WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

СОЦИОЛОГИЯ ПРОФЕССИЙ Е.А. Васильева ФОНДОВЫЙ РЫНОК КАК ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ СУБКУЛЬТУРА В работе рассматривается фондовый рынок как профессиональная субкультура, характерные для этого поля деятельности

представления и практики. Материал построен на обобщении личного опыта работы в качестве аналитика и длительных контактов с представителями фон дового сообщества, преимущественно российского происхождения.

Ключевые слова: субкультура, репрезентация, практика, коллектив ные представления, коммуникация, самоидентификация, легитимация.

Key words: subculture, representation, practice, collective representations, communication, self-identification, legitimation.

Фондовый рынок как поле профессиональной деятельности и самостоя тельный институт существует в России с 1992 г., с момента приватизации и принятия ряда законов, регулирующих его работу. Тогда же начала форми роваться и профессиональная субкультура — комплекс традиций, стереоти пов, специфического образа жизни, форм повседневного дискурса и симво лики участников рынка.

В то же время исследований, посвященных анализу нового сообщества с точки зрения социальных наук, в России фактически не проводилось. Меж ду тем, изучение механизмов легитимации и включения, принципов функ ционирования, стратегий презентации и практик участников рынка актуаль но для понимания того, как социальные изменения в обществе находят свое отражение в укореняющихся смысловых системах норм, правил и когнитив ных моделях.

Институты (понимаемые как устойчивый комплекс формальных и нефор мальных правил, принципов, норм и установок, регулирующих различные сферы деятельности и организующих их в систему ролей и статусов) осно вываются на использовании норм, которые, в свою очередь, функционируют Социология профессий благодаря знаково-коммуникативным системам. Чтобы нормы, знаковые мо дели стали образцами и ценностями для человека и/или группы, им необхо димо пройти процесс культурного усвоения — легитимацию.

Если в результате социальных изменений становится возможным появле ние нового поля деятельности (например, по мере роста разделения труда и обособления групп), одновременно происходит и формирование особых символов, призванных поддерживать солидарность между членами новых общностей. Идентичность конструируется в ходе селекции дискурсов и практик, мотивирующих индивидуальные и/или коллективные выборы.

Фондовый рынок стал местом, где отчетливо видно столкновение раз личных идеологий, поскольку он имеет дело в большей степени с символи ческой стороной экономики — производством денег из самих себя — неже ли с обменом реальными (в смысле имеющими вещественную природу) товарами. Соответственно, субкультура фондового рынка во многом обуслав ливается культурой того общества, в рамках которого он существует. Наибо лее очевидными на сегодня являются три идеальных (в веберовском смысле) типа подобных культур.

В США умение «делать деньги» — элемент гражданской религии, кото рый связывается со свободой и обеспечением прав человека;

для англосак сонской традиции (она же — протестантский капитализм М. Вебера) вообще остается характерным экономический индивидуализм и полагание на соб ственные силы, что косвенно способствует усложнению структуры рынка, обращающихся на нем активов (акций, долговых обязательств, производных инструментов и др.) и круга допустимых операций. Спекуляция рассматри вается как сама собой разумеющаяся практика, не важно, куда и как надолго инвестировать, важнее конечный финансовый итог.

Другая картина сложилась в исламских странах: в результате запрета ре лигией взимать процент здесь долговой рынок либо полностью отсутствует (Иран, Пакистан, Бахрейн), либо же имеет мизерные объемы (Оман);

инве сторами, чаще всего, выступают крупные фамильные/родовые кланы, по скольку действует иная, обычно называемая восточной или традиционной, система социальной организации общества. Показательно, что исламские банки практически не затронуты нынешним финансовым кризисом: они не работали с долгами, следовательно, не пострадали от невозможности клиен тов вернуть их.

Еще один, третий, тип рынка — Япония, где в культуре крайне выражены иерархичность, подчиненность коллективу и стремление к ограничениям.

В итоге — низкая толерантность к риску, приоритет не индивидуальной вы годе, а коллективным интересам (место работы как семья, перед которой не сут ответственность и которой обязаны), низкая профессиональная мобиль ность, предпочтение долгосрочным вложениям.

В России фондовый рынок заново появился как сфера профессиональной деятельности по историческим меркам недавно, поэтому говорить о нем как Е.А. Васильева. Фондовый рынок как профессиональная субкультура о сложившемся институте проблематично. Отметим, что в российской тра диции исторически превалировало значение символического капитала — приближенности к власти, распоряжавшейся распределением ресурсов, и отношения личного характера. Деятельность бирж уподоблялась казино, образ связанного с финансами человека имел негативные отсылки к мошен ничеству, «паразитированию», использованию труда других в собственных интересах и т.д. Сыграло свою роль и православие с его осуждением «стяжа тельства и корысти». В целом, богатство считалось, скорее, грехом, и ис пользовать его следовало на благо всему обществу (отдать часть церкви, на благотворительность, быть меценатом и т.п.;

из советского времени доста точно вспомнить практику «дарить» государству полученные из других источников премии, награды, выигрыши и пр.).

