WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ББК 85.374 УДК 791.43 Я11 Составление и литературная обработка текстов:

Юрий Крылов Я11 Я, Фаина Раневская. И вздорная, и одинокая / Сост. Ю. Крылов. — СПб.: Питер, 2012. — 208 с.:

ил.

ISBN 978-5-459-01216-3 Фуфа Великолепная — так называли Фаину Раневскую близкие, коллеги и друзья. Казалось бы, она была удостоена всех возможных званий и премий, а полученные ордена скла дывала в отдельную коробочку с надписью: «Похоронные принадлежности». Казалось бы... Но тем не менее она боль шую часть жизни прожила в одиночестве и едва ли не в ни щете. При том была она невероятно щедра, отдавая последние деньги знакомым и малознакомым людям, не надеясь полу чить их обратно. По воспоминаниям современников, предан но ее любивших, характер имела тяжелый, чтобы не сказать вздорный. Те, кто попадал ей на язык, редко обижались на ак трису, поскольку знали, что через какое-то время она обяза тельно извинится и будет переживать чуть ли не больше оби женного... «Я дочь небогатого нефтепромышленника из Та ганрога», — так начиналась автобиографическая книга Ранев ской. Книга никогда не увидела свет. Фаина Георгиевна уни чтожила рукопись и вернула аванс в издательство. Да и полу чала она деньги, думая о теплом пальто на зиму... Все, что мы знаем о Раневской сейчас, — свод воспоминаний о ней ее друзей, коллег и современников.

ББК 85. УДК 791. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть вос произведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

ISBN 978-5-459-01216-3 © ООО «Мир книг», «ПИОНЕРЫ, СТРОЙТЕСЬ ПОПАРНО...» Вместо предисловия «Пионеры, стройтесь попарно...» Так, конечно, могла сказать только Фа ина Георгиевна Раневская. Ее забавные словечки, смешные реплики, острые ха рактеристики людей передавались из уст в уста.

Удивительна была ее популярность.

Припоминаю, как мы однажды стояли с ней возле дома отдыха «Серебряный бор», где как-то одновременно отдыхали. И от куда-то маршировала группа солдат. Про ходя мимо нас, они приветственно замаха ли руками. Я вообразил, не скрою, что это относится ко мне, и собрался порадовать ся своей известности. Но со стороны сол дат дружно раздалось: «Муля, не нервируй меня!» Фаина Георгиевна устало помахала им рукой и сказала мне:

— Боже, как мне надоело это «Муля, не нервируй меня!».

Эта реплика из фильма «Подкидыш» стала настолько крылатой, что преследо вала Раневскую на каждом шагу. Слышал от нее самой: как-то ее на улице окружила Фаина Раневская группа ребят с криками: «Муля, не нерви руй меня!». Выйдя из себя, Раневская им скомандовала: «Пионеры! Стройтесь по парно и идите в задницу!». Любопытно, что сама Раневская считала эту роль из «Под кидыша» одной из самых незначительных, а после неожиданной популярности бук вально ее возненавидела. И можно себе представить ее злость, когда, вручая ей орден за творческую деятельность, Леонид Брежнев, как она мне рассказывала, про изнес осточертевшие ей: «Муля…» и т. д.

Поразителен сценический диапазон Ра невской — от поистине трагических ролей, таких, как в спектаклях «Странная миссис Сэвидж» или «Дальше — тишина», трогавших зрителей буквально до слез, до комических образов, таких, как Спекулянтка в «Шторме» или мать невесты в чеховской «Свадьбе», вы зывавших гомерический смех. Надо сказать, что нелегко давались Раневской эти слож нейшие психологические перевоплощения.

Помню, как-то после спектакля «Дальше — тишина» мы с женой и внуком Витей зашли за кулисы с цветами для Фаины Георгиевны.

Я захватил с собой и незадолго до того вы шедшую книгу своих воспоминаний.

— Спасибо вам, Фаиночка, огромное. Вы играли потрясающе.

Пионеры! Стройтесь попарно и идите в задницу!

Фаина Раневская — А вы думаете, это легко дается? — спро сила Раневская и вдруг заплакала. — Ах, как я устала… От всего, от всех и от себя тоже.

Я растерянно смотрел на нее и, меняя тему разговора, сказал:

— А это, Фаиночка, наш внук, Витя.

А есть еще внук поменьше, Андрюша, ко торого мы называем Поросюкевич.

Фаина Георгиевна улыбнулась сквозь слезы.

— Поросюкевич? Это очаровательно.

А почему?

— А он с рождения был толстенький, как поросенок.

С тех пор, где и когда бы мы ни встре чались, Раневская неизменно спрашивала:

— А как поживает ваш очаровательный Собакевич?

— Не Собакевич, а Поросюкевич, — оби женно поправлял я.

— Да, да. Простите, дорогой. Конечно Поросюкевич.

Но при следующей встрече все повто рялось:

— Как поживает, Борис Ефимович, ваш очаровательный Собакевич? — спрашива ла Раневская, лукаво улыбаясь.

— Фаиночка!!! — вопил я. — Не Собаке вич, а Поросюкевич!

«Пионеры, стройтесь попарно...» Мы оба хохотали. И это стало своего рода традицией при наших встречах. Про читав подаренную мною книгу, Раневская прислала мне следующее письмо:

«Милый, милый, дорогой, дорогой Борис Ефимович. Вы не представляете, какое глу бокое волнение вызвала во мне Ваша книга.

Читала ее с интересом особым, п.ч. она очень интересна, очень талантлива. Спасибо за чудесный подарок мне и всем нам. Ваша кни га очень нужна, и над многими строчками я горестно плакала… Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражать ся. Вижу, что мне не удается сказать Вам в этой записке всего, что хотела. Боюсь лиш них слов. Но поверьте, что взволнована я глу боко и полюбила Вас еще больше и нежнее.

Крепко, крепко обнимаю. Душевно ваша Ф. Раневская.

P. S. Подарите мне и другие Ваши книги».

Раневская находилась в дружбе с Татья ной Тэсс, хотя трудно себе представить бо лее разные характеры — экспансивная, эмо циональная, не слишком воздержанная на язык Фаина и сугубо практичная, делови тая, скуповатая Татьяна.

Фаина Раневская Помню, мы с Татьяной Тэсс были на премьере спектакля «Странная миссис Сэ видж». Как всегда, игра Раневской произ вела огромное впечатление, и мы на дру гой день послали ей общую телеграмму, вы сказав свое восхищение. Вскоре я получил от Раневской ответную телеграмму с тро гательными словами благодарности. Мы жили с Татьяной Тэсс в соседних подъез дах, и, встретив ее на следующий день во дворе, я спросил:

— Таня, вы получили телеграмму от Ра невской?

— Никакой телеграммы я не получала, видно, начхала она на меня. Наверно, за что-то надулась. За что — не пойму.

Через пару дней мы сидели с Раневской рядом в Доме кино на просмотре итальян ского фильма со знаменитой Клаудией Кар динале.

— Фаиночка, — спросил я, — что у вас произошло с Таней Тэсс? Она обижена, что вы ответили на нашу общую телеграмму только мне.

— А пошла она в жопу. Посудите сами, Боря. Мне надо было срочно перекрутить ся с деньгами. Вы знаете, что Танечка до статочно состоятельная дама. И я попро сила ее выручить меня на пару дней. И вы «Пионеры, стройтесь попарно...» знаете, как элегантно она мне ответила?

«Фаиночка, вам будет трудно их вернуть».

Какая изобретательная форма отказа… По моему, это большое свинство. Да бог с ней.

Скажите лучше, как поживает ваш очаро вательный Собакевич?

Когда мы выходили из зала после про смотра картины, сюжетом которой была довольно мутная история о кровосмеси тельной связи между братом и сестрой, кто-то спросил:

— Какое у вас впечатление, Фаина Геор гиевна?

На что последовал ответ, целиком в духе Раневской:

— Впечатление, как будто наелась ко шачьего дерьма.

Надо сказать, что подобные выражения и еще более сочные в устах Раневской вос принимались отнюдь не как неприличная брань, а как абсолютно органично прису щая ей манера разговора, ни для кого не оскорбительная, а только забавная. Ведь это была — Фаина Раневская! Но умела она шутить и обходясь без всяких «непечат ных» словечек, а с простодушным веселым озорством. Я был свидетелем, когда к ней домой позвонила одна надоедливая дама и завела с ней длинный, скучный разговор.

Фаина Раневская Раневская некоторое время терпеливо слу шала, а потом прервала ее:

— Ой, простите, голубушка. Я разгова риваю с вами из автомата, а тут уже боль шая очередь, стучат мне в дверь.

Она положила трубку и весело рассмея лась. И это тоже была — Фаина Раневская!

В день своего восьмидесятилетия я по лучил от Фаины Георгиевны такое письмо:

«Мой дорогой, очень любимый человек, очень любимый художник, мой друг, позвольте Вас так назвать. В день Вашего рождения мне так хотелось Вам сказать о моей любви, пожелать Вам только хорошего и много хорошего, но я не знала адреса, а сейчас меня навестила Таня Тэсс и дала мне слово, что мою любовь опустит в Ваш почтовый ящик. Обнимаю крепко, нежно!!!

Ваша Раневская — небезызвестная артистка!» Фаина Георгиевна Раневская ушла из жизни в 1984 году. Обидно и горько, что эта уникальная актриса была так мало вос требована в театре и в кино в достойных ее ролях. В этом непростительно повинны близорукость и недоброжелательство и не в последнюю очередь интриганство тех, кто в ту пору делал погоду в искусстве.

Борис Ефимов ПИСАТЬ БЕЗ ОШИБОК ТАК И НЕ НАУЧИЛАСЬ...

Писать без ошибок так и не научилась Наверное, скоро умру. Мне видится дет ство все чаще и чаще. Разные события всплы вают из недр памяти и волнуют до сердце биения. Я вижу двор, узкий и длинный, мо щенный булыжниками. Во дворе сидит на цепи лохматая собака с густой свалявшейся шерстью, в которой застрял мусор и даже гвозди, — по прозвищу Букет. Букет всегда плачет и гремит цепью. Я люблю его. Я об нимаю его за голову, вижу его добрые, умные глаза, прижимаюсь лицом к морде, шепчу слова любви. От Букета плохо пахнет, но мне это не мешает. В черном небе — белые звез ды, от них светло. И мне видно из окна, как со двора волокут нашу лошадь. Кучер гово рит, что лошадь подохла от старости и что тащат ее на живодерню. Я не знаю, что та кое живодерня. Мне пять лет.

В пять лет была очень тщеславна, мечтала полу чить медаль за спасение утопающих… Писать без ошибок так и не научилась В пять лет была тщеславна, мечтала по лучить медаль за спасение утопающих...

У дворника на пиджаке медаль, мне очень она нравится, я хочу такую же, но медаль дают за храбрость — объясняет дворник.

Мечтаю совершить поступок, достойный медали. В нашем городе очень любили ста рика, доброго, веселого, толстого грузина полицмейстера. Дни и ночи мечтала, что бы полицмейстер, плавая в море, стал то нуть и чтобы я его вытащила, не дала ему утонуть и за это мне дали медаль, как у на шего дворника. Теперь медали, ордена дер жу в коробке, где нацарапала: «Похорон ные принадлежности».

Актрисой себя почувствовала в пяти летнем возрасте. Умер маленький братик, я жалела его, день плакала. И все-таки ото двинула занавеску на зеркале — посмот реть, какая я в слезах. Несчастной я стала в шесть лет. Гувернантка повела меня Фаина Раневская в приезжий «зверинец». В маленькой ком нате сидела худая лисица с человечьими глазами. Рядом на столе стояло корыто, в нем плавали два крошечных дельфина.

Вошли пьяные, шумные оборванцы и ста ли тыкать в дельфиний глаз, из которого брызнула кровь. Сейчас мне 76 лет. Все 70 лет я этим мучаюсь.

Говорят, любовь приходит с молоком матери. У меня пришла со «слезами мате ри». Мне четко видится мать, обычно ти хая, сдержанная, — она громко плачет.

Я бегу к ней в комнату, она уронила голову на подушку, плачет, плачет, она в страшном горе. Я пугаюсь и тоже плачу. На коленях матери — газета: «...вчера в Баденвейлере скончался А. П. Чехов». В газете — фото графия человека с добрым лицом. Бегу ис кать книгу Чехова. Нахожу, начинаю чи тать. Мне попалась «Скучная история».

Я схватила книгу, побежала в сад, прочита ла всю. Закрыла книжку. И на этом закон чилось мое детство. Я поняла все об оди ночестве человека.

Писать без ошибок так и не научилась Это отравило мое детство. Прошло не сколько лет, и я опять услыхала страшный крик матери, она кричала: «Как же теперь жить? Его уже нет. Все кончилось, все ушло, ушла совесть...» Она убивалась, слегла, дол го болела. Любовь к Толстому во мне и моя, и моей матери. Любовь и мучительная жа лость и к нему, и к С. А. Только ее жаль ина че как-то. К ней нет ненависти. А вот к Н. Н. Пушкиной... ненавижу ее люто, неис тово. Загадка для меня, как мог он полю бить так дуру набитую, куколку, пустяк...

Учительница подарила медальон, на нем было написано: «Лень — мать всех по роков». С гордостью носила медальон. Не навидела гувернантку, ненавидела бонну немку. Ночью молила Бога, чтобы бонна, катаясь на коньках, упала и расшибла голо ву, а потом умерла. Любила читать, читала запоем, над книгой, где кого-то обижали, плакала навзрыд, — тогда отнимали книгу и меня ставили в угол. Училась плохо, ариф метика была страшной пыткой. Писать без ошибок так и не научилась. Считать тоже.

Фаина Раневская Наверное, в городе, где я родилась, было множество меломанов. Знакомые мне при сяжные поверенные собирались друг у дру га, чтобы играть квартеты великих класси ков. Однажды в специальный концертный зал пригласили Скрябина. У рояля стояла большая лира цветов. Скрябин, выйдя, улыбнулся цветам. Лицо его было обыч ным, заурядным, пока он не стал играть.

И тогда я услыхала и увидела перед собой гения. Наверное, его концерт втянул, втол кнул мою душу в музыку. И стала она стра стью моей долгой жизни.

Всегда завидовала таланту: началось это с детства. Приходил в гости к старшей се стре гимназист — читал ей стихи, флирто вал, читал наизусть. Чтение повергало меня в трепет. Гимназист вращал глазами, взвизгивал, рычал тигром, топал ногами, рвал на себе волосы, заламывал руки. Сти хи назывались «Белое покрывало». Конча лось чтение словами: «...так могла солгать лишь мать». Гимназист зарыдал, я была в экстазе. Подруга сестры читала стихи:

Писать без ошибок так и не научилась «Увидев почерк мой, Вы, верно, удивитесь, я не писала Вам давно и думаю, Вам это все равно». Подруга сестры тоже и рыдала, и хохотала. И опять мой восторг, и зависть, и горе, почему у меня ничего не выходило, когда я пыталась им подражать. Значит, я не могу стать актрисой? Теперь, к концу моей жизни, я не выношу актеров «игральщиков». Не выношу органически, до физического отвращения — меня тош нит от партнера, «играющего роль», а не живущего тем, что ему надлежит делать в силу обстоятельств. Сейчас мучаюсь от партнера, который «представляет» всегда одинаково, как запись на пластинке. Если актер импровизирует — ремесло, мерзкое ремесло!

