WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ОБРАЗОВАНИЯ МОСКОВСКИЙ ПСИХОЛОГО-СОЦИАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ В. М. Блейхер, И. В. Крук, С. Н. Боков Клиническая патопсихология Руководство для врачей и клинических психологов ...»

-- [ Страница 4 ] --

Детской апперцепции тест (CAT) Предложен Л. Беллаком и С. Беллак в 1949 г. (L. Bellak, S. Bel lak). Является родственной ТАТ методикой исследования личности и предназначен для обследования детей в возрасте от 3 до 10 лет. Впер вые идея создания методики была выдвинута Э. Криссом, который считал, что дети гораздо легче и лучше идентифицируют себя с жи вотными, чем с людьми. В соответствии с этими представлениями В. Ламонт создала картинки с изображениями различных живот ных, причем часть из них содержит изображения животных в антро поморфическом стиле, другая часть — такими, как они есть в природе.

Стимульный материал методики представлен 10 черно-белыми ри сунками. Все они выполнены в манере, характерной для детских книг. Содержание рисунков следующее (рис. 20):

рисунок 1 — цыплята рассажены вокруг стола, на котором сто ит большая миска с едой. Сбоку — неясно очерченная большая курица;

рисунок 2 — один медведь тянет канат с одной стороны, а дру гой медведь и маленький медвежонок — с другой;

рисунок 3 — лев с трубкой и тростью сидит в кресле, в правом нижнем углу из норки высовывается мышонок;

рисунок 4 — кенгуру с капором на голове несет корзину с бу тылкой молока, в ее сумке — малыш-кенгуренок с воздушным шаром. На велосипеде едет малыш-кенгуру, по размерам больше того, который сидит в сумке;

рисунок 5 — затемненная комната: вдали большая кровать, пе ред ней — колыбелька, в которой находятся два медвежонка;

рисунок 6 — темная пещера с двумя неясно очерченными фигу рами, на дальнем плане — медведь, на переднем плане — лежа щий медвежонок;

рисунок 7 —- тигр с выпущенными когтями и клыками прыга ет на обезьяну, которая в это время тоже прыгает и находится в воздухе;

рисунок 8 — две взрослые обезьяны сидят на диване и пьют чай из чашек. На переднем плане одна взрослая обезьяна сидит и разговаривает с маленькой;

рисунок 9 — через открытую дверь освещенной комнаты видна темная комната, в ней — детская кроватка, в которой сидит кро лик и смотрит в открытую дверь;

рисунок 10 — щенок лежит между лапами большой собаки, обе фигуры изображены с минимальным числом внешне выраженных черт. Фигуры находятся в ванной комнате.

По мнению авторов методики, каждой из картин соот ветствует определенная тема. Это:

1) проблема питания, удовлетворение или фрустрация;

2) проблема борьбы со страхом, сопровождающимся агрес сией;

3) проблема взаимоотношений с отцом, власти, агрессия;

4) проблема взаимоотношений с матерью, детей между со бой, темы питания, кормления;

5) тема догадок, наблюдений, смущения, взаимодействия и взаимоисследования детьми друг друга;

6) проблема ревности, отношений между родителями;

7) тема страха агрессии и способов его предупреждения, возможность избежать агрессии;

8) проблема места ребенка в системе семейных отношений;

9) тема боязни темноты, страха остаться одному, ухода ро дителей, любопытства;

10) тема моральных отношений, умения следить за собой.

Техника проведения методики близка к технике проведения классического ТАТ. Необходимо перед началом исследования установить с ребенком хорошую эмоциональную связь. Однако это не всегда легко, особенно, если ребенок маленький или у него наблюдаются различные отклонения в развитии. Лучше, когда удается представить исследование в виде своего рода игры. В ин струкции ребенку предлагается рассказать, что происходит на картинке, что делают животные в данный момент, что предшест вовало данной ситуации и что случится позже. Целесообразно во время исследования поощрять ребенка. При проведении исследо вания все картинки, не участвующие непосредственно в работе, должны быть вне поля зрения ребенка. Необходимо предъявлять картинки в строгой последовательности, в соответствии с их ну мерацией.

Все рассказы ребенка записываются либо самим исследующим, либо с помощью скрытого микрофона на магнитофон.

В отличие от техники проведения ТАТ и родственных ему ме тодик у взрослых, в случае проведения САГ ребенка можно пре рвать, если, конечно, в этом возникает крайняя необходимость.

Интерпретация САГ имеет свои особенности. Это прежде все го касается того, что на первом месте при интерпретации CAT вы деляют актуализируемую ребенком тему — необходимо понять, почему он составляет именно такой, а не другой рассказ. Надо проследить, не повторяются ли сходные темы из рассказа в рас сказ. Далее выделяют главного героя рассказа;

отмечают случаи, когда испытуемые идентифицируют себя с героями другого пола, что может косвенно указывать на нарушения полоролевой ориен тировки. Устанавливают главные потребности и побуждения ге роя. Авторы методики предлагают также обращать внимание на отражение в рассказах ребенка самовоображения, под которым они понимают представление испытуемого о своем внешнем ви де, своем теле и своей социальной роли. Следующими опорными пунктами при интерпретации рассказов является анализ представ ления в них лиц, объектов, обстоятельств;

пропущенных лиц, объ ектов и установить, с кем идентифицирует себя ребенок, каким способом он реагирует на окружающих, какие важнейшие кон фликты актуализирует он в своих рассказах. Выясняют природу беспокойства и тревоги и основные средства защиты, используе мые ребенком.

Опыт применения CAT в течение длительного времени и спе циально проведенные исследования показали, что первоначальная гипотеза о том, что ребенок лучше идентифицирует себя с живот ными, а не с людьми, не получила подтверждения. Это послужило основанием для создания авторами методики в 1966 г. нового вари анта CAT с изображениями людей (САТ-Н).

Детский тест апперцепции может быть использован в опреде лении того, какие динамические факторы определяют поведение ребенка в различных ситуациях, в научных исследованиях, как игровая методика.

Метод исследования фрустрационной толерантности Метод исследования фрустрационной толерантности впервые описан S. Rosenzweig (1954) под названием «Метод рисуночной фрустрации» (frustratio — напрасные ожидания, провал, неудача).

Позже было издано специальное руководство по использованию этого метода с соответствующими стандартизованными нормами (S. Rosenzweig, Е. Hemming, H. Clark, 1947), которое и в настоя щее время остается основным.

Взрослый вариант методики предназначен для исследования испытуемых начиная с 15-летнего возраста. По мнению S.

Rosenzweig, детский вариант может применяться у детей от 4 до 13 лет. В интервале 13—15 лет возможно использование как дет ской, так и взрослой форм. Однако, по данным отечественных ис следователей (И. А. Коробейников, Е. Е. Данилова), в современ ных условиях оптимальный вариант использования детской фор мы — от 6 до 10—11 лет, так как для более старших подростков содержание картинок детского теста перестает быть актуальным.

Как видно из названия метода, его задача — изучение особого аспекта личности — реакций на фрустрацию. В качестве стимуль ного материала используются рисунки, изображающие наиболее часто возникающие конфликтные ситуации, ситуации, которые могут фрустрировать личность (рис. 21).

Пол, возраст и сфера деятельности не являются решающими для возникновения этих ситуаций.

В отличие от картин ТАТ, предлагаемые здесь рисунки достаточно однообразны по своему характеру и, что является наиболее существенным, служат для того, чтобы получить от обследуемого сравнительно простые ответы, ограниченные по содержанию и размеру Таким образом, настоящий метод со храняет некоторые из объективных преимуществ теста сло весной ассоциации и в то же время приближается к возмож ному раскрытию тех аспектов личности, которые исследова тели пытаются выявить с помощью ТАТ.

Материал методики состоит из 24 рисунков, где изоб ражены лица, находящиеся во фрустрационной ситуации пре ходящего типа. На каждом рисунке персонаж слева изобра жен произносящим слова, которыми описывается фрустрация собственная или другого индивида. Над персонажем справа имеется пустой квадрат, в который обследуемый должен впи сать собственный ответ. Черты и мимика персонажей из ри сунков устранены.

Те ситуации, которые наличествуют в методике, можно подразделить на две основные группы. Первая — ситуации препятствия, или, по терминологии S. Rosenzweig, «эгобло кинговые».

В этих ситуациях какое-либо препятствие, действующее в си туации, обследуемого обескураживает, сбивает с толку, фрустри рует любым прямым способом. Существует 16 ситуаций этого типа (например, 1, 3, 6, 8 и др.). Вторая — ситуации обвинения, или «суперэгоблокинговые». Здесь субъект является объектом об винения (например, 2, 5, 7 и др.).

В процессе эксперимента обследуемому предъявляется серия рисунков и предлагается инструкция следующего содержания:

«На каждом из рисунков изображены двое или более лиц. Один всегда изображен говорящим определенные слова. Представьте себе, что будет отвечать другой человек и запишите (или — ска жите) первый ответ, который приходит вам на ум. Не старайтесь отделаться шуткой и действуйте по возможности быстрее». Об следуемому на примере первого рисунка демонстрируется, как он должен давать ответ. Методика может быть использована и при ин дивидуальном, и при групповом эксперименте, однако ин дивидуальное проведение является, несомненно, более предпоч тительным.

Каждый ответ обследуемого оценивается с точки зрения двух критериев: направленности и типа реакции личности. По направ ленности выделяются:

1) экстрапунитивные реакции (Е) — обвиняются внешние пре пятствия, обстоятельства или лица, вызвавшие у субъекта непри ятности;

при этом иногда кому-то вменяется в обязанность раз решение сложившейся ситуации;

2) интрапунитивные реакции (I) — обвинение себя;

об следуемый берет на себя ответственность за исправление си туации или же воспринимает фрустрационную ситуацию как благоприятную для себя;

3) импунитивные реакции (М) — обследуемый уклоняется от упреков другим людям и рассматривает ситуацию примиряю щим образом, как нечто, что может быть исправлено, стоит только подождать и подумать.

По типу реакции подразделяются:

1) на препятственно-доминантные (OD) — в ответе об следуемого вызвавшее фрустрацию препятствие всячески под черкивается (это препятствие представляется как неблагопри ятное, благоприятное или незначительное);

2) самозащитные (ED) — главную роль в ответе обследуемого играет способ защиты «Я», обследуемый осуждает кого-нибудь, признает свою вину, отрицает ответственность вообще;

3) необходимостно-упорствующие (разрешающие) (NP) — ак цент делается на потребности разрешить возникшую ситуацию, обследуемый требует помощи от других лиц, сам берется за раз решение проблемы или полагает, что время и ход событий при ведут к ее исправлению.

Из комбинации этих 6 категорий, каждая из которых имеет свое условное обозначение, получают 9 возможных факторов оценки (и 2 дополнительных варианта).

При оценке результатов ответы обследуемого сравнивают со стандартными. Несовпадающие ответы не получают оценки, а совпадающие оцениваются в 1 или 0,5 балла (последнее, если от вет содержит двойную оценку, а совпадает со стандартной только одна из них). По оценке ответов составляются профили числовых данных, а по ним — три основных образца и один дополнитель ный.

В процессе исследования нередко обследуемый изменяет тен денцию ответов. Для учета этого тенденции анализируются. При интерпретации обращается внимание на научение социальной адаптации обследуемого, частоты его конфликтов с окружающи ми, производится оценка факторов таблицы профилей, изучаются образцы и тенденции. Обращается внимание на то, как понимает обследуемый свои реакции. В норме (данные Н. В. Тарабриной) наиболее часты (40 %) экстрапунитивные реакции, на втором мес те (30 %) — импунитивные и интрапунитивные (30 %) реакции.

Таким образом, здоровый человек в большинстве случаев или на правляет свои реакции на внешнее окружение и обвиняет в пре пятствиях внешние причины, или же уклоняется от высказывания упреков как другим людям, так и самому себе, то есть рассматри вает фрустрирующую ситуацию примиряющим образом. Наибо лее адаптивным является сочетание интрапунитивной на правленности с разрешающим типом.

Установление показателя, на основании которого можно су дить о степени социальной адаптации индивида (GCR), возможно при наличии среднегрупповых данных. Однако имеющиеся в за рубежной литературе стандарты не могут быть заимствованы с этой целью.

В нашей стране методика была адаптирована для взрослых Н.

В. Тарабриной (1984), а для детей — Е. В. Ивановой (1987), Е. Е.

Даниловой (1997).

Коэффициент ретестовой надежности достаточно высок и со ставляет 0,60—0,80.Валидность методики по некоторым парамет рам составляет 0,747.

Рассмотрение метода, посвященного изучению фрустрации как личностной характеристики, заставляет нас обратиться к не которым теоретическим аспектам проблемы фрустрации в целом.

Интерес к фрустрации как к одной из реальных жизненных про блем возник в 30-х годах нашего столетия, и, несомненно, толчком к этому послужили работы S. Freud. Но психологи, которые зани мались этой проблемой, быстро обнаружили, что признание фрей довских принципов — это одна сторона дела, а использование их в качестве основы для экспериментальных исследований — нечто другое. Это и послужило стимулом для развития теорий фрустра ции.

В настоящее время можно говорить о следующих основных в современной зарубежной психологии теориях фрустрации: теория фрустрационной фиксации (N. К. Maier, 1949);

теория фрустраци онной регрессии (К. Вагкег, Т. Dembo, К. Lewin, 1943);

теория фрустрационной агрессии (J. Dollard, 1939);

эвристическая теория фрустрации (S. Rosenzweig, 1949). Наиболее завершенной и инте ресной нам представляется созданная S. Rosenzweig эвристиче ская теория фрустрации. Согласно этой теории фрустрация имеет место в тех случаях, когда организм встречает более или менее непреодолимые препятствия на пути к удовлетворению какой либо жизненной потребности. Фрустрация, по S. Rosenzweig, — это способность приспособления к ситуации стресса, характерный способ поведения.

Защита организма, согласно этой теории осуществляется, на трех уровнях: клеточном (защита основана на действии фагоци тов, антител и т. п., например, защита от инфекционных воздей ствий);

автономном — защита организма в целом от физических «агрессий» (соответствует в психологическом плане состояниям страха, страданиям, в физиологическом — изменениям, происхо дящим в организме при стрессе);

кортикальном (психологиче ском) уровне. На этом уровне и строится, главным образом, тео рия фрустрации, выделение соответствующих критериев с точки зрения направленности и типа реакции личности, о которых мы говорили ранее.

Это разграничение схематично и подчеркивает, что в широком смысле теория фрустрации включает все три уровня как взаимо проникающие. Таким образом, можно сделать вывод о том, что фрустрация толкуется чрезвычайно широко (хотя разработанный S. Rosenzweig метод и предназначен для изучения третьего уровня защиты), вбирает в себя понятие стресса, а не ограничивается изучением только лишь реализации этого явления на уровне пси хического.

