WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Котлячков А., Горин С. ...»

-- [ Страница 2 ] --

Обычно достаточно двух-трех полных вдохов-выдохов. Одновременно можно представить себе очень глубокий по насыщенности голубой цвет (это уже из йоги). Идеально при этом — улыбнуться, Такой прием можно использовать, например, перед «вызовом на ковер» к начальнику. Но что делать, если времени на все это нет? Что делать, если отпугнуть кого-то надо мгновенно?

Тогда лучше всего использовать специальное силовое дыхание — ибуки. Для этого делается быстрый вдох через нос. Наполнив живот воздухом, его с силой выдыхают через рот в течение пяти секунд с полным расслаблением мышц. Лучше всего в этот момент представить себя коброй в боевой стойке. И, выдыхая воздух, столь же яростно и грозно зашипеть. При этом желательно оскалить зубы.

Человек, который оскаливает зубы в момент опасности, вызывает страх у агрессора и лишает его уверенности в превосходстве. А это уже в определенной мере — сглаз.

Теперь давайте, совместим приятное с полезным. Проделайте такое упражнение.

Поглядите в зеркало. Сделайте дыхание ибуки, но, выдыхая, прошипите (только внятно!) какую-нибудь фоносемантическую формулу порчи. Ну, к примеру: «Жабры разорву!» Или:

«Кынжал захотэл?!» (если, конечно, внешность позволяет вам «работать под абрека»). Как именно? А вы повторите для начала перед зеркалом раз сто, на следующий день еще раз сто — пока не начнете пугаться того, кто в зеркале.

Для мгновенного отпугивания можете также использовать фразы, уже зарекомендовавшие себя:

• «Душу выжму до кожуры»;

• «Рожу разрежу»;

• «Глаза изрежу»;

• «Рожу разворочу»;

• «Жопу раздеру»;

• «Скоро рожу разворотишь»;

• «Уши узлом завяжу»;

• «Размозжу рожу»;

• «Сразу заражу проказой».

Что еще?

«Лучшее средство самозащиты — бежать без оглядки».

Н. Н. Ознобишин, один из создателей боевого самбо «Отвечай на удар ударом, а на улыбку улыбкой».

Александр Грин «Трусы становятся смелыми, если замечают, что их боятся».

У Шекспир «Я люблю храбрых;

но недостаточно быть рубакой, — надо также знать, кого рубит!» Фридрих Ницше А еще необходимо быстро оценить ситуацию. Для чего? Чтобы знать, что делать дальше:

говорить, бить, убегать.

Что надо оценивать? Давайте возьмем крайний случай: угроза нападения на улице («не крайние случаи» легко потом можно будет смоделировать самостоятельно).

В каждой конкретной ситуации работает взаимодействие трех взаимосвязанных факторов:

возможности агрессора, ваши возможности и внешние условия (освещенность, наличие других людей, наличие предметов, которыми можно обороняться, и т. п.).

Для начала, разумеется, надо понять намерения вашего оппонента. Представляет ли он для вас угрозу? Это уже зависит от вашего опыта. Не зря говорят, что «у страха глаза велики» — но говорят и другое: «Волков бояться — в лес не ходить».

Идеально, конечно, избегать ситуаций, в которых вы можете оказаться в роли жертвы. В свое время одному из авторов приходилось выступать с лекциями на правовые темы в коллективах.

Людей, между прочим, интересовало не только то, «сколько и за что» могут дать, но и — что делать при нападении.

Правда, иногда просто удивляешься человеческой наивности. Одна девушка спросила, что же делать, если на нее во время вечерней пробежки нападут насильники. Автор на всякий случай поинтересовался, где она предпочитает бегать. И она, вполне естественно этак, ответила, что бегает в районе заброшенного кладбища. Ей, конечно, объяснили, как себя ведут в таких случаях, но подчеркнули, что лучше выбрать для пробежек другое место. А для мужской аудитории есть старая милицейская мудрость: «Не суй свой нос туда, куда собака хвост не совала».

Ну ладно, ситуации бывают разные, от нападения не застрахован никто. Так что же надо знать о возможном противнике?

От грабителей иногда есть возможность «откупиться» (если вы не вооружены, не умеете хорошо драться или бегать). К сожалению, часто нападают вовсе не с корыстной целью (или не только с ней);

порой цель нападения — изувечить или убить (причем, «из спортивного интереса»).

Чаще всего этим отличаются следующие категории преступников:

шизофреники параноидального (то есть бредового) типа (маньяки-садисты);

• люди с неадекватными реакциями на окружающих (например, психопаты);

• больные с антисоциальным типом личности (их характеризует полное отсутствие чувства вины и того, что называют совестью).

Последние, наверное, наиболее опасны. Их не зря называют «отморозками». Для них агрессия — норма поведения. Поэтому, если такая встреча все же состоялась, то после того, как вы произнесли формулу порчи (если успели), надо или сразу же скрываться, или наносить упреждающий удар в жизненно важный центр. Иначе вашей «порче» — грош цена.

«Сильный эффект дает в таких случаях мгновенный переход к исполнению роли психопата.

Дикие крики, рычание, безумное выражение лица, текущая изо рта слюна или пена на губах — все это действует на противника угнетающе. Понятно, что без предварительных тренировок подобную роль хорошо не сыграешь… «Отмороженного» или пьяного остановит только потеря сознания, перелом конечности, сильнейший болевой шок. Никогда не ограничивайте себя в выборе средств самозащиты, никогда не щадите нападающих. Запрещенных приемов в жестокой драке не бывает, благородство в схватке с бандитами — просто глупость».

А. Е. Тарас * * * Восточная пословица гласит: «Незаряженного ружья боятся двое». Тот, у кого ружье, и тот, кому ружьем угрожают. Ведь ваш противник — тоже человек. И он, между прочим, тоже не знает наверняка, с кем связывается. А надо ему связываться с психом?

Есть один старый милицейский прием (хотя применяют его не только в милиции). Если противник один и стоит прямо перед вами, перед нанесением упреждающего удара взглянуть ему в глаза (чтобы он ваш взгляд почувствовал), а затем быстро взгляд перевести, поглядев так, словно вы увидели кого-то за его спиной. Если это сделать умело, то, как правило, человек инстинктивно оборачивается. Это мгновение следует использовать только с одной целью — бить на поражение.

Иногда дополнительно к взгляду уместен крик: так, словно вы увидели за спиной агрессора своего сообщника. Например: «Давай!» Безусловно, для применения этого приема необходима предварительная тренировка.

Как определить, что человек для вас опасен? По его поведению, мимике, взгляду, словам. Очень редко агрессор не пытается запугать предполагаемую жертву. Не запугивают или профессиональные убийцы, или очень хитрые маньяки. Обычно любой агрессор понимает, что надо сломить жертву морально. Для этого используется и мимика, и словесные угрозы, и ненормативная лексика, и демонстрация оружия.

Часто сигналом того, что ожидается нападение, служит вторжение в вашу «интимную зону» ( см от тела). Естественно, мы говорим не об очереди или общественном транспорте, но если на темной улице к вам неожиданно очень близко подходит человек — это сигнал опасности.

Помните напутствие специалиста. А. Е. Тарас, бесспорный авторитет в науке о трудных ситуациях, говорит:

1. Лучшая оборона — это атака.

2. Лучшая атака — внезапная.

3. Атака должна быть максимально…болезненна для противника (то же самое с порчей, давайте жалеть не противника, а себя).

4. Нужны запрещенные приемы или оружие (та же самая порча — тоже оружие — прим. авт.).

5. Сражаться с оружием лучше, чем без него.

«МОРДА лопатой».

«Считаю, что правду о гипнозе должны знать все».

Вольф Мессинг Мы уже употребляли как-то выражение, вынесенное в название главы. И это — не из любви к жаргонным словечкам. Для авторов данного труда эти слова стали своего рода специальным термином, имеющим строго определенное значение. Какое?.

В книге одного из самых известных эстрадных гипнотизеров Вольфа Мессинга «Моя жизнь» есть такой эпизод.

Идет 1910 год. Вольф решает бежать из дома, расположенного в еврейском местечке Гора Калевария близ Варшавы. В кармане у него восемнадцать грошей. События, согласно описанию Мессинга, далее развиваются так (курсив в тексте наш).

«Я пошел на ближайшую станцию железной дороги. Вошел в полупустой вагон первого попавшегося поезда. Оказалось потом, он шел на Берлин. Залез под скамейку, ибо билета у меня не было — последнее преступление в моей жизни. И заснул безмятежным сном праведника. А было мне тогда одиннадцать лет… Была глубокая ночь. Поезд приближался к Познани. В дверь вагона вошел кондуктор. Он осторожно будил заснувших пассажиров, тряс их за плечи и проверял билеты. Так же быстро, но неизбежно, как восход солнца, он приближался ко мне. По временам он наклонялся и заглядывал под скамейки. Вагон был плохо освещен — огрызками свечей на двух стеклянных фонарях на его концах. Под скамейками лежали мешки и узлы пассажиров. И поэтому он заметил меня тогда, когда заглянул непосредственно под мою скамейку.

— Молодой человек, — у меня в ушах и сегодня еще звучит его голос, — ваш билет… Нервы мои были напряжены до предела. Я протянул руку и схватил какую-то валявшуюся на полу бумажку. Наши взгляды встретились. Всей силой страсти и ума мне захотелось, чтобы он принял грязную бумажку за билет. И он взял ее, повертел в руках. Наконец, сунул ее в тяжелые челюсти компостера и щелкнул ими… Протянув мне назад «билет», он еще раз посветил мне в лицо, подобревшим голосом сказал: «Зачем же ты с билетом — и под лавкой едешь? Вылезай, есть же места…» Вольф Григорьевич был чрезвычайно талантливым артистом и умел напускать туман, как никто другой. Опять же, не зря говорят: «Не приврать — истории не рассказать». Но давайте предположим, что все, что он пишет в своих мемуарах, чистая правда. Тогда написанное можно прочесть, по меньшей мере, на двух языках. Человек легковерный поймет по своему, но для скептика все может быть иначе.

Мы уже говорили, что оценивать ситуации следует, исходя из взаимодействия трех связанных факторов: 1) возможностей оппонента, 2) ваших возможностей;

и 3) внешних условий.

Давайте проведем анализ ситуации с Вольфом Мессингом с учетом указанных трех факторов.

1. Внешние условия. Глубокая ночь: спать хочется всем, в том числе, кондуктору. Вагон плохо освещен. В полутьме можно и не разглядеть, что за бумажку ему подали.

2. Возможности кондуктора. Судя по рассказу, он человек не агрессивный, культурный («осторожно будил»). От монотонной, однообразной работы (проверка билетов, заглядывание под скамьи) он действует автоматически, то есть, находится в естественном трансовом состоянии.

Помимо этого, могут сработать во множестве (пусть, необязательно) и другие факторы.

Возможно, кондуктор любит детей.

Возможно, он не любит трудности (сами посудите: что делать с малолетним безбилетником — высаживай его, отводи в полицию, что-то пиши и т. п.) То есть, желания найти безбилетного (тем более, малолетнего) пассажира у него, скорее всего, нет. Подсознательно он желает, чтобы при проверке все было нормально.

При этом он плохо видит в слабо освещенном вагоне. Свой фонарь у него наверняка тусклый и неудобный (ведь это 1910 год). Взять «билет» и идти в конец вагона к источнику света, чтобы рассмотреть? Неохота — потом еще назад возвращаться. Легче увидеть то, что хочется увидеть.

Тем более, учитывая поведение мальчика.

3. Поведение Вольфа. Как себя ведут малолетние безбилетники? Убегают, прячутся, огрызаются, умоляют или плачут. А здесь? Протягивает «билет». Да еще совершенно открыто и честно смотрит прямо в глаза. И ни тени боязни в поведении и во взгляде.

* * * Принимая во внимание все вместе взятое, кондуктор вполне может увидеть именно то, что он желал бы увидеть. А затем даже пожалеть маленького и запуганного пассажира.

Вот это все в комплексе и называется — «морда лопатой».

У Ярослава Гашека есть забавный рассказ на эту тему. Он называется «Магическая сила взгляда».

«Однажды пан Вашатко рассказывал в кафе о своем удивительном путешествии по Африке (в котором на самом деле он видел только Каир и Александрию). Среди прочих чудес, каких он в Африке насмотрелся, пан Вашатко упомянул, что его научили там при помощи силы взгляда укрощать самых диких зверей, да и людей тоже.

• А не могли бы вы оказать воздействие таким путем, скажем, вон на того высокого господина, что сидит напротив? — спросил его один из присутствующих.

• Разумеется! Я прикажу своим взглядом, и он подойдет к нашему столу.

Пан Вашатко повернулся лицом к высокому господину и целых две минуты сверлил его пронизывающим взглядом.

Действительно, через две минуты незнакомый гигант поднялся, подошел к столу, за которым сидел пан Вашатко, поднял руку, как для приветствия, и… влепил ему сразу две такие «дружеские» пощечины, что бедняга свалился со стула.

— Так, — обращаясь к гипнотизеру, произнес за тем великан удовлетворенно, — а теперь попробуйте-ка еще раз так же нахально пялить на меня глаза!» Вежливость — наше оружие.

«Доброе слово и кошке приятно».

Русская поговорка Нынешний хороший знакомый в прошлом был хулиганом, причем не мелким. Сам он говорит, что судьбу его круто изменила армия. Он стал нормальным человеком, а почти все его бывшие друзья-подельники — кто в тюрьму на пятнадцать лет попал, кого расстреляли… И вот, будучи уже начальником городского уголовного розыска, он рассказал следующее (передается практически в оригинале).

«В тюрьме, слова Богу, не бывал. Но подряд четыре раза по пятнадцать суток — это было.

Несколько раз нашей компании такой срок «выписывали». Дадут, а мы сбежим. Опять поймают, еще накинут, мы опять сбежим. Был, в общем, у нас такой период.

Потом собрались и решили: пойдем сдадимся. За то, что сдались добровольно, нас, всех шестерых, в одну камеру посадили. Ну, сидим мы, освоились. Вместе доже весело!

Через какое-то время подсаживают к нам в камеру двоих. И они, не зная, что мы все заодно, начали «права качать». И с кого начали? С меня — я самый маленький в камере, самый щуплый. А я в то время любил всегда вежливо разговаривать, «на вы». Вот и тогда, в ответ на любой «наезд»:

«Ну что Вы, зачем же Вы так, разве я что-то плохое к Вам имею, ведь мы с Вами — культурные люди».

Эти ребята, видимо, приняли меня за интеллигентного придурка. Ну, что касается интеллигентности, то наша компания была — сплошь интеллигенты. Мы и по улице ходили в габардиновых костюмах, при галстуках. А как особый признак интеллигентности, у каждого — финка.

И вот стою я в камере перед «новичками» и интеллигентно их успокаиваю. Мои друзья тихо за животы держатся. А я — все одно и то же: «Ну что вы ребята, зачем вы так…» Те ребята, наверное, решили за мой счет авторитет в камере заработать. От вежливости моей расслабились, естественно. А я на нары заскакиваю (чтобы повыше было), и сапогом одному из них — по морде. Он — к стене. А мой друг (к слову, двухпудовой гирей восемь раз подряд мог перекреститься) «новичку» по башке — крышкой от параши. Второго даже бить не стали, он сам под нары полез. Понял, что мы все вместе. Так они весь срок у нас под нарами и провели».

Между прочим, рассказчик был действительно интеллигентным человеком. Просто разговор шел в мужской компании, к тому же в милицейской.

И в качестве «морали» рассказчик тот вывел, что речь культурная весьма выгодна. Особенно в беседе с незнакомцем. Если он человек культурный — то понятно, почему. А если перед вами агрессор, то он склонен путать вежливость со слабостью, и это усыпляет его бдительность. Судите сами: «Ну, что Вы, ах, зачем Вы…» И после этого резко — сапогом. Конечно, прием хулиганский, но ведь как аукнется… Отрицательные галлюцинации.

