WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

СОЦИОЛОГИЯ ПОТРЕБЛЕНИЯ Т.Ю. Шманкевич О ПОТЕНЦИАЛЕ ФОТОГРАФИИ ДЛЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ. СЮЖЕТ ШКОЛЬНОГО ГЛАМУРА Статья строится как размышление автора вокруг понятийных пар «школа и

фотография», «школа и гламур». Вокруг интерпретации фото графии как нарратива сложился определенный дискурс. Не берясь за пе ресказ его «основных позиций», в своей статье автор делает лишь неко торые ссылки, определяющие теоретический конструкт рассуждений о том, каким образом возникший интерес к фотографии как дополни тельному социологическому источнику модифицирует и исследователь ский сюжет, и исследовательскую позицию.

Ключевые слова: школа, фотография, гламур.

Key words: school, photography, glamour.

Как возникла тема школьного гламура От студентов-первокурсников услышала определения гламура: «Гламур ный — это шикарный!», «Это то, что скучно, потому что неестественно, мне не нравится», «Это из мира подиума. Это всегда дорого. То, что навя зывает высокая мода», «Это как у Барби, когда много розового».

Социологическая трактовка гламура не ограничивается внешними харак теристиками. Гламур интерпретируется как универсальный идеологический код, одновременно маркирующий успешность и служащий «основанием всевозможных достижений» (Михайлова 2008: 32). «Вовлекая в свою орби ту разные социо-культурные группы, гламур становится для них не только “дорогим”, “отретушированным” образцом, но и удобным средством комму никации, предъявления себя другим» (Зверева 2008: 130).

С подобными «практиками предъявления» не в теории, а на практике, я столкнулась благодаря моей дочери. Так получилось, что одиннадцатый класс она оканчивала в новой школе. Это была общеобразовательная петер бургская гуманитарная школа. Особенно придирчиво подбирая свой школь Т.Ю. Шманкевич. О потенциале фотографии для социологического исследования ный гардероб и необходимые аксессуары, дочь парировала мои ироничные взгляды: «Ты не представляешь, там не класс, а торжество гламура». При этом в свой адрес характеристику «гламурный» не допускала: «Ты по-на стоящему гламурных не видела».

«По-настоящему гламурных» одиннадцатиклассниц я вскоре увидела на фотографиях в мобильном телефоне дочери. Вернее, сначала услышала о практиках фотографирования. Дочь с иронией рассказывала об увлечении своих новых одноклассниц, которые практически на каждой перемене фото графировали друг друга обязательно с соответствующими улыбками и в мо дельных позах. Чуть позже я эти позы увидела. Дочь легко втянулась в кри тикуемые вначале фотосессии: «А чем ещё на перемене заниматься?».

В результате, к тем фотографиям, что скопились у меня в ходе исследования социализации городских старшеклассников, добавилось множество фото снимков с мобильного телефона дочери, а вместе с ними возник и новый исследовательский фокус.

Итак, в обратном порядке рождения интереса: от школы и города к школе и фотографии, а от них к гламуру школьных фотографий.

Школа и фотография Подпав под впечатление от работы французской исследовательницы Ань ес ван Зантен «Школа и город» (Van Zanten 1996), я несколько лет тиражиро вала эту бинарность в названиях собственных статей и тезисов*: «Школа и город: совместная биография», «Школа и город: “родительские стратегии” как гражданские практики» и т.п.. Это уже становилось смешно, и язвитель ные коллеги не раз подтрунивали над подобной преданностью клише. По этому подзаголовок «Школа и фотография» возник, отчасти как стилисти ческая шутка, но одновременно и как повод задуматься над тем, каким образом из наших старых проектов и наблюдений могут родиться сюжеты для новых исследований.

В свое время, определив для себя тему исследования как особенности социализации городских школьников, я пыталась понять, через какие по вседневные практики школа как субъект городского пространства влияет на формирование единого (но не гомогенного) контекста социализации (Шман кевич 2006а;

2006б;

2007). В центре исследовательского внимания оказыва лись сцены, разыгрываемые в классной комнате, в учительской, в школьном туалете, на школьном дворе, во дворе соседнего со школой дома и т.д. При этом совершенно естественно родился интерес к фотографии как визуализа ции определенных школьных практик, «объединенных местом» (L’cole et le territoire 1994: 35).

