WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

> s a «ОЛМА Медиа Групп» представляет книжную серию современной японской прозы «ВОСТОК - ЗАПАД» ТАКЕШИ КИТАНО «Мальчик » «Кикудзиро и Саки» «Парень из Асакусы » «Давай, Такэси!» АМИ САКУРАИ

«Невинный мир» КЕНЗО КИТАКАТА «Клетка » т о п М А I 1МЕДИА ГРУПП Москва 2009 УДК 82-31 ББК 84.5 (Япо.) К45 KIKUJIRO ТО SAKI by Takeshi Kitano (Beat Takeshi) Copyright © 1999 Takeshi Kitano (Beat Takeshi) Original Japanese edition published by SHINCHOSHA publishing CO., LTD, Tokyo Russian translation rights arranged with by SHINCHOSHA publishing CO., LTD, Tokyo through Nova Littera Ltd., Moscow and Timo Associates Inc., Tokyo. Russian translation Copyright © 2009 by OLMA Media Group Китано T.

K45 Кикудзиро и Саки/ Перевод с япон­ ского Г. Ры биной и В, Ры бина. - М.: ЗА О «О Л М А М едиа Г рупп», 2009. - 160 с.

ISBN 978-5-373-02603-1 Мать, суровая и властная Саки Китано, оставила неизгладимый след в жизни сына.

О тец К икудзиро был нелепым и робким человеком, который, не выпив сакэ, не мог вымолвить и слова... Такеши Китано унас­ ледовал жесткий и сильный характер мате­ ри и талант быть смешным и бестолковым, видимо передавшийся от отца. В книге со­ держатся его детские воспоминания о ро­ дителях и последующий взгляд на них уже глазами взрослого человека, пережившего смерть отца и матери.

УДК 82- ББК 84.5 (Япо) © Китано Т., текст, © Рыбина Г., Рыбин В.

перевод, © ЗАО «ОЛМА Медиа ISBN 978-5-373-02603-1 Групп», ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ ОТ ПЕРЕВОДЧИКА Переводчик с японского языка на • русский в первую очередь стоит перед выбором: следовать ли бытовой транс­ крипции японских имен, географичес­ ких названий и реалий или транскри­ бировать слова такого рода, попадаю­ щиеся в тексте, в соответствии с пред­ ложенной еще в начале XX века и на­ учно обоснованной Е. Д. Поливановым транскрипции на базе кириллицы?

Японоведы, получившие академи­ ческое образование, естественно, вы­ бирают второй путь. Первый же, на­ званный нами бытовым, основывает­ ся на американизированной передаче на письме (а часто и в устной речи!) слов японского происхождения. Чита­ тель должен сделать свой выбор: дей­ ствительно ли русский язык (его пись­ менность и фонетика) беднее амери­ канского варианта английского языка?

Поверьте нам на слово, в фонетике О Ж русского и японского языков больше общих элементов, чем в японском и ан­ глийском!

Для русских приверженцев «амери­ канизации» следует напомнить одно правило из родного языка, которое гласит: «ЖИ и ШИ пиши через И!» Предваряя дальнейшие рассужде­ ния по поводу используемой в пере­ воде тр анскри пц ии, скаж ем, что фамилию и имя (именно в таком по­ рядке принято писать и говорить о че­ ловеке в Японии!) японского автора правильно следует писать: КИТАНО Такэси! (Сравните с КУРОСАВ А Аки­ ра и др.) Обратный порядок - это отход от японской традиции в угоду европей­ цам и американцам. Однако это часто приводит к курьезам. Так, в одном не­ большом сборнике японских радио­ пьес, изданном в Москве в 70-х гг. про­ шлого века, при сокращении имен ав­ торов с легкой руки безграмотных со­ ставителей появилось - Рюноскэ А.

Имеется в виду широко известное в мире имя писателя АКУТАГАВА Рю­ носкэ! Это все равно, что написать Ан­ тон Ч., подразумевая А. П. Чехова.

Что же касается имени Такэси, то в японском слоге «-КЭ» есть небольшое 6 смягчение согласного «К» перед «Э», s s x > a © x j s w X x s j c но это не означает, что мы должны чи- f тать это как «КЕ». Да и к тому же в этом контексте вряд ли кто-то из рус- скоговорящих произносит так называ­ емое широкое «Э », как, скажем, в име­ ни Эмма. Но если следовать написанию через «Е», то тогда и старинное назва­ ние японской столицы Эдо (ныне То­ кио) надо было бы записывать как Едо!

Хотелось бы определенного единооб­ разия!

Вернемся к правилу «ЖИ-ШИ». За­ дадим вопрос, может ли носитель рус­ ского языка произнести «ШИ» смяг­ ченно? Нет. Звучит «ШЫ». Для этого и правило из начальной школы, чтобы дети не путали звучание и орф огра­ фию. Значит, если бы мы могли это смягчение артикулировать, то и прави­ ло было бы лишним! Отсюда следует, что русская транскрипция Такэси че­ рез «Э » и «СИ » корректнее и ближе к японскому звучанию.

Здесь же между делом можно упо­ мянуть и о СУСИ и САСИМИ, кото­ рые у многих любителей японской кух­ ни на слуху. Так вот, дорогой читатель, Вы все же едите СУСИ и САСИМИ, а не СУШЫ и САШЫМИ! А американ­ ская атомная бомба в августе 1945 года Ц была сброшена на город ХИРОСИМА, ^ а не ХИГОШЫМА! Некоторые читате- f ли ездят на авто фирмы МИЦУБИСИ, а не на МИЦУБИШЫ!

Все эти аргументы относятся и к транскрипции имен, встречающихся в переводе: КИКУДЗИРО, ФУДЗИСА- КИ, топонимов АДАТИ (не АДАЧЫ!), ОДЗИ (не ОДЖЫ!), УМЭДЗИМА (не УМЭДЖЫМА!) Ведь нам не хочется думать, что священная для японцев гора ФУДЗИСАН вдруг превращается в какую-то Фуджыяму! И будем по­ мнить, что эпоха почти революцион­ ных преобразований в Японии, начав­ шаяся в 1867 г., это эпоха МЭЙДЗИ, а не МЭЙДЖЫ!

Добавим, что если до конца следо­ вать «американскому принципу, то и ОЦУКА-сан надо было бы транскри­ бировать как ОТСУКА-сан. А зачем?

Желаем приятного прочтения и на­ деемся, что транскрипции, использо­ ванные нами при переводе, будут спо­ собствовать более правильному «зву­ чанию» японских слов в ушах читате­ лей. Слышащий да услышит!

В. Рыбин, зав. кафедрой японоведения Восточного факультета СПбГУ, кандидат филологических наук.

Март 2009 г.

s • s j o c i o ~ s g j > 4 ;

? ;

s ^ елки ама считает, • что ты непоч­ тительный сын.

Мне позво­ нила старш ая сестра, она владелица пансионата в Каруидзаве.

Похоже, мамаша, которая лежит сей­ час в больнице в Каруидзаве, сердится на то, что я не навещаю ее. Диагноз у нее - «остеопороз». Врач говорит, что от недостатка кальция кости со време­ нем стали совсем слабыми. Тут я по­ думал: «Конечно, раньше мамаша все время питалась очень скромно, вот кальция-то и не хватает» и расчувство­ вался. И решил, что, увидев меня, она хоть немножко порадуется.

И вот однаж ды в начале весны я выкроил в своем напряженном графи­ ке свободный день для поездки в Ка- ^ руидзаву. « За день до того я на всякий случай позвонил в больницу:

- Бас беспокоит Такэси, сын Кита­ но Саки. Как чувствует себя моя мать?

- Подождите, пожалуйста.

Я подумал, что сейчас к телефону подойдет доктор, и внутренне напряг­ ся, но тут вдруг в трубке раздался ма­ машин голос:

- Можешь вообще не приезжать!

«С чего это вдруг такое заявление можешь вообще не приезжать? » - уди­ вился я и сказал:

- Разве ты не чувствуешь себя пло­ хо?

- Если уж могу по телефону гово­ рить, значит, все нормально. Лучше скажи, ты правда приедешь? И когда же появишься?

«Вот тебе и раз! А она ведь надеет­ ся...» - подумал я.

- Завтра приеду, на поезде, который отходит от Уэно в 10 утра.

- Если приедешь, у меня к тебе просьба. Запиш и подробно. Здесь двадцать медсестер...

- Это ты к чему?

- Слушай, не перебивай! Их в боль­ нице двадцать человек. И вроде все мед­ сестры ходят за покупками в универмаг «Такасимая» в Такасаки. Так что при.J2 вези двадцать подарочных сертифика тов «Такасимая» по десять тысяч иен, f понял?! Потом лечащих врачей трое. Им нельзя такие же, как медсестрам, по­ этому возьми три сертификата по сто тысяч иен. Мне на мелкие расходы три­ ста тысяч, сестре двести тысяч...

- Погоди! Зачем...

- Ты что, такую ерунду и то не мо­ жешь сделать, дурак несчастный! - за­ орала она и бросила трубку.

«В больнице лежит, а ничуть не из­ менилась», - с досадой подумал я.

* * * Конечно, времени на покупку ка­ ких-то там «подарочных сертифика­ тов Такасимая» у меня не оказалось.

Под звуки м еталлического голоса «Поезд отправляется...» я едва успел запрыгнуть в вагон «Асама » номер 9.

В будний день в первом классе экс­ пресса сидели одни только служащие в д пиджаках. Я устроился поудобнее и | вдруг почувствовал, что не смогу вы- Ш держать визит в больницу на трезвую ^ голову. Тут же, недолго думая, купил И банку пива у продавщицы, что прохо- д дила по рядам, предлагая свой товар. Ц Кроме меня, таких, кто начал бы выпи- ф вать с самого утра, больше не нашлось. ^ После Уэно поезд едет по шумным узким городским улицам в районах Угуисудани и Одзи, едва не задевая стволы и кроны деревьев. В Токио пока еще сохранились вот такие места, по­ хожие на Умэдзима в районе Адати, где я вырос, и они вызывают носталь­ гические чувства. Глядя в окно, я не­ вольно вспомнил те времена, когда мы, школьники младших классов, изредка ездили на поезде.

Это случилось в день моего рожде­ ния, в тот год, когда я пошел в шестой класс.

Мамаша вдруг сказала:

«Такэси, давай собирайся по-быс­ трому. Я хочу тебе кое-что купить».

До этого я ездил на поезде только в другой город или на экскурсии со школой, а тут вдруг мне еще что-то со­ бираются купить!.. У меня аж дух зах­ ватило от возбуждения.

По дороге я размечтался: хорошо бы получить перчатку для бейсбола, или, может, лучше электрический па­ ровозик, но тут оказалось, что мы уже приехали - на станцию Канда.

Мамаша привела меня в большой книжный магазин.

- Всего лишь книга... - разочаров но прошептал я и тут же получил по 14 затылку. Удар был что надо.

s • s ? :> a © ч з х м Х к х * Все было бы еще ничего, если бы по- f дарок оказался собранием шедевров мировой литературы или чем-нибудь в этом роде. Но когда мне купили дет­ скую энциклопедию в десяти томах под названием «Свобода познания», где было все, начиная с математики, у меня просто голова пошла кругом. Что это еще за свобода познания такая?

У меня тогда и свободы никакой не было, и «познания» были не то чтобы очень. До сих пор, когда слышу песню «Энциклопедия с маркой лошадки», настроение портится1.

Когда мы вернулись домой в тот ве­ чер, мамаша тут же заставила меня чи­ тать эту энциклопедию. Стоило мне отвлечься немного, как я тут же полу­ чал подзатыльник или тычок ручкой метлы. Видимо, уж очень ей хотелось приохотить меня к знаниям.

Тогда всех родителей, кого в боль­ шей степени, кого в меньшей, обурева­ ли такие желания. И моя мамаша тоже 1 М ать купила Такэси энциклопедию «Дзию дзидзай», выпущенную издатель­ ством, символом которого являлась л о ­ шадь. К акое-то время в Японии была по­ пулярна песня, начинавш аяся словами «Энциклопедия с маркой (или символом) • лош адки)». OXSMSCX S E m W S s-i Ф делала ставку на будущее детей, пола­ гая, что в конце жизни дети обеспечат ей безбедное существование и с про­ центами вернут все вложенное в них.

Сама мамаша считала себя особен­ ной женщиной и все время заводила речь о некой своей связи с семьей ка- кого-то барона. Казалось, что она все время ощущала себя не в «своей та­ релке», разделяя жизнь с моим отцом, маляром и пьяницей. Словно все вре­ мя думала —это не то место, где она должна быть. А может, ей казалось, если правильно воспитать детей и хоть как-то вывести всех в люди, то это будет спасением и для нее самой.

И этот план вроде бы оправдал на­ дежды матери. По крайней мере, если говорить о результатах воспитания моих старших братьев...

Мои детские годы пришлись на вре­ мя, когда Япония начала развиваться быстрыми темпами. Тогда лучшим ва­ риантом карьеры для молодого чело­ века считалось поступление в любой технический вуз - машиностроитель­ ный, политехнический, неважно какой.

Главное было - как-то разбираться в технике и попасть на работу в извест­ ную фирму. Поэтому мамаша считала, что я, имея перед глазами пример стар- 1g ших братьев, буду стараться изо всех s © ч з з г й и х я х я • сил, чтобы успешно следовать по их Ф пути. В это время мой самый старший брат и сестра уже начали работать, и в семейном кошельке завелись кое-ка­ кие деньги. Из всех детей только мне одному посчастливилось не застать нашу семью во времена бедности. Ча­ сто говорят: чем семья беднее, тем по­ чтительнее растут в ней дети. Я был самым младшим из «почтительных де­ тей», и у меня в голове не мелькала даже тень мысли о том, что надо рабо­ тать для блага семьи или стать извест­ ным. И тогда, и теперь мне не удалось побороть желание просто получать удовольствие от жизни.

В школьные годы у нас с мамашей шла непрекращающаяся борьба - она старалась заставить меня учиться, а я изо всех сил отлынивал от занятий и хотел только играть в бейсбол. Наша соседка, видя, как я влюблен в эту игру, очень мне сочувствовала - ведь у меня не было бейсбольной перчатки! И вот д на какой-то день рождения она тайно купила перчатку мне в подарок. Мама­ ша же ни за что не хотела разрешить мне играть в бейсбол, и если бы толь­ ко узнала, что у меня есть «эта га­ дость», мне бы здорово попало.

Мы жили в малюсеньком доме - ^ одна комната размером в четыре с по- ох:

f ловиной дзё1, вторая в шесть дзё и кух­ ня, поэтому спрятать перчатку в доме было негде. Возле «энгава»2 примос­ тился кусочек зелени, который с тру­ дом можно было назвать садиком, там росло маленькое деревце гингко. Де­ лать нечего - я завернул перчатку в по­ лиэтиленовый пакет, спрятал под де­ ревом и напустил на себя невинный вид. В день бейсбольных тренировок я потихоньку откапывал пакет, а потом снова зарывал его в землю. Но как-то раз перчатки на месте не оказалось, а вместо нее в пакет была завернута эн­ циклопедия!..

Мамаша сочла, что раз я столько сил и энергии отдаю бейсболу, значит, у меня слишком много свободного вре­ мени. П оэтому меня определили на курсы английского языка и каллигра­ фии. Про английский язык в нашем районе Адати никто и слыхом не слы­ хивал, поэтому мне приходилось ез 1Д зё - мера площади, равная пример­ но 1,5 кв. м и совпадаю щ ая с разм ером японских циновок татами в традиционных японских домах. Площ адь комнат и поме- д щений часто считается по количеству та- К тами.

И 2 Энгава - откры тая веранда или гале- • рея, располож енная с двух или трех сто- 18 рон японского дома.

O T B S M X T S S J C дить в Китасэндзю, до которого надо f было трястись три остановки на элек­ тричке. Я брал велосипед со словами «Я поехал!», делал вид, что уезжаю, а сам играл с друзьями или сидел в пар­ ке. Потом через какое-то время воз­ вращался.

Но вот как-то раз прихожу я домой, а мамаша встречает меня словами:

«Hello! How are you?» А я и не знаю, что ей ответить. Пока молчал и думал, она мне и врезала.

- Ты ведь никуда не ходишь?! Надо отвечать: «I am fine». Дурак несчаст­ ный!

Это меня потрясло.

«Откуда она так знает английский? - размышлял я. - Может, она якшается с американскими солдатами? М ожет, деньги на мои занятия английским язы­ ком она получает от американцев?» Я начал по-настоящему волновать­ ся, ведь я знал, что ради меня она спо­ собна даже и на такое.

Кроме английского, меня заставля­ ли ходить на занятия каллиграфией.

И там я тоже появлялся нечасто, про­ водя время за игрой в бейсбол. Иног­ да, испы ты вая угры зения совести, вытаскивал тушечницу, брал кисть и, расправив бумагу на парковой скамей- ^ ке, крупно писал свое имя..д QX»-iXX ЭСЕтжЗбМ f Как-то раз мамаша вдруг потребова­ ла показать, чем я занимаюсь на каллиг­ рафии. Я вытащил те самые листочки, что разрисовал иероглифами в парке, а она говорит: «Педагог по каллиграфии, чтоб ты знал, обязательно исправляет ошибки красным, так что зря ты пыта­ ешься сделать вид, что ходишь на заня­ тия. Кого обманут твои каракули?!» И опять изругала меня нещадно.