Я стою в детской на подоконнике и смо трю в окно дома напротив. Нас разделяет узкая улица, и потому мне хорошо видно все, что там происходит. Там танцуют, сме ются, визжат. Это бал в офицерском собра нии. Мне семь лет, я не знаю слов «по шлость» и «мещанство», но мне очень не Фаина Раневская нравится все, что вижу на втором этаже в окне дома напротив. Я не буду, когда выра сту, взвизгивать, обмахиваться носовым платком или веером, так хохотать и гри масничать!.. Там чужие, они мне не нравят ся, но я смотрю на них с интересом. Потом офицеры и их дамы уехали, и в доме напро тив поселилась учительница географии — толстая важная старуха, у которой я учи лась, поступив в гимназию. Она ставила мне двойки и выгоняла из класса, прези рая меня за невежество в области геогра фии. В ее окно я не смотрела, там не было ничего интересного. Через много лет, став актрисой, я получила роль акушерки Змеюкиной в чеховской «Свадьбе». Мне очень помогли мои детские впечатления воспоминания об офицерских балах. По могли наблюдательность, стремление уви деть в человеке характерное: смешное или жалкое, доброе или злое... Играть, пред ставлять кого-либо из людей, мне знако мых, я стала лет с пяти и часто бывала на казана за эти показы...

Писать без ошибок так и не научилась В театре в нашем городке гастролирова ли и прославленные артисты. И теперь еще я слышу голос и вижу глаза Павла Самойло ва в «Привидениях» Ибсена: «Мама, дай мне солнца...». Помню, я рыдала... Театр был небольшой, любовно построенный с помощью меценатов города. Первое впе чатление от оперы было страшным. Я хо лодела от ужаса, когда кого-нибудь убивали и при этом пели. Я громко кричала и тре бовала, чтобы меня увезли в оперу, где не поют. Кажется, напугавшее меня зрелище называлось «Аскольдова могила». А когда убиенные выходили раскланиваться и при этом улыбались, я чувствовала себя обману той и еще больше возненавидела оперу.

Впервые в кино. Обомлела. Фильм был в красках (вероятно, раскрашенный вруч ную, как позднее флаг в «Броненосце “По темкин”»), возможно, «Ромео и Джульетта».

Мне лет 12. Я в экстазе, хорошо помню мое Ребенка с первого класса школы надо учить науке одиночества.

Писать без ошибок так и не научилась волнение. Схватила копилку в виде боль шой свиньи, набитую мелкими деньгами (плата за рыбий жир). Свинью разбиваю.

Я в неистовстве — мне надо совершить что то большое, необычное. По полу запрыга ли монеты, которые я отдала соседским де тям: «Берите, берите, мне ничего не нуж но...» И сейчас мне тоже ничего не нуж но — мне 80. Даже духи из Парижа, мне их прислали, — подарки друзей. Теперь пере бираю в уме, кому бы их подарить... Экста зов давно не испытываю. Жизнь кончена, а я так и не узнала, что к чему.

Ребенка с первого класса школы надо учить науке одиночества.

ЖИТЬ НАДО ТАК, ЧТОБЫ ТЕБЯ ПОМНИЛИ И СВОЛОЧИ Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом.

Вы меня можете пощупать в метро. Это я там стою, полусклонясь, в купальной ша почке и медных трусиках, в которые все октябрята стремятся залезть. Я работаю в метро скульптурой. Меня отполировало такое количество лап, что даже великая проститутка Нана могла бы мне позавидо вать.

Ахматова мне говорила: «Вы великая ак триса». Ну да, я великая артистка, и поэтому я ничего не играю, меня надо сдать в музей.

Я не великая артистка, а великая жопа.

Я социальная психопатка. Комсомолка с веслом.

Вы меня можете пощупать в метро.

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи.

Жизнь бьет ключом по голове!

Эпикур говорил — хорошо прожил тот, кто хорошо спрятался.

«Писать мемуары — все равно что пока зывать свои вставные зубы», — говорил Гей не. Я скорее дам себя распять, чем напишу книгу «Сама о себе». Не раз начинала ве сти дневник, но всегда уничтожала напи санное. Как можно выставлять себя напо каз? Это нескромно и, по-моему, отврати тельно.

Фаина Раневская Пристают, просят писать, писать о себе.

Отказываю. Писать о себе плохо — не хо чется. Хорошо — неприлично. Значит, надо молчать. К тому же я опять стала делать ошибки, а это постыдно. Это как клоп на манишке. Я знаю самое главное, я знаю, что надо отдавать, а не хватать. Так доживаю с этой отдачей. Воспоминания — это богат ство старости.

Если бы я, уступая просьбам, стала пи сать о себе, это была бы жалобная книга — «Судьба — шлюха».

Три года писала книгу воспоминаний, польстившись на аванс 2000 рублей с це лью приобрести теплое пальто...

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Меня попросили написать автобиогра фию. Я начала так: «Я — дочь небогатого нефтепромышленника...» Книгу писала три года, прочитав, порва ла. Книги должны писать писатели, мыс лители или же сплетники.

Если бы я вела дневник, я бы каждый день записывала одну фразу: «Какая смерт ная тоска», и все. Я бы еще записала, что театр стал моей богадельней, а я еще мог ла бы что-то сделать.

Жизнь отнимает у меня столько време ни, что писать о ней совсем некогда.

Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй.

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Жизнь моя... Прожила около, все не уда валось. Как рыжий у ковра.

Жизнь проходит и не кланяется, как сердитая соседка.

Всю свою жизнь я проплавала в унита зе стилем баттерфляй.

Ничего, кроме отчаяния от невозмож ности что-либо изменить в моей судьбе.

Фаина Раневская Главное в том, чтоб себя сдерживать, — или я, или кто-то другой так решил, но это истина. С упоением била бы морды всем халтурщикам, а терплю. Терплю невеже ство, терплю вранье, терплю убогое суще ствование полунищенки, терплю и буду терпеть до конца дней.

У меня хватило ума глупо прожить жизнь. Живу только собою — какое само ограничение.

День кончился. Еще один напрасно про житый день никому не нужной моей жизни.

Молодой человек! Я ведь помню поря дочных людей... Боже, какая я старая!

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Я как старая пальма на вокзале — нико му не нужна, а выбросить жалко.

«Не могу его есть (мясо): оно ходило, любило, смотрело… Может быть, я психо патка?» Про курицу, которую пришлось вы бросить из-за того, что нерадивая домра ботница сварила ее со всеми внутренностя ми, Фаина Георгиевна грустно сказала: «Но ведь для чего-то она родилась!» — Фаина Георгиевна, как ваши дела?

— Вы знаете, милочка, что такое говно?

Так вот оно по сравнению с моей жизнью повидло.

Фаина Раневская — Как ваша жизнь, Фаина Георгиевна?

— Я вам еще в прошлом году говорила, что говно. Но тогда это был марципанчик.

Бог мой, как прошмыгнула жизнь. Я даже никогда не слышала, как поют соловьи.

Жизнь — это небольшая прогулка перед вечным сном.

Жизнь — это затяжной прыжок из пиз ды в могилу.

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Страшно грустна моя жизнь. А вы хоти те, чтобы я воткнула в жопу куст сирени и делала перед вами стриптиз.

Теперь, в старости, я поняла, что «играть» ничего не надо.

Отвратительные паспортные данные.

Посмотрела в паспорт, увидела, в каком году я родилась, и только ахнула.

Паспорт человека — это его несчастье, ибо человеку всегда должно быть восемнад цать лет, а паспорт лишь напоминает, что ты не можешь жить, как восемнадцатилет ний человек!

Фаина Раневская Старость — это просто свинство. Я счи таю, что это невежество Бога, когда он по зволяет доживать до старости. Господи, уже все ушли, а я все живу. Бирман — и та умер ла, а уж от нее я этого никак не ожидала.

Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!

Старая харя не стала моей трагедией — в 22 года я уже гримировалась старухой и привыкла и полюбила старух моих в ролях.

А недавно написала моей сверстнице: «Ста рухи, я любила вас, будьте бдительны!» Старухи бывают ехидны, а к концу жиз ни бывают и стервы, и сплетницы, и него дяйки… Старухи, по моим наблюдениям, ча сто не обладают искусством быть старыми.

А к старости надо добреть с утра до вечера!

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Сегодня ночью думала о том, что самое страшное — это когда человек принадле жит не себе, а своему распаду.

Мысли тянутся к началу жизни — зна чит, жизнь подходит к концу.

Книппер-Чехова, дивная старуха, од нажды сказала мне: «Я начала душиться только в старости».

Еду в Ленинград. На свидание. Накану не сходила в парикмахерскую. Посмотре лась в зеркало — все в порядке. Волнуюсь, как пройдет встреча. Настроение хорошее.

Фаина Раневская И купе отличное, СВ, я одна. В дверь посту чали.

— Да, да!

Проводница:

— Чай будете?

— Пожалуй... Принесите стаканчик, — улыбнулась я.

Проводница прикрыла дверь, и я слы шу ее крик на весь коридор:

— Нюся, дай чай старухе!

Все. И куда я, дура, собралась, на что на деялась?! Нельзя ли повернуть поезд об ратно?..

В шестьдесят лет мне уже не казалось, что жизнь кончена, и когда седой как лунь театровед сказал: «Дай бог каждой женщи не вашего возраста выглядеть так, как вы», спросила игриво:

— А сколько вы мне можете дать?

— Ну, не знаю, лет семьдесят, не больше.

От удивления я застыла с выпученными глазами и с тех пор никогда не кокетничаю возрастом.

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи В Театре им. Моссовета с огромным успехом шел спектакль «Дальше — тиши на». Главную роль играла уже пожилая Ра невская. Как-то после спектакля к ней по дошел зритель и спросил:

— Простите за нескромный вопрос, а сколько вам лет?

— В субботу будет 115, — тут же ответи ла актриса.

Поклонник обмер от восторга и сказал:

— В такие годы и так играть!

Одиноко. Смертная тоска. Мне 81 год...

Ничто так не дает понять и ощутить сво его одиночества, как когда некому расска зать сон.

Похоронные принадлежности.

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Сижу в Москве, лето, не могу бросить псину. Сняли мне домик за городом и с сор тиром. А в мои годы один может быть любов ник — домашний клозет.

Когда Раневская получила новую квар тиру, друзья перевезли ее немудрящее иму щество, помогли расставить и разложить все по местам и собрались уходить. Вдруг она заголосила:

— Боже мой, где мои похоронные при надлежности?! Куда вы положили мои по хоронные принадлежности? Не уходите же, я потом сама ни за что не найду, я же старая, они могут понадобиться в любую минуту!

Все стали искать эти «похоронные при надлежности», не совсем понимая, что, собственно, следует искать. И вдруг Ранев ская радостно возгласила:

— Слава богу, нашла!

И торжественно продемонстрировала всем коробочку со своими орденами и ме далями.

Фаина Раневская В старости главное — чувство достоин ства, а его меня лишили.

Старость — это когда беспокоят не пло хие сны, а плохая действительность.

Стареть скучно, но это единственный способ жить долго.

Старость — это время, когда свечи на именинном пироге обходятся дороже са мого пирога, а половина мочи идет на ана лизы.

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Или я старею и глупею, или нынешняя молодежь ни на что не похожа! Раньше я просто не знала, как отвечать на их вопро сы, а теперь даже не понимаю, о чем они спрашивают.

Как-то в присутствии Раневской начали ругать современную молодежь.

— Вы правы, — согласилась актриса, — се годняшняя молодежь ужасна.

И после паузы добавила:

— Но еще хуже то, что мы не принадле жим к ней.

Я кончаю жизнь банально — стародеви чески: обожаю котенка и цветочки до страсти.

Фаина Раневская Сейчас долго смотрела фото — глаза соба ки человечны удивительно. Люблю их, умны они и добры, но люди делают их злыми.

Читаю дневник Маклая, влюбилась и в Маклая, и в его дикарей.

Читаю Даррела, у меня его душа, а ум курицы. Даррел писатель изумительный, а его любовь к зверью делает его самым мне близким сегодня в злом мире.

— Моя собака живет лучше меня! — по шутила однажды Раневская. — Я наняла для нее домработницу. Так вот и получается, что она живет, как Сара Бернар, а я — как сенбернар...

Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи Животных, которых мало, занесли в Красную книгу, а которых много — в Кни гу о вкусной и здоровой пище.

Мне иногда кажется, что я еще живу только потому, что очень хочу жить. За 53 года выработалась привычка жить на свете. Сердце работает вяло и все время делает попытки перестать мне служить, но я ему приказываю: «Бейся, окаянное, и не смей останавливаться».

Сегодня встретила «первую любовь».

Шамкает вставными челюстями, а какая это была прелесть. Мы оба стеснялись на шей старости.

Фаина Раневская Сейчас, когда человек стесняется ска зать, что ему не хочется умирать, он гово рит так: «Очень хочется выжить, чтобы по смотреть, что будет потом». Как будто, если бы не это, он немедленно был бы готов лечь в гроб.

А может быть, поехать в Прибалтику?

А если там умру? Что я буду делать?

Когда я умру, похороните меня и на памят нике напишите : «Умерла от отвращения».

Похороны — спектакль для любопыт ствующих обывателей.

УГНЕТАЕТ ГАДОСТЬ В ЛЮДЯХ...

И В СЕБЕ САМОЙ Угнетает гадость в людях... И в себе самой Фаина Георгиевна, как могла, всячески старалась преодолеть быт. Уборка, еда, одежда — все это было для нее тяжким ис пытанием.

Угнетает гадость в людях, в себе самой — люди бегают, носятся, скупают, закупают, магазины пусты — слух о денежной рефор ме, — замучилась долгами, нищетой, хожу как оборванка, «народная артистка». К сча стью, мне очень мало надо.

Фаина Раневская Поняла, в чем мое несчастье: скорее поэт, доморощенный философ, «бытовая» дура — не лажу с бытом! Деньги мешают и когда их нет, и когда они есть. У всех есть «приятельницы», у меня их нет и не может быть. Вещи покупаю, чтобы их дарить.

Одежду ношу старую, всегда неудачную.

Урод я.

Мое богатство, очевидно, в том, что мне оно не нужно.

Оставшись в послереволюционной Рос сии, Раневская очень бедствовала и в какой то трудный момент обратилась за помощью к одному из приятелей своего отца.

Тот ей сказал: «Сударыня, поймите меня правильно: дать дочери Фельдмана мало я не могу. А много — у меня уже нет...» Угнетает гадость в людях... И в себе самой Третий час ночи... Знаю, не засну, буду думать, где достать деньги, чтобы отдохнуть во время отпуска мне, и не одной, а с П. Л.

(Павлой Леонтьевной Вульф). Перерыла все бумаги, обшарила все карманы и не на шла ничего похожего на денежные знаки...

Раневской деньги нужны были главным образом для того, чтобы отдавать их другим.

Она не просто любила делать подарки, она не могла без этого жить. Дарить — это было основное качество Фаины Георгиевны.

В Москве можно выйти на улицу одетой как бог даст, и никто не обратит внимания.