В этом плане нам представляется более психологическим оп ределение Н. Д. Левитова (1967), который под фрустрацией пони мает состояние человека, выражающееся в характерных особен ностях переживаний в поведении и вызываемое объективно не преодолимыми (или субъективно так понимаемыми) трудностя ми, возникающими на пути к достижению цели или к решению задачи.

С целью большей объективизации возможного поведения че ловека в ситуациях фрустрации различного рода и тем самым для выработки более направленных психокоррекционно реабилитационных мероприятий можно использовать предложен ные У. Раухфляйшем (U. Rauchfleisch, 1971) специальные диагно стические индексы: направленности агрессии, трансформации агрессии и решения проблем. Техника их расчета следующая:

Первый из этих индексов — направленности агрессии, опреде ляя соотношение экстрапунитивных и интрапунитивных реакций, дает возможность установить преимущественную направленность агрессии субъекта во фрустрирующих ситуациях: на окружение (при индексе, большем 1) или на себя (при показателе индекса, меньшем 1). Индекс трансформации агрессии отражает соотно шение прямых реакций враждебности и агрессивности и стремления раз решить фрустрирующую ситуацию с помощью других лиц, то есть в социально приемлемой для субъекта форме: при показате лях, больших 1, преобладают прямая агрессия и враждебность;

в случаях показателей, меньших 1, можно предполагать возмож ность более социально приемлемых форм реагирования во фруст рирующих ситуациях — путем аппелирования к окружению. На конец, индекс решения проблем определяет способность личности самостоятельно действовать в ситуациях фрустрации (показатель индекса, превышающий 1) или стремление надеяться на помощь и содействие окружающих (показатель индекса, меньше 1).

Метод исследования фрустрации может и должен сыграть свою роль в патопсихологических исследованиях. Изучение фру страционных реакций помогает понять происхождение неврозов, способствовать правильной организации психотерапии. Проблема фрустрации имеет прямое отношение к проблеме психопатий и психогений. В отечественных исследованиях отмечается возмож ность применения его для дифференциальной диагностики невро зов (Н. В. Тарабрина, Г. В. Шеряков, В. Д. Дмитриев, 1971) и нев розоподобных состояний (Л. И. Завилянская, Г. С. Гри-горова, 1976).

Тест «Рука» Тест «Рука» (Hand-test) — одна из проективных методик ис следования личности. Была предложена в 1962 г. Э. Вагнером, система подсчета очков и коэффициенты разработаны 3. Пиотров ским и Б. Бриклин. При создании методики авторы исходили из того положения, что превосходство человека над животными обу словлено уровнем развития человеческого мозга и человеческой руки. Перестав выполнять функцию опоры при передвижении, рука приобрела свободу, стала использоваться для выполнения разнообразных функций и тем самым внесла определяющий вклад в развитие мышления. Рука непосредственно вовлечена не только во внешнюю, но и в собственную (интроспективную) активность человека.

Методика занимает промежуточное положение по степени не определенности стимульного материала между тестом Роршаха и ТАТ. По возможности прогнозировать реальное поведение мето дика, по мнению ее авторов, превосходит тест Роршаха и ТАТ вследствие того, что ответы по ней более тесно связаны с моторной сферой человека.

Методика предназначена для прогнозирования и оценивания такого свойства личности, как открытое агрессивное поведение, под которым следует понимать поведение, противоречащее нор мативно-социальному и обращающее на себя внимание окру жающих.

Стимульный материал представляет собой 10 карточек, сле дующих друг за другом в определенном порядке, на каждой из которых изображены контуры руки в определенном положении, причем последняя (десятая) карточка — пустая, белая. Все карточ ки пронумерованы. Испытуемому предлагается ответить, что, по его мнению, делает рука, изображенная на каждой из предъявляе мых карточек. Все ответы испытуемого тщательно протоколиру ются.

В классическом варианте теста для взрослых предложена фор мализованная оценка и отнесение ответов к одной из 14 оценоч ных категорий. При этом подсчитывается общее количество отве тов, количество ответов по каждой категории, процент ответов каждой категории по отношению к общему количеству ответов.

Дополнительно по специальным формулам можно определить та кие показатели, как склонность к открытому агрессивному пове дению, степень личностной дезадаптации, тенденция к уходу от реальности, показатель возможного наличия психопатологии.

Оценочные категории методики следующие:

1. Агрессивность. 8. Калечность.

2. Директивность. 9. Описание.

3. Аффектация. 10. Напряжение.

4. Коммуникация. 11. Активные безличные ответы.

5. Зависимость. 12. Пассивные безличные ответы.

6. Страх. 13. Галлюцинации.

7. Эксгибиционизм. 14. Отказ от ответов.

Т. Н. Курбатова и О. И. Муляр (1995) приводят сведения о дос таточной валидности методики.

В модифицированном Н. Я. Семаго для нашей страны детском варианте методики в качестве оценочных использованы:

1. Активность. 6. Коммуникация.

2. Пассивность. 7. Демонстративность.

3. Тревожность. 8. Зависимость.

4. Агрессивность. 9. Физическая дефицитарность 5. Директивность. (ущербность).

При этом, по мнению автора модификации, основным предна значением данного проективного теста для детей является выяв ление, во-первых, тревожности (ожидаемой агрессии извне и со отнесение этой категории с конкретными лицами, то есть с теми, от кого ожидается агрессия), во-вторых, активности или пассив ности ответов на предъявляемые стимулы (что является отраже нием состояния общей психической активности ребенка и форм психологической защиты), а также коммуникативности.

Клиническая интерпретация методики является творческим процессом, который определяется как теоретическими взглядами психолога, так и опытом его работы в области психодиагностики, в частности — с данной методикой. Необходимо особо подчерк нуть, что отнесение ответов к той или иной категории желательно производить только после уточняющих вопросов, выяснения си туации, в которой происходит деятельность, связанная с положе нием изображенной руки.

Все выявляемые тенденции взаимосвязаны и предопределяют друг друга, поэтому необходимо говорить не об абсолютных пока зателях (ответах) по каждой категории, а о соотношении ответов, для чего абсолютные их значения по каждой категории должны быть переведены в проценты от общего количества ответов.

При интерпретации результатов имеет значение не только ко личество ответов определенного типа, но и их соотношение с ко личеством ответов других типов. Например, два-три ответа по ка тегории «Агрессивность» на фоне полного отсутствия ответов, отражающих дружеские отношения и желание сотрудничать («Коммуникация», «Зависимость»), свидетельствуют о большей враждебности, чем пять-шесть «агрессивных» ответов в сочета нии с пятью «доброжелательными» ответами.

Для адекватной оценки эмоционально-личностной сферы ис пытуемого необходимо получаемые в данной методике данные со поставлять с результатами, показанными в других методиках (теста рисуночной фрустрации С. Розенцвейга;

методик, направленных на изучение эмпатии, и т. д.).

В связи с отсутствием в настоящее время каких-либо норма тивных оценок для различных этносоциальных общностей в раз личных регионах нашей страны более адекватно рассматривать не абсолютные количественные оценки и параметры выполнения теста, а различные относительные характеристики — коэффици енты.

Методика находит применение в прогнозировании правона рушающего поведения, рецидивизма среди правонарушителей (Т.

Н. Курбатова, О. И. Муляр, 1995), для уточнения клинической картины различных форм психопатологии.

В нашей стране методика адаптирована Т. Н. Курбатовой для взрослых испытуемых (старше 16 лет) и Н.Я. Семаго для детей от 4,5 до 11 лет.

Методика диагностики межличностных (интерперсональных) взаимоотношений Т. Лири Усиление внимания к методикам исследования меж личностных отношений в психодиагностике в первую очередь связано с утверждением в науке таких теорий личности, в кото рых межличностным отношениям приписывается значение ее главных составляющих. Прежде всего это теории личности, соз данные Н. S. Sullivan (1953) и В. Н. Мясищевым (1960).

Н. S. Sullivan указывает на то, что для индивида чрезвычайно важную роль играют оценки и мнения значимых для него окру жающих;

именно под влиянием этих оценок и мнений происходит персонификация индивида, формируется его личность. В процессе взаимодействия с окружением личность проявляет себя в стиле межличностных отношений, стремясь постоянно сообразовывать свое поведение с оценками значимых для нее других.

Эти положения явились основой для разработки Т. Лири (Т.

Leary, 1956) методики диагностики межличностных отношений.

Она представляет собой список из 128 относительно простых по формулировке характеристик, на которые испытуемый должен ответить, подходит ли к нему данная характеристика («да», «вер но») или не подходит («нет», «неверно»). В классическом варианте методики исследуемому предлагают самооценить свое актуальное «Я» (свое реальное «Я», то есть представление о себе на момент проведения исследования);

методика позволяет также изучить идеальное «Я» испытуемого (то, каким он себя хочет видеть), а также самый широкий спектр актуальных (реальных) и идеальных представлений испытуемого об окружающих его людях (родст венниках, сослуживцах, знакомых и т. д.).

Примеры характеристик-эпитетов опросника:

1. Умеет нравиться.

6. Независимый.

16. Часто разочаровывается.

24. Ищущий одобрения.

70. Надменный и самодовольный.

100. Деспотичный.

111. Упрямый и т.д.

В ходе выполнения методики испытуемый в специально пред ложенном бланке для ответов зачеркивает, при согласии с ним, порядковый номер соответствующего утверждения;

незачеркну тыми остаются номера тех характеристик, которые отражают от сутствующие у испытуемого свойства. По специальному ключу подсчитываются баллы по 8 выделенным Т. Лири вариантам (ок тантам) межличностного взаимодействия. Возможно также на ос новании полученных по 8 октантам цифровых значений подсчи тать векторы доминирования (V) и доброжелательности (G), но эти недостаточно информативны.

Для проведения обследования обычно требуется не более минут.

Оценка результатов исследования базируется на пред ставлениях Т. Лири о том, что в межличностных отношениях име ются две главные оси: доминирование — подчинение и дружелю бие — агрессивность. Соответственно этим осям группируются восемь психологических тенденций (октантов), степень выра женности которых отражает определенные личностные модально сти — от положительных до отрицательных.

Октанты эти следующие:

I. Лидерство — властность — деспотичность.

При умеренно выраженных баллах выявляет уверенность в се бе, умение быть хорошим советчиком, наставником, организато ром, руководителем. При высоких показателях — нетерпимость к критике, переоценка собственных возможностей, вплоть до черт деспотизма, императивной потребности командовать другими, дидактического стиля высказываний.

II. Уверенность в себе — самоуверенность — самовлюбленность.

При умеренных показателях — уверенность, независимость, стремление к соперничеству, далее — самодовольство, самовлюб ленность, выраженное чувство собственного превосходства над окружающими, тенденция иметь особое мнение, отличное от мнения большинства, занимать обособленную позицию в группе.

III.Требовательность — непримиримость — жестокость.

В зависимости от степени выраженности выявляет иск ренность, непосредственность, прямолинейность, настойчивость в достижении цели, чрезмерное упорство, недружелюбие, несдер жанность, вспыльчивость.

IV. Скептицизм — упрямство — негативизм.

Умеренные показатели — реалистичность суждений и по ступков, скептицизм, неконформность, далее — крайняя обидчи вость, недоверие к окружающим, выраженная склонность к кри тицизму, недовольству окружающими и подозрительности.

V. Уступчивость — кротость — пассивная подчиняемость.

Отражает такие межличностные особенности, как скромность;

застенчивость, склонность брать на себя чужие обя занности, далее — полную покорность, повышенное чувство ви ны, самоуничижение.

VI. Доверчивость — послушность — зависимость.

Умеренные показатели — потребность в помощи и доверии со стороны окружающих, в их признании. При высоких показателях — сверхконформность, полная зависимость от мнения окружаю щих.

VII. Добросердечие — несамостоятельность — чрезмерный конформизм.

Диагностирует стиль межличностных взаимоотношений, свойст венный лицам, стремящимся к тесному сотрудничеству с референт ной группой, к дружелюбным отношениям с окружающими. При высоких баллах — компромиссное поведение, несдержанность в излияниях своего дружелюбия по отношению к окружающим, стремление подчеркнуть свою причастность к ин тересам большинства.

VIII. Отзывчивость — бескорыстие — жертвенность.

При умеренных баллах — выраженная готовность помогать окружающим, развитое чувство ответственности. Высокие баллы выявляют мягкосердечность, сверхобязательность, гиперсоциаль ные установки, подчеркнутый альтруизм.

Характеристики, не выходящие за пределы 8 баллов, свойст венны гармоническим личностям. Показатели, превышающие баллов, и до 14 баллов — указание на заострение, акцентуацию свойств, выявляемых данным октантом. Показатели от 14 до баллов — свидетельство выраженных затруднений социальной адаптации. Низкие показатели (от 0 до 4 баллов) по всем октантам могут быть свидетельством скрытности и неоткровенности испы туемых.

Ретестовая надежность методики достаточно высокая и колеб лется по отдельным показателям от 0,63 до 0,81.

Адаптация методики Т. Лири в СССР была проведена Л. Н.

Собчик (1972, 1974, 1982, 1990), которой фактически создан но вый вариант методики, названный автором методикой «Диагно стики межличностных отношений» (ДМО). Методика ДМО ис пользовалась для изучения стиля межличностных взаимодействий в спортивных командах, психотерапевтических группах, с целью диагностики динамики состояния у больных с пограничными рас стройствами, для изучения взаимоотношений между пациентом и врачом, нарушенной системы отношений больных неврозами и неврозоподобными расстройствами и т. п. Показана высокая зна чимость методики в разработке индивидуализированного психо терапевтического подхода к пациенту, уточнении и выявлении причин конфликтов, лежащих в основе нарушений межличност ных взаимодействий пациентов, нарушений адаптивности их по ведения. Г. С. Васильченко и Ю. А. Решетняк (1972) с помощью методики ДМО исследовали особенности взаимных оценок суп ружеских пар при обращении их за сексологической помощью;

установлена ценность методики при диагностике и для построе ния процесса терапии у пациентов с сексуально-партнерскими проблемами. Л. И. Вассерман с соавторами (1985) использовали методику ДМО для оценки особенностей и уровня самооценки в системе интерперсональных отношений у больных с невротиче скими и неврозоподобными расстройствами различного генеза.

Методика изучения межличностных взаимоотношений может быть использована для решения самого широкого круга диагно стических и лечебно-реабилитационных задач как у здоровых, так и у больных с различными соматическими заболеваниями и раз личными формами психических расстройств.

С. Н. Боковым (1999) методика ДМО предложена в качестве одной из методик при создании психологических портретов раз личных контингентов испытуемых (школьников старших классов, преступников и т д.).

Имеются многочисленные компьютерные версии данной ме тодики (Психоневрологический институт им. B. М. Бехтере ва, Санкт-Петербург;

ВНИИМТ, Москва и др.).

Метод незаконченных предложений Метод незаконченных предложений применяется в экспери ментально-психологической практике давно.

C. Д. Владычко (1931) указывает на то, что он был разработан и применялся Н. Ebbinghaus и Th. Ziehen. В экспериментально психологической лаборатории клиники В. М. Бехтерева метод незаконченных предложений применялся для исследования вооб ражения (В. В. Абрамов, 1911, С. Д. Владычко, 1931). Существует множество его вариантов.