«По стене ползет паук. Ты не бойся — это глюк».

Из фольклора московских хиппи Авторы не сразу решились включить данный материал в книгу. Причины, по которым они сомневались, будут понятны ниже. В конце концов, мы решили сделать это, с одной стороны, более-менее подробно;

с другой стороны, мы остереглись давать полный набор слишком конкретных технологий.

А пока начнем с того, что галлюцинации бывают двух видов: положительные и отрицательные.

Положительные — когда человек видит (слышит, чувствует) то, чего реально нет. Отрицательные — когда человек не видит (не слышит, не чувствует) то, что есть. Случаи, когда человек видит (слышит, чувствует) нечто взамен того, что есть в реальности, чаще относят к положительным галлюцинациям. Что касается положительных галлюцинаций, то вызвать их довольно просто: с помощью гипноза ли, фармакологии ли… Отрицательные галлюцинации — сложнее и интереснее.

Они имеют существенное прикладное применение. Судите сами: человек, которому внушили отрицательные галлюцинации, не видит другого (того, с кем ему неприятно встречаться, или вора, который его обворовывает, или сотрудников милиции, которые являются его арестовывать).

Или он, глядя на дорогу, по которой несется поток машин, видит, что дорога совершенно пуста (со всеми вытекающими последствиями). Или не видит поджидающего его в подъезде убийцу. Он не видит, как из сейфа в его кабинете на его глазах извлекают важные документы.

Или… Хорошо это или плохо? Никак. Все зависит от того, кто и с какой целью все это применяет.

Если преступник — плохо, если работник правоохранительных органов — хорошо.

В чем еще преимущество отрицательных галлюцинаций?

Обычно люди помнят все. Все, что видели, слышали и чувствовали. Помнят, даже если не запоминали. Помнят, даже если забыли.

Классический (и при том абсолютно реальный пример). Свидетель, проезжая на поезде, глядел в окно. На параллельной с железной дорогой автотрассе он видел автомобиль. Следователю необходимо было установить номерной знак этого автомобиля, (это был автомобиль преступников).

Свидетель был погружен в гипнотический транс. Ему было внушено, что он вновь едет в том же поезде и видит тот же автомобиль. Затем ему было внушено, что он смотрит на автомобиль в бинокль, настраивает резкость и видит цифры на номерном знаке. Он их назвал. В результате оперативно-розыскных мероприятий была найдена именно та машина, и было достоверно установлено, что именно она находилась на шоссе. Преступники были изобличены.

Что же касается воспоминаний забытого (даже вследствие гипнотического внушения), то здесь возможности гипноза крайне велики. Под воздействием гипноза человек может вспомнить практически все. Но… Повторимся — то, что он видел, слышал или чувствовал. А если — нет?

Если и не видел, и не слышал? Тогда на нет — и суда нет. Поэтому, одно дело — внушить человеку, что он что-то забыл (но дайте другое внушение — и он это вспомнит);

и совершенно другое — сделать так, чтобы он вообще ничего не видел. Или (что почти одно и то же), чтобы он видел не то, что было на самом деле.

Исходя из этих исключительных возможностей отрицательных галлюцинаций, авторы и решили поберечь пока от широкого круга читателей готовые формулы наведения таких галлюцинаций.

Ведь данная книга не планировалась к изданию под грифом «совершенно секретно».

В то же время авторы имеют полное основание утверждать, что создать отрицательные галлюцинации можно без применения психотропных или иных фармакологических средств, а также без длительного воздействия на психику. «Клинические» и «полевые» испытания полностью это подтвердили. Причем проводить такое «кодирование» можно совершенно незаметно для субъекта.

Например, едет человек в автобусе или в метро, а рядом стоят двое пассажиров, которые о чем-то беседуют между собой. А в разговор включают ключевые фразы кодирования, выделяя их.

Субъект слышит эти фразы — со всеми вытекающими последствиями. И таких способов великое множество. Приведем только один алгоритм:

1. Резкое привлечение внимания клиента и разрыв шаблона.

2. Переключение внимания на другой объект.

3. Внушение новой программы поведения.

Резко привлечь внимание можно тысячами различных способов. Можно взорвать световую гранату. Или уколоть булавкой. Или «случайно» наступить на ногу. Или… Все зависит от ситуации, места, времени, личности клиента и вашей фантазии.

Разорвав шаблон, необходимо привлечь к чему-то внимание. Цыганки, например, успешно используют для этого свои национальные костюмы и украшения (все многоцветное, яркое, блестящее). Однако это может быть все, что угодно: и вертящаяся по полу дымовая шашка, и яркая булавка на галстуке, и «горящий», выразительный взгляд, и определенные слова или фразы.

Что же касается новой программы поведения, то она должна быть предельно простой, понятной для подсознания. Если к тому же команда является фоносемантической формулой, если она «врезается» в подсознание, то надежность ее применения повышается в десятки раз. Такие формулы, как правило, являются формулами жесткого кодирования.

Употребление частицы «не» для наведения отрицательных галлюцинаций допустимо, если человек находится в сомнамбулической стадии транса. А это обычно достигается при официальном наведении транса. В «полевых» условиях это вряд ли возможно, поэтому команды должны даваться только в положительном ключе. В зависимости от ситуации, команда может даваться один раз, а может повторяться.

Поскольку знание фоносемонтических формул наведения отрицательных галлюцинаций может принести немалую пользу, нами был разработан и опробован на практике целый ряд таких формул.

Надежность их достаточно высока. Удерживают нас от их публикации отнюдь не снобизм или нравственные побуждения (все зависит от того, кто и когда это применяет), а именно большая надежность таких формул. На наш взгляд, это все же для литературы с грифом «ограниченный доступ».

И еще. Вышеуказанная схема наведения отрицательных галлюцинаций может не подействовать на человека, прошедшего специальную психологическую подготовку (например, на бойца спецназа). На того, кто «запрограммирован» вначале выстрелить, а затем уже обдумать, что происходит вокруг. На большинство же «обычных» людей это действует хорошо.

Возможность быстрого и надежного наведения отрицательных галлюцинаций имеется. Это объективная реальность, «факт, от которого, — как говорил Остап Бендер, — нельзя отмахнуться».

Примеры отрывочных фоносемантических формул для наведения отрицательных галлюцинаций:

Вижу, дорога совершенно голая;

Страшно слепнешь;

Звуки глуше, глуше;

Дрожь страшная, дрожу, дрожу;

Гляжу, вижу сквозь, наружу;

Все совершенно прозрачное;

Слышу, будто оглох;

Мороз по коже дерет;

Нужное слышу глуше;

Кишки куражатся;

По коже дрожь;

Когда в подъезд захожу, пусто;

На дорогу выхожу, глаза закрываю;

Жара, душно, воздух нужен;

Красное вижу, газ жму;

Слышу шум, шум, шум;

Сердце жмет, страшно жмет, аж режет;

Глаза режет ужасно;

Ноги страшно дрожат, упаду;

Ужасно плохо вижу;

Душно, уж вижу, оглохнуть можно;

Выхожу, сразу тьма в глазах;

В животе изжога;

Низ живота будто режет;

От воды изжога;

Вижу, зря живу;

Надежды уже нету больше;

Слышу ужасно, плохо ужасно.

Людоеды и этика.

«Тот, кто самоуверенно заявляет, что хорошие манеры везде одинаковы, а люди — везде люди, никогда не выезжал из своей деревни».

Роберт Энсон Хайнлайн «Слесарю — слесарево, а кесарю — кесарево».

Русская поговорка Двадцать девять лет, с 1843 по 1872 год, шли так называемые маорийские войны. Самое сильное в то время в военном отношении государство — Великобритания — воевала с дикими племенами, населявшими Новую Зеландию. Воевать было за что: удобное географическое положение, благоприятный для европейцев климат, природные богатства.

Маорийцы пришли в Новую Зеландию на тысячу лет раньше европейцев, имели богатую культуру, но только-только начинали переходить к рабовладельческому строю. Особенностью маорийцев было то, что в их среде повсеместно распространено было людоедство.

Объяснялось это просто: кроме людей, из млекопитающих в Новой Зеландии в то время жили только собаки и крысы. Сейчас страна занимает одно из ведущих мест в животноводстве, а сто пятьдесят лет назад коренное население страдало белковым голодом (примерно такая же картина наблюдалась когда-то и на островах Карибского бассейна).

И маорийцы считали само собою разумеющимся кушать своих пленных. Это считалось совершенно естественным. Пытать пленных перед этим тоже было в порядке вещей.

Но вот парадокс. Англичан очень удивляло, почему маорийцы никогда не нападают на обозы с оружием и продовольствием. Когда они задавали этот вопрос пленным маорийцам, те совершенно искренне отвечали: «А как же вы будете тогда воевать?» То есть и понятия о нравственности, и понимание тактики и стратегии войны коренным образом отличались от европейских. Все было поставлено с ног на голову.

Данный пример наглядно может продемонстрировать, что в этом мире нет ничего универсального.

Действительно, люди отличаются один от другого. И, помимо всего прочего, обусловлено это той социальной средой, в которой человек воспитан.

Поэтому, применяя «оружие-слово», крайне желательно, а иногда просто обязательно, учитывать такие особенности человека, как его воспитание, уровень образования и культуры, социальное положение. То, что прекрасно подействует против высокопоставленного хама, может оказаться малодейственным против уличного хулигана. И наоборот. Поэтому лучше иметь различные заготовки, различные фоносемантические формулы, которые можно применять в разных ситуациях.

Охотники знают, что нет смысла стрелять медвежьим жаканом по зайцам или куропаткам. Глупо стрелять в волка мелкой дробью. А иногда вообще лучше всего действуют силки и капканы.

Внешнее поведение наводящею порчу.

«Если плюнуть в пасть льва, лев станет ручным».

Джон Стейнбек «Если дух слаб, то не помогут ни приемы рукопашного боя, ни оружие».

Имай Лихтенфельл, создатель одной из самых эффективных систем самозащиты «Крав-мага» «Война — это путь обмана».

Сунь Цзы, китайский полководец VI в. до н.э.

«Хороший понт — дороже денег».

Старая милицейско-уголовная истина Начнем с примеров.

* * * Не обязательно быть настоящим. Не обязательно даже выглядеть и вести себя, как настоящий.

Главное, чтобы другие считали, что вы выглядите и ведете себя, кок настоящий… Девушка приехала в командировку в один из городов Приморья. Остановилась она не в гостинице, а у знакомых. Вышло так, что ей пришлось поздно возвращаться домой. Было уже темно. Возле самого дома из темноты навстречу ей вышла группа парней. Все молодые, на вид подростки. Но все выше ее на голову. Их было человек шесть.

«Время не подскажете?» — с издевкой в голосе спросил один. «Первый час». «Самое время потрахаться». Остальные довольно заржали. Видно было, что они сперва собирались насладиться беспомощностью жертвы. Рядом детская площадка с домиками, если затащат туда — это все. К сожалению, девушка не походила на Синтию Ротрок, с шестерыми ей не справиться. Впрочем, она не справилась бы и с одним. Обидно и то, что она — судебный исполнитель, отлично знала, что по ночам в городе опасно.

Что делать? И тут она вспомнила недавний разговор в суде. Ей рассказали, что «вором в законе», «смотрящим» в городе является кавказец Мамед. Он же возглавлял самую крупную в городе организованную преступную группировку.

Гордо распрямив плечи, девушка обвела подростков снисходительно-твердым взглядом. «Ладно, но только не здесь, идем ко мне. Но смотрите, чтобы каждый. И чтобы каждый — не меньше десяти раз». Ее голос вдруг приобрел металлическую твердость. «А если меньше, то завтра сами перед Мамедом на карачки встанете. И по связке х… в ж… тогда гарантирую».

Дальнейшее поведение подростков свидетельствовало о полном отсутствии у них воспитания и культуры. Не извинившись и даже не попрощавшись, они сразу растворились в темноте. Через минуту она была дома. Выпив три чашки горячего чая и поплакав с полчаса, она пришла в норму.

* * * Проведем краткий анализ. Имея определенный опыт, девушка быстро оценила обстановку.

Предъяви она свое удостоверение, это только ухудшило бы ее положение. Физически не справиться, не убежать, звать на помощь бесполезно, не успеешь крикнуть — рот зажмут. К тому же крик могли и не услышать.

Она выбрала довольно удачную модель поведения — изобразила «подругу бандита». Подростки никак не могли быть в числе подручных Мамеда. Не тот возраст, не то поведение. Однако вероятность того, что они о нем знают, была выше средней. А раз знают — знают и о том, что потом с них «спросят». И как «спросят»!

Девушка имела крайне смутное представление о том, как ведут себя «бандитские подруги».

Подростки, впрочем, тоже. И ее поведение полностью вписалось в их представления об этом.

Произошел очень красивый разрыв шаблона. Фонетически сказанная фраза не была ни страшной, ни сильной. Однако смысловое содержание фразы было как нельзя к месту. Приняв во внимание богатое воображение подростков, можно предположить, что они довольно живо представили, что их ожидает.

Кроме того, девушка сумела своим поведением показать, что она находится на «своей территории». Главную же роль сыграло прекрасно сымитированное отсутствие страха.

Таким образом, для наведения порчи совсем не обязательно быть страшным. Довольно и того, что страшным вас будут считать другие.

В жизни для получения нужного результата совсем не обязательно всегда «быть». Иногда достаточно «казаться». Но — и это важное условие — «казаться» вы, должны не сами себе (по крайней мере, не только себе), а другим. Вспомним хрестоматийный пример: Хлестаков из бессмертной комедии Гоголя.

* * * В университете со мной учился один парень. Был он значительно старше нас. И в армии успел отслужить, и техникум с красным дипломом окончить, и в шахте поработать. Занимался культуризмом и был здоров как бык. В общем, нам, вчерашним школьникам, он казался солидным.

И не только нам: на преподавателей он тоже мог произвести впечатление.

Была у него интересная манера отвечать на семинарах. Он мог нести всякую чушь с таким многозначительным видом, что частенько неопытные преподаватели (не обязательно молодые, а именно неопытные) попросту терялись. Говорил он не всегда связно, но с крайне важным видом, делая порой многозначительные паузы, тоном, не терпящим возражений. Так, словно это он вел занятие.

А на тот случай, если кто-то из преподавателей, окончательно запутавшись в несоответствии интонации и смысла ответа, пытался пискнуть: «Вы так считаете?», у него была «козырная» фраза, после которой ему ставили самое меньшее «четверку». Гордо посмотрев на преподавателя, он изрекал: «Маркс так считает». Эта грубая фраза добивала неопытных преподавателей, которые с Марксом в то время спорить не смели.

Надо сказать, что с опытными преподавателями, которые могли послать его за первоисточником, он так не шутил, ситуацию контролировал. Но и с опытными преподавателями его постоянно выручал многозначительный вид, особенно на экзамене, к концу которого преподаватель уже слушает «в четверть уха».

Правда, когда он окончил университет, его манера общения мало помогла ему. Скорее, помешала.

Ведь многозначительный вид надо было подкреплять делами. И прежде, чем он набрался опыта и стал настоящим специалистом, он набил много — шишек.

* * * Зато я знаком с одним имиджмейкером. Интересно, что, создавая другим имиджи, он имеет несколько собственных. У него есть имидж врача (первая профессия — психотерапевт), есть имидж «сексуального гиганта», есть имидж «живого классика».

Однако у него есть и еще один интересный имидж. Стоит только посидеть с ним за одним столиком в ресторане, и этот имидж сразу же бросается в глаза. Причем, не мне одному. Забавно, конечно, но некоторые известные коммерсанты нашего города принимали его — за кого бы вы думали? За «крестного отца мафии». И позднее интересовались, а с какой целью прибыл в город этот «крестный отец».