В Одессе мои ситцевые платья вызывают повальное недоумение — это обсуждают в парикмахерских, зубных амбулаториях, трамвае, частных домах. Всех огорчает моя Фаина Раневская чудовищная «скупость» — ибо в бедность никто не верит.

Многие современники Фаины Георгиев ны знали ее как вспыльчивого, порой ка призного, часто язвительного человека. Но никто и никогда не знал ее скупердяйкой и жадиной. О доброте и щедрости Раневской до сих пор многие вспоминают со слезами на глазах. Говорили, что любой бедный че ловек мог подсесть к ней в транспорте и, по просив денег, тут же их получить. Ей долж ны были все актеры, и о долгах этих она ни когда не вспоминала. При этом Фаина Ра невская жила очень скромно. Единственная роскошь, которую она себе позволяла, — это, нежась в ванне, пить чай из самовара.

Эрзац-внук пришел к Раневской с люби мой девушкой и представляет ее:

— Фаина Георгиевна, это Катя. Она уме ет отлично готовить, любит печь пироги, аккуратно прибирает квартиру.

Угнетает гадость в людях... И в себе самой — Прекрасно, мой мальчик! Тридцать рублей в месяц, и пусть приходит по втор никам и пятницам.

У Раневской часто сменялись домработ ницы. Они были ее бесконечным кошма ром. Приходили в дом, как завоеватели, и уходили, как мародеры с поля боя. Лиза была, пожалуй, самой яркой из них.

— Что сегодня на обед? — интересуется Фаина Георгиевна у Лизы, когда та возвра щается из магазина.

— Детское мыло и папиросы купила.

— А что к обеду?

— Вы очень полная, вам не надо обедать, лучше в ванне купайтесь.

— А где сто рублей?

— Ну вот детское мыло, папиросы ку пила.

— Ну а еще?

— Да что вам считать! Деньги от дьявола, о душе надо думать. Еще зубную пасту купила.

— У меня есть зубная паста.

— Я в запас, скоро ничего не будет, ей- богу, тут конец света на носу, а вы сдачи спраши ваете.

Фаина Раневская Фаина Георгиевна позволяла себя обма нывать и обкрадывать, философски счи тая, что кому-то, возможно, ее материаль ные блага нужнее.

Лиза бесконечное количество раз про щалась и вновь пользовалась добротой сво ей хозяйки. Так, однажды в гости к Ранев ской пришла Любовь Орлова в шикарной норковой шубе. Домработница актрисы, одержимая страстью найти себе спутника жизни, упросила Фаину Георгиевну, пока Орлова у нее в гостях, разрешить надеть эту шубу, чтобы произвести впечатление на очередного поклонника. Раневская раз решила, в чем потом горько раскаялась, поскольку Лизавета прогуляла аж три часа, а Любовь Орлова так и не поняла, почему Фаина Георгиевна столь настойчиво угова ривала ее посидеть еще.

Раневская решила продать шубу. Откры вает перед потенциальной покупательни Живу, как Диоген. Днем с огнем.

Фаина Раневская цей дверь шкафа — и вдруг оттуда вылета ет здоровенная моль. Фаина Георгиевна провожает ее взглядом и внушительным тоном — с упреком — вопрошает: «Ну что, сволочь, нажралась?» Раневская всю жизнь спала на узенькой тахте. Приобретенную однажды шикарную двуспальную кровать подарила на свадьбу своей домработнице Лизе.

Комната, в которой она жила в Старо пименовском переулке, была кишка без окон, так что ее можно было уподобить гро бу. «Живу, как Диоген, — говорила она, — днем с огнем».

Мне непонятно всегда было: люди сты дятся бедности и не стыдятся богатства.

СЦЕНА ДОЛЖНА БЫТЬ ЧИСТОЙ НА КАЖДОМ СПЕКТАКЛЕ В отзыве «домосковского» критика Ра невская описана так: «Очаровательная жгу чая брюнетка, одета роскошно и ярко, тон кая фигурка утопает в кринолине и волнах декольтированного платья. Она напомина ет маленькую сверкающую колибри…» Для зрителя, знающего актрису только по филь мам и поздним ролям, это описание кажет ся противоречащим ее данным. Но, судя по фотографиям 20-х годов, Фаина дей ствительно была красавицей. Не случайно в первом контракте ее амплуа обозначе но — «героиня-кокет».

Фаина Раневская В 1915 году к директору одного из под московных театров явилась молодая деви ца весьма неординарной наружности с ре комендательным письмом. Письмо было подписано близким приятелем директора, московским антрепренером Соколовским.

«Дорогой Ванюша, — писал он, — посылаю тебе эту дамочку, чтобы только отвязаться от нее. Ты уж сам как-нибудь деликатно, на меком, в скобках, объясни ей, что делать ей на сцене нечего, что никаких перспек тив у нее нет. Мне самому, право же, сде лать это неудобно по ряду причин, так что ты, дружок, как-нибудь отговори ее от ак терской карьеры — так будет лучше и для нее, и для театра. Это совершенная без дарь, все роли она играет абсолютно оди наково, фамилия ее Раневская...» К сча стью, директор театра не послушался сове та Соколовского.

Белую лисицу, ставшую грязной, я само стоятельно выкрасила чернилами. Высу Сцена должна быть чистой на каждом спектакле шив, решила украсить ею туалет, набросив лису на шею. Платье на мне было розовое, с претензией на элегантность. Когда я на чала кокетливо беседовать с партнером в комедии «Глухонемой» (партнером моим был актер Ечменев), он, увидев черную шею, чуть не потерял сознание. Лисица на мне непрестанно линяла. Публика весели лась при виде моей черной шеи, а с премь ершей театра, сидевшей в ложе, бывшим моим педагогом, случилось нечто вроде истерики... (это была П. Л. Вульф). И это был второй повод для меня уйти со сцены.

Первый сезон в Крыму, я играю в пьесе Сумбатова прелестницу, соблазняющую юного красавца. Действие происходит в горах Кавказа. Я стою на горе и говорю противно-нежным голосом: «Шаги мои лег че пуха, я умею скользить, как змея...» По сле этих слов мне удалось свалить декора цию, изображавшую гору, и больно уши бить партнера. В публике смех, партнер, стеная, угрожает оторвать мне голову. При дя домой, я дала себе слово уйти со сцены.

Фаина Раневская Я провинциальная актриса. Где я толь ко не служила! Только в городе Вездесран ске не служила!..

Я сегодня играла очень плохо. Огорчи лась перед спектаклем и не могла играть:

мне сказали, что вымыли сцену для меня.

Думали порадовать, а я расстроена, пото му что сцена должна быть чистой на каж дом спектакле.

Когда мне не дают роли в театре, чув ствую себя пианистом, которому отрубили руки.

Сцена должна быть чистой на каждом спектакле Нас приучили к одноклеточным словам, куцым мыслям, играй после этого Остров ского!

Сегодняшний театр — торговая точка.

Контора спектаклей... Это не театр, а дач ный сортир. Так тошно кончать свою жизнь в сортире.

Когда нужно пойти на собрание труп пы, такое чувство, что сейчас предстоит дегустация меда с касторкой.

В театр хожу, как в мусоропровод:

фальшь, жестокость, лицемерие, ни одно Фаина Раневская го честного слова, ни одного честного гла за! Карьеризм, подлость, алчные старухи!

В нынешний театр я хожу так, как в мо лодости шла на аборт, а в старости рвать зубы. Ведь знаете, как будто бы Станислав ский не рождался. Они удивляются, зачем я каждый раз играю по-новому.

Великий Станиславский попутал все в театральном искусстве. Сам играл не по си стеме, а что сердце подскажет.

Эти новаторы погубили русский театр.

С приходом режиссуры кончились вели кие актеры, поэтому режиссуру я ненави жу (кроме Таирова). Они показывают себя.

Сцена должна быть чистой на каждом спектакле Театр катится в пропасть по коммерче ским рельсам. Бедный, бедный К. С.

Я — выкидыш Станиславского.

После спектакля, в котором я играю, я не могу ночью уснуть от волнения. Но если я долго не играю, то совсем перестаю спать.

Что делать, когда надо действовать, надо напрягать нечеловеческие усилия без же лания, а напротив, играя с отвращением непреодолимым, — почти все, над чем я тружусь всю мою жизнь?

Фаина Раневская Для меня каждый спектакль мой — оче редная репетиция. Может быть, поэтому я не умею играть одинаково. Иногда репетирую хуже, иногда лучше, но хорошо — никогда.

Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.

Чтобы играть Раскольникова, нужно в себе умертвить обычного, земного, нужно стать над собой — нужно искать в себе Бога.

Кто бы знал мое одиночество... Будь он проклят, этот самый талант, сделавший Сцена должна быть чистой на каждом спектакле меня несчастной. Но ведь зрители действи тельно меня любят... В чем же дело? Поче му ж так тяжело в театре? В кино тоже ганг стеры.

Говорят, что герой не тот, кто побежда ет, а тот, кто смог остаться один. Я высто яла, даже оставаясь среди зверей, чтобы доиграть до конца. Зритель ни в чем не ви новен. Меня боятся...

В театре меня любили талантливые, без дарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части.

Перестала думать о публике и сразу поте ряла стыд. А может быть, в буквальном смыс ле «потеряла стыд» — ничего о себе не знаю.

Фаина Раневская Я родилась недовыявленной и ухожу из жизни недопоказанной. Я недо... И в театре тоже. Кладбище несыгранных ролей. Все мои лучшие роли сыграли мужчины.

Мне бы только не мешали, а уж помощи я не жду... Режиссер говорит мне — пойди те туда, станьте там, — а я не хочу стоять «там» и идти «туда». Это против моей вну тренней жизни, или я пока этого еще не чувствую.

— Почему, Фаина Георгиевна, вы не ста вите и свою подпись под этой пьесой? Вы же ее почти заново переписали.

— А меня это устраивает. Я играю роль яиц: участвую, но не вхожу.

Сцена должна быть чистой на каждом спектакле Узнав, что ее знакомые идут сегодня в театр посмотреть ее на сцене, Раневская пыталась их отговорить:

— Не стоит ходить: и пьеса скучная, и по становка слабая... Но раз уж все равно иде те, я вам советую уходить после второго акта.

— Почему после второго?

— После первого очень уж большая дав ка в гардеробе.

— Я была вчера в театре, — рассказывала Раневская. — Актеры играли так плохо, осо бенно Дездемона, что когда Отелло душил ее, то публика очень долго аплодировала.

Как-то на южном море Раневская указа ла рукой на летящую чайку и сказала:

— МХАТ полетел.

Фаина Раневская — Говорят, что этот спектакль не имеет успеха у зрителей?

— Ну это еще мягко сказано, — замети ла Раневская. — Я вчера позвонила в кас су и спросила, когда начало представле ния.

— И что?

— Мне ответили: «А когда вам будет удобно?» Стараюсь припомнить, встречала ли в кино за 26 лет человекообразных?

Четвертый раз смотрю этот фильм и должна вам сказать, что сегодня актеры играли как никогда.

Сцена должна быть чистой на каждом спектакле В свое время именно Эйзенштейн дал застенчивой, заикающейся дебютантке, только появившейся на «Мосфильме», со вет, который оказал значительное влияние на ее жизнь.

— Фаина, — сказал Эйзенштейн, — ты по гибнешь, если не научишься требовать к себе внимания, заставлять людей подчи няться твоей воле. Ты погибнешь, и актри са из тебя не получится!

Вскоре Раневская продемонстрировала наставнику, что кое-чему научилась.

Узнав, что ее не утвердили на роль в «Иване Грозном», она пришла в негодова ние и на чей-то вопрос о съемках этого фильма крикнула:

— Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!

Автору «Броненосца» незамедлитель но донесли, и он отбил из Алма-Аты вос торженную телеграмму: «Как идет про дажа?».

Фаина Раневская Раневская познакомилась и подружи лась с теткой режиссера Львовича, которая жила в Риге, но довольно часто приезжала в Москву. Тетку эту тоже звали Фаина, что невероятно умиляло Раневскую, которая считала свое имя достаточно редким. «Мы с вами две Феньки, — любила при встрече повторять Раневская. — Это два чрезвычай но редких и экзотических имени».

Однажды сразу после выхода фильма «Осторожно, бабушка!» Фаина Раневская позвонила в Ригу своей тезке и спросила, видела ли та фильм.

— Еще не видела, но сегодня же пойду и посмотрю!

— Так-так, — сказала Раневская. — Я, соб ственно, зачем звоню... Звоню, чтобы пре дупредить — ни в коем случае не ходите, не тратьте деньги на билет, фильм — редкое г...!

Когда мне снится кошмар — это значит, я во сне снимаюсь в кино.

Сцена должна быть чистой на каждом спектакле Сняться в плохом фильме — все равно что плюнуть в вечность!

О своих работах в кино: «Деньги съеде ны, а позор остался».

Каплер звонил Фаине Георгиевне, предлагал у него выступить, — она махну ла рукой.

— Только мне и лезть на телевидение.

Раневская пыталась отшутиться:

— Представляете — мать укладывает ре бенка спать, а тут я своей мордой из теле визора: «Добрый вечер!». Ребенок на всю жизнь заикой сделается...

Или жена с мужем выясняют отноше ния, и только он решит простить ее — тут я влезаю в их квартиру. «Боже, до чего от вратительны женщины!» — понимает он, Фаина Раневская и примирение разваливается. Нет уж, до рогой Люсенька, я скорее соглашусь стан цевать Жизель, чем выступить по телеви дению. С меня хватит и радио. Утром, ког да работает моя «точка», я хоть могу мазать хлеб маслом и пить чай, не уставясь, как умалишенная, в экран. Да у меня его и нет.

МОЯ ДОЛГАЯ ЖИЗНЬ В ТЕАТРЕ — ГОЛГОФА Как ошибочно мнение о том, что нет не заменимых актеров.

Гёте сказал: «Все должно быть единым, вытекать из Единого и возвращаться в Еди ное». Это для нас, для актеров, — основа!

Для актрисы не существует никаких не удобств, если это нужно для роли.

Фаина Раневская Очень тяжело быть гением среди козя вок (об Эйзенштейне).

Есть люди, хорошо знающие, «что к чему». В искусстве эти люди сейчас мне представляются бандитами, подбирающи ми ключи.

Раневская долгие годы работала в Теа тре им. Моссовета. Однако отношения с главным режиссером у нее не сложились, и Завадскому частенько доставалось от ее острого языка.

Как-то Завадский, который только что к своему юбилею получил звание Героя Со циалистического Труда, опаздывал на репе тицию. Ждали долго. Наконец, не выдер жав, Раневская спросила с раздражением:

— Ну, где же наша Гертруда?

Моя долгая жизнь в театре — голгофа Однажды Юрий Завадский крикнул в за пале актрисе:

— Фаина Георгиевна, вы своей игрой сожрали весь мой режиссерский замысел!

— То-то у меня ощущение, что я наелась дерьма! — парировала «великая старуха».

Завадскому дают награды не по способ ностям, а по потребностям. У него нет толь ко звания «Мать-героиня».

С упоением била бы морды всем хал турщикам, а терплю. Терплю невежество, терплю вранье, терплю убогое существо вание полунищенки, терплю и буду тер петь до конца дней. Терплю даже Завад ского.