В педагогической психологии для определения типа личност ной направленности использовался вариант метода незакончен ных предложений A. Myersson (1919). Он отличался относительно высокой регламентированностью — окончание предложения об следуемый должен был выдать из нескольких, предложенных ему.

По мнению Н. Д. Левитова (1969), этот вариант был близок к тес там коллизии. Регламентированность деятельности обследуемого в значительной мере снижает значение методики Мейерсона как проективной. Пример из методики Мейерсона:

В варианте A. F. Payne и A. Rhode обследуемому предлагается 66 незаконченных предложений, которые он должен дополнить.

Инструкция содержит указание о необходимости делать это как можно быстрее, без обдумывания, не пропуская ни одного из предъявленных предложений. На основании анализа и интерпре таций полученных данных исследователь делает заключение об особенностях отношения обследуемого к окружающим, предста вителям того же или противоположного пола, друзьям, учителям, людям вообще, каково его отношение к самому себе, своему бу дущему, деньгам, законам, воспитанию и т. д. При этом могут быть выявлены наличие ипохондричности, мысли о самоубийстве, чрезмерная мнительность. По мнению Т. Bilikiewicz (1960), этот метод применим как для индивидуальных, так и для групповых исследований и помогает выявить скрываемые больным или даже не осознаваемые им переживания. Поэтому автор пишет о важном значении метода незаконченных предложений для построения психотерапевтической и психопрофилактической работы, а также для решения ряда социальных вопросов по устройству в обществе психически больных.

Приводим примеры неоконченных предложений в варианте A.

F. Payne и A. Rhode:

Моя профессия...

Будущее...

Хотел бы знать...

Наша семья...

Если бы...

Известен также вариант метода незаконченных предложений J.

M. Sacks и S. Levy. Он включает 60 незаконченных предложений, дополнения к ним несколько больше детерминированы руслом на чала фразы, чем в варианте A. F. Payne и A Rhode. Эти предложения могут быть разделены на 15 групп, характеризующих в той или иной мере систему отношений обследуемого к семье, к представи телям того же или противоположного пола, к половой жизни, к вышестоящим по служебному положению и подчиненным. Неко торые группы предложений имеют отношение к испытываемым больным страхам и опасениям, к имеющемуся у него чувству созна ния вины, свидетельствуют об его отношении к прошлому и буду щему, затрагивают взаимоотношения с родителями и друзьями, жиз ненные цели.

Следует отметить, что некоторые вопросы этого варианта ока зываются неприятными для обследуемых, так как касаются ин тимной стороны их жизни. Поэтому Г. Г. Румянцев (1969) рекомендует в инструкции сообщать испытуемому, что исследо вание производится с целью тренировки памяти или внимания.

Для каждой группы предложений выводится характеристика, определяющая данную систему отношений как положительную, отрицательную или безразличную. Приводим примеры предложе ний и варианты ответов с оценкой:

Отношение к семье По сравнению с большинством других семей моя семья:

1. Плохая, недружная, распалась, несчастливая, мещанская — 2.

2. Не очень хорошая, нервная, менее дружная — 1.

3. Не хуже и не лучше других — 0.

Отношение будущему Будущее кажется мне:

1. Очень мрачным, печальным, страшным, плохим — 2.

2. Не очень светлым, туманным, неприглядным — 1.

3. Светлым, розовым, неясным, неизвестным;

таким же, как на стоящее — 0.

Количественная оценка облегчает выявление у обследуемого дисгармоничной системы отношений, однако более перспективно качественное изучение дополненных предложений, проводимое с учетом анамнестических данных.

Многие больные, особенно рассматривающие исследование как нежелательную для них процедуру и стремящиеся скрыть мир своих глубоких переживаний, дают формально-условные ответы, не отражающие систему их личностных отношений. Исследова нию методом незаконченных предложений должно предшество вать установление контакта между исследующим и больным, ос нованного на доверии.

По данным Г. Г. Румянцева (1969), с помощью метода неза конченных предложений выявляются характерные для больных шизофренией изменения системы личностных отношений. Мы применяли этот метод для обследования больных эпилепсией (И.

В. Крук, 1981) и при неврозоподобных состояниях с целью фор мирования групп для коллективной психотерапии. Б. Д. Карвасар ский (1982) отмечает, что метод дает положительные результаты в экспресс-диагностике системы отношений личности, что представляет интерес для практического врача в его повседневной деятельности, позволяя значительно ярче и полнее осветить об щую картину нарушения отношений личности, жизненных уста новок больного, его тенденций (осознанных и неосознанных). По этому метод незаконченных предложений, крайне простой и не сложный в интерпретации, может оказаться особенно полезным при пограничных нервно-психических, в том числе и психосо матических заболеваниях.

Метод Вартегга Предложенный знаковый (рефлексографический) тест Е.

Wartegg (1963) рассматривает как психодиагностический, заклю чающийся в графическом продолжении планомерно варьирован ных зрительных графических раздражителей.

Обследуемому предлагают лист бумаги с белыми на черном фоне плоскостями для рисунка. Всего таких квадратов-плоскостей 8. Каждый квадрат содержит знаки-раздражители: точку, волни стую линию, отрезки прямых в разных положениях, заштрихо ванный квадрат, полуокружность, пунктирную полуокружность.

Исследующий предлагает больному продолжить уже внесен ные в квадрат знаки, рассматривая их как начальные линии и со ставной элемент рисунка. Последовательность заполнения квад ратов и необходимое для этого время не регламентируются. Пе ред обследуемым кладут карандаши — простые и цветные. По мнению большинства исследователей, тест Вартегга должен быть отнесен к проективным методам. К. Meili (1969) проводит парал лель между методами Вартегга и Роршаха на основе того, что оба они построены на переработке и интерпретации заданных стиму лов.

Теория, созданная Е. Wartegg для объяснения полученных этим методом данных, представляется нам эклектической и спорной.

Автор пытался сообразовать результаты своих исследований с принципами патофизиологии высшей нервной деятельности И. П.

Павлова. Так, диффузная чернота рисунка, асимметричная и ску ченная персеверация знака, каракули рассматриваются им как проявление преобладания в коре большого мозга процесса воз буждения, тогда как персеверативные штрихи на краю поля ри сунка, симметричное повторение знаков или штрихов должны свидетельствовать о доминировании коркового торможения. Дис социация между содержанием рисунка и его интерпретацией расценивается как проявление на рушений взаимоотношений между сигнальными системами. На основе такого рода анализа Е. Wartegg строит якобы присущий ка ждому больному «рефлексографический профиль». Еще более со мнительно построение «характерологического профиля», осно ванного на достаточно произвольной оценке участия в рисунке тех или иных знаков. Знакам-раздражителям приписываются из вестные характерологические свойства. Так, рисунки по второму знаку (волнистая линия) анализируются в плане характеристики таких свойств обследуемого, как аффективность, контактность;

по третьему знаку (три последовательно увеличивающиеся прямые вертикальные линии) — целеустремленность. Нам представляет ся, что произвольность этой символики в известной мере напоми нает построения психоаналитиков.

Критически относясь к теоретической надстройке, мы апроби ровали в нашей лаборатории (А. Г. Чередниченко, 1985) метод Вартегга при обследовании больных эпилепсией и шизофренией.

Обнаружено убедительное различие данных, полученных у боль ных обеих групп. При оценке результатов обращали внимание на такие показатели, как характер рисунка (реалистичность, симво личность, склонность к детализации), выбор цвета, привнесение в рисунок графически-вербальных компонентов, «стандартность» рисунка, его интерпретация обследуемым.

Тест выбора цвета Люшера Тест выбора цвета Люшера разработан швейцарским психоло гом М. Luscher (1947) и рассматривается как проективный метод, направленный на опосредованное изучение личности. В полном варианте теста используются 73 цветные карточки 25 различных цветов и оттенков. При проведении обследования по полному тес ту Люшера в первой части исследования испытуемый располагает в порядке привлекательности черный, три оттенка серого и белый цвет. Во второй части испытуемый упорядочивает восемь класси ческих цветов (составляющих сокращенный набор). В третьей, заключительной, части испытуемый осуществляет выборы попар но сначала между основными четырьмя цветами, затем между че тырьмя оттенками каждого из основных четырех цветов. Полный тест Люшера основан на сложной теоретической модели эмоцио нального состояния — так называемом «эмоциональном кубе».

Чаще используется сокращенный набор, состоящий из 8 цвет ных карточек. Четыре цвета — синий (темно-синий), желтый, красный и зеленый считаются основными, базисными, «психоло гическими первоэлементами». К дополнительным цветам относят ся ахроматические — коричневый (смесь желто-красного и черно го), нейтральный серый, не содержащий никакого цвета и потому якобы не оказывающий какого-либо существенного воздействия на обследуемого, и черный, который рассматривается как «отри цание цвета». Фиолетовый цвет не является ни основным, ни до полнительным.

Перед обследуемым на белом фоне полукругом раскладывают карточки и просят его выбрать из них одну, окрашенную в наибо лее приятный ему цвет. При этом обследуемого предупреждают, что на выбор не должны влиять ни его вкус, ни доминирующий в моде цвет, ни окраска интерьера. Выбранную обследуемым кар точку переворачивают и откладывают в сторону, после чего его просят вновь выбрать из оставшихся наиболее для него приятную карточку. Таким образом исследование проводится до конца, и в результате исследующий получает возможность зафиксировать полученный цветовой ряд. Для обозначения оценки цвета обсле дуемым прибегают к символам:

С помощью этого цветового ряда устанавливается ран жирование карточек в нисходящем порядке.

Интерпретация результатов производится с учетом категорий функции и структуры цвета. Принципы работы теста Люшера ос нованы на двух положениях.

Во-первых, каждый цвет характеризует определенную челове ческую потребность, ассоциируется с ней, является символом этой потребности.

Во-вторых, структура цветовых предпочтений человека позво ляет выявить структуру этой потребности.

Сила потребности определяется степенью привлекательности того цвета, который ей соответствует.

Под функцией цвета М. Luscher понимает субъективное от ношение обследуемого к цвету, обусловленное его эмоциональ ным состоянием в момент исследования.

Структура цвета определяется якобы объективным знанием цвета, его психологического содержания. В соответствии с функцией и структурой цвета с помощью специальных таблиц получают стандартные характеристики личностных свойств обследуемого.

Приводим в качестве примера сокращенное психологическое опи сание структурного значения одного из основных цветов: так, си ний цвет символизирует глубину чувства и является концентричным (то есть занятым сферой субъективного), пассивным, воссоединяю щим, гетерономным, чувствительным, его аффективные компоненты — спокойствие, удовлетворенность, нежность, любовь и привязан ность. Синий с функцией «+» в 1-й позиции указывает, что субъект будет действовать путем создания вокруг себя обстановки эмоцио нального покоя, благожелательности со стремлением избежать каких либо конфликтов или действий, требующих энергии и мобилизации сил. Синий со знаком «–» наоборот, указывает на неудовлетворен ность ситуацией, на неспособность самому изменить ее (эти качест ва сочетаются с неуступчивостью, сопротивлением воздействиям со стороны), на раздражительность, беспокойство, склонность скры вать свою ранимость.

В норме основные цвета обычно располагаются в начале и се редине ряда, то есть занимают первые пять позиций, в то время как дополнительные цвета, как правило, находятся на последних трех местах.

Пытаясь создать психологическую теорию, на которой бази ровался бы разработанный им тест, М. Luscher дал своеобразную интерпретацию цветов, связанную, по его мнению, с жизнедея тельностью человека. Так, темно-синий цвет рассматривается им как символ ночи, цвет покоя и пассивности, ярко-желтый — сим вол дня, это цвет надежды и активности. Таким образом, автор выделяет факторы, управляющие человеком. Ночью (темно-синий цвет) прекращается активность человека, и, наоборот, днем (ярко желтый цвет) деятельность человека, его активность стимулиру ются. Эти гетерономные цвета рассматриваются М. Luscher как неподконтрольные человеку. Два других базисных цвета — крас ный и зеленый — рассматриваются как автономные, саморегули рующие. При этом красный цвет символизирует нападение, а зе леный — защиту.

Помимо критериев гетеро- и автономности М. Luscher пользу ется еще факторами активности и пассивности.

Синий цвет — гетерономно-пассивный, желтый — гетерономно активный, красный — автономно-активный, зеленый — авто номно-пассивный. Таким образом, цвета связываются с жизнедея тельностью человека и функционированием личности. Выбор цвета в пределах основных цветов относится к сознательной сфе ре психики, в пределах дополнительных цветов и оттенков связы вается с бессознательной сферой. В случае, если потребность, вы раженная основным цветом, является очень слабой или пол ностью удовлетворенной, то цвет, который ассоциируется с этой потребностью, является индифферентным, то есть находится в середине ряда. Он не является ни приятным, ни противным. Когда соответствующая потребность усиливается, то символизирующий ее цвет становится более привлекательным, перемещаясь в начало раскладки. Если потребность становится настолько сильной, что удовлетворить ее в полной мере не представляется возможным, то цвет, который характеризует эту потребность, становится непри ятным и занимает одно из первых мест в ряду.

Вопрос о возможностях применения теста Люшера в патопси хологии представляется нам спорным, и решение его не может быть однозначным. Тест Люшера выявляет эмоциональное со стояние человека, которое может существенно меняться в зави симости от ситуации.

Создаваемая в процессе исследования ситуация выбора цвета является весьма специфичной и не может отождествляться с пове денческой реакцией обследуемого в любой ситуации вообще. Такая расширительная трактовка совершенно неправомерна. Более того, известные трудности представляет оценка самого акта выбора. Вы бор цвета — сложная форма деятельности, зависящая от ряда су щественных моментов, переменных, имеющих важное значение бу дучи взятыми по отдельности и в различных сочетаниях. R. Meili (1961) совершенно справедливо указывает, что в настоящее время мы еще не можем достаточно полно оценить реакцию выбора. Ссы лаясь на исследования самого М. Luscher и М. Pfister, R. Meili го ворит о том, что выбор в ситуациях, моделируемых с помощью тес тов Люшера и Пфистера (тест цветных пирамид), зависит не толь ко от реакции на цвет. На него оказывает влияние ситуация, в кото рой он происходит. Выбор цвета существенно зависит от мотивов деятельности (нужно ли что-то сделать с цветной карточкой или нет), от того, из какого количества цветных карточек обследуемый производит выбор — из двух или из большего количества. Можно лишь утверждать, считает R. Meili, что существует зависимость выбо ра цвета от настроения. В. П. Урванцев (1981) пишет о том, что на предпочтение того или иного цвета влияют слишком многие факто ры, включающие как особенности цветового стимула, так и инди видуально-типологические особенности человека. Так, к особен ностям стимула автор относит влияние утомляемости и адаптации на эмоциональную оценку цвета, размеры цветного образца, аф фективный контраст при рассматривании серии хроматических образцов, отличающихся по аффективному значению, цвет фона, насыщенность и яркость цветного образца. К особенностям вос приятия цвета, зависящим от обследуемого, по Л. П. Урванцеву, относятся индивидуальная аффективная чувствительность к цвету, возраст, социокультуральные характеристики, пол, эмоциональное состояние в момент исследования (например, спокойное состоя ние или психическая напряженность). Большинство из этих факто ров в тесте Люшера не учитываются, что ни в коем случае не ком пенсируется его строгой стандартизацией.