* Большинство статей и тезисов было подготовлено в рамках исследовательского проек та «Школа и город. Кейс Санкт-Петербурга», поддержанного персональным грантом Фонда Форда 15037026.

Социология потребления Анализируя сделанные фотографии, в качестве одного из теоретических конструктов я использовала предложенное французскими социологами по нятие «образовательный пейзаж», подразумевающее не только физические границы школы и города, органичное вхождение школы в городской ланд шафт, но и символические границы взаимодействия школы и ее окружения, интеграцию школы в жизнь микрорайона (Henriot-Van Zaanten, Payet, Roul leau-Berger 1994: 52). Фотография в качестве визуального фрагмента «обра зовательного пейзажа» рассматривалась мною как удобный аналитический инструмент, позволяющий сосредоточиться на повседневных рутинных практиках, маркирующих каждую конкретную территорию. Участники этих практик — как отдельные личности, так и институты. «Объединенные местом», они в то же время сами выступают творцами этого места как опре деленного социально-географического пространства (L’cole et le territoire 1994: 35). Фокусирование на фотографии как на репрезентации, раскрываю щей «не только то, что в них репрезентируется, но и тех, кто репрезентирует, для кого репрезентирует» (Круткин, Романов, Ярская-Смирнова 2007: 10), не входило тогда в круг исследовательских задач.

Фотографии были удобны тем, что помогали сосредоточиться на «мело чах», не потерять их. В частности, как на фрагменте образовательного пей зажа взгляд останавливался на лавочке во дворе школы или на лавочке во дворе дома напротив школы, не имеющей своего двора. Лавочка на школь ном дворе становилась местом, где проходила грань между старшеклассни ками одной и той же школы как между «своими» и «чужими». Для одних школьников (так называемых ботаников) ребята, изображенные на фотогра фии, идентифицировались как гопники — «те, кому ничего не интересно» (Из интервью с 10-классником). Сами ребята, «тусующиеся» вокруг лавоч ки, оберегая своё место от «чужих», разделяли последних на «ботанов» и «гопников», себя относя к «нормальным». Лавочка во дворе соседнего со школой дома, напротив, для учащихся этой школы играла объединяющую роль. Здесь в качестве «чужих» выступал двор, а учеников, прибегающих сюда покурить, объединяло то, что они из одной школы.

Фотографии помогали размышлению над этими одновременно и схожи ми, и разными контекстами, схожими, и разными коммуникативными прак тиками, завязывающимися вокруг конкретных мест. Визуальные образы до полнялись собственными наблюдениями, материалами интервью с теми, кто «осваивал» эти места. Я шла в поле и брала с собой фотоаппарат. Сделанные фотографии затем мною анализировались наряду с другими полевыми на блюдениями. Фотография сцены выгула собак на школьной спортивной пло щадке. Фотография мусорного контейнера, мусор с которого летит в сторону школьного двора. Две фотографии: общий вид школы, отрезанной от города железной решеткой, и уже упомянутой школы, лишенной собственного школьного двора. И многие другие фотографии, из анализа которых позже родился исследовательский сюжет «Места встреч школы и города».

Т.Ю. Шманкевич. О потенциале фотографии для социологического исследования Иногда фотографиями делились со мной информанты. Так у меня оказа лась фотография, сделанная восьмиклассницей в школьном автобусе во вре мя загородной поездки: на переднем сиденье — две учительницы, демон стративно не обращающие внимание на сидящих за их спинами учеников.

Ситуация, изображенная на фотографии, по-разному оживала в интервью с девочкой, сделавшей этот снимок, и в интервью с запечатленной на фото графии учительницей. Объединяло обеих информанток восприятие школь ного автобуса как продолжения школьной территории, понимание, что по слабление правил — явление временное.