Фаина Раневская Присказка Раневской, порожденная ее трениями на профессиональной почве с Юрием Завадским:

— Вы знаете, что снится Завадскому? Ему снится, что он уже похоронен в Кремлев ской стене.

Он (Завадский) умрет от расширения фантазии.

Геннадий Бортников встретился с Ра невской через несколько дней после похо рон Ю. Завадского: «Она прижала меня к себе и долго молчала. Молчал и я. В глазах Фаины Георгиевны была какая-то отрешен ность:

— Осиротели, — сказала она. — Тяжело было с ним, а без него будет совсем худо».

Моя долгая жизнь в театре — голгофа Я знала его всю жизнь. Со времени, ког да он только-только начинал, жизнь нас свела, и все время мы прошли рядом. И я грущу, тоскую о нем, мне жаль, что он ушел раньше меня. Я чувствую свою вину перед ним: ведь я так часто подшучивала над ним.

— Шатров — это Крупская сегодня, — так определила Раневская творчество извест ного драматурга, автора многочисленных пьес о Ленине.

Когда я говорю о «дерьме», то имею в виду одно: знал ли Сергей Владимирович, что всех детей, которые после этого филь ма добились возвращения в Советский Союз, прямым ходом отправляли в лагеря и колонии? Если знал, то 30 сребреников Фаина Раневская не жгли руки?.. Вы знаете, что ему дали Ста линскую премию за «Дядю Степу»? Миха ил Ильич Ромм после этого сказал, что ему стыдно носить лауреатский значок. Язви тельный Катаев так изобразил его в «Свя том колодце», такой псевдоним придумал — Осетрина (Михалков действительно по хож на длинного осетра) — и живописал его способность, нет, особый нюх, позво ляющий всегда оказываться среди видных людей или правительственных чиновни ков, когда те фотографируются.

— Ну-с, Фаина Георгиевна, и чем же вам не понравился финал моей последней пьесы?

— Он находится слишком далеко от на чала.

— Очень сожалею, Фаина Георгиевна, что вы не были на премьере моей новой пьесы, — похвастался Раневской Виктор Моя долгая жизнь в театре — голгофа Розов. — Люди у касс устроили форменное побоище!

— И как? Удалось им получить деньги об ратно?

Сейчас актеры не умеют молчать, а кста ти, и говорить!

Сейчас все считают, что могут быть ар тистами только потому, что у них есть го лосовые связки.

Ну надо же! Я дожила до такого ужасно го времени, когда исчезли домработницы.

И знаете почему? Все домработницы ушли в актрисы.

Фаина Раневская Вассу играла в 36-м году... Сравнивая и вспоминая то время — поняла, как сейчас трудно. Актеры — пошлые, циничные.

А главное — талант сейчас ни при чем.

Играет всякий, кому охота.

Талант — это неуверенность в себе и му чительное недовольство собой и своими недостатками, чего я никогда не встреча ла у посредственности.

Для меня всегда было загадкой — как ве ликие актеры могли играть с артистами, от которых нечем заразиться, даже насмор ком. Как бы растолковать бездари: никто к вам не придет, потому что от вас нечего взять. Понятна моя мысль неглубокая?

У нее голос — будто в цинковое ведро ссыт… Фаина Раневская Как могли великие актеры играть с лю бым дерьмом? Очевидно, только малота лантливые актеры жаждут хорошего, пер воклассного партнера, чтоб от партнер ства взять для себя необходимое, чтоб по верить — я уже мученица. Ненавижу бездар ную сволочь, не могу с ней ужиться, и вся моя долгая жизнь в театре — голгофа.

Раневскую спросили, почему у Марец кой все звания и награды, а у нее намного меньше. На что Раневская ответила:

— Дорогие мои! Чтобы получить все это, мне нужно сыграть как минимум Чапаева!

У этой актрисы жопа висит и болтает ся, как сумка у гусара.

Моя долгая жизнь в театре — голгофа У нее голос — будто в цинковое ведро ссыт.

Обсуждая только что умершую подругу актрису:

— Хотелось бы мне иметь ее ноги — у нее были прелестные ноги! Жалко — теперь пропадут.

— Нонна, что, артист Н. умер?

— Умер.

— То-то я смотрю, его хоронят...

Птицы ругаются, как актрисы из-за ро лей. Я видела, как воробушек явно говорил колкости другому, крохотному и немощно Фаина Раневская му, и в результате ткнул его клювом в голо ву. Все как у людей.

Увидев исполнение актрисой X. роли узбекской девушки в спектакле Кахара в филиале «Моссовета» на Пушкинской ули це, Раневская воскликнула: «Не могу, ког да шлюха корчит из себя».

Критикессы — амазонки в климаксе.

Раневская участвовала в работе прием ной комиссии в театральном институте.

Час, два, три...

Последняя абитуриентка в качестве до полнительного вопроса получает задание:

— Девушка, изобразите нам что-нибудь эротическое с крутым обломом в конце...

Моя долгая жизнь в театре — голгофа Через секунду перед членами приемной комиссии девушка начинает нежно сто нать:

— А...аа...ааа...

Аааа...

Аа-аа-аапчхи!!

Как-то Раневская позвонила Михаилу Новожихину, ректору Театрального учили ща им. М. С. Щепкина:

— Михаил Михайлович, дорогой мой, у меня к вам великая просьба. К вам в учили ще поступает один абитуриент, страшно талантливый. Фамилия его Малахов. Вы уж проследите лично, он настоящий саморо док, не проглядите, пожалуйста...

Разумеется, Новожихин отнесся к такой высокой рекомендации со всем внимани ем и лично присутствовал на экзамене. Ма лахов не произвел на него никакого впе чатления и даже, напротив, показался аб солютно бездарным. После долгих колеба ний он решил-таки позвонить Раневской и как-нибудь вежливо и тактично отказать ей в просьбе. Едва только начал он свои объяснения, как Фаина Георгиевна закри чала в трубку:

— Ну как? Г...? Гоните его в шею, Миха ил Михайлович! Я так и чувствовала, чест ное слово... Но вот ведь характер какой, меня просят посодействовать и дать реко мендацию, а я отказать никому не могу.

Получаю письма: «Помогите стать акте ром». Отвечаю: «Бог поможет!» КАК МНОГО ЛЮБВИ, А В АПТЕКУ СХОДИТЬ НЕКОМУ...

Во время гастрольной поездки в Одессу Раневская пользовалась огромной по пулярностью и любовью зрителей. Мест ные газеты выразились таким образом:

«Одесса делает Раневской апофеоз!» Актриса прогуливалась по городу, а за ней долго следовала толстая гражданка, то обгоняя, то заходя сбоку, то отставая, пока наконец не решилась заговорить.

— Я не понимаю, не могу понять, вы — это она?

— Да, да, да, — басом ответила Ранев ская. — Я — это она!

Фаина Раневская На улице в Одессе к Раневской обрати лась прохожая:

— Простите, мне кажется, я вас где-то видела... Вы в кино не снимались?

— Нет, — отрезала Раневская, которой надоели уже эти бесконечные пристава ния. — Я всего лишь зубной врач.

— Простите, — оживилась ее случайная собеседница. — Вы зубной врач? А как ваше имя?

— Черт подери! — разозлилась Ранев ская, теперь уже обидевшись на то, что ее не узнали. — Да мое имя знает вся страна!

За Раневской по одесской улице бежит поклонник, настигает и радостно кричит, протягивая руку:

— Здравствуйте! Позвольте представить ся, я — Зяма Иосифович Бройтман...

— А я — нет! — отвечает Раневская и про должает прогулку.

Как много любви, а в аптеку сходить некому...

Назойливая поклонница выпрашивает у Фаины Георгиевны номер ее телефона.

На что та отвечает с изумлением в глазах:

«Милая, вы что, с ума сошли? Ну откуда я знаю свой телефон? Я же сама себе никог да не звоню».

После очередного спектакля, уже в гри мерке, глядя на цветы, записки, письма, от крытки, Раневская нередко замечала:

— Как много любви, а в аптеку сходить некому...

Чтобы получить признание — надо, даже необходимо, умереть.

Фаина Раневская Однажды Раневская отправилась в ма газин за папиросами, но попала туда в тот момент, когда магазин закрывался на обед.

Уборщица, увидев стоящую у дверей Ранев скую, бросила метелку и швабру и побежа ла отпирать дверь.

— А я вас, конечно же, узнала! — обрадо ванно заговорила уборщица, впуская Ра невскую. — Как же можно не впустить вас в магазин, мы ведь вас все очень любим.

Поглядишь этак на вас, на ваши роли, и соб ственные неприятности забываются. Ко нечно, для богатых людей можно найти и более шикарных артисток, а вот для бед ного класса вы как раз то, что надо!

Такая оценка ее творчества очень по нравилась Раневской, и она часто вспоми нала эту уборщицу и ее бесхитростные ком плименты.

Этим ограничивается моя слава — «ули цей», — а начальство не признает. Все, как полагается в таких случаях.

Как много любви, а в аптеку сходить некому...

Я часто думаю о том, что люди, ищущие и стремящиеся к славе, не понимают, что в так называемой славе гнездится то самое одиночество, которого не знает любая уборщица в театре. Это происходит отто го, что человека, пользующегося известно стью, считают счастливым, удовлетворен ным, а в действительности все наоборот.

Любовь зрителя несет в себе какую-то же стокость... Однажды после спектакля, ког да меня заставили играть «по требованию публики» очень больную, я раз и навсегда возненавидела «свою славу».

Многие получают награды не по способ ности, а по потребности. Когда у попрыгу ньи болят ноги — она прыгает сидя.

Успех — единственный непроститель ный грех по отношению к своему близкому.

Фаина Раневская Как-то Раневская поскользнулась на ули це и упала. Навстречу ей шел какой-то не знакомый мужчина.

— Поднимите меня! — попросила Ранев ская. — Народные артистки на дороге не валяются...

Спутник славы — одиночество.

КОГДА УВИДЕЛА ЛЫСОГО НА БРОНЕВИКЕ, ПОНЯЛА:

НАС ЖДУТ БОЛЬШИЕ НЕПРИЯТНОСТИ Она была любима и вождями, и публи кой, и критикой. Рузвельт отзывался о ней как о самой выдающейся актрисе ХХ века.

А Сталин говорил: «Вот товарищ Жаров — хороший актер: понаклеит усики, бакен барды или нацепит бороду. Все равно сра зу видно, что это Жаров. А вот Раневская ничего не наклеивает — и все равно всегда разная». Этот отзыв ей пересказал Сергей Эйзенштейн, для чего разбудил ее ночью, вернувшись с одного из просмотров у Ста лина. После звонка Раневской надо было разделить с кем-то свои чувства, и она на дела поверх рубашки пальто и пошла во двор — будить дворника, с которым они и распили на радостях бутылочку.

Фаина Раневская — Знаете, — вспоминала через полвека Раневская, — когда я увидела этого лысого на броневике, то поняла: нас ждут большие неприятности.

— Фаина Георгиевна, вы видели памят ник Марксу? — спросил кто-то у Раневской.

— Вы имеете в виду этот холодильник с бородой, что поставили напротив Большо го театра? — уточнила Раневская.

Фаине Георгиевне уже присвоили зва ние народной артистки СССР, когда ею за интересовался Комитет государственной безопасности и лично начальник контрраз ведки всего Советского Союза генерал лейтенант Олег Грибанов. Будучи челове ком чрезвычайно занятым, Грибанов на встречу с Раневской послал молодого опе ра по фамилии Коршунов. Планировалась, Когда увидела лысого на броневике...

как тогда говорили чекисты, моменталь ная вербовка в лоб. Коршунов начал вер бовочную беседу издалека. И о классовой борьбе на международной арене, и о про исках иноразведок на территории СССР.

Процитировал пару абзацев из новой хру щевской Программы КПСС, особо давил на то, что нынешнее поколение советских людей должно будет жить при коммуниз ме, да вот только проклятые наймиты им периализма в лице секретных служб ино странных держав пытаются подставить подножку нашему народу. Невзначай на помнил также и о долге каждого советско го гражданина, независимо от его профес сиональной принадлежности, оказывать посильную помощь в их ратном труде по защите завоеваний социализма.

Вслушиваясь в страстный монолог мо лодого опера, Раневская прикидывала, как ей элегантней и артистичней уйти от пред ложения, которое должно было последо вать в заключение пламенной речи. Фаи на Георгиевна закуривает очередную бело морину, хитро прищуривается и спокой нейшим голосом говорит: «Мне с вами, мо лодой человек, все понятно... Как, впро чем, и со мной тоже... Сразу, без лишних слов, заявляю: я давно ждала этого момен та, когда органы оценят меня по достоин Во-первых, я живу в коммунальной квартире, а во-вторых, я громко разговариваю во сне… Когда увидела лысого на броневике...

ству и предложат сотрудничать! Я лично давно к этому готова — разоблачать про иски ненавистных мне империалистиче ских выползней... Можно сказать, что это моя мечта с детства. Но... Есть одно ма ленькое «но»! Во-первых, я живу в комму нальной квартире, а во-вторых, что важ нее, я громко разговариваю во сне. Пред ставьте: вы даете мне секретное задание, и я, будучи человеком обязательным и от ветственным, денно и нощно обдумываю, как лучше его выполнить, а мыслительные процессы, как вы, конечно, знаете из пси хологии, в голове интеллектуалов проис ходят беспрерывно — и днем и ночью.

И вдруг ночью, во сне, я начинаю сама с собой обсуждать способы выполнения ва шего задания. Называть фамилии, имена и клички объектов, явки, пароли, время встреч и прочее... А вокруг меня соседи, которые неотступно следят за мной вот уже на протяжении многих лет. Они же у меня под дверью круглосуточно, как сто рожевые псы, лежат, чтобы услышать, о чем и с кем это Раневская там по телефо ну говорит! И что? Я, вместо того чтобы принести свою помощь на алтарь органов госбезопасности, предаю вас! Я пробалты ваюсь, потому что громко говорю во сне...

Фаина Раневская Нет-нет, я просто кричу обо всем, что у меня в голове. Я говорю вам о своих недо статках заранее и честно. Ведь между нами, коллегами, не должно быть недомолвок, как вы считаете?» Страстный и сценически искренний монолог Раневской произвел на Коршу нова неизгладимое впечатление, с явки он ушел подавленный и напрочь разби тый железными аргументами кандидатки в агенты национальной безопасности. До ложив о состоявшейся вербовочной бесе де Грибанову, он в заключение доклада сказал:

— Баба согласна работать на нас, я это нутром чувствую, Олег Михайлович! Но...

Есть объективные сложности, выражаю щиеся в особенностях ее ночной физио логии.

— Что еще за особенности? — спросил Грибанов. — Мочится в постель, что ли?

— Нет-нет! Громко разговаривает во сне... Да и потом, Олег Михайлович, как то несолидно получается... Негоже все таки нашей прославленной народной ар тистке занимать комнату в коммунальной квартире.

После этой истории Фаина Георгиевна получила-таки отдельную квартиру, но ра Когда увидела лысого на броневике...

ботать на КГБ отказалась. Поклонникам актрисы так и не довелось услышать о Ра невской как об агенте национальной безо пасности.