Когда с распадом СССР начала происходить трансформация культурных матриц, в обществе возникли своеобразные «болевые точки». Согласно Ар нольду Ван Геннепу (Ван Геннеп 1999), всякое изменение, необходимое для перехода из одного состояния в другое, качественно отличное, требует рег ламентации и соблюдения ритуала. Во время лиминарного этапа перехода (термина, обозначающего у Ван Геннепа состояние неопределенности в про цессе изменения) происходит выход индивида или группы из границ преж него мира, который завершается вхождением в новое состояние и новым статусом.

В этом отношении репрезентация фондового сообщества может быть рассмотрена в контексте происходящих преобразований в российском обще стве, когда резкое изменение социально-экономических условий привело к изменению привычного образа реальности, вхождению его в лиминарный период.

Российский фондовый рынок, с данных позиций, — субкультура, связан ная с разрывом прежних социальных представлений. В условиях трансфор маций происходит разрушение смыслового строения социальной реальности (схем классификации, восприятия, паттернов поведения и практик индиви дов и социальных групп) и дезинтеграция структуры и институтов обще ства. Соответственно, вокруг старых и новых коллективных представлений, понимаемых как совокупность обыденного и специализированного знания, возникает символическая борьба различных групп, направленная на рацио нализацию новой картины мира и отвечающих этому образу практик.

Некоторые практики получили законодательное закрепление, другие су ществуют в виде полуофициальных этических норм, нарушение которых влечет за собой различные санкции, вплоть до исключения из сообщества.

Например, закон обязывает брокера (*брокер — профессиональный участ ник рынка ценных бумаг, действующий от имени и за счет клиента и выпол няющий функции посредника) исполнять поручения своих клиентов в перво очередном порядке по сравнению с собственными сделками: суть в том, что брокер имеет в таком случае информационное преимущество перед не зна Социология профессий ющими о планируемой сделке участниками рынка и тем самым может из влечь «несправедливую» выгоду. Другой официальный запрет — нельзя «взбивать рынок», т.е. совершать фиктивные многочисленные сделки с од ной и той же ценной бумагой, чтобы сдвинуть ее цену в нужном себе направ лении путем имитации изменений спроса/предложения и одновременно за работать «лишние» комиссионные на совершении этих сделок.

Из неофициальных норм можно назвать практику запрашивать дополни тельное подтверждение условий сделки, если они существенно отличаются от текущих рыночных. Что считать «существенным» отклонением, отдается на откуп участникам, также возможны случаи, когда отменяется уже совер шенная сделка, если она признана следствием технической ошибки, опечат ки при вводе данных и т.п.

Если участник рынка не следует этическим нормам, то круг контраген тов, с которыми он может работать, и возможных ресурсов для него быстро сужается, и, в конечном счете, он может вылететь с рынка, поскольку одним из ключевых параметров — как ни парадоксально это может показаться — остается доверие участников друг к другу. Признается ценность оппорту нистического настроя и жесткой конкуренции, но недопустимым считается сознательный обман: никто не хочет иметь дело с игрой без правил.

К примеру, периодически происходят неформальные встречи управляю щих активами, в ходе которых высказываются и обосновываются текущие рыночные предпочтения участников, «видение» рынков. Подразумевается, что советы/рекомендации не должны зависеть от позиции говорящего (т.е. от того, что он сам собирается сделать либо уже делает в этой связи).

После одной из подобных встреч выяснилось, что рекомендовавшаяся одним из управляющих к покупке бумага им самим активно продается, поскольку ему известно о начавшемся конфликте акционеров внутри этой компании;

в результате другие люди понесли убытки. Ситуация получила огласку пу тем личных звонков и последующих встреч: плотность социальных связей крайне велика, уже через несколько лет после вхождения на рынок боль шинство профессионалов знакомы друг с другом — если не напрямую, то через одного-двух общих контрагентов, и общепринятой является практика оповещений о некорректных действиях. Управляющий вынужден был уво литься, новое место ему удалось найти спустя примерно полгода, на сущест венно худших условиях.

Риск — неотъемлемая характеристика фондового рынка, но всякий риск должен быть предварительно взвешен и оценен, т.н. аппетит инвесторов к риску зависит от коллективной оценки ситуации. Для формирования этой коллективной оценки и для периодически происходящих пересмотров пра вил игры необходимым является экспертное сообщество, придающее леги тимность тому или иному видению.