Еще более сомнительными являются теоретические обо снования теста Люшера. Как и все другие авторитетные спе циалисты в области психодиагностики, R. Meili пишет о том, что необходимое условие использования теста в практике — это тща тельная научная разработка его основ. В основе теста Люшера не лежит какая-либо серьезная научная теория. Тест Люшера основан на положении о том, что субъективный смысл цветов для всех людей является одинаковым, но это допущение не всегда соответ ствует действительности.

Приведенные выше рассуждения М. Luscher относительно структуры основных цветов основаны на сугубо мифотворческой символике и могут рассматриваться как спекулятивные. J. De Zeeuw (1957), анализируя тест Люшера, пишет о том, что некото рые эмпирические данные, особенно полученные в клинике пси хических заболеваний W. Furrer (1953), представляются ценными, интересными, но теория М. Luscher в большей своей части непри емлема;

и тест и интерпретация получаемых с его помощью дан ных нуждаются в объективизации.

Приведенное выше не является поводом для полного отказа от теста Люшера. Отрицая возможность использования его для по лучения сколько-нибудь полной, развернутой характеристики личности, следует подтвердить воз- можность его применения для оценки эмоциональной сферы лич ности. В связи с этим определенный интерес представляют пока затели функции цвета, отражающие субъективное восприятие цвета обследуемым. Такой подход раскрывает достаточно инте ресные перспективы использования теста Люшера в патопсихоло гии для сравнения различных аффективных состояний в индиви дуальных и особенно групповых исследованиях. Здесь тест Лю шера может объективно показать динамику эмоционального со стояния больного и, возможно, его глубину.

Специальных возрастных ограничений при использовании теста Люшера не существует, однако валидность его при работе с дошкольниками не доказана, а вероятность ошибок в этом возрас те достаточно высока.

В последние годы появились основанные на научном клинико психологическом подходе экспериментальные работы, в которых использовался тест выбора цвета Люшера. Так, С. Н. Боков (1988) применил методику Люшера для изучения аффективности больных параноидной шизофренией. Им была показана возможность ис пользования этой методики для диагностики динамики мотиваци онных нарушений у больных и установлено нарастание мотиваци онной дезорганизованности (амотивационности) по мере увеличе ния срока давности заболевания. Сходные с этими результаты были получены несколько ранее и В. А. Москвиным (1987), применив шим тест Люшера у больных непрерывно-прогредиентной шизоф ренией и возбудимых психопатических личностей и показавшим возможность использования методики для диагностики нарушений целеобразования, однако в его работе, в отличие от первой, не при менялся динамический подход к оценке результатов.

Н. В. Агазаде (1988) методика Люшера была применена с це лью выявления суицидальных тенденций. Автор указывает на то, что у здоровых испытуемых без аутоагрессивных переживаний цветовая пара эталонов № 3 и 4 (красный и желтый цвета) встре чается во второй половине раскладки довольно редко (4—10 %), в то время как при суицидальных явлениях — более чем у половины испытуемых. Помимо этого, нередко наблюдалась также выражен ная негативная эмоциональная реакция при выборе большей час ти цветовых эталонов с высказываниями о неприятности всех предлагаемых цветов.

Т. А. Айвазян и И. А. Таравкова (1990), использовав цветовой тест Люшера в комплексном психолого-диагностическом обсле довании больных гипертонической болезнью, делают вывод о возможности его применения в качестве скрининг-теста для выяв ления группы больных с более высоким уровнем невротизации, тревоги, наиболее нуждающихся в проведении психотерапевтиче ского вмешательства. При этом авторы указывают на необходи мость проведения дальнейших работ по валидизации методики.

Л. Н. Собчик(1990) на основе теста Люшера предложила метод цветовых выборов (МЦВ). Обоснование метода подробно изло жено во втором выпуске серии «Методы психологической диаг ностики» (1990). Осуществлена попытка выявлять при помощи МЦВ прежде всего гипер- или гипостенический тип реагирова ния. Представляют практическую ценность рекомендации по оп ределению уровня тревожности при помощи МЦВ. Если основ ные цвета, к которым относятся первые четыре, занимают одну из трех последних позиций ряда, это свидетельствует о неу довлетворенности той или иной потребности, которая становится источником неудовлетворенности. По тому, расположены ли ос новные цвета на последних позициях, оценивается тревога. На показатель тревоги влияет также появление дополнительных цве тов (6, 7, 0) на одной из трех первых позиций. Тревога вычисляется в баллах по специальной схеме, ее максимальный показатель — баллов.

Комбинация из 2, 3 и 4 цветов (в любой последовательности) на зывается «рабочей группой», расположение ее в начале ряда выявляет хорошую работоспособность. «Разбитая» рабочая группа свидетель ствует о снижении работоспособности.

Представляют интерес данные, полученные при помощи МЦВ Ю. А. Александровским, Л. Н. Собчик (1993) при исследовании здоровых лиц с гармоничным складом личности, акцентуирован ных личностей, больных неврозами и неврозоподобными (патоха рактерологическими) развитиями. Для здоровых характерными были предпочтение основных цветов, отсутствие показателей тревоги. Для акцентуированных личностей и лиц с доболезнен ным эмоциональным напряжением характерны расположение цве тов 6,0,5 или 7 на первых позициях, сдвиг рабочей группы вправо.

При невротических состояниях цвета 6,0,7,6,0 или 6, 7 — на пер вых позициях. Рабочая группа разбита, основные цвета — на по следних позициях. При патологических развитиях наблюдается соединение ахроматических и основных цветов на первых позициях, не полностью собрана рабочая группа, основ ные цвета могут оказаться в индифферентной зоне (5-я—6-я по зиции).

Подводя итоги исследований по МЦВ больных шизофренией и пограничными психическими расстройствами, Л. Н. Собчик дела ет вывод о том, что методику нельзя считать стандартизованной.

В. М. Блейхер, С. Н. Боков (1994) применили сокращенный (восьмицветный) вариант теста Люшера для изучения связи функционального состояния отделов вегетативной нервной сис темы и выбора цвета. Результаты проведенного ими исследования позволяют сделать вывод о том, что существует определенная связь между преобладающим функциональным состоянием раз личных отделов ВНС и выбором цвета: при преобладании пара симпатических влияний достоверно чаще предпочтение отдается зеленому, симпатических — желтому цвету Применение теста Люшера как самостоятельной методики в практике психологической экспертизы, при профессиональном отборе или для решения задачи оценки персонала совершенно неприемлемо.

Определение степени приятности отдельных хроматических цветов Методика предложена К. А. Рамулем (1958, 1966) и относится к группе «методов впечатления». Материалом изучения являются переживания обследуемого, вызванные какими-либо раздраже ниями или впечатлениями. Методика направлена на исследование эмоциональной сферы личности. Она основана на определении обследуемым степени приятности демонстрируемых ему цветных карточек, окрашенных в основные хроматические цвета.

Возможны несколько вариантов методики.

В одном из вариантов цветные карточки предъявляются одно временно, будучи расположенными на одном фоновом листе. Об следуемый должен выбрать наиболее приятный ему цвет. Иногда задание состоит в выборе приятных для обследуемых комбинаций цветов. Этот вариант близко подходит к тесту Люшера, так как в сущности для обследуемого создается ситуация выбора.

Во втором варианте методика не включает элементы выбора цве та, хотя сравнение отдельных цветов, не предусмотренное инструк цией исследующего, и здесь имеется. Обследуемому демонстрируют цветные карточки по отдельности и предлагают ка ждый хроматический цвет оценить по следующей системе: очень приятно (+3), приятно (+2), в слабой степени приятно (+1), безраз лично (0), в слабой степени неприятно (-1), умеренно неприятно (-2), очень неприятно (-3).

Исследование проводится с помощью специального набора карт (цветной квадрат на белом фоне). Оценка количественная.

Этой методикой мы (совместно с И. В. Борисовым, 1969) изуча ли субъективное восприятие цвета в патологии, при эпилептиче ских дисфориях. С этой целью по каждому цвету были разработаны такие показатели, как средний показатель степени приятности цвета у здоровых контрольной группы (Сп), у больных эпилепсией вне дисфории (Со) и при дисфориях отрицательного (C-d) и положи тельного (C+d) аффективного тона. Кроме того, по формуле определялся показатель АС, характеризующий разницу в оценке приятности цвета для больного при аффективном сдвиге.

Методика пригодна для исследований как отдельных больных, так и групп больных. Для каждого больного может быть установлен характерный цветовой ряд. Сравнение этих рядов в динамике, при изменении эмоционального состояния больного, представляет значительный интерес.

Как дополнительный вариант методики мы использовали прием соотнесения цветов и оттенков. Для этого изготавливаются эталоны, то есть карты, окрашенные в основные цвета спектра и имеющие форму круга. Соответственно каждому цвету обследуемому предъ являют еще три квадратные карты, из которых одна по цвету совер шенно идентична эталону, вторая окрашена более насыщенным, а тре тья — менее насыщенным цветом. Инструкция предусматривает не обходимость подобрать к каждой карте-эталону «наиболее к ней под ходящую квадратную карту», модус деятельности и критерий отбора не уточняются. Исследуются особенности мотивационной на правленности поисковой деятельности и точность регистрации идентичности цветов и оттенков при их сопоставлении.

III. Патопсихологическая семиотика Шизофрения Согласно МКБ-10 для шизофренических расстройств в целом свойственны фундаментальные и характерные расстройства мышления и восприятия, а также неадекватный или сниженный аффект. Как правило, сохраняется ясное сознание и интеллекту альные способности, хотя с течением времени могут появиться некоторые когнитивные нарушения. Расстройства, свойственные шизофрении, поражают фундаментальные функции, которые придают нормальному человеку чувство своей индивидуальности, неповторимости и целенаправленности.

Четких патогномоничных клинических симптомов шизофре нии нет, для практических целей в МКБ-10 предусматривается соединение отдельных симптомов в группы, являющиеся важны ми для диагностики и часто сочетающиеся между собой;

для ди агностики шизофрении необходимо наличие, как минимум, одно го четкого симптома (или 2 менее отчетливых симптомов), при надлежащих к группе а — г, или 2 симптомов из групп д — и, при этом необходимо, чтобы они отмечались на протяжении большей части эпизода — длительность один месяц и более:

а) эхо мыслей, вкладывание или отнятие мыслей, их радио вещание (открытость);

б) бред воздействия, влияния или пассивности, отчетливо относящийся к движениям тела или конечностей или к мыслям, действиям или ощущениям;

бредовое воспри ятие;

в) галлюцинаторные голоса, представляющие собой теку щий комментарий поведения больного или обсуждения его между собой;

другие типы галлюцинаторных голо сов, исходящих из какой-либо части тела;

г) стойкие бредовые идеи другого рода, которые не адек ватны для данной социальной культуры и совершено не возможны по содержанию, такие, как идентификация се бя с религиозными или политическими фигурами, заяв ления о сверхчеловеческих способностях (например, о возможности управлять погодой или об общении с инопланетянами);

д) постоянные галлюцинации любой сферы, которые сопро вождаются нестойкими или неполностью сформирован ными бредовыми идеями без четкого эмоционального содержания, или постоянные сверхценные идеи, которые могут появляться ежедневно в течение недель или даже месяцев;

е) прерывание мыслительных процессов или вме шивающиеся мысли, которые могут привести к разо рванности или несообразности в речи;

или неологизмы;

ж) кататонические расстройства, такие, как возбуждение, застывания или восковая гибкость, негативизм, мутизм и ступор;

з) «негативные» симптомы, такие, как выраженная апатия, бедность речи, сглаженность или неадекватность эмо циональных реакций, что обычно приводит к социальной отгороженности и снижению социальной продуктивно сти;

должно быть очевидным, что эти признаки не обу словлены депрессией или нейролептической терапией;

и) значительное и последовательное качественное измене ние поведения, что проявляется утратой интересов, неце ленаправленностью, бездеятельностью, самопоглощен ностью и социальной аутизацией.

Диагноз шизофрении не должен ставиться при наличии выра женных депрессивных или маниакальных симптомов, если только шизофренические симптомы не предшествовали аффективным расстройствам. То же касается и оценки результатов патопсихоло гического исследования при шизофрении: наличие клинически выраженного депрессивного или маниакального состояния может маскировать свойственные этому заболеванию расстройства мыс лительной деятельности, поэтому наиболее целесообразно прове дение исследования вне выраженных эмоциональных рас стройств.

При патопсихологическом исследовании больных ши зофренией обнаруживаются своеобразные диагностически значи мые изменения мышления, перцептивной деятельности и аффективно-личностных свойств. Проявления психической па тологии при этом носят суммарный характер, они не могут быть адресованы к одной из сфер психической деятельности, поэтому в их описании мы будем часто прибегать к характеристике резуль татов исследования, получаемых с помощью той или иной мето дики, в первую очередь максимально валидных, в диагностике шизофренического процесса. В то же время следует отметить, что практически не существует методик, которые являлись бы совер шенно диагностически не значимыми при исследовании больных шизофренией. Например, кривая запоминания 10 слов по типу «плато» при отсутствии клинически определяемого снижения па мяти является косвенным признаком наличия аффективно личностных изменений по шизофреническому типу.

Искажение процессов обобщения и отвлечения у больных ши зофренией особенно легко выявляется при исследовании методи кой классификации. Распределение карточек на группы произво дится больными чрезмерно обобщенно, без связи с реальным со держанием явлений, либо же по несущественным, необычным, неадекватным признакам. Приводим примеры выполнения зада ния по методике классификации больными шизофренией.

Больная А. провела классификацию, руководствуясь окончаниями написанных на карточках слов. Так, в одну группу она объединила мак, жук, в другую — морковь, гусь, тетрадь, лошадь. Отдельные группы она подобрала по количеству букв в словах: пила, рыба, коза, слон.

Больная П. при классификации выделила следующие группы: живые существа женского и мужского пола;

грибы, неодушевленные предме ты мужского, женского и среднего рода;

растения мужского, женского и среднего рода;

предметы, имеющие лишь множественное число;

людей мужского и женского пола.

Во втором случае наглядно видно игнорирование больной су щественных связей, вся классификация проведена ею в основном по грамматическому принципу. Весы и часы оказываются случай но в одной группе, но не потому, что они являются измеритель ными приборами, а в связи с грамматическими особенностями этих слов. В основе классификации, проведенной больной П., не лежит какая-то единая система. Больная одновременно применила для классификации несопоставимые критерии.