Генсек Брежнев, вручая артистке орден Ленина, внезапно выговорил: «Муля, не нервируй меня!» — знаменитую фразу из фильма «Подкидыш», ставшего знаменитым оттого, что в нем снялась Раневская. Она не медленно парировала: «Леонид Ильич, так ко мне обращаются или мальчишки, или ху лиганы».

Председатель Комитета по телевиде нию и радиовещанию С. Г. Лапин, извест ный своими запретительскими привычка ми, был большим почитателем Раневской.

Актриса, не любившая идеологических на чальников, довольно холодно выслушива ла его восторженные отзывы о своем твор честве.

Фаина Раневская Однажды Лапин зашел в грим-уборную Раневской после спектакля и принялся вос хищаться игрой актрисы. Целуя на проща ние ей руку, он спросил:

— В чем я могу вас еще увидеть, Фаина Георгиевна?

— В гробу, — ответила Раневская.

ОПТИМИЗМ — ЭТО НЕДОСТАТОК ИНФОРМАЦИИ Я верю в Бога, который есть в каждом человеке. Когда я совершаю хороший по ступок, я думаю, это дело рук Божьих.

Я не верю в духов, но боюсь их.

Есть люди, в которых живет Бог. Есть люди, в которых живет дьявол. А есть люди, в которых живут только глисты.

Фаина Раневская Проклятый девятнадцатый век, прокля тое воспитание: не могу стоять, когда муж чины сидят.

Запомни на всю жизнь — надо быть та кой гордой, чтобы быть выше самолюбия.

Я говорила долго и неубедительно, как будто говорила о дружбе народов.

В Москве, в Музее изобразительных искусств имени Пушкина, открылась вы ставка «Шедевры Дрезденской галереи».

Возле «Сикстинской мадонны» Рафаэля стояло много людей — смотрели, о чем-то Оптимизм — это недостаток информации говорили... И неожиданно громко, как бы рассекая толпу, чей-то голос возмутился:

— Нет, я вот одного не могу понять...

Стоят вокруг, полно народу. А что толпят ся?.. Ну что в ней особенного?! Босиком, растрепанная...

— Молодой человек, — прервала моно лог Ф. Г. Раневская, — эта дама так долго пленяла лучшие умы человечества, что она вполне может выбирать сама, кому ей нра виться, а кому нет.

Если бы я часто смотрела в глаза Джо конде, я бы сошла с ума: она обо мне знает все, а я о ней ничего.

Ну и лица мне попадаются, не лица, а личное оскорбление!

Еврей ест курицу, когда он болен или когда курица больна.

Оптимизм — это недостаток информации Пусть это будет маленькая сплетня, ко торая должна исчезнуть между нами.

На голодный желудок русский человек ничего делать и думать не хочет, а на сы тый — не может.

Еврей ест курицу, когда он болен или когда курица больна.

Чтобы мы видели, сколько мы перееда ем, наш живот расположен на той же сто роне, что и глаза.

Фаина Раневская Оптимизм — это недостаток информа ции.

Погода ваша меня огорчила, у нашей планеты явный климакс, поскольку плане та — дама!

Я ненавижу зиму, как Гитлера!

Какой печальный город (Ленинград).

Невыносимо красивый и такой печальный, с тяжело-болезнетворным климатом.

Оптимизм — это недостаток информации Журналист интересуется:

— Кем была ваша мать до ее замужества?

— У меня не было матери до ее замуже ства.

Разгадывают кроссворд:

— Падшее существо, пять букв, послед няя — мягкий знак.

Раневская, не задумываясь:

— Рубль!

Актеры на собрании труппы обсуждают товарища, которого обвиняют в гомосек суализме. Звучат выступления:

— Это растление молодежи...

— Это преступление...

— Боже мой, — не выдерживает Ранев ская, — несчастная страна, где человек не может распоряжаться своей жопой.

Фаина Раневская Лесбиянство, гомосексуализм, мазо хизм, садизм — это не извращения, — за являла актриса. — Извращений, собствен но, два — хоккей на траве и балет на льду.

Сказка — это когда женился на лягуш ке, а она оказалась царевной. А быль — это когда наоборот.

— Вот женишься, Алешенька, тогда пой мешь, что такое счастье.

— Да.

— Да, но поздно будет.

Оптимизм — это недостаток информации Раневская, всю жизнь прожившая одна, говаривала:

— Семья — это очень серьезно, семья человеку заменяет все. Поэтому, прежде чем завести семью, необходимо как сле дует подумать, что для вас важнее: все или семья.

Фаина Георгиевна вернулась домой бледная как смерть и рассказала, что еха ла от театра на такси.

— Я сразу поняла, что он лихач. Как он лавировал между машинами, увиливал от грузовиков, проскальзывал прямо перед носом прохожих! Но по-настоящему я ис пугалась уже потом. Когда мы приехали, он достал лупу, чтобы посмотреть на счет чик!

Фаина Раневская Киногруппа, в составе которой находи лась Фаина Раневская, с утра выехала за го род на натурные съемки. Предстояла боль шая работа, нужно было много успеть за день. У Раневской же, как назло, случилось расстройство желудка. По приезде на пло щадку она сразу направилась к выстроен ному на краю поля дощатому сооружению.

Аппаратура давно установлена, группа го това к съемкам, а артистки нет и нет. Ре жиссер нервничает, глядит на часы, опера тор сучит ногами. Актриса не появляется.

Орут, думая, что с ней что-то случилось.

Она отзывается, кричит, что с ней все в по рядке. Наконец после долгого ожидания дверь открывается и Раневская, подходя к группе, говорит:

— Братцы вы мои! Знали бы вы, сколь ко в человеке дерьма!

Оптимизм — это недостаток информации Раневская, как и очень многие женщи ны, абсолютно не разбиралась в физике и однажды вдруг заинтересовалась, почему железные корабли не тонут.

— Как же это так? — допытывалась она у одной своей знакомой, инженера по профессии. — Железо ведь тяжелее воды, отчего же тогда корабли из железа не то нут?

— Тут все очень просто, — ответила та. — Вы ведь учили физику в школе?

— Не помню.

— Ну, хорошо, был в древности такой ученый по имени Архимед. Он открыл за кон, по которому на тело, погруженное в воду, действует выталкивающая сила, рав ная весу вытесненной воды...

— Не понимаю, — развела руками Фаи на Георгиевна.

— Ну вот, к примеру, вы садитесь в на полненную до краев ванну, что происхо дит? Вода вытесняется и льется на пол...

Отчего она льется?

— Оттого, что у меня большая жопа! — догадалась Раневская, начиная постигать закон Архимеда.

Фаина Раневская От долгой носки юбка у Раневской ста ла даже просвечиваться. По этому поводу она заметила:

— Напора красоты не может сдержать ничто.

ВАС НЕ ШОКИРУЕТ, ЧТО Я КУРЮ?

В доме отдыха на прогулке приятельни ца заявляет:

— Я так обожаю природу.

Раневская останавливается, вниматель но осматривает ее и говорит:

— И это после того, что она с тобой сде лала?

Раневская и Марецкая идут по Твер ской. Раневская говорит:

— Тот слепой, которому ты подала мо нету, не притворяется, он действительно не видит.

— Почему ты так решила?

— Он же сказал тебе: «Спасибо, красотка!» Фаина Раневская — А ведь вы, Вано (Вано Ильич Мураде ли), не композитор!

— Это почему же я не композитор?

— Да потому, что у вас фамилия такая.

Вместо «ми» у вас «му», вместо «ре» — «ра», вместо «до» — «де», вместо «ля» — «ли». Вы же, Вано, в ноты не попадаете!

Раневская приглашает в гости и преду преждает, что звонок не работает:

— Когда придете, стучите ногами.

— Почему ногами, Фаина Георгиевна?

— Ну вы же не с пустыми руками соби раетесь приходить!

В переполненном автобусе, развозив шем артистов после спектакля, раздался неприличный звук. Раневская наклонилась к уху соседа и шепотом, но так, чтобы все слышали, выдала:

…дело в том, что на пианино я оставила все билеты.

Фаина Раневская — Чувствуете, голубчик? У кого-то от крылось второе дыхание!

Идущую по улице Раневскую толкнул какой-то человек, да еще и обругал грязны ми словами. Фаина Георгиевна сказала ему:

— В силу ряда причин я не могу сейчас ответить вам словами, какие употребляете вы. Но искренне надеюсь, что, когда вы вернетесь домой, ваша мать выскочит из подворотни и как следует вас искусает.

Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал.

— Жалко, что мы не захватили пиани но, — говорит Фаина Георгиевна.

— Неостроумно, — замечает кто-то из со провождавших.

— Действительно неостроумно, — взды хает Раневская. — Дело в том, что на пиа нино я оставила все билеты.

Вас не шокирует,что я курю?

Находясь уже в возрасте преклонном, Раневская тем не менее умела заставить лю дей подчиняться и выполнять ее требова ния. Однажды перед Московской олимпи адой Раневская набрала номер директора театра и официальным тоном сообщила, что ей срочно нужна машина. Директор по пробовал отказать, сославшись на то, что машина занята, но Раневская сурово пере била:

— Вы что же, не понимаете? Я должна объехать Москву и показать Мальчику олимпийские объекты. Он хочет убедить ся, что все в порядке...

Директор вынужден был отправить ма шину Раневской, хоть и не знал, какой та кой еще мальчик желает проверить готов ность объектов. А Мальчик — была кличка любимой собачки Фаины Георгиевны.

Как-то Фаина Раневская записала для радио длинное и подробное интервью о своей жизни, о работе в театре, о ролях Фаина Раневская в кино. Интервью это одобрили, и оно должно было пойти в эфир, но накануне передачи к ней приехала корреспондентка и попросила переписать одно место, где Раневская якобы неправильно произносит слово «феномен».

— Я справилась в словаре современно го русского языка, — сказала корреспон дентка. — Так вот, по-современному произ носить это слово нужно с ударением на «о» — феномен! А вы произнесли «фено мен».

Раневская поначалу заспорила, но по том согласилась и отправилась на студию переписывать этот кусок интервью. Одна ко, по всей видимости, по дороге одума лась, так что когда села к микрофону, то резко и твердо сказала:

— Феномен, феномен и еще раз фено мен! А кто произносит феномен, пусть по целует меня в задницу!

Меня пригласила к себе образованней шая, утонченнейшая женщина XIX века Щепкина-Куперник. Я благоговела перед Вас не шокирует,что я курю?

нею, согласно кивала, когда она завела речь о Чехове, о его горестной судьбе и ялтин ском одиночестве, когда супруге все недо суг было приехать. После третьей рюмки я почувствовала себя достаточно раскре пощенно:

— Татьяна Львовна, а ведь Ольга Леонар довна Книппер-Чехова — блядь.

И обмерла от ужаса: сейчас мне откажут от дома!

Но изысканная Татьяна Львовна всплес нула ручками и очень буднично, со знани ем дела воскликнула:

— Блядь, душенька, блядь!..

Раневская после спектакля сидела в сво ей гримерке, совершенно голая, и курила сигару. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге застыл один из изумленных работников театра. Актриса не смутилась и произнесла своим знаменитым баском:

— Дорогой мой, вас не шокирует, что я курю?

Вас не шокирует, что я курю?

Вас не шокирует,что я курю?

Фаина Георгиевна ехала в лифте с арти стом Геннадием Бортниковым, а лифт за стрял... Ждать пришлось долго — только минут через сорок их освободили. Молодо му Бортникову Раневская сказала, выходя:

— Ну вот, Геночка, теперь вы обязаны на мне жениться! Иначе вы меня скомпроме тируете!

Раневскую остановил в Доме актера один поэт, занимающий руководящий пост в Союзе писателей.

— Здравствуйте, Фаина Георгиевна! Как ваши дела?

— Очень хорошо, что вы спросили. Хоть кому-то интересно, как я живу! Давайте отойдем в сторонку, и я вам с удовольстви ем обо всем расскажу.

— Нет-нет, извините, но я спешу. Мне, знаете ли, надо еще на заседание...

— Но вам же интересно, как я живу! Что же вы сразу убегаете, вы послушайте. Тем Фаина Раневская более что я вас задержу ненадолго: минут сорок, не больше.

Руководящий поэт начал спасаться бег ством.

— Зачем же тогда спрашивать, как я жи ву?! — кричала ему вслед Раневская.

Однажды на съемках ее постоянный гример то ли заболел, то ли просто не при шел — так или иначе, на месте его не ока залось. После солидного скандала, на кои, говорят, она была не меньший мастер, чем на все остальное, Раневская согласилась на замену — робкую, скромную, только что по сле института молоденькую девушку. Та и так была в полуобмороке от сознания того, с кем ей предстоит работать, а этот скан дал ее доконал окончательно. Очевидно, желая подбодрить новенькую, Раневская решила поговорить с ней о жизни. «Заму жем?» — спросила она. «Нет...» — робко пискнула девушка. «Хорошо! — одобрила Фаина Георгиевна. — Вот помню, когда в Одессе меня лишали невинности, я орала так, что сбежались городовые!» Вас не шокирует,что я курю?

Раневская постоянно опаздывала на ре петиции. Завадскому это надоело, и он по просил актеров о том, чтобы, если Ранев ская еще раз опоздает, просто ее не заме чать.

Вбегает, запыхавшись, на репетицию Фаина Георгиевна:

— Здравствуйте!

Все молчат.

— Здравствуйте!

Никто не обращает внимания. Она в тре тий раз:

— Здравствуйте!

Опять та же реакция.

— Ах, нет никого?! Тогда пойду поссу.

А. Щеглову:

Драстуйте дарагой дядичька. Вам пишит ваша плимяница из города — Краснокурье ва. Наш город Краснокурьев славитца сво ими курями. Куры у нас белыя и чорныя, и серинькия а почему наш горад называеца Фаина Раневская Краснокурьев я не знаю. Я учусь в первам класи и щитаюсь первай учиницай патаму что другие рибята пишат ище хужи миня.

Дарагой дядичка пожалуста пришлите мне к новому году много подарков за то что я так харашо пишу без адной ашипки. А си час дядичка я Вам посылаю шикалатку па таму что вы дядичка такой сукин сын что кроми шикалатки ничего не жрете. Дядич ка у миня спортился корондашык и сафсем ни пишит а патаму я вас очинь кребко аб нимаю и цулую. Ваша плимяница.

Дуся Пузикова БОЛЬШЕ ВСЕГО В ЖИЗНИ Я ЛЮБИЛА ВЛЮБЛЯТЬСЯ Союз глупого мужчины и глупой женщи ны порождает мать-героиню. Союз глупой женщины и умного мужчины порождает мать-одиночку. Союз умной женщины и глу пого мужчины порождает обычную семью.

Союз умного мужчины и умной женщины порождает легкий флирт.

Если женщина идет с гордо поднятой головой — у нее есть любовник! Если жен щина идет с опущенной головой — у нее есть любовник! Если женщина держит го лову прямо — у нее есть любовник! И вооб ще, если у женщины есть голова, то у нее есть любовник!

Фаина Раневская Если женщина говорит мужчине, что он самый умный, то она предполагает, что вто рого такого дурака она не найдет.

Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и — глупыми, чтобы они могли любить мужчин.

