексию. Они на поминают порывы ветра, несущего странную свободу. На языке физики это звучит так: когда ко лебания точки сборки имеют высокую частоту и небольшую амплитуду, свобода сопровождается дискомфортом, безрадостным ощущением утраты своего места в мире, обнаженности и даже без защитности. Тональные схемы и ориентиры достаточно активны и продолжают оценивать пережи вания, которые уже не подтверждают незыблемость человеческой формы.

Периоды тоски, смятения, подавленности сменяются угрюмой холодностью или апатией. В момен ты подобной нестабильности может возникать иррациональная тревожность — обостренная форма страха смерти, На этом этапе происходит спонтанный перепросмотр всего, что связано со страхами и озабоченностью собственной судьбой. Натягивается и начинает разрываться главная нить, при вязывающая человеческое существо к социальному миру, к его представлениям о собственной маске, которая выполняет функцию убежища. По тому же сценарию разворачивается ночная жизнь: обычные сны наполняются воинственным и устрашающим содержанием (битвы с монстра ми, участие в боевых действиях, погони, угрозы и их преодоление), а в моменты освобожденности и гармонии приходят яркие и осознанные сновидения, в которых сновидцу впервые предоставляет ся возможность испытать проблески второго внимания.

Нестабильность первого уровня, призрачность достижений и обилие неприятных переживаний — это первое серьезное испытание для воина. Как правило, обстоятельства жизни вполне соответст вуют внутреннему разладу. Устоявшиеся отношения рушатся, близкие вдруг становятся далекими — словом, весь мир словно вступает с вами в борьбу. Возникает серьезное искушение остановить ся и повернуть назад. Многие так и поступают, поскольку видят лишь массу сложностей, забот и тревог. Будущие достижения кажутся несбыточными, они не приближаются, а удаляются. Конеч но, впечатление иллюзорное, но попробуйте убедить себя в этом, когда все старое разваливается, а новое совсем не торопится прийти в вашу жизнь.

Второй уровень интенсивности осознания приходит в тот момент, когда трансформация страха смерти наконец достигает качественного порога. У этого уровня два лика — темный и светлый, интроспекция и просветленность. Здесь точка сборки углубляется в кокон и на поверхность уже не возвращается. Психологический эффект погружения целиком зависит от накопленного к этому моменту намерения. Это состояние новой устойчивости, и здесь особую важность приобретает на правление внимания.

В результате длительных борений на первом этапе практик может зафиксировать свое внимание на интроспекции. Его взгляд обращен внутрь, смысл его настроения — упрямство. Он сосредоточен на тех областях своего “Я”, которые не имеют отношения к внешнему и потому не приносят боли.

Страх смерти — та сила, что вынуждает человека регулярно направлять внимание вовне и не встречает серьезной конкуренции, — теряет естественную интенсивность. Если взгляд вовремя не обратить вовне, усиленное осознание сужается и находит объект постоянного созерцания в безраз личном ко всему внутреннем пространстве. Это отрешенная интроспекция. На фоне некоторых мистико-философских или религиозных установок она приобретает обманчивую привлекатель ность. Буддисты и индуисты полагают, что приближаются к нирване, последователи иных мисти ческих учений и религий видят здесь стабильную отрешенность от всего мирского и высший по кой. Потенциально интроспекция второго уровня интенсивности осознания содержит в себе все приписываемые ей возвышенные качества. Более того, она в силу особой сосредоточенности пси хики на внутренних содержаниях время от времени генерирует инсайты, касающиеся природы эго и бессознательного. Это состояние может быть достаточно продуктивно, являясь, по сути, одним из наиболее мощных инструментов самопознания. Пребывая в этом состоянии, можно писать фи лософские трактаты, иматься глубинным анализом психики и т.д. и т.п. Множество мыслей из влекли из этого типа безупречности свои откровения. В их числе, например, Кришнамурти и Шри Ауробиндо, не говоря уж о целой армии учителей жизни и некоторых великих психологах, иссле дующих бессознательное, — как, например, Юнг в последние десятилетия своей жизни. Таким об разом, отрешенная интроспекция содержит в себе безусловную когнитивную ценность. Но для толтекской Трансформации этого мало.

Мировоззрение нагуализма требует исследования внешних пространств, поскольку источники трансформирующей энергии находятся снаружи, в больших эманациях вселенной. Толтекское зна ние, так сказать, экстравертивно. Это поистине важный момент, поскольку для перехода к про светлению (которое здесь обозначает сосредоточенность на безупречном восприятии внешнего) требуется специальное преодоление чувства собственной важности и жалости к себе.

Если достижение первого уровня интенсивности осознания более всего связано с трансформацией страха смерти, то на втором уровне ЧСВ и жалость выступают в качестве бессознательных регуля торов распределения внимания. Их активность не так легко выследить, поскольку очевидные про явления уже смазаны предыдущей практикой. Но остаются полусознательная и бессознательная составляющие. Это автоматические импульсы, почти лишенные семантического наполнения. Сим волы “важности”, “значимости”, “жалости”, лежащие на поверхности острова тональ, как правило, к этому моменту теряют свою актуальность. Но они слишком долго влияли на схему распределе ния нашего внимания и содержат огромную силу инерции. Эта инерция и транслируется в виде са мопогруженности. Обращенность на себя кажется естественной, ибо внутреннее является основ ным объектом целенаправленных изменений. Эта идея вписана в инвентаризационный список лю бого трансформанта: “Внутреннее важнее внешнего”. С данным положением не поспоришь. Прав да, мы слишком часто забываем о реальном соотношении сил — внутреннее меняется под воздей ствием внешнего, внутреннее зависит от внешнего. Для достижения трансформации мы обязаны сотрудничать с бытием, но, часто нас губит бессознательный максимализм. Будучи “реалистом”, человек полагает, что его жизнь полностью зависит от внешних сил и обстоятельств. Становясь на почву магического мышления и мистико-оккультного оптимизма, он столь же неудержимо верит в обратное — мол, все зависит от моей воли и моего сознания. Истина же, как всегда, посредине.

Вот почему трансформация ЧСВ и жалости к себе приобретает такое значение на данном этапе.

Человек мал и неважен перед лицом неукротимой беспредельности энергетических потоков бытия, ему нечего защищать и жалеть, потому что на самом деле он ничем и не обладает. С точки зрения нагуаля в нем нет и не может быть никакой уникальности, неповторимой ценности, о которой так любят рассуждать религиозные и нерелигиозные гуманисты. Человеческая жизнь — несуществен ный отблеск свернувшегося энергетического поля, только обещающий превратиться в нечто боль шее. Но для этого превращения ему необходимо обратиться к Реальности, а это означает, что он должен навсегда расстаться с иллюзией ценности самого себя.