Нередко больные шизофренией при классификации минуют первый этап выполнения задания и сразу же делят все карточки на две (живая и неживая природа) группы. По харак теру проведения классификации больными шизофренией нередко можно судить о нарушениях у них целенаправленности мышле ния, приводящих к непродуктивности мыслительной деятельно сти, хотя выполнение отдельных достаточно сложных заданий свидетельствует, что интеллектуальный уровень у них не снижен.

Примером этого является приведенная выше классификация, по строенная на несопоставимых критериях. Об этом же сви детельствует проведение классификации на разных уровнях обобщения — наряду с достаточно обобщенными нередко на ос нове выделения абстрактного признака группами остается множе ство единичных, нерубрифицированных карточек («Их ни с чем объединить нельзя, они сами по себе» — говорит больной).

При выполнении заданий по методике исключения больные также производят обобщение по несущественным, формальным признакам.

Больной Л. объединяет в одну группу ножницы, катушку и трубку — «все они имеют сквозные отверстия, а наперсток имеет лишь входное отверстие». Он же объединяет весы, очки и часы и исключает термо метр — «по принципу общности отношений деталей. Весы при воз действии факторов внешней среды могут колебаться, у очков можно передвигать ушки, а часы имеют заводной механизм».

Легкость актуализации «слабых», чрезмерно обобщенных при знаков обнаруживается, когда больному шизофренией предъявля ют карточку, где изображены далекие друг от друга предметы.

Здоровые обследуемые в таких случаях либо отказываются вы полнить задание, говоря, что эта карточка не содержит изображе ний трех предметов, которые можно было бы обобщить, либо дают обусловлено-формальное решение («если вы настаиваете, то мож но так... но это неправильно»). Больные шизофренией в этих слу чаях легко производят обобщение и отстаивают правильность ре шения задачи.

Так, например, предъявляется карточка, на которой нарисованы роза, яблоко, шуба, книга.

Больной С: «Роза, яблоко и книга имеют листья».

Больной О.: «Если в грамматике разбираться, то книга, роза, и шу ба женского рода, а яблоко — среднего рода».

При исследовании методикой исключения нередко у больных шизофренией обнаруживаются явления разноплановости мышле ния. Одно и то же задание больной выполняет в нескольких вари антах (иногда один из них правильный).

При этом предпочтение какому-либо решению не отдается.

Так, больная П. одно и то же задание решает двояко: «Можно объе динить монету, будильник и карманные часы и выделить стенные ча сы, так как они граненой формы. А можно выделить монету — это все часы по производству, а это деньги. Все зависит от постановки во проса. Если по форме — то первое решение, а по производству — вто рое». Больной Ж. объединяет в одну группу солнце, керосиновую лампу и свечу и исключает электрическую лампочку. При этом он рассуждает следующим образом: «Электрическая лампочка слишком пахнет циви лизацией. Цивилизация убила все, что оставалось в человеке хороше го. Вообще-то, нет надобности исключать ни один из этих предме тов, но, руководствуясь подтекстом, я исключил электрическую лам почку. Кроме того, в ней нет очевидности горения, накала нити. Иначе были бы какие-нибудь лучи подрисованы. Таким образом, здесь могут быть два плана: первый — субъективно-индивидуальный, а второй — обусловленный необходимостью конкретного ответа на прямой во прос».

Задание, требующее обобщения измерительных приборов, больной решает так:

«Здесь могут быть три плана. Первый план — я исключаю очки.

При этом руководствуюсь нежеланием слепоты духовной. Очки — это символическая согласованность, свидетельствующая о слепоте. Вто рой план — при рассмотрении с позиций человеческой необходимости использования в быту — нужны все четыре предмета. Есть и третий план — все эти предметы, кроме весов, являются более единичными, цельными по своей природе».

Эти явления разноплановости наблюдаются и при обследовании больных шизофренией другими экспериментальными методиками, предполагающими целенаправленную и последовательную дея тельность (например, соотношение пословиц с фразами), так как разноплановость — проявление нарушения целенаправленности мышления (Б. В. Зейгарник, 1958).

Случайные, неадекватные ассоциации обнаруживаются в пикто граммах больных шизофренией. Следует отметить, что методика пиктограмм выявляет нарушения ассоциативного процесса часто тогда, когда они еще остаются незаметными при исследовании другими методиками. Методика пиктограмм требует от обследуе мого умения уловить общее в слове и рисунке, хотя значение слова само по себе шире, чем то, что можно изобразить рисунком, и зна чение рисунка шире, чем слова, они должны лишь в какой-то час ти совпадать (Г. В. Биренбаум, 1934;

Б. В. Зейгарник, 1958;

А. Р.

Лурия, 1962). Обнаруживаемые при исследовании методикой пик тограмм у больных шизофренией расстройства соотнесения абстрактно-смысловых и предметно-конкретных компонентов ана литико-синтетической деятельности можно расценивать как ре зультат нарушения взаимодействия сигнальных систем.

Этим же можно объяснить и то обстоятельство, что для боль ных шизофренией неравнозначными оказываются предметный и словесный варианты методики исключения.

При исследовании методикой пиктограмм больных шизофре нией нередко отмечается своеобразная легкость, с которой они подбирают образы для опосредования. Пиктограммы, особенно к словам абстрактного содержания, не представляют для них такой трудности, как для больных с интеллектуальной недостаточно стью вследствие органического поражения мозга. Приводим при меры пиктограмм больных шизофренией:

Иногда вся пиктограмма представлена чрезмерно отвлеченно абстрактными значками, например, у больного А.:

Такие формально-схематические пиктограммы наблюдаются только у больных шизофренией. По Г. В. Биренбаум (1934), они отображают характерную для мышления этих больных «пустую» символику — это не присущая здоровым способность абстрагиро вать (высшее проявление психической деятельности), а вычур ный, формальный способ искаженного отражения действительно сти, обусловленный аутизмом больного шизофренией.

С. В. Лонгинова (1972) разработала четкую систематику на блюдающихся у больных шизофренией при исследовании мето дикой пиктограмм образов, избираемых для опосредования. Так, выделяется выбор образов, неадекватный по содержанию. Сюда относится выбор весьма отдаленного от заданного слова образа, например, к слову «справедливость» — стакан с водой. (Мы поль зуемся здесь приведенными в работе С. В. Лонгиновой исключи тельно иллюстративными пиктограммами). Далее к этой группе пиктограмм С. В. Лонгинова относит пустой, выхолощенный, бессодержательный выбор, например использование для пикто грамм точек, линий.

При этом для опосредования избирается образ, лишенный сам по себе какого бы то ни было содержания. Выбор на основе ак туализации чувственного впечатления, например, к слову «разлу ка» — темный квадрат («Темный квадратик — это олицетворение печали, разлука обычно сопровождается печалью. Темный цвет соответствует настроению, которое бывает при разлуке»). Пикто граммы по созвучию: «отчаяние» — чайник. С. В. Лонгинова вы деляет также пиктограммы, построенные с учетом какого-то фрагмента, обычно неудачно выбранного конкретной ситуацией, например, к слову «надежда» — скамейка. («Когда надеются, то обязательно ждут. Стоя ждать неудобно»).

Вторую, характерную для больных шизофренией, группу пик тограмм, по С. В. Лонгиновой, составляют основанные на непра вильном выборе с потерей целенаправленности действия. Здесь — множественный тип выбора, когда опосредованно избираются образы нескольких предметов, конкретный выбор с расплывчато стью и с символическим объяснением, например, к слову «разлу ка» — стена, мусорное ведро и человек. («Стена, мусорное ведро и человек сидит на этом ведре, обхватив голову, и думает, что снова один. Человека, как ненужную личность, бесполезность его суще ствования, можно ассоциировать с мусором... Стена — символ одиночества...»);

стереотипность выбора, когда для создания со вершенно различных пиктограмм используется один и тот же уз кий набор образов.

Б. Г. Херсонский (1982) установил тесную связь между харак тером пиктограмм и психическим состоянием больных шизофре нией. В состоянии обострения отмечается резкое снижение числа адекватных образов, смещение стереотипной установки, употреб ление букв.

Неадекватные ассоциации наблюдаются и в ассоциативном эксперименте. Речевая реакция в этих случаях связана не со сло вом-раздражителем, а с каким-нибудь посторонним раздражите лем (зрительным, звуковым). Атактическая речевая реакция во обще не обусловлена наличием конкретного внешнего раздражи теля.

У больных шизофренией в словесном эксперименте нередки низшие, примитивные (по А. Г. Иванову — Смоленскому, 1928), речевые реакции: эхолалические, отказные, по созвучию. Причем количество их обычно возрастает с течением процесса. Иногда удается обнаружить соответственно содержанию бреда наличие неиндифферентных словесных раздражителей. При воздействии их оказывается за метно увеличенным латентный период, речевая реакция много словна, отражает бредовые переживания больного. Так, при ипо хондрической форме шизофрении такими неиндифферентными раздражителями оказываются названия болезней и внутренних органов, в которые больные проецируют испытываемые ими не приятные ощущения.

В ассоциативном эксперименте нередко обнаруживается и своеобразное изменение восприятия слов больными шизофрени ей. Слова для них приобретают множественное значение в связи с различной трактовкой их составных элементов. В этих случаях можно говорить о расшатывании смысловой структуры слова (па тологический полисемантизм, по М. С. Лебединскому, 1938).

Примером этого может служить следующая ассоциативная пара в словесном эксперименте: мужество — холостяк.

С преобладанием случайных, несущественных ассоциаций, с актуализацией «слабых» признаков предметов и явлений связаны и наблюдающиеся у больных шизофренией явления бесплодного мудрствования — резонерства.

В результате специального патопсихологического ис следования Т. И. Тепеницына (1965) описала структуру ре зонерства. Психологический анализ позволил автору установить наличие в структуре резонерства следующих компонентов: сла бость суждений (выхолощенность ассоциаций, потеря целена правленности, соскальзывания);

непременные условия возникно вения резонерства — аффективные изменения, проявляющиеся в неадекватности выбора предмета обсуждения, в претенциозно оценочной позиции больного и склонности к большим обоб щениям по поводу относительно незначительных объектов суж дения.

Из аффективных изменений Т. И. Тепеницына выводит и та кую особенность резонерства, как многоречивость, указывая, что это следствие неадекватной позиции больного к ситуации. Отсю да же и многозначительность, и своеобразный неуместный пафос высказываний. Мы уже приводили образцы резонерских сужде ний больных шизофренией, наблюдающихся при выполнении ими заданий по методикам исключения, пиктограмм. Особенно легко выявляется резонерство методикой определения понятий.

Вот примеры такого рода резонерских формулировок:

Пальто — предмет элегантности, которая подчеркивает вкус но сящего. Кроме того, иногда пальто защищает от холода и атмосфер ных влияний.

Дружба — это ассоциация нескольких взаимно одинаково развитых людей. В противном случае они, если дружащие находятся в нео динаковой стадии развития своего интеллекта, не будут друг друга понимать, такая дружба превратится в недружелюбие.

Выступает резонерство и при объяснении больными смысла прочитанных рассказов. Вот как был понят больным рассказ «Колумбово яйцо»:

«Колумб, прежде чем отправился в экспедицию, все предвари тельно взвесил: ибо самое трудное — это подготовка к экспедиции, а не свершение. Что касается яйца, то теоретически оно не может стоять вертикально, так как разбитое яйцо — это уже не яйцо. Дело в том, что яйцо — это идея путешествия. Идеи бывают разные — осуществимые и неосуществимые. Поставив яйцо вертикально, Ко лумб продемонстрировал согражданам превращение идеи неосущест вимой в осуществимую».

Представляет интерес понимание больными шизофренией пе реносного смысла пословиц. При уже выраженном шизофрениче ском дефекте скрытый смысл пословиц оказывается для больных недоступным — пословица трактуется формально. Примеры этого:

Один в поле не воин. — Одному в поле скучно.

Яблоко от яблони недалеко падает. — Яблоко, как и все в природе, подчиняется закону Ньютона о всемирном притяжении.

Не все то золото, что блестит. — Золото является золотом сре ди металлических изделий, а уголь среди истопных. Нефть — тоже золото, только черное.

Однако нередко (при относительно меньшей выраженности шизофренического дефекта) больные, оперируя прежним жиз ненным опытом, дают правильное толкование пословиц. В этих случаях результативным является соотнесение пословиц с фраза ми. Наряду с правильными обнаруживаются ошибочные реше ния, часто по формально-лексическому сходству, например:

Не все то золото, что блестит. — Художник сделал статуэтку с позолоченной головой.

Цыплят по осени считают. — Цыплята вырастают к осени.

Иногда отсутствует и формальное сходство между пословицей и фразой. Объяснение больными своего решения задания ока зывается паралогическим, резонерским.

Так, больной О. отнес к пословице «Плохую овцу из стада вон» фразу «Если сам отрезал неправильно, не следует винить ножницы».

Мотивирует он это следующим образом: «Эти две фразы, характе ризующиеся однотипностью отношения к объекту. Плохую овцу уда ляют из стада. А если отрезал неправильно, то в досаде отбрасыва ют в сторону ножницы. Здесь однотипным является то, что объект, который удаляется, виноват».

Обычно соотношение пословиц и фраз позволяет выявить и разноплановость — к одной и той же пословице больные относят несколько фраз и ни одной из них не отдают предпочтения, каж дый вариант решения они считают правильным.

В тех случаях, когда такие ошибочные суждения единичны, эпизодичны, можно говорить о соскальзываниях. Соскальзывания наблюдаются у больных шизофренией при их относительной со хранности. Б. В. Зейгарник (1962) относит соскальзывания к на рушениям логического хода мышления и характеризует их сле дующим образом: правильно решая какое-либо задание или адек ватно рассуждая о каком-либо предмете, больные неожиданно сбиваются с правильного хода мыслей по ложной, неадекватной ассоциации, а затем вновь способны продолжать рассуждение по следовательно, не исправляя допущенной ошибки. Эти соскаль зывания внешне напоминают наблюдающиеся при астенических состояниях явления непоследовательности суждений. Однако у больных шизофренией ошибочные суждения возникают вне связи с истощаемостью, они обусловлены своеобразным нарушением ассоциативного процесса, большей частью не корригируются ис следующим. Даже при разъяснении обследуемому, как следовало бы выполнить задание, он по-прежнему отстаивает свое решение, приводя резонерские, паралогические мотивировки. Кроме того, у больных шизофренией не удается уловить определенной связи между степенью трудности задания и появлением ошибочных су ждений.

Соскальзывания легче обнаруживаются при исследовании ме тодиками, содержащими множество примерно одинаковых по трудности заданий (классификация, исключение, образование аналогий и т. д.). Так, правильно выполняя задания по методике исключения, обследуемый внезапно в одном из примеров объеди няет катушку, трубку и наперсток и исключает ножницы («по продолговатости, по вытянутости трубки»). Последующие более трудные задания он выполняет правильно. Когда исследующий показывает ему правильное решение, обследуемый говорит, что можно это задание выполнить по-разному, и отстаивает свое ошибочное суждение. И при отнесении фраз к пословицам у больных шизофренией также нередко наблюдаются соскальзыва ния, примеры которых приводились выше.