На снимке занятые между собой разговором учительницы, казалось бы, игнорировали происходящее за их спиной, но при этом не переставали быть учительницами. Их временная демократичность не вводила никого в заблуж дение. Как вспоминала восьмиклассница: «Мы все понимали, что скоро вер немся в школу, и снова будет всё, как прежде. Поэтому когда во время оста новки учителя нам велели: “Никуда не убегайте, хотите курить, курите, но только у нас на глазах, мы за вас перед вашими родителями отвечаем...”, мы, конечно, на этот крючок не попались. Это сейчас она такая добрая, а назавтра уже родителей в школу вызовет…».

Для учительницы, согласившейся в учебный день повезти школьников на загородную экскурсию, это была возможность уйти от надоевшей школьной рутины, от повседневной роли школьной учительницы, но только в том пла не, который докучает. «Мы же тоже поехали отдохнуть, поэтому сказали ученикам, мы тут не учительницы. Делайте, что хотите, только тихо», — это из пояснения учительницы к сцене, запечатленной на фотографии. Отка зываясь от надоевшей роли строгого школьного преподавателя, она, тем не менее, оставляет за собой право сказать: «Тихо!», закрепляя, таким образом, привычный для школы барьер «учитель — ученик».

Два взгляда на одну и ту же фотографию. Моя интерпретация изображен ного на ней, — это уже третий взгляд. Случай, когда артикулируются три активности — снимающего фотографа (Operator), снимающегося (Spectrum) и рассматривающего снимки (Spectator) (Барт 1997: 19). Одна эта ситуа ция — поле богатейшее исследовательскими возможностями.

Понимание того, что «эвристический потенциал социологического дис курса фотографии» (Малес 2007: 170) не ограничивается способностью свя зать пойманную картинку с более широким социальным контекстом, порож дает следующий виток развития интереса. В фокусе оказываются уже не школа и город, где фотографии отводилась роль одного из многочисленных социологических источников, а школа и фотография, где фотография спо собна стать «основной базой исследования» (Семенова 1998: 112). Точнее, в фокусе исследования по-прежнему остается городская общеобразователь ная школа, а фотография анализируется как нарративное текстуальное про изведение, содержащее одновременно и зафиксированное на фотографии событие, и событие создания рассматриваемой фотографии.

Социология потребления Поскольку «рассматривание» или «проговаривание» фотографии — это всегда акт коммуникации, сама фотография может быть проанализирована как специфическое средство коммуникации, или, по выражению Маршалла Маклюэна, как значимое средство «самоописания объектов» (Маклюэн 2003: 215). Если посредством письма, иронично замечает Маклюэн, человек передает то, что он «с тревогой видит», или то, на что он «с гордостью ука зывает», то посредством фотографии он скрупулезно замечает то, что проис ходит. Эта скрупулезность, дающая возможность схватить различные «дета ли тотальной мозаики современного мира» (Маклюэн 2003: 221), способна стать источником многочисленных открытий. Открытий о внешнем мире, как это произошло, когда при помощи фотографии был «арестован птичий полет» и, в результате, был раскрыт секрет техники полета. А также откры тий о внутреннем мире человека, позволяющих схватить «le paysage inter ieur», передать который посредством вербальных средств доступно лишь избранным. Фотография, таким образом, таит в себе потенциал талантов Рембо и Бодлера. Но вместо того чтобы освоить этот талант проникать во внутренние ландшафты, критики фотографии акцентируют внимание на её преобразующем эффекте как на неизбежном искажении изображаемого мира.

В нашем случае, не ставя перед собой задачи полностью освоить эври стический потенциал фотографии, ограничимся обращением к фотосним кам как к «основной базе исследования», в связи с чем оговорим вопрос о взаимосвязи реальности и изображения. Методологически точной пред ставляется позиция Розвиты Брекнер, анализирующей фотоизображение одновременно и как способ отражения социальной реальности, и как способ конструирования новой реальности. Событийная двуединость фотографии и будет в фокусе дальнейшего рассуждения. В качестве исследовательского кредо — положение Р. Брекнер (Брекнер 2007) о том, что анализ вопроса, какой тип отношения к реальности воспроизводится каждой конкретной фо тографией, всегда должен осуществляться наряду с анализом самого содер жания фотографии.