Если необходимая работа по преодолению инерции ЧСВ и жалости к себе проделана, погруженная в кокон точка сборки вступает в резонанс с внешними полями полноценным образом. Свечение осознания начинает плавно расширяться еще на первом уровне интенсивности, вместе с нарас тающими колебаниями перцептивного центра. На втором уровне свечение поначалу уходит вглубь кокона (что соответствует интроспективной фазе распределения внимания), а потом довольно бы стро направляется вверх, все больше и больше резонируя с полевыми потоками, окружающими энергетическое тело.

Такая эволюция осознания ведет к специфическим феноменам восприятия и самоощущения. Как только трансформация ЧСВ и жалости к себе достигает той глубины, которая необходима для реа лизации второго уровня интенсивности осознания (описание практики и процедур этого см. в со ответствующих главах), проявляют себя следующие перцептивные и психологические феномены:

а) ослабление/изменение восприятия “схемы тела”;

б) изменение скорости и качества внутреннего диалога;

в) измененное осознание в момент засыпания и во сне;

г) возрастание объема сенсорного “шума” по всем каналам;

д) сенситивность к планетарному полю и неоднородностям временного потока;

е) пиковые переживания.

К пункту а) относятся феномены спонтанного “исчезновения” тела, необычные чувства “забытья” о положении тела в пространстве и странные изменения чувствительности. Например, в некоторые моменты человек может быть практически нечувствителен к боли, в другие моменты — гиперчув ствителен к раздражителям, которые трудно локализовать. Он может испытывать нечто схожее с “фантомными болями” и “фантомными ощущениями”. Само явление хорошо известно, но медики и психологи всегда связывали его с возбуждениями коры головного мозга, отвечающими за ампу тированные конечности или удаленные органы. В нашем же случае можно говорить о специфиче ских сенестопатиях совершенно иной природы.

Полевые фрагменты энергетического тела обретают несвойственную нормальному человеку чув ствительность. Это трудно понять, если не привести конкретные примеры. Например, вы приходи те в дом, где недавно произошло несчастье, — и у вас начинает “болеть сердце”. Вы сталкиваетесь с неорганическим паразитом (ничуть не сознавая этого). Паразит цепляется к нижней части кокона, и вы тут же чувствуете общее недомогание и аморфные боли в пояснице. Иначе говоря, если паци енты, которых добросовестно изучили наши медики, страдают вполне иллюзорными болями (у них “болит то, чего нет”), то ваша сенестопатия — трансляция реальных импульсов энергетического тела, которые раньше просто были недоступны.

Такая чувствительность — далеко не подарок. Люди со скверным тоналем (“треснувшие горшки”, как называл их дон Хуан) превращают ее в настоящую паранойю. Они попадают в эту позицию точки сборки не благодаря безупречности (ибо таковая им практически недоступна), а с помощью механических усилий медитативного толка. И превращают свои необъяснимые ощущения в ма нию. Впрочем, люди с сильным и правильным тоналем тоже нередко чувствуют дискомфорт от подобного сенсорного изобилия. Иногда приходится применять весьма необычные методы. Древ ние маги, постоянно имевшие дело с проблемой гиперчувствительности, придумывали экзотиче ские способы защиты — ритуалы, визуализации, амулеты, заговоры и т. п. Все это — ловушки для внимания, уловки переключения и “делания защиты”. Они бесконечно субъективны и редко соот ветствуют типу и интенсивности угроз.

Но для традиционных магов, которые в любом случае постоянно галлюцинировали, адекватность не имела большого значения. Имел значение результат. И в самом деле — какая разница, строите ли вы вокруг себя воображаемую “стену из света”, “плетете защитный кокон” или читаете закли нание? Главное — это работает. Не устранить гиперчувствительность, но поставить ее под кон троль — вот главная задача на этом уровне интенсивности осознания.

Изменение скорости и качества внутреннего диалога ведет к спонтанным ОВД (остановкам внут реннего диалога) и сопутствующим перцептивным феноменам. Главная особенность заключается в том, что безупречность может сама по себе привести к столь глубокому и длительному замиранию внутреннего диалога, что происходит знаменитая “остановка мира”. Она ошеломляет своей кажу щейся беспричинностью и связана, прежде всего, с предельным ослаблением ЧСВ и жалости к се бе. Именно так пережил остановку мира Кастанеда, схожим образом это случилось и в моем собст венном опыте (см. “Видение нагуаля” ). Очевидно, это общая закономерность.

Засыпание и сон (пункт в) переживаются более осознанно. Инструкция дона Хуана осознать себя в момент засыпания перестает быть абстрактной и непонятной, что делает сновидение более интен сивным и достаточно регулярным. То и дело мы сталкиваемся с феноменами осознанности во вре мя сна без сновидений, улавливаем даже самое минимальное отделение тела сновидения от основ ного кокона. Кажется, будто каждую ночь мы проводим часть времени в состоянии между сном и бодрствованием. Можно прийти к ошибочному выводу, что вы столкнулись с какой-то формой бессонницы, но это не так. Просто область свечения осознания расширилась и частично захватыва ет позицию сна. На этом уровне и начинается полноценная практика толтекского сновидения. Вот почему дон Хуан начал обучение Карлоса с пути воина — дисциплины, обеспечивающей ту силу осознания, где магическое сновидение обретает плоть, становится энергетическим фактом. Без по добной подготовки практик будет иметь дело лишь с люцидными снами, не имеющими трансфор мирующего потенциала.

Сенситивность к планетарному полю позволяет обнаружить “благоприятные” и “неблагоприят ные” места. Этот навык может быть развит при помощи специальных деланий и не-деланий, но в данном случае он просто приходит. Его можно игнорировать, но трудно избежать. Все преимуще ства этого дара реализуются на продвинутых уровнях дисциплины — в первую очередь, для ис пользования мест силы, энергии стихий и толчка Земли.

Наконец, пиковые переживания (пункт е) — это самые разнообразные смещения точки сборки:

спонтанное погружение в сновидение-наяву, всплески видения, безмолвное знание. Сюда относят ся непроизвольные эпизоды перепросмотра, когда какая-то ситуация с необычной силой воскреша ет память далекого прошлого. Обычно подобные “взрывы памяти” сопровождаются новым пони манием своей натуры, проясняют закономерности обстоятельств, прошлой и настоящей судьбы.

Они шокируют нас, открывая глаза на ничтожество мыслей и чувств, но исцеляют, если принима ются с подобающей безупречностью.

Таким образом, второй уровень интенсивности осознания приносит богатую гамму переживаний, позволяющих на собственном опыте получить общее представление о перспективах возможной трансформации чувств.

Третий уровень — заключительный. Поскольку он во многом опирается на изменившийся харак тер перцепции, его трудно описать. Собственно человеческие содержания уходят на второй и даже на третий план. Тело сновидения становится доступно наяву, в результате чего психологическая разница между первым и вторым вниманием перестает быть существенной. Очевидно, точка сбор ки продолжает смеяться вглубь и вверх, а второе кольцо силы пробуждается и работает наравне с первым. На этом уровне безупречность становится императивом, так как иной режим реагирования сразу же приведет к разрушению кокона. Думаю, именно здесь происходит интеграция двух видов внимания и высвобождаются содержания бессознательного. Это позиция повышенного осознания, из которой ясно виден путь к окончательной свободе — третьему вниманию, или огню изнутри.