Почему так происходило? Ну ладно, внешность: солидная массивная фигура, дорогой костюм, галстук с золотой булавкой. Ну, допустим, манера курить поочередно ментоловый «Салем» и «Беломор», как-то по-особому пуская дым. Но ведь не это главное, хотя мелочи тоже играют большую роль.

А что же главное? Видимо, манеры человека абсолютно уверенного в себе. Человека, который все время слушает, слушает, и если вдруг что-то скажет, то это будет чем-то крайне важным.

Манеры человека — «аккумулятора информации». Вид настолько многозначительный, что для большинства именно с таким видом ассоциируется образ настоящего «пахана». В том числе и для тех, кто таких «паханов» видел не только в кино. Минимум жестикуляции и максимум уверенности в себе, в своих силах, в своем авторитете. Причем без всякой наигранности.

Я поинтересовался у него, где он такому научился. Он объяснил, что срисовал этот образ с Дона Корлеоне из фильма «Крестный отец». Ради интереса я пересмотрел заново этот фильм. На мой взгляд, Марлон Брандо, хоть и хорош, до образа моего знакомого явно не дотягивает… * * * Известный специалист в области самообороны, заслуживающий глубокого уважения Анатолий Ефимович Тарас говорит: «Все стараются казаться, вместо того чтобы быть — так в обыденной жизни. На войне же приходится быть, а не казаться…» Применительно к теме нашего разговора это означает, что недостаточно просто изображать кого то — надо быть таким, чтобы в это поверили. А быть таким можно, только затратив силы и время на тренировки. Просто притворяться сильным невозможно, надо быть сильным (в первую очередь — сильным духом). Можно притворяться каратистом или культуристом, но только до определенного момента. То же самое и здесь. Людей дурачить можно, но недолго. Об этом надо помнить.

Конечно, можно легко отпугнуть поведением. То есть, не используя сглаз или порчу, а, к примеру, неожиданно плюнув в лицо агрессору. Но при этом желательно сразу же воспользоваться замешательством и ткнуть злодея электрошокером или двинуть кастетом в основание носа. А для этого надо не только иметь эти предметы, но и уметь ими пользоваться. В противном случае последствия вашего поведения непредсказуемы. Сглаз и порча же могут сослужить добрую службу во многих случаях.

И опять — о невербальном и паравербальном поведении при наведении порчи. Безусловно, в этом деле надо быть немного актером. Как им стать?

Самый простой путь — работать по системе Станиславского, то есть, попытаться пережить те чувства, которые вы демонстрируете. А это значит: испытывать злость, ненависть, и т. д.

Можно действовать и иначе — просто притвориться. Один известный американский киноактер как-то пожаловался своему старшему коллеге, что никак не может вжиться в роль. Тогда ему посоветовали не вживаться в роль, а просто сыграть. И актер просто сыграл. Фильм с его участием получил «Оскара» за лучшую мужскую роль (естественно, в исполнении этого актера).

Поэтому, если не получается «вжиться в роль», можно просто притвориться. Но притвориться тоже надо умело. Начинать надо, в первую очередь, с тренировки взгляда и выражения лица. Надо быть конгруэнтным произносимой фразе, то есть выглядеть злым, страшным, сильным.

Попробуйте для облегчения задачи, глядя при тренировке в зеркало, произносить мысленно (но только мысленно!) какую-нибудь семантически плохую фразу (типа «Убью, козел!»). Запомните выражение своего лица и взгляда, доведите его до автоматизма.

Чтобы изобразить на лице презрение, можно мысленно попробовать другую фразу (например, «У, сука!»). Ну и так далее, пока вы не начнете принимать необходимое вам выражение лица по своему желанию.

Научиться этому гораздо проще, чем убеждать себя, что вы этого не сможете. Помнить надо об одном. При наведении порчи от вас должна исходить прямо-таки волна уверенности, что произойдет именно то, что вы говорите. И неважно, что вам ваше поведение может показаться нелепым. Важнее то, каким это поведение кажется другому. И чем несуразнее вы себя поведете, тем больше у другого шансов получить порчу. Ведь один только ваш несуразный вид может привести его в замешательство, а несуразное поведение — тем более.

* * * Я люблю плавать, и несколько раз в неделю мы с женой ходим в бассейн. В это воскресное утро народу в раздевалке Дворца спорта было много, человек сорок.

Шли соревнования по волейболу, и, кроме посещающих бассейн, переодевались волейболисты.

Дежурила бабка, которую про себя я сразу же окрестил «психологическим вампиром». Ее истерические вопли доставали всех. «Та самая», — подумал я, вернувшись после бассейна в раздевалку. Жена мне говорила, что в женской раздевалке иногда дежурит «настоящая ведьма», прет на всех подряд, причем без всякого повода. Теперь, похоже, она дежурила в мужской раздевалке. И все сорок здоровых парней и мужчин молча это сносили. Ну, вроде, все приличные люди, не будешь же с бабкой ругаться.

Что делать? Может, тоже промолчать? И, как у других, на все воскресенье настроение будет испорчено? Но не будешь же с ней ругаться, несолидно. Навести «цыганскую порчу»? Но все остальные тут при чем? Они ведь тоже пострадают.

И тогда, страшно выпучив глаза, громовым голосом я не произнес — провозгласил: «Покайся, грешница! Покайся!». Бабуля опешила. Действительно, стоит такой, в плавках, с бородой — то ли поп, то ли чеченец. Глаза, не мигая, сверкают, «морда лопатой» — серьезная-я-я. И, как заведенный, дьяконским голосом, нараспев: «Покайся, в церковь ступай, лишь у батюшки прощения вымолишь!» Попыталась что-то сказать, а ей опять: «Покайся, грешница, в церковь ступай!» Мужики тоже опешили. Стоят, слушают, смотрят. Молчат, понять ничего не могут.

Длилась комедия минуту, не больше. Воплей никто теперь не слышал (она и говорить-то перестала). Ушел я с самым серьезным и важным видом. А уж как на душе-то было легко! Еще легче стало на следующий день: мне сообщили, что утром в понедельник бабуля уволилась.

Правда, ходила ли в церковь — не знаю, врать не буду. Но все равно — мелочь, а приятно.

Краткий анализ. Фразы, которыми наводилась порча, были плохими и страшными фонетически. Они не были по звучанию сильными, это смягчало воздействие их на посторонних людей. По смыслу же они были адресованы конкретному человеку и не затрагивали других.

Соответствующее невербальное и паравербальное оформление речи, а также многократные повторы усилили воздействие фраз на адресата.

Почему я упомянул Бога и церковь? Давно заметил, что старые люди боятся не столь уж и многого. Испугать их трудно. Да и чем, собственно, я мог ту бабулю испугать? Но вот, когда жизнь заканчивается, и впереди неизвестность… О, это уже другое дело! Тогда упоминание Бога на очень многих действует отрезвляюще.

А иногда очень удобно использовать мнение, которое сложилось о вас. Или самому создать такое мнение. И поэтому, слегка забегая вперед… Мнение о мнении.

«Я не утверждаю, что мистики нет — просто я ею не занимаюсь».

С. Горин, психотерапевт «Мурка задумчиво в небо глядит:

Может быть, там колбаса пролетит?

Мысль, что бывают еще чудеса, Даже приятнее, чем колбаса».

В. Друк «Сиди с важным видом — скажут:

«Ходжа!» Турецкая пословица «Смелость делают из хорошо дрессированной трусости».

В. Брусков Давно замечено: если человек ожидает чуда, то, скорее всего, чудо с ним произойдет. Правда, не всегда именно то чудо, на которое человек рассчитывал.

Именно на ожидании чуда зачастую строятся психотехнологии «колдунов», «экстрасенсов», да и многих психотерапевтов. Напомним о том же А. М. Кашпировском.

Но все-таки достаточно часто человек получает именно то, на что настроился. Если человек настроился на исцеление — велика вероятность, что он его получит. Если человек, обратившийся ко мне, настроился на то, что я ему помогу — скорее всего, он получит помощь. Если он настроился на конфликт — случится конфликт. Это происходит практически всегда, при общении любых людей и в любых ситуациях.

Если же настрой резко «обломить», происходит разрыв шаблона — со всеми вытекающими последствиями.

Но сейчас мы хотим поговорить о настрое. Человек настраиваться на общение с вами может по разному. Он может что-то заранее узнать о вас от других (специально или случайно). Он составляет свое мнение в первые полторы минуты знакомства по вашему внешнему виду, манерам, голосу, мимике и т. д.

Он может почувствовать к вам доверие или недоверие. Причем, если первоначальное личное мнение можно еще как-то впоследствии изменить, то мнение, сформированное заранее, на основе чих-то рассказов, изменить крайне трудно.

Учитывая то, что наведение порчи связано подчас с предрассудками, граничащими с мракобесием, порою очень выгодно заранее создать миф о себе: человеке, обладающем особенными способностями. Это, конечно, не обязательно. Но если человек, например, опасается вас уже заранее, то испугать его в конкретный момент намного легче.

Точно так же, если человек верит, что вы способны ему помочь, возможность этого намного увеличивается. Поэтому в некоторых случаях можно не только не пресекать различные слухи о себе и своих способностях, но и умышленно способствовать их распространению.

Причем можно использовать здесь все, что угодно. Например, об одном из авторов книги иногда говорят либо как о телепате, либо как о человеке, обладающем кожным зрением. Он это не подтверждает, но и не отрицает. Он (просто ради развлечения) может, поглядев пару минут на пять-шесть двадцатизначных чисел, легко их запомнить. Либо, поглядев минуту на календарь (за любой год), назвать день недели любой даты.

Если добавить чуть-чуть фантазии, то легко сойти и за телепата, и за экстрасенса. Например, отвернув календарь от себя, проводить ладонью перед ним — отсюда легенда о «кожном зрении». Или попросить кого-нибудь называть дату, смотря в календарь. Называя соответствующий день недели, зарабатываешь репутацию телепата.

Хотя, конечно, совершенно ничего экстрасенсорного здесь нет. На самом деле все заключено даже не в сверхразвитой памяти (хотя человек, о котором идет речь, легко может запомнить сто-двести несвязанных между собой слов и воспроизвести их в любой последовательности). Все дело в системе запоминания. В системе, имеющей определенные алгоритмы, помогающие запомнить необходимое. Эту довольно простую систему (в цирках она используется много лет) он освоил за один день. Тех, кого это интересует, можем адресовать к книге Ю. К. Пугача «Развитие памяти».

В то же время на людей, которые любят рассуждать о «биополе» или «всеобщей космической информационной системе» (Где слов-то таких нахватались? Ведь ничего не читают!), демонстрация таких возможностей действует обычно ошеломляюще. Ничего умнее они не могут придумать, как провозгласить человека «экстрасенсом». Разубеждать их в этом — дело ненужное и неблагодарное. Пусть верят. К тому же верят они и в то, что человек действительно может сделать «что-то такое».

Между прочим, в первые минуты после таких демонстраций эти люди находятся в легком трансе. В это время очень удобно проводить любое внушение. Главное, чтобы сама демонстрация прошла гладко. А дальше все — за счет инерции мышления. Проверили тебя раз, другой, третий, четвертый… Потом верят без проверки.

Создавая о себе миф, желательно использовать любые возможности. Знакомый психотерапевт как-то наводил транс на одного парня, используя технику бессистемного вращения головы. А перед этим немного перепил кофе, в результате руки слегка дрожали. И парень вдруг спросил: «А у вас руки от гипноза дрожат?». После ответа «да» транс приличной глубины наступил сразу же.

Смех смехом, но мы заметили, что стоит только человеку, долгое время ожидающему чего то, получить даже косвенное подтверждение, что это уже наступило — все, для него это действительно уже наступило.

Есть хрестоматийные примеры об ожидании смерти. Вот один из них. Когда-то в средние века студенты решили проучить надзирателя в университете за его постоянные доносы. Они похитили его на улице, притащили в подвал, где устроили настоящий суд, на котором зачитали все его грехи. Суд приговорил бедного надзирателя к смерти. Студенты притащили плаху с топором, затем вошел «палач» в маске. Приговоренному завязали глаза, положили его на плаху, а затем ударили по шее мокрым полотенцем. Потом со смехом предложили подняться и выпить с ними.

Как вы понимаете, это было невозможно: надзиратель был мертв.

Другой книжный пример (за истинность обоих отвечает редактор книги, где мы это прочитали).

В XIX веке в одной из тюрем провели эксперимент. Приговоренному к смерти сказали, что ему вскроют вены. Ему завязали глаза, сделали на коже предплечья неопасный надрез, а руку потихоньку стали поливать теплой водой. Он умер, а вскрытие якобы подтвердило, что изменения в организме были похожи на изменения, связанные с обескровливанием.

То, что ожидание беды (и даже смерти) неизбежно приводит к этой беде — действительно научный факт. Виною этому страх. Именно страх создает самореализующуюся программу поведения человека.

Когда в молодости один из авторов занимался тяжелой атлетикой, его тренером был замечательный человек. Он был и заслуженным мастером спорта, и заслуженным тренером, и судьей международной категории. Был он и прекрасным спортсменом, и прекрасным педагогом.

Но самое интересное в этом человеке было связано с тем, что постоянно он носил морскую тельняшку. Она виднелась и под спортивным костюмом, и под рубашкой.

Что здесь интересного? А то, что было связано с тельняшкой. Об этом рассказал не он сам, а другие люди. Но почему-то мы в это верим (возможно, потому, что хотим верить, а возможно, потому, что говорили это люди разные и достаточно солидные).

В 1945 году ему было семнадцать лет, и это был призывной возраст. После призыва он прошел начальную подготовку и был направлен на японский фронт. И транспортный корабль, на котором он находился, был потоплен японской подводной лодкой. Из всех находившихся на корабле в живых остался он один. Вода была теплой, и это помогло избежать переохлаждения.

Но более суток он (в семнадцать лет!) держался на плаву. Советское военное судно подобрало его, а моряки подарили пареньку тельняшку, сказав, что теперь он самый настоящий моряк. С тех пор постоянно он носил тельняшку (конечно, уже не ту самую) в память о своем втором рождении.

И кстати, после этого он успешно воевал танкистом на японском фронте. А после войны получил высшее образование и стал выдающимся спортсменом.

Что помогло ему тогда продержаться на плаву в открытом море, без всякой надежды на спасение? Что не спасло других (а они, наверняка, были)?

Человек, имеющий определенную программу поведения, будет ее выполнять. А программа может быть направлена и на жизнь, и на борьбу, и на совершенно противоположные вещи.

И поэтому при наведении порчи нас в первую очередь интересует вопрос о программировании поведения на несчастье, а при снятии порчи — о стирании этой программы. И то, и другое легче сделать, используя фоносемантические формулы. Именно их использование позволяет сделать результат заранее прогнозируемым.

В современных сибирских деревнях этнографы собирают подчас очень интересный материал. Например, такой рассказ.

В одну деревню заехали мужики переночевать. Хозяин избы поинтересовался, что у них за груз на санях. Ему ответили, что мешки с пшеницей. Хозяин спросил, кто будет груз караулить.

Ему ответили: «А кто возьмет, так без меня никуда не уйдет».

Ночью вор попытался унести мешок с зерном. Взвалил мешок на плечо и начал ходить вокруг саней. Так и ходил до утра — и бросить не может, и уйти не может. Только утром он попросил прощения у владельца, и тот «освободил» его.

Мы, естественно, не утверждаем, что мистики нет. Но, если предположить, что мистика здесь ни при чем, то, скорее всего, вор слышал сказанное владельцем пшеницы. И, скорее всего, сказано это было так, что потенциальный вор получил конкретную программу на случай кражи. Предполагаем, что и поведение владельца пшеницы, и сама фраза были направлены на это. Вероятно, что люди, рассказывая позднее об этом, передавали только смысл фразы, а не ее звучание. Хотя, в принципе, порча легко наводится любой фразой. Об этом мы уже говорили.