Представляют интерес исследования перцепционной деятель ности больных шизофренией. Проведенные экспериментально психологические исследования (Ю. Ф. Поляков, 1965: Ю. В.

Иванников, 1965;

И. Е. Богданов, 1965) показали, что при ши зофрении обнаруживаются нарушения восприятия, проявляю щиеся в своеобразных особенностях опознания зрительных об разов в условиях неполной информации — рисунков с непол ными контурами изображения либо нечетких, расфокусирован ных при проекции на экран, изображений.

Нами (В. М. Блейхер и Е. С. Вайнман, 1970) исследовалось опознание зрительных образов больными шизофренией при дру гом построении опыта, когда задание с самого начала представляет обследуемому возможность выдвижения тех или иных гипотез, менее ограниченных заданными условиями, менее предопределен ных уже имеющейся зрительной информацией. Такое построе ние эксперимента позволяет более полно проанализировать те чение познавательных процессов во времени и их зависимость от логического строя и целенаправленности мышления.

В связи с этим была избрана предложенная А. М. Парачевым (1965), построенная по принципу игры «Морской бой» методика логического решения задачи опознавания цифр, при которой уда ется судить о последовательности рассуждений, о характере ло гической, операционной стороны мыслительных процессов при познавательной деятельности. Получены данные, свидетельст вующие о наличии при шизофрении расстройств познаватель ной деятельности, характер и степень выраженности которых зависели от глубины психического дефекта, нарушений мотива ционного компонента поисковой деятельности. Отмечались вы раженные нарушения логического строя деятельности — не обычные ходы объяснялись соображениями симметрии или чере довались в шахматном порядке. Достигнутый успех недостаточно учитывался в дальнейшей поисковой деятельности. Иногда от мечались нецелесообразные, нецеленаправленные ходы даже то гда, когда была уже известна большая часть искомой цифры. Не мотивированные ходы носили характер соскальзывания на более низкий уровень выполнения задания. Выдвигались лишенные реальных оснований гипотезы. В отдельных фрагмен тах цифр улавливались сугубо формальные особенности. Напри мер, увидев в найденном им фрагменте цифры 5 сходство с буме рангом, больной надолго отвлекался от выполнения задания и рассуждал о происхождении бумеранга и о вероятной возможно сти его обнаружения в таблице.

Отношение больных к опыту свидетельствует об опре деленном эмоциональном снижении.

Отсутствуют соответствие между количеством полученной информации и положительными эмоциональными реакциями, а также отрицательные эмоциональные реакции на стадии опыта, характеризующейся увеличением количества возможных гипотез.

У части больных в процессе опыта все же отмечалось некоторое эмоциональное оживление за счет «игровых» эмоций.

Рассуждения больных в процессе опыта носят характер резо нерских, отличаются многословием, отсутствием содержания, от рывом от реальной ситуации. Часто больные в своих рассуждени ях привлекают категории высшей математики, философские, хотя выполнение задания этого не требует.

Полученные данные демонстрируют наблюдающиеся у боль ных шизофренией расстройства такой стороны познавательной деятельности, как логический ход анализа и оценки информатив ности стимулов при опознавании зрительных образов. Причем эти расстройства тесно связаны с характерными для больных шизоф ренией нарушениями мышления и аффективно-личностными на рушениями.

Для диагностики шизофрении важно исследование эмоцио нальных проявлений обследуемого. Характеристика эмоциональ ной сферы больных в клинике обычно является результатом субъ ективной оценки врачом поведения больного и его взаимоотно шений с окружающей средой. В связи с этим понятно значение возможности объективно регистрировать в патопсихологическом эксперименте эмоциональные расстройства у психически боль ных, в первую очередь у больных шизофренией. Особенно трудно бывает оценить эмоциональность больных с еще не сфор мировавшимся грубым эмоциональным дефектом, при нерезко выраженных явлениях эмоционального уплощения («неопреде ленный тип аффекта», по Я. П. Фрумкину и И. Я. Завилянскому, 1970).

Впечатление об эмоциональных особенностях обследуемого складывается в процессе самого экспериментально психологического исследования, даже без применения специаль ных методик. При этом учитывается характер установления кон такта с обследуемым, его отношение к ситуации исследования, интерес к оценке исследующим его решения. Больные шизофре нией часто безразлично относятся к патопсихологическому ис следованию, замечание исследующего о неправильности избран ного модуса решения заданий не влияет на дальнейшую деятель ность больного. Эмоциональные расстройства, наряду с искаже нием процесса обобщения, играют определенную роль в том, что ошибочные суждения больных шизофренией в эксперименте не корригируются.

В диагностике шизофрении психиатры большое значение при дают отношению больного к болезни, его личностной позиции в этом плане. Выяснению отношения к болезни в значительной ме ре способствует исследование самооценки по методике Т. Дембо и С. Я. Рубинштейн. Для больных шизофренией характерно опре деление своего места по шкале здоровья у ее полюсов. Обычно — это полюс абсолютного здоровья, и в беседе больные мотивируют такое свое решение тем, что считают себя здоровыми психически и физически.

«Я совершенно здоров, — говорит больной Я., — а в больнице я нахожусь из-за мамы. Вот ее и спрашивайте о ее здоровье. Очевидно, она-то и больна».

Иногда самооценка относится к противоположному полюсу, например, при ипохондрической форме шизофрении и при неко торых вариантах бреда физического воздействия, протекающего с сенестопатиями. Здесь самооценка мотивируется болезненными представлениями о своем физическом здоровье. Однако особен ности самооценки определяются не только доминирующим пси хопатологическим синдромом, но и стадией его развития. Так, на начальном этапе ипохондрического симптомообразования, когда испытываемые больным телесные ощущения особенно для него актуальны, это приводит к признанию себя соматически больным.

При значительной давности течения процесса, когда сенесто патически-ипохондрические ощущения сменяются ипохондриче ски-бредовыми трактовками и теряют свою аффективную значимость, мы встречаемся и с самооценкой другого рода.

Например, больной О. мотивирует свое решение при исследовании самооценки следующим образом: «Я здоров. В свое время состояние моего здоровья определяла флотская комиссия. Я был значкистом ПО.

Так что в отношении духовно-физического состояния здоровья я не считаю себя больным. Правда, у меня легкие поражены туберкулезом и сгнили, но это условно. Здоровье человека — это его история».

Наблюдается и размещение отметки самооценки в других точ ках шкалы, обозначающее некую «компромиссную» позицию больного.

Так, больной П. располагает отметку между полюсом и серединой шкалы и мотивирует это следующим образом: «Мнение врачей и мое о моем состоянии расходятся. Возможно, моя нервная система и подвер галась заболеванию в прошлом. Ведь со мной работала ки бернетическая машина, а это не всегда проходит гладко — не все вы держивают. Поэтому и отбирают для работы с кибернетической ма шиной людей с наиболее устойчивой нервной системой. Так вот, с точки зрения врачей, это, возможно, и считается болезнью, но я при держиваюсь другого мнения, я совершенно здоров».

Таким образом, и в этом случае мы имеем дело с кажущейся «компромиссностью» личностной позиции больного и отсутстви ем у него сознания болезни.

В определенной степени об аффективно-личностных наруше ниях можно судить по результатам методик, направленных на изучение характера ассоциаций. При этом больше данных удается получить при пользовании методиками, менее жестко определяю щими решение задания, то есть содержащими элементы проек тивности (словесный эксперимент, пиктограммы). Как правило, набор слов-раздражителей для этого должен включать слова, на сыщенные эмоциональным содержанием (печаль, счастье, страх, любовь и т. д.). Особенно показательны в этом аспекте результаты обследований больных шизофренией методикой пиктограмм. Из бираемые больными для опосредованного запоминания образы оказываются лишенными эмоционального содержания, а их связь со словом-раздражителем мотивируется больными по-резонерски, с учетом не столько существенных, сколько «слабых» признаков.

Примером этого могут служить следующие пиктограммы:

К слову «печаль» — развернутая книга («в книге Рокуэлла Кента есть печаль, сомнения, мировая скорбь»), к слову «героический по ступок» — стрела («я думаю о войнах древности»), «счастье» — две параллельные вертикальные линии («счастье может быть полным только вдвоем»), «дружба» — папиросы («есть такие папиросы «Дружба»), «сомнение» — часы с одной стрелкой («сомневаюсь в их пра вильности»).

Обнаружение таких пиктограмм позволяет прийти к за ключению о наличии эмоциональных изменений иногда даже в тех случаях, когда при обычном клиническом исследовании их трудно уловить.

При обследовании больных шизофренией по методу Роршаха (Л. Ф. Бурлачук, 1979) отмечается их своеобразно обобщающий подход к интерпретации слабоструктурированного материала.

При этом наблюдается значительное уменьшение количества «стандартных» форм, объясняемое тяготением этих больных к соз данию неадекватного целого, к «необычному» обобщению. Приме ры таких ответов: «какой-то сплав» (табл. 1;

здесь и дальше приво дится общепринятая нумерация таблиц в тестах Роршаха и ТАТ), «собачье мясо» (табл. 1). Коррелятом этих особенностей в мышле нии можно считать искажение процесса обобщения.

Фактически отсутствуют кинестетические интерпретации, их количество даже меньше, чем у больных эпилепсией.

Проявлением выраженных эмоциональных изменений, эмо циональной тупости в эксперименте является отсутствие каких либо цветовых интерпретаций. Нередки абсурдные ответы типа «похоже на чужую собственность» (табл. VII).

В интерпретациях больных шизофренией встречались неоло гизмы, в некоторых случаях интерпретация относилась больным к себе, например: «это человек, у него почки на месте, где у меня желудок» (табл. III). Нередки интерпретации «растительного» со держания, когда больной интерпретирует изображение как какое либо растение: «цветок, который я выращиваю» (табл. VIII).

При исследовании по методу Вартегга (А. Т. Чередниченко, 1975) у больных шизофренией обнаруживалось недостаточно аф фективно-адекватное отношение к ситуации исследования. Не редко больные принимались рисовать, не дослушав инструкцию, либо игнорировали ее. Рисунки носили фрагментарный, нередко символический характер. Отмечалась диспропорциональность отдельных деталей рисунка. У некоторых больных рисунки никак не соотносились со знаком-образцом. При этом отмечались сте реотипии (при выраженном психическом дефекте). Интерпрета ция рисунков носит формально-резонерский характер. Так, боль ной К. почти без связи с заданными знаками рисует неправильный четырехугольник. Этот рисунок он называет «Пища богов». Часто в квадратах бланка у больных ши зофренией встречаются обусловленные их бредовыми пережи ваниями надписи, содержащие неологизмы, бессмысленные аб бревиатуры (рис. 22).

Нередко больные продуцируют плоские, совершенно лишен ные объемности, неоконченные изображения. Такого рода неза вершенный (по П. И. Карпову, 1926, «с невыясненной формой») рисунок представляет отдельные штрихи, линии, части геометри ческих фигур и т. д. (рис. 23) На рисунках апатичных больных линии едва заметны, рисунок получается бледным, невыразительным.

По данным Э. А. Вачнадзе (1972), больные шизофренией ис пользуют для своих рисунков в основном блеклые тона. При ис следовании методом Вартегга больные пользовались цветными карандашами, однако раскрашивали изображенные на рисунке предметы часто неадекватно: руку — в ярко-красный цвет, звезду — в черный и т. п.

Так же, как и при исследовании по Роршаху, у больных ши зофренией отмечалось значительное снижение частоты появления «стандартных» признаков.

Существенные результаты в исследовании личностно аффективных особенностей больного обнаруживаются при предъ явлении картинок, отличающихся сюжетной незавершенностью и большой эмоциональной насыщенностью. С этой целью могут быть использованы репродукции картин, специально подобранные фотографии, некоторые рисунки из набора ТАТ (далеко не все рисунки этой серии обладают для обследуемых перечисленными выше свойствами). По наблюдениям Н. К. Киященко (1965), боль ные шизофренией при исследовании с помощью этих рисунков либо ограничиваются перечислением элементов рисунка, либо дают формально-абстрактную его характеристику, нередко ото рванную от конкретного содержания.

Как правило, отсутствует субъективное отношение к содержа нию рисунка, стремление как-то интерпретировать его содержа ние, не выделяется эмоциональный подтекст.

В качестве примера приводим описание картины художника Маковского «Объяснение»:

Больной Н.: «Молодой человек пришел к девушке. Очевидно, какая то сцена. По всей видимости, семейная драма или интрижка».

Больной П.: «Молодая чета в музее».

Такой же характер носят и описания больными шизофренией специальных рисунков серии ТАТ:

Больной И.: «Женщина сидит, пассивно задумавшись» (табл. 8 PC).

«Мальчик думает активно: он над скрипкой сидит» (табл. 1).

Больной Н.: «Рвение человека к свету из темной комнаты» (табл.

14).

Больной В.: «Женщина сидит у окна» (табл. 8 PC). «Ленивый па рень. Разве можно так с инструментом сидеть. Искусство нужно лю бить» (табл. 1).

Приведенные примеры не во всем однородны. Некоторые рас сказы по рисункам лаконичны, выявляют присущий больным «оценочный» подход. Даже без просьбы исследующего больной как бы дает общую оценку показываемого рисунка, его рассказ сводится к резюмирующему впечатлению. В то же время больной В. дает несколько возможных версий развития сюжета по картине, каждая из них лишена эмоционального подтекста, позицию рас сказчика можно охарактеризовать как созерцательную.

Такой вариант ответа в методиках на исследование мышления свидетельствует о разноплановости его. Следует отметить, что и разноплановость мышления, по нашим наблюдениям, отмечается у больных шизофренией с выраженным эмоциональным дефек том.

В рассказах некоторых больных отмечается общая сте реотипная установка при описании разных картинок;

например, больной Н. все рисунки анализирует с точки зрения активности или пассивности изображенных на них персонажей.

Несколько отличаются результаты исследования методикой ТАТ больных шизофренией, осложненной алкоголизмом (В. М.

Блейхер, Т. М. Красовицкая, 1980). Атипичность протекания ши зофрении в этих случаях, по мнению большинства исследовате лей-клиницистов, заключается в меньшей выраженности лично стного ущерба, в относительной сохранности эмоциональной сферы. У больных шизофренией, осложненной алкоголизмом, рудиментарны такие основные шизофренические симптомы, как аутизм и эмоциональная тупость, нередко у них проявляется своеобразная синтонность, относительно сохранна практическая приспособляемость. Эти клинические особенности были под тверждены экспериментальными данными. При исследовании ме тодикой ТАТ у этих больных отмечалась известная эмоциональ ная сохранность, у них не наблюдались характерные для больных шизофренией с такой же давностью заболевания, но без алко гольной патопластики, лаконично-формальные «застывшие» сен тенции. В то же время в рассказах по рисункам ТАТ проециро вались болезненные переживания больных, особенно бредового характера. Так, по таблице, на которой изображены двое сосредоточенных мужчин — пожилой и молодой, больной составляет рассказ, лейтмотивом которого является тема заговора.