Женщины, конечно, умнее. Вы когда нибудь слышали о женщине, которая бы потеряла голову только оттого, что у муж чины красивые ноги?

— Какие, по вашему мнению, женщины склонны к большей верности — брюнетки или блондинки?

— Седые.

Больше всего в жизни я любила влюбляться Настоящий мужчина — это мужчина, ко торый точно помнит день рождения жен щины и никогда не знает, сколько ей лет.

Мужчина, который никогда не помнит дня рождения женщины, но точно знает, сколь ко ей лет, — это ее муж.

Молодая актриса как-то спросила у Ра невской:

— Фаина Георгиевна, как вы думаете, по чему у мужчин красивая женщина пользу ется большим успехом, чем умная?

— Деточка, это же так просто! Слепых мужчин на свете не слишком много, а глу пых — хоть пруд пруди...

— Почему женщины так много времени и средств уделяют внешнему виду, а не раз витию интеллекта?

Фаина Раневская — Потому что слепых мужчин гораздо меньше, чем глупых.

Много я получала приглашений на сви дания. Первое, в ранней молодости, было неудачным. Гимназист поразил меня фу ражкой, где над козырьком был великолеп ный герб гимназии, а тулья по бокам была опущена и лежала на ушах. Это великоле пие сводило меня с ума. Придя на свида ние, я застала на указанном месте девочку, которая попросила меня удалиться, так как я уселась на скамью, где у нее свидание.

Вскоре появился и герой, нисколько не смутившийся при виде нас обеих. Герой сел между нами и стал насвистывать. А сопер ница требовала, чтобы я немедленно уда лилась. На что я резонно отвечала: «На этом месте мне назначено свидание, и я ни куда не уйду». Соперница заявила, что не сдвинется с места. Я сделала такое же заяв ление. Каждая из нас долго отстаивала свои права. Потом герой и соперница пошепта лись. После чего соперница подняла с зем Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и глупыми, чтобы они могли любить мужчин.

Фаина Раневская ли несколько увесистых камней и стала в меня их кидать. Я заплакала и покинула поле боя... О моем первом свидании я рас сказала Маршаку, он смеялся: ему понрави лось то, что, вернувшись все-таки на поле боя, я сказала: «Вот увидите, вас накажет Бог!» И ушла, полная достоинства.

Больше всего в жизни я любила влюб ляться.

Раневская выступала на одном из лите ратурно-театральных вечеров, где одна из молодых девушек спросила:

— Фаина Георгиевна, что такое любовь?

Немного подумав, Раневская ответила:

— Забыла.

И тут же добавила:

— Но помню, что это что-то очень прият ное.

Больше всего в жизни я любила влюбляться — Удивительно, — сказала как-то Ранев ская, — когда мне было 20 лет, я думала толь ко о любви, а теперь люблю только думать.

Однажды я забыла люстру в троллейбу се. Новую, только что купленную. Загляде лась на кого-то и так отчаянно кокетнича ла, что вышла через заднюю дверь без лю стры: на одной руке сумочка, другая была занята воздушными поцелуями… Раневскую спросили, была ли она когда нибудь влюблена.

— А как же, — сказала Раневская, — вот было мне девятнадцать лет, поступила я в провинциальную труппу — сразу же и влю билась. В первого героя-любовника! Уж та кой красавец был! А я-то, правду сказать, страшна была, как смертный грех… Но очень любила ходить вокруг, глаза на него таращила, он, конечно, ноль внимания… Фаина Раневская А однажды вдруг подходит и говорит ши карным своим баритоном: «Деточка, вы ведь возле театра комнату снимаете? Так ждите сегодня вечером: буду к вам в семь часов».

Я побежала к антрепренеру, денег в счет жалованья взяла, вина накупила, еды всякой, оделась, накрасилась — жду сижу.

В семь нету, в восемь нету, в девятом часу приходит… Пьяный и с бабой! «Деточка, — говорит, — погуляйте где-нибудь пару часи ков, дорогая моя!» С тех пор не то что влюбляться — смо треть на них не могу: гады и мерзавцы!

Толстой сказал, что смерти нет, а есть любовь и память сердца. Память сердца так мучительна, лучше бы ее не было... Лучше бы память навсегда убить.

Одна из хороших знакомых Фаины Ге оргиевны постоянно переживала драмы Больше всего в жизни я любила влюбляться из-за своих любовных отношений с сослу живцем, которого звали Симой. Периоди чески он ее бросал, она регулярно обли валась слезами после очередной ссоры, время от времени делала от него аборты.

Благодаря Раневской к молодой женщине приклеилось прозвище: «Жертва Хера Симы».

У меня был любовник гусар-кавалерист.

Когда мы остались вдвоем, я уже лежу, он разделся, подошел ко мне, и я вскрикнула:

— Ой, какой огромный!

А он довольно улыбнулся и, покачав в воздухе своим достоинством, гордо сказал:

— Овсом кормлю!

— У меня будет счастливый день, ког да вы станете импотентом, — в сердцах сказала Раневская чересчур назойливому ухажеру.

Фаина Раневская Раневскую спросили, не знает ли она причины развода ее приятелей. Фаина Ге оргиевна, не задумываясь, сказала:

— У них были разные вкусы: она люби ла мужчин, а он — женщин.

— Вы не поверите, Фаина Георгиевна, но меня еще не целовал никто, кроме жениха.

— Это вы хвастаете, милочка, или жалу етесь?

Зашел как-то разговор о мужчине и жен щине, находящихся в любовной связи.

— То есть вы хотите сказать, Фаина Ге оргиевна, что они живут как муж и жена? — пытается выяснить все подробности любо пытная собеседница.

— Нет, гораздо лучше, — отвечает Ранев ская.

Больше всего в жизни я любила влюбляться — Дорогая, сегодня я спала с незакры той дверью. А если бы кто-то вошел, — жа луется Раневской приятельница пенсион ного возраста.

— Ну, сколько можно обольщаться! — не замедлила ответить Фаина Георгиевна.

Как известно, актриса Александра Яблоч кина до самой старости оставалась девицей.

При случае она у Раневской попыталась выяснить подробности самого любовного процесса, какие ощущения при этом испы тывает женщина. После детального рас сказа Яблочкина изрекла сакраментальную фразу:

— Боже! И это все без наркоза!

Находясь на гастролях, группа артистов от нечего делать отправилась днем в зоо Фаина Раневская парк. Среди них была и Раневская. И вот в одной из клеток пред ними предстал удиви тельного вида олень, на голове у которого вместо двух рогов выросло целых четыре.

— Какое странное животное! Что за фо кус? — удивился кто-то.

— Я думаю, что это просто вдовец, кото рый имел неосторожность снова женить ся, — предположила Фаина Георгиевна.

Как-то Фаина Георгиевна рассказывала, что в доме отдыха, где ей довелось недав но побывать, объявили конкурс на самый короткий рассказ. Тема — любовь. Но есть четыре условия.

Во-первых, в рассказе должна быть упо мянута королева.

Во-вторых, упомянут Бог.

В-третьих, чтобы было немного секса.

В-четвертых, присутствовала тайна.

Первую премию получил рассказ, состо явший из одной фразы:

— О Боже! — воскликнула королева. — Я, кажется, беременна и неизвестно от кого!

Женщина, если поставить ее вверх ногами, похожа на копилку.

Фаина Раневская Раневская возвращается домой с гастро лей, кроме нее в купе еще три женщины.

Они между собой ведут разговор о минув шем отдыхе.

Одна говорит:

— Вернусь домой и во всем признаюсь мужу.

Вторая восхищается:

— Ну ты и смелая!

Третья осуждает:

— Ну ты и глупая!

— Ну у тебя и память! — не преминула бросить свою реплику актриса.

Еще в 60-е годы Раневская рассказала историю, которая моментально стала по пулярным анекдотом. Поехала она с не сколькими артистами театра по путевке на Черное море. А муж одной из них достал путевку в соседний санаторий.

И вот муж пришел навестить свою жену.

Прогуливаются они по аллее, и все встре Мужчина, стоящий на голове, похож на вешалку.

Фаина Раневская чающиеся мужчины очень вежливо рас кланиваются с его женой. Муж заинтере совался:

— Кто это?

— Это члены моего кружка...

Затем все пошли провожать мужа до его санатория. Многие женщины раскланива ются с ним.

— А кто это? — спрашивает жена.

— А это кружки моего члена.

— Фаина Георгиевна, на что похожа жен щина, если ее поставить вверх ногами?

— На копилку.

— А мужчина?

— На вешалку.

Анекдот, авторство которого приписы вают Раневской.

Разгадывают кроссворд:

— Женский половой орган из пяти букв.

Больше всего в жизни я любила влюбляться — По вертикали или по горизонтали?

— По горизонтали.

— Тогда ротик.

Объясняя, почему презерватив белого цвета, Раневская говорила:

— Потому что белый цвет полнит.

Юноша с девушкой сидят на лавочке.

Юноша очень стеснительный, а девушке очень хочется, чтобы он ее поцеловал. Тог да она говорит:

— Ой, у меня щека болит.

Юноша целует ее в щечку.

— Ну как, теперь болит?

— Нет, не болит.

Через некоторое время опять:

— Ой, у меня шейка болит!

Юноша целует ее в шейку.

— Ну как, болит?

— Нет, не болит.

Фаина Раневская Сидевшая рядом Раневская поинтере совалась у юноши:

— Молодой человек, вы от геморроя не лечите?

— Сколько раз в жизни краснеет жен щина?

— Четыре: в первую брачную ночь, ког да в первый раз изменяет, когда в первый раз берет деньги, когда в первый раз дает деньги.

— А мужчина?

— Два раза: первый раз — когда не может второй, второй — когда не может первый.

НЕТ БОЛЕЗНИ МУЧИТЕЛЬНЕЕ ТОСКИ Здоровье — это когда у вас каждый день болит в другом месте.

Чем я занимаюсь? Симулирую здоровье.

Ночью болит все, а больше всего со весть.

Нет болезни мучительнее тоски.

Фаина Раневская Склероз нельзя вылечить, но о нем мож но забыть.

Если больной очень хочет жить, врачи бессильны.

— Вы заболели, Фаина Георгиевна?

— Нет, я просто так выгляжу.

На вопрос одного из актеров, справляв шихся по телефону у Раневской о ее здоро вье, она отвечает:

— Дорогой мой, такой кошмар! Голова болит, зубы ни к черту, сердце жмет, каш ляю ужасно, печень, почки, желудок — все Нет болезни мучительнее тоски ноет! Суставы ломит, еле хожу... Слава богу, что я не мужчина, а то была бы еще импо тенция!

Медсестра, лечившая Раневскую, рас сказала, как однажды Фаина Георгиевна принесла на анализ мочу в термосе. Сестра удивилась, почему именно в термосе, надо было в баночке. Hа что великая актриса возмущенно пробасила: «Ох, ни хрена себе!

А кто вчера сказал: неси прямо с утра, теп лую?!» Была сегодня у врача «ухо-горло-жопа».

Прихожу в поликлинику и жалуюсь:

— Доктор, у меня что-то в последнее вре мя вкуса нет.

Фаина Раневская Тот обращается к медсестре:

— Дайте Фаине Георгиевне семнадцатую пробирку.

Я попробовала.

— Это же говно.

— Все в порядке. Вкус появился.

Проходит несколько дней, я опять по являюсь в кабинете этого врача:

— Доктор, вкус-то появился, но с памя тью все хуже и хуже.

Доктор обращается к медсестре:

— Дайте Фаине Георгиевне пробирку но мер семнадцать.

— Там же говно, — ору я.

— Все в порядке. Вот и память вернулась.

Фаина Георгиевна много курила, и, ког да известный художник-карикатурист Иосиф Игин пришел к ней, чтобы нарисо вать ее, она так и вышла — погруженной в клубы дыма на темном фоне.

Врачи удивлялись ее легким:

— Чем же вы дышите?

— Пушкиным, — отвечала она.

Нет болезни мучительнее тоски А. А. Ахматовой:

Спасибо, дорогая, за Вашу заботу и вни мание и за поздравление, которое пришло на третий день после операции, точно в день моего рождения, в понедельник.

Несмотря на то что я нахожусь в лучшей больнице Союза, я все же побывала в дан товом аду, подробности которого давно из вестны.

Вот что значит операция в мои годы со слабым сердцем. На вторые сутки было со всем плохо, и вероятнее всего, что если бы я была в другой больнице, то уже не могла бы диктовать это письмо.

Опухоль мне удалили, профессор Оч кин предполагает, что она была незлокаче ственной, но сейчас она находится на ис следовании. В ночь перед операцией у меня долго сидел Качалов В. И. и мы гово рили о Вас.

Я очень терзаюсь кашлем, вызванным наркозом. Глубоко кашлять с разрезанным животом — непередаваемая пытка. Пере дайте привет моим подругам.

У меня больше нет сил диктовать, дай те им прочитать мое письмо. Сестра, кото Фаина Раневская рая пишет под мою диктовку, очень хоро шо за мной ухаживает, помогает мне. Я про сила Таню Тэсс Вам дать знать о результа те операции. Обнимаю Вас крепко и бла годарю.

В. И. Качалов Ф. Г. Раневской:

Грустно стало за Вас, что такое безра достное и тяжелое для Вас выпало лето, не давшее Вам ни отдыха, ни утешения...

Не падайте духом, Фаина, не теряйте веры в свои большие силы, в свои прекрас нейшие качества — берегите свое здоро вье. Больше всего думается — именно те перь, в эту Вашу неудачную, несчастливую полосу жизни, — больше всего думается о здоровье.

Только о своем здоровье и думайте. Боль ше ни о чем пока! Все остальное приложит ся — раз будет здоровье, право же, это не пошляческая сентенция. Ваша «сила» вну три Вас, Ваше «счастье» в Вас самой и Ва шем таланте, который, конечно, победит, не может не победить всякое сопротивле ние внешних факторов, пробьется через всяческое сопротивление, через всякое «невезение» и всякие «незадачи» очных ставок с подкидышами через головы Суда ковых и Поповых, назло всем старухам зло Нет болезни мучительнее тоски вещим Малого театра. Только нужно, что бы Вы были здоровы и крепки, терпеливы и уверены в себе. Главное — здоровье.

Крепко Вас обнимаю. Ваш В. Качалов В. И. Качалов Ф. Г. Раневской:

«Кланяюсь страданию твоему». Верю, что страдание твое послужит тебе к укра шению и ты вернешься из Кремлевки креп кая, поздоровевшая и еще ярче засверкает твой прекрасный талант.

Я рад, что эта наша встреча сблизила нас, и еще крепче ощутил, как нежно я лю блю тебя.

Целую тебя, моя дорогая Фаина.

Твой чтец-декламатор ЖИЗНЬ КОНЧИЛАСЬ, И НАДО ПЕРЕСТАТЬ ЕЕ РАСКРАШИВАТЬ Не наблюдаю в моей дворняге тупости, которой угнетают меня друзья — неандер тальцы. А где теперь взять других?

Я обязана друзьям, которые оказывают мне честь своим посещением, и глубоко благодарна друзьям, которые лишают меня этой чести. У них у всех друзья такие же, как они сами, — контактны, дружат на по чве покупок, почти живут в комиссионных лавках, ходят друг к другу в гости. Как я за видую им — безмозглым!