К гламуру школьных фотографий Чтобы фотография была проанализирована (увидена и проговорена), её сначала нужно создать. Только признание одного этого факта ставит перед исследователем целую серию вопросов. Как, в каких условиях и почему про исходит фотографирование детей в школе? Кто присваивает себе власть делать школьника видимым? Каким образом через фотографирование осу ществляется «производство детства»? Каким образом в фотографировании школьников проявляются консьюмеристские практики? Какие коннотации несут за собой приватные и официальные школьные фотографии? Эти и мно жество других вопросов, ответ на которые поможет схватить тот самый школьный «paysage interieur», не улавливаемый при помощи обычного ин Т.Ю. Шманкевич. О потенциале фотографии для социологического исследования тервью, хотя бы уже в силу того обстоятельства, что у школьника нет навыка проговаривания своего школьного опыта.

В данной статье я не ставлю подобной глобальной задачи, ограничившись анализом всего трех фотографий, сделанных в один и тот же день, когда в обычную петербургскую школу с целью отснять материал для выпускного альбома был приглашен профессиональный фотограф. Чтобы разграничить пространство так называемых детских приватных фотографий, сделанных самими школьниками по их собственной инициативе, и взрослых официаль ных снимков, выполненных профессионалом-фотографом, предлагаю срав нительный анализ изображений, сделанных специалистом, и любительского фото, взятого из мобильного телефона старшеклассницы.

Итак, кто, как и с какой целью фотографирует школьников? Конкретизи руем вопрос, — старшеклассников, –– поэтому оставим в стороне фотогра фии, сделанные родителями учеников. Такие снимки довольно популярны в младших и средних классах. Старшеклассники же отлично справляются с этим самостоятельно. Как пример, выше говорилась об увлечении один надцатиклассниц снимать друг друга на свои мобильные телефоны. Без пре увеличения можно сказать, что у каждого старшеклассника-старшеклассни цы таких фотографий столько, что хватило бы не на один школьный альбом.

Но на родительских собраниях, когда решается вопрос о подготовке вы пускного школьного альбома, такой вариант, как правило, отметается сразу.

Аргументы родителей: 1) Не профессионально! 2) Все должно быть, как у людей, на высшем уровне, но и, желательно, не очень дорого. В итоге, в качестве двух главных критериев обычно избираются «цена и качество».

Среди родителей выбирается ответственный за приглашение фотографа, и определяется сумма, которую нужно срочно сдать для этого дела. Наконец, в классе объявляется день, когда в школу должен прийти профессиональный фотограф.

«Ты не представляешь! Кто бы рассказал, не поверила б!» — с такими словами вернулась из школы моя старшеклассница-дочь. Это был тот самый день, когда в школе фотограф делал снимки для выпускного альбома. Соот ветственно при сборах в тот день в школу про ученическую форму (белый верх, черный низ) было всеми старшеклассниками забыто. Каждый хотел выглядеть так, как это соответствовало его эстетическому идеалу. Несом ненно, были свои идеалы и у приглашенного фотографа.

«Ну, давай, давай, пошевели булочками!», «Больше секса, детка!», «Тиг рица, настоящая тигрица, ну, удиви меня, детка!» — возгласы, которые были слышны из зала, где проходила фотосессия будущих выпускников.

«Ты не поверишь! Я это услышала ещё на лестнице, и неслись эти возгла сы из актового зала, который находится на одном этаже с кабинетом ди ректора», — дочь продолжает делиться со мной впечатлениями. «И что директор?» — интересуюсь я и как социолог, и как мама, не понаслышке знающая о крутом нраве школьной директрисы.

Социология потребления «Какой директор! За все время, что мы фотографировались, там не по явилось ни одного взрослого, за исключением тех случаев, когда мы сами приглашали учителей, с которыми хотели сфотографироваться. И этот мерзкий маленький фотограф чувствовал себя там полным хозяином поло жения!». Я стараюсь не морализировать и всё же спрашиваю: «И тебе не было противно?». Дочь в ответ смеется: «Сначала, да. А потом только смешно. И прикольно. И очень весело. Мы каких только поз там не прини мали…».