Выслушав это, я выгреб все свои жал­ кие сбережения, сэкономленные на кар­ манных расходах, пошел в канцелярский магазин и купил тушь красного цвета.

Снова написал иероглифы, внес исправ­ ления как будто бы рукой «сэнсэя» и стал дожидаться, когда мне вновь будет сказано: «Покажи прописи!» И вот наконец мамаша велела: «Та- ^ кэси, принеси прописи».

«Дождался », - подумал я про себя и К вытащил заготовленное, но иероглифы, д исправленные красным, были выведены 3 так неумело, что я снова попался.

То ли мамаша устала бороться со q мной, то ли у нее было хорошее на- и строение, но в этот раз она особенно q даже и не ругалась. Только сказала:

А «Если тебе так уж не нравится калли- графия, можешь туда не ходить ».

Ф Сейчас, вспоминая все это, я думаю:

2Q «зачем я все это вытворял?» и прихо жу к выводу, что мне, пожалуй, нра- f вилась борьба с мамашей, чем бы она ни заканчивалась. Мамаша все же не столько была «кёику мама»1, сколько типичной тетушкой, которой нрави­ лось быть полезной людям.

В начальной школе у меня был классный наставник по имени Фудзи- саки-сан. Он родился где-то в Тотто- ри, закончил краткосрочные педагоги­ ческий курсы. Наверное, сразу после этого пришел к нам в школу. Мамаша считала самым обычным делом пойти к нему постирать или приготовить еду, причем чуть ли не каждый день. Она говорила: «Все, что угодно, если ре­ бенку будет от этого лучше ».

Помню даже мой старик (Кикудзи- ро) как-то раз рассердился и начал кричать: «Для меня ты ничего не дела­ ешь, а для учителя Такэси и стирать готова у него дома! С чего это вдруг, дрянь ты эдакая!» А она ему: « Да ты ничего не понимаешь в воспитании, дурак!» Слово за слово, дело дошло до жуткой ссоры.

Каким бы ни был мой отец, ему, как мне каж ется, приходилось нелегко.

1 «Кёику мама » - мать, которая полнос­ тью посвящает себя образованию и воспи- ф танию детей, уделяя этому все свое время. И дома он все время существовал как бы на правах бедного родственника.

В общем понятно, почему он каждый день возвращ ался домой в пьяном виде.

Да, кстати, моя война с мамашей вовсе не закончилась тем эпизодом с иероглифами. Все продолжалось в том же духе и в средней школе, и в стар­ ших классах, и в университете. Если за­ думаться, то получается, что вся моя жизнь состояла из битв с мамашей.

То, что я в конце концов поступил на политехнический факультет уни­ верситета Мэйдзи, тоже являлось ни­ чем иным как небольшой победой ма­ маши. Кончилось это плачевно - я бро­ сил учебу, и сражениям матери и сына на поле образования был положен ко­ нец. Но временами я чувствовал себя виноватым, потому что мое поведение напоминало бегство в самый критичес­ кий момент сражения. Впрочем, для мамаши наша битва не ограничивалась только областью учебы.

Она ставила перед собой намного более высокую цель. Короче говоря, 22 она мечтала, чтобы в результате нашей войны «я стал бы как минимум поря- f дочным человеком, похожим на стар­ ших братьев».

По этой причине вмешательство ма­ маши в жизнь сына, уже ставшего сту­ дентом, не прекращалось. Я, наоборот, считал, что поступил в университет самостоятельно, и совсем не думал благодарить мамашу. Как это ни при­ скорбно звучит, я вообще не испыты­ вал чувства благодарности. Более того, мне стало казаться, что из всех моих близких мамаша именно тот человек, который разрушает мою жизнь.

Я начал подрабаты вать, у меня появилась уверенность, что я смогу са­ мостоятельно заработать на оплату жилья и карманные расходы. В конце концов я набрался храбрости и решил уйти из дома. Это случилось весной, когда я учился на втором курсе.

Выждав момент, когда мамаши не было дома (она подрабатывала где-то по соседству), я приехал на машине друга из мебельной лавки, чтобы за­ брать вещи. И на тебе, в самый непод­ ходящий момент из-за угла появляет­ ся мамаша!

- Такэси, ты что делаешь?!

- Ухожу из дома, - ответил я и от­ вернулся.

А она мне и говорит:

ох:

- Надумал уходить, так уходи. Ты уже не ребенок. А я-то старалась, до­ тащила тебя до института. И не взду­ май возвращаться. С сегодняшнего дня я тебе не мать, а ты мне не сын! - она буквально кипела от гнева.

Несмотря на это, она не ушла в дом, а стояла и смотрела вслед, пока гру­ зовик не скрылся в направлении райо­ на Аракава. Я тоже испытывал боль и смущение, но я был твердо уверен в том, что если не решусь на это, то ни­ когда не смогу стать самостоятельным.

Переехал я в дом к старичку, кото­ рого звали Оцука-сан. Он как раз ушел на пенсию, построил на своей земле дом в несколько маленьких квартирок, сда­ вал их и на эти деньги кое-как суще­ ствовал. Меня познакомил с ним при­ ятель. Плата за комнату в шесь дзё со­ ставляла четыре с половиной тысячи иен. Обычно такое жилье стоило тысяч семь, так что это было дешевле некуда.

«Вот она, новая жизнь!» - думал я в первые дни. Вставал в шесть утра, даже делал зарядку под радио и вообще был полон воодушевления. Но очень скоро, как, наверное, и следовало ожидать, я превратился в опустившегося человека.

Учеба стала казаться глупым и не­ нужным занятием, на заработки я то ходил, то не ходил, болтался между не бом и землей, а когда опомнился, ока- f залось, что неоплаченных счетов за ж илье накопилось уж е за полгода.

Я боялся встречаться с Оцука-сан, по­ этому дело дошло до того, что я пря­ тался и уходил и приходил домой через окно.

Пришла осень. Голые ветви деревь­ ев, качаясь под напором ветра, стуча­ ли по оконному стеклу. В один из дней я валялся под одеялом до полудня, мне было тепло и уютно... Но тут явился Оцука-сан.

- Есть разговор, - говорит он мне.

А я вскочил, стою столбом и кроме слова «извините», ничего сказать не могу. Соображаю плохо, но какой-то частью ума понимаю: за полгода не плачено, надо готовиться съезжать с квартиры... и тут вдруг он Как заорет на меня:

- Сядь, где стоишь!

Я подумал: «с чего это Оцука так ра­ зошелся», но решил, что нужно изоб­ разить раскаяние, и уселся, выпрямив спину.

- Ну, где ты еще найдешь такого дурака?!

- О чем это вы?

- Ты что же думаешь, можно не пла­ тить полгода, и все тебе сойдет с рук? ф Дескать, это обычное дело?! ^ - Нет, что вы! Само собой, вы давно должны были меня выгнать! - ответил я, уставившись в пол.

- Тогда почему ты до сих пор здесь?

- Потому что Оцука-сан очень доб­ рый.

- Вот оно что. Ты не только дурак, а еще и рассуждаешь как малое дитя.

Оцука-сан вздохнул и помолчал.

- Вспомни, Китано, ты переехал сюда полгода назад. Только ты по­ явился, как приехала твоя мать. Она сказала, что следила за тобой, взяв такси.

Я подумал: «Ничего себе!» и покрас­ нел.

- Она мне сказала: «Этот дурачок наверняка будет задерживать оплату за квартиру. Как только накопится долг за два месяца, присылайте мне счет». Вот так она и присылала мне деньги до сегодняшнего дня, только поэтому ты здесь еще ошиваешься.

Я-то получал за жилье, но ты ведь ни копейки не заплатил. Хоть бы раз вспомнил о матери!

Оцука-сан ушел, а я еще долго ле­ ж ал в постели и все думал, думал...

С одной стороны, я был благодарен...

немного, но с другой - меня не остав­ ляла мыс ль о том, что я никогда не смо- 2g гу сбежать из-под мамашиной опеки...

Вот и вторая битва с мамашей за- кончилась для меня полным пораже­ нием.

«Может, и правда нужно искренне поверить словам мамаши, взяться за ум, ходить на занятия в институте, стать настоящ им ученым или ис­ следователем, и все будет здорово. Это же гораздо лучше, чем прожить всю жизнь сыном маляра, ходить вместе с ним на работу и что-то там красить».

Это было первое, о чем я подумал.

«Ладно, пусть это будет мир, напо­ ловину запрограмированный мамашей.

Ну и что в этом плохого?!» - я прики­ дывал и так и эдак, но никаких доводов против в голову не приходило.

«Вот если вспомнить моих друзей детства. Кто-то стал рабочим, кто-то водителем такси, а те, кто были совсем бестолковыми, бегают "шестерками" у якудза. Чем эти парни отличались от меня? Да ничем. Хотя нет, одно отли­ чие было. У них нет такой матери, как у меня».

Но другой голос нашептывал мне:

«Послушай, Такэси! Ты ведь хочешь стать кем-то неповторимым, делать то дело, что не может никто, кроме тебя ».

Но что значило это сам ое «то дело»? Непонятно. При этом я пре- красно понимал, что если каждый день ОЖ*»ЧЗЕЖ SEwmJBM лежать пузом кверху в постели до по­ лудня, не станешь ни профессиональ­ ным бейсболистом, о чем я так мечтал в детстве, ни актером.

Я все думал: в чем заключается это загадочное «нечто», с чем могу спра­ виться только я. И сколько ни ломал голову, ничего не мог придумать. Но мне ужасно хотелось бросить вызов этому самому «нечто».

Прежде я одну за другой проигры­ вал битву с мамашей. М ож ет быть, правы те, кто говорят - какая мать, такой и сын, но я ни в коем случае не хотел начинать новою жизнь только и з-за того, что терпел пораж ения.

Я хотел выиграть у мамаши хотя бы одно очко.

Придя к этой мысли, я принял ре­ шение.

Мамаше сейчас девяносто два года.

Она на четыре года старше недавно умершей Сугимура Харуко1. То есть 1 Сугимура Х аруко - актриса драмати­ ческого театра «Сингэки » (дословно «Н о­ вая д р ам а»), постановки в котором ори- 28 ентированы на современные пьесы.

• s * > n s женщина, родившаяся в эпоху Мэйдзи1. Ко всему прочему, она родила меня, когда ей уже исполнилось сорок. Так что, пожалуй, в этой битве шансов на победу у меня не было с самого начала.

В детстве я как-то раз, думая сбить спесь с мамаши, спросил:

- Мамуль, зачем ты родила меня в таком возрасте?

А она с легкостью отразила удар, ответив, что-то вроде: «Денег не было на аборт».

Она постоянно твердила: «Я была старшей служанкой в доме барона Та- каяма, занималась воспитанием детей.

Я-то образованна, не чета вашему па­ почке ».

Звучало это очень подозрительно, но вроде бы мамаша окончила школу, готовящую учителей, и стала настоль­ ко «ученой дамой», что ее призвали за­ ниматься с детьми в дом барона.

И дедушка тоже все уши прож уж ­ жал нам, детям, о том, что он из знат­ ной семьи. Когда мы спрашивали, по­ чему он так думает, он рассказывал, что узнал об этом, отнеся в ломбард меч, который хранил как семейную реликвию. Меч оказался чуть ли не национальным достоянием. То есть 1 Эпоха М эйдзи - 1867-1912 гг. Ф отец мамаши, пытаясь сдать в скупку свое фамильное оружие, едва не был арестован за то, что якобы этот меч где-то украл. В общем, целое дело со­ стряпали, и он часто нам об этом рас­ сказывал.

Уже потом я узнал о том, что дедуш­ ку мамаши в младенчестве подброси­ ли к дому сельского старосты в дерев­ не Сакура где-то в 60-е годы XIX века, в период бакумацу1. Он был одет в кра­ сивое кимоно, а рядом вроде лежала золотая монета кобан2 и меч. И если этот меч оказался национальным до­ стоянием, то можно было предполо­ жить, что в жилах дедушки текла кровь вассала сёгуна, сбежавшего из прави­ тельственного войска.

Существовало и множество других историй, в которые верилось с трудом.

Вроде бы мамаша была сначала заму­ жем за лейтенантом, военным моря 1 Бакумацу - это последние годы п л ен и я клан а сёгунов Т о к у гав а (1 8 5 3 - 1867 гг.). Правительство того времени на­ зывалось Бакуфу. Само слово «бакумацу» д состоит из двух иероглиф ов: «баку» — К часть слова бакуфу и «мацу» - конец, т. е.

И конец бакуфу.

• 2 Кобан - старинная мелкая золотая 30 монета.

O ^ S G lJ X T C S T C ком, с которым ее свела семья барона, f Тогда она и получила фамилию Кита­ но. После смерти лейтенанта ей было велено оставаться Китано, а папаня вошел в семью примаком. В общем, мой старик, похоже, раньше носил другую фамилию. Да еще мамаша без стесне­ ния говорила всем подряд, что он - ее второй муж, поэтому у папаши были причины, чтобы напиваться.

* * * Под мерное покачивание вагона я думал о том, что давно уже не путеше­ ствовал один. Впрочем, ночевать в Каруидзаве я не собирался. Клерки, сидевшие по соседству, сладко спали, посапывая во сне. Выпитое с утра пиво потихоньку «бродило » по моему орга­ низму. Я даже мог точно сказать, где оно крутится в этот момент. После того как я разбился на мотоцикле, не- \ которое время я вообще не пил, поэто­ му даже от капельки спиртного делал­ ся слегка пьяным.

Весна только началась, низкое солн­ це слепило глаза. П ейзаж за окном покачивался, съезжал куда-то вбок и становился плохо различимым. Я при- щуривал глаза, отдаваясь ритму мча- f щегося поезда, и на меня снова нахлы­ нули воспоминания.

...Сушеный кальмар под пиво казал­ ся мне необычайно вкусным. Но с едой в нашей семье постоянно были ка- кие-то заморочки. Мамаша все время выдумывала какую-то глупость типа:

«в семье барона были очень разборчи­ вы в еде » и пыталась воспитать детей в этаком аристократическом духе. Де­ шевые сласти, например, есть запреща­ лось, и покупала она только то, что в семье барона считалось полезным для здоровья. Сушеный кальмар исклю­ чался полностью.

Как бы там ни было, выражать недо­ вольство по поводу еды никому не до­ зволялось. Поверьте мне, напряжение, которое все чувствовали во время обе- ^ да, было просто невыносимым. Пища с W трудом пролезала в глотку. Все домо- К чадцы сидели уткнувшись взглядами в д тарелки и сосредоточившись на еде.

{3 Бывало, скажешь: «Сегодня опять И крокеты? », и в ту же секунду она тебе:

Q «Так, не будешь жрать?! И не надо!>> и В следующую секунду крокеты исче- & зают со стола. Она никогда не говори- Л ла: «Это полезно для здоровья, съешь, ^ пож алуйста».

^ М ожно было попытаться вернуть крокеты, лепеча: «Да нет, я... я только хотел спросить...», но в ответ звучало: $ «Жрать ведь все равно не будешь! Ну и не надо, не очень-то и хотелось. Чтоб ты сдох!» Этим все разговоры и заканчива­ лись.

В худшем случае до следующего дня никакой еды на стол не ставилось. П о­ этому со второго раза приходилось молча лопать что дают... Все братья делали то же самое. Я и представить себе не мог, что когда-нибудь времена изменятся, и я смогу свободно есть су­ шеного кальмара.

Что характерно, деньги на покупку энциклопедии у мамаши находились, а на еду она не очень-то тратилась. Это была какая-то ее особая стратегия. Но чтобы заработать на энциклопедию, она готова была делать что угодно.

Жена плотника, жившая в доме на­ против, часто находила себе прирабо­ ток. Муж ее был не десятником, а про­ стым ремесленником, поэтому денег у них не имелось так же, как у нас, и жены дружили. Так вот эта тетенька умела выискать дело, «на котором можно заработать». То она приноси­ ла заказ на изготовление искусствен­ ных цветов, то они вместе с мамашей вертели клецки в виде цветов для ма- ^ газинчика Нисии Дайфу. В общем, если 2 Кикудзиро и Саки о х к м х х х т т х & ч $ мамаша слышала слова «можно зара­ ботать», то срывалась с места и бук­ вально беж ала на звон монет. Чем только она не занималась!

Конечно, она помогала папаше и в ма­ лярном деле. Самое противное было - мыть стены щелоком. Это когда при­ ходилось очищать от копоти буддий­ ские храмы или синтоистские святили­ ща. Сначала надо мыть каустической содой, потом щавелевой кислотой, а потом все протирать мокрыми тряпка­ ми. Стоило чуть-чуть ошибиться в ко­ личестве химикатов, и вся поверхность становилась словно бы посыпанной бе­ лым порошком. Это называлось «рас­ цвели содовые цветы», а оттирать их - ох как непросто. Таким делом обычно занималась вся семья.

Может быть оттого, что муж не при­ носил зарплату в семью, мамаша при- зыкла постоянно суетиться и все вре­ мя работать. Без этого она не чувство­ вала себя спокойной. А папаня только пил беспробудно, поэтому, конечно, у них не «совпадали мнения» по вопро­ сам воспитания детей и всякой прочей белиберде.

Старик мой был хорошим челове­ ком, но, пожалуй, его стоило назвать малодушным. Что бы ни происходило в семье или на работе, он прикладывал • т:>.а s o t jsg j J x ся к рюмочке. Когда еще ни у кого из Ф наших соседей не было телевизора, самый старший из моих братьев, пус­ тив в ход все свои связи, договорился о покупке этого чуда техники. В тот день, когда нам должны были привез­ ти телевизор, папаня начал пить с са­ мого утра. И так активно взялся за дело, что к моменту появления дол­ гожданного «ящика » в доме уже лыка не вязал. В голове не укладывается - человек не мог не напиться только от­ того, что ему должны были привезти телевизор!