Фаина Раневская Фаина Георгиевна сдружилась с Еленой Сергеевной уже после смерти Булгакова и помогала как могла. Ведь ничего не издава лось, ничего не ставилось. Однажды вдова сказала:

— Фаина, я вам верю. Клянусь, как толь ко вы скажете, что пора оставить космети ку, я немедленно подчинюсь.

— Не помню, Глеб (Глеб Скороходов), ка кая вожжа мне попала под хвост, но как-то я позвонила Елене Сергеевне и произнес ла одно зловещее слово «Пора!». Очевид но, в свои сорок с гаком я в очередной раз решила: любви ждать нечего, жизнь кончи лась, и надо перестать ее раскрашивать.

Булгакова встретила мое решение без прежнего энтузиазма:

— Наверное, вы правы. Но можно отло жить принятие обета до новогоднего кар навала?

Устроила она это действо у себя в квар тире. Не такие просторы, как на воландов Жизнь кончилась, и надо перестать ее раскрашивать ском балу, но Маргарита всегда умела устро ить из комнаток праздничные залы. «Вход без маскарадных костюмов строго воспре щен!» — это она объявила заранее. Я, прав да, пришла в обычном платье, но мне тут же выдали накидку со звездами а-ля Метер линк, напялили на голову шляпу-гнездо, в котором сидела птица с хищным клювом.

Поначалу я не находила себе места, танце вать не хотелось, интриговать тоже. Про фессор Дорлиак что-то обсуждала с подру гой, тоже в «домино». Сережка Булгаков в наполеоновской треуголке болтал что-то ужасно глупое. Стало жутко, когда в квар тиру вползли опоздавшие Славы — Рихтер и Ростропович. Медленно вползли в костю мах крокодилов — отличные им сделали в театре Образцова: с зеленой пупырчатой кожей, с когтистыми лапами. Дамы визжа ли и поднимали ноги, профессор Дорлиак норовила залезть на стол.

Перед полуночью появилась актриса, всю жизнь играющая старух. Этому секре ту разгадки нет — мы смеялись, едва увидев Фаина Раневская ее. Она пришла в невообразимом костюме под названием «Урожай»: колосья торчат из венка во все стороны, платье увешано ба ранками разного калибра и цвета. Баранки бусы на шее, баранки-серьги в ушах и даже одна баранка в носу… — Я только что с сельскохозяйственной выставки. Первое место во всесоюзном конкурсе мое!

Я подумала: «Пельтцер — гениальна!» А это, конечно, была она — другой такой старухи у нас нет. Тогда еще не отменили хлебные карточки, и Таню хотелось тут же начать обкусывать. Насмеялись мы на це лый год не случайно: страшнее наступаю щего 1946 года я не припомню.

С Любовью Орловой они были, можно сказать, приятельницами, но и в ее адрес Раневская позволяла себе шуточки. От бе зобидной:

— Шкаф Любови Петровны так забит нарядами, что моль, живущая в нем, никак не может научиться летать.

До колкого передразнивания:

Жизнь кончилась, и надо перестать ее раскрашивать — Ну что, в самом деле, Чаплин, Ча плин… Какой раз хочу посмотреть, во что одета его жена, а она опять в своем бере менном платье! Поездка прошла совершен но впустую.

Фаина Раневская и Варвара Сошаль ская были заняты в спектакле «Правда хо рошо, а счастье лучше». Раневской уже было за восемьдесят, а Сошальской к вось мидесяти.

Однажды на репетиции Сошальская плохо себя почувствовала: в ночь перед ре петицией не спала, подскочило давление...

В общем, все ужасно. Раневская пошла в бу фет, чтобы купить ей шоколадку или что нибудь сладкое, дабы поднять подруге на строение. В буфете продавались здоровен ные парниковые огурцы, в ту пору впервые среди зимы появившиеся в Москве.

Фаина Георгиевна немедленно купила огурец невообразимых размеров, положи ла в карман передника — она играла служан ку — и отправилась на сцену. В тот момент, когда нужно было подать что-то барыне Со Фаина Раневская шальской, Раневская вытащила из карма на огурец:

— Вавочка, посмотри, какой огурчик я тебе принесла...

— Спасибо тебе, Фуфочка! — обрадова лась Сошальская.

Уходя со сцены, Раневская очень хитро подмигнула и уточнила:

— Вавочка, я дарю тебе этот огурчик. Хо чешь — ешь его, хочешь — живи с ним...

Пришлось режиссеру объявить пере рыв, поскольку после этой фразы присут ствующие просто полегли от хохота и ре петировать уже никто не мог...

К соседу, Риме Кармену, не пойду. К Га лине Сергеевне (Улановой) можно, но вдруг ей из-за меня придется менять пла ны? Вот, пожалуй, к кому можно смело идти, так это к Лиде Смирновой. Мне бу дет рада искренне, без притворства. Когда мы с ней снимались в михалковском дерь ме «У них есть Родина», мы так дружно страдали по своим возлюбленным — слезы лились в четыре ручья!

ПЕРЕПИСКА С ДРУЗЬЯМИ Переписка с друзьями Е.С. Булгаковой:

Спасибо, дорогая моя Елена Сергеевна, за письмо. Мне понятно Ваше предотъезд ное трепыхание, пейте валерьянку и напе вайте «Три богини спорить стали...». Это проверено, очень помогает. Подумайте только покойно: «Впереди Париж!» Дорогая, я получила сегодня письмо из Парижа от одной чудесной старой дамы — подруги моей сестры, — русской, замужем за французом-профессором. Белла обожала эту свою подругу. Представьте, живя 50 лет в Париже, эта Мария Васильевна не научи лась говорить по-французски! Имея в му жьях француза! Прелесть!

Если у Вас будет свободная минута, не откажите попросить Вашу родственницу посмотреть в телефонной книге профес сора Pier De Vambez.

Фаина Раневская Вот обрадуете, если скажете, что были дружны с Беллой.

А профессор покажет Вам всякие пре лести.

Будьте благополучны.

Господь с Вами.

В. А. Герасимовой:

Милая, милая Валерия Анатольевна!

Если бы Вы могли хоть на минуту пред ставить себе, как я терзалась тем, что по сей день не могла Вам написать. На следу ющий же день после нашей встречи воз никли все препятствия, болезни домаш них, репетиции, киносъемки и еще много всякого противного. К тому же я сама го ворю: «Воспаление во всем теле».

«Хитрые глаза» и «Третье сословие» я прочитала в ту же ночь, как получила Вашу книгу. Обе эти вещи очень меня растрево жили, не подберу другого слова. Страшно вато и великолепно, и такая правда во всем.

Пьесу же из «Хитрых глаз», по-моему, сделать трудно, а может быть, и нельзя. Об этом подробно я скажу, когда мы встретим Переписка с друзьями ся. Я еще и еще раз убедилась в том, какая Вы умная, талантливая и честная... Все, о ком Вы говорите, мои хорошие знако мые. Я должна из-за нездоровья дня три пробыть дома. Это даст мне возможность прочесть всю книгу. От Вас самой, а потому и от Вашей книги за версту несет благо родством. Простите некрасивое выраже ние. Влияние Ваше как писателя на меня огромно — я никогда не буду пользоваться цитатами. Все же мне непреодолимо хочет ся в последний раз (клянусь) процитиро вать обожаемого Герцена: «Частная жизнь сочинителя есть драгоценный коммента рий к его сочинениям». Когда я о Вас ду маю, мне неизменно вспоминаются эти его слова. Еще раз благодарю за Вашу книгу, которая мне сейчас нужнее других.

Я очень рада, что познакомилась с Вами, — спасибо, что пришли. Пожалуйста, будьте благополучны. Крепко жму Вашу руку: Душевно Ваша Раневская.

Я плохо училась в гимназии, писала с ошибками. И сейчас боюсь, что Вы найде те орфографические ошибки. А ведь это позор — как клоп на манишке.

Oбнимаю, Ф. Р.

Фаина Раневская С. М. Михоэлсу:

Дорогой, любимый Соломон Михайло вич!

Очень огорчает Ваше нездоровье. Всем сердцем хочу, чтобы Вы скорее оправились от болезни, мне знакомой.

Тяжело бывает, когда приходится бес покоить такого занятого человека, как Вы, но Ваше великодушие и человечность по буждают в подобных случаях обращаться именно к Вам.

Текст обращения, данный Я. Л. Леонтье вым, отдала Вашему секретарю, но я не уверена, что это именно тот текст, кото рый нужен, чтобы пронять бездушного и малокультурного адресата!

Хочется, чтобы такая достойная жен щина, как Елена Сергеевна, не испытыва ла лишнего унижения в виде отказа в полу чении того, что имеют вдовы писателей меньшего масштаба, чем Булгаков.

Может быть, Вы найдете нужным пере редактировать текст обращения. Нужна подпись. Ваша, Маршака, Толстого, Мо сквина, Качалова.

Мечтаю о дне, когда смогу Вас увидеть, услышать, хотя и боюсь Вам докучать моей Переписка с друзьями любовью. Обнимаю Вас и милую Анаста сию Павловну.

Душевно Ваша Раневская А. Д. Попову:

Спасибо, всегда дорогой моему сердцу, милый Алексей Дмитриевич! Мне безгра нично дорого Ваше внимание. Дорого, как подарок. Я очень чту Вас, очень боюсь и очень люблю Вас как самого взыскательно го художника наших дней, очень трудных дней театра. Трудных потому, что театр стал «торговой точкой». Я нестерпимо от этого страдаю... Обнимаю Вас крепко, еще и еще благодарю за память. Сердечно при ветствую Вашу семью. Какой изумитель ный артист Андрей.

А. П. Потоцкой:

Дорогая Анастасия Павловна!

Мне захотелось отдать Вам то, что я за писала и что собиралась сказать в ВТО на Фаина Раневская вечере в связи с 75-летием Соломона Ми хайловича.

Волнение и глупая застенчивость поме шали мне выступить. И сейчас мне очень жаль, что я не сказала, хотя и без меня было сказано о Соломоне Михайловиче много нужного и хорошего для тех, кому не выпа ло счастья видеть его и слушать его.

В театре, который теперь носит имя Ма яковского, мне довелось играть роль в пье се Файко «Капитан Костров», роль, кото рую, как я теперь вспоминаю, я играла без особого удовольствия, но, когда мне сказа ли, что в театре Соломон Михайлович, я похолодела от страха, я все перезабыла, я думала только о том, что Великий Мастер, актер-мыслитель, наша совесть — Соломон Михайлович смотрит на меня.

Придя домой, я вспомнила с отчаяни ем, с тоской все сцены, где я особенно пло хо играла.

В два часа ночи зазвонил телефон. Со ломон Михайлович извинился за поздний звонок и сказал: «Вы ведь все равно не спи те и, наверное, мучаетесь недовольством собой, а я мучаюсь из-за Вас. Перестаньте терзать себя, Вы совсем неплохо играли, поверьте мне, дорогая, совсем неплохо. Ло Переписка с друзьями житесь спать, спите спокойно — совсем не плохо играли».

А я подумала, какое это имеет значе ние — провалила я роль или нет, если ря дом добрый друг, человек — Михоэлс.

Я перебираю в памяти всех людей теа тра, с которыми сталкивала меня жизнь, — нет, никто так больше и никогда так не по ступал.

Его скромная жизнь с одним непрерыв но гудящим лифтом за стеной.

Он сказал мне: «Знаете, я получил пись мо с угрозой меня убить». Герцен говорил, что частная жизнь сочинителя есть драго ценный комментарий к его сочинениям.

Когда я думаю о Соломоне Михайловиче, мне неизменно приходит на ум это точное определение, которое можно отнести к лю бому художнику. Его жилище — одна комна та без солнца, за стеной гудит лифт и ден но и нощно.

Я спросила Соломона Михайловича, не мешает ли ему гудящий лифт. Смысл его от вета был в том, что это самое меньшее зло в жизни человека.

Я навестила его, когда он вернулся из Америки. Он был нездоров, лежал в посте ли, рассказывал о прочитанных докумен тах с изложением зверств фашистских чу довищ.

Фаина Раневская Он был озабочен, печален. Я спросила о Чаплине. «Чаплина в Америке затрави ли», — сказал Соломон Михайлович. В од ном из баров ему, Соломону Михайловичу, предложили выпить коктейль под названи ем «Чаплин». Коктейль оказался пеной.

Даже так мстили Чаплину за его антифа шистские выступления.

Я спросила Соломона Михайловича, что он привез из Америки. «Жене привез подо пытных мышей для научной работы». А себе?

«Себе кепку, в которой уехал в Америку».

С. М. Эйзенштейну:

Дорогой Сергей Михайлович!

«Убить — убьешь, а лучше не найдешь!» Это реплика Василисы Мелентьевны Гроз ному в момент, когда он заносил над ней нож!..

Бессердечный мой!..

Дорогой Сергей Михайлович! Ничего не понимаю: получила телеграмму с прось бой приехать на пробу во второй полови не мая, ответила согласием, дожидалась вы зова — вступаем во вторую половину июня, а вызова все нет и нет!

Переписка с друзьями Может быть, Вы меня отлучили от ложа, стола и пробы? Будет мне очень это горест но, т. к. я люблю Вас, Грозного и Ефро синью!

Радуюсь тому, что сценарий Ваш всех восхищает. Жду вестей.

Обнимаю Вас.

Раневская Т. Тэсс Ф. Г. Раневской:

Фаиночка, дорогая моя, родной мой че ловек! Я знаю, что Вы сердитесь на меня, и Вы правы, но, как часто бывает, не зная всех обстоятельств жизни человека, нельзя судить о его поступках. Неужели Вы хоть на минуту подумали, что я не помню Вас, не тревожусь о Вас, не горжусь Вашим успе хом, не радуюсь безмерно тому, что стран ная миссис Сэвидж стала зримой, живой, подаренная Вами людям? Что делать — все, рожденное талантом, забирает у человека его силы, нервы, сердце;

странная миссис Сэвидж дорого стоила ее создательнице, и вот Вы в больнице. Я хотела приехать к Вам с Натэллой (Лордкипанидзе), но она Фаина Раневская сказала мне, что к Вам сейчас никого не пускают, и только у Ниночки (Сухоцкой) постоянный пропуск, и она может у Вас бывать. Я звонила Ниночке, но ее не было, а сейчас я на даче, где до ближайшего теле фона пятьдесят километров... Такая ночь и у Вас, там, где Вы сейчас. Как-то Вы там, дорогой мой дружок? Когда я Вас увижу?

Каждый день я думаю о Вас и мучаюсь, по нимая, что если на нашу общую с Борей Ефимовым телеграмму Вы ответили только ему, то, значит, на меня Вы начихали. Ваше письмо, адресованное ему, я держала в сво их руках, когда оно лежало на столе в ре дакции, и каково мне было, можете пред ставить. А ведь еще недавно мне писали не только Вы, но и наш дорогой Кафинькин со станции Малые X. Вот как я наказана.

И как обычно бывает, чувствуя себя вино ватой, я уж не знала, как выпутаться, что сделать, как улучшить свое безнадежно по шатнувшееся положение в Ваших глазах.

Крепко Вас обнимаю и целую, любимый мой друг, дорогая великая актриса.