В рассказах находило отражение отношение к ним больного — беспечно-эйфоричное или, наоборот, брюзгливо-недовольное.

Отдельные суждения больных носили характер резонерских, однако в целом определе ние рисунка через краткую резонерски-формальную сентенцию не наблюдалось.

Лексика обследуемых включала характерные для страдающих алкоголизмом колоритные жаргонные слова, что иногда придава ло рассказу налет алкогольного юмора. Таким образом, исследо вание обнаруживало своеобразный сложный «сплав» личностных свойств, присущих как шизофрении, так и алкоголизму, при из вестном смягчении первых.

Т. Н. Бояршинова (1975) обнаружила при исследовании мето дом ТАТ у больных вялотекущей шизофренией своеобразное «убывание формальности» в сюжетах рассказов по мере течения заболевания: от совершенно конкретного рассказа — к шаблон ной стандартной последовательности определенных действий и далее к лишенному причинно-следственных связей рассказу В диагностике шизофрении хорошо зарекомендовал себя Вер бальный проективный тест (ВПТ). Это особенно проявляется при довольно сложной дифференциальной диагностике неврозопо добной шизофрении и неврозов. Впрочем, данные применения ВПТ при неврозоподобной шизофрении не отличаются от резуль татов исследования больных параноидной шизофренией;

они ха рактерны для шизофрении вообще.

Больные неврозоподобной шизофренией идентифицируют се бя (или солидаризуются) в своих рассказах с кем-либо из героев не менее чем в 79 % случаев. Все они в своих рассказах отражают момент (настоящее), однако только 86 % их отражают в своих рассказах прошлое и еще меньше (77 %) — будущее. Конфликт ность в рассказах больных шизофренией оказалась очень высокой (не менее 66—67 %) за счет преимущественного преобладания внутренних конфликтов. Удельный вес внешних конфликтов уве личивался по мере увеличения срока давности болезни, что в из вестной мере может отражать нарастающие затруднения в соци альной адаптации больных. В структуре актуализируемых сфер наиболее часто встречаются личная и семейная, за ними следуют морально-этическая, интимная, производственная, общественно политическая, сексуальная и религиозно-мистическая. Преиму щественная позиция у подавляющего числа больных неврозопо добной шизофренией — активная, она встречается в среднем у 81,4 % испытуемых.

У многих из них в зависимости от тематики рассказа позиция ме няется. В части случаев определяется амбивалентная позиция (ак тивно-пассивная, пассивно-активная и т. д.). Наиболее часто больные неврозоподобной шизофренией в своих рассказах актуа лизируют такие системы ценностей, как порядочность, спокойст вие — благополучие, человеческое участие, достижение постав ленных перед собой целей и т. д.

По мере увеличения срока давности заболевания отмечается нарастание удельного веса такой системы ценностей, как челове ческое участие.

У одной трети испытуемых в рассказах присутствуют ком ментарии, преимущественно справочные. Пубертатные темы встре чаются у 18,6 % больных, а переуточнения — у 73 %.

Нарушения логики обнаружены примерно у одной трети больных неврозоподобной шизофренией и наиболее часто высту пают в виде явных. У 58 % испытуемых диагностируется невос приятие эмоционального подтекста стимульных предложений.

Персеверации встречаются у 14 % больных, а штампы — почти у половины их. Исключительно часто отмечается встречаемость особых феноменов: тему смерти актуализируют 37 % испытуе мых;

суицида — 19 %;

симптоматики тяжелых, неизлечимых со матических заболеваний — 19 %;

симптоматики психических за болеваний — 53 %.

Больные неврозами во всех случаях обнаруживают идентифи кацию (или солидаризацию);

также у всех отражается момент (настоящее). У больных неврозами чаще, чем у больных неврозо подобной шизофренией, представлена категория «будущего».

Конфликтность больных неврозами оказывается выше конфликт ности больных неврозоподобной шизофренией, в структуре кон фликтов преобладают внутренние. У больных неврозами отмеча ется актуализация всех сфер, зависящих от наличия значимых для больного эмоциональных переживаний. Более часто встречается у больных неврозами активная, но особенно — пассивная позиция.

Особые темы актуализируются больными неврозами в целом примерно с таким же удельным весом, что и больными неврозо подобной шизофренией, однако имеются достаточно четкие ко личественные и качественные различия по актуализации симпто матики психических заболеваний: больные неврозами актуализи руют в качестве таковой в подавляющем большинстве случаев лишь симптоматику невротического регистра, в то время как больные шизофренией — психотического (чаще всего параноид ные переживания).

Эмоциональное снижение у больных шизофренией об наруживается и при предъявлении им юмористических рисунков.

Чувство юмора является одной из наиболее сложных, обобщен ных форм эмоциональных проявлений, выявляющих личностные свойства человека, его отношение к ситуации (С. Л. Рубинштейн, 1940,1976). Нарушения чувства юмора у больных шизофренией связываются со своеобразным расщеплением интеллекта и эмо ций (А. С. Познанский, В. В. Дезорцев, 1970). Наиболее рано на рушается юмористическое отношение к жизненным ситуациям, не являющимся, по С. Л. Рубинштейну, «претенциозно юмористическими». В известной мере это связано с недостаточ ной самокритичностью и проявлениями аутизма. Относительно длительное время более сохранным оказывается восприятие явно юмористической продукции, например, карикатур.

Нарушения чувства юмора при шизофрении достаточно разно образны. В ряде случаев они носят парциальный характер — отдель ные юмористические рисунки интерпретируются правильно, тогда как другие воспринимаются формально, поверхностно. При значи тельной выраженности психического дефекта расстройства чувства юмора носят более общий характер. Однако и в этих случаях боль ные по стилевым особенностям рисунка могут правильно опреде лить его жанр, но они не улавливают комизм ситуации.

Исходя из определения жанра рисунка и пытаясь его ин терпретировать как юмористический, больные нередко в качестве комических воспринимают детали и элементы сюжета, в действи тельности индифферентные в этом плане.

Особые затруднения у больных шизофренией вызывают серии рисунков, для правильного развития сюжета в которых требуются известная ретроспекция, перекомпоновка отдельных фрагментов в соответствии с цельностью сюжета, что может быть объяснено изменением мотивационного аспекта процесса восприятия. Вос приятие лишается своей целенаправленности.

В описаниях юмористических рисунков часто выявляются те же особенности, что и при построении сюжета по рисункам ТАТ:

формально-оценочный подход, резонерски комментирующий ха рактер суждений, иногда — разноплановость мышления.

Их проявлению способствует стимуляция исследующим пози ции личностного смысла в деятельности больного.

Приводим характерное описание больным шизофренией серии юмористических рисунков Бидструпа, в которой изображается уснувший под деревом и хохочущий во сне человек, а впоследст вии выясняется, что причиной этого была корова, лизавшая его пятки и щекотавшая его:

«Ха-ха-ха! Корова лижет самодовольному мужчине пятку. Какой-то неизвестный мужчина подошел к дереву, разделся, повесил свои вещи на дерево и лег отдыхать. Раззявил рот и приятно зевает. А затем он задремал. Улыбается, а вот уже с сарказмом, иронично, глупо улыба ется. Зубоскалит. Приходит в состояние блаженства, и ему корова лижет пятку. Это ирония над образом жизни бездельников».

Эту же серию рисунков описывает другой больной:

«Какой-то не знакомый мне человек решил отдохнуть. Вот и лег он под деревом, на лоне природы. Ему приснился смешной сон, разные ко мичные вещи, очевидно, он видел. Вот и смеялся поэтому. Вдруг он почувствовал, что что-то мешает ему спать. Проснулся и видит, что это корова подошла. Подошла и лижет пятку. Это его и разбудило.

Хочешь отдохнуть и выспаться — посмотри сначала, где ты лег от дыхать».

В ряде случаев больной относительно правильно улавливает развитие сюжета в серии юмористических рисунков, но на вопрос исследующего — какой смысл вложен в этот рассказ — можно услышать резонерски-формальные ответы: «Если уж пасешь ко ров, то не спи в рабочее время»;

«Собрался на охоту, выспись за ранее». Другой больной, уловив сюжет рассказа в этой серии ри сунков, нивелирует его эмоциональный подтекст общим контек стом рассказа:

«Загорать пришел человек и решил заодно отдохнуть, поспать.

Уснул. Во сне ему что-то почувствовалось приятное. Затем — все сильнее. Проснулся и оказалось, что корова лижет ему пятки. Видимо, это был хозяин пасущегося рядом стада коров».

Изменение личностной позиции у больных шизофренией об наруживается и при исследовании уровня притязаний — деятель ность их характеризуется безразличным отношением к результа там, к положительной или отрицательной оценке исследующим выполнения задания. В выборе больными последующих заданий мало отражаются результаты предыдущего этапа. Эти же особен ности вообще характеризуют деятельность больных шизофренией в ситуации патопсихологического исследования.

Ценные данные для характеристики личностных особенностей больных шизофренией дает методика MMPI. Шизофренический бред не имеет эквивалента в данных проводимого с помощью методик типа функциональных проб па топсихологического исследования. Наш опыт свидетельствует о том, что при психологическом исследовании больных параноид ной шизофренией обнаруживаются лишь характерные для ши зофрении вообще расстройства мышления и аффективно личностной сферы. Выявление в ассоциативном эксперименте неиндифферентных, аффективно-значимых и отражающих бредо вые переживания больного слов-раздражителей не может считать ся достаточно надежным критерием. Исключение составляют данные, полученные с помощью опросника MMPI. Профиль лич ности при параноидной шизофрении характеризуется по вышением показателей по шкалам 8, 6 и 4 (рис. 24).

Используя в диагностике шизофрении психологические лич ностные опросники типа MMPI, следует помнить, что получаемые с их помощью данные нельзя рассматривать самостоятельно, без их соотнесения с результатами, полученными при патопсихоло гическом исследовании методиками типа функциональных проб.

Это убедительно показано исследованиями А. А. Гоштаутаса (1972), изучавшего применение личностных опросников в диаг ностике параноидной шизофрении и отметившего, что показатели по шкалам играют важную роль в обобщенных оценках групп больных, но они потенциально недостаточны для целей индиви дуальной нозологической психодиагностики.

Опросник MMPI может быть полезен и для выявления дисси муляции бреда. Для таких больных характерно следующее: ус редненный профиль выше среднестатистической нормы (70 Т баллов) по шкалам 6 и 8 и снижен по шкалам 1, 9 и 0. Представ ляют интерес обнаруживаемые при анализе профиля явления лич ностной дисгармонии — из данных опросника вытекает парадок сальное сочетание отгороженности со склонностью к установле нию широких социальных контактов («аутизм наизнанку»).

Наши наблюдения показывают, что диссимуляция бреда мо жет проявляться в профиле личности по MMPI и иначе, в зависи мости от степени выраженности дефекта и в известной мере от ситуационных установок. Приводим собственное наблюдение.

Больной Р. Не работает 4 года, хотя к врачам не обращался и пенсии не оформил. Без специальной подготовки усиленно занимается изысканиями в об ласти математики и философии. Мать заставил уйти к брату на другую квартиру, но живет на ее иждивении. Поступил в больницу, так как требовал от милиции принять меры к живущим выше соседям, которые якобы в определенном ритме стучат в его потолок, чтобы «вывести из равновесия его эмоциональную систему». Профиль личности (рис. 25) характеризуется соче танием снижения показателей по шкалам 8 и 0 (отрицание аутистических ус тановок) с явным стремлением к диссимуляции по оценочным шкалам (F-K= - 23).

Подъем по шкале 4 может рассматриваться как тенденция представить явное бредово-аутистическое поведение в качестве психопатического.

В некоторых случаях при обследованиях больных с диссимуля цией бреда отмечается значительное количество утверждений, оставленных ими вовсе без оценки. Учет этих, вызывающих у больного опасения разоблачения, утверждений дает совершенно другую кривую профиля личности (J. Bartoszewski, К. Godarowski, 1969). На рис. 26 приведены профили личности одного и того же больного параноидной шизофренией, диссимулирующего свои болезненные переживания. Первый профиль личности (не прерывная линия) соответствует варианту нормы, второй (пунк тир) — картине бредовой шизофрении.

Патопсихологическое исследование с помощью методик типа функциональных проб выявляет у больных шизофренией нега тивные расстройства мышления, что играет особенно важную роль для диагностики шизофренического процесса. Они обяза тельны для шизофрении, а выявление их одним лишь клиническим методом затруднено, особенно на ранней стадии заболевания и при формах, проте кающих без продуктивной симптоматики.

В настоящее время концепция якобы характерного для шизоф рении снижения мышления с абстрактного на конкретный уро вень и возникающего в связи с этим познавательного дефицита (К. Goldstein, 1939, 1941, 1942, 1946) не поддерживается боль шинством психиатров и психологов. Полученные К. Goldstein данные трактуются не как результат затруднений в формировании понятий, а как следствие присущих больным шизофренией не обычных, нестандартных суждений.

Более популярна концепция, рассматривающая расстройства мышления при шизофрении как результат нарушения селективно сти, избирательности информации (N. Cameron, 1938;

L. J. Chap man, 1961;

R. W. Payne, 1959 и др.). Нарушения селективности ин формации в мышлении больных шизофренией связываются с расширением круга признаков предметов и явлений, привлекае мых для решения мыслительных задач.

Больные шизофренией в качестве актуальных используют критерии, не имеющие реальной значимости. Выделение в про цессе мышления необычных признаков предметов и явлений и игнорирование их конкретных признаков рассматривается как чрезмерная гиперассоциативность «смысловой свободы».

Наиболее широкое распространение для обозначения психоло гической природы мышления больных шизофренией приобрело понятие «overinclusion» (сверхобобщение, сверхвключение), кото рое характеризуется (N. Cameron, 1938) как невозможность для больного удержаться в определенных заданных смысловых грани цах, как результат расширений условий мыслительной задачи.

Полученные в рамках этой концепции данные под тверждаются многочисленными исследованиями, в том числе и нашими (В. М. Блейхер, 1976, 1983), однако, как заметил Ю. Ф.

Поляков (1974), гипотеза о нарушении избирательности инфор мации в связи с недостаточностью фильтрации, расширения в процессе мышления смысловых границ является лишь констата цией полученных фактов по чисто внешней характеристике, без достаточного объяснения их природы. Нарушения селективности информации при шизофреническом мышлении рассматриваются Ю. Ф. Поляковым как результат нарушений актуализации про шлого опыта.

Представляет интерес сравнение данных, получаемых при ис следовании больных шизофренией с помощью методик классифи кации и исключения. Обе эти методики в серии опытов, проводи мых Ю. Ф. Поляковым и соавторами, были отнесены к методи кам, в которых максимально используется прошлый опыт. Как нам представляется, нет экспериментально-психологических ме тодик, которые не опирались бы на прошлый жизненный опыт, различаются же они главным образом степенью вербализации, аб страктности, большей или меньшей предопределенностью модуса деятельности обследуемого инструкцией экспериментатора, дли тельностью деятельности в условиях проблемной ситуации — яв ляется ли она принятием разового суждения или носит характер последовательных, взаимосвязанных суждений, вытекающих одно из другого.