Тем же вечером мы с дочерью смотрели мой школьный выпускной аль бом. Привычные для школьных советских фотографий овалы с напряженны ми детскими лицами стали для моей старшеклассницы новым поводом для смеха: «Нет, у нас, разумеется, будет совсем другое». Позже из этого «дру гого», замаркированного мной как «школьный гламур», я выбрала два фото, назвав их «Выпускница» и «Школьные подруги» (хотя при взгляде на эти снимки без рассказанной предыстории вряд ли бы кому в голову пришла аллюзия к общеобразовательной школе).

«Школьный гламур» –– это одновременно стремление к глянцевому об разцу и способ взгляда на школу, вычитающий из школьной жизни ее негативные стороны. Разумеется, не все школьные фотографии можно отнести к разряду гламура. Но выделение сюжета «школьного гламура» от крывает новые возможности для сравнения детского и взрослого опыта культивирования «красивого», для понимания того, что из «красивого» представления о школьной жизни разными ее участниками вычитается в качестве негативного. Как было сказано выше, наряду с двумя фотогра фиями, сделанными профессиональным фотографом, мной проанализиро вано любительское фото, снятое в тот же день на мобильный телефон, где запечатлены три подружки, самостоятельно продолжившие фотосессию в вестибюле школы.

Отражение социальной реальности и (или) конструирование новой?

Поскольку все фотографии сделаны в один день, «модели» запечатлены на них в одной и той же одежде, к слову, больше напоминающей клубный наряд, нежели школьную форму (отсюда рождение самой первой ассоциа ции с гламуром). В обычный учебный день специально дежуривший в школь ном вестибюле завуч легко мог не пропустить учениц в таком виде в школу, отправив домой переодеваться. Но в тот день в школе царило полное согла сие: все понимали, что на фотографиях всё должно быть красиво. Поэтому анализируемые фото можно рассматривать если не как «документ школьной повседневности», то как свидетельство того, что признано красивым и до стойным «увековечивания» в выпускном альбоме.

Тот факт, что старшеклассниками в этот день от школьных взрослых было получено согласие на «красивый вид для красивого альбома», можно рас сматривать как определенного рода конвенцию вкусов. Но если вкус на эки Т.Ю. Шманкевич. О потенциале фотографии для социологического исследования пировку в этот день задавали старшеклассники, то вкус на фотомонтаж был полностью делегирован родителями, учителями и учениками приглашенно му профессионалу. Такой штрих времени — безусловное доверие специа листу.

Каким образом это доверие было оправдано?

Фотография № 1. «Выпускница». Фон не розовый (вспомним определе ние гламура студенткой), но переходы насыщенно сине-голубого в фиолето вый не менее гламурны. Кажется, само изображение девушки появляется на этой фотографии как продолжение карамельных тонов. И ни одного аксес суара, напоминающего, что речь идет о школе. Из школьного снимка, таким образом, в качестве негатива уничтожается само содержание школы. Акцен тируется молодость, красота, сексапильность.

Согнутая в локте рука, придерживающая длинные волосы, таинственное выражение лица, всё это снималось, как было рассказано, под возгласы фо тографа «Богиня! Венера! Откуда в этой школе такая богиня?». При этом видно, что богине процесс фотосъемки нравится, она старательно и с удо вольствием позирует.

Фотография № 2. «Школьные подруги». Тот же совсем не школьный фон.

Та же девочка и ее подруга стоят вполоборота друг к другу, держась за руки так, чтобы у первой девочки был виден пальчик с французским маникюром.

На этой фотографии лучше, чем на первой, видны наряды, соответствующие молодежному определению «красиво», весьма органичные на подготовлен ном фотографом сине-конфетном фоне. Шелковая черная с мелким орна ментом туника у одной девушки. Футболка с модной в этом сезоне морской полоской и сверху тонкая кофточка с завязанным впереди кокетливым бан тиком, у другой «школьной подруги». Разные улыбки: губки бантиком и бе лозубая американская улыбка. Вторая девушка выглядит более «профессио нальной» моделью, чему способствует и ее «более правильный» цвет кожи.