Всегда Ваша Т. Тэсс Переписка с друзьями Т. Тэсс Ф. Г. Раневской:

Моя дорогая, любимая актриса — «ак трисуля», как писал Антон Павлович сво ей Книппер, — спасибо Вам за доброе пись мо и за немыслимо смешное сочинение не известного завистника. К сожалению, в ны нешнем составе малеевских жителей сей час очень мало людей, кому я могу это про честь, почти все сами пишут: «Куда, куда летите, гуси?..» — и ничего смешного в этом не видят. Один местный поэт, к примеру, написал в свое время стихи, которые начи нались так: «Я в Москве родился, родила меня мать...» Р. в пародии вполне логично добавил: «Тетке некогда было в ту пору ро жать». Но, в общем, это звучит на том же уровне...

...Вы ничего не написали мне о своем здо ровье, и не знаю, как Вы. Не знаю я и когда начнутся гастроли в Ленинграде. Погода из менилась, дело клонится к зиме, днем шел снег, ветер злой, как собака. Бегала в Ста рую Рузу за шесть км, чтобы купить меда, — не сплю никак — говорят, надо есть мед пе ред сном и будешь спать как дитя.

Съем полбанки, могу позволить себе как художник слова, — будь что будет.

Фаина Раневская Поэт Сергей Островский на прогулке сказал:

— Написал сегодня стихи о любви. Во стихи! Тема закрыта — все!

И лег спокойно спать. И во сне видел:

не было до него ни Маяковского, ни Па стернака, ни Ахматовой — не было и не бу дет после. Тема закрыта, все!

Легко, наверное, таким людям жить на свете.

Читаю здесь «Белую гвардию» — прон зающая душу, жестокая и нежная повесть.

Какой удивительный писатель, какой ум ный, беспощадный и добрый человек! За таким можно на край света пойти, не то что в Сивцев Вражек. Елена Сергеевна (Булга кова) для меня сейчас видится совсем по другому, словно легла на нее тень и свет Бе атриче. Будем живы-здоровы, поведите меня к ней, когда вернусь в Москву.

...Какой закат сейчас — синий, таинствен ный, рериховский. Буря сломала огромную ель, и она лежит, раскинувшись, как павший в бою гренадер.

Пришел Орлов, зовет гулять.

Целую Вас нежно, великая моя совре менница.

Ваша Т. Тэсс Переписка с друзьями В. Ходасевич Ф. Г. Раневской:

Дорогая моя, любимая, хорошая, уважа емая Фаиночка Георгиевна!

Понимаю, чувствую и сочувствую Ваше му горю, родная! Я сама испытала этот ужас беспомощности и бессилия, когда смерть отбирает у тебя самое дорогое и любимое.

Как хотелось бы, чтобы все, кто Вас любит, помогли бы Вам пережить случившееся.

Я была несколько дней в городе (живу у Кр-их под Звенигородом), никого не ви дела и узнала обо всем случайно, развернув старую газету. Не посмела Вам звонить и тем более появиться у Вас, т. к. не считала, что достаточно Вам близка для этого.

Вот поэтому пишу Вам, вернувшись в Звенигород. На природе все как-то легче и проще, и лучше понимаешь вечный круго ворот жизни и смерти, и спокойнее как-то на это смотришь...

Вспоминаю Павлу Леонтьевну. Вспоми наю лето в Жуковке, и Ваш «гаражный» особнячок, и Ваши заботы, и любовь к Пав ле Леонтьевне. Это было очень красиво!

Все понимаю, но хочу, чтобы скорее Вам стало легче и спокойнее на душе, дорогая!

Фаина Раневская Я Вас крепко обнимаю и жму Ваши пре красные руки от всего сердца.

Валентина Ходасевич В. Ходасевич Ф. Г. Раневской:

...Весь этот «бомонд» меня возмущает до крайности. А у Вас нет машины и дачи, и Вы слоняетесь по жизни кое-как. Это же безобразие! Караул!

Целую Вас, родная, нежно и преданно.

Поразмыслилась и даже больше писать не могу от злобы!

Скоро напишу приличное письмо.

Приветы и поцелуи.

Вас любящая Валентина X.

Господь с Вами.

Работы в кино Работы в кино 1934 г. «Пышка». Москинокомбинат. Го спожа Луазо 1937 г. «Дума про казака Голоту». Союз казака Голоту». Союз казака Голоту». Союз Голоту». Союз Голоту». Союз детфильм. Попадья 1939 г. «Ошибка инженера Кочина».

Мосфильм. Ида Гуревич, жена портного 1939 г. «Подкидыш». Мосфильм. Ляля 1939 г. «Человек в футляре». Советская Беларусь. Жена инспектора 1940 г. «Любимая девушка». Мосфильм.

Маня, тетка Добрякова 1941 г. «Мечта». Мосфильм. Роза Скоро ход 1941 г. «Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Союздет фильм. Горпина 1942 г. «Александр Пархоменко». Киев ская киностудия. Таперша Фаина Раневская 1943 г. «Новые похождения Швейка» (Солдатская сказка). Союздетфильм.Тетуш ка Адель 1943 г. «Родные берега» (Новелла «Три гвардейца»). Ташкентская киностудия. Со фья Ивановна, директор музея 1944 г. «Свадьба». Тбилисская киносту дия. Настасья Тимофеевна Жигалова, мать не весты 1945 г. «Небесный тихоход». Ленфильм.

Профессор медицины 1945 г. «Слон и веревочка». Союздет г. «Слон и веревочка». Союздет г. «Слон и веревочка». Союздет фильм. Бабушка 1947 г. «Весна». Мосфильм. Маргарита Львовна 1947 г. «Золушка». Ленфильм. Мачеха 1947 г. «Рядовой Александр Матросов».

Союздетфильм. Военврач 1949 г. «Встреча на Эльбе». Мосфильм.

Миссис Мак-Дермот 1949 г. «У них есть Родина». Киностудия им. М. Горького. Фрау Вурст 1958 г. «Девушка с гитарой». Мосфильм.

Зоя Павловна Свиристинская 1960 г. «Осторожно, бабушка!». Лен г. «Осторожно, бабушка!». Лен г. «Осторожно, бабушка!». Лен фильм. Бабушка 1960 г. «Драма». Центральная студия те г. «Драма». Центральная студия те г. «Драма». Центральная студия те студия те студия те те те левидения. Мурашкина 1963 г. «Так и будет» (телеспектакль) Работы в кино 1964 г. «Легкая жизнь». Киностудия им. М. Горького. Маргарита Ивановна Ко Ивановна Ко Ивановна Ко ролева Марго) 1965 г. «Первый посетитель». Лен фильм. Старая дама 1966 г. «Сегодня — новый аттракцион».

Ленфильм. Ада Константиновна Бранд, ди Константиновна Бранд, ди Константиновна Бранд, ди Бранд, ди Бранд, ди ректор цирка 1978 г. «Дальше — тишина» (телеспек г. «Дальше — тишина» (телеспек г. «Дальше — тишина» (телеспек такль). Гостелерадио СССР. Люси Купер Фаина Раневская Озвучивание мультфильмов 1943 г. «Сказка о царе Салтане». Союз г. «Сказка о царе Салтане». Союз г. «Сказка о царе Салтане». Союз Салтане». Союз Салтане». Союз мультфильм. Сватья баба Бабариха 1970 г.«Карлсон вернулся». Союзмульт фильм. Фрекен Бок Работы в театре Работы в театре Cценическую деятельность Фаина Ра невская начала в 1915 г. в Малаховском дач ном театре под Москвой.

В 1920—1924 гг. — актриса Крымского театра.

Играла в спектаклях:

«Вишневый сад» (Шарлотта), «Три се стры» (Ольга, Наташа), «Чайка» (Маша), «Дядя Ваня» (Войницкая), «Иванов» (Зю зюшка), «Последняя жертва» (Глафира Фирсовна), «Волки и овцы» (Анфиса Тихо новна), «Без вины виноватые» (Галчиха), «На всякого мудреца довольно простоты» (Манефа), «На дне» (Настя), «Ревизор» (Пошлепкина), «Женитьба» (Сваха).

С 1931 г. — актриса Московского Камер ного театра.

Фаина Раневская Играла в спектакле «Патетическая со ната» (Зинка).

В 1933—1939 гг. — актриса Центрально го театра Красной Армии.

Играла в спектаклях:

«Чужой ребенок» (Мать), «Гибель эска дры» (Оксана), «Васса Железнова» (Васса), «Слава» (Мать), «Последняя жертва» (Гла фира Фирсовна).

В 1943—1949 гг. — актриса Московского театра драмы (ныне Театр им. Вл. Маяков ского).

Играла в спектаклях:

«Беззащитное существо» (Щукина), «Лисички» (Берди), «Молодая гвардия» (Бабушка Олега Кошевого).

В 1949—1956 гг. — актриса Государствен ного академического театра им. Моссо вета.

Играла в спектаклях:

«Модная лавка» (Симбурова), «Рассвет над Москвой» (Агриппина Солнцева), «Шторм» (Манька-спекулянтка), «Рассказ о Турции» (Старуха), «Сомов и другие» (Анна Сомова).

Работы в театре В 1956—1964 гг. — актриса Московского театра им. Пушкина.

Играла в спектаклях:

«Игрок» (Антонида Васильевна), «Мракобесы» (Прасковья Алексеевна), «Деревья умирают стоя» (Бабушка).

С 1964 г. — актриса Государственного Академического театра им. Моссовета.

Играла в спектаклях:

«Дядюшкин сон» (Мария Александров на), «Странная миссис Сэвидж» (миссис Сэвидж), «Дальше — тишина» (Люси Ку пер), «Последняя жертва» (Глафира Фир совна), «Правда — хорошо, а счастье луч ше» (Филициата).

Фаина Раневская Звания и награды 1937 г. Заслуженная артистка РСФСР.

1947 г. Народная артистка РСФСР.

1947 г. Орден «Знак почета».

1949 г. Сталинская премия второй сте пени за исполнение роли жены Лосева в спектакле «Закон чести» А. П. Штейна.

1950 г. Орден Трудового Красного Зна мени.

1951 г. Сталинская премия второй сте пени за исполнение роли Агриппины Се меновны Солнцевой в спектакле «Рассвет над Москвой» А. А. Сурова.

1952 г. Сталинская премия третьей сте пени за исполнение роли фрау Вурст в фильме «У них есть Родина».

1961 г. Народная артистка СССР.

1967 г. Орден Трудового Красного Зна мени.

1976 г. Орден Ленина.

Звания и награды 1992 г. Решением редакционного сове та ежегодно издающейся в Лондоне энци клопедии «Кто есть кто» («Who is who») Фа ина Раневская включена в десятку самых выдающихся актрис XX века.

Фаина Раневская Содержание «Пионеры, стройтесь попарно...» Вместо предисловия..................... Писать без ошибок так и не научилась... Жить надо так, чтобы тебя помнили и сволочи............................ Угнетает гадость в людях...

И в себе самой....................... Сцена должна быть чистой на каждом спектакле........................... Моя долгая жизнь в театре — голгофа.. Как много любви, а в аптеку сходить некому................................ Когда увидела лысого на броневике, поняла: нас ждут большие неприятности...................... Оптимизм — это недостаток информации........................ Вас не шокирует, что я курю?......... Больше всего в жизни я любила влюбляться......................... Нет болезни мучительнее тоски...... Жизнь кончилась, и надо перестать ее раскрашивать.................... Переписка с друзьями............... Работы в кино...................... Озвучивание мультфильмов.......... Работы в театре..................... Звания и награды................... Я, Фаина Раневская.

И вздорная, и одинокая Заведующая редакцией И. Сальникова Художник С. Маликова Корректор С. Беляева ООО «Мир книг», 198206, Санкт-Петербург, Петергофское шоссе, 73, лит. А29.

Налоговая льгота — общероссийский классификатор продукции ОК 005-93, том 2;

95 3005 — литература учебная.

Подписано в печать 27.02.12. Формат 84108/32. Усл. п. л. 10,080.

Тираж 4000. Заказ 0000.

Отпечатано с готовых диапозитивов в ИПК ООО «Ленинградское издательство».

194044, Санкт-Петербург, ул. Менделеевская, 9.

Маленькая Фаина. Таганрог Фаина со старшим братом Отец — Гирша Фельдман Мать — урожденная Валова С сестрой Изабеллой 1929 год Молодая актриса Фаина Фельдман. Ялта. 1921 год Фаина Раневская в Баку.

1920-е годы 1925 год Фаина Раневская в роли Зинки в театральной постановке Александра Таирова «Патетическая соната». 1931 год «Пышка». 1934 год Госпожа Луазо «Дума про казака Голоту». 1937 год.

Фаина Раневская в роли попадьи «Подкидыш». 1939 год «Павла Леонтьевна Вульф — имя это для меня свято.

Только ей я обязана тем, что стала актрисой». С Аркадием Райкиным, Ромой Райкиной и Павлой Вульф.

Кисловодск, 1939 год «Человек в футляре». 1939 год Раневская в роли жены инспектора «Александр Пархоменко». 1942 год Фаина Раневская в роли таперши Зои Скороход в кинокартине «Мечта». 1943 год «Родные берега». 1943 год Раневская в роли Софьи Ивановны «Небесный тихоход».

1945 год «Весна». 1947 год.

Раневская в роли Маргариты Львовны «Свадьба». 1944 год.

Раневская в роли Настасьи Тимофеевны Жигаловой «Встреча на Эльбе». 1949 год.

Раневская в роли миссис Мак-Дермот «Слон и веревочка». 1945 год.

Раневская в роли бабушки «Золушка». 1947 год.

Фаина Раневская — Мачеха Военврач в кинофильме «Рядовой Александр Матросов». 1947 год Зоя Павловна Свиристинская в кинофильме «Девушка с гитарой».

1958 год «Осторожно, бабушка!». 1960 год Кинофильм «Драма» по рассказу А. П. Чехова.

1960 год Фаина Раневская — Мурашкина, Борис Тенин — писатель «Легкая жизнь». 1964 год.

Раневская в роли Маргариты Ивановны Телевизионная версия спектакля театра им. Моссовета «Дальше — тишина». Режиссер — Анатолий Эфрос. 1978 год.

Раневская в роли Люси Купер Первая исполнительница главной роли миссис Сэвидж — Фаина Раневская.

В спектакле театра им. Моссовета «Странная миссис Сэвидж».

1966 год Пробы на роль боярыни Ефросиньи Старицкой в кинокартине Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный». 1942 год Фаина Раневская.

Фото с памятной надписью Театральному музею им. А. А. Бахрушина. 1954 год Раневская любила рисовать.

Рисунки на полях неизданной рукописи...

Спустя сорок лет Фаина Раневская встретилась с родными в Румынии.

С мамой, братом и племянницей. 1957 год Фаина Раневская.

Конец 60-х годов «Спутник славы — одиночество», — говорила Фаина Раневская… Народная артистка СССР, актриса театра им. Моссовета Загородная прогулка с друзьями С Маргаритой Тереховой и Ростиславом Пляттом. 1974 год Фаина Раневская и Ростислав Плятт в спектакле театра им. Моссовета «Дальше — тишина» Рабочий стол в квартире Фаины Раневской Фаина Раневская с Любовью Орловой.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.