Методики исключения и классификации при обследовании больных начальной шизофренией дают различные результаты, причем разница эта явно зависит от различия в степени детерми нированности решения задания его условием, большей или мень шей определенности инструкции, объема и длительности мысли тельной деятельности. Предметный вариант методики классифи кации допускает значительно большее количество возможных решений, процесс выдвигания тех или иных решений и их коррек ции более длителен, инструкция к ней отличается меньшей опре деленностью, чем в предметном варианте методики исключения.

Результаты патопсихологического исследования мы (В. М.

Блейхер, 1976) сопоставляли с клинической квалификацией об следованных больных шизофренией. Наибольшее количество ошибочных решений заданий по шизофреническому типу (иска жение обобщения, соскальзывания, разноплановость, одновре менное сосуществование различных уровней обобщения и ис пользование различных параметров критериев, согласно которым строятся суждения), в начальной стадии заболевания отмечалось при исследовании по методике классификации, тогда как задания на исключение эти больные выполняли большей частью правиль но.

При выраженном шизофреническом дефекте результативность использования обеих методик для обнаружения шизофрениче ских расстройств мышления как бы уравнивалась. Это позволяет говорить о различной валидности указанных методик в начальной стадии шизофрении.

Таким образом, валидность той или иной методики для опре деленного психического заболевания, ее диагностическая значи мость не могут характеризоваться без учета стадии его течения.

Уравнивание валидности обеих методик при наличии существен ного эмоционально-волевого дефекта дает основания для трактов ки наблюдавшихся нами явлений как результата изменений в эмоционально-волевой сфере больных шизофренией, в первую очередь в связи с нарушениями мотивации.

Роль мотивации в осуществлении мыслительной деятельности общеизвестна. Л. С. Выготский (1934) писал о том, что за мыслью стоит аффективная и волевая тенденция. Он говорил о мотиваци онной сфере нашего сознания, которая охватывает влечения, ин тересы, побуждения, аффекты и эмоции.

В выполнении экспериментально-психологического задания в известной мере условно можно видеть проявления внешней и внутренней мотивации. Внешняя мотивация, влияющая на дея тельность обследуемого, в значительной мере связана с характе ром поставленной перед ним задачи и четкостью инструкции, ко торые существенно предопределяют результаты выполнения за дания. Внутренняя мотивация больше отражает аффективно личностные свойства обследуемого и может рассматриваться как результат опосредования ряда внешних условий, мотивов в онто- и филогенезе.

Применяя концепцию детерминизма к анализу психических явлений, С. Л. Рубинштейн (1957) указывал, что внешние причи ны действуют через внутренние условия, которые сами форми руются в результате внешних воздействий. Внутренняя мотива ция в норме и патологии характеризуется неразрывным единст вом побудительной и смыслообразующих функций в психической деятельности человека, служит их отражением.

Сравнение результатов, полученных с помощью методик классификации и исключения у больных с разной степенью вы раженности психического дефекта, то есть различающихся по степени углубления редукции энергетического потенциала, пока зывает, что в условиях выполнения задания по методике класси фикации понятий роль внешней мотивации значительно меньше, чем внутренней. Деятельность больного меньше детерминируется инструкцией исследующего, чем при исследовании методикой исключения. Кроме того, при классификации он встречается со значительно большим, чем при исключении, объемом информа ции. При четкой предопределенности условиями эксперимента деятельности больного исследующий в какой-то мере компенси рует недостаточность внутренней мотивации. Этим и объясняется относительно лучший результат при исследовании методикой ис ключения больных с нерезко выраженным личностным дефектом и значительно более легкое выявление у них расстройств мыш ления с помощью методики классификации.

С прогрессированием амотивационных изменений инструкция исследующего уже не может выполнять прежнюю роль корректо ра мыслительной деятельности больного, что и находит свое от ражение в уравнивании диагностической значимости обеих мето дик. В известной мере это обстоятельство сближает описываемую особенность диагностической валидности методик классифика ции и исключения с принципом проективного подхода к иссле дованию личностных свойств, так как речь здесь идет об исполь зовании неоднозначной мотивации при отсутствии строго извне определенной детерминированности деятельности. Проектив ность психологического метода исследования понимается как ре зультат опосредования через внутренние условия и включения в образ внешнего мира установок, тенденций личности и мотива ций, входящих в число «внутренних условий» (В. М. Блейхер, Л.

Ф. Бурлачук, 1978). О правомерности такого понимания фактора проективности и его роли в степени валидности некоторых патоп сихологических методик при шизофрении свидетельствует и то, что личностно-аффективные особенности больных шизофренией значительно легче обнаруживаются с помощью проективных по своему характеру рисунков типа ТАТ, чем при предъявлении больному достаточно завершенных сюжетно и однозначно пони маемых рисунков.

Сказанное выше дает основания для определения расстройств мышления при шизофрении в общем клинико-психологическом аспекте как синдрома амотивационного мышления. О. Mailer (1978) в клинике шизофрении выделяет амотивационный син дром, которому отводит центральное место в развитии патологического процесса, подчеркивая его генетическую обу словленность и зависимость от функционирования ретикулярной формации и гипоталамуса. Амотивационный синдром, по О.

Mailer, включает нарушения побуждений, мотивации. Амотива ционное мышление — проявление в мыслительной деятельности больных шизофренией более общих патогенетических механиз мов (редукция энергетического потенциала, амотивационный синдром).

Отражая сущность шизофрении как процессуального заболе вания, амотивационное мышление также характеризуется процес суальной прогредиентностью, приводящей в конце концов к глу бокому исходному состоянию, распаду мышления. В чистом виде амотивационное мышление наиболее четко представлено при простой форме шизофрении и является негативным, непродук тивным психическим расстройством, однако снижение уровня мо тивации никогда не идет только путем количественного убывания функции. При этом наблюдаются дисгармонии личности, которые и обусловливают наличие таких выделенных клиницистами вари антов мышления, как аутистическое, резонерское, символическое, паралогическое.

Определение шизофренического мышления как амотивацион ного вовсе не умаляет роли нарушений селективности информа ции в механизмах его протекания. Частным вариантом такой ин формации является и измененная актуализация прошлого опыта.

Можно думать, что механизмы амотивации и нарушения селек тивности информации тесно взаимосвязаны. Первичную роль здесь играет механизм снижения уровня мотивации, нарушение избирательности информации является его производным.

О. К. Тихомиров (1969) прослеживает этот процесс, который может быть представлен тремя звеньями. Первое звено — нару шения мотивационной сферы. Они неизбежно приводят к нару шениям личностного смысла. Личностный смысл — это то, что создает в норме пристрастность человеческого сознания и прида ет определенную значимость явлениям, изменяет в восприятии человека сущность, значение этих явлений, (А. Н. Леонтьев, 1975). Выбор значимых для человека признаков, предметов и яв лений, то есть селективность информации, определяется личност ным смыслом, который эти предметы или явления приобретают для того или иного индивидуума. У больных шизофренией лично стный смысл предмета и явлений часто не совпадает с общепри нятыми и обусловленными реальной ситуацией знаниями человека о них. Таким образом, нарушения личностного смысла при ши зофрении, при которых уравниваются стандартные и нестандарт ные информативные признаки или даже последним отдается предпочтение, являются вторым звеном психологического меха низма расстройств мышления. Они неизбежно ведут к возникно вению третьего звена — собственно нарушений селективности информации. Можно думать, что такое трехзвеньевое, или трех факторное, представление о структуре шизофренического мыш ления является наиболее полным и соответствует клинико психологическим наблюдениям.

Нарушения мотивации, личностного смысла и селективности информации лежат в основе определенных клинических проявле ний. С этим механизмом, по крайней мере с двумя первыми его звеньями, связаны нарастающее эмоциональное снижение и изме нения мышления диссоциативного типа. Можно предполагать, что в зависимости от того, какое звено больше пострадало, в кли нической картине шизофрении наблюдается большая выражен ность того или иного типа расстройства мышления. Например, с изменениями мотивации преимущественно связана апатическая редукция мышления. Преобладающая выраженность нарушений личностного смысла связана с расстройствами мышления, в осно ве которых лежит изменение личностной позиции больного (аути стическое и резонерское мышление). В связи с нарушениями се лективности информации отмечается паралогическое и символи ческое мышление, а в тех случаях, когда можно думать о дополни тельном участии фактора кататонически измененной пси хомоторики, мы наблюдаем разорванность мышления и шизофа зию. Такое разделение в известной мере условно, схематично, но точно так же нередко в клинической практике психиатры испыты вают затруднения в однозначном определении синдрома рас стройств мышления и пользуются такими определениями, как па ралогически-символическое, аутистически-резонерское мышле ние и т. п.

Маниакально-депрессивный психоз Маниакально-депрессивный психоз (МДП) — эндогенное психическое заболевание, протекающее в виде аффективных фаз, разделенных светлыми промежутками. Диагностика МДП опреде ляется характером фаз — их аффективным знаком, степенью вы раженности, типом чередования, наличием смешанных состояний и атипичных фаз, продолжительностью интермиссий.

В МКБ-10 маниакально-депрессивный психоз отнесен в под рубрику F31 (биполярное аффективное расстройство) рубрики F — (аффективные) расстройства настроения. Он характеризуется повторными (по крайней мере двумя) эпизодами, при которых настроение и уровень активности значительно нарушены. Эти из менения заключаются в том, что в некоторых случаях отмечается подъем настроения, повышенная энергичность и активность (ма ния или гипомания), в других — снижение настроения, по ниженная энергичность и активность (депрессия). Выздоровление обычно полное между приступами (эпизодами).

Маниакальные эпизоды обычно начинаются внезапно и длятся от 2 недель до 4—5 месяцев (средняя продолжительность эпизода около 4 мес). Депрессии имеют тенденцию к более продолжи тельному течению (средняя продолжительность около 6 месяцев), хотя редко более года (исключая больных пожилого возраста). И те, и другие эпизоды часто следуют за стрессовыми ситуациями или психическими травмами, хотя их наличие не является обяза тельным для постановки диагноза. Первый эпизод может воз никнуть в любом возрасте, начиная с детства и кончая старостью.

Частота эпизодов и характер ремиссий и обострений весьма раз нообразны, но ремиссии имеют тенденцию к укорачиванию с воз растом, а депрессии становятся чаще и длиннее после среднего возраста.

В настоящее время термин «МДП» используется в основном как синоним биполярного расстройства, хотя раньше им обозна чали более широкий спектр аффективных (преимущественно де прессивных) расстройств.

Психологическая диагностика при МДП в первую очередь сводится к характеристике изменений познавательной деятельно сти и эмоциональных расстройств в периоды фаз. В связи с этим психологу важно знать клинические особенности фаз.

Наиболее полная и четкая типология фаз МДП, основанная на выделении клинических критериев, разработана Т. Ф. Пападопу лосом (1970, 1983). Типы фаз отражают как степень выраженно сти аффективности, так и развитие симптоматики.

Циклотимическая депрессия (субдепрессия) отличается преоб ладанием явлений «субъективного» неблагополучия, дискомфорта измененного самоощущения. Это самая легкая степень гипоти мии. Больные сохраняют прежний модус жизнедеятельности, уменьшающейся в объеме и продуктивности. Здесь особую роль приобретают личностные реакции на заболевание, что иногда при водит к суицидальным тенденциям при внешне весьма неглубокой депрессии.

При утяжелении гипотимии наблюдается синдром простой циркулярной депрессии, при которой депрессивные идеи не вы ходят за рамки сверхценного симптомообразования. Эти идеи доступны коррекции или по крайней мере у больного удается вы звать сомнение в их правильности. Нередки суицидальные мысли.

При простой и циклотимической депрессии очень часто наблюда ются суточные колебания настроения — утром настроение хуже, а к вечеру улучшается.

Более тяжелым вариантом циркулярной депрессии является меланхолическая парафрения, наблюдающаяся главным образом в позднем возрасте и характеризующаяся фантастичностью депрес сивных бредовых идей (самообвинения, греховности, самоуничи жения, ипохондрических).

Иногда наблюдаются нигилистический бред и бред громадно сти.

Следующая степень депрессии — бредовая депрессия. Здесь депрессивные идеи носят характер бредовых, в их свете больным производится переоценка своей биографии. Характерно ожидание неминуемой кары за свои вымышленные или ретроспективно уси ленные провинности.

Типология маниакальных состояний, по Т. Ф. Пападопулосу (1983), включает циклотимическую гипоманию, протекающую субклинически и характеризующуюся повышением психического и физического тонуса, хорошим настроением, усиленным стрем лением к деятельности;

простую манию, при которой все призна ки гипертимии и связанные с ними особенности познавательной деятельности, самооценки, модуса поведения приобретают клинически отчетливый характер;

психотическую манию, проте кающую с выраженным эмоциональным и идеаторным возбужде нием, скачкой идей;

вариант развернутой психотической мании, идущей с образованием идей величия, которые, несмотря на всю их фантастичность и нелепость, остаются все же сверхценными и не достигают степени развития настоящего бреда, когда болез ненные утверждения стабильны, непоколебимы (В. А. Гиляров ский, 1938).

Циркулярные фазы характеризуются симптоматикой, отра жающей изменения эмоциональной сферы, мышления и психомо торики.

При маниакальных состояниях в патопсихологическом иссле довании мы обнаруживаем проявления ускоренного (лабильного) мышления. На первый план выступают нарушения динамики мыслительных процессов при отсутствии снижения уровня обоб щения и отвлечения. В то же время мышление таких больных ма лопродуктивно в связи с присущей им поверхностностью сужде ний, учитывающих далеко не всю совокупность признаков обсу ждаемого предмета или явления и протекающих с пропусками промежуточных звеньев рассуждений. Несмотря на наличие осе вой цели в рассуждениях больного, постоянно возникают посто ронние, побочные ассоциации, весьма относительно, отвлеченно связанные с мыслительной задачей.

Иногда в мышлении больного одновременно сосуществуют несколько осевых целей, и тогда можно установить отсутствие свя зи между отдельными суждениями и общей задачей.

Уменьшение продуктивности мыслительной деятельности при мании соответствует степени выраженности фазы. При легких циклотимических гипоманиях мы иногда даже наблюдаем неко торое повышение продуктивности при выполнении ряда заданий.

Так, в пробе на запоминание наблюдаемая нами больная повтори ла все 10 слов после первого прочтения, установив между ними смысловые связи, связав их в единый рассказ, что обычно недо ступно здоровым обследуемым. Чем больше выражена мания, тем ниже продуктивность мыслительной деятельности. Продуктив ность мышления крайне низка при наличии скачки идей и особен но при таком варианте последней, как вихревая спутанность.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.