Осталось сказать несколько слов о влиянии безупречности на характер действий субъекта и на функциональное развитие его энергетического тела. Становление безупречности как особого со стояния восприятия себя и внешнего поля в конечном итоге, приводит к усовершенствованию практических возможностей субъекта. Этот эффект — самый очевидный. Его можно свидетельст вовать со стороны, что и заставило толтеков назвать культивируемое состояние именно “безупреч ностью” — если состояние обладает необходимой глубиной и не прерывается, воин никогда не со вершает ошибок. Он оптимален во внешних поступках и во внутренних реакциях.

Измененное поведение и необычный характер действия — вот непосредственный результат психи ческой и физической активности человека, полностью использующего ресурсы упорядоченного осознания, но при этом лишенного характерной для нашего вида рефлексии. Чтобы осмыслить это парадоксальное положение, надо сказать несколько слов о соотношении действия и ощущения.

Прежде всего, ощущения, постоянно достигающие нашего осознания, — это результат биологиче ской и социальной целесообразности. И в этом смысле наши ощущения и действия обусловлены друг другом, связаны самым жестким и непосредственным образом (хоть и не всегда эта связь бы вает очевидной). А определение целесообразности формируется из данной нам в опыте картины мира, то есть целесообразность строится тоналем, естественным центром которого является по зиция точки сборки.

С функциональной точки зрения будет справедливо сказать, что “не-безупречность” — та схема реагирования, которая естественным образом отражает комплекс сложившихся целесообразностей для вполне определенного режима восприятия — того режима восприятия, что является плодом нашей бессознательной или полусознательной эволюции в мире. Каковое ощущение проходит че рез систему фильтров, сотворенных рефлексией, и сам факт его переживания говорит о том, что данное ощущение зачем-то необходимо тоналю в мире первого внимания. Не только толтекским магам, но и академическим психологам известно, что давление необходимости осуществляется че рез ощущения и эмоции, а эмоции образуют интегральные мотивирующие силы, которые принято называть чувствами.

Итак, мы действуем только тогда, когда испытываем некие чувства, провоцирующие нас к дейст вию. Интеллект, как это ни странно, никакой особой роли в этом механизме не исполняет. Как все гда, он занят понятиями и логическими связками, объединяющими понятия в дискурс. И в этом за ключается сложность — между тоналем думающим (внутренним) и тоналем действующим (внеш ним) имеется пропасть, мешающая человеку осуществить собственные идеалы и убеждения. Его умственная искренность натыкается на эмоциональную пустоту — и все заканчивается одними разговорами. Психологи в таком случае говорят об отсутствии или недостатке мотивации.

Когда мы рассуждаем о реальных (энергетических) фактах, эта внутренняя пропасть оказывается сущностью нашего бессилия и нашей ограниченности. Порочный круг замыкается — мы не чувст вуем и потому не действуем, мы не действуем и потому не чувствуем. Энергетическое тело чело века реализует себя строго в рамках заданной целесообразности. Например, чтобы организму вы жить в условиях давления того диапазона эманаций, который является насущным полем наших пе реживаний, содержит основные источники энергии, требующие к себе специального внимания (т.

е. возобновляемые лишь посредством специальных действий), он должен видеть, слышать, иметь осязание и обоняние. Кроме того, он обязательно должен перемещаться, а потому иметь представ ление о положении организма в системе координат, опирающейся на поле тяготения планеты, — то есть тело должно иметь чувство равновесия. И тональ организует себя в соответствии с этими структурными потребностями.

Извне это выглядит следующим образом. Мы получаем поток сенсорного материала через поверх ность энергетического тела, а точка сборки организует полученный материал по тем каналам, ко торые мы называем органами чувств, — поскольку те переживания, что непрерывно достигают осознания, нуждаются в классификации. На самом деле подобная классификация может быть от кровенно условной — тому свидетельством являются случаи синестезии, парестезии и прочих от клонений сигналов от принятого маршрута. Для нас подобные отклонения всегда кажутся свиде тельствами помрачения сознания и галлюцинирования. Но тональ при этом исходит совсем не из принципа реальности-нереальности впечатлений;

ибо этот критерий для тоналя всегда абстрактен.

Нет, тональ как продукт эволюции выживания опирается на возможность-невозможность действия, использования сенсориума в целях полезного энергообмена. Говоря проще, мы видим, слышим и осязаем только то, что может повлиять на способность нашего тела к выживанию. Ну а поскольку тело энергетическое и есть то силовое поле, которое является почвой для формирования организ ма, то мы обретаем в нашем пузыре восприятия соответствующие этой ограниченной целесообраз ности органы — глаза, уши, нос, нервные окончания в тканях, вестибулярный аппарат.

В данном случае я вовсе не стремлюсь повторить известные всем идеи позитивистов, которые не принужденно подводят нас к сумеркам солипсизма — мол, существует лишь нематериальное “Я”, которое, сообразуясь с самовнушенной галлюцинацией, строит кажущееся тело и кажущийся мир, в котором это тело обитает. Этот субъективный экстремизм совсем не характерен для толтекского знания. Безусловно, есть объективность со своими непререкаемыми требованиями, но эта объек тивность построена так последовательно, что вызывает полную, безоговорочную иллюзию замкну той на себе зависимости.

Пузырь восприятия обслуживает сам себя — полностью и последовательно. Именно по этой при чине человеческий интеллект, его анализирующий, склонен лишь к двум вариантам интерпретации данного поля опыта — либо это и есть вся реальность (что порождает материализм, исчерпываю щий собой все существующее), либо это все есть продукт психики — индивидуальной (солипсизм) или универсальной (объективный идеализм). Этим исчерпывается сегодняшняя парадигма тональ ного мышления. Либо реальность соответствует органам восприятия и нашим возможностям, либо, наоборот, — органы и возможности сотворены психическим полем.

Толтекский взгляд предполагает третий вариант. Этот вариант, как мне кажется, не ведет к бегст ву от реальности и одновременно не ограничивает реальность полем данного ныне опыта. И имен но безупречность открывает перед нами не умственную, а вполне чувственную реальность этого подлинно диалектического отношения.

Дон-хуановское знание демонстрирует зависимость зоны ощущения и действия от качества осоз нания. Безупречность эмпирическим путем показывает, что ничто в нас не завершено. Мы вдруг открываем области чувствительности, которые были вытеснены или вообще никогда не являлись сферой данного нам прагматизма.