Или еще один пример. Не такая уж давняя история. В СССР, как известно, народные целители в почете не были (зачастую — вполне справедливо). К одному из них, П. Утвенко, приехал как-то корреспондент республиканской газеты, печатного органа ЦК КП Украины.

Было у него задание под видом пациента пообщаться с целителем, а затем написать про него статью (естественно, критическую). Разумеется, корреспондент об истинной цели своего приезда ничего не рассказывал. Однако, не успел тот и рта раскрыть, а целитель его уже «расколол». Он молча вывел его из дома, поставил возле забора и сказал: «Стоять будешь до вечера». Так и произошло.

Если провести краткий анализ, то все можно легко объяснить с позиций материализма. Во первых, резкий разрыв шаблона. Не успел «здрасьте» сказать, а тебя уже гипнотизируют. Во вторых, задание — заданием, а в душе-то все равно страх перед целителем, ведь многое о нем люди говорят. Ну и возможно, что у корреспондента, несмотря на столь ответственную работу, совесть все же была. В том плане, что его ведь послали не разобраться, а дали конкретное задание — раскритиковать. Порядочному человеку такое всегда неприятно. Видимо все это, вкупе с отработанным, профессиональным поведением целителя, и навело порчу. Каталепсия же при гипнозе — явление абсолютно обыденное.

Сами мы пробовали такое применять. Надо иметь в виду, что лучше всего это действует все же на разрыве шаблона. Формула жесткого кодирования, которую мы успешно использовали, была такой:

«Резко замри живо, Знай же — уже криво, Резко глаза открой, Живо замри и стой!» Конечно, это галиматья. Но мы и не ставили целью что-то объяснять — надо было вызвать каталепсию, и она наступала. Возможно, несуразность текста дополнительно усиливала замешательство.

Но, кажется, мы слегка отвлеклись. Давайте вернемся к разговору о поведении при наведении порчи: оно может быть или абсолютно несуразным или чересчур «суразным». Чаще всего, конечно, нам приходится выбирать «несуразную» модель поведения. Поэтому… * * * Примеры наведения порчи можно приводить бесконечно долго. В жизни они встречаются очень часто. Сейчас мы приведем пример литературный.

У замечательного писателя — классика приключенческого жанра Роберта Говарда — есть исключительно интересный в этом плане рассказ, который называется «Как избавиться от труса».

Рассказ об одном молодом человеке по имени Джо Донори, хорошем рудокопе, которому постоянно не везло из-за его трусости. Был он довольно хилым на вид и очень робким. Из-за этого всегда ему доставалось. И вот как-то, напившись, он от отчаяния решил покончить с собой. Но и на это смелости у него не хватило. Тогда он вспомнил, что в город приехал гроза всего Дикого Запада Демонюга Дратц. И Джо решается затеять с ним ссору, чтобы Демонюга убил его:

«Веселье в «Элите» было в полном разгаре.

Мужчины раскачивались, горланили и подкидывали на руках посетительниц салуна, весьма голосистых дамочек, но все они, и мужчины, и женщины, пьяные или трезвые, держались на почтительном расстоянии от дальнего конца стойки. Там, во всем великолепии томной царственности и неприступного величия, с печатью задумчивости на невысоком челе, стоял несравненный, непобедимый Демонюга Дратц. Настоящий убийца должен быть, прежде всего, блистательным актером, талантливым лицедеем.

Этот человек считался в Медном Бассейне чуть ли не живой легендой, хотя и впервые удостоил местное общество своим посещением. Впрочем, если уж говорить о легенде, то таким он слыл по всему Дикому Западу. О подвигах его слагались истории, от которых у слушателей бегали мурашки по коже, и никто из присутствующих, глядя на грозных размеров туловище, на неподвижное, изборожденное свирепыми складками лицо с узкими бойницами глаз, не знающих милости к павшим, на мохнатые бастионы насупленных черных бровей, не посмел бы усомниться в том, что истории эти содержат немалую долю истины.

Местные звезды салуна были все, как один, подавлены и немногословны, в том числе Грохер Гробер, рудокоп, колоссальных размеров, объединивший вокруг себя всех бойцов Медного Бассейна. Он даже попытался, улучив минутку, незаметно и ненавязчиво покинуть заведение;

но в то самое мгновение, когда двери салуна, скрипнув, замерли, остановленные его предусмотрительным жестом, а Грохер счел своим полным правом перевести дух, в двух шагах от него возникла из полумрака тщедушная фигурка, и тонкие, на удивление цепкие пальцы исступленной хваткой сдавили ему плечо.

— Донори! — с легким неодобрением покачал головой Грохер. — Я ведь, по-моему, уже говорил сегодня, чтобы ты не совал свое рыло туда, где собираются приличные люди… — Демонюга Дратц там?! — взвизгнул Донори, не удостоив его вниманием.

От неожиданности Грохер язык едва не проглотил, и потому связная речь далась ему с превеликим трудом.

— Ух!.. Ну… Ну, да, а… а что… то есть… он-то там… а ты чего… это… зачем?

Но Джо уже успел протиснуться к дверям, и Грохер, сжигаемый любопытством узнать, какие общие дела могли связывать самого жалкого труса во всей округе с самым безжалостным убийцей на всем Диком Западе, поспешил зайти следом. Джо уже много месяцев, не показывался в «Элите», однако в прошлом столь часто удостаивался грохеровской ласки, что сей достойный муж давно уже заметил безответную кротость коротышки. Теперь уже Грохер видел белое, как мел, лицо и ходящие ходуном плечи. Будто в салуне было сто градусов мороза… В стихии грубой и примитивной, где людьми обуревают буйные, необузданные страсти и стихийные порывы, нередко возникают неожиданности самого скверного пошиба, и между отъявленными грешниками, обретавшимися в «Элите», своим чередом вспыхивали незапланированные и необъяснимые стычки. Однако с чистой совестью можно утверждать, что ни разу души их не были столь близки к тому, чтобы избавиться от черствого цинизма, как в описываемый нами вечер. Ибо нет в мире человека, которого бы не страшило необъяснимое, и потому все пьяницы, танцоры и шулеры в один миг превратились в ледяные изваяния при звуке малознакомого голоса, который проблеял:

— Кого я вижу! Демонюга Дратц! Ну, вот мы и встретились, вонючий скунс!

Танцы, игры, разговоры оборвались — их участники, казалось, были одновременно настигнуты какой-то лютой, поистине скоропостижной кончиной. В наступившей гробовой тишине шейкер для взбивания коктейлей, выскользнув из онемевшей руки буфетчика, с грохотом прокатился по полу, точно послание Небес, возвестившее приход Судного дня. В дверях заведения, все еще силясь захлопнуть рот, из которого вырвались эти умопомрачительные слова, застыл некто иной, как Джо Донори.

Коротышка Джо Донори во всеуслышание обругал Демонюгу Дратца!..

Сильные духом и телом мужчины перестали дышать, ожидая, что вот-вот разверзнутся Небеса.

Наблюдатели же поскромнее едва не задохнулись от ужаса, испугавшись, как бы оскорбленный громила не включил в план мести всех присутствующих скопом. А месть неизбежно должна была пасть на голову несчастного безумца.

Что же до Дратца, то он вздрогнул и схватился было за рукоять кольта, болтающегося на бедра. Однако не стал вытаскивать его из кобуры и тупо уставился на обидчика.

Объятым ужасом наблюдателям сей взгляд послужил веским доказательством того, что наглец будет прикончен на месте самым зверским из известных способов, однако проницательный человек, найдись такой в «Элите», уловил бы в студенистых глазах убийцы выражение самого искреннего замешательства, если не сказать — смущения.

За долгие-долгие годы это был первый случай, когда Демонюга Дратц сталкивался с подобным к себе обращением. Те немногие — хотя и не столь уж незначительным числом — головорезы, что изъявляли желание переправить его на постоянное жительство к праотцам, были представлены людьми, как осмотрительными и скрытными, так и, напротив, азартными и вспыльчивыми, но даже последние относились к нему с должным почтением. Кроме того, среди них никогда не было мозгляков.

Это еще более усложняло дело. Дратц не был знаком с Джо. Если бы этот маньяк оказался мускулистым гигантом, его поступку все же можно было бы подыскать объяснение, поскольку, наперекор прогремевшей в веках пословице о том, что полковник Кольт уравнял в правах все человечество, большая часть последнего не верила в ее справедливость и продолжала считать, что пуля, выпущенная мускулистым гигантом, должна быть более действенна, чем выстрел человека, обладающего, скажем, габаритами Джо Донори… который теперь шагал вперед, заставляя людей испуганно жаться к стенкам, словно по бару двигался прокаженный. От Джо не укрылось, что внимание присутствующих переключилось с него на человека, одиноко стоящего в дальнем углу заведения, и с гадким ощущением в желудке он понял, что видит перед собой страшного убийцу. От этого зрелища все его существо едва не охватила судорога, но ненадолго: кровь его бушевала, сдобренная алкоголем и отчаянием, порожденным годами бесславной трусости, а также, чуть в меньшей степени, драматизмом переживаемого мгновения. Даже в эту роковую минуту он ловил на себе пристальные взгляды людей, и эти взгляды значили очень многое. Всю жизнь Джо мечтал о том, чтобы хотя бы ненадолго превратиться в центр внимания, и мечта его, наконец, сбылась. Настал час мести, и, коль скоро Джо сжег за собой все мосты, надо было выжать из него все до последней возможности.

Он подошел к угрюмо молчавшему Дратцу и взглянул на него с наглым прищуром.

— Эй, Дратц! — взвизгнул он глумливо, однако не сумел унять ни дрожи в голосе, ни холодной испарины, вновь окропившей чело. — Эй, ты, что ли, здесь из себя самого крутого строишь? Ты, сука драная? Ты, дерьмо собачье?

По всему заведению прокатился жуткий, сдавленный звук, который одновременно издали все наблюдатели этой душераздирающей сцены. Джо непроизвольно закрыл глаза, приготовившись немедленно расстаться с жизнью. Через пару секунд он с удивлением обнаружил, что жизнь прощаться с ним не торопится, и снова открыл — точнее сказать, вытаращил глаза. Демонюга до сих пор не достал кольт;

он смотрел на коротышку с медленно нарастающим изумлением.

Демонюга привык действовать быстро, но думать быстро он не привык. Однако где-то на задворках его сознания созревала страшная мысль.

Наконец он заговорил:

— Никак жизнь наскучила, приятель? Ты пойми, мне что укокошить тебя, что в морду плюнуть разницы никакой.

После этих слов завсегдатаи «Элиты» решили, что грядущая развязка посрамит их самые кровавые ожидания.

Бедный Джо едва удержался на ногах. И коль скоро в поступке его сказывалось отнюдь не присутствие духа, но чистейшее помешательство, неудивительно, что у него стали подгибаться колени. Из страха окончательно лишиться ума и в самый неподходящий момент пойти на попятную он приказал себе действовать решительнее. Разумеется, целью его было самоубийство: следовало довести бандита до такого состояния, чтобы он не поленился пристрелить Джо. Быстрая смерть («Я не заставляю долго мучиться тех, кто мозолит мне глаза», — любил говорить Демонюга), да к тому же от чужих рук — ведь своя рука у Джо на такое не поднялась, — самое подходящее решение. В придачу есть возможность без лишних хлопот обессмертить свое имя, а герою, прилюдно поносившему самого Демонюгу Дратца, бессмертие обеспечено на века.

Однако Демонюге, казалось, было угодно продлить агонию, и Джо впал в настоящее буйство.

Дратц, судя по всему, даже брезговал тратить на него лишние крупицы пороха!

— Давай-давай, укокошь меня! — рявкнул Джо. — Крутого строишь? — Джо рванул на себе рубашку и попер прямо на остолбеневшего громилу;

он уже не кричал, а скулил;

слова его тонули в рыданиях, но присутствующие посчитали это проявлением нечеловеческой ярости. — А говорят, стоит тебя обложить, и зови гробовщика!.. Чего вылупился, как ящерица? Давай начинай!

— Слышь, приятель, — проговорил Демонюга странным, сипловатым голосом. — Что ты суетишься? Какие у тебя со мной дела? Я тебя не знаю, в первый раз вижу… Озарение, посетившее Демонюгу, стало нестерпимо ярким. Этот коротышка был каким-то страшно крутым парнем, настолько крутым, что не боялся цепляться даже к нему, к Демонюге… И, наверное, хорошо подготовился. Не мог же он сунуться сюда просто так, с голыми руками!.. Но где угроза? Парни с пушками, затесавшиеся в толпе? Заряд тротила под полом? Мелкокалиберные револьверы в рукавах?.

На лбу Дратца, в свою очередь, выступил холодный пот. Демонюга был, конечно, не какой нибудь пугливый воробышек, но тут творилась настоящая жуть. Этот малыш наверняка все рассчитал!..

Ни с кем опыт не может сыграть такую зловещую шутку, как с громилой, на протяжении долгих лет привыкшим встречать только боязливо-заискивающее отношение и внезапно столкнувшимся с наглецом, который делает из бывалого бандита откровенное посмешище. И чем выше ценит себя такой бандит себя, тем более он склонен завышать неизведанную силу противника. Большинство громил — люди очень ранимые и возбудимые, чистые ягуары в человечьей шкуре. Ягуар — хищник яростный и отважный, однако случалось, что и ягуары уносили ноги от взмаха девичьего платочка.

Демонюга Дратц задрожал, как пожухлый лист в осеннюю пору. Занемела и опустилась лежавшая на кобуре рука.

— Давай рассудим, чем я тебе мешаю? — хрипло промямлил он. — Я лично к тебе ничего не имею. Честное слово!.. Давай… — Демонюга откашлялся. — Давай, может, хлопнем по стаканчику и забудем про всякую чепуху.

Но Джо уже плохо понимал, что хочет этот человек. У него на уме сейчас было одно:

кошмар, в который он влип, кажется, грозил продлиться. И разум его помутился окончательно.

— Да ты просто дешевка! — проверещал он, лихорадочно подыскивая обидные слова, способные, наконец, сбить с этого людоеда брезгливую спесь. — Ты просто шестерка! У меня ножа перочинного в кармане нет, а у тебя два ствола на поясе! Ты трус! Наверное, стреляешь в человека, только тогда когда он к тебе спиной стоит!

Джо замолчал, чтобы перевести дух. Словно в тумане он видел посиневшие, искривленные губы Дратца. Они шевелились, но Джо почему-то не слышал ни единого слова. И тогда, в последнем припадке обуявшего его бешенства, Джо занес руку и влепил бандиту смачную пощечину.

Демонюга пригнул голову, глаза его вылезли из орбит.

— Чтоб ты сдох, койот! — заорал он. — Что ты ко мне привязался? Мало крови людской пустил, да? Хочешь меня укокошить? Ну, так стреляй, не жди… И Демонюга, выписывая между столами замысловатые кренделя, рванулся к выходу.

Неуклюже вломился в двери салуна, распахнул их настежь и навсегда канул в ночь. С той поры он за семь миль объезжал этот проклятый Медный Бассейн…» Далее в рассказе говорится о том, что происходило с посетителями салуна, которые долго не могли придти в себя. Когда Джо ушел, они долго спорили о случившемся. И, наконец, сошлись на том, что Джо — явно беглый каторжник, за которым у полиции список трупов в милю длиной.

«… Настоящие парни разбираются друг с другом не из-за какой-то вшивой дележки, им просто нужно понять, кто чего стоит!..

— Да-а, кто бы мог подумать, был такой робкий, кроткий… — В тихом омуте черти водятся!..» И с того дня Джо, убивший в себе труса, становится грозой горного дела, получает приличную работу и уважение к себе, которого его никто не мог лишить.

