WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«Капков Сергей Эти разные, разные лица Сергей Капков Эти разные, разные лица (30 историй жизни известных и неизвестных актеров) Герои этой книги - актеры, на самом деле известные всем. Даже если вы не ...»

-- [ Страница 2 ] --

Спустя многие годы Ольга Петровна Репнина вдруг осознала, что отец заполнил все ее существо. Что изъясняется она его юморными фразочками, говорит его языком, даже думает как он. "А где же я?" - спрашивает она себя порой.

Почти такой же вопрос мучил самого Петра Петровича, только в несколько ином русле. Он пытался как-нибудь выяснить свою родословную, узнать, откуда у него столь известная дворянская фамилия и имеет ли он отношение хотя бы к одному из знатных родов Репниных. В открытую идти выяснять такие вещи было чревато. Он остро чувствовал сталинский режим.

Помимо этого, в памяти Петра Петровича навсегда запечатлелись события 1917 года. Его мать увлеклась большевистским движением и таскала с собой детей на сходки в особняке Кшесинской.

Он видел и слышал все воочию, на его глазах бросали в Мойку интеллигентов - если шел человек в очках и шляпе, его не разбираясь хватали и окунали в реку. Поэтому никакой симпатии к революции Репнин не питал. В то же время сестра Петра Петровича стала активисткой. Она уехала в Тульское лесничество и собралась вступить в комсомол. "Ты княгиня,- был дан ей ответ.- У тебя фамилия Репнина, и этим сказано все!" Но Мария Петровна не растерялась и заявила:

"Докажите!" Действительно, в Тульском лесничестве доказательства было найти трудновато. Не так-то просто было что-то выяснить и в самом Петербурге. И вот однажды Петр Петрович, зайдя в Русский музей, наткнулся на бюст князя Аникиты Ивановича Репнина работы скульптора Шубина. Как известно, А. И. Репнин был русским генерал-фельдмаршалом, сподвижником Петра I и президентом Военной коллегии. Актер долго всматривался "в лицо" скульптуры, а потом побежал домой за фотоаппаратом. Сделав снимок этого бюста, Петр Петрович вытащил из альбома свою фотографию в возрасте 48 лет приблизительно столько же лет было Аниките Ивановичу, когда его "лепили". Сравнив два снимка, актер пришел в восторг - сходство было поразительным. Сделав соответствующие выводы, Репнин, наконец, успокоился. Во всяком случае, для себя он этот вопрос решил.

В конце 1941 года в Москве началась паника. Все, кто мог, бежали. Репнин принял решение оставаться в столице. Он только что снялся в самом первом "Боевом киносборнике" в роли Гитлера (двумя годами позже фюрера блистательно сыграет Сергей Мартинсон в "Новых похождениях Швейка", но он уже будет вторым исполнителем этой роли), и ему говорили: "Петр Петрович, вам первому висеть!" Актер на это не обращал внимания. Он выезжал с концертными бригадами под Москву, играл скетчи, писал репризы, изредка снимался. Война сильно отразилась на его здоровье. Он страшно похудел, стал чаще болеть. А потом, когда жизнь более-менее наладилась, Репнин вновь стал искать работу. Но почему-то судьба от него отвернулась. Он поехал в Ленинград, в Александринку,- кланяться Николаю Черкасову. Но тот напомнил ему, как Эйзенштейн пробовал Репнина на роль Ивана Грозного. "Но я же комик,- опешил Петр Петрович.- Меня бы все равно никогда не утвердили..." Но Черкасов отказал. После долгих скитаний Репнин пришел в Театр-студию киноактера и вскоре уехал с частью труппы в Германию, в знаменитый Театр советских войск. Там он чувствовал себя великолепно. Так как Петр Петрович превосходно знал немецкий язык, он с удовольствием ходил по магазинам, свободно общался с местными жителями, но артист не учел одного - в труппе было полно осведомителей. А так как он никогда не отказывался от рюмки, то сболтнуть мог что угодно. Во всяком случае, это кого-то насторожило, и через год руководитель театра Николай Плотников с Репниным распрощался.

Актер вернулся в Москву и продолжил работать в Театре-студии киноактера. Играл он немного, преимущественно в водевилях. Актеры его очень любили, вокруг него всегда слышался смех. Если молодежь собиралась в какую-нибудь поездку или просто организовывала пикник, в компанию всегда звали двух стариков - Репнина и Барышеву. С ними было по-домашнему тепло и уютно. У Петра Петровича всегда было много друзей. Не все, конечно, были надежными. Кто-то мог и предать в трудную минуту. Но сам Репнин дружить любил и умел. Частенько в его комнатку в Серповом переулке приходил Андрей Абрикосов. Наиболее дорогими и любимыми гостями были Павел Гуров и Евгений Самойлов. Уже в новой, отдельной квартире находилось место и для неименитых знакомых - шоферов, рабочих, бытовых мастеров и даже бандитов, которые очень любили соседей Репнина сверху, Эдуарда Бредуна и Изольду Извицкую, и постепенно перенесли свои чувства на этаж ниже.

В актерской среде почему-то считали, что Петр Петрович дружил с Фаиной Раневской, но это не так. Они были абсолютно одинаковыми в плане юмора, остроумия, язвительности, а одноименные заряды, как известно, отталкиваются. И хотя они дважды снимались вместе, относились друг к другу не лучшим образом.