Легитимация происходит на разных уровнях, помогая культурному усвое нию новых норм и принуждая к их добровольному соблюдению.

Е.А. Васильева. Фондовый рынок как профессиональная субкультура На государственном уровне регулирование фондового рынка осуществля ют несколько структур, прежде всего, ФСФР (Федеральная служба по финан совым рынкам) и ЦБ РФ (Центральный Банк). Фондовый рынок устроен в РФ как совокупность государственных и добровольных организаций, поэтому к практически официальным структурам (имеющим реальную власть) можно отнести правления бирж РТС и ММВБ, а также некоторые профессиональные организации (НАУФОР, НЛУ и др.). Указанные структуры задают главные правила игры, ее поле. Интересно, что большинство важных действий сопро вождается комментариями/ разъяснениями, тем самым власть репрезентирует себя как систему, создающую возможности для коммуникации. С одной сто роны, для участников рынка «отклонить» послание власти проблематично, а с другой — власть перестает быть примитивной системой репрессивных практик: ее задача, скорее, в том, чтобы участники добровольно принимали коммуникацию и чтобы была иллюзия выбора. Например, в ноябре 2008 г., желая ограничить валютные позиции банков, ЦБ РФ разослал письма и стал проводить встречи с банкирами, из которых было очевидно: кто не последует рекомендациям, будет немедленно лишен финансирования, требовавшегося в тот момент большинству банков для выживания.

Частое использование насилия делегитимирует власть, рушит доверие к ней. Показательным с этой точки зрения было негативное восприятие вме шательства властей в работу биржи осенью 2008 г. Чтобы сдержать стреми тельное падение рынка, торги неоднократно закрывали (причем уровень па дения, после которого закрытие обязательно, пересматривался несколько раз), открывая их без предупреждения вновь в случае ожидания возобновле ния роста;

запрещены были «короткие» продажи (*тип сделки, когда прода ют взятые взаймы бумаги, чтобы потом купить их обратно по более низ кой цене;

используется, если прогнозируется снижение цен). Для участников рынка это значило, что власть не справляется с изменением ситуации и дове рять ей нельзя.

В других, более спокойных ситуациях участники рынка часто пытаются «проверить на прочность» власть, оценить ее готовность сменить курс. Так, практикуется давление на котировки в противоположном поддерживаемому властью направлении: если, например, ЦБ РФ заявляет о готовности укреп лять рубль, то ему, вероятно, придется столкнуться с избыточным предложе нием рубля, поскольку участники знают — ЦБ РФ вынужден покупать его по растущему курсу. На жаргоне участников рынка это называется «дергать папу за вымя»: в духе психоанализа можно было бы заметить, что сыновья стремятся убить отца для обретения его полубожественного статуса, а в рус ле семиотических теорий и теории Н. Лумана (Луман 2000) — что очеред ная бинарная оппозиция содействует изменению события через изменение кода коммуникации.

Помимо управляющих, брокеров, дилеров и представителей различного рода органов надзора, контроля и регулирования, к числу экспертов фондо Социология профессий вого рынка относятся аналитики. Они формируют т.н. рыночный консенсус по поводу различных событий, дают объяснение уже случившемуся и про гнозируют изменения, оценивают перспективы рынков и отдельных акти вов, а также называют «справедливую» цену того или иного актива или компании. Аналитические подразделения — объекты фольклора, шуток и постоянной критики, что заслуживает отдельного изучения. Главным об разом, аналитиков упрекают в неверных прогнозах и неспособности дать однозначный ответ. На российском рынке проблема компетентности анали тиков усиливается в связи с нехваткой специалистов соответствующего про филя: вузы не дают необходимой подготовки, рынок труда узок, и до послед него времени заполучить хорошего аналитика было весьма сложно.

В отличие от трейдеров и управляющих, аналитик не должен торговать на рынке, чтобы оставаться непредвзятым в оценках. Данное правило на российском рынке хотя и постулируется (перенесено из США), но не со блюдается: у нас вообще постоянно сталкиваешься с совмещением сразу нескольких ролей, по сути, это указывает на отсутствие единой культуры и размытой идентичности, вокруг формирования которых происходит борьба.

В свое время П. Бурдье писал о поле науки (Бурдье 2001б), что оно имеет две стороны, однако такую же логику можно заметить и на фондовом рынке.

С одной стороны, рынок предстает как социальный мир, включающий в себя концентрацию власти и капитала, понятие монополии, отношения силы, эго истические интересы, конфликты и др. С другой, это такой мир, где принуж дения разума различным образом закреплены в самом способе существова ния структур и диспозиций.