Конечно, мамаша все время выстав­ ляла папаню дураком. Хотя, выставляя его дураком, родила ему столько де­ тей, что все-таки, наверное, любовь у них была.

Папаша хотел, чтобы его дети ста­ ли ремесленниками. М алярами или штукатурами. А дети один за другим уходили учиться в институты. И папа­ ня все время ворчал на мамашу:

- Какого черта ты заставляешь де­ тей мастерового идти учиться?! Какие у них там будут заработки?

А она огрызалась:

- Сейчас если не окончить институт, не сумеешь прокормить ни себя, ни се­ мью. А вы, простые работяги - полные ф дураки! 2* ох;

- Сама дура набитая! То-то вы все живете за счет дурака мастерового!

Вот так они и ругались все время.

Всем известно, что у нас в семье три брата - Сигэкадзу, Масару, Такэси - и сестра Я суко, но на самом деле (я этого не помню, конечно) был еще один брат, вроде бы очень умный.

И похоже на то, что он не был сыном Кикудзиро. Скорее всего, он прихо­ дился сыном лейтенанту военно-мор- ского флота, с которым мамашу «раз­ лучила смерть».

Сколько раз мне доводилось слы­ шать, каким он был талантливым! Его фотография стояла на домашнем буд­ дийском алтаре, и мамаша каждый раз, зажигая курительные палочки, тверди­ ла мне: «Такэси, посмотри, какого ум­ ницу родила твоя мамочка! Это ваш са­ мый старший брат. Вот уж у кого была голова!» В этих словах так и слышалось:

«А вы все, дети Кикудзиро - полные идиоты». И это ужасно обижало.

«Бедняки без образования ничего собой не представляют», - это был главный курс мамаши, которого она придерживалась в воспитании детей.

Возможно, он втемяшился ей в голову из-за той сложной ситуации, что она родила детей от разных отцов.

Все братья, кроме меня, в принципе • s*:s>a s оправдали ее надежды. Самый стар- ° ший брат, Сигэкадзу, вообще был выше всяких похвал. Денег на дневное обу­ чение у него не хватало, поэтому он учился в вечернем институте, бегал на краткосрочные курсы английского языка в Аояма, а потом еще ухитрялся преподавать в старших классах школы в районе Хидзирибаси. И это еще не все. Он учился потом и на политехни­ ческом факультете университета Тиба, и в Токийском политехническом ин­ ституте. Я знаю, что у него есть целая куча патентов на изобретение.

Если не принимать во внимание все усилия мамаши, то именно самый стар­ ший брат работал на семью и за роди­ телей тоже, поэтому во многом благо­ даря ему младшие братья смогли, как говорится, проникнуть в стены высших учебный заведений.

* * * Казалось, прошло совсем немного времени, а поезд уже прибыл в Такаса- ки. Пассажиры, напоминающие сред­ ней руки чиновников, торопливо выш­ ли из вагона, а на их места с шумом на- g чали рассаживаться тетушки средних лет. Да уж, похоже, сегодня у домохо- зяек появилось много свободного вре­ мени. Разве не здорово - мужья вка­ лывают, а они разъезжают по курор­ там как туристки.

Как сильно все это отличается от жизни моей семьи! Мне кажется, когда я был маленьким, мать работала без отдыха, а я все время сидел у нее на спи­ не, крепко привязанны й, чтобы не упасть. Если покопаться в памяти (хотя помню я не очень много), то вспо­ минается, как мать через плечо спраши­ вала: «Ты чей ребенок? » А я ей отвечал:

«Я —ребенок американца». Почему я так говорил, и откуда взялся этот «ре­ бенок американца », до сих пор понять не могу. Но кого бы из братьев я потом об этом ни спрашивал, все утверждали, что я именно так себя называл.

Рассказывают, что поэтому все те­ тушки по соседству называли меня «Америка-сан». Мне и самому это ка­ ж ется странным. Хотя, может быть, мамаша или кто-то из соседок посто­ янно пел мне колыбельную о том, как прекрасна Америка. Это, наверное, мне и запомнилось.

Когда я, самый младший сын в се­ мье, появился на свет, мои родители были уже достаточно почтенного воз­ раста. Они вряд ли отдавали себе в 38 этом отчет, но, вне всякого сомнения, s o ^ 3 s 0 3 > 4 :7 :s7 :

• оба меня баловали.

Пока я учился в начальной школе, со мной нянчилась бабушка. Это была мать папаши. Она когда-то преподава­ ла женское «гидаю»1, и, возвращаясь домой, я частенько издалека слышал звуки сямисэна2.

Дом наш состоял из двух комнат и кухни. Папаня обычно спал на полу в кухне. Мамаша, братья, сестра и я спа­ ли в одной комнате, расстилая на полу два матраса на всех.

Зимой меня отправляли спать рань­ ше всех. Потом все по очереди, гово­ ря «ох, как хорошо!», забирались под одеяло. Я исполнял роль живой «грел­ ки».

А вот бабушка проживала одна в комнате, находившейся сбоку от кух­ ни. По слухам, в свое время она была любовницей какого-то важного чело­ века, но потом они расстались. Да и по­ старела она с тех пор сильно, и мама­ ша забрала ее к нам жить.

И з-за такой предыстории у них не было отношений вроде «теща - неве­ стка», которые обычно не ладят меж 1Гидаю - вид традиционного драмати­ ческого сказа, исполняемого нараспев.

2 Сямисэн - традиционный японский • трехструнный щипковый инструмент. e »« » f* ду собой. Н аоборот, бабушка плохо уживалась с папаней. При этом она всегда полностью поддерживала ма­ машу. Бабушка все время говорила:

«Укладывайтесь спать, пока этот ду­ рак не явился!», и мы лож ились в постель пораньш е. П оэтом у когда папаня приходил, ему было не с кем словом перемолвиться, и бурча себе что-то под нос, он в одиночестве уст­ раивался спать на кухне.

Сейчас мне говорят: «Вам надо реа­ билитировать отца» или «Ваш отец в глазах людей долясен быть выдающим­ ся человеком», но в моем прошлом не было идиллической семьи, возглавляе­ мой достойным всяческих похвал отцом.

Во всяком случае главенствующую роль в семье играли ясенщины, обла­ давшие более сильным характером.

И бабушка, и мамаша все время сквер­ нословили. Сейчас, думая о прошлом, я понимаю, что во мне течет их кровь, и все более ощущаю родство с ними.

Но тогда мне казалось, что я гораздо ближе к отцу. Когда я слышал, что ма­ маша в чем-то его упрекает и раздува­ ется от злости, я думал: «Опять папа­ не влетело, вот бедняга!» и очень ему сочувствовал.

Мои приятели тоже попадались на 40 ядовитый язычок мамаши. Когда кто-то • з:т:^а s из друзей звал меня: «Эй, Китано! Пой- Ф дем погуляем!», она обязательно оста­ навливала его и говорила: «Если будешь водиться с моим дурачком, тебе тоже будет плохо. Сойдешь с катушек и тоже станешь дураком, как мой пацан. Ухо­ ди отсюда!» И отправляла его домой насильно да еще приговаривала: «И не смей сюда больше являться! Дурь пере­ дается как болезнь!» И мне при этом заявляла: «Слы­ шишь, ты! Не смей водиться с этим ду­ раком! У него с головой не все в по­ рядке!» Или моя дурь все-таки кому-то пе­ редалась, или я ни от кого не подхва­ тил заразу глупости, но, какое-то вре­ мя поболтавшись без дела после шко­ лы, я поступил в институт. И как я уже рассказывал раньше, проучился всего два года и бросил. Причина была в том, что до этого я все время проигрывал в битвах с мамашей, а тут решил - имен­ но сейчас надо одержать победу. Ре­ шение-то я принял, но давило это на меня уж асно. Бросить институт - вполне вероятно означало окончатель­ ный разрыв всяческих отношений с мамашей. И в дальнейшем прощание со всей предыдущей жизнью. То есть я чувствовал, что хочешь не хочешь, а мне придется вступить в новый, неиз­ вестный и неупорядоченный мир.

Мне казалось, что голова моя идет кругом, и вообще у меня было какое-то странное нервное состояние. Иногда мне чудилось, что я испытываю ощу­ щение боли, словно при рож дении младенца, чувство, которое мужчине узнать не дано.

В то время я работал официантом в джазовом кафе «Вилледж гейт» в рай­ оне Синдзюку. Кроме меня там было много парней, которые постоянно хо­ дили с мрачными лицами. Говорили, что там одно время подрабатывал серий­ ный маньяк-убийца Нагаяма Норио (правда, мне не пришлось с ним встре­ титься). Может, если бы в моей жизни что-нибудь сложилось по-другому, я тоже совершил бы какое-нибудь пре­ ступление. Времена были такие, что я часто чувствовал себя загнанным в угол.

М ожет быть, наполовину от отчая­ ния я и подал заявление об отчислении из института. В этот момент мне пока­ залось, что все вокруг изменилось. Все как будто заблестело в лучах раннего 4 2 летнего солнца. Я почувствовал, что О • отличаюсь от студентов, которые воду f для чая называли «Картье Ратан», рас­ суждали об экзистенциализме и о Сар­ тре. Меня охватило какое-то неверо­ ятное возбуждение от осознания того, что я стал взрослым.

Только по прошествии некоторого времени я принял решение стать арти­ стом и поехал в Асакусу. В этом месте всегда возникало чувство, что время остановилось, и именно там можно было по традиции постучать по дере­ ву ворот Фуками, чтобы твое желание исполнилось.

М ожет показаться странным, но после того как я бросил учебу, у меня появилось необъяснимое чувство уве­ ренности в себе. И когда я бедствовал, играя в труппе «Фурансу д за » в Аса- кусе, меня это совсем не расстраива­ ло, потому что я набрался храбрости уйти из института. Это говорит и о том, какое огромное значение в то время имело высшее образование.

В каком-то смысле я, пожалуй, из­ бавился от проклятия мамаши. Но бит­ ва с ней, которая, как мне казалось в то время, должна была закончиться с уходом из института, на самом деле вовсе не завершилась. Тогда только прозвучал сигнал, возвестивший о на- ^ чале последней схватки.

На станции Ёкогава я купил бэнто в горшочке «камамэси»1. Когда мы на­ чали работать в паре с Битом Киёси и назывались «Два Бита», то, мотаясь на гастролях, часто приезжали в эти ме­ ста. Но гонорар у нас был такой ма­ ленький, что денег на покупку завтра­ ков не хватало. Окна в поезде тогда от­ крывались, и каждый раз, когда дедок, продававший бэнто, стучал в окошко, наши голодные желудки начинали ж а­ лобно урчать.

Но как бы я ни бедствовал, мне и в голову не приходило идти плакаться к мамаше. Я бросил учебу, ушел из об­ щежития, ночевал то у одного прияте­ ля, то у другого, но ни разу за все это ^ время не зашел домой. И с братьями yj тоже не встречался.

К У д 3 1 Бэнто - готовый завтрак или набор И еды, который берут из дому либо поку q пают. В его состав входит белый рис с ры и бой, мясом, соленьями и др., все упако- вывается в пластиковую или деревянную д ко р о б ку. К ам ам эси - дословно «рис в К горш ке», в отличие о т обы чного бэнто И этот вид упаковы вается в глиняные гор • шочки. И х м ож но купить только на не 4 4 которы х ж елезнодорож ны х станциях.

Может, во мне внезапно взыграла f кровь бабушки, которая была в моло­ дости певицей-рассказчицей притч в театре «Гидаю» - не знаю. В общем, я принял решение стать артистом и по­ ехал в Асакусу наниматься на работу в труппу, и тогда мне казалось, что я обойдусь без помощи родных.

Но потом мне сказали, что мамаша знала и про уход из института, и про то, что я начал играть в труппе «Фу- рансу дза». Я удивился еще больше, когда узнал - ей было известно и о том, что я сбежал на какое-то время из те­ атра в Асакусе и подрабатывал в ме­ бельном магазине в Сайтама. Но на этот раз она не стала вмешиваться в мои дела.

Я окончательно ушел из «Фурансу дза», и вместе с Киёси мы образовали комический дуэт «Два Бита». Конеч­ но, очень здорово получить возмож­ ность выступать в театре «Сётику», однако работы у нас практически не было. Гонорар составлял тысячу пять­ сот иен в день, но мы делили его на дво­ их, так что я получал семьсот пятьде­ сят иен. И рассчитывать можно было максимум на десять дней выступлений подряд. По сравнению с работой в «Фурансу дза» настали очень тяжелые времена. Дг OXfcMSX S E m X J» H И вот в какой-то из дней стою я себе на сцене в театре и вдруг вижу в зале знакомое лицо. Один из бывших моих соседей случайно зашел посмотреть представление.

Когда наше выступление закончи­ лось, он пришел за кулисы. И говорит:

«Такэ-тян! Ну и удивился же я, когда тебя на сцене увидел!» Слово за сло­ во, и вдруг он спрашивает, вижусь ли я с мамашей. Я говорю, что нет, не ви­ жусь. А он мне: «Слушай, приезжай домой! Она все равно знает, что ты в комики подался. Да и слухи разные ходят...» Вот после этого я и приехал домой.

Вернулся в «родные пенаты» после пяти лет разлуки, а может, и больше.

Н абрал побольше воздуха в легкие, открыл дверь родного дома и громко К до сказал:

К - Я вернулся!

д И тут ж е, прямо с порога, понес- 5 лось:

И - Немедленно уходи с этой работы!

О Ишь ты, в артисты он подался! Мало и мне бабули!

53 Мамаша как только меня увидела, Л так сразу и раскричалась, да еще с Ta­ li кой злобой!

И - Откуда в нашей родне эта кровь артистическая взялась? Да еще и в тебе, видишь ли, течет! Бросай ты это дело, все равно не станешь знаменитым!

Если пойдешь снова учиться, денег дам. Давай возвращайся!

- Ни за что! Не буду я учиться, - от­ вечаю я.

А она мне снова:

- Ну почему ты всегда такой упря­ мый?!

От нашей встречи она вовсе не рас­ трогалась. И кричала, и злилась, и все время сверлила меня взглядом. Вот так и прошло все время, проведенное мной в родном доме. Встретившись с мама­ шей, мы тут же вернулись к привычным взаимоотношениям «мать-сын». И мне оставалось только бормотать: «Да лад­ но, брось, чего ты злишься?!» А что еще говорить, я ведь пустил псу под хвост все, что она сделала для меня - и за уче­ бу платила, и квартиру мне снимала.

Пока она читала мне проповеди, я при­ помнил все свои грехи.

Но с другой стороны, это было впервые, когда я по-настоящему ощу­ тил свою вину перед ней и почувство­ вал себя равным мамаше. Когда я пол­ ностью избавился от мамашиной опе­ ки, то осознал это самое «равенство».

Хотя у меня не появилось желания бить себя в грудь и просить прощения... ^ Наоборот, я решил доказать ей, что ОЗЕЗаМКЖ З Е В Ф способен на многое. А значит, нужно было стать знаменитым, только и все­ го! При этом мне не приходило в голо­ ву, что я стану делать, если мой амби­ циозный план провалится.

Сейчас-то я могу об этом рассуж­ дать. Если бы я не прославился, то уж точно не ел бы сегодня «камамэси». Не было бы ни пива, ни первого класса в поезде. И вряд ли бы я поехал навещать мамашу в больницу. Наверное, играл бы в каком-нибудь захолустном теат­ рике и совсем бросил общаться с се­ мьей. М ожет быть, я вернулся тогда домой, поскольку почувствовал, что уже завоевал некую популярность и начал строить планы на будущ ее.

А ведь я помню многих своих собрать­ ев, которые выступали в стрип-барах, рассказывали анекдоты в промежут­ ках между танцами, но так и не смог­ ли прославиться. И до сих пор не ка­ жут носа в родной дом.

Когда меня наконец стали пригла­ шать на телевидение и зарплата моя перевалила за миллион иен, что-то кольнуло у меня в груди, и я снова ре­ шил съездить домой. И начал волно­ ваться, еще только взяв в руки трубку, чтобы позвонить родителям.

К телефону подошла мамаша. И го- 4 8 ворит:

- Броде ты на телевидении высту- Ф паешь. Зарабатываеш ь-то хоть при­ лично?

Мне послышалась в ее словах ка­ кая-то забота, я и ответил:

- Да вроде ничего, на жизнь хвата­ ет.

А она мне тут же и заявляет:

- Подкинь мне деньжат на расходы.

То есть сразу клянчить начала! Ну просто несчастье какое-то, а не мать родная!

Я-то думал поразить ее воображе­ ние и приготовил тридцать тысяч иен.

Повел в ресторан поесть суси, а потом хотел красиво сделать подарок со сло­ вами «мамочка, вот тебе от меня...».

А она выхватила конверт и в лоб спро­ сила, сколько там. Я, раздуваясь от гордости, говорю —триста тысяч.

А она мне в ответ, да еще с обычной злобой:

- И только-то?! И з-за каких-то трехсот тысяч такую важную рож у д корчишь, смех один!

И что мне прикажете делать? Я дал Щ себе слово, что рассорился с ней окон- чательно, и что после этого раза ноги й моей в родительском доме больше не д будет! § Однако на свою беду я оставил ма- ф маше номер телефона. После этого ре- 4д f гулярно, раз в два-три месяца, в моей квартире раздавался звонок. И это все­ гда было требование денег...