Последняя деталь акцентируется нами не как «этническая составляющая» фотографии, но как обязательная составляющая гламура, поскольку «пра вильный» цвет — это материализовавшееся свидетельство «правильного» образа жизни, как норму включающего в себя посещение солярия. Еще луч ше эта деталь заметна на третьем любительском фото.

Фотография № 3. Любительское фото. «Три выпускницы». «Какой же это гламур?» — не соглашалась со мной дочь, сбрасывая снимок со своего мобильного в мой ноутбук. — «Разве у гламура может быть такой фон?»...

Да, в отличие от первых двух, фон на этой фотографии, если и не подска зывает, что речь идет о школе, то во всяком случае не оставляет сомнений, что снимок сделан в казенном помещении. Холодно неуютный интерьер.

Табличка «выход» над двустворчатой стеклянной дверью. Настенный двой ной рожок плафона с одной отсутствующей лампочкой. На заднем плане снимка — совсем в неподиумной позе сидящая на стуле женщина, её «хо Социология потребления зяйственная» сумка стоит на полу, с кем женщина разговаривает, не видно, ее собеседник (или собеседница) скрыт фигурами фотографирующихся девушек.

На этом снимке фигуры девушек не вырастают из общего фона. Напротив, создается впечатление, что они сами по себе, вне взаимосвязи с окружаю щим интерьером. В первую очередь, именно это композиционное дистанци рование: жеманные красотки отдельно, казенный фон отдельно — позволяет отнести и эту фотографию к разряду школьного гламура. Гламура, не орга ничного в стенах школы, но привнесенного сюда образами девушек: клубная одежда, позы, выражение лиц, –– всё как бы продолжает игру, начатую про фессионалом-фотографом. Плюс к этому, несомненно, сказывается и фото практика школьных перемен. В итоге, хотя школьного контекста на третьем фото немного больше (поскольку на двух первых он вообще отсутствует), акцентировка по-прежнему делается на эстетике гламурного, в том числе, как анти-школьного, анти-казенного.

Композиция любительского снимка отвечает законам симметрии. Уже описанная черная туника — посредине, два наряда в морскую полоску — по бокам. Посредине — сомкнутые пухлые губки. Девушки по бокам с удо вольствием демонстрируют белозубые улыбки. Та, что посредине, обнимает своих подруг, её рук не видно, зато в позах двух других девушек рукам отво дится существенная роль. Рука, кокетливо согнутая в локте и выставленная перед собой;

рука, опущенная вниз и кончиками пальцев с хорошим мани кюром дотрагивающаяся до ног подружки — таков скорее не латентный, а имитируемый эротизм фотографии. И, наконец, главный секрет гламурной завершенности и гармоничности композиции — её цветовое разрешение.

Девочки с «правильным» загаром — по краям, их гораздо более бледная подружка — посредине.

Снова загар как обязательный атрибут гламурного, подчеркивающий, что гламур — это больше, чем просто привлекательность облика. Гламур здесь предстаёт как стиль потребительской повседневной культуры, соответ ствующий новой идеологии. О том, что отношение к идеологии гламура и ее внешним проявлениям неоднозначно, говорит небольшая «дискуссия», раз вернувшаяся вокруг анализируемой фотографии после того, как она была выставлена в Контакте (довольно распространенная среди современных молодых людей практика публичной презентации себя).

Молодежные мнения о «правильности» загара разделились. Среди мно гочисленных комплиментов, положительных реакций на выставленное фото выделяется ироничная реплика молодого человека: «Привет! Отлично вы глядишь! Но что с твоими подругами? Почему они такие желтые? Прямо страшно за девочек становится. Передай им, им лечиться надо!». Комму никация в Контакте такова, что к обсуждению может присоединиться лю бой, тем более тот, о ком в данный момент идет речь. Ответную реплику одной из загорелых девушек цитирую дословно: «Я не обижаюсь, поскольку Т.Ю. Шманкевич. О потенциале фотографии для социологического исследования давно привыкла к низкой зависти бледных поганок»... Такое небольшое столк новение поборников и противников гламура в Интернете.

Кто же является поборниками и противниками гламура в стенах школы?