Американский культуролог Митчелл Аболафия заметил, что рынки как культуры представляют собой места повторяющихся взаимодействий, пред полагающих свои собственные, особенные совокупности взаимных понима ний, которые одновременно стимулируют и ограничивают действия (Або лафия 2003). Такие понимания рождаются из взаимодействия и затем институционализируются.

Посредством правил и ролей участники выстраивают рынок, тем самым отражая конкуренцию между различными группами влияния. Изменения в соотношении сил на рынке определяют, кто может формулировать и пере формулировать правила и ролевые отношения, а также показывают влияние политических, экономических и регуляторных сил на конкурентов. Таким образом, действия участников оказываются воплощением различных ры ночных культур, зависящих от внутренних и внешних взаимодействий.

В частности, претендуя на влияние как эксперта, аналитик стремится на растить свой символический капитал, в качестве чего может предъявляться прохождение специализированных экзаменов. «Вес» получаемых сертифи катов тоже различен: сдаваемый раз в год американский CFA (на подготовку одного уровня уходит в среднем от года до трех лет) ценится во всех смыс Е.А. Васильева. Фондовый рынок как профессиональная субкультура лах больше российских аттестатов ФСФР;

диплом MBA — в зависимости от места его получения (за границей или в России, в каких именно учрежде ниях и в какой форме) и т.д. Чем больше курсов, дипломов и т.д. получено, чем в более престижном месте работает аналитик (т.н. «имена», или веду щие инвестиционные компании и банки), тем выше его рейтинг и влияние.

Вознаграждение за звание имеет тенденцию автономизироваться от возна граждения за труд (Бурдье 2001б). Так, за один и тот же труд можно полу чить разное вознаграждение в зависимости от того, кто его выполнил. Как полагал Бурдье, звание само по себе (как и язык) — институция более проч ная, чем внутренние характеристики труда.

Чем выше статус, тем менее участник, как правило, стремится общаться с не обладающими аналогичными ресурсами. Если это аналитик, то он будет готов давать комментарий или публиковаться только в определенных СМИ, откажется от участия в «не престижной» конференции. Успешный трейдер не пойдет в малоизвестную компанию даже при увеличении ему оклада, а управляющий из числа «топов» не будет говорить с «мелким» клиентом.

Достойны общения только те, кто имеет сходные ресурсы и не склонен искать участия, а, кроме того, кто не будет «засорять» информационным му сором.

Рынок движим коллективными представлениями, ожиданиями ожиданий нескольких порядков, в каждый момент времени на нем идет борьба за на вязывание собственной картины мира. У каждого участника/группы участ ников есть общие представления о рыночной культуре и ситуации на рынке, но есть и различия, способствующие определению собственного места в этой культуре и практики действий.

Отношение к деньгам как показателям статуса и мастерства относится к числу представлений, разделяемых большинством участников. Чем боль ше получает и зарабатывает участник, тем выше автоматически становится его статус. Если показатели его работы снижаются, это дает повод для слухов, что «он потерял хватку», «лишился уверенности в себе», «имел слу чайный успех», «не способен на большее» и т.п. Отсюда же внимание к по треблению в его символическом аспекте: для признания «своим» и «профес сионалом» желательно обладать определенными вещами (часы, одежда, автомобили конкретных марок и пр.), определенным образом отдыхать и т.д.

Только новичок либо крайне уверенный в себе человек скажет, что планиру ет провести часть отпуска на родительской даче или что его дети посещают обычную школу.

Расчет на собственные силы и умение «делать себя самому» — принцип, который тоже в теории поддерживается большинством. На деле это не всегда так (по-прежнему велика роль «наследования» сферы деятельности и род ственной поддержки), однако выставляется именно в таком свете, являясь поводом для специфической гордости и дистанцирования от других как от более слабых соперников. Как охарактеризовал аналитик крупной инвести Социология профессий ционной компании одного из своих коллег, «он сделал себя сам, а потом начал поклоняться своему создателю». С другой стороны, точно так же основаниями гордости и дистанцирования становятся связи, знакомства с «нужными» людьми, рассматриваемые как альтернативный способ сделать карьеру на фондовом рынке. Ценности индивидуализма и принадлежности к значимой общности соперничают друг с другом, а их гибридизация — отражение борьбы различных типов культур.

Не принято ставить на первое место семейную, личную жизнь. Вообще, все отношения подчинены рабочему ритму;

«отвлекаться» от «дел» можно в исключительных случаях и на короткий период. Когда у одного из банковс ких управляющих родился ребенок, он появился на работе на следующий день. На шутливое замечание партнера, не следует ли больше времени уде лять младенцу и жене, последовал ответ в том духе, что дети требуют денег, и их появление — мощный стимул окончательно сосредоточиться на биз несе.