Мы думаем, что комментарии к рассказу излишни.

А теперь мы бы хотели перейти к теме, без раскрытия которой понять суть гипноза, на наш взгляд, в принципе невозможно. И без этого, естественно, разговор о порче был бы неоправданно примитивен.

Часть VI. Снова взгляд на модели.

Мир — это описание мира.

«Ложь может быть менее лживой, чем искусно подобранная правда».

Эдмон Ростан Мир — это описание мира. Об этом знают (или подозревают это) все. Но часто мы над этим просто не задумываемся.

Между тем, необязательно при наведении порчи демонстрировать собеседнику реальные кошмары — вполне достаточно описать, что они существуют. Необязательным является и существование «врагов народа» в государстве — достаточно, чтобы население верило в существование этих «врагов». Правда — это то, во что верят люди… Шел семинар по эриксоновскому гипнозу, и ведущий семинара решил проиллюстрировать мысль о том, что мир есть описание мира, следующим образом.

В магнитофон вставлена кассета. Раздаются восторженные крики и вопли толпы зрителей.

Затем начинается музыкальная тема.

(Рассказ руководителя мы попытаемся передать как можно ближе к оригиналу).

«Представьте себе огромный футбольный стадион. В центре стадиона стоит подиум, на котором расположилась рок-группа. Все места на трибунах заняты беснующейся толпой зрителей. Внешний вид зрителей соответствует их поведению: все одеты в какие-то лохмотья.

У всех — и у мужчин, и у женщин — длинные всклокоченные волосы. Все они пьяные, уколотые, обкуренные, и ведут себя соответственно.

Музыканты, под стать зрителям, такие же грязные, лохматые и странно одетые. Все они успели и уколоться, и накуриться марихуаны. И поэтому играют «кто в лес, кто по дрова».

Однако зрители этого, похоже, не замечают. Они беснуются все сильнее.

И вот на подиум выходит существо, которое позже окажется певицей. Немудрено, что мы не сразу может определить пол существа: певица примерно две недели не умывалась. К тому же алкоголь и наркотики, которые она принимает регулярно, сделали свое дело: в свои двадцать с небольшим лет она выглядит всего на пятьдесят.

Певица начинает петь, и вот тут-то обнаруживается самое страшное: петь она не умеет. Ее хриплый голос явно говорит о том, что голосовые связки она долгое время обрабатывала виски и сигарами. К тому же при пении принято тянуть гласные звуки (об этом дети уже в школе, на уроках пения, узнают). Но певица тянет согласные. Я долго не находил, с чем можно было бы сравнить этот голос, а потом нашел такой образ: кошку неделю не кормили, потом прищемили дверью и облили кипятком. Она кричит — потому что ей больно. Но громко кричать не может — потому что нет сил…» (Песня звучит. На лицах участников — нескрываемое отвращение. Глядя на некоторых, можно подумать — еще немного, и их стошнит. Песня продолжается. Продолжает и рассказчик, но интонация его голоса меняется).

«… Хотя должен отметить, что, несмотря на свое измененное состояние, музыканты играют не так уж плохо, со своим делом они справляются. Более того, они, кажется, улавливают настроение публики. И если вслушаться в голос певицы, то начинаешь замечать, что он обладает определенной мелодичностью. И тянет она не все согласные, а только «м» и «н».

Я давно пытался понять, в чем притягательная сила этого голоса, и вдруг осознал: это же голос женщины в состоянии оргазма. Такой же низкий, хриплый и прерывистый…» (Песня продолжается, та же самая песня. Но все участники семинара ведут себя по-другому.

Выражение отвращения исчезло с их лиц. Теперь на лицах, скорее, интерес. А у некоторых даже искреннее восхищение. Ту же самую песню, тот же самый голос они уже воспринимают по-другому.

Совсем по-другому).

«… Да, это она: та самая великая Дженнис Джоплин, которая умерла в свои двадцать три года от передозировки наркотиков, как тогда было модно…» (Все. Все до единого участники теперь относятся к тому, что слышали, иначе. А что изменилась?

Объективно событие осталось тем же самым. Изменилось описание этого события).

Итак. Мир — это описание мира. Это выражение приписывают и Людвигу Витгенштейну, и Карлосу Кастанеде («Сказке о силе»). Поэтому мы не уверены, кто сказал это первым…..

У Александра Котлячкова есть цикл коротких рассказов, объединенных общей темой: мир — это его описание. Цикл называется «Правдивые истории». Приведем две истории, которые почему-то пользуются наибольшей популярностью.

Правдивые истории.

«Самая большая ложь — это неверно понятая правда».

Уильям Лжеймс Молодой человек из весьма известной, состоятельной и довольно порядочной семьи поступил в одно из самых престижных учебных заведений страны1. Вместе с ним учились исключительно одаренные дети, а преподаватели делали все возможное, чтобы ученики максимально могли реализовать свои творческие возможности.

Однако молодой человек не особенно утруждал себя учебой. Учился он крайне нестабильно, совершенно не уделяя внимания основным дисциплинам2. Главным его увлечением было чтение эротической литературы, что, безусловно, наложило глубокий отпечаток на всю его последующую жизнь3.

Окончив учебное заведение, он, в отличие от своих одноклассников, даже не пытался найти постоянную работу и жил, в основном, за родительский счет. Он увлекся игрой в карты на деньги, а кроме того, он был неравнодушен к женщинам легкого поведения и спиртным напиткам4. Деньги для игры в карты он добывал случайными заработками.

Достаточно поздно он обзавелся семьей, взяв замуж женщину намного моложе себя, в результате чего испытывал к ней чувство ревности5. Благодаря семейным связям, ему удалось получить определенную должность, но он был ею недоволен, поскольку считал себя гораздо более достойным6. Возможно, этому способствовало то, что практически все его одноклассники заняли очень видные посты на государственной службе. Кто-то из них стал генералом, а кто то — даже министром7.

И вполне вероятно, что это чувство послужило тому, что молодой человек чуть было не встал на путь государственной измены8. Спасло его только то, что он был повышенно суеверен, как, возможно, и другие люди, не имеющие твердой жизненной позиции. И именно суеверие помогло избежать ему участия в преступлении, направленном на подрыв основ государственности, что, безусловно, окончилось бы долгим тюремным заключением9.

Этот человек совершенно не думал о том, что его одноклассники добились своего видного положения в обществе, благодаря целеустремленности и ежечасному труду, тогда как сам он готов был трудиться, в основном, только для того, чтобы оплатить карточные долги и расходы на праздный образ жизни.

Окончилась история этого человека весьма печально. В приступе ревности он попытался убить предполагаемого любовника своей молодой жены, однако был убит сам10. Правоохранительные органы, изучив материалы дела, постарались этот инцидент замять, и сделали это достаточно успешно11. И из этого мы видим, к чему может привести отсутствие ясных жизненных целей и четких нравственных принципов.

Поучительная история этого человека известна практически каждому в России.

И звали его… Александр Сергеевич Пушкин.

Царскосельский лицей.

Например, по математике Саша Пушкин имел низшую оценку.

«… Читал охотно Апулея, а Цицерона не читал».

«… Когда ж вновь сядем вчетвером С бл…ми, вином и чубуками» (стихотворение «27 мая 1818»).

Наталья Николаевна Гончарова.

Звание камер-юнкера при дворе соответствовало званию капитана в армии.

Например, Иван Иванович Пущин (1798—1859) был судьей Московского надворного суда.

Восстание декабристов на Сенатской площади в 1825 году.

По рассказам современников, А. С. Пушкин не оказался на Сенатской площади из-за того, что, направляясь в Санкт-Петербург, столкнулся, по его словам, с дурным предзнаменованием (по одной из версий, дорогу ему перебежал заяц). А тот же И. И. Пущин за участие в декабрьском восстании был приговорен к смертной казни, которую заменили пожизненной каторгой В 1837 году А. С. Пушкин был смертельно ранен на дуэли с 25-летним Жоржем Шарлем Дантесом (бароном Геккереном).

Ж. Ш. Дантес уголовного наказания не понес и умер в 1895 году в возрасте 83 лет.

* * * Этот человек родился в небольшом городке, в семье достаточно скромных и порядочных людей1.

С детства он мечтал об одном — стать художником. Однако его родители, к сожалению, не имели достаточных средств для того, чтобы он мог нормально учиться2. И молодой человек занимаясь живописью, вел полунищий и полуголодный образ жизни3.

Он был не лишен таланта живописца, но напрочь не умел торговать. И поэтому торговцы картинами, как правило, обманывали его. А надо сказать, что сейчас его картины могут позволить себе купить только очень состоятельные коллекционеры. Когда началась война, он был призван в армию4, где с ним случилась страшная трагедия. Во время одного из боев он потерял зрение5. Конечно, для художника это было просто ужасно. И тогда, практически потеряв смысл жизни, молодой человек обратился к Богу и дал клятву, что если зрение вернется к нему, он добьется успеха как художник.

И, о чудо, зрение восстановилось! Окончилась война, и молодой человек приложил максимум усилий, чтобы полностью реализовать свой талант, но, как это часто бывает в жизни с талантливыми людьми, его обманывали вновь и вновь. И, несмотря на колоссальные усилия, он оставался все тем же нищим художником.

И тогда молодой человек дал себе обещание посвятить свою жизнь борьбе за справедливость6. Благодаря своим исключительным личным качествам он сумел сплотить вокруг себя многих людей, преданных общему делу. Он проявил себя как блестящий оратор, умный и талантливый руководитель7. Его полюбили многие, но те, с кем он боролся, его ненавидели. Его заслуги помогли ему встать во главе крупной организации8. И возможно, если бы не трагический случай, этот человек смог бы добиться еще большего.

Во время боевых действий, участником которых он оказался, не желая сдаваться в плен, он покончил с собой, предпочтя плену смерть9. Разъяренные враги так и не смогли обнаружить его тело, и поэтому многие соратники долгое время хранили веру в то, что он жив10. До сих пор его помнят многие.

Адольф Шикльгрубер (Гитлер) родился 20 апреля 1889 г. в австрийском городке Браунау на реке Инн, неподалеку от границы с Германией. Отец — Алоис Шикльгрубер — скромный чиновник таможенной службы, мать — Клара Пельцль, ранее была служанкой в доме его первой жены.

В октябре 1907 г. 18-летний Адольф поступал в Венскую Академию искусств, однако не поступил. По мнению экзаменаторов, его рисунки были технически аккуратны, но совершенно безжизненны. Ему посоветовали не заниматься живописью, однако он продолжал рисовать.

С 1909 по 1913 год Адольф жил в Вене практически бродягой, спал в ночлежках, питался благотворительным супом. «Голод был моим верным телохранителем;

он никогда не оставлял меня ни на секунду и принимал участие во всем, что бы я ни делал…» (А. Гитлер, «Моя борьба»).

В начале I Мировой войны он обратился к королю Баварии Людвигу III с просьбой о зачислении его в армию. Он был определен в 16-й баварский полк, набранный из студентов-добровольцев. Служил санитаром, затем связным. За четыре года войны участвовал в 47 сражениях, дважды был ранен.

Железный крест II степени получил в декабре 1914 года, Железный крест I степени (редчайшая награда для простого солдата) — в августе 1918 года.

За месяц до окончания войны он тяжело отравился горчичными газами, примененными англичанами, и временно потерял зрение.

В 1919 году он вступает в Германскую рабочую партию, вскоре становится членом ее исполнительного комитета. Летом 1920 года он настоял на переименовании партии в Национал-социалистскую партию Германии. К лету 1921 года он становится ее лидером. Тогда же появляется известное приветствие «Хайль Гитлер!» С начала 20-х годов он брал регулярные уроки ораторского искусства и психологии масс у Эрика Яна Хануссена (настоящее имя — Гершель Штейн-шредер), астролога и предсказателя судьбы. Считается, что именно Хануссен обучил Гитлера гипнозу и умению драматического воздействия на публику.

30 января 1933 года А. Гитлер провозглашается рейхсканцлером Германии. 1 августа 1934 года он становится фюрером и рейхсканцлером, соединив посты президента и рейхсканцлера, сосредоточив в своих руках законодательную, исполнительную, и судебную власть. В 1938 году он становится верховным главнокомандующим.

30 апреля 1945 года Адольф Гитлер и его жена Ева Браун покончили с собой. В политическом завещании А. Гитлера сказано: «Моя жена и я выбрали смерть, чтобы избежать поражения и капитуляции…».

В соответствии с политическим завещанием, тела А. Гитлера и Е. Браун были сожжены. Согласно официальной версии, их останки были с трудом обнаружены, а экспертиза подтвердила их принадлежность.

Фамилия этого человека Шикльгрубер (в историю он вошел как Адольф Гитлер).

Существовало еще несколько версий. Согласно одной, Гитлер — живой и здоровый — был переправлен в Южную Америку на подводной лодке «11—977» под командованием Гейнца Шеффера. Согласно другой версии, эта подводная лодка доставила в Новую Швабию, находящуюся в Антарктиде, в Земле Королевы Мод, останки фюрера и его жены, где они и были захоронены в ледяной пещере, вместе с другими фашистскими реликвиями.

Обе версии официального подтверждения так и не получили, однако многие сторонники фашизма длительное время продолжали верить в это.

Самое интересное в этих историях то, что они правдивы от начала до конца. И подтверждаются документально. Однако именно определенное описание создает определенное впечатление о том или ином человеке. Точно так же можно давать характеристику не только людям, но и событиям. Все будет зависеть от точки зрения.

Любое явление амбивалентно по сути своей. Вспомним хрестоматийный пример: стакан воды может быть пустым наполовину, а может быть наполовину полным. Фашистские захватчики сами для себя захватчиками не были. Они себя считали освободителями и шли воевать с мировым империализмом и сталинизмом. Шли воевать под красным (!) знаменем. И называли себя они, между прочим, социалистами. Поэтому для того, чтобы понять суть явления (или суть человека), надо рассмотреть его со всех сторон.

А применительно к теме нашей книги — наоборот. Можно взять явление и рассмотреть его с той стороны, с которой нужно. Неполная, однобокая информация позволяет создать миф.

Позволяет создать легенду. Легенду, согласно которой герой может выглядеть злодеем, а злодей — героем.

Два вида неправды.

«Свою точку зрения просто берегут, чужую — отстаивают».

Авторский афоризм «Самая опасная ложь — это истины, слегка извращенные».

Георг Кристоф Лихтенберг «Дикая свинья» звучит гораздо благороднее, чем просто «свинья».

Станислав Ежи Леи Переописание окружающего мира (которое в НЛП именуется «рефреймингом» — новым обрамлением) является и инструментом «порчи индивидуальной», и инструментом «порчи массовой», идеологической. Строго говоря, переописание (рефрейминг) не является неправдой;

его задача: оперируя реальными фактами, изменить эмоциональное отношение к описываемому предмету, явлению, личности. И все же, если в рамках определенной техники или метода информация освещается не со всех сторон, то мы вполне можем назвать такие методы манипуляционными, а информацию — не правдивой.

В принципе, неправда может быть преподнесена в двух основных видах: сказка и легенда. В чем их отличие и что их объединяет?

И то и другое — ложь. Но… Сказка абсолютно неправдоподобна. Поэтому ей не верят изначально. Ее даже и не проверяют. А зачем? Все равно заранее ясно — неправда. Кстати, бывает так, что проверка сказки приводит к поразительным результатам. Г. Шлиман так обнаружил Трою.

Ну а легенда? Легенда, во-первых, правдоподобна: так вполне могло быть. А во-вторых, легенду невозможно проверить (или трудно настолько, что ее и проверять не будут). В основе легенды — обычно, события реальные. Или настолько похожие на реальные, что сомнений они не вызывают. Такое вполне возможно, и это подтверждается человеческими знаниями и опытом, но вот проверить — никак.