- У меня кончились деньги... Дай мне денег...

Мне было печально это слышать, поскольку я не мог смириться с тем, что мамаша хотела от меня только де­ нег и ничего больше. Но я думал: она же меня родила и воспитала, и я отдаю ей долги. И потом мне казалось, что человек, настрадавшись от бедности, должен ценить деньги так же, как и жизнь.

И в благодарность за все это, когда я попал в полицию, она говорила:

«Пусть ему вынесут смертный приго­ вор», а когда разбился в аварии: «Чтоб ты сдох!» Не язык у нее, а просто жало _ ядовитой змеи! От кого, от кого, а от до собственной матери слышать такое К было невыносимо. Я страшно обижал- д ся, звонил мамаше, а она говорила:

3 - Если я тебя не буду ругать, ты не И будешь злиться и не будешь выглядеть q естественно перед публикой, и У нее вечно находились какие-то 3 убедительные доводы. Мне так и не Л удалось понять, говорила ли она это, думая обо мне с любовью или же счи- тая, что сын Кикудзиро может быть c-Q только дураком.

При этом за моей спиной она все ?

время обо мне хлопотала. Когда я стал работать с продюсерской компанией «Ота продакшн», мамаша ездила их благодарить. Это меня совсем запута­ ло. А когда я ушел от них и стал рабо­ тать самостоятельно, она, как я узнал потом, ездила к ним извиняться, гово­ ря: «Не держите на него зла. Вы же знаете, в жизни всякое бывает».

Мамаша смотрела все мои выступ­ ления по телевидению, а потом звони­ ла мне и говорила с интонациями за­ правского критика:

- Ну какую ты чушь все время не­ сешь! «Убей бабушку» - что за бред!

Все соседки сердятся, мол, мелет вся­ кую ерунду. Когда ж е, наконец, ты станеш ь рассказы вать что-нибудь приличное?

Я думал: «Давай, говори что хочешь!

Неужели и в таком возрасте, думая о матери, я по-прежнему не могу разоб­ раться в собственных чувствах? Неуже­ ли наше сражение еще не закончено?» В конце концов я начал сильно нервничать. Мне казалось, что жизнь моя - это просто какой-то танец ма­ рионетки на ниточках, а за ниточки дергает мамаша.

- Эх, надо выпить еще пивка! - ска- ^ зал я себе. г.

ж е т ж э в н Но когда открыл новую банку, пена с шипением рванулась наружу и забрыз­ гала мне лицо. Мне показалось, что это мамаша шипит от злости.

Пока я вытирал лицо, поезд проехал тоннель Усуи тогэ, и вся местность, от­ крывшаяся моему взгляду, вдруг за­ блестела, словно засыпанная серебри­ стой снежной пудрой. Распогодилось, стало свежо и морозно. Зря я пил та­ кое холодное пиво. Ведь я уже не мо­ лод. Если выпью слишком много, по­ том только и буду в туалет бегать.

И матери уже девяносто два. Тут уж просто так не скажешь: «Постарела ».

И слух у нее испортился, а тут еще и остеопороз.

И по телефону только и слышишь от нее: «Чего? Не понимаю! Повтори!» Оттого, что не слышит, она еще боль­ ше нервничает и злится: «Ни черта не понимаю. Дурак!» На самом деле сердится мамаша на саму себя. Сестра рассказывала, как мамаша швырнула слуховой аппарат со словами «как эта гадость мешает!» И палку бросила тоже, потому что «га- дость». Правда, потом, пошатываясь и постаны вая, пошла ее поднимать, f Я представил эту сценку, засмеялся и долго не мог остановиться.

Очки она тоже, похоже, не любит.

Тоже кричит «какая гадость» и выки­ дывает.

Что значит «стареть»? В последнее время меня тоже многое раздражает.

Когда читаю и становится плохо вид­ но, надеваю очки. Но когда понимаю, что читаю в очках, что-то словно щел­ кает в голове: «С чего вдруг со мной это происходит?» Мамаша, кстати, не любит стари­ ков... Постоянно говорит о них всякие гадости типа:

- Глядеть противно! Что за разва­ лина, еле ползет и шатается! Эта дол­ го не протянет!

Невольно приходит в голову мысль:

«А про себя подумала? Тебе тоже не сто лет жить!» - Бабуля, что там стоит, совсем пло­ ха. Заговаривается, не помнит, о чем говорила.

Но, может, мамаша все это говорит, чтобы взбодрить себя?

Станцию Каруидзава, куда я нако­ нец-то приехал, ремонтировали, и там стоял страшный шум. Все вокруг было затянуто грязноватой пленкой. Впе- ^ чатление об изысканном курорте, в ж е т ж з в м одной из церквей которого хотелось бы совершить свадебный обряд, испа­ рилось как дым. К тому же машина, которая должна была встретить меня на привокзальной площади, отсут­ ствовала напрочь.

Кстати, о каком это обряде я рас­ суждаю? И свадьбы-то у меня ника­ кой не было, и я даже не припомню, чтобы мы ходили в мэрию. Просто в какой-то день жена сходила с моей пе­ чатью в управу, подписала бумагу, и так мы официально стали супругами.

Пожалуй, единственным «празднич­ ным» мероприятием стал визит моей жены к мамаше. Когда она вернулась, то чувствовала себя немного не в сво­ ей тарелке от огромного количества проповедей, выпавших на ее долю.

- Ты должна вести себя как подо­ бает! А что у вас с деньгами? Смотри, он - артист, обязательно останется без работы, так что деньги копи и не тран­ жирь, поняла? И у меня не вздумай просить, все равно денег нет ни гроша...

И так далее, и тому подобное... А на­ последок мамаша объявила:

- Каждый месяц будешь присылать мне 10 ООО иен, поняла?!

Конечно, с таким мужем, как у ма­ маши, это было естественно, но, види- мо, она считала, что мужчинами все S • S K M O ’Q S W J X ^ S ^ гда надо манипулировать. В голове у Ф нее засела только одна мысль: женщи­ на должна вертеть мужем, чтобы со­ хранить семью. Поэтому и мою жену она учила, как надо правильно мною управлять.

Мамаша постоянно твердила, что у меня масса женщин и сплошные про­ блемы, звонила жене и говорила:

- Ты уж прости меня, но этот дурень все время делает глупости. Но ты не вздумай просто так от него уходить. Все, что можешь взять, бери обязательно!

Конечно, если у жены такой «учи­ тель», у мужа никаких шансов на по­ беду. А уж женщины всегда заодно.

Но как только в газетах начали су­ дачить о том, что я, похоже, разво­ жусь, мамаша сразу же позвонила мне:

- Дурень ты этакий! Ты что, застав­ ляешь жену плакать? Это тебе даром не пройдет! Прекрати ее мучить да по­ езжай за ней сейчас же! Знаешь ведь, один раз разведешься, потом только и д станешь разводиться все время. Это | уже будет привычным делом. Развле- Ш кайся лучше по-тихому, понял?

А как-то в другой раз позвонила И жене со словами: «Не волнуйся, все д что нужно, я с ним обсудила » и успо- Ц каивала ее как могла. И если мы ссо- ^ рились, жена обязательно убегала к мамаше. И уж тогда вдвоем они руга­ ли меня так, что на благополучный исход конфликта надеяться не стоило.

Когда брат перестраивал дом, я ска­ зал ему, что не стоит поселять мама­ шу в проходной комнате, ей будет не­ удобно. Он решил проявить заботу и отвел для нее комнату на втором эта­ же, тихую и солнечную. И что, как вы думаете, сказала эта мерзкая старуха?

«Сделали из меня отщепенку какую-то, поселили в самой дальней комнате!» И твердила это не останавливаясь. П о­ этому выделили ей комнату на первом этаже, прямо рядом с входной дверью.

Так что когда кто-то приходил и здо­ ровался, мамаша тут же появлялась с неизменным «добро пожаловать» и зе­ леным чаем для гостя.

Вроде бы все устроилось отлично, но очень скоро она мне позвонила:

- Ты не представляешь, Такэси! М а­ сару, этот бездельник, засунул меня буквально в проходной двор, а не в комнату. Кто бы ни пришел, я и встре­ чать должна, и чай подавать, и беседа­ ми развлекать, прямо с ума схожу!

Мне иногда даже кажется, что у ма­ маши стало плохо со зрением и слухом, и ноги плоховато ходят, но зато зло­ словить она научилась еще более изощренно...

• S J O -П s Сына старшего брата зовут Хидэ, f так вот этому самому Хидэ мамаша за­ явила:

- Слушай, Хидэ, поступай-ка в ин­ ститут. Поступишь, я тебе машину по­ дарю. А деньги у того дурака выманю.

Ты понял, какая я хорошая бабушка?!

«Тот дурак», о котором она так гру­ бо говорила, это я, конечно.

С каждым годом мамаша станови­ лась все более злобной, но, может, это от одиночества? И в больницу в Кару- идзаве ее отправили для того, чтобы в доме для престарелых она завела себе друзей. Когда тебе столько лет, друзья молодости один за другим болеют и умирают, и ты остаешься совсем один.

Сестра рассказывала, что у мамаши появилась приятельница, с которой они хорошо ладили. И вроде новая подруга из Нагано, из какой-то извест­ ной семьи. Так что теперь каждому, кто приходит ее навестить, мамаша твердит:

- Она совсем из другой семьи.

Очень приличная женщина. А с каким достоинством держится!

Или вот такое высказывание:

- Она очень приличная женщина, и нам есть о чем поговорить. Совсем не похожа на местных бабулек. Она из ^ очень известной семьи.

©ЗОЧЖЗЧ ЖЕ1ИЖЖМ Все это смешно, но она так воспри­ нимает окружающих. С другой сторо­ ны, это значит, что у нее по-прежнему есть комплексы, но, может быть, в этом и кроется секрет долголетия.

Я так долго ждал на привокзальной площади, что устал и начал думать - еще чуть-чуть, и я превращусь в ледя­ ную статую. Тут наконец и сестра по­ явилась. Я начал ей выговаривать, а она мне: «Я и на пять минут не опоздала ».

Я ей говорю: «Как ты похожа на мать, совсем не обращаешь внимания на ме­ лочи!» В общем, посмеялись вместе.

Сестра сказала, что больница совсем не далеко, минут пять пешком, и мы пошли рядышком, разговаривая о матери:

- Она все твердит: мне, мол, недол­ го осталось.

- Да не может быть. Эта старушка всегда себе на уме.

- Но на этот раз она настроена се­ рьезно, и тебя очень хотела повидать.

А вот это мама просила тебе передать, когда ты будешь уходить. Что уж там, я не знаю...

И сестра отдала мне какую -то 5g странную сумочку со словами:

- Просила передать тебе перед ухо- f дом, как будто сама не может отдать.

Правда, странно?

- Может уже раздает вещи на па­ мять перед кончиной?

- Ты что, Такэси? Что ты за ерунду мелешь?! - И сестра заехала мне по лбу просто с нечеловеческой силой, слов­ но дух мамаши в нее вселился.

В больнице о нас позаботились и приготовили отдельную комнату для свиданий. Сказали, мол, в палате ле­ ж ат другие бабушки, они не дадут вам спокойно поговорить с матерью.

Сестра пояснила мне, что когда ма­ маше надо выйти из палаты, ее возит медсестра на коляске. Но сегодня пе­ ред самой дверью комнаты, в которой мы сидели, мамаша вдруг заявила, что может встать и идти сама. Как медсес­ тра ее ни уговаривала - мол, не стоит, вы только после операции, лучше вам посидеть - все равно она встала и то­ ропливо пошла в комнату.

Когда мамаша увидела нас, то сра­ зу заулыбалась, но тут же протянула руку и спросила:

- Ты привез подарочные сертифи­ каты, что я просила?

Делать нечего, я отсчитал налич­ ные, сколько она сказала, и за порть- ерой передал ей. Правда, как потом ОХИэНЭЕТС 2ЕЕтЖ **Н $ оказалось, денег у нее не взяли. Веж­ ливо отказались, мол, в больнице свои правила и все такое... А мамаша все твердила: «Могли бы и взять, что тут особенного! В следующий раз при­ несем фрукты, будем менять страте­ гию» - и о заботи лась этим делом очень серьезно.

Потом попросила меня пойти по­ здороваться с соседками по палате, прямо за рукав потащила. Я сходил, и мы с сестрой снова вернулись в отве­ денную для нас комнату, а там она и вопрошает с таким радостным лицом:

- Ну как? Видел бабушку, мою со­ седку напротив. Ну такая дура, такая дура!

- Зачем же так обзываться?

- Но так и есть! Ей что ни скажешь, ничего не понимает. Та, что ближе к двери, хорошая, а эта - ну полная дура!

И говорит, и говорит, и настроение у нее все улучшается... В общем, пол­ ный парад злословия.

Мы собрались в больнице втроем - мамаша и мы с сестрой. Пожалуй, пос­ ледний раз мы встречались, когда умер 6 0 папаня. Он ушел из жизни после дол • s t o o s гих лет болезни, последние годы был f прикован к постели, и я помню, что нас тогда охватило какое-то странное оживление.

Папаня слег, когда я начал высту­ пать в театре и после того, когда мы с мамашей заключили некое перемирие.

И как-то так получилось, что я стал помогать ухаживать за отцом в боль­ нице. Братья работали в фирмах, были заняты каждый день, поэтому мы де­ журили в палате по очереди - мама­ ша, сестра, я и жена старшего брата.

По правде говоря, я не хотел туда идти, но члены женской «команды» одна за другой заболевали, выбывали из строя, и потом это все-таки был мой родной отец... Мать мне приказала, и у меня не было другого выхода, кроме как подчиниться.

- Такэси, ты должен, ведь ты самый младший! - объявила она мне.

Я пытался сопротивляться, говорил, что у меня выступление в театре, но она говорила, мол, тогда приходи ве­ чером. Делать было нечего, я приходил после восьми вечера и спал рядом с от­ цовской кроватью до утра. Но каким ж е холодным оказался больничный пол! Сколько ни стели на него одеял, выспаться невозможно. Потом насту- пало утро, и я уходил в театр. Все это ^ OX»-fS7C повторялось бесконечно, и я просто начал сходить с ума. После бессонной ночи в больнице смешить публику ста­ новилось все труднее и труднее.

Когда мне вдруг подвернулась поез­ дка в Нагоя, я вздохнул с облегчени­ ем. Ведь это был шанс избавиться от дежурств в больнице! Я сказал мама­ ше, что мне надо уехать на десять дней в Нагоя, а она с такой обидой говорит:

«Ну езжай, чего уж там! Как-нибудь без тебя справимся!» Они забрали папаню домой. Потом ему стало хуже, и он снова вернулся в больницу. А потом то выписывался, то опять проводил месяц за месяцем под присмотром врачей. Когда его состоя­ ние ухудшалось, он ложился в больни­ цу, когда состояние как-то стабилизи­ ровалось, он возвращался домой. И так продолжалось до бесконечности.

В один из вечеров мамаша сказала как-то очень проникновенно:

- Знаешь, отец на самом деле может ходить. Вот ведь дурень старый! Он просто духом ослаб и слег. Просто сам так захотел.

Такая жизнь продолжалась долго, и в конце концов папани не стало. Мы были рядом с ним в последнюю мину­ ту его жизни, а потом мамаша как-то с-, сникла.

• s * > a s o ^ s w x t c s t c - Отцу было тяжело, наверное, - f шептала она, вытирая его тело.

- Что же ты наделал? - говорила она тихонько, и я подумал, что на самом деле она очень опечалена.

Папаня был пьяницей, часто изби­ вал мать, пинал ее ногами, и она каж ­ дый раз плакала. И все же они много лет прожили вместе, значит, между ними была та непонятная лю бовь, объяснить которую могли бы только они оба. Я много думал об этом, и меня всегда охватывало странное чувство.

П осле таких сцен мамаша всегда плакала, а бабушка извинялась.

«Прости меня за этого дурака. Мой сынок такой идиот. М ожет, мне его прикончить?!» - вот такие странные у нее были утешения.

Но при этом мамаша ни разу не пы­ талась уйти из дома. Хотя нет, один раз она убежала к десятнику красильщи­ ков. Папаня ее избил, и она в слезах выскочила из дома. Спустя какое-то время пришел десятник и начал его не­ щадно ругать: «Кику, что ты творишь?!» Десятник в те времена был челове­ ком авторитетным. Он часто мирил людей, многим помогал решать их про­ блемы. Он даже мог приструнить якуд­ за. После того случая папаша немного ^ присмирел.

Q X » ~ fX K 3EEm5*?S*HI Такэси, что ты замолчал? Навер­ ное, вспомнил отца-покойника? Он на самом деле был никудышным челове­ ком...

Голос мамаши вернул меня к дей­ ствительности. Я не собирался прове­ сти столько времени в больнице. Ян­ варские дни коротки, и за окном уже наступили сумерки. Мамаша, видимо, почувствовала, что я собрался у ез­ жать, и решила, что мне нужно позна­ комиться со всеми медсестрами. Тут же отправила сиделку, чтобы она при­ вела весь медперсонал.

Мамаша называла каждую по име­ ни, а я слегка кланялся. Эта церемония привела меня в некоторое замешатель­ ство. Я с детства не любил такие дурац­ кие ситуации.