Почти риторический вопрос для учебного заведения, самой сущности кото рого должна быть противна идея гламура. С одной стороны, гламур не при емлем школе как нечто поверхностное, бездуховное, а для стражей школьно го порядка и просто безнравственное. С другой стороны, сама казенная сущность школьного пространства — прямое отрицание не только гламура, но часто и обычного комфорта, и уюта. Поэтому и смотрятся абсолютным оксюмороном в стенах школы как будто сошедшие со страниц модных жур налов подростки. Но, как мы видели, бывают исключения: в школу приходит приглашенный специалист-фотограф и оксюморон становится нормой.

Сделанные профессионалом фотографии вряд ли можно рассматривать как документ из школьной повседневности, настолько нарушен в этот день обычный ритм жизни. То, каким образом предстают выпускники на профес сиональных снимках, практически уничтожает из этих снимков идею учеб ного учреждения. С другой стороны, порывая внешне со школьной повсед невностью, взрывая школьную рутину, эти фотографии самим феноменом своего появления представляются бесценным документом, памятником кон венциональных школьных практик.

Прежде всего, достигается конвенция в понимании «красивого». Именно такой договоренностью о «красивом» отмечен день прихода в школу про фессионального фотографа. Это день временного отказа от старательно от стаиваемой казенной правильности с ее обязательным дежурным завучем на входе, проверяющим не только есть ли сменная обувь, но и не слишком ли смелый вырез на блузке у старшеклассницы.

Почему достигнутая договоренность принимает форму гламура? Оставив в стороне уже привычные рассуждения о капитуляции школы как института социализации перед всесилием масс-медиа, обратим внимание не на проти воречия гламура и школы, а на их сходство. В. Зверева в качестве сущност ных черт российского гламура называет его удобство в качестве культурного языка, простоту, формульность и агрессивность, почти зеркально повторяя характеристики, которыми наделяет школу М. Фуко (Фуко 1999).

«Удобство» гламура в его акценте на «позитивное» и в закрывании глаз на проблемы и трудности. На гламурной фотографии нет места не только «школьной идее», но и школьным проблемам. Способность гламурного снимка «создать сглаженную репрезентацию жизни, где «всё будет хорошо» и где царит вечный праздник» (Зверева2008: 134), похоже, компенсирует для школьной администрации исчезновение с фото школьной символики.

Гламур легко заменяет школьные символы символикой молодости, кра соты, здоровья. Простота решения привлекательна отсутствием «множест венности значений» (Зверева 2008: 135). Отсюда возможность имитации «свободы», отсутствия контроля над школьной фотосессией со стороны Социология потребления администрации, родителей и учителей. Контроль заложен в самом феномене гламура, отдающем предпочтение несложному, а, следовательно, не таящем в себе опасных неожиданностей.

Самой большой «неожиданностью» становится утрированный эротизм школьного фото. Но это эротика подражательная, имитирующая глянцевые стандарты и, значит, не содержащая индивидуального начала. Таким обра зом, формула школьных будней «быть как все» работает и в этот особенный день. Меняются образцы для подражания, но сохраняется свойственная и школе, и гламуру «формульность» как «стертость индивидуальности на общем фоне стилистической выветренности» (Зверева 2008: 135).

Как пространство агрессии гламур, по выражению В. Зверевой, способен втягивать в себя самые разнообразные формы, в том числе совершенно на него не похожие (Зверева 2008: 137). В этой логике триумф гламура в школе представляется почти закономерным. И хотя официально этот триумф огра ничен только одним днем, сложно представить, что после ухода из школы фотографа жизнь войдет в прежнюю колею. По сути, достигнутая конвенци ональность затрагивает не столько понимание «красивого», сколько понима ние допустимого, что неизбежно ведет к трансформации понимания «пра вильного».