Самым ярким и доступным примером здесь оказывается сновидение. Тональ от века позициониро вал сновидение как нечто, не имеющее для человека жизненно важного значения. Следовательно, энергетическое тело либо категорически игнорировало этот вид опыта, либо овладевало им в са мой минимальной степени, полностью зависящей от хаотических иррациональных импульсов, вы званных ошибками в идентификации. Иными словами, тональ реально действовал в сновидении лишь тогда, когда ошибался и на пару секунд принимал сновидческий опыт за реальность. Ошибки такого рода вызывали конвульсии энергетического тела, кратковременные эпизоды действующей осознанности — и этого хватало, чтобы поддерживать смутное недоумение по поводу реальности нереальности некоторых сновидческих похождений. Небезупречность (которая часто кажется нам банальной системой отношений с миром, не более) оказывалась тем энергетическим и перцептив ным заслоном, что ограждал нас от всяких иррациональных, бессмысленных допущений и выклю чал новые типы чувствительности, а значит, безусловно ограничивал возможность действия. По этому энергетическое тело в сновидении никогда не обретало соответствующих этому режиму перцепции органов чувств и способностей действовать.

Безупречность меняет все. Большинство начинающих сновидцев ничуть не подозревают, насколь ко их, казалось бы, сугубо интимная система отношений с внешним миром влияет на эффектив ность магии второго внимания, на способности энергетического тела чувствовать мир и действо вать в нем. Бесконечное самоотражение эго, его самозабвение в системе тональных ценностей и мотивов даже теперь, после внимательного изучения толтекского подхода к трансформации, мно гим кажется всего лишь измененной, расширенной версией “надчеловеческой морали”. А ведь си туация куда проще и определяет все самое конкретное в работе осознания — его интенсивность и его способность к освоению биологически излишних областей.

Магия и магическая трансформация — это и есть сплошное излишество с биологической и соци альной точек зрения. Телу сновидения вовсе не нужны руки и ноги, оно не обязано уметь летать или перемещаться из одного мира в другой — все эти способности только увеличивают риски и отнюдь не способствуют выживаемости животной формы.

Итак, безупречность влияет на человека с двух сторон. Прежде всего, она ведет к усилению осоз нания, поскольку расширяет области энергообмена. Мы как бы накапливаем личную силу и про никаем в прежде скрытые области опыта. Во-вторых, что не менее важно, безупречность разруша ет внушенную систему предпочтений, зафиксированную в тонале. Иерархия смыслов и ценностей становится абсолютно условной, а мотивация — произвольной, подчиняющейся только личному намерению, а не тональному инвентаризационному списку. Мы освобождаемся от мира первого внимания и строим себя по собственному усмотрению. Жесткие связи “необходимость — действие — результат” исчезают. Все становится равноценным и достойным усилий.

Можно сказать, что безупречность обнажает присущее свободному человеку намерение абст рактного. Человеческая форма ни психологически, ни энергетически не связывает работу осозна ния. Меняются масштабы чувств — близкое становится несущественным, далекое — чрезвычайно важным. Это — внутренняя предпосылка бессмертия, ибо энергетическое тело перестает следовать биологическим и социальным программам. Тело разворачивает “крылья восприятия”, в которых прежде не нуждалось, формирует органы чувств и способности, в которых человеческий тональ никогда не видел пользы. Излишество и “бесполезность” трансформируют и освобождают нас.

Толтек пробуждается от гипнотического сна мира.

Глава 2. ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ БЕЗУПРЕЧНОСТИ:

ТРАНСФОРМАЦИЯ БАЗАЛЬНЫХ КОМПЛЕКСОВ "Какими бы знаниями о смерти мы ни обладали, сами смерть не может оказаться в поле из вестного. Мы протягиваем руку, чтобы ухва тить ее, но ее уже нет... Неведомое невозмож но сделать известным;

привычные действия не могут ухватить смерть. Вот почему появляет ся страх. " Джидду Кришнамурти Я настаиваю, что безупречность — это Тайна. Она может маячить у нас перед глазами как парал лельный выбор на протяжении всей жизни. Безупречность — на “кончиках пальцев”, так же как са ма толтекская магия. Но если магия по определению сверхприродна, сверхъестественна, то безу пречность здесь.

Конечно, если вдуматься, человек тоже здесь, и всякая букашка, былинка, какая-нибудь бродячая собака... Тайна живого окружает нас повсюду, осознание (еще более трудное для постижения) прямо сейчас трудится при чтении этих вот строчек. Разница лишь в том, что безупречность редко встречается — да и по-настоящему понять, что это такое, нелегко.

Я хочу погрузить вас в эту Тайну жизни без страха смерти, чувства собственной важности и жало сти к себе. Возможно, это прозвучит пафосно, но тут нет преувеличения, поскольку за безупречно стью лежит Неведомое и Непостижимое. Ее полное осуществление и есть выход за пределы лично го тоналя, без растений силы и мистического Нагваля, способного летать, “подобно воздушному змею”.

Пусть вас не обманывает сухость и технологичность моего способа говорить. Кастанеда много сделал для предъявления “художественного образа” безупречности, для впечатления и настроения.

Пора дать упорядоченное, формальное и методологическое описание этого подлинно мистического (да!) элемента пути воина.

Так что шаманские слова “страх смерти”, “чувство собственной важности”, “жалость к себе” усту пят место академическому термину “базальные комплексы”. Но ведь суть от этого не изменится — не так ли? Зато мы, возможно, кое-что поймем.

Прежде чем приступить к рассмотрению базальных комплексов, удерживающих точку сборки в фиксированной позиции (страх смерти, чувство собственной важности, жалость к себе) в соот ветствии с энергетическим механизмом, приведенным выше, надо понять, что представляет из себя тональ человека как генератор психоэмоциональных импульсов.

Тональ — не только пузырь восприятия и описание мира. Можно сказать, эти определения указы вают лишь на онтологическую позицию тоналя. Структурным его стержнем является упомянутый у Кастанеды инвентаризационный список, но, когда речь заходит о работе тональных обусловлен ностей в психологическом мире, правильнее говорить о матрице. Матрица — это сложно органи зованный и, в сущности, неизменный шаблон, который распределяет поступившую энергию, чем детерминирует способ ее утилизации.

“Матрица” универсальна, замкнута, подобно самому пузырю восприятия, так что ее функция сво дится к полному использованию всех обновляемых энергоресурсов. В ней нет никаких накопи тельных резервуаров или аккумуляторов. Энергетические депо, хранящие запасы силы на случай самой чрезвычайной ситуации, существуют не в тонале, а в теле. Именно из тела извлекаются впе чатляющие резервы — будь то с помощью галлюциногенов, дыхательных, телесных, медитатив ных упражнений. Что же касается тоналя, то он потребляет все, что получает, — даже в том слу чае, если имеет возможности для оптимизации своей деятельности и экономии.