Культура фондового рынка — мужская культура. Хотя в последние годы отмечался рост присутствия женщин, в основном это касалось аналитических позиций нижнего уровня или клиентских отношений, причем, чем крупнее инвестиционная компания/банк, тем жестче отбор. Среди дилеров и трейде ров женщин, по разным оценкам, от 5 % до 10 %, среди управляющих, дирек торов, стратегов их практически нет. Подчеркнем, что если аналитика и вы глядит более открытой, это не совсем так: здесь просто была самая сильная потребность в специалистах, которых неоткуда было набирать;

к тому же не редки случаи, когда о «солидности» компании судят по количеству женщин в ее аналитическом отделе, если соотношение выше 30 %, то, скорее всего, такая компания имеет ярлык несолидной. Подразумевается, что женщины слишком эмоциональны, хуже справляются со стрессами и перегрузками на работе, обременены детьми и семейными делами, склонны чаще менять мне ние и т.д., соответственно, им нет места на рынке.

Эмоциональный контроль, наряду с готовностью принимать риски, помо гает участникам адаптироваться к рыночной неопределенности и увеличить шансы на сохранение/улучшение своих позиций.

Для оценки, прогнозирования событий и принятия решений могут быть применены различные практики. В этнометодологии принято выделять три аспекта в понимании «практики». Во-первых, это фоновое (неэксплицитное) знание;

то, что Дж. Серль (Серль 1987) описывал как совокупность приня тых в культуре способов деятельности, навыков обращения с различными предметами и т.д. Во-вторых, это конкретная деятельность, соединяющая слова и действия («языковая игра»). Наконец, в-третьих, это искусство ре шения практических задач в ситуациях неопределенности. Все эти аспекты можно наблюдать на фондовом рынке.

Так, при принятии решения необходимо найти ему обоснование, в качест ве которого, например, может быть отсылка на какую-либо теоретическую Е.А. Васильева. Фондовый рынок как профессиональная субкультура школу. Наиболее общим делением считается приверженность к т.н. «фунда ментальному» или же к «техническому» анализу. Первый основывается на изучении количественных и качественных показателей и призван помочь определить «недооцененные» активы, второй — на графическом пред ставлении динамики торгов, содержащем, как принято считать, предсказа ние и будущее направление движения цен. Поскольку все участники знают, что другие игроки будут принимать решение с использованием методов од ной либо другой школы, то и свое собственное поведение они будут строить с учетом этого обстоятельства, даже если сами не убеждены в верности вы водов. Здесь мы наблюдаем классический случай самоисполняющегося про рочества, а также коллективного давления. Присоединение к консенсусу требуется для выживания и потому сосуществует с культивируемыми цен ностями индивидуализма и верой в собственные силы. «Надо быть полным дураком, чтобы идти против рынка, даже если рынок, с моей точки зрения, глубоко не прав», «Если движение рынка не совпадает с моей позицией, я меняю позицию: вероятно, я чего-то не знаю, тогда как рынок всегда прав», — комментируют участники.

Групповое давление осуществляется различными способами;

более важ ным считается степень совпадения восприятий, а не корректность интер претации (вопрос о корректности фактически не поднимается). Например, высказывающимся /действующим против консенсуса приписываются нега тивные ярлыки «неудачник», «ограниченный теоретик», «паникер», «спя тивший», «проплаченный», «устаревших взглядов» и т.п.

С другой стороны, сами участники тоже оставляют себе пути для отступ ления и изменения взглядов. Особенно это видно в среде аналитиков, про дукция которых в наибольшей степени публична и доступна для обсуждения (обзоры, комментарии, выступления и т.д.). Для аналитиков это необходимо и потому, что на их работу нередко одновременно давят руководство и поли тика компании, в более ли менее явной форме подталкивая к производству «нужного» вывода. Без стратегий оправдания поддерживать статус «без ошибочности» было бы проблематично. Если, в частности, аналитик ссыла ется в своих расчетах на теорию Фибоначчи (описание и предсказание дви жений цен на основе особых, «волновых» циклов), то несовпадения/ошибки будут списаны на «неверный выбор точки отсчета, когда началась очередная волна», т.е. дело не в неверной теории, а в необходимости «уточнить и до полнить» расчеты, следовательно, нет основания не доверять аналитику как специалисту. Альтернативная, часто встречающаяся стратегия превентивно го оправдания — формулирование неких «предпосылок» прогноза либо ого ворок типа «при прочих равных условиях», «если не появятся новые обстоя тельства», «пока нам не станет известна дополнительная информация» и т.д.

Разумеется, что новые обстоятельства и дополнительная информация впо следствии всегда возникают, тем самым позволяя сохранить лицо и — кроме того — лишний раз напомнить о важности мнения отдельных участников.