Потом мамаша захотела, чтобы я встретился с лечащим врачом, и я по­ шел в смотровой кабинет. К счастью, больных там в это время не было, и доктор рассказал мне о ходе ее болез­ ни. По его словам, мамаша совсем не так тяж ело больна, как ей каж ется.

И вообще, для ее возраста у нее пре­ красно работает голова.

- Еще бы, если у нее язык так з рово работает, то с головой уж точно все в порядке! - пробормотал я себе 6 4 поднос.

s • s * > a o ^ s m x ^ s jc Врач еще сказал, что кости у мама- ?

ши стали очень хрупкими. Лечение, ко­ нечно, проводится в полном объеме, но возраст есть возраст, и с этим ничего не поделаешь.

Стоило мне сказать: «Я поехал», как мать схватила меня за руку и прошеп­ тала: «Такэ-тян!» - а глаза уже на мок­ ром месте. Но когда я добавил, что обязательно приеду еще, думая этими словами подсластить пилюлю, она вдруг снова стала «железной леди» и заявила, что «вовсе не стоит себя ут­ руждать». Достаточно, мол, появить­ ся один раз, последний.

Да еще добавила:

- Когда ты приедешь в следующий раз, я уже буду называться по-друго­ му. У меня будет уже посмертное имя.

Похороны пусть будут в Нагано, а ты можешь приехать, только чтобы за­ жечь ароматические палочки.

В каж дом слове чувствовался ее обычный сильный характер.

Когда мы вместе с сестрой медлен­ но шли под горку, спускаясь к станции, она мне сказала про мамашу:

—Знаешь, это она так перед тобой храбрится, а на самом деле была рада до слез. Вчера вообще был какой-то ужас. Так разволновалась, что не мог- ^ ла заснуть. 3 Кикудзиро и Саки OXJ&HOEX SEm S**»HI Я кивнул в ответ. И сестра продол­ жила:

- Просто, когда она тебя видит, то всегда становится суровой. А на самом деле она была очень-очень рада.

Мне повезло: когда мы пришли на станцию, как раз подходил поезд.

- Как-нибудь еще приеду. Мамаше передавай привет, - я помахал сестре на прощание.

Купил в киоске пива и быстренько запрыгнул в вагон, который стоял на путях прямо передо мной. На этот раз пассажиров почти не было.

Проехали тоннель, проехали стан­ цию с «камамэси», вдалеке показались огни города Такасаки. И тут я вспом­ нил: «Постой-ка! А что же в том свер­ тке, который мне отдала сестра по до­ роге в больницу. Что это за прощаль­ ный подарок?» Врач в больнице говорил, что у нее с головой все в порядке, но я, размышляя о том, какой же подарок на память мо­ жет содержаться в маленькой грязнова­ той сумочке, решил: может, мамаша все же потеряла ясность ума? И раздумы­ вая, не может ли там быть набедренная повязка «фундоси », которую носил Ки­ кудзиро, вытащил наружу содержимое.

Бог ты мой! Я просто онемел от изумления. Это была сберкнижка на • s t o q s o x j s m X ^ stc мое имя. Я начал переворачивать стра- ** ницы, и перед глазами замелькали цифры, которые показались мне смут­ но знакомыми.

... апреля 1976 года - 300 ООО... июля 1976 года - 200 ООО Все деньги, что я ей отдавал, не тра­ тя ни одной иены, она откладывала на мой счет! Триста тысяч, двести тысяч...

Последняя дата - всего месяц назад.

Сбоку от даты стоял штамп отделения банка на почте в Каруидзаве. На моем счету было почти десять миллионов.

Огни за стеклом поезда начали дво­ иться у меня в глазах. Девять шансов из десяти - я должен был выиграть наше сражение с мамашей... но послед­ ний ее поступок все окончательно пе­ ревернул.

Я вспомнил, что говорили мне бра­ тья:

- Мамаша все время беспокоится о тебе, Такэси. Она часто говорит, что никогда не знаешь, когда слава поки­ нет артиста. И вспоминает, как труд­ но было жить, когда у мужа не стало работы. Если бы не было скопленных денег, то вообще, мол, хоть по миру иди. А Такэси-то, дурак, все деньги, что зарабатывает, тут же и тратит.

Мамаша волновалась, потому что ей ^ казалось, будто моя популярность мо- б з* OXXMSX ЖЕтж»~ Ф жет не сегодня-завтра исчезнуть, раз­ веяться как дым...

Я окончательно растерялся и выта­ щил новехонькую записную книжку.

Почему-то мне вдруг захотелось напи­ сать стих хайку, чего я раньше никог­ да не делал. Ну-ка, первая строчка....

Старый пруд Завернутый в пластик труп...

И даже в такой момент мне в голову не пришло ничего, кроме плохонькой дешевой шутки! Да уж, мамаша права, наверное я все-таки никудышный па­ рень...

Ох-хо-хо, значит, во мне течет толь­ ко кровь Кикудзиро! Эта мысль была радостной и неприятной одновремен­ но, я даже не знал, как ее выразить сло­ вами. Я засуетился и открыл новую банку пива.

КИКУДЗИРО Повесть является вымыслом автора и не имеет никакого отношения к реально существующим людям.

первые лицо своего папаши Кикудзиро я увидел, когда пере- шсл во второй класс н ачальной ш колы.

Н ав ер н о е, мне н и ­ кто не поверит, но я не помню, чтобы до этого дня услы­ шал от него хотя бы одно слово. Б о­ лее того, я даже не знал, как он выг­ лядит.

Его появление оставило неизглади­ мый след в моей памяти. Вечером он явился с работы, а может, с гулянки и заорал:

- Эй, ты! Неси сакэ!

Мамаша что-то ответила, дальше слово за слово, и в конце концов он со злости перевернул маленький обе­ денный столик. В общем, папаша про­ явил себя во всей своей красе и вы­ глядел как пьяница отец из «манги», именно это и было первое мое воспо­ минание, связанное с ним.

До этого он представлялся мне ка­ ким-то загадочным чудовищем. Из тех, про кого говорят, что они живут в пе­ щерах или реках, и тетушки ими пуга­ ют: мол, нельзя туда ходить, там живет страшилище, которого никто никогда не видел. Поэтому когда я таращил гла­ за на опрокидывающийся столик, то, помню, подумал: вот оно, чудовище по­ казало свой истинный нрав!

Конечно, еще до того, как пойти в школу, я знал, что моего отца зовут Кикудзиро и что он работает маляром.

Но как-то так получалось, что я ни разу не сталкивался с ним лицом к лицу. Когда я сейчас размышляю об этом, то понимаю, что баловавшие меня мамаша и бабушка старались не показывать мне отца, который почти каждый бож ий день являлся домой пьяный и буянил.

Каждый вечер мамаша и бабушка загоняли меня спать очень рано, даже если мне не надо было вставать завт­ ра с самого утра. Если же мне не хо­ телось спать, они все равно под лю­ бым предлогом укладывали меня в постель. Спорить было невозможно, я уходил в соседнюю комнату, и ког- J2 да заби р ал ся под одеяло, слышал шум, возвещавший о приходе папаши, • Ч ерез какое-то время раздавались звуки ударов, плач мамаши, потом ис­ тошные крики бабушки: «Прекрати!

Что ты делаешь!» Она изо всех сил пыталась остановить скандал, и в кон­ це концов папаша злобно орал: «От­ стань, мерзкая баба!»... Такие сцены разыгрывались очень часто.

Моя семья состояла из мамаши, ба­ бушки, двух старших братьев и стар­ шей сестры. И все эти люди жили ску­ ченно в тесном маленьком домике из трех комнат, одна из которых еще и ис­ пользовалась как кухня. Как бы папа­ ша ни скандалил, но стоило только по­ явиться старшему брату, он тут же скрывался в задней комнате. Старший брат, в отличие от меня, и учился здо­ рово, и работал успешно, поэтому отец при нем рта не открывал.

И вот в этот маленький домишко я притащил пса. Какой тут начался переполох! Пес был дворнягой, его отдала мне и попросила приютить ста­ рушка, торговавшая соленым печень­ ем «сэмбэй» в лавочке по соседству с нами. Сначала мамаша заявила, что она категорически против. Она все твердила: «Отец обязательно сделает какую-нибудь гадость, так что пойди @ и выкинь его!», - и ни за что не разре- ОХХ»ЧХЯ х е т ж з я ч шала оставить пса. Наверное, мамаша думала, что раз отец не любит всякую живность, то вряд ли из этого может получиться что-нибудь путное.

Делать было нечего - я отвел пса на ближайший пустырь и там бросил. Но через какое-то время снова обнаружил его перед нашим домом. Я буквально влюбился в этого пса, я так хотел дер­ жать его при себе, заботиться о нем, но мамаша была непреклонна. Она по­ вторяла одно и то же: «Отведи его по­ дальше и брось там».

Я прикидывал и так и эдак, но в кон­ це концов придумал вот что. Ушел с псом далеко, долго отсутствовал, а по­ том вернулся вместе с ним. И сказал мамаше:

- Мам, это хороший пес! Я заблу­ дился, но пошел за ним и быстро до­ шел до дома.

Мамаша засмеялась и со словами:

«Действительно, хороший пес. Так и быть, можешь его оставить» разреши­ ла держать пса в доме.

Если вдуматься, это был первый в моей жизни розыгрыш.

В общем, пес стал жить в уголочке прихожей, но, как и предполагалось, папаша его невзлюбил. С первого же вечера пес принялся лаем сообщать о 7 4 приходе выпившего хозяина. Как толь ко приближалось время его возвраще- f ния и все члены семьи выстраивались по стойке «смирно», раздавалось корот­ кое, но веское «Тяв!» Пьяный папаша обязательно пинал пса, вертевшегося у него под ногами. Мамаша начинала твердить: «Ложитесь пораньше спать, он опять напился » и уводила всех в со­ седнюю комнату. Собачий лай был словно сигнал воздушной тревоги.

Все это продолжалось около меся­ ца, но однажды вечером вместо соба­ чьего тявканья раздался громкий лай, а затем истошный вопль отца:

- Скотина! Что ты делаешь?!

Короче говоря, пес разозлился и вцепился папаше в ногу. Папаша буше­ вал и орал:

- Я не позволю всякой твари кусать хозяина! Я его прибью!

Но когда мамаша пригрозила, мол, убьешь живое существо - бог тебя на­ кажет, он затих. Но тут же начал сто­ нать: «Больно, больно»... И вошел в дом, волоча ногу. Выглядел он при этом полным болваном. Я и сестра ле­ жали, накрывшись одеялами, и пыта­ лись заснуть, но ничего не получалось.

Мы еле-еле сдерживали смех.

Тогда я впервые понял основу основ юмора - когда спотыкается и падает ф какой-нибудь очень важный человек, Ф над ним смеются больше всего. Вся наша семья сначала затихла, и до того м омента, когда раздался громкий смех, мне показалось, что во всем мире на мгновение воцарилась какая-то странная тишина. Чувство, которое я тогда испытал, возможно, и сделало из меня юмориста.

После всего этого переполоха пес, как только видел отца, начинал ис­ кать, куда спрятаться. Видимо, так он выражал раскаяние в своем плохом поступке.

Рассказывая про пса, я вспомнил, что мать дала отцу прозвище «Туз».

^ Папаша любил парикмахерские и час- до то ходил стричься, даже тогда, когда К волосы у него не особенно отрастали, д Кажется, стрижка стоила тогда деше- 3 во, как плошка китайской лапши «ра- И мэн», иен тридцать. Возвращался па О паша из парикмахерской с блестящи- и ми волосами, напомаженный до сия- q ния. Когда это «сияние» приближа- А лось к дому, мамаша обычно говорила «Наш парень Туз вернулся». Тузом ^ звали пса, которого держали наши со- 7б седи. Он был черны й-пречерны й, шерсть блестела, и туловище его все- f гда словно бы искрилось на солнце.

Вот этот самый блеск очень напоминал сверкание напомаженной папашиной головы, когда тот, довольный собой, возвращался из парикмахерской.

Мамаша все время называла папашу «Тузом» и часто ворчала, чего это, мол, он так важничает, а голова-то у него на собачью похожа.

Однажды папаша вернулся после стрижки с лицом, залитым кровью.

В то время услуги в парикмахерских были очень дешевыми, и, может, поэто­ му в них всегда толпилось полно наро­ да. В парикмахерской, куда папаша ходил постоянно, хозяин был одновре­ менно и мастером, и к вечеру он так ус­ тавал, что стричься у него становилось опасным для жизни. Наверное, в этот день папаша заглянул к нему как раз в такое время. Когда он вернулся домой с криками «ох, как больно!», по щекам и подбородку у него текли тонкие струйки крови, и лицо было словно по­ лосками разрисовано. Мамаша спроси­ ла, что случилось, а он ей в ответ:

- Да парикмахер, паразит, начал меня брить, да заснул, наверное. Вот, смотри что вышло!

Папаша так расстроился, что едва ^ не плакал.

Ж О Х & Х Х Е т ж » - Мамаша разозлилась и говорит:

- Ты что лее, так и молчал все вре­ мя, пока он тебя брил?

А он ей отвечает:

- Ну, его же тоже жалко. Я как ска­ жу, мол, больно, он встрепенется и бреет как следует, а потом снова брит­ ва в сторону скользить начинает. Вид­ но, совсем устал...

Так отец и разгуливал - с лицом, полосатым словно арбуз, и некото­ рое время он все стонал: «Больно, больно!» /V'/V Пока папаша не напивался, он был очень робким человеком. Я не один раз имел возможность это наблюдать. Зи­ мой мы часто собирались и вместе с со­ седями разжигали костер. Кто-нибудь выгребал сухую траву и ветки, валяв­ шиеся между домами, и зажигал огонь, а потом соседи сами собой собирались вокруг него, и начинались разговоры про житье-бытье. Папаше особенно нравилось, когда костер разгорался очень сильно.

Однажды папаша приметил где-то костер и примчался домой. Не успев 7 8 отдышаться, он потребовал у мамаши сладкий батат и, заж ав в руке не- Ф сколько картофелин, убежал обрат­ но к костру. Потом, выждав момент, когда его никто не видел, подложил картофелины в костер и вернулся до­ мой дожидаться, пока батат испечет­ ся. Все это время он то бурчал под нос:

«Наверно, еще не испекся», то погля­ дывал на часы, в общем, никак не мог успокоиться. Н аконец со словами:

«Ну все, уже сорок минут прошло.

П ож алуй, уж е достаточно» встал, позвал меня с собой, и мы отправи­ лись к костру.

Но сколько мы ни ворошили угли костра, вожделенного батата там не обнаруживалось. Перетряхнули не­ сколько раз обгоревшие листья, но так ничего и не нашли. Папаша робко ог­ ляделся вокруг и обнаружил крестья­ нина, жившего по соседству, который за обе щеки уплетал картошку. Ел, причмокивая, было видно, что очень вкусно.

Папаша какое-то время присталь­ но смотрел на него, но, так и не ска­ Я зав ни слова, вернулся домой. Он не смог выдавить из себя: «Это моя кар­ тошка». Зато когда пришли домой, начался скандал. Он орал: «Этот мер- Ц завец сожрал мой батат!», топал но- ^ гами от досады на «паразита-кресть f ян и н а». М не, ребенку, и то было стыдно за него.

Один раз, когда я учился в началь­ ной школе, папаша приходил на от­ крытый урок для родителей. Мамаша моя представляла собой типичную «кёику мама», то есть мое образова­ ние было главной целью ее ж изни, поэтому она всегда ходила на такие открытые уроки. Но именно в этот день ей пришлось отправиться на по­ хороны к кому-то из знакомых, и было решено, что пойдет отец. Но в тот мо­ мент, когда она сказала папаше: «Ты уж извини, но сходи за меня», его словно парализовало. Он все твердил:

«Не хочу! Чего это я попрусь в такое место!» и сопротивлялся изо всех сил.

Я всегда подозревал, что папаша вряд ли закончил хотя бы начальную шко­ лу, поэтому школа как таковая по ка- ким-то причинам пугала его.

В общем, мамаша его уговорила, по­ решили на том, что он все-таки отпра­ вится туда. Но в тот день с утра, еще когда я только выходил из дома, он до­ стал большую бутылку сакэ и принял­ ся подливать и подливать себе в ста­ кан. И вот так, основательно набрав­ шись, он явился в класс.

Представьте себе - входит мужчи- g 0 на в рабочей куртке, заляпанной крас кой, с надписью «Китано», в галифе, f заправленных в высокие матерчатые тапки «таби» на резиновой подошве, эдакий работяга, ноги у которого за­ плетаются. Все на минуту затаили ды­ хание, атм осф ера создалась очень странная. Как будто на бейсбольном матче все замерли перед седьмым, ре­ шающим броском. От папаши же еще и вовсю благоухало сакэ.

Учитель начал спрашивать нас и го­ ворит:

- Кто знает ответ на этот вопрос, поднимите руку.

И тут сзади раздается звенящий от злости голос папаши:

- Быстро поднимай руку, придурок!

Я только и успел подумать: «Про­ валивай домой, пьяница несчастный», а он уже привязался к чьей-то матери, сидевшей рядом с ним. Да как накинет­ ся на нее:

- Ты чего уставилась, бессовестная!

Наверное,, эта тетенька настолько удивилась, что не смогла и рта от­ крыть. А папаша все не утихал:

- Ишь, разоделась, сидит, важнича­ ет, глаза бесстыжие! Да тебе здесь не место, паскуда эдакая!