В этом легко может убедиться каждый. Интенсивность впечатлений, получаемых из внешней сре ды, ничуть не влияет на энергетический тонус тоналя. Можно вести разнообразную и увлекатель ную жизнь, наполненную зрелищами, информацией и переживаниями. И наоборот — можно ску чать в бесконечном однообразии, серости и апатии. В обоих случаях тональ без проблем сохраняет присущий ему гомеостазис, точка сборки остается неподвижной, а общий уровень психической энергии лишь колеблется в незначительном диапазоне — между хандрой и оптимизмом, умствен ной вялостью и приступами вдохновения. Режимы измененного восприятия в обоих случаях оста ются принципиально недоступны нашему осознанию.

В чем же тут дело?

В “матрице”.

Ее можно представить в качестве пространственного объекта — она имеет координаты, области различной плотности, каналы и т. п. Сложность воображаемой топологии заставляет думать о не коем лабиринте — и это отчасти справедливо. Поскольку энергия движется здесь так же, как пут ник в лабиринте: либо блуждает, пока не иссякнет, либо возвращается в центр, где используется по назначению (в соответствии с программой тоналя, цель которого — хранить свою замкнутость).

Никакие эволюции внутри “матрицы” не способны изменить конечный результат. Энергия либо рассеивается, либо — и это случается намного чаще — идет на укрепление неизменной структуры.

Прежде всего, матрица тоналя гарантирует распределение энергии не только в пространстве вос приятия, но и во времени. Чем занимается человек, если его нынешняя перцептивная среда не дает достаточно поводов для рефлексий? Он приступает к моделированию будущих или прошлых си туаций. Мы многократно обдумываем, что будет завтра или через год, вспоминаем вчерашний, по завчерашний день. Тональ при этом весьма активен. Это не просто воспоминания и не просто ожи дания. Это — модели, которые перебираются с высокой скоростью. Это непрерывно растущие ла биринты вероятностей и возможностей. Легко понять такое положение вещей, если речь идет о не ведомом будущем, о том, что лишь предстоит сделать, — вроде бы мы заняты поиском оптималь ного выбора (хотя очень часто и это иллюзия: выбор уже сделан, порой сделан неоднократно, а мы все продолжаем поставлять те или иные фантазии, от очевидных до самых причудливых и ни в ка ком случае невозможных). В отношении прошлого поведение нашего тоналя особенно нелепо — какой смысл перебирать варианты того, что могло с нами произойти, но не произошло? Что мы могли бы сказать вчера и что бы нам на это ответили? Как можно было бы стукнуть кулаком по столу или хлопнуть дверью, простить и пожать руку, повернуться и молча уйти?

Рациональная часть нашей природы осознает, что все эти вереницы слов и образов совершенно из лишни, запоздалые эмоции направлены в пустоту, и все же тональ продолжает настойчиво тратить энергию на глупости. Более того, тональ настаивает на своей иррациональности, он навязчив — попробуйте избавиться от неугомонного потока внутренних содержаний, касающихся прошлого или будущего.

Активность временных координат матрицы тоналя не идет на пользу даже в смысле перепросмот ра. Ведь перепросмотр трансформирует и исчерпывает психические напряжения, разрешает внут ренние конфликты, в конечном итоге — освобождает. Здесь же ничего подобного. Мы лишь на блюдаем, как ментальные и эмоциональные конструкции размножаются, мутируют, охватывают все большие области значений и даже все большие временные промежутки.

Все это вполне типичный умственный шум, который мы замечаем, оказавшись в ситуации инфор мационного или эмоционального голода. Ибо таково правило тональной матрицы — если окру жающая нас в данный момент среда требует мало психической энергии, освободившаяся сила уходит в прошлое или в будущее.

Осознание “растекается”. Его интенсивность в любых условиях должна пребывать в определенном диапазоне, иначе сдвиг точки сборки неизбежен, а для биологической формы — это неоправдан ный риск, от которого биологическая эволюция нас мудро оберегает.

Матрица тоналя работает в соответствии с теми же принципами и тогда, когда сосредоточена на актуальной ситуации. Здесь мы вступаем в область, близкую психосемантикам.

“Ибо каждое мгновение мы окружены объектами. Внутри тоналя объекты — это не энергетические факты, о которых писал Кастанеда. Более того, объекты могут вообще не иметь за собой никакой реальности. Не правда ли, странная идея? Но так кажется лишь на первый взгляд. Просто роль ре альности в тонале с успехом исполняет условная (подчеркиваю!) информация.

Скажем, по вашей руке ползет гусеница — маленькая и безобидная на вид. Вы безмятежно стряхи ваете ее и тут же забываете об этом происшествии. Но если кто-то (друг, мать, жена, знакомый эн томолог) скажет, что эта гусеница может в любую секунду выделить слизь, содержащую смертель ный яд, проникающий сквозь кожу... В лучшем случае вы вздрогнете, в худшем — ваши крики мо гут вызвать настоящую панику среди окружающих. Потом окажется, что гусеницу обвинили по ошибке — но какой эффект (в смысле потраченной нервной энергии)! Или, скажем, попробуйте вычислить разницу между простым разглядыванием (банальный перцептивный акт) будильника на вашей тумбочке, если а) то будильник и если 6) вы уверены, что это адская машина, подброшенная террористами, при чем время взрыва вам неизвестно. Мы существуем не столько среди объектов, сколько среди ин формационных оболочек, к ним прилагающихся. В окружающем нас мире очень немного вещей и явлений, которые даны сами по себе, то есть в виде сенсорного пучка, перцептивного феномена.

Таким образом, мы живем среди понятий и оценок. Объект, послуживший причиной данных ин формационных процессов, теряется в тумане нашего реагирования на символы.

Прямым итогом манипулирования символами в матрице тоналя становится совокупность ценно стей и смыслов, которая укладывается в собственную систему координат. А система координат происходит из всеобщего инвентаризационного списка и личной истории субъекта. В мире описа ния они неразрывно связаны — как на уровне опыта всего человечества, так и на уровне отдельной личности.

А дальше происходит маленькое чудо. Условный смысл и условная ценность вдруг становятся ре альностью.

Обратите внимание на то, что мы бессознательно склонны приписывать смыслам объективное значение. Это система, обслуживающая психоэмоциональный комплекс человека, его характерную реактивность. Его не-безупречность.

Мир смыслов — это человеческий мир. Никто не отменяет человеческое мышление и иную актив ность. Однако, если мы хотим обрести хотя бы некоторую свободу от тональной матрицы распре деления внимания и энергии, следует всегда держать в голове, что всякий сформулированный смысл — наше собственное человеческое произведение. Мир вне-человека либо вообще не имеет смыслов, либо имеет смыслы, для человека принципиально непостижимые (тогда чего о них гово рить). Это и подразумевается в одной заповеди сталкера: “Мир — это Тайна”. “Золотая середина”, которая оставляет место для свободы, заключается в том, чтобы всегда иметь в виду обе позиции (условно говоря, тональную и нагуальную).

Все мы прекрасно знаем, что многие философские заблуждения начинаются с приписывания како му-нибудь смыслу универсального, абсолютного значения. (А философские заблуждения — это не шутка. Они иногда определяют судьбы как отдельных людей, так и целых народов.) Так возника ют, в частности, религии. Человек настолько жаждет обрести не условный, а абсолютный смысл, что создает систему, в которой это возможно. В такой системе обязательно должен быть Дух, Все ленский Разум или Бог. Наличием Бога определяется смысл человека.