Социология профессий Отдельный вопрос — что будет считаться обстоятельством, делающим изменение легитимным. Внутренняя властная динамика и адаптация к из менениям во внешней среде в данном контексте приводят к тому, что сущест вующая рыночная культура отражает попытки участников рынка форми ровать и контролировать свою среду, даже если последняя в свою очередь точно так же формирует и контролирует их.

Власть представляет собой отношение двух структурных элементов — силы и авторитета (добровольного признания превосходства другого и доб ровольное подчинение ему);

при этом на рынке главенствует именно симво лическое принуждение, а не физическая сила, так как дистанцированность отношений и увеличивающаяся индивидуализация создают вероятность не подчинения власти, и власть вынуждена создавать определенную систему коммуникаций как систему возможностей.

Как происходит легитимация правил? Насколько субъект видит их в пер спективе? Можно было бы предположить следующий ответ: как субъект «читает» правила, так он их и конструирует, но эти ограничения формиру ются в результате взаимодействия субъектов друг с другом, соответственно, «побеждает» во взаимодействии тот из субъектов, кто имеет больше знания/ ресурсов.

Неявным образом потенциал изменений отношений через изменение кода коммуникации воплощается в приписывании противоположной стороне «ограниченности» в коммуникативных возможностях, что отчасти совпада ет с теоретическими воззрениями М. Фуко и Н. Лумана (Фуко 2004, 1994;

Луман 2007).

Согласно Фуко, позиция одного всегда определяется позицией другого.

Знание — «то пространство, где субъект может занять позицию, чтобы го ворить об объектах, с которыми он имеет дело в своем дискурсе». Кроме того, знание в определенном смысле понимается как ресурс: «это также поле координации и субординации высказываний, в котором понятия появляют ся, определяются, применяются и преобразуются (…);

это не сумма того, что было сказано;

это совокупность таких способов, методов и местоположе ний, в соответствии с которыми любое новое высказывание можно интегри ровать в уже-сказанное» (Фуко 2004: 334–335).

Для Н. Лумана коммуникация является первичной по отношению к об ществу: люди находятся во внешней среде общества, поэтому главной ока зывается структура коммуникаций, а сами индивиды дифференцируются в обществе главным образом по тем структурам коммуникации, к которым они принадлежат.

Отсюда понятно, что любое социальное изменение всегда в той или иной форме будет сопровождаться борьбой внутри коммуникации. Так, стандарт ными объектами насмешек являются все группы профессионалов — трейде ры, аналитики, управляющие — и школы, к которым они себя относят. Сама профессиональная деятельность на неформальном уровне конструируется Е.А. Васильева. Фондовый рынок как профессиональная субкультура как подобие коммуникативной, причем как осуществляемая в крайне затруд ненных условиях. Во-первых, профессионал постоянно должен производить отсев информации, вычленяя из «шума», «пустой болтовни» и «ложных си гналов» достаточные для принятия решений данные, такого рода умение необходимо для самоидентификации участника как профессионала, мастера своего дела. Во-вторых, противоположная сторона (будь то образ рынка в целом, институтов власти или иных участников) часто представляется как обезличенное множество, «мешающее» работе, на которое необходимо най ти средства влияния. В этом аспекте одна сторона репрезентирует себя как обладателя знания и потому притязает на власть.

Достигаемые компромиссы относительно представлений (рыночного консенсуса, например) в определенной мере задают границы между теми участниками, которые принимают их, и теми, кто находится за пределами сферы их действия, что связано с процессом социального закрытия (термин М. Вебера) — дистанцированием и исключением чужих.

В профессиональной субкультуре таким критерием допуска/закрытия становятся не только формальные образовательные ресурсы (дипломы, сертификаты, общий стаж и пр.), но и умение участника репрезентировать себя как обладающего неким «чутьем», «видением», «умением чувствовать рынок». Понятие «чутья» занимает важное место в дискурсе профессиона лов, поскольку с его помощью решается вопрос о том, как можно снизить рыночную неопределенность и риски и тем самым максимизировать шансы на собственное выживание и получение выгоды.

По мере того как достигается согласование, идентификация именем по мещает объект в комплексную систему взаимосвязанных слов. Называние воздействует на объект и имеет три последствия: во-первых, получив назва ние, объект может быть описан и приобретает характеристики в соответ ствии со связями, существующими у имени с другими словами;

во-вторых, названный объект становится отличным от других объектов с помощью его определенных характеристик и тенденций;

в-третьих, объект становится конвенциальным для тех, кто присваивает и употребляет то же имя (Моско вичи 1996).