При этом надо учитывать важный момент. Знания и опыт у людей — различные. То, что один легко проверит, другой только запутает. То, что для одного вызывает сомнения, для другого — очевидно. Для кого-то наличие на свете снежного человека и Лох-Несского чудовища (и «порчи») так же реальны, как и наличие в его городе автобусов, троллейбусов или метро. А вот кто-то до сих пор не может понять, кем был В. И. Ленин — «добрым дедушкой» или человеком, начавшим строить концлагеря.

Поэтому, создавая легенду (особенно для наведения порчи или ее снятия) необходимо обязательно учитывать личность человека, его мировоззрение, интересы, уровень образования, уровень его знаний (это с образованием не всегда согласуется), а также его жизненный опыт.

Вспоминаются юные годы, когда молодежь стремилась расширить свой кругозор… Самым доступным способом для этого было прослушивание радиопередач «Голос Америки», «Свобода», «Свободная Европа», «Немецкая волна». И по ночам многие из нас крутили ручки радиоприемников в надежде поймать заветный позывной: «Дорогие советские радиослушатели…».

В одной из таких передач диктор совершенно серьезно пояснял «истинный» смысл сказки «Тараканище» К. И. Чуковского. Получалось, что это ни что иное, как пародия на сталинский режим, а «рыжий и усатый» — сами догадываетесь, кто. Соответственно, разъяснялось и про «детушек», и про «быков и носорогов».

Не беремся оспаривать эту точку зрения, так же как не беремся ее поддерживать.

Поражает другое: оказывается, что угодно можно объяснить через что угодно. И пусть кто-то назовет это объяснение ерундой, а кто-то — шизофреническим бредом. Но кто-то еще найдет в таком объяснении единственно правильный смысл.

Так вот, когда вы наводите порчу, смысл обнаружат очень многие, почти все. И наиболее благодатный материал для наведения порчи в этом плане — люди, чей однобокий опыт подсказывает им, что от любого они могут ожидать любой гадости. То есть люди, живущие по легенде, что окружают их только подлецы: параноидальный склад характера плюс склонность к чрезмерным обобщениям и сверхподозрительности. Но и в отношении других можно использовать «однобокость описания». Надо только правильно подобрать слова, чтобы они отражали картину мира, созданную конкретным человеком. Кстати, у некоторых снять порчу можно, начав со слов: «Ну, это как посмотреть…».

При этом надо учитывать, что создавать мнение можно, не только подходя к явлению односторонне, но и умело подбирая слова под девизом «Умей сказать». Абсолютно одну и ту же мысль можно выразить разными словами, причем так, что и последствия сказанного будут абсолютно различными.

Для примера приведем отрывок из одной учебной поэмы А. Котлячкова. В основе ее — старинная восточная сказка (а может, легенда).

… Увидал во сне один правитель, Что один лишь зуб во рту остался.

Обратился повелитель к свите — Сновиденья сильно испугался.

Мудрецам своим сказал он властно:

«Вы прекрасно знаете приметы.

Что мне ждать — добра или несчастья?

« — Говорите честно мне об этом».

Мудрецы стояли и молчали, Но один из них ответил прямо:

«Вся родня у вас умрет вначале, А затем умрете вы и сами».

Но цари, вы знаете прекрасно, Никогда угрозы не любили, Вести им носить небезопасно — Умную ту голову срубили.

А другой мудрец подумал: «Знаю, Царь на правду явно разозлится, Правда — вещь конечно, дорогая, Но и голова мне пригодится.

Говорят об этом все и всюду:

В голом виде правда неприглядна, Чтобы правду полюбили люди, Обрядить ее красиво надо».

И такое он царю ответил:

«Повелитель, вам могу сказать я:

Долго суждено вам жить на свете!

Дольше всех племянников и братьев».

Жребий отвечать двоим достался, Оба правду выдать были рады, Только первый с головой расстался, А второй взял щедрую награду… От того, как вы подобрали слова, зависит то, как вас поймут. Причем, обратите внимание:

смысл сказанного может остаться прежним, но отношение слушателя к этому смыслу — абсолютно другое.

В чем разница? В том, что в первом случае слушателю давали установку на смерть, а во втором — на жизнь.

Мы не возьмемся обсуждать фоносемантику фраз в этой сказке — сказка все же индийская.

Фоносемантика хинди и урду отличается от русской. Мы о другом — о том, что, помимо смысла фразы, надо учитывать и возможное влияние этого смысла на слушателя. Зачем? С восточными тиранами понятно: сказал подданный что-то не то — пиши, пропало. Еще Эзоп заметил: «С царями надо говорить или как можно меньше, или как можно слаще».

Не всегда это может быть напрямую связано с фоносемантикой. Конечно, фоносемантику учитывать желательно, но не следует идти слепо у нее на поводу, когда здравый смысл подсказывает поступить иначе.

*** Был один знакомый старичок — бывший зэк. Отсидел он в общей сложности тридцать лет, что само по себе уже интересно. Осудили его в свое время (в тридцатые годы) на двадцать лет.

А в лагерях еще потом «накидывали».

Посадили его, между прочим, как турецкого шпиона. Его потом спрашивали: почему именно как турецкого? Он ответил, что, скорее всего, план по немецким и японским шпионам тогда выполнили, видимо, пришла сверху «разнарядка» на турецкого.

Кстати, до самой смерти он не мог найти эту самую Турцию на карте — не очень грамотным был.

Рассказал он забавный случай. В 1941 году (он к тому времени уже несколько лет отсидел) в лагере у них появился один деревенский мужик. Работал этот мужик раньше председателем колхоза. И вот начинается война. Естественно, радио в деревне нет, всех председателей срочно созывают в райцентр, объясняют ситуацию. Приезжает председатель в колхоз, срочно созывает собрание и начинает: «Товарищи, сегодня по радио выступил товарищ Сталин, который сообщил, что на нашу страну вероломно напал товарищ Гитлер…». Все — десять лет как с куста. За «товарища Гитлера».

К чему мы это вспомнили? Хотя сейчас и другое время, но за речью надо следить. И особенно тщательно надо следить, если наводишь порчу. Слово — оно, как известно — не воробей.

** * Но мир — это описание мира. Иногда, слушая такие описания, диву даешься — насколько мировоззрение людей зависит от их внутреннего убеждения.

Однажды познакомились мы с дедушкой Фридрихом. Несмотря на свои девяносто лет, дедушка весь такой обстоятельный, рассудительный. Выступал он в суде в качестве свидетеля по делу о признании его знакомых пострадавшими от политических репрессий. А один из авторов тогда на суде присутствовал в качестве представителя заинтересованной стороны — органа социальной защиты населения.

Речь шла о репрессиях по национальному признаку, то есть в данном случае — в отношении поволжских немцев. Как рассказывал дедушка Фридрих: «У нас была большая богатая деревня, восемьсот дворов. Когда началась война, нас всех, включая женщин и детей, солдаты вывели из домов, подвели к Волге и штыками стали загонять в воду, чтобы всех утопить. Слава Богу, гонец из района успел вовремя. Коня загнал, добежал бегом, сообщил, что по указу Сталина нас приказано не убивать, а всех выслать в Сибирь. За три дня нас всех отправили. Всех нас спас Сталин, ему мы все обязаны жизнью. Если бы не он, нас русские всех бы поубивали.

Слава Богу, что был у нас Сталин!..».

Вот так. Оснований ему не верить нет. В 1941 году ему было уже за тридцать, он все прекрасно понимал. Врать о таких вещах тоже ни к чему. И говорил-то он об этом, стараясь подчеркнуть мудрость того, в кого всю жизнь слепо верил (и верит).

* * * Мы не говорим о политике, мы не говорим об истории (она, как известно, многовариантна — в том смысле, что полностью зависит от описаний). Мы просто хотим сказать о силе убеждения. А если уж касаться темы политических учений, то наибольшую силу они приобретают тогда, когда превращаются в своего рода религию. То есть тогда, когда люди не обдумывают, не обсуждают, не стараются вникнуть и понять. А просто верят… До чего некоторые люди верят в то, что хотят верить! Столько лет прошло, а некоторые верят в то, что им когда-то внушили. Для дедушки Фридриха Сталин до сих пор остался самым гуманным человеком в мире. Он до сих пор искренне в это верит. И эта вера — словно порча. Против веры мы, безусловно, ничего не имеем. Мы против легковерия. Поэтому мы хотим продолжить тему моделирования этого мира.

Описание мира-модели.

«Мы любим правду, но… лишь ту, Что подтверждает нашу правоту».

В. Меньшиков В истории МВД был период, когда в моде было моделирование. То есть, по совокупности каких-либо разрозненных фактов и вещественных доказательств пытались составить полную картину преступления. Иногда это действительно помогало раскрыть преступление. А иногда… Один очень крупный специалист, участвовавший в конце 70-х в раскрытии нашумевшего тогда преступления, рассказал курьезный случай. В одном крупном городе из комнаты военизированной охраны оборонного предприятия было похищено несколько десятков револьверов системы «Наган». То есть, почти весь арсенал военизированной охраны.

Столичные специалисты по моделированию пришли к выводу, что кражу совершила группа:

около десяти человек, обладающие навыками альпинизма и диверсионной работы.

Проникновение в комнату произошло через окно на втором этаже. При этом с окна была снята металлическая решетка. Через окно унесли и похищенное.

Если бы расследование пошло по смоделированному пути, то искали бы, видимо, до сих пор.

Благо, эксперт-криминалист обнаружил неподалеку от здания самодельную лестницу. По затесам на лестнице он сделал заключение, что делал ее левша. В то время, как основная масса оперативно-следственной группы искала диверсантов, несколько человек, отрабатывающих версию о левше, установили поразительный факт.

Кражу совершил один человек, к тому же инвалид! У него была всего одна левая рука! Этот человек ранее работал сторожем на предприятии, знал все щели в заборах, знал, что оконная решетка держится «на честном слове», знал график работы охранников.

Имея одну лишь руку, он обладал огромной физической силой, что позволило ему утащить целый чемодан железа. Кстати, позднее выяснилось, что и с головой у него было не все ладно.

Он намеревался продать оружие, сбежать за границу, а там за большие деньги прирастить себе руку (где-то прочитал статью о пересадке органов, но понял ее по-своему). Выловить преступника, перебравшегося к тому времени с оружием в Среднюю Азию, было делом техники.

Таким образом, составление общей картины по отдельным элементам иногда может завести не в ту сторону. Специалисты по моделированию преступлений фантазировали не слишком много и не слишком мало: их фантазия всего лишь была направлена в заранее подготовленное (ими же) русло. Так, как они предполагали, быть могло. Но ведь могло быть и совершенно иначе!

Если говорить об этом более масштабно, то можно вспомнить и многие загадки древних цивилизаций. Конечно, пирамиды могли строить и инопланетяне, и сотни тысяч рабов. Но ведь могло быть и что-то другое. По сути, вся историческая наука — это попытка смоделировать что-то на основе очень отрывочных знаний. Даже, скорее, не знаний, а намеков.

У замечательного американского фантаста Альфреда Бестера есть остроумный рассказ на эту тему. Он называется «Ночная ваза с цветочным бордюром».

Действие происходит в 2450 году. Давным-давно отгремела ядерная война. Уже несколько веков человечество пытается возродить былую культуру. Но, к сожалению, образец для такого возрождения остался один. По какой-то случайности в войне на Земле не пострадало только одно место — Голливуд. И образцом всей земной культуры становятся голливудские фильмы.

Нет смысла пересказывать всю занимательную интригу рассказа, которая строится на раскрытии преступления: похищения из музея бесценного экспоната, предмета неизвестного назначения — ночной вазы (то есть, ночного горшка). Лучше процитировать, как один профессор-историк пытается смоделировать день жизни человека середины XX столетия.

«Итак, год 1950-й. Мистер Джукс, типичный холостяк, живет на ранчо возле Нью-Йорка. Он встает с зарей, надевает спортивные брюки, натягивает сапоги со шпорами, рубашку из сыромятной кожи, серый фланелевый жилет, затем повязывает черный трикотажный галстук.

Вооружившись револьвером или кольтом, Джукс направляется в забегаловку, где готовит себе завтрак из приправленного пряностями планктона и морских водорослей. При этом он (возможно, но не обязательно) застает врасплох целую банду юных сорванцов или краснокожих индейцев в тот самый момент, когда они готовятся линчевать очередную жертву или угнать несколько джуксовых автомобилей, которых у него на ранчо целое стадо примерно в полторы сотни голов.

Он расшвыривает их несколькими ударами, не прибегая к оружию. Как все американцы двадцатого века, Джукс — чудовищной силы создание, привыкшее наносить, а также получать сокрушительные удары;

в него можно запустить стулом, креслом, столом, даже комодом без малейшего для него вреда. Он почти не пользуется пистолетом, приберегая его для ритуальных церемоний.

В свою контору в Нью-Йорк Сити мистер Джукс отправляется верхом, или на спортивной машине (разновидность открытого автомобиля), или на троллейбусе. По пути он читает утреннюю газету, в которой мелькают набранные жирным шрифтом заголовки типа: «Открытие Северного полюса», «Гибель Титаника», «Успешная высадка космонавтов на Марсе» и «Странная гибель президента Гардинга».

Джукс работает в рекламном агентстве на Мэдисон-авеню — грязной ухабистой дороге, по которой разъезжают почтовые дилижансы, стоят пивные салуны, и на каждом шагу попадаются буйные гуляки, трупы и певички в сведенных до минимума туалетах.

Джукс — деятель рекламы, он посвятил себя тому, чтобы руководить вкусами публики, развивать ее культуру и оказывать содействие при выборах должностных лиц, а также при выборах национальных героев.

Его контора, расположенная на двадцатом этаже увенчанного башней небоскреба, обставлена в характерном для середины двадцатого века стиле. В ней имеется конторка с крышками на роликах, откидное кресло и медная плевательница. Контора освещена лучом лазера, рассеянным оптическими приборами. Летом комнату наполняют прохладой большие вентиляторы, свисающие с потолка, а зимою Джуксу не дает замерзнуть инфракрасная печь Франклина.

Стены украшены редкостными картинами, принадлежащими кисти таких знаменитых мастеров, как Микеланджело, Ренуар и Санди. Возле конторки стоит магнитофон. Джукс диктует все свои соображения, а позже его секретарша переписывает их, макая ручку в черно углеродистые чернила. (Сейчас уже окончательно установлено, что пишущие машинки были изобретены лишь на заре Века Компьютеров, в конце двадцатого столетия.) Деятельность мистера Джукса состоит в создании вдохновленных лозунгов, которые превращают половину населения страны в активных покупателей. Весьма немногие из этих лозунгов дошли до наших дней, да и то в более или менее фрагментарном виде, и студенты, прослушавшие курс профессора Рекса Гаррисона «лингвистика 916», знают, с какими трудностями мы столкнулись, пытаясь расшифровать такие изречения, как: «Не сушить возле источников тепла» (может быть, «пепла»?), «Решится ли она» (на что?) и «Вот бы появиться в парке в этом сногсшибательном лифчике» (невразумительно).

В полдень мистер Джукс идет перекусить, что он делает обычно на каком-нибудь гигантском стадионе в обществе тысяч подобных ему. Затем он снова возвращается в контору и приступает к работе, причем прошу не забывать, что условия труда в то время были настолько далеки от идеальных, что Джукс вынужден был трудиться по четыре, а то и по шесть часов день.

В те удручающие времена неслыханного размера достигли ограбления дилижансов, налеты, войны между бандитскими шайками и тому подобные зверства. В воздухе то и дело мелькали тела маклеров, в порыве отчаяния выбрасывавшихся их окон своих контор.