В технократической утопии смысл человека может быть, например, связан с созданием машин и соответствующей цивилизации. В коммунистической — свои универсальные смыслы (думаю, все их помнят). И так повсюду в мире описания.

Чтобы приступить к работе с тоналем, нужно помнить о дистанции между смыслом и Реальностью.

Пока мы пользуемся разумом, мы оперируем значениями и смыслами. Человек, не осознающий Реальности, не оперирует смыслами, не пользуется ими. Происходит нечто большее — он ими становится.

Если мы забудем, что любой смысл существует лишь в данной позиции восприятия, мы утратим саму возможность перехода в иную позицию, в новую областью перцептивного опыта.

Иногда это происходит настолько автоматически и бессознательно, что даже начитанные толтеки это не успевают отследить. Мир описания цепок и действует совсем не очевидным образом.

Наконец, самый высокий этаж “матрицы” тоналя, с большим успехом поглощающей всю доступ ную нам психическую энергию, — мотивы и цели. На этом уровне замкнутость тонального описа ния достигает совершенства. Здесь объединяются все абстракции, рассмотренные выше. Темпо ральная координата со своей непрерывной активностью вынуждает оглядываться на прошлое и пе реживать о будущем. Понятия автоматически соотносятся с ценностями и в результате ряда мета морфоз наделяются смыслом. Полученные ряды смыслов соотносятся со шкалой времени и обре тают связь с центральным смыслом — образом нашего “Я”. Так возникают мотивы действий и це ли личности. Далекие и близкие, ничтожные и возвышенные.

Эта многоуровневая структура может быть названа очень просто — озабоченность собственной судьбой. Здесь можно заметить одну поучительную взаимосвязь — от того, какой характер приоб ретает озабоченность, зависит и содержание самой судьбы. Причины и следствия в матрице тоналя переплетаются столь чудесным образом, что ряды символов, понятий, ценностей, целей и мотивов, по сути, оказываются “картой нашей судьбы”. Как высшая Карма, она дана нам уже сегодня — и мы можем подробно разглядывать ее без помощи хрустального шара и сомнительных прорица тельниц. К сожалению, далеко не всегда это приятное зрелище.

Самое важное открытие, которое можно сделать в процессе данного самоисследования, — это то, что, расшифровав устройство тональной матрицы, мы получаем возможность изменить карту. По тому окончательной кармы для существа, наделенного упорядоченным осознанием, не существует.

Более того, качество расшифровки матрицы тоналя зависит от силы осознания. А уровень осозна ния определяется успехами в области безупречности. Высшая безупречность просто стирает карту — и мы обретаем свободу от человеческой судьбы.

Мистический лозунг, как видите, обретает вполне постижимый смысл. Это не делает Свободу и Трансформацию ближе, но, возможно, делает Путь к ним яснее. Все сказанное здесь можно назвать своеобразной апологией безупречности — попыткой найти смысл в том, что лежит по ту сторону смыслов. Вооружившись этим пониманием, обратимся к корням.

Базальные комплексы тоналя Поскольку дон Хуан не был психологом, а Карлос не задавался целью написать подробное акаде мическое исследование о страхе смерти, чувстве собственной важности и жалости к себе, читатель Кастанеды может найти в его книгах лишь “общее нечто” — ряд жизненных наблюдений (иногда очень точных и проницательных, иногда поверхностных) и массу интроспективных описаний. Лю дям, одаренным интуицией и сопереживанием, этого хватает — но даже они не всегда представля ют себе конкретно, что и как с этими чувствами делать.

Поэтому мы подойдем к делу методично. Во-первых, надо сказать, что упомянутые чувства вовсе не чувства, а комплексы — то есть нечто сложное, иногда состоящее из большого числа компонен тов. Этими компонентами могут быть рефлексы, воспоминания, ассоциации, эмоции и чувства.

Поскольку мы, вслед за толтеками, считаем указанные комплексы главными фиксаторами точки сборки, назовем их базовыми комплексами тоналя.

Эти психоэнергетические образования поистине фундаментальны не только из-за особой роли, ко торую они исполняют в поддержании человеческого режима перцепции, но и потому что родились вместе с нашей личностью. Страх смерти родился почти одновременно с конкретным человече ским организмом, чувство собственной важности (ЧСВ) и жалость к себе (ЖС) — в момент самой ранней социализации, вместе с первыми проблесками самоосознания.

В основе базальных комплексов лежат импринты и условные рефлексы. Если с рефлексами все бо лее-менее ясно, то импринты — явление более глубокое и с огромным трудом поддающееся осоз нанию. (Пессимисты считают, что импринты вообще не доступны никакому осознанию, хотя успе хи экспериментальной психологии и психоэнергетических дисциплин доказывают обратное.) Поэтому, прежде чем рассматривать проблемы трансформации базальных комплексов, мы должны понять две вещи:

а) что такое импринтирование, б) что такое “импринтная уязвимость”.

Импринтирование (досл. “впечатывание) — это бессознательное формирование конкретного впе чатления (т. е. образа или символа с прилагающейся эмоциональной нагрузкой, которая может быть довольно объемной и сложной), которое оказывает решающее влияние на дальнейшие реак ции личности, формирование ее ценностей и приоритетов, в конечном счете, — на ее поведение в целом. Обычно последствия импринтирования сохраняются на всю жизнь или на большую ее часть.

Основное импринтирование происходит во время младенчества и раннего детства. Существуют также смелые исследования, которые позволяют предполагать возможность даже пренатального (до рождения, в утробе матери) импринтирования индивида. Такие пренатальные импринты де тально рассмотрел С. Гроф в своих наблюдениях за психоделическими сеансами и голотропными сессиями. Он назвал их “пренатальными матрицами”. Подробнее про это вы можете узнать из мно гочисленных книг Грофа и его последователей. Лично я в собственных сновидческих эксперимен тах имел дело со схожими структурами опыта, а потому не вижу оснований сомневаться в этой концепции.

Состояние психики, во время которого может сформироваться импринт, можно назвать моментом “импринтной уязвимости”. Если говорить о младенце или маленьком ребенке, то его импринтная уязвимость настолько высока, что он подвергается импринтированию почти постоянно. С точки зрения толтекской модели, это легко объяснимо. Ибо “уязвимость” связана с неустойчивым или плавающим состоянием точки сборки. Взрослый человек не может просто так обрести новый им принт. Экспериментаторам давно известно, что это происходит лишь на фоне измененного состоя ния сознания с применением специальных методов.

Впрочем, жизнь обычного взрослого человека вовсе не абсолютно стабильна. Каждый из нас время от времени входит в моменты импринтной уязвимости, и именно после этого мы меняемся — ино гда в лучшую, иногда в худшую сторону. Это процесс можно назвать спонтанным реимпринтиро ванием. Он всегда происходит вне ясного сознания, помимо бодрствующего тоналя, и мы ничего о нем не помним.