Различные стратегии адаптации к неопределенности и изменениям спо собствуют формированию и поддержанию различных практик (Виммер 2002). Еще одним способом преодолеть/уменьшить коммуникативные барь еры (понимаемые в том числе и как властные) становятся попытки участни ков трансформировать коммуникативные характеристики друг друга. В про фессиональной среде складываются рассказы об отдельных персонажах и компаниях/банках/институтах/фирмах etc., которые превращаются в нари цательные образы, моделирующие представления различных групп друг о друге. К наиболее известным образам можно отнести бывших и нынеш них руководителей властных институтов (А. Гринспэн, Б. Бернанке, В. Гера щенко, С. Игнатьев, А. Кудрин и др.), успешных инвесторов (У. Баффет, Социология профессий Дж. Сорос и др.), т.н. «имена» (ведущие банки и компании с долгой историей типа Merill Lynch, Lehman Brothers, CitiGroup, Тройка Диалог, Ренессанс, Альфа Банк и т.д.), публичные и знаковые для рынка фигуры (А. Чубайс, Р. Варданян, А. Изосимов, Р. Нэш, Н. Кащеев, А. Генкель, Ж. Кервель и др.).

Общепринятые значения служат и для консолидации групп, обеспечивая об щепринятую реальность, и для демаркации групп друг от друга с помощью расхождений в значении, свойственных социальным представлениям;

обес печивают опору образам и идеям, не требующим доказательств.

Говоря о коммуникативных барьерах, следует упомянуть о специальной терминологии и жаргоне, использование которых также выполняет функции различения «своих» и «чужих». Если владение терминами указывает на уро вень формальной компетентности, то понимание жаргона — на не менее значимую «включенность» в сеть неформальных связей и принадлежность к общему контексту.

Создавая, поддерживая и изменяя общую символическую систему, про фессиональная группа производит демаркацию, вводит критерии различе ния и идентификации, консолидирует участников группы и формирует мыс лительную окружающую среду для коммуникаций и интеракций внутри групп и между ними.

Когда И. Гофман писал о фреймах, ритуалах и их месте в повседневной жизни (Гофман 1984), он утверждал, что индивиды, играя роли, стремятся противостоять угрозе разрушения идентичности. С одной стороны, они не рискуют привлекать к себе слишком сильное внимание, а с другой сторо ны — боятся затеряться среди других и прилагают усилия для создания дис танции, отделяющей их от массы. Можно сказать, что каждый является од новременно таким же, как все, таким же, как некоторые, и в то же время как никто другой — никто не желает быть совершенно незаметным и в то же время полностью отличаться от других.

Распространяя этот вывод на фондовый рынок, можно видеть, что его участники аналогичным образом балансируют между «фантомом нормаль ности» и «фантомом уникальности», тем самым создавая себе идентич ность.

Так, в соответствии с подходом П. Бурдье, можно было бы сказать, что социальные отношения обуславливают практики и представления агентов, но агенты производят практики, воспроизводя или преобразуя социальные отношения. В поле отношений сталкиваются конкурирующие представле ния, но представления реалистичные, претендующие на обоснованность «реальностью», наделенную всеми средствами, чтобы навязать свое реше ние с помощью целого арсенала коллективно накопленных и используемых методов, инструментов и техник, а также с помощью невидимой силы согла сования схем восприятия и практик (габитусов). Эти схемы различаются в зависимости от характера позиции субъекта в социальном пространстве, поэтому они могут быть и коллективными. Кроме того, из-за эффекта запаз Е.А. Васильева. Фондовый рынок как профессиональная субкультура дывания участники могут иметь несоответствующие схемы («гистерезис» в терминологии Бурдье).

Этот любопытный эффект хорошо виден, например, в «текстах», которые производятся занимающими сходные позиции участниками рынка, когда их мир изменяется, но его культура остается. Если ресурсы сокращаются, а от вечавшие за их привлечение и удержание схемы остаются прежними, чаще всего, схемы получают иной статус и через это дают возможность адаптации к изменениям и вызываемому ими аномическому состоянию. Тогда же участ ники могут объявить, что их неэффективность (ошибочность действий и/или суждений) нормальна, так как ненормальны, находятся в состоянии кризиса рынок, ценообразование, действия властей etc. Поскольку постулируется распад прежней системы, часто вслед за признанием «кризиса» начинают утверждаться проекты «переустройства» рынка. Многочисленные примеры подобного рода наблюдаются во время биржевых паник, смены рыночных циклов и тенденций;

один из последних примеров — дискурс о причинах, следствиях и необходимых действиях в связи с глобальным финансовым кризисом 2008 г.