Из него просто потоком лились сло­ ва, которые нельзя пропускать мимо ушей. Учитель уже не мог больше это­ 2° • ОХЗРНЖЖ Х Н Г П Ж & Ч го терпеть и подошел, чтобы его ути­ хомирить.

- Послушайте, вы кто такой?

- Кто я такой?! Я отец Такэси, чтоб тебе пусто было!

Папаша сверлил его взглядом, стра­ щал, наверное, но достаточно было учителю сказать: «Уйдите, пожалуй­ ста » - и слов в ответ уже не нашлось.

Папаша еще какое-то время злобился на учителя. Потом бросил прощаль­ ную фразу, как в кино: «Ты меня еще вспомнишь, негодяй!» и убрался из класса. А я остался, мне было жутко неловко... Я весь сжался и сидел как на иголках, ждал, когда же наконец про­ звенит звонок.

Но на этом вся история не закончи­ лась. Выслушав от меня подробности папашиных похождений, мамаша на следующий день пошла в школу с ко­ робкой печенья - извиняться. Класс­ ным руководителем у нас тогда был со­ всем м олодой учитель Ф удзисаки, только что закончивший институт. То ли он пожалел мамашу, которая ради меня принялась бесконечно кланяться ему в ноги, то ли еще по какой причи­ не, но после этого он стал частенько заглядывать к нам домой. Мамаша все­ гда ему радовалась, кормила его, хо- дила с другими матерями к нему до • s?c> a s мой, стирала, делала уборку. Навер­ ное, ради того, чтобы он ставил мне оценки получше, она была готова де­ лать что угодно.

Как-то так получилось, что Фудзи- саки-сэнсэй после ужинов в нашей се­ мье начал понемногу попивать сакэ, а опьянев, оставался ночевать. Мамаша не только не сердилась, а наоборот, с радостным лицом приносила одеяло и укрывала его. Папаше, похоже, все это не нравилось. К ак-то вечером, после того как учитель ушел, он вдруг разбушевался как огонь во время по­ жара.

- Ты что же это делаешь! Пока меня дома нет, тащишь его дом ой, да?!

У тебя с ним шуры-муры, что ли, пас­ куда этакая!

Мамаша так удивилась, что даже не стала с ним пререкаться. Но это еще больше подлило масла в огонь, и па­ паша все кричал с лицом, искаженным злобой: д - Птенчика себе завела!

В то время я еще не понимал, что значит «шуры-муры », и не знал, конеч­ но, что «птенчиком» называли моло­ дого любовника. Поэтому никак не мог взять в толк, на что же папаша так сер­ дится. Я понимал только, что ругают ^ Фудзисаки-сэнсэя.

13 s жзанеехо Короче говоря, характер у папаши был скромный, застенчивый, я бы даже сказал слишком застенчивый, робость одолевала его в самых банальных си­ туациях. Никогда он не мог сказать прямо то, что хотел. Но уж если сры­ вался с цепи и начинал бушевать, то ос­ тановить его было невозможно. Мне кажется, что на тихих улочках Токио, где я родился и вырос, таких мужчин встречалось немало. Мамаша часто го­ ворила про папашу, что терпеть не мог­ ла «этого типа » с первой встречи, что не хотела даже дышать воздухом, ко­ торый он выдыхал. Однако это не по­ мешало ей родить от него четверых детей. Что это за «ненависть» такая, особая - я никогда не мог понять.

Мамаша, глядя на меня, постоянно приговаривала: «Придет время, пой­ мешь, что в тебе течет папашина кровь, да еще очень сильная. Придет время, она ох как даст о себе знать!» И ведь правда, оба моих старших брата особо не пьют, характер у них выдержанный, никогда не взрываются, не выходят из себя. А я и курю, и пью поболее многих, и скандалю... П охо­ же, что я перенял от папаши все отри- 8 4 цательные черты его характера.

s o ’q s o i ^ T c s T c • У папаши не было никаких особых $ увлечений, единственную радость для него представляла выпивка. После ра­ боты он шел пьянствовать, маршрут при этом каждый день был всегда один и тот же. Сначала он шел в пивнушку «Синония », где пропускал первый ста­ канчик. На закуску к холодному сакэ брал огурцы в приправе из мисо «мо- рокю » 1 и жареную ставриду. Он все­ гда заказывал только это. Когда хмель начинал согревать изнутри, он шел в зал игровых автоматов «патинко »2 под названием «Кинрю кайкан», то есть «Дом золотого дракона». Иногда вме­ сто выигранных шариков забирал си­ гареты или жвачку, но чаще уходил просто так. Потом шел «добавить» в заведение к тетушке Сино, так вроде ее звали, и уже как следует набрав­ шись, возвращался домой. Он каждый 1 Мисо - густая масса из перебродив­ ших соевых бобов. Служит для приготов­ ления супов и используется в качестве приправы. «Морокю» - это название за­ куски: свежие огурцы, приправленные мисо.

1Патинко - название сети залов игро­ вых автоматов в Японии. Этимология сло­ ва восходит к слову «рогатка», имеюще- ф му звукоподражательное происхождение. О Х »Ч ЗХ Э В В день двигался по одному и тому же маршруту, прямо какая-то «звериная тропа», да и только.

Поэтому, если вечером возникала необходимость разы скать папаш у, никакого труда это не составляло.

Нужно было только пройти по «зве­ риной тропе» с обратного конца.

В дни, когда десятник выдавал день­ ги, мамаша всегда отправляла меня на поиски папаши. Я шел к тетушке Сино, потом заглядывал в «Дом золотого дракона», потом направлялся в «Си- нония». Где-нибудь в одном из этих мест я его обязательно находил.

Иногда я вытаскивал его из какой- нибудь водосточной канавы. Они тог­ да были не такими узкими, как сейчас.

Иногда ширина достигала двух мет­ ров, местами канавы закрывали дере­ вянными крышками. Папаша, набрав­ шись под завязку, частенько соскаль­ зы вал с крышки и падал в канаву.

Сколько раз я спасал его, вытаскивая оттуда, грязного и замызганного, в таком состоянии, что он не мог поше­ велить ни рукой, ни ногой. В такие мо­ менты он становился похожим на вы­ жившего из ума старика, которому негде приклонить голову.

Про него можно рассказать много 8б разных историй. У папаши действи тельно не было никаких пристрастий, f но как-то вдруг все его приятели-мас­ теровые увлеклись рыбной ловлей, и папаша за компанию тоже решил стать рыбаком. Поскольку характер не по­ зволял ему учиться у кого-нибудь, он решил, что все снасти, от удилища до поплавков, он будет делать сам. При этом все приговаривал: мол, у меня все обязательно получится лучше, чем у них.

И вот настал памятный день, когда папаша, воодушевившись, встал рано утром и поехал на рыбалку. До этого момента все было здорово, но вечером он вернулся с пустыми руками. Мало того, еще и промок до нитки. Погода в тот день была идеальной для рыбалки, никакого дож дя, но сколько мы ни спрашивали его, что же случилось, он так ни слова и не сказал. Потом от при- ятелей-мастеровы х мы узнали, что пока папаша ждал, когда рыба начнет клевать, он напился до безобразия и решил встать на дерево, которое пла­ вало в реке. Ну и конечно, поскольз­ нулся и свалился в воду. Мы тогда здо­ рово посмеялись всей семьей.

День, когда мы впервые поставили в доме ванну, тоже закончился боль- Ц шим переполохом. Купили ванну из кипарисового дерева, бойлер и трубы, х&тжх*ч все установили в маленькую ванную комнату, которая была метров пять, не больше. Папаша радовался, говорил:

«Как это здорово, собственная ванна.

Да разве можно ходить в баню, такая там грязища, ужас просто!» И самый первый отправился мыться. Похоже, он совсем забыл, что любил баню и ходил туда чуть ли не каждый день.

Когда он сел в ванну, обнаруж и­ лось, что вода еще не очень горячая.

Поэтому он громко позвал меня и по­ требовал, чтобы я подложил поболь­ ше дров. Я никогда раньше этого не делал и не знал, что значит «поболь­ ше». Кладу себе дрова в печку бойле­ ра и кладу, но понимаю вдруг, что го­ лоса отца больше не слышно. Решил посмотреть, как у него дела, гляжу - он сидит в ванне по горло в воде, весь красный и глаза закрыты. А вся ком­ ната в дыму. Я в панике кинулся звать на помощь брата, мы вдвоем, поднату­ жившись, вытащили отца из кипятка, донесли до комнаты и уложили на пол.

Только он был какой-то вялый и не шевелился. Тут все забегали: «Папоч­ ка умер! Купите лед! Да какой там лед, надо врача! Такэси, беги за врачом!» Пока все метались, папаша вдруг пришел в себе и сказал: «Ну, что слу­ чилось? » • 7с>а s o s o j X * s ;

k Правда, потом несколько часов он пролежал не вставая. Наверное, если бы он еще несколько часов просидел в ванне, то, может быть, и правда умер.

Еще один рассказ про ванну. Через несколько дней после этого я решил нагреть воду и пошел к бойлеру. Рядом с бойлером на полу валялась ручка от бейсбольной биты, которую я берег как зеницу ока. Папаша стоял у бой­ лера и подкладывал дрова.

Я его и спрашиваю:

- Папань, что это?

А он мне отвечает:

- Как это «что»? Сам что ли не ви­ дишь, дрова, конечно!

Мне аж кровь в голову бросилась, я закричал:

- Это не дрова! Это моя бита! - и чуть ли не с кулаками на него кинулся.

- А я знать не знаю, что это такое! - отвечает он мне.

Вот так - и взятки гладки.

Конечно, папаша и предположить не мог, что это была бита, на которую я долго копил деньги и наконец-то ку­ пил. Краска с нее облупилась, бита ста­ ла черной, поэтому папаша и решил, наверное, что этот кусок дерева, самый подходящий для растопки. А я в этот Ц день впервые захотел пристукнуть па- ^ пашу. 8 Все члены нашей семьи много раз попадали из-за папаши в самые отча­ янные ситуации. Любимого цыпленка сестры он умудрился сварить на обед.

Она то ли купила цыпленка, то ли его ей подарили. Сестра назвала его Пии- тян и усердно за ним ухаживала. Цып­ ленок вырос, стал курочкой, и вот в один прекрасный день, когда сестра пришла из школы, он пропал. Пока она его искала, из кухни донесся вкусный запах «набэ » из кипящего горшка. Она пошла на кухню и неожиданно для себя обнаружила у плиты папашу. Она спросила:

- Не знаешь, где мой Пии-тян?

- Я его в кастрю лю полож ил, - последовал ответ.

В тот момент сестра так разрыда­ лась, как будто вода из фонтана заби­ ла.

Я тож е подумал: «Ну и папаша, ужас, каких дел натворил!», но голод не тетка. А пахло так вкусно, что я сел есть вместе с папашей. Потом и сест­ ра, всхлипывая, уселась за стол, что меня ужасно удивило.

- Бедный Пии-тян, что с тобой сде­ лали! - приговаривала сестра и тут же начала вылавливать кусочки курятины из горшка. В конце концов она даже до добавки попросила.

• STOO s Если бы это происходило сейчас, я сказал бы ей: «Как ты можешь, это же Пии-тян!», но тогда все голодали и было не до сантиментов. Если что-то могло быть употреблено в пищу, про любого «пии-тян» забывали. Время было такое.

Но самый огромный урон от папа­ ши понес мой старший брат. Когда он собрался жениться, отец жутко напил­ ся во время обмена подарками при по­ молвке. И все получилось просто ужасно, невыносимо. Невеста брата происходила из Тотиги, ее отец владел химчисткой, был очень влиятельным человеком. Его даже выбрали в руко­ водство профсоюза.

В начале визита отец, одетый в ка- кое-то непривычное кимоно, сидел ис­ туканом. И говорил положенные по случаю слова типа: «Спасибо вам, та­ кую прекрасную девушку отдаете за нашего дурня...». Но чем больше он пьянел, тем все более сомнительным становилось его поведение. Он все чаще подносил рюмку ко рту, и в тот момент, когда я увидел остекленевшие глаза папаши, его понесло, и удержать его уже было невозможно. Он начал орать:

-Ч т о это за девчонка?! И рожа у нее какая мерзкая! Небось некуда ее было д ©жэйчнгж пристроить, так решили мне в дом под­ сунуть, мерзавцы!

Все были так потрясены, что и сло­ ва вымолвить не могли. А папаша на­ чал приставать уже к отцу невесты:

~ А ты кто такой, сидишь и пьешь с важным видом?! Ты ведь просто чис­ тишь чужие шмотки, болван. Нечего тебе задаваться!

Отец невесты был довольно смир­ ным человеком, но постепенно и его терпение лопнуло:

- Думаешь, я долго буду выслуши­ вать оскорбления тебе на радость?

Я всего лишь чистилыпик? А ты всего лишь маляр, и что с того?!

После этой отповеди ситуация со­ всем вышла из-под контроля. Мамаша плакала и злилась, только одна бабуш­ ка изо всех сил пыталась помирить присутствующих, но они еще больше распалялись.

Все напоминало сцену кровавой битвы, разыгранную в театре.

Обычно в такой ситуации помолв­ ку разрывают, но как бы странно это ни звучало, брат все-таки благополуч­ но женился на этой девушке. Конеч­ но, молодые так решили между собой, но все же отец невесты оказался ши­ рокой души человеком. Любой другой отец вряд ли рискнул бы отдать дочь s • s * > a o s m x k s k за человека, папаша которого такой Ф скандалист и пьяница.

Свадьбу праздновали у нас в доме, и отец снова напился. Сначала все шло хорошо - собрали соседей, сняли все внутренние перегородки «фусума» и начали пир. Н о в конце праздника отец начал кричать: «Как я рад сегод­ ня!», разделся догола, начал плясать, член болтался во все стороны, просто ужас что началось... Новобрачная си­ дела в кимоно невесты и горько пла­ кала под белым головным убором «цуно какуси»1.

Был в нашей совместной жизни и со­ всем другой случай, когда папаша по­ страдал от моего среднего брата. Бра­ тец сбил папашу машиной и уехал, не остановившись. Когда брат учился в институте, он получил права и ужасно хотел поездить на машине. Он выпро­ сил автомобиль у приятеля и поехал покататься, но совсем скоро вернулся домой просто зеленый от ужаса.

1 «Цуно какуси» - буквально «скрыва­ ющий рожки строптивости» - название головного убора невесты. Это белая шел­ ковая косынка с красной подкладкой, до­ вольно высоко приподнятая над причес­ кой. Символизирует покорность невесты • будущему мужу. С OXXMSX ЕгиЖ*»Ч f - Я сбил человека, - твердил он без остановки, все время порывался рас­ плакаться и совсем упал духом.

Мамаша какое-то время молчала с озабоченным лицом, а потом сказала мне:

- Так, Такэси, когда придут из по­ лиции, ты будешь молчать, понял?!

А брату она велела:

- А ты ложись спать. Машину по­ ставь вон там. Если никому ничего не скажешь, никто и не узнает.

И она принялась стелить постель.

Б это время появляется папаша, из носа у него льется кровь, одежда вся тоже в кровище, а переднее колесо ве­ лосипеда искривлено и свернуто на бок. Злится страшно и говорит:

- Тут совсем рядом с домом какая-то сволочь сбила меня на машине и уехала.

рц Тут все сообразили - это, значит, К брат сбил отца на велосипеде!

д Б самый неподходящий момент, ког- 3 да все семейство находится в жутком И напряжении, папаша вдруг появляет- q ся в таком виде и выглядит, как обыч- и но, полным болваном. Никто не сумел С сдержаться, всех домочадцев букваль- А но распирало от смеха. А посередине pj общего хохота с открытым ртом сто- Ф ял папаша, ничего не понимая, и кровь лилась у него из носа.

* * * Помимо склонности к пьянству у папаши имелась еще одна вредная при­ вычка. Хотя у него никогда не было де­ нег, он ужасно любил новые вещи. Он мог откликнуться на любое заманчи­ вое предложение и сломя голову бе­ жать куда угодно. И всегда поддавал­ ся на сладкие уговоры и покупал вся­ кую ненужную ерунду. Конечно, каж ­ дый раз мамаша ругала его нещадно.

От папаши на память у меня оста­ лись только сандалии на кож аной подошве. Так вот эти сандалии были одной из таких «удачных покупок».

Я прекрасно помню день, когда папа­ ша их купил. Стояла ж аркая летняя погода, он пришел радостны й со словами: «Какую я отличную вещь купил!» - и тут я услышал, что отку- да-то снизу, из-под ног папаши разда­ ется звук, как будто колокольчики звенят. Пригляделся и правда - над каблуками у сандалий прицеплены маленькие колокольчики.

Папаша спрашивает:

- Как тебе сандалии? Носок из кро­ кодиловой кожи и верх из хорошего материала. А колокольчики, ты понял, jjj из золота сделаны! - И вид у него та- ^ КОЙ ДО ВО Л ЬН Ы Й... q r Мамаша только взглянула на него, и на лице у нее появилось выражение полной безысходности. А потом она устроила ему разнос.

- Ну ты дурак! Кто бы стал таскать на пятках золотые колокольчики?! И за сколько ты это купил?

Папаша назвал такую сумму, кото­ рая раз в десять превышала обычную цену за подобные вещи. Наверное, он заплатил столько, потому что взаправ­ ду считал, будто колокольчики золо­ тые.

Сколько мать ни твердила - пойди, верни назад, он только отмахивался, кричал: «Достала, дура набитая» и не послушался ее. Почему-то эти санда­ лии - единственное, что досталось мне от отца на память.