Ситуации спонтанного реимпринтирования — это те самые узловые точки личной истории, кото рые должны быть вскрыты осознанием в процессе перепросмотра (см. об этом в соответствующей главе).

Второй, не менее важный момент в формировании базальных комплексов — условные рефлексы.

Поскольку они возникают чаще всего на фоне сознательного реагирования и поведения, историю их формирования вспомнить проще. Правда, рефлексы тоже стремятся сбежать от глаза перепро сматривающего свою жизнь толтека, но всегда оставляют “хвосты”, за которые их можно выта щить наружу. Ибо рефлексы связаны с ситуацией первой эмоции, первого выбора или первого ре шения. От этих ситуаций до самого рефлекса — только один шаг. Процесс формирования услов ных рефлексов называют кондиционированием.

Импринтирование и кондиционирование в массе случаев связаны между собой самым непосредст венным образом. Рассуждая несколько упрощенно (т, е. отвлекаясь от ситуаций ментально манипуляционного обучения), можно сказать, что вся совокупность условных рефлексов служит, только одному — непрерывно доказывать тоналю действенность, актуальность и значимость приобретенных импринтов. Наша эмоциональность и следующая из нее стратегия поведения — это те проявления тоналя, которые как бы говорят нам: “Ты — прежний. Ты — это ты. Ты такой, каким тебя сделала жизнь в первые годы осознания. Я — описание мира — подтверждаю: выводы сделаны верно. Мир именно такой и другим не бывает”.

Чтобы пояснить описанную ситуацию, можно привести какой-нибудь типичный пример из жизни нашего тоналя.

Вот очень грубый пример:

а) Импринт: Боль от ухода близкого человека. (Когда вам было три года, мать, прежде никогда не покидавшая вас, ушла на целый день в гости, оставив вас одного. Вы потянулись за игрушкой, упали и впервые в жизни очень сильно ушиблись.) б) Рефлекс Крик (гнев, истерика) как реакция на уход близкого человека. (Вы затеяли кричать и плакать, когда мама вернулась. С тех пор, когда она уходила куда-то, вы всегда плакали и кричали.

Когда вы плакали и кричали очень горько, мать оставалась дома.) Это и есть кондиционирование.

Теперь вы на протяжении всей жизни повторяете этот сценарий. Уходит муж (жена), вы испыты ваете боль и начинаете кричать. Покидает близкий друг, учитель, ваш ребенок, — вам больно и вы кричите. Независимо от результата, вы не можете остановить эту модель реагирования. Даже зная, что это ничего не изменит, вы повторяете ее снова и снова. Научение не происходит, приобретае мый опыт лишь усиливает боль и крик. Если вас никто не слышит, вы кричите внутренне и разры ваете себе сердце. Здесь невозможно ничего доказать, нельзя переубедить — это голая и неуправ ляемая иррациональность. Это — кирпичик в стене описания мира.

Очень часто сформировавшийся импринт оставляет небольшой диапазон рефлексов, разрешающих импринтную ситуацию. Отсюда — поведение тоже предсказуемо, ибо включает в себя очень огра ниченное число вариантов. В результате после импринтирования и кондиционирования начинается личная история с участием комплекса — какое-то число тропок, внутреннее содержание которых либо подобно, либо даже идентично. Начинается “судьба”, или “карма”. Личная история комплек са подвергается перепросмотру в первую очередь, чтобы можно было в конце концов отыскать корни.

Только не стоит усматривать здесь торжество психоанализа, механистические модели которого так популярны скоро уже столетие. Во-первых, я не аналитик и не психотерапевт — иначе предложил бы куда более подробную и вариативную схему. Во-вторых, я вовсе не делаю акцент на какой-то метафизической энергии — “первостихии” личности (вроде либидо, или Ид в компании с Супер Эго). И я не хочу свести психодинамику человеческих эмоций и переживаний к общественному невротизму Фромма или социальному программированию.

Напоминаю, мы по-прежнему говорим о вечной толтекской диаде “тональ — агуаль”. В примене нии к психоэнергетической Трансформации это — “человек-в-описании” и “человек Неведомый” (экзистенциальный, космический, “в себе” и в Реальности). Просто мы вынуждены срезать слой за слоем, чтобы найти Подлинное, а психологические концепции отбираются как инструменты в той мере, в какой они могут оказаться полезны.

Символьную форму базальных комплексов, движение смыслов в психосемантических полях мы рассмотрим позже. Пока же стоит сказать несколько слов о реимпринтировании — то есть методах уничтожения прежних импринтов и формирования новых.

Реимпринтирование (учитывая достижения толтекского знания) возможно двумя способами:

а) аналитическим (“перепросмотр”) и б) индуцированным.

Первый способ подразумевает работу с памятью и психосемантическими полями. Европейская психология знает этот способ, прежде всего, в виде беседы аналитика с клиентом, где “выговари вание” проблем (с акцентом на символах и ассоциациях) меняет импринты личности. Правда, у аналитиков это редко выходит, но принцип вполне рабочий. То же самое (только намного эффек тивнее) делает практика перепросмотра, и об этом еще будет сказано.

Второй способ я назвал “индуцированным”, поскольку главный и решающий агент воздействия на психику находится снаружи. Он активен, он “провоцирует” изменения, вовсе не занимаясь ана лизом, моделированием воспоминаний или воображаемых ситуаций.

Агент воздействия может быть человеком или спланированной ситуацией (это часто происходит в экспериментах над животными и испытуемыми-добровольцами). В его роли может выступать из мененное состояние сознания, вызванное специально, — транс или гипноз.

Особое значение в свете экспериментов последней четверти века приобрели химические агенты — психотропные и психоделические вещества. По самой природе своей состояния восприятия, вы званные LSD-25, псилоцибином, ДПТ, буфотенином и прочими триптаминовыми галлюциногена ми, создают ряд моментов импринтной уязвимости. Это, разумеется, вовсе не значит, что любой любитель острых ощущений, добравшись до психоделика, реимпринтирует себя. Вещество — все го лишь орудие. Саму процедуру замены импринтов могут производить только специально обу ченные специалисты (а их пока немного), И наконец, момент, особо нас интересующий. Реимпринтирование может осуществляться аутоген но — под влиянием глубокого самогипноза, подготовленной медитации и... остановки внутренне го диалога.

Все вышеперечисленное (как вы заметили) — разными способами смещенные позиции точки сборки. Иными словами, новые способы собирать мир (миры). Попадая в зоны, где описание ру шится или не способно достиг целостности, мы оказываемся в состоянии новорожденного. Некая часть психики как бы убеждается в том, что ее фундамент не столь надежен, не универсален. Сна чала бессознательно, а потом и сознательно мы готовы отказаться от прошлого опыта (либо, точ нее, оттеснить его в сторону) и научиться чему-то новому.