И нет ничего удивительного в том, что к концу дня мистер Джукс ищет духовного успокоения. Он обретает его на ритуальных сборищах, именуемых «коктейль». Там, в густой толпе своих единоверцев, он стоит в маленькой комнате, вслух вознося молитвы и наполняя воздух благовонными курениями марихуаны. Женщины, участвующие в церемонии, нередко носят одеяния, именуемые «платья для коктейля», известные также под названиями «шик-модерн».

Свое пребывание в городе мистер Джукс может завершить посещением ночного клуба, где посетителей развлекают каким-нибудь зрелищем. Эти клубы, как правило, располагались под землей. При этом Джукса почти каждый раз сопровождает некий «солидный счет» — термин маловразумительный. Доктор Дэвид Нивен весьма убедительно доказывает, что «солидный счет» — это не что иное, как сленговый эквивалент выражения «доступная женщина», однако профессор Нельсон Эдди справедливо замечает, что такое толкование лишь усложняет дело, ибо в наше время никто понятия не имеет, что означают слова «доступная женщина».

И, наконец, мистер Джукс возвращается на свое ранчо, причем едет на поезде, ведомом паровозом, и по дороге играет в азартные игры с профессиональными шулерами, наводнявшими все виды транспорта той поры. Приехав домой, он разводит во дворе костер, подбивает на счетах дневные расходы, наигрывает грустные мелодии на гитаре, ухаживает за одной из представительниц многотысячной орды незнакомок, имеющих обычай забредать на огонек в самое неожиданное время, затем завертывается в одеяло и засыпает…» Неизвестно, имел ли в виду А. Бестер, когда писал эти строки, современные наши познания о прошлом человечества. Очень даже может быть. Ведь о той же древнеримской культуре мы имеем представления, в первую очередь, на основании раскопок Помпеи. И судим мы об этой многовековой культуре зачастую на основании порнографических фресок и по-разному толкуемым переводам.

Древние книги, написанные неизвестно когда и неизвестно кем (а если известно, то — примерно).

Изделия, дата изготовления которых варьируется в периоде «плюс-минус пять-шесть веков».

Когда открыли пирамиды майя, исследователи долго спорили, что изображено на картинах внутри пирамид — ученые собрания, религиозные церемонии или пытки пленных (и спорят до сих пор).

Каждый видит и понимает историю, как хочет, как ближе ему самому. Только представьте, что вдруг (абсурдная фантазия, конечно) до наших потомков из всего нашего культурного наследия дойдет насколько триллеров про маньяков-убийц и несколько порнофильмов. Да еще какие-нибудь сведения о зверствах в концлагерях. Неужели же они будут о нас столь же постыдного мнения, как мы о своих предках?

Поэтому снова и снова: чтобы иметь свою точку зрения, надо рассмотреть явление со всех сторон (во всяком случае, постараться). Любое явление в чем-то (или для кого-то) хорошее, и в чем-то (или для кого-то) плохое. Можно рассматривать и в телескоп, и под микроскопом. Но не надо надевать при этом ни розовые, ни черные очки. Поскольку то, что мы увидим через такие очки — или идеализм, или идиотизм.

Какое отношение это имеет к нашей теме? Самое прямое. Людям свойственно обобщать, это вполне нормальное качество человеческой психики. Иначе мы бы просто не могли ничему научиться. (Мы не берем во внимание встречающуюся иногда склонность к сверхобобщениям — это вопрос психиатрический). Люди склонны обобщать очень многое, умудряясь из разрозненных, отрывочных сведений создавать целую картину. Но промежутки между разрозненными кусочками информации они заполняют ранее полученными знаниями, поэтому и обобщают в соответствии со своим опытом. Фактически при любом обобщении главную роль играет человеческое воображение.

А теперь суть. Страшное поведение, страшная невербалика и паравербалика, страшная в фоносемантическом плане фраза заставляет работать мысль человека в нужном направлении.

Заставляет бояться сказанного. Мы просто нажимаем нужные кнопки на клавиатуре человеческого биологического компьютера — мозга — и задаем нужную программу.

Дальнейшую работу мозг выполнит сам. Если это будет программа болезни — человек заболеет, если будет программа несчастья — человек его сам найдет. Поэтому важно с помощью фоносемантики и других компонентов дать толчок воображению.

Соответственно, при снятии порчи нужно сделать так, чтобы воображение начало работать в обратную сторону, направляя организм в сторону выздоровления.

Давайте временно не будем говорить о наведении порчи. Самое интересное и действенное в этом плане оставим на потом. В конце концов, чтобы такое читать, надо вначале знать… Часть VII. Как защищаться от порчи?

«Знакомство может начаться и с пинка».

Японская пословица Что такое порча? Это, прежде всего, контакт. Контакт между людьми. А какие бывают контакты? Визуальные, аудиальные и кинестетические. Все другие возможные контакты относятся к категории идеального (то есть духовного), и к нашей теме не относятся.

Визуальный контакт — это контакт при помощи взглядов. Не взгляда, а взглядов. То есть, взгляд одного человека должен встретиться со взглядом другого. Аудиальный контакт — контакт с помощью звуков, слов, фраз. Ну и, наконец, кинестетический контакт — контакт с помощью прикосновений.

Применительно к теме наведения порчи, как уже отмечалось, лучший кинестетический контакт — оглоблей по голове. Просто, ясно и доходчиво. Однако, к сожалению, не всегда под рукою есть оглобля, и не всегда ею можно гуманно ударить того, кто явно заслуживает, чтобы его ударили ломом. Помните, у Вилли Токарева: «Я раздавил бы тебя трактором, но я боюсь судебных факторов».

Есть замечательный способ нажить неприятности: попробуйте пристально разглядывать кого-нибудь в автобусе или в лифте. Либо вас испугаются, либо с вами подерутся. Ну, не принято в нашей культуре такое — пристальный взгляд. Нескромно это, вызывающе. В юридической практике одного из авторов бывали случаи, когда за косо брошенный взгляд могли убить. И убивали.

Старая истина гласит: «Лучшая драка — та, которая не состоялась». Поэтому, если есть возможность избежать конфликта, его лучше избежать. Нам как-то рассказывали об одном оригинале: в студенческие годы его любимым занятием было шататься по ночному городу. За пять лет таких прогулок его побили только один раз. Он всегда пользовался одним и тем же приемом: видя подозрительную компанию, он, расфокусировав взгляд, шел как бы сквозь них. Не рядом, не возле, а практически «сквозь». И его не трогали. Не было контакта. А нет контакта — нет конфликта.

Но имейте в виду — раз на раз не приходится. Ваш расфокусированный взгляд могут и не заметить в темноте. Или напасть сзади. Или у самих нападающих взгляд будет «расфокусированным» от алкоголя или наркотиков. Недаром все-таки, хоть и один раз за пять лет, но парню досталось. И, тем не менее, его прием действительно отлично действует. И сами мы его часто применяли, и наши знакомые.

Лучше всего от конфликта уйти изначально. И надежнее всего начать это с избегания визуального контакта.

Но если бы все было так просто в нашей жизни. Да и окружает нас не только уличная шпана.

И не будешь смотреть на посетителя, начальника, коллегу, или продавца в магазине «невидящим» взглядом. И вообще, живем на земле, а не на облаке. И конфликты неизбежны. И они возникают.

И что делать? Мы предпочитаем конфликты, в которых можно отшутиться. Дай-то Бог, чтобы все они были такими… Защита — юмор.

«Человек, лишенный чувства юмора, лишен большего, чем просто чувство юмора» Марк Твен «Что сделалось смешным, не может быть опасным».

Вольтер Отлично для этого подходит техника «психологического айкидо». Дай Бог здоровья Морихэю Уэсибе, Терри Добсону, Виктору Миллеру и Михаилу Литваку. Они ясно сформулировали то, что знает любой, но только после того, как его хотя бы один раз побьют: легче уклониться от удара, чем его выдержать.

Уэсиба создал стиль единоборства — айкидо. Если отбросить обычный восточный идеализм насчет всеобщей гармонии, смысл айкидо — это использование силы противника против него самого. Ясно, если противник наносит вам удар, а вы умело уклонились от него, то велика вероятность, что противник распишется своим носом прямо на тротуаре. Мы не специалисты в борьбе айкидо, но говорят, там несколько тысяч комбинаций приемов. Впечатляет.

Добсон и Миллер решили использовать принципы айкидо для разрешения любых конфликтов в повседневной жизни. И очень удачно.

Михаил Литвак все это отшлифовал применительно к нашей российской действительности.

А главное, он хорошо рассказал, как это делать с юмором. О «психологическом айкидо» есть немало интересных книг. Чтобы не загружать вас цитатами и выдержками, мы просто проиллюстрируем это еще одной учебной песенкой А. Котлячкова. Называется она «Юмор джитсу».

Если начинают мне грубить И грозят противным разговором, Я могу тогда предупредить, Что я не люблю любые ссоры Но при этом, добавляю я, Чтобы сразу стало все понятно, Что услышать можно от меня То, что будет очень неприятно Говорят мне, будто я дурак — С этим спорить толка я не вижу.

Отвечаю я примерно так «Если был бы умным — жил в Париже».

Если говорят, что грубиян, Говорю, порою не краснея — «Безусловно, есть такой изъян, Только в самом деле я грубее».

Если говорят, что я ленив, Говорю, что я ленив без меры — Именно указанный мотив Не дает мне стать миллионером И, наверно, я махну рукой, Если обзовут авантюристом — Это только внешне я такой, А внутри я белый и пушистый А когда «ты должен» говорят, То тогда вполне чистосердечно Говорю любому я подряд «Если должен — заплачу, конечно».

Я свое здоровье берегу, Я скандалов избегать стараюсь, Я от драки даже не бегу, Просто от ударов уклоняюсь.

Если говорить на прямоту, У меня бывает впечатленье, Что удар наносят в пустоту И дерутся с воздухом и тенью.

Я подраться право признаю, И, как в айкидо и джиу-джитсу, Я нарочно никого не бью, Но всегда умею защититься.

Кстати, иногда (но далеко не всегда) согласиться с высказыванием — это единственный надежный способ отразить порчу. «Вы подлец!» — «Ну, еще бы, а вы что, сомневались?». И все, порча прошла мимо, не застряв в подсознании. Но… Не всегда это бывает возможным. И не всегда получается именно так. Есть люди, лишенные чувства юмора. И есть ситуации, когда шутить просто неуместно. А иногда бывает вообще не до шуток: надо или убегать, или драться (и в переносном, и в прямом смысле).

Хорошо, если можно убежать. А если нет? Тогда надо защищать себя и близких. И порча здесь может сослужить хорошую службу.

Иногда говорят, что вооружаются только слабые. Далеко не бесспорное утверждение.

Вооружаются те, кто реально оценивает свои силы. В противном случае есть возможность очутиться в больнице или в тюрьме. Если уж Господь Бог дал нам жизнь и здоровье, то мы просто обязаны беречь и то, и другое. И уметь себя защитить.

Думаем, никто не осудит борца или боксера за их умения, хотя они умеют не только защищаться, но и нападать. То же самое и с наведением порчи: это приемы психологической защиты и нападения с использованием гипнотических техник.

Другие способы защиты.

«Быть в гуще людей!

Но с поправкой одной:

Отгородившись от них Стеной».

Станислав Ежи Леи Можно ли защититься от порчи? Можно, и способов для этого несколько. Во-первых, можно жить на необитаемом острове (в глухой тайге, высоко в горах). То есть, в принципе не общаться с людьми. Во-вторых, можно чем-либо затыкать уши. Оба варианта практически идеальны.

Все другие варианты не идеальны и от совершенства далеки. Ну, например, можно сразу же согласиться с тем, что сказано. Ладно, если это упрек или оскорбление. А если это угроза, да притом с использованием фоносемантической формулы? Здесь согласие вряд ли поможет.

Поэтому во многих случаях умелое наведение порчи — это оружие. И крайне опасное. Потому что защититься от этого оружия очень проблематично. Лучше всего после того, как порча на вас наведена, постараться как можно быстрее ее свести.

Сделать это можно с помощью тех же фоносемантических формул. Они могут быть оформлены в виде заговоров, молитв, каких-либо условных, но сильнодействующих фраз. Например: «Господи Боже, гада обвини, а от бед оборони». Или: «Гадам — гадово, а мне покоя надо». Эти фразы хорошие, добрые и сильные. Тем не менее, для хорошего результата желательно повторить их несколько раз (иногда и несколько десятков раз).

Можно использовать и жесткое кодирование, то есть употребить фразы страшные и сильные. В этом случае многократное повторение не требуется, но для надежности три-четыре раза не помешает. Например: «Вражине будет жизнь жестяная, а мне будет жизнь золотая». Это может показаться парадоксальным, но фразы действуют. Повторять их следует до тех пор, пока не почувствуется внутреннее облегчение (обычно на это уходит от 10 секунд до 5 минут).

Лучше всего это действует при бытовой порче, наведенной в процессе бытового хамства. С порчей, наведенной профессионально, особенно с использованием фоносемантических формул (народных, цыганских или искусственно разработанных) дело может обстоять намного сложнее. И снять порчу тогда нелегко даже специалисту.

Что лучше.

«Против лома нет приема, если нет другого лома».

Народная мудрость Лучший (и при том немедленный) эффект производит перенаведение порчи. То есть, нужно отразить оскорбление (а главное, угрозу) ответной угрозой.

Это легко делать, используя фоносемантические формулы порчи, но, к сожалению, не всегда бывает уместным по разным причинам. Тем не менее, это весьма надежное средство защиты (пусть не идеальное — можно заработать нехорошую репутацию).

При перенаведении порчи не стоит оскорблять. В любом случае, это не должно быть целью. Цель здесь — угроза. И чем страшнее угроза (в фоносемантическом и семантическом плане), тем лучше.

В этом деле хорошую и верную службу может сослужить простое слово «накажу». Стоит добавить к нему чуть-чуть ингредиентов, и у вас есть довольно надежное и простое оружие.

Например: «За хамство накажу», «За базар накажу», «За резкость накажу». Этим уже можно отпугнуть.

Ну, а если есть желание отпугнуть покрепче, можно выдать: «За хамство накажу.

Чувствуешь дрожь — до смерти дрожать будешь». Это уже приличная порча. Или: «За базар накажу, зараз язычину прикусишь».

Можно прекратить поток оскорблений фразой: «Скажешь еще — язык отсохнет». Или: «Еще так посмотришь — ослепнешь». Фразы эти по звучанию не сильные, но заставить оппонента почувствовать слабость могут. Можно пойти ва-банк и выдать: «Ощути слабость»;

или: «Страх ощути». Но здесь, как нигде, надо следить за паравербальным оформлением речи.

Довольно неплохо зарекомендовала себя фраза: «Скажешь еще — обосрешься», вариант:

«Скажешь еще обосрешься — говнищем захлебнешься».

Естественно, употребление ненормативной лексики должно быть к месту, а то можно самому заработать репутацию хама (хотя такая репутация иногда — среди определенного контингента — очень нужна).

В то же время лучше всего, конечно, себя зарекомендовали угрозы, основанные на жестком кодировании. Например: «Можешь уже взять назад и засунуть в зад» (полурифма). Или: «Срешь со рта, как из жопы, зубы зажми».

Более культурный вариант: «Возможно, вы страшно пожалеете» (можно повторить несколько раз).

Можно также сказать: «Страшная расплата уже ждет, жди жуть». Против кричащего на вас хама отлично действует формула порчи: «Раз орешь — грыжу наживешь».

Хотя должен отметить, что перенавести порчу можно, в принципе, любой фразой (или фразами), если соблюдать паравербальные условия. В то же время фоносемантические формулы позволяют не только отразить удар, но и сделать свой удар более сильным, чем у противника. Если ваша задача не в том, чтобы противник вас полюбил, а в том, чтобы он вас боялся, то перенаведение порчи будет как нельзя кстати.

Это произошло, когда один из авторов работал преподавателем в школе милиции. (Далее — рассказ от первого лица).