Подводя итоги, скажем, что исследование фондового рынка как профес сиональной субкультуры может строиться исходя из устанавливающей куль турные практики взаимосвязи между габитусом и полем. Изучая принуди тельность и объективность символических порядков, одновременно можно анализировать и возможности, в рамках которых действуют участники рын ка. Знание того, каким образом происходит (ре)генерирование признания и (само)признания, легитимация и конструирование практик и дискурсов на уровне субкультуры, важно для понимания способов включения индивидов и групп в социальный мир, для объяснения механизмов сохранения и изме нения социального порядка. И, если Фуко проводил различие между тем, что может быть сказано, и тем, что фактически говорится, то дальнейшее изучение профессиональной субкультуры фондового рынка — возможность понять, как уже интернализированная реальность имеет тенденцию продол жать свое существование и как изменения институтов, запаздывающие по сравнению с социальными изменениями, выливаются в кризисы, конфлик ты и в поиски новых идентичностей, представлений и практик.

Литература Аболафия М. Как вырабатывается понимание экономического спада: интер претативная теория хозяйственного действия // Экономическая социология. 2007. Т. 8.

№ 5.

Аболафия М. Рынки как культуры: этнографический подход // Экономическая социология. 2003. Т. 4. № 2.

Адоньева С.Б. Категория ненастоящего времени. СПб.: Петербургское востоко ведение, 2001.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995.

Социология профессий Богданов К.А. Повседневность и мифология: исследования по семиотике фоль клорной действительности. СПб.: «Искусство-СПБ», 2001.

Бурдье П. Начала. М.: Socio-Logos, 1994.

Бурдье П. От «королевского дома» к государственному интересу: модель происхож дения бюрократического поля // Социоанализ Пьера Бурдье. СПб.: Алетейя, 2001. (А) Бурдье П. Практический смысл. М.: Институт экспериментальной психологии;

СПб.: Алетейя, 2001. (Б) Бурдье П. Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993.

Ван Геннеп А. Обряды перехода. М., 1999.

Вебер М. Избранные произведения. М., 1990.

Виллемс Х. Рамки, габитус и дискурс: к сравнению социологических концепций практики и смысла // Современная немецкая социология: 1990-е годы. СПб.: Социо логическое общество им. М. М. Ковалевского, 2002.

Виммер А. Культура: переосмысление основного понятия социальной антропо логии // Современная немецкая социология: 1990-е годы. СПб.: Социологическое общество им. М. М. Ковалевского, 2002.

Волков В.В. О концепции практик(и) в социальных науках // Социологические исследования. 1997. № 6.

Волков В., Хархордин О. Теория практик. СПб.: Издательство Европейского уни верситета в Санкт-Петербурге, 2008.

Гофман И. Представление себя другим // Современная зарубежная социальная психология: Тексты. М., 1984.

Луман Н. Невероятность коммуникации / Пер. с нем. А. М. Ложеницина под ред.

Н. А. Головина // Проблемы теоретической социологии. Вып 3. / Отв. ред. А. О. Бо роноев. СПб.: Издательство СПбГУ, 2000.

Луман Н. Социальные системы. Очерк общей теории / Пер. с нем. И. Д. Газиева;

под ред. Н. А. Головина. СПб.: Наука, 2007.

Московичи С. Социальное представление: исторический взгляд // Психологи ческий журнал. 1995. Т. 16. № 1–2.

Московичи С. Машина, творящая богов. М., 1996.

Остин Дж. Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 17.

М., 1986.

Серль Дж. Р. Природа интенциональных состояний // Философия, логика, язык.

М., 1987.

Социоанализ Пьера Бурдье. Альманах Российско-французского центра социоло гии и философии Института социологии Российской Академии наук. М.: Институт экспериментальной психологии;

СПб.: Алетейя, 2001.

Тэрнер В. Символ и ритуал. М., 1983.

Фуко М. Надзирать и наказывать. М.: Ad Marginem, 1999.

Фуко М. Археология знания. СПб.: ИЦ «Гуманитарная Академия»;

Университет ская книга, 2004.

Фуко М. Слова и вещи: археология гуманитарных наук. СПб., 1994.

Фуко М. Воля к знанию // Фуко М. Воля к истине. 1998.

Щепанская Т.Б. Антропология профессий // Журнал социологии и социальной антропологии. 2003. Том VI. № 1. С. 139 — 161.

Е.А. Васильева. Фондовый рынок как профессиональная субкультура Abolafia M. Y. Making Markets: Opportunism and Restrains on Wall Street. Cam bridge, Mass.: Harvard University Press, 1996.

Abolafia M. Markets as Institutions: An Ethnographic Approach // Callon M. (ed.) The Law of Markets. Oxford: Blackwell Publishers, 1998.

Abolafia M. Y. Success and Survival on Wall Street: Understanding the Mind of the Market // Contemporary Sociology. 2001. Vol. 30. No. 3. (May).




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.