Это — подлинное, глубинное обучение, ибо речь идет не о навыках манипуляции, не о идеях или мыслительных парадигмах. Речь идет о фундаментальных чувствах — то есть об основе и сущно сти нашей внутренней жизни.

Наука реимпринтирования — сложна, и во многих аспектах недостаточно проработана. Даже про фессионалы часто не могут добиться стабильного замещения одного импринта другим сразу. Часто требуются длительные и многократные психоделические сеансы, медитативные погружения или занятия самогипнозом.

Мистико-оккультные традиции чаще всего шли по этому пути без спешки. Они не знали умных профессорских слов и не строили психологических схем, но могли добиться своего, потому что брали проблему “на измор”. Годы, иногда десятки лет медитаций, испытания инициацией, шаман ские трансы с психоделиками или без — в общем, это долгий путь. Когда он приносил плоды, адепт чувствовал себя заново рожденным. Безупречный Путь Воина, о котором поведал Хуан Ма тус, — из серии тех же практик. Его исключительность — только в постановке истинных целей.

Толтеки в своем поиске нашли именно то направление.

Кроме того, толтекам помогло использование своих психоэнергетических знаний. Они понимали, что всякая эмоция немного смещает точку сборки (т. е. для каждой эмоции есть своя позиция).

Знали, что те же эмоции (и в первую очередь, страх) открывают “просвет”. Помимо этого, они зна ли массу всего, так как веками занимались видением своих и чужих коконов.

Более того, дон-хуановские маги четко представляли себе, как функционирует восприятие и опи сание мира. Этим восприятием созданное. Опираясь на знание об устройстве тоналя, толтеки по стигли сущность механизма магического делания, его детали, тонкости и хитрости. Они могли полноценно использовать свои технологии для эффективного применения техник, основанных на обратной связи. Даже движения физического тела (те самые “пассы”), если верить Кастанеде, были построены, чтобы сфокусировать их на достижении особых состояний осознания — в частности, обеспечивающих реимпринтирование. (О психоэнергетическом аспекте вы еще прочитаете.) Совокупность перечисленных здесь преимуществ сотворила из древней индейской магии чудо “новейших (древнейших) технологий”. Наша задача — восстановить хоть часть из утраченного мастерства, поскольку книги Кастанеды, давшие ни с чем не сравнимый толчок исследователям Трансформации, дали нам выразительный, но беглый взгляд на незнакомое миру учение.

Трансформация базальных комплексов: алгоритм Для начала коротко рассмотрим алгоритм трансформации базального комплекса тоналя на уровне описания (символьно-эмоционального и ментально-манипуляционного, согласно известным “кон турам” Тимоти Лири). Трансформация комплекса происходит в следующем порядке:

1. Пристальное и всестороннее рассмотрение центрального символа комплекса (“созерцание изучение”).

2. Вычленение основных компонентов описания центрального символа (символы, ситуации, эмо ции — то, что является предметом толтекского перепросмотра).

3. Определение оппозиций вычлененным компонентам (нейтрали-заторов). В результате — созда ние “альтернативного описания”.

4. Признание двух параллельно существующих описаний центрального символа и его компонентов (“равное приятие”). В результате — чувственно-эмоциональное открытие условности обоих видов описания.

5. Принятие центрального символа и его компонентов. Полное и безоговорочное переживание, до ведение его до логического конца внутри переживаемого поля. (“Универсальный растворитель”.) 6. Полноценная трансляция принятого переживания на уровень чувства тела. (“Смещение точки сборки”.) (1) Даже “пристальное созерцание” дается не так уж легко. Обычно тональ всеми способами бежит от актуального комплекса, от чувств, с ним связанных. С одной стороны — это известный анали тикам психодинамический процесс, который можно назвать вытеснением или блокировкой. Если комплекс действует в поле осознания и бессознательного со всей свойственной ему мощью, блоки ровка распространяется на обширные зоны личности. Не только на эмоции (как можно подумать), но и на поведение, включая стратегии выбора целей и ценностей, более того — на само воспри ятие.

Существует система запретов на восприятие тех или иных явлений (объектов), которые внутри описания (психосемантически) связаны с ядерными компонентами базальных комплексов, вызы вающих у субъекта чрезмерные переживания. Не стоит думать, что перцептивные запреты — это что-то из области экспериментальной психологии. Они сопровождают каждого из нас в повседнев ной жизни. Надо лишь внимательно понаблюдать за собой, и вы откроете в своей психике эти странности.

Например, далеко не каждый способен разглядывать внешность покойника, лежащего в гробу, — аккуратно ли зашиты его губы, достаточно ли нарумянены щеки, не торчит ли где вата и т. п.

Обычно родственники и знакомые бросают взгляд украдкой и просто отмечают, что труп на месте — можно начинать церемонию погребения. Исключение составляют специалисты из соответст вующей конторы.

Человек вообще не любит рассматривать мертвые тела — даже животных (если он не мясник). Ес ли попадается раздавленная грузовиком собака, не все потом смогут вспомнить даже цвет ее шку ры.

Точно так же работает наше осознание, когда мы сталкиваемся с центральными компонентами комплекса ЧСВ или жалости к себе. Если вы встречаете прохожего, который болезненным образом обижает (оскорбляет) вас, то вы удивительно быстро забудете детали его внешности (зато испы танную горечь запомните надолго). В экстремальных ситуациях запреты могут вызвать так назы ваемое отрицательное галлюцинирование — иными словами, можно совсем не воспринять объект, связанный с негативным содержанием.

Для того чтобы приступить к работе по трансформации базального комплекса, его надо сначала хорошо рассмотреть. Это действие само по себе станет отрицанием, ломкой стереотипов работы внимания. “Обратитесь лицом к источнику своего страха”, — советовали древние. И это касается не одного только страха. Взгляните в лицо злости, обиде и жалости, и вы поймете, что их физио номии не менее уродливы. Принцип этого пункта трансформационного алгоритма можно сформу лировать так: “Научитесь удерживать стабильное и осознанное внимание на предмете (области, явлении), от которого бессознательное привыкло отталкиваться”. Созерцайте его, а это значит — изучайте (ибо внимание требует пищи).

(2) Чтобы произвести правильное изучение (вычленение основных компонентов комплекса), надо исходить из простого положения: комплекс неоднороден, он имеет центр и периферию, более того — он имеет структуру (цепочки внутренних корреляций и взаимосвязей). В нем мы находим сим волы, ситуации и эмоции. Символы, как правило, — отражения импринтов (ранних или поздних).

Тональ окружает символы сетью из понятий, представлений и ценностей (значимостей). Символом страха, например, может служить паук. Неважно, ядовитый он или безвредный, агрессивный или мирно сидящий в темном углу. Так или иначе, вы сначала испугаетесь и лишь потом будете разби раться. Таким же символом может быть определенное выражение лица, темнота, кровь, высота и т.

д. и т. п.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.