«Заместитель начальника по строевой части — полковник — был прекрасным человеком. Но иногда на него находило. Мог наорать на кого-нибудь из-за самой что ни есть мелочи. С одной стороны — служба есть служба, поставлена она была у него отменно, но палку иногда он явно перегибал.

В то время в дежурной части школы приходилось дежурить и преподавателям. Заступали на сутки, вместе с нарядом. И стал я свидетелем курьезного случая.

В тот день дежурил один подполковник, старший преподаватель, в прошлом старший следователь по особо важным делам УВД. А зам. по строю умудрился обнаружить на плацу обгоревшую спичку. То ли с женой он тогда поругался, то ли не выспался, но настроение у него было явно «лирическое». Влетает он в дежурную часть, и давай орать на подполковника.

Я совершенно случайно оказался рядом. Вижу, у подполковника очки запотели, медленно так полезли на лоб, затем упали на нос. И вдруг он заревел.

Он не кричал, не орел, не визжал. Он ревел! Как потревоженный в берлоге медведь, как ледокол в полярном тумане он ревел: «А пошел-ка бы ты на х…! Да, да пошел ты на х…! Ты на кого орешь?! Засунь эту спичку себе в ж…! Ясно?!» (Я не любитель ненормативной лексики, но здесь, как из песни, слова не выкинешь).

Лицо полковника начало менять цвет, вернее цвета. Он стало оранжевым, затем красным, багровым, синим, зеленым, черным и, наконец, белым. Затем он пулей вылетел из дежурной части.

Неделю они не разговаривали, молча отдавая друг другу при встрече честь. Полковник так и ходил неделю с белым лицом, а подполковник, словно на крыльях летал.

Через неделю полковник взял бутылку конька и пошел мириться. Был он, как я говорил, хорошим человеком. Они выпили коньяк и помирились. Но полковник на офицеров больше голос уже не повышал.

Можно проанализировать то, что случилось. Во-первых, было несколько разрывов шаблонов.

Полковник привык кричать на других, но ответили ему тем же самым впервые. Подполковник считался (и был действительно) человеком очень культурным, а тут вдруг отмочил такое, чего никто от него не ожидал.

Далее, полковник был человеком порядочным, и хотя порчу наводил прекрасно, делал это неумышленно, в силу своего взрывного и необузданного характера (правда, другим от этой неумышленности легче не было). Он легко понял, что был не прав. Служебный и социальный статус у обоих не так уж сильно отличался, заслуг у подполковника было не меньше. И полковник это тоже понимал. Получив резкий отпор, будучи человеком порядочным, он не стал строить козни, а совершенно искренне переживал (а вот не получи он отпор, вряд ли стал бы переживать).

В общем, здесь произошло то, что можно назвать «перенаведением порчи» или «эффектом зеркала». Вектор порчи был изменен на 180 градусов.

Когда позднее я спросил подполковника, почему он себя так повел, тот, нисколько не смутившись, ответил: «А я вспомнил, что я культурный человек, все же два верхних образования. Так что же я бескультурье терпеть буду?!» У него действительно было два высших образования (юридическое и экономическое), а также прекрасное чувство юмора.

Фразы, которые он проревел, оказались фонетически страшными, плохими и злыми. А разрыв шаблона, смысл фраз, невербалика и паравербалика способствовали перенаведению порчи».

Теперь, наверное, самое время поговорить о том, кто наиболее всего подвержен порче.

Критерия здесь, по меньшей мере, два. Первый — род занятий или профессия. Второй критерий — личные качества человека. Начнем с первого.

Часть VIII. Податливость и иммунитет.

Группы риска.

«Скорпион жалит не от злости — такова его натура».

Саади От порчи может пострадать практически любой человек. В принципе, даже на глухого можно навести если не порчу, то сглаз. Но есть, на наш взгляд, особые категории людей, чья профессиональная деятельность позволяет отнести их к «группам риска». Безусловно, это те люди, чья профессиональная деятельность связана с общением с людьми. Но и здесь кто-то подвержен большему риску, кто-то — меньшему. Попробуем перечислить некоторые из этих групп (перечислять все — возможности нет).

Работники правоохранительных органов.

Судьи. «Не суди — не судим будешь». Это из Библии. Действительно, эта работа, по сути непрерывный стресс. Получить заряд порчи при этом можно практически от любого участника судебного процесса. И далеко не всегда можно наказать такого человека за неуважение к суду (бывает себе дороже). Правильное, умелое (в том числе, внешне корректное) отражение порчи позволит сохранить здоровье.

Прокурорские работники. Их, наверное, не любят почти все. В смысле — те, с кем они могут общаться по работе. Их не любят работники милиции, в том числе, оперативные работники и следователи (ведь жалуются на них именно в прокуратуру). Их не любят судьи, потому что могут ожидать опротестования судебного приговора или решения. Их не любят адвокаты — их соперники в процессе. Их не любят подследственные и подсудимые. И многие, многие другие. И поэтому относятся зачастую к ним предвзято. И не дай Бог прокурорскому работнику самому совершить преступление! Прокуроров положено «опускать», подразумевая этим расплату за насилие, совершенное прокурорами. Такая всеобщая нелюбовь тоже создает своеобразную атмосферу стресса. Поэтому возможность получить свою порцию порчи у прокуроров имеется почти постоянно. Милиция. В первую очередь — оперативные работники.

«Живешь, как в гареме: точно знаешь, что отымеют, только не знаешь, когда». Так говорят о себе они сами. С одной стороны — процент раскрываемости (многократно отменяемый и многократно возрождаемый), постоянное общение с уголовным отребьем, недосыпание, писанина, засады, риск. С другой стороны — вечное недовольство начальства, которым в свою очередь вечно недовольно начальство вышестоящее. Профессиональные заболевания — неврозы, ишемическая болезнь сердца и язва желудка. Постоянный, изнурительный стресс.

Порча прилетает неожиданно, постоянно и с любой стороны. «Вечно пьян и вечно хмур, впереди идет ОУР (отдел уголовного розыска)» — это из старой милицейской присказки. Если постоянно обращаться к самым распространенным антидепрессантам (спиртному и табаку) — итог предсказуем и закономерен. И поэтому владеть приемами порчи и ее снятия — жизненная необходимость. Следователи. Люди, которым по должности нужно постоянно сомневаться.

Врут им все, умышленно и неумышленно: потерпевшие, подозреваемые, свидетели. Не врут разве что эксперты, но и те могут ошибаться. Если верить — долго не протянешь. Если не верить — тоже. Плюс к этому — сроки следствия, прокурор, начальство, нервотрепка. На определенном этапе службы — реальная возможность деградации, когда хочется «забить на все», работать ремесленно, вести допросы по принципу «брал — не брал, крал — не крал». Угроза порчи — не меньше, чем у оперативников. Все другие сотрудники милиции, работающие с людьми. Искренне милицию любят только в лице героев сериала «Улицы разбиты фонарей». А так… До недавнего времени дело спасала определенная клановость, предполагавшая взаимопомощь и взаимовыручку в любом конце страны. Сейчас этого все меньше. Милиционер всегда «между молотом и наковальней»: с одной стороны преступники и правонарушители, с другой — начальство и прокурор. Часто сама жизнь зависит от нужной фразы, произнесенной вовремя, от нужного взгляда. Во многих случаях людям этой профессии порча необходима для самообороны, не говоря уже о другом.

Врачи. Стационар и поликлиника — в вечном споре: кому сильнее треплют нервы? У каждой стороны очень весомые аргументы, но достается и тем, и другим. На одну благодарность приходится десяток оскорблений и сотня косых взглядов (зачастую, вместо благодарности). А еще нервная перегрузка, а еще ответственность, а еще… В таких условиях получить порчу можно от кого угодно. И от пациентов, и от коллег. Есть определенная категория психологических вампиров, специализирующихся на врачах. Нормальный человек идет в поликлинику в самом крайнем случае (кто ходил туда — знает, почему). Вампир идет туда с одной целью — потрепать людям нервы. И если врач не умеет защищаться, то болезнь ему самому обеспечена. Есть особая категория врачей, наиболее подверженная порче. Это врачи психиатры. «Отработав год в психиатрии, начинаешь замечать, что надбавку за вредность платят не зря. Через пять лет это начинают замечать окружающие». Этот афоризм принадлежит психиатру.

Продавцы. Раньше было проще (и хуже для покупателей). Сейчас, в условиях рыночной экономики, зачастую — слова не моги лишнего сказать (а это хуже для продавца). В приличных магазинах есть служба безопасности, там продавца обхамит не каждый. В магазинах не столь престижных такая угроза бывает десятки раз в день. Могут сделать это просто так, чтобы сорвать злобу. Улыбка и шутки спасают не всегда. Знание хотя бы основ корректного отражения порчи может спасти от многих неприятностей.

Работники сферы социальной защиты населения. Без преувеличения можем сказать, что это, наверное, один из самых опасных участков работы с людьми (в плане наведения порчи). Из посетителей, по меньшей мере, один на сотню — склочник и скандалист.

Озлобленность люмпенов, маргиналов и просто отчаявшихся людей границ не знает. Причем скандалить зачастую они могут без всякого страха. В поликлинике врач может пригрозить «вызвать санитаров из психушки». В милиции или в суде сильно не поскандалишь — оформят на 15 суток. А здесь — почти полная безнаказанность. Пропойце-инвалиду или многодетной матери, ведущей тунеядский и аморальный образ жизни, реально при скандале ничего не угрожает. И такие люди часто получают наслаждение, отыгрываясь на других, мстя им за то, что собственная жизнь — «собачья». В такой профессии знание психологии, основ гипноза необходимы как нигде.

Есть и другие профессии из «групп риска». Думаем, многие этот список могут расширить самостоятельно.

Кто-то, возможно, попытается отнести сюда и педагогов. Но если уж кто в школе и подвержен порче, так это учащиеся. Педагоги обычно выступают не в роли жертв порчи, а, напротив — в роли наводящих ее. И делают это вольно или, чаще, невольно.

* * * Вспоминаю забавный случай из студенческой жизни. Однажды мне надо было сдавать экзамен по праву социального обеспечения. Кто бы мог подумать, что это мне когда-нибудь пригодится?

По-моему, учил этот предмет всерьез я один. Зачем я это делал, сам до сих пор не знаю. Но выучил его досконально (что само по себе до сих пор меня удивляет).

А экзаменатором была одна интересная дама. Была она пожилой, одинокой и, похоже, кроме преподаваемого предмета ничем больше не интересовалась. И считала (здесь я с ней полностью согласен), что предмет этот на отлично знает только Господь Бог. А значит, «пятерки» не ставила никому, причем, просто из принципа. С педагогической точки зрения — это абсурд, студент и не может знать абсолютно все, включая то, что является спорным даже для специалистов. Но подход к экзаменам у нее был именно такой.

И вот я пошел на экзамен. И надо же, вынул билет, который знал досконально. И ответил. Что творилось с преподавателем! Ну, что делать? И задает она мне дополнительный вопрос. Как сейчас помню, трудовой стаж для назначения пенсий балеринам (скажите только, зачем такое знать всем юристам? — но я знал и это). И наизусть ответил: «Тридцать». Мне в ответ: «Сколько, сколько, двадцать?». «Тридцать». «Сколько, сколько, двадцать?» «Тридцать». «Сколько, сколько, двадцать?». «Да тридцать!». «Сколько, сколько, двадцать?». «Двадцать» (я уже не выдержал этой пытки). «А…! Тридцать». И после этого она со спокойным сердцем поставила мне «четверку». Ее принцип восторжествовал!

Над моим рассказом об этом смеялся весь курс. Зла я на нее, естественно, не держу, хотя до сих пор не знаю — прикидывалась ли она глухой (что вероятнее, ибо для чего тогда переспрашивать?) или действительно слышала только то, что хотела (так думать, с моей стороны — идеализм, но ведь обратное доказать невозможно). Но вот то, что человека легко можно заставить сказать необходимое — я усвоил четко.

Кто еще?

«Не дразните льва!» — «Почему?» — спросил я у смотрителя.

— «Понос у него начнется».

Станислав Ежи Леи «Нервный — тот, кто кричит на своего начальника. Тот, кто кричит на своих подчиненных, — хам».

Лазарь Лагин Итак, на кого лучше всего действует порча?

• Это, как правило, люди, находящиеся в невротическом состоянии (то есть, большинство).

• Это лица, склонные к истерическим и психопатическим реакциям.

• Это лица, склонные к фантазированию, лжи, мнительности, тревожности, перепадам на строения.

• Отлично это действует на людей, увлекающихся различными паранормальными явлениями, склонных к мистицизму (о них мы поговорим позже).

Таким образом, порча действует хорошо на людей, которые по своим психическим качествам предрасположены к повышенной внушаемости.

Есть еще одна категория людей, о которой хотелось бы сказать. Это дураки.

Пара слов о дураках.

«Ничего нам не поделать тут, Это все проверено веками - Умных много, но они живут В этом мире рядом с дураками».

Л А. Котлячков «Осел, побывавший в Мекке, все же останется ослом».

Саади «Дурак — не дурак, а мыло не ест».

Русская пословица «Делать добро дуракам — все равно, что подливать воду в море».

Мигель Сервантес Понятие «дурак» весьма объемно. Мы разделяем точку зрения, высказанную несколько тысяч лет назад легендарным библейским царем Соломоном Мудрым. Упрощенно, смысл ее в том, что дурак — это тот, кто не учится на своих ошибках. Ошибки совершают все, но именно дурак повторяет их вновь и вновь.

Хотя некоторые дураки могут пытаться учиться, собственная ограниченность научиться им не дает. Срубив сук, на котором он сидел, и упав, дурак может больше этого не делать. Но вот плевать в колодец будет. В возможности научения он весьма ограничен. С другой стороны, он неограничен в возможности постоянно наступать на грабли. Особо продвинутый дурак не наступит на те же самые грабли, но наступит на такие же, только другого цвета.

Бывают добрые, человеколюбивые дураки. Посмотришь на такого — чего он только ни делает на благо людям, а люди все недовольны. Но, если приглядеться тщательно, картина будет забавной. Оказывается, этот «благодетель» делает то, что лично он сам считает благом для другого. Другой чаще всего это благом не считает. Но дурак — потому и дурак, что не может усвоить этого. Услышанную в детстве фразу «Поставь себя на его место» он понимает по-своему, и равняет всех подряд по себе. Всех пытается засунуть в прокрустово ложе своей глупости. Это удивительно творческая в своей закоснелости личность.

Еще одно наблюдение. Дураки страшно не любят выглядеть дураками. Там, где умный честно признается в своей ошибке, дурак будет грызть глотки всем подряд, доказывая свою правоту.

Кстати, людей, честно признающихся, что они не правы, дураки терпеть не могут. Ну, не вписывается это в их модель мира. Такой человек их пугает. Подсознательно дурак чувствует, что он сам-то так бы не поступил. Но ведь этот поступает. А значит… Что-то здесь не так.

Поэтому прекрасный способ навести порчу на дурака — это заставить его выглядеть дураком.

Но с условием, чтобы он против этого ничего не смог возразить. Если это подготовить тщательно, то можно добиться хорошего результата.

Надо, во-первых, чтобы к тому, что вы делаете, нельзя было придраться. Чтобы это нельзя было обжаловать, опротестовать, оспорить. Поэтому, если это устный разговор — то без свидетелей.

Если это письменный документ, то по форме он должен быть исключительно культурным, вежливым. По звучанию он должен быть добрым, хорошим и красивым. А вот по содержанию — таким, чтобы вызвать у адресата, с одной стороны, ужасную обиду, а с другой — осознание собственного бессилия. Поэтому, во-вторых, письменный документ должен соответствовать объективной реальности. Против правды не пойдешь, хотя бы психологически. Что было — то было.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.