Случай с приглашенным фотографом показывает, как в одночасье взры вается линия обороны «правильного» школьного мира от зловредного окру жения, как формальная казенность добровольно сдает позиции обществу потребления, от которого школа показательно дистанцируется в обычные дни. Вряд ли на следующей день после официально одобренной фотосессии старшеклассницы добровольно сменят свой облик фотомодели на имидж, что приписывают им старые школьные правила. Гламурная фотография уже самим фактом своего создания не просто нарушает привычные школьные будни. Казалось бы, искаженно отражая мир школьной повседневности, гла мурное фото эту повседневность модифицирует, заставляя соответствовать тому, что запечатлено на снимке. Фотография как процесс одновременно и отражает, и конструирует весь школьный дискурс с его двойными стандар тами, обязательными правилами, которые могут быть в нужный момент объ явлены как вовсе не обязательные.

Таковы размышления вокруг трех фотографий, что я объединила поняти ем «школьный гламур». Размышления, не дающие полного ответа на вопрос, почему аллюзии на современные школьные альбомы — это скорее мир гла мурных стандартов, а не мир знаний? Без ответа осталось и множество дру гих «почему». Фокусируя наше внимание на различных деталях школьного мира, фотография, не делает этот мир тут же однозначно понятным. Напро тив, сам процесс изучения фото скорее расширяет пространство непонятно го, заставляя признать, что есть много такого, что нам удалось схватить, но не разгадать. В итоге, результатом одного исследования становятся вопросы для другого.

Т.Ю. Шманкевич. О потенциале фотографии для социологического исследования Литература Барт Р. Camera lucida. Комментарии к фотографии. М.: Ad Marginem, 1997.

Брекнер Р. Изображенное тело. Методика анализа фотографии // ИНТЕР. 2007.

Зверева В. Гламур в современной российской культуре // Пути России: культу ра — общество — человек: материалы Международного симпозиума (25–26 января 2008 г.) / Под общ. ред. А.М. Никулина. М.: Логос, 2008. Том XV.

Круткин В., Романов П., Ярская-Смирнова Е. Интеллектуальное поле визуаль ной антропологии // Визуальная антропология: Новые взгляды на социальную ре альность. М.: Научная книга, 2007.

Маклюэн Г. Понимание Медиа: внешние расширения человека / Пер. с англ.

В. Николаева. М.: «КАНОН-пресс-Ц», «Кучково поле», 2003.

Малес Л. Фотография в социологических дисциплинах // Визуальная антрополо гия: Новые взгляды на социальную реальность. М.: Научная книга, 2007.

Михайлова Т. Инъекция гламура: политика прозы Оксаны Робски // Неприкосно венный запас: дебаты о политике и культуре. «Культура и жизнь»: практики массо вого потребления. 2008. № 6 [062].

Семенова В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию.

М.: Добросвет, 1998.

Фромм Э. Иметь или быть / Пер. с англ.;

Сост., автор предисл. П.С. Гуревич. М.:

Издательство АСТ, 2000.

Фуко М. Надзирать и наказывать Рождение тюрьмы / Пер. с фр. В. Наумова под ред. И. Борисовой. М.: Ad Marginem, 1999.

Шманкевич Т. Жизнь школы глазами социолога. Пособие для самообразования.

СПб.: Изд-во Тускарора, 2006.

Шманкевич Т. Феномен социального партнерства «школа-город» // Социальные коммуникации: профессиональные и повседневные. Материалы научно-практиче ской конференции (18–19 мая 2007 г.) / Под ред. В.В. Васильковой, В.В. Козловско го. СПбГУ.: Интерсоцис, 2007.

Шманкевич Т. Школа и город: «родительские стратегии» как гражданские прак тики // Журнал социологии и социальной антропологии. 2006. № 3.

Cousin O. Politique et effets-etablissements dans l’enseignement secondaire // L’cole, l’tat des savoirs. Paris: La Decouverte, 2000.

Dutercq Yv. Les politiques ducatives des collectivits territoriales // L’cole, l’tat des savoirs. Paris: La Decouverte, Henriot-Van Zaanten A., Payet J-P., Roulleau-Berger L. L’cole dans la ville. Accords et dsaccords autour d’un projet politique. Paris: L’Harmattan, 1994.

L’cole et le territoire: nouveaux espaces, nouveaux enjeux. Paris: Armand Colin Editeur, 1994.

Van Zanten A. Ville et cole // Ville / Le Courier du CNRS. 1996.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.