Даже если папаша покупал какую-то вещь, которая при ближайшем рас­ смотрении оказывалась жуткой ерун­ дой, он продолжал ею пользоваться.

Из всего, что он носил, я вспоминаю перстень с печаткой. На вид он был сделан из блестящего золота, а в тор­ це - именная печать. Выглядел он очень дешево - вульгарная, никуда не годная подделка.

Как только папаша купил этот пер­ стень, он стал с нетерпением ждать по- д6 чтальона. Когда приходили с почты с посылкой или с заказным письмом, он f тут же выскакивал в прихожую и го­ ворил: «Печати у меня нет, так что по­ ставлю печать вот этим». Потом с до­ вольным видом вытаскивал перстень и ставил отпечаток. Если мамаша хоте­ ла достать свою настоящую печать, он по-настоящ ем у сердился и кричал:

«Когда тебе будет нужна печать, все­ гда зови меня!» Каждый раз, когда он отправлялся выпить в «Синония», то обязательно надевал перстень. Правой рукой дер­ жал стакан с сакэ, а левую как-то не­ естественно выворачивал. Все для того, чтобы тот, кто сидел рядом, ви­ дел этот перстень. Папаше уж асно нравилось вести с постоянными посе­ тителями разговоры вроде:

- Эй, Кику! Какое у тебя отличный перстень! Дорогой, наверное?!

- Ну да, а как ты догадался?

Один раз он очень удивил хозяина «Синония», попросив у него квитан­ цию, мол, готов поставить на ней пе­ чать. Вообще-то папаша ни разу в ж из­ ни не видел, как выглядит квитанция.

А хозяин помолчал немного и говорит:

«Вообще-то это я выдаю квитанцию и ставлю свою печать».

Услышав это, папаша начал чесать затылок, и вообще все это походило 4 Кикудзиро и Саки Ф на плохую комическую сценку «ман- дзай»1.

День, когда в нашем доме появился телефон, я тоже вспоминаю как коме­ дию. Наша семья была бедной, но по­ чему-то мы купили и телевизор, и те­ леф он гораздо раньше, чем многие другие люди, жившие по соседству.

Итак, телефон установили, и папаша просидел перед ним несколько часов подряд.

Потом он почувствовал, что ноги у него затекли и начал сердиться, мол, странно, что никто до сих пор не позво­ нил. Хотя он никому не сообщил наш номер, так что, само собой разумеется, никто и не мог позвонить. Но папаша уже начал нервничать. Делать было не­ чего, и брат поехал на велосипеде к вок­ залу и оттуда позвонил домой.

Когда раздался звонок, мамаша ска­ зала, чтобы он быстрее подошел к те 1 Мандзай - вид разговорного жанр японской эстраде. Чаще всего выступает и дуэт комиков, из которых один обычно туповат, а другой сообразителен. В реп- д ризах используется множество каламбу- К ров и игра слов. Китано, как известно, И начинал свою творческую деятельность в • дуэте «Два Бита », который принес ему из- 98 вестность на телевидении.

043 SO лефону. Папаша снова рассердился и f говорит:

- Ты издеваешься, что ли?! С чего это я должен брать трубку, дура наби­ тая!

Наверное, в этот момент он вдруг запаниковал. Когда он все-таки взял трубку, то вдруг заорал:

- Хеллоу!

Брат, должно быть, страшно уди­ вился.

Потом папаша вообще стал нести чушь и сказал почему-то:

- Это я, папочка. А кто это?

Кто ж е это мог быть, интересно, кроме брата? Потом вдруг объявил:

- Слышно хорошо, - и не говоря больше ни слова, повесил трубку.

После этого отец захотел сам кому- нибудь позвонить, но тогда среди его приятелей мало у кого имелся теле­ фон. В конце концов он надумал по­ звонить десятнику и позвонил, но го- ворить-то было совсем не о чем!

- Да я просто так звоню, хотел спросить, как вы там... - папаша выда­ вил из себя несколько ничего не зна­ чащих слов и повесил трубку.

П отом через какое-то время по­ звонил снова. На третий раз десятник наконец на него рассердился и отчи- ^ тал, мол, нечего мне звонить без дела. qq 4* О Х В Н Д О * • Лшь тогда папаша перестал названи­ вать почем зря.

Если бы нынешние молодые увиде­ ли папашу, точно бы сказали про него:

«типичный маразматик».

Странно, конечно, что сын говорит такое про отца, но все оно так и было.

Однако когда речь шла о работе, па­ паша всегда становился очень серьез­ ным. Я ни разу не видел, чтобы он от­ лынивал от дела или отдыхал в рабо­ чий день. И если в воскресенье подво­ рачивалась работа, он выходил из дома пораньше, чтобы поспеть к назначен­ ному времени.

Мне и среднему брату часто прихо­ дилось ему помогать. Когда я учился в средней школе, по воскресеньям мне очень хотелось выспаться, а потом по­ играть в бейсбол, но брат рано утром поднимал меня с постели буквально пинками: «Такэси, вставай! Надо идти работать с папаней».

Делать было нечего, я вставал и та­ щился за ними. Я их просто ненавидел, потому что все мои приятели развле­ кались, и только я работал.

Отец был небольшого роста, чуть выше ста шестидесяти сантиметров, с крепко сбитым телом и очень провор­ ными движениями. На стройплощадке 1Q0 он с легкостью красил стены и окна на • S7c>a s o m s m j ^ k s t c высоте четвертого этажа без всяких • страховочных строп. Он забирался на леса, которые возводили пожарные, ставил рядом с собой краску, как-то весь изгибался и начинал работать ки­ стью. Это мне очень напоминало ска­ лолазов, которые поднимаются по от­ весному склону.

Папаша часто ходил красить на за­ вод, который построили по соседству, и с легкостью, почти бегом передвигал­ ся по бетонной крыше здания. Но од­ нажды он вдруг куда-то пропал, а по­ том оказалось, что в крыше была дыра, он провалился и вылез с ведром краски на голове. Такое тоже бывало. Сейчас, когда я думаю об этом, то удивляюсь, как папаша ни разу не получил серьез­ ной травмы. Иногда леса ломались, и вообще работа маляра и травмы всегда взаимосвязаны. Папаша обладал ка- ким-то врожденным, звериным инстин­ ктом, предохранявшим его от травм.

Видимо, поэтому ничего серьезного с ним не случалось. Единственное, за что я благодарен папаше, - это интуитивная моторика, которую я от него унаследо­ вал. Папаша часто хвастался, что он за­ нимался гимнастикой на всяких снаря­ дах, но это он наверняка привирал.

Самая любимая присказка папаши была: «Я не просто красильщик». Он о • QXS»~t:3* ХЕтж&Ч f так часто повторял: «Моя специаль­ ность, так же как у придворного плот­ ника, ошкуривать дерево до белизны», что все уши мне оттоптал. Сначала он покрывал дерево краской, потом оли­ фой и затем наводил глянец специаль­ ной тряпкой. Все говорили, что осо­ бенно здорово папаше удавались мер­ цающие стены для кафе и других заве­ дений.

Я часто помогал ему отмывать в ще­ локе поверхности в синтоистских хра­ мах. Надо было сначала нанести на по­ черневший от пыли и дыма потолок из белого дерева каустическую соду, по­ том удалить щелок. П осле того как дерево становилось белым, его надо было просушить, а потом покрыть но­ вым слоем олифы. На словах все зву- ^ чит очень просто, но когда на потолок ц наносили каустическую соду, она по- К падала на голову, растекалась по все- д му телу. Мы всей семьей помогали па- 3 паше, но это была очень противная ра~ И бота.

О Я удивлялся тому, как папаша опус- и кал руку в каустик, а потом облизывал С пальцы. Облизывал и приговаривал, А покачивая головой: «Так, пока еще pj слабоват раствор». На мой взгляд, это ^ было очень опасно, но папаша всегда 1Q2 изрекал с невозмутимым лицом: «Это такое дело, что если не попробуешь, не 1 * начнешь разбираться».

Он также говорил: «Если пробовать полизать лак, то потом начнешь при­ выкать». Вообще считается, что лако­ вых дел мастеров в начале своей рабо­ ты заставляют понемногу лизать лак.

Просто если не приучить таким обра­ зом организм, то будет постоянная аллергия на химикаты и работать во­ обще станет невозможно. Когда я это услышал, то зауважал всех мастеро­ вых.

Как-то раз папаша работал до 31 де­ кабря. В канун Нового года его по­ просили покрасить что-то на заводе, и мы всей семьей помогали ему, но когда закончили, было уже одиннад­ цать часов вечера. Когда мы верну­ лись домой, мамаша начала варить гречневую лапшу «тосикоси соба», которую едят в Новый год.

- Н у вот и закончи лся наконец этот год, - сказала мамаша, когда мы ели лапшу, потом вдруг забеспокои­ лась и добавила:

- Отец, как ты ду­ маешь, уж сейчас-то не придут за долгами?

Папаша засмеялся в ответ, говоря:

- Ты что, совсем сдурела?! Кто по­ прется собирать долги 31 декабря по- ^ еле одиннадцати часов? 1Г):

оианосж Но когда до Нового года оставалось минут пятнадцать, вдруг распахнулась входная дверь, а затем раздался голос:

«Китано-сан!» Вся семья просто застыла в ужасе.

Делать нечего, средний брат поехал на велосипеде к десятнику, извинил­ ся и попросил аванс в счет будущей работы. Т огда наконец мы смогли встретить Новый год. Сейчас, когда я думаю об этом, душу окутывает пе­ чаль, но тогда в приходе сборщика долгов не было ничего грустного, да и ничего особенного. Д ля нас это было самым обычным делом. Я хоро­ шо помню, как мы сели за стол и без всякого волнения доели гречневую лапшу.

j. j.

ЛАЛ И вот этот самый папаша однажды вдруг не пошел на работу. Правда, ему было уже за семьдесят, то есть дело происходило гораздо позднее того времени, о котором я вспоминаю. Но после этого дня он уже больше никог­ да не работал.

Какое-то время перед этим папаша, возвращаясь с работы, начинал шум- 104 но дышать, двигая плечами. Наверное, • s k > q s o ^ s w ^ t ^ s k сильно прихватывало сердце. Потом он вдруг стал говорить: «Все, мне не­ долго осталось» - и в один прекрас­ ный день резко перестал работать.

После этого папаша то ложился в больницу, то выписывался оттуда.

Когда ему становилось плохо, он ухо­ дил в больницу. Через два-три дня воз­ вращался домой и снова начинал пить, курить, да так, что здоровому челове­ ку и не снилось. Потом, снова почув­ ствовав себя хуже, он опять отправ­ лялся в больницу. Он то падал без сил, то подним ался, прямо как ванька- встанька.

Когда мой старший брат подрос и стал сильнее, чем папаша, тот перестал буянить в пьяном виде. Однажды брат сильно на него накричал, мол, сколь­ ко можно безобразничать. После это­ го папаша хоть и обзывал иногда бра­ та дураком, но потихоньку, голосом, больше похож им на шипение змеи.

Когда брата не было дома, тогда он на­ чинал шептать: «Вы все скоты », но вы­ глядело это просто жалко.

Когда папаша слег, слабость его ха­ рактера стала еще более заметна. Он сделался очень слезливым. По любо­ му поводу вдруг начинал извиняться перед мамашей, а потом рыдал. Голо- ^ ва у него явно стала работать хуже, и oxx>~

После этого его отношения с мама­ шей стали походить на дуэт комиков «мандзай», когда один - умный про­ ныра, а второй - олух царя небесного.

Мамаша спокойно говорила о нем:

- Отец совсем сдурел. Он все время пил, вот голова и перестала варить.

И правая рука у него дергается. М о­ жет, ему веревочку с бантиком дать, чтобы кошек забавлял.

А продолжение было и еще похле­ ще:

- Только если кошку выпустить, она его до крови закусает. Может, лучше веер в руку дать, жарко сегодня, так и вентилятор не понадобится.

Папаша злился и покрикивал на нее:

- Дура, ты что про меня выдумыва- j ешь?!

К Но только былой силы в нем уже не д было.

3 Даже я все время порывался ей ска- И зать: «Мать, прекрати говорить о нем О гадости!», но это было ее местью за мо- и лодые годы. Наверное, мамаша вспо- С м инала, как пьяный папаша часто Л избивал ее, и в этом выражалось ее от- pj мщение.

^ В конце концов папаша слег совсем, 10 6 и это стало тяжелым испытанием для родных. Он лежал в палате на четве- ?

рых, кроме него там находились боль­ ные с размягчением мозга и с раком в последней стадии. Иногда тот старик, который страдал размягчением мозга, мог всю ночь без конца громко выть.

Папаша совсем ослабел душой и, слы­ ша этот вой, начинал плакать. Потом умер больной раком, ночью пришли родственники и начали причитать:

«дедушка умер». Дед с размягчением мозга принялся бормотать «умер не умер», папаша начал канючить и пла­ кать, мол, и мне недолго осталось...

В общем, настоящий ад.

П апаш а по природе своей был слишком робким, и вряд ли он знал других женщин, кроме мамаши. Ссо­ рились они бесконечно, но я ни разу не слышал, чтобы ссора происходила из-за женщины. Однажды он съездил с приятелями-мастеровыми по деше­ вой путевке на курорт в Атами. П о­ том мы смотрели снятый на любитель­ скую камеру ужин, где присутствова­ ли официантки. П ож алуй, это был единственны й раз, когда папаш а, можно сказать, развлекался в компа­ нии с женщинами.

Поэтому я просто впал в простра­ цию, когда в газетах началась шумиха ^ по поводу того, что у папаши был ре- 10 Oxa»-*aps хЕтгчжм f бенок на стороне. Ко мне вдруг явил­ ся корреспондент из иллюстрирован­ ного еженедельника и говорит:

- У Кикудзиро-сан есть ребенок от другой женщины, и он это скрывает.

Я не раздумывая закричал:

- Вы что, издеваетесь?! Не может мой папаша ничего такого скрывать!

Потом, конечно, проверили, и вы­ яснилось, что это ошибка, но я думаю, все, кто его знал, в один голос заяви­ ли бы, что такого с папашей быть не могло.

Я полагаю, что становление ребен­ ка и превращение его во взрослого че­ ловека определяется тем, какие чув­ ства он испытывает к родителям. Мне кажется, если он, видя отца и мать, может им сочувствовать или осозна­ вать, как им тяжело, значит, он сделал первый шаг по дороге во взрослую жизнь. А если уже в недетском возра­ сте он все еще говорит себе: «Ни за что не прощу отца», значит, он пока остал­ ся пацаном. Хотя если говорить лично обо мне, то тут можно и заподозрить меня в некотором лукавстве. Сколько лет мне было, когда я начал думать, что смогу простить папашу?

В детстве я все время думал: «Ну по­ чему у меня такой гадкий отец?» Мне IQg все хотелось, чтобы отец у меня был необыкновенный. Я всё представлял:

вот было б здорово, чтобы папаша мог и подраться, когда надо, и давал мне денег на расходы, а когда нужно, ругал бы, но за дело. Я не испытывал совер­ шенно никакой благодарности к папа­ ше. Когда я ушел из дома и начал сам зарабатывать на жизнь, мое отношение к нему не изменилось. Возможно, я про­ жил свою жизнь ребенком, так и не повзрослев до сегодняшнего дня.

Но зато в последнее время я стал ча­ стенько вспоминать, как папаша сме­ ялся, завидев меня. Я почти не помню, чтобы он что-нибудь мне говорил.

А вот его улыбающееся лицо я легко могу вызвать в памяти. Вот я помогаю ему в работе, и он смеется, видя, как я крашу. Перед моим внутренним взгля­ дом его радостное лицо, когда я при­ хожу за ним в пивнушку «Синония».

Почему-то я все чаще стал вспоминать его улыбку. Может, сейчас, когда мне уже за пятьдесят, я стал взрослым и могу наконец простить отца?

Пожалуй, надо вспомнить и о том, что несколько рассказов об отце ста­ ли моими шуточными репризами на сцене.

- Дурак ты, не знаешь, что ли? Если мужчина пошел налево, его ждут семь гномов.,пс ОХХ>ЧХЖ 2KEfnX»* f - Да нет, семь врагов! Если бы ж да­ ли семь гномов, то это был бы «Дис­ нейленд».

Этот диалог из разговора папаши с мамашей я в чистом виде перенес на сцену. Папаша после посещения пив­ ной часто пересказывал поговорки и присказки, которые запомнил со слов посетителей. Но при этом, когда воз­ вращался домой, нередко что-нибудь путал, и это бывало смешно.

- Человек должен быть терпелив.

Бот говорят: «На камне усидели три человека...» - Да нет, надо говорить: «Так тер­ пелив, что усидел на камне три года».

А то у тебя получается что-то вроде:

«Ум хорошо, а два сапога - пара!» Что с того, если три человека уселись на ка ^ мень!

Мамаша возражает, а на лице напи- К сано: «Совсем отец спятил!» д И этот диалог можно было отправ- g лять прямиком на сцену к комикам И «мандзай».

q И вот еще одна история. Когда я и учился в младшей школе, однажды в С дом к соседям залез вор. Как только А раздался крик: «Грабят!», люди из ок- рестных домов начали выскакивать на- ^ ружу, а вор, который на вид был самым бедным из набежавших мужчин, изо всех сил старался унести ноги. С гром- Ф кими криками: «Лови! Держи подле­ ца!» в процессе погони ближе всего к воришке подобрались плотник и вла­ делец бакалейной лавки. Папаша тоже схватил молоток и с криком: «Прибью заразу!» влился в ряды преследовате­ лей. Все было здорово до тех пор, пока вора не загнали в тупик улицы.

Тогда вдруг преступник обернулся, перехватил поудобнее палку в руке и пошел в контратаку. Он был так гро­ зен, что все преследователи броси­ лись врассыпную. И все разом помча­ лись к нам, зрителям. А в первых ря­ дах бежал папаша. В общем, так вор и удрал. Печального в этом ничего не было. Я вроде и разозлился сначала, но вид папаши, который сделал раз­ ворот на месте, и побежал обратно, был так комичен, что я начал смеять­ ся. Это напоминало на сцену из коме­ дийного фильма, и она до сих пор сто­ ит у меня перед глазами. Говорят, дети учатся, глядя на спину отца, ухо­ дящего на работу. А мне папаша за­ помнился только в образе олуха.

Папаши не стало двадцать лет на­ зад, но я до сих пор не знаю, в какой семье он вырос. Сколько я ни спраши­ вал братьев, они тоже не могли отве- ^ тить. Он мог написать только свое имя ^ о х х * ч х я Ф и фамилию, поэтому вряд ли учился хотя бы в начальной школе.

Мамаша говорила, что отец - под­ кидыш, но правда это или нет, тоже не­ известно. Я не встречался ни с одним из его родственников. Когда я начал выступать на телевидении, то все ду­ мал, а вдруг кто-нибудь из его родных придет ко мне знакомиться. Но никто так и не появился. До сих пор я так и не узнал, из какой он был семьи.

«Чудовище», с которым я повстре­ чался в детстве, ушло, так и не пока # зав истинного лица....

OWEPTh госпожи КИТАНО САКИ оспож а Китано • Саки, мать теле­ ведущего и кино­ реж иссера Бита Такэси (настоя­ щее имя Китано Такэси), скончалась от старости 22 ав­ густа 1999 года в больнице города Ка- руидзава префектуры Нагано в возра­ сте 95 лет. Главный распорядитель на похоронах - старший сын Сигэкадзу.

Средний сын - Китано Масару, про­ фессор университета Сюкутоку, изве­ стный также в качестве телекоммента­ тора. Господин Такэси - младший сын в семье».

Это меня доконало. Мы просидели всю ночь у гроба покойной, а утром со­ стоялась пресс-конференция. Я раз­ рыдался в голос. Потом эти кадры бес­ конечно повторяли в новостях. Выгля- ф дело это ужасно, хуже быть не могло. ^ о х р шк s e i А я ведь поначалу подумывал, как из этого события сделать новую шут­ ку. Скажем так: «Каждый раз, когда сообщали, что положение очень серь­ езное, я мчался в больницу, а она сно­ ва была жива-живехонька. Но нако- нец-то и эта старая волчица померла».

Когда мамаши не стало, я погладил ее лицо и сказал: «Похожа на египет­ ского фараона Рамзеса Второго, по­ мните, мумию привозили вместе с вы­ ставкой из Лондонской Национальной галереи».

Это здорово понравилось прияте­ лям, которые пришли тогда в гости.

Если бы мы проводили бдение у гроба покойной в тот день, когда ее не ста­ ло, я, наверное, придумал бы хлесткую шутку, ко торая была бы у всех на устах. Но пока мы готовились к похо­ ронам, бесконечно совещались с похо­ ронным агентством, нервы у меня со­ всем расшатались. Усталость разли­ лась по всему телу, тяжесть утраты чувствовалась все сильнее.

А когда после бдения о стали сь только близкие родственники, М аса- ру заплакал и не мог остановиться.

Сразу после этого началась пресс- к о н ф ер ен ц и я. П о это м у ж ел ан и е «запустить» новую шутку, чтобы все говорили: «Да, конечно, он потряса о з:т:>п s с г ч х о и х я з т с ющий артист, настоящий комик», не- Ф заметно улетучилось.

По ходу разговора я чувствовал, что комментаторы программ о жизни ар­ тистов все время пытались заставить меня плакать. Помню, как одна репор­ терша с каким-то странным, фальши­ во участливым лицом все ко мне при­ ставала с вопросами...

Я оглянулся и увидел рядом еще одну репортершу, которая плакала по- настоящему.

«Чего это она?!» - подумал я, и в тот же момент ком подступил к горлу.

И все. Слезы полились градом, и ус­ покоиться я не мог. Эти репортерши просто меня «сделали», какой стыд!

Я чувствовал себя как боксер после но­ каута. Так хотелось покрасоваться, придумать новый эстрадный номер на тему смерти родительницы, но ничего из этого не вышло.

После похорон были просьбы про­ вести еще одну пресс-конференцию, но я почувствовал, что снова попаду в нокаут, и отказался.

Я потерпел поражение как артист, но зато потом мне многие говорили, что кадры с моими рыданиями им очень по­ нравились. Мол, «если человек, кото­ рый постоянно говорит всякие гадос­ ти, может так плакать, значит, на самом ^ ^ • оаае»чзк5« ж в Ф деле он совсем не плохой». Говорили, что многие женщины тоже проливали слезы из сострадания ко мне.

Диктор Фукумицу смотрел телевизор в Хаконэ и тоже из сочувствия пустил слезу. А потом решил, что пойдет на по­ хороны, и буквально ринулся в Токио.

Ведущий Кокура, говорят, во время про­ граммы расплакался и сказал: «Давайте все позвоним своим матерям!» То есть я понял, что мои слезы при­ несли неплохой результат, но зато от попыток СМИ «выдавить слезы из чи­ тателей и зрителей» меня буквально стошнило. Я специально сбрасывал вес для съемок следующего фильма, а про меня судачили: «Такэси-сан так поху­ дел от переживаний». Неся фото по­ койной матери, я поменял положение рук на уровне груди, это тоже попало на телеэкран, а комментатор сказал:

«Посмотрите, Такэси-сан все время обнимает свою мать ».

* ' У У Л с с Мне не часто приходилось бывать на похоронах, но я всегда удивлялся странным вещам, которые там проис­ ходят. И особенно оттого, что похоро- 1 1 8 ны - мероприятие весьма серьезное, любые необычные происшествия ка- жутся еще более невероятными. Эта несуразность, разрыв с действитель­ ностью часто становятся основой ко­ медии, и если бы не сущ ествовало фильма режиссера Итами, я сам бы снял комедию о похоронах.

В день бдения у гроба покойной в Токио лил жуткий дождь и все время гремел гром. Тут мой брат М асару вдруг и говорит дрожащим голосом:

- Это мамаша. Это точно мамаша гневается.

А самый старший брат рассердился и отвечает ему:

- Она не сёгун Тайра-но масакадо, чтобы гневаться. Ты что несешь, в это время года гроза обычное дело!

Во время ночного бдения разыгра­ лась страшная гроза. И на этот раз Ма­ сару тоже все приговаривал: «Ну, ма­ маша, ну дает!» Чем можно объяснить его поведе­ ние? Ведь он ученый, редактор инсти­ тутского научного журнала.

Все время до начала похорон он сло­ нялся из угла в угол как неприкаянный, добавляя неразберихи к всеобщей су­ матошной деятельности:

1 Жестокий правитель эпохи Хэйан (X век • н. э.), японский аналог Ивана Грозного. цд f - Эй, Такэси! Надо сходить в мест­ ную управу, ты пойдешь?

- Нет, я не могу!

- Что же делать? Что мне говорить?!

- Ты скажи, что Такэси собирался сам прийти, но если бы он пошел, на­ чалась бы шумиха и все такое. Вот я и пришел вместо него. Нормально будет, правда?

- Пойдет, конечно. Да, еще в поли­ цейское управление надо «барашка в бумажке» отнести. Сколько надо по­ ложить, как думаешь?

- А я почем знаю?

Но зато за день до бдения Масару вдруг заявил:

- Слушай, я часов на пять отъеду...

Я удивился:

- Какие еще пять часов?

^ - У меня лекция.

14 - Ты что, какая еще лекция?-Я про- К должаю гнуть свое. - Я четыре или д пять программ отменил на телевиде- 3 нии, и ничего...

А он словно не слышит. Опять го Р О ворит:

и - Ты уж извини, никак не смог пе- С ренести...

А Вернулся М асару с букетом, явно yj полученным от студентов.

^ П ока его не было, приходил ка- 1 2 Q кой-то странный тип. Он все мялся у входа, а когда сестра его спросила:

«Вы к кому?», он вдруг ответил:

- Да я с Футоси учился с начальной школы до старших классов.

Сестра спрашивает, мол, кто такой Футоси.

- Я думал, что в иероглифе его име­ ни была еще одна черточка, и называл его Футоси1, - отвечает этот тип.

Сестра никак не могла успокоить­ ся, все доказывала ему, мол, как же так? Неужели бывают люди, которые за восемь-девять лет учебы в одном классе не могут узнать правильное имя своего одноклассника?

Пока она все это говорила, он зажег курительную налочку на алтаре и со словами «Передавайте Футоси при­ вет» удалился.

Так никто и не понял, откуда взял­ ся этот странный человек.

И з-за того, что на похоронах появ­ ляются всякие непонятные люди, ког­ да принесли букет от премьер-мини­ стра Обути, братья решили, что это 1 И мя М асару пишется иероглифом «Большой». Добавление внутри одной черточки изменяет смысл, и измененный иероглиф означает «толстый» (по-япон­ ски «футой»). Имя в этом случае читает- • ся «Футоси». ОХЗЗНЖК ХЕт я»Ч f чья-то шутка. Когда же узнали, что это на самом деле букет от премьер-мини- стра, братья мои очень обрадовались.

Потом стало известно, что, решив от­ править цветы, Обути-сан долго раз­ думывал, не создаст ли это дополни­ тельного беспокойства. Вот какой чут­ кий премьер-министр оказался.

В крематории в момент последнего прощания с покойной вообще про­ изошло невероятное. Крышка гроба открывалась где-то посередине. Мы сняли крышку и сказали всем присут­ ствующим: «Взгляните в последний раз на лицо усопшей». Только цветов при­ несли так много, что лица мамаши было совсем не видно.

- Такэси, лица не видно!

- Она просто утонула в цветах...

^ Мы так переговаривались между со- бой, пока похоронный агент вдруг не К сказал:

д - Э-э, простите великодушно, но надо g повернуть гроб. Здесь как раз ноги...

И То ли тело положили неправильно, О то ли крышку сняли неудачно, но вся и эта ситуация показалась мне похлеще q самой скабрезной шутки. Ведь обыч- А но в крематории такая атмосфера, что yj даже мне не пришло бы в голову отпу- Ф стить шуточку типа: «П рож арьте с ^ 2 2 кровью, пожалуйста».

Когда мы разбирали прах, у мама- 1 ши на уровне поясницы оказался ж е­ лезный штырь.

Я тогда подумал: «Надо же, какая штуковина была у мамаши в позвоноч­ нике. Наверное, болело все время».

У меня даже в ушах зазвенело. А по­ том я посмотрел внимательнее и уви­ дел там много мелких железячек.

- Н адо ж е, сколько еще было в теле! - сказал я.

- Нет-нет, это скрепки от гроба... - объяснили мне.

* * * Если бы скончался какой-нибудь шоумен и к нему на похороны при­ шло много народу, это понятно, но множество людей пришло на похоро­ ны моей матери, и это меня очень удивило. Явились и артисты. За день до ночного бдения приходила Мори М асако, чтобы зажечь курительную палочку на алтаре. Старш ий брат, кото ром у скоро будет сем ьдесят, сказал тогда:

- Сколько лет может быть Масако- сан? Ей уже должно быть лет восемь­ десят, а она все еще так красива! - Он словно взлетел на крыльях любви.

OI&-43EK SEmjRPHl Во время бдения я сел передохнуть на стул, поднял голову и вдруг увидел прямо перед собой белое-белое лицо.

«Мамочки! Никак привидение!» - чуть не заорал от ужаса я, но вовремя опомнился.

Это была сильно накрашенная Суд- зуки Соноко, которая зажигала кури­ тельную палочку. Разнервничался я сильно. Так ж е сильно нервничал и когда пришла Асака Мицуё.

И тут же подумал: «А что я буду де­ лать, если сейчас явится Н ом ура Сатиё, с которой они лет десять не раз­ говаривают?» Комик, выступающий на телевиде­ нии, в любой ситуации ищет смешное.

Перед началом бдения пришел помо­ литься один священник. И это оказал­ ся не кто иной, как преподобный Поль Маки. Ну ведь не скажешь ему, зачем, мол, пришел на буддийскую церемо­ нию, религия-то у тебя другая?!

Симада Ёсити явился с «кодэн», приношением семье покойного. Все было бы здорово, если бы уходя, он не начал прятать в сумку чужие подноше­ ния. Увидел, что мы это заметили, и начал изображать из себя старого ма­ разматика.

А еще есть очень известная история 1 2 4 о том, как Осман Санкон, приехав в • s?;

>n s Японию, впервые попал на похороны.

Когда смотришь сзади на людей, ко­ торые один за другим наклоняются, заж игая курительные палочки, ка­ жется, что они что-то едят. Тадзиро Масаси объяснил ему, что они не едят.

Но Осман все равно спросил у Тадзи­ ро:

- Это вкусно? Сколько кусочков надо положить в рот?

- Тебе показалось. Это не едят.

- Но ведь они все говорят «Готисо сама дэсита»1.

- Нет, они говорят «Госюсе сама»2.

Хаясия Пэ, который увлекается ф о­ тографией, пришел на похороны в ро­ зовой рубашке и сделал массу сним­ ков. В конце церемонии он встал пе­ ред фотографией покойной, широко улыбнулся и принял красивую позу, попросив снять себя на память. Прав­ да, его обругали дураком.

Так получилось, что день бдения со­ впал с днем рождения продюсера од­ ной из программ, в которой я высту­ пал. Так можете себе представить - вся съемочная группа явилась с подарком для него и в зале регистрации начала распевать «Happy birthday to you».

1 Спасибо за угощение (япон.). № 2 Соболезную вам (япон.). ЗЕЕт*;

*»Н Все можно было бы простить, но последние слова «ту ю» звучали со­ всем как «цуя», то есть ночь бдения.

И вообще слово «поздравляю» в день бдения совсем неуместно.

На похороны телеведущих или их родственников присылают много вен­ ков от программ, где выступают арти­ сты. Бывают передачи, названия кото­ рых оказываются совсем не подходя­ щими для похорон. Скажем, название «Смейся сколько хочешь!» совсем уж не к месту, правда?!

Л Jj.

Похороны проходили в храме Рэн- сёдзи, самом известном в районе Ка­ цусика. На самом деле в том же храме похоронен и папаша Кикудзиро. Но никто даже не подумал сходить к нему на могилу. Это м ож ет п о казаться странны м, но если даж е кто -то и вспомнил, что здесь расположена па­ пашина могила, ни один из членов се­ мьи не заикнулся о том, чтобы ее по­ сетить. Папаша, наверное, рассердил­ ся и подумал: «Ну что это такое? П о­ чему все в храме, а ко мне не идут? » Но никто из всей семьи не считает себя 1 2 5 чем-то обязанным отцу.

И я не помню, чтобы он сделал f что-то хорошее для меня. Характер ему достался робкий от природы, но когда он напивался, всегда буянил. Его можно пожалеть, конечно, но он по­ стоянно всем мешал. Поэтому вспом­ нили о нем, когда начали рассуждать о мамашиной могиле.

- Если мамашу похороним с отцом в одной могиле, она сильно рассердится!

- Если уж она заставила гром гре­ меть, то тут уж могила ходуном ходить начнет!

Когда я думаю об их совместной жизни, то вспоминаю только, как ма­ маша все время плакала, когда он ее из­ бивал или опрокидывал чайный сто­ лик...

С того дня, как они начали жить вместе, она только и говорила: «Не люблю его, ненавижу его », но что это была за ненависть, если она родила от него четверых детей?! А когда он умер, мамаша приехала к нам домой вся в слезах. Я так и не смог ее понять.

Их взаимоотношения - это «загад­ ка семьи Китано», но и происхожде­ ние папаши тоже нераскрытая тайна.

Мамаша говорила, что он подкидыш, которого нашли в районе Асакусы.

А папаша еще любил рассказывать, что он родился в семье аристократа и был ^ ОЖ>~4ХХ ЖШтХЗ*~ • одним из близнецов, которого подки­ нули к воротам храма. Наверное, он это выдумал, когда посмотрел истори­ ческий фильм «Принц и нищий», где один актер играл две роли.

Еще я вспомнил, что на похороны приходил Фудзисаки-сэнсэй, который был моим классным руководителем в начальной школе. Он долго стоял в са­ мой глубине алтаря, где все присут­ ствующие зажигали курительные па­ лочки. Я не встречался с ним лет сорок, наверное. И когда увидел, на меня сно­ ва нахлынули воспоминания о про­ шлом.

Бот одно из них. У старшего брата хранилась фотография мамаши в во­ семнадцать лет. Он все время говорил, что мать была красавицей, и как-то раз по моей просьбе принес этот снимок.

Тогда я впервые увидел мамашу моло­ дой.

М амаш а была очень п ох ож а на меня. И то, как она говорила, и как смотрела - просто противно даже, ка­ кое сходство. И вот ее не стало, а я все не могу опомниться. Казалось бы, что тут такого —умерла мать, которой ис­ полнилось девяносто пять лет? Умом я понимаю, что в этом нет ничего осо­ бенного, но отчего-то эта смерть не 1 2 g перестает меня угнетать.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.