В 1955 году Петр Репнин вышел на пенсию. Он оставил театр и продолжал сниматься в эпизодах в кино. Самым известным и популярным из его последних фильмов стала "Кавказская пленница", где он сыграл главврача психиатрической больницы. Эпизод небольшой и очень смешной. "Я вам вот что скажу,- решительно заявляет Шурик.- Саахов и украл эту невесту!" - "Точно, украл,- обнадеживающе подхватывает врач.- И в землю закопал, и надпись написал!" К сожалению, больше ничего достойного кинематограф не смог предложить замечательному актеру. Не получил он и никаких почетных званий и орденов. Да и в отдельную квартиру Петр Петрович въехал в 69 лет. Почти всю жизнь прожил в коммуналке с 57-ю соседями. Доходило до войн, в которых актер никогда не участвовал, но однажды не выдержал и стукнул наиболее стервозную тетку тазиком. Друзья долго уговаривали Репнина похлопотать о квартире. Он отмахивался, говорил, что никогда не входил ни в один кабинет, никаких начальников не знает и не любит и может обойтись без них и дальше. Наконец, он решился зайти к другу, Абрикосову, который занимался квартирным вопросом у себя в театре, но тот ничем помочь ему не смог. Это расстроило Репнина окончательно. Но коллеги по озвучанию стали заставлять Петра Петровича написать письмо Брежневу, который любил актеров и покровительствовал им. Тем более, что "кино про Мулю" он обожал. И лишь когда взрослая дочь, которой как-то надо было налаживать и свою жизнь, активно поддержала эту идею, Репнин сел за письмо.

Леонид Ильич действительно любил актеров. Поэтому ордер на новую квартиру не заставил себя долго ждать. Вскоре Репнины въехали в малюсенькую квартирку в одном из Мосфильмовских переулков. Но, как потом выяснилось, и здесь их обманули. Вместо двух комнат кто-то из местного начальства подсунул им одну. Надо было быстрее идти разбираться, но на это уже Петр Петрович не пошел ни за что.

В новой квартире Репнин прожил всего семь лет. Он по-прежнему любил компании, по прежнему любил рисовать, никогда не отказывался от съемок. Он жил полной жизнью, насколько позволяли возраст и здоровье. Единственное, что было ему чуждо,- одиночество. Когда Ольга вышла замуж, она очень боялась оставлять отца одного. Слишком сильной была их привязанность друг к другу. Но Петр Петрович настоял на том, чтобы дочь устраивала свое личное счастье как положено и о нем не беспокоилась. Оставшись в квартире один, вскоре он умер.

Ольга Петровна Репнина всю жизнь проработала на телевидении. По настоянию Ивана Александровича Пырьева она освоила профессию монтажера и вскоре встала у истоков творческого объединения "Экран". Монтировала телевизионные фильмы и передачи. Она бережно хранит память об отце, бережет его фотографии, письма, рисунки, документы. Это самое дорогое, что у нее есть.

Глава АМПЛУА - КОМИК История кинематографа с самого начала связана с комедией. Самые первые любимцы публики были комиками, и до сих пор наиболее приветливое отношение испытывают по отношению к себе актеры именно комедийного жанра. Красота с годами уходит, мужественные герои уступают место новым удальцам, время не подвластно лишь искреннему, здоровому смеху.

Комики редко становились главными героями фильмов. Такие удачи выпадали на долю избранных, тем более в советском кинематографе. Зато хороший, смачный комедийный эпизод становился неотъемлемой частью любой картины, даже на производственную тему. Комический персонаж возникал и в революционных, и в военных, и в детективных кинолентах, но его появления ограничивались двумя-тремя фразами, а то и еще меньше - чтобы не оттенял главных героев с благородными лицами и благими намерениями. Эффект как раз возникал обратный:

фильм забывали, а чудаков помнили еще долго.

Георгий Вицин - безусловно, наш комик № 1. Гениальный эксцентрик, работающий всего лишь с одной маской, обладающий удивительно смешным голосом, он сыграл огромное количество ролей в период 50-90-х годов. Но сам актер для всех остается загадкой.

Алексей Смирнов прославился в эксцентрических кинокомедиях "Деловые люди" и "Операция Ы". Выигрышная внешность этакого туповатого увальня помогла создать неудачливому поначалу актеру головокружительную карьеру. Глубоко несчастный в жизни человек, он был обожаем миллионами.

Ирина Мурзаева первой в советском кино создала образ классической "комической старухи". Мудрейший человек, она могла сыграть любую роль, но зрители обожали ее только в комедиях. В жизни же Мурзаева не имела ничего общего со своими чудаковатыми героинями.

Нина Гребешкова даже представить себе не могла, что станет звездой кинокомедий. Она начинала с ролей юных героинь и молодых мам, но работа с мужем, Леонидом Гайдаем, внесла свои коррективы.

Евгений Моргунов вошел в историю как Бывалый, предводитель знаменитой тройки жуликов. Ролей, достойных этой, он так и не получил. Однако с лихвой компенсировал творческую неудовлетворенность в частной жизни.

Кира Крейлис-Петрова - безусловный лидер санкт-петербургской сцены. Ее называют клоунессой, но театр не дает актрисе проявить свой уникальный дар в полной мере. Кино пока тоже не оценило всех ее возможностей, однако фильмы "Лес", "Окно в Париж" и "Улицы разбитых фонарей" помогли зрителям получше узнать, кто такая Крейлис-Петрова.

Георгий Вицин КОМИК № Георгий Вицин однажды довел меня до "скорой помощи". В канун его официального 80 летия (а на самом деле Георгию Михайловичу исполнялся тогда 81 год) я решил взять у него интервью для "ТВ-парка". Опыт общения с актером у меня уже был: мы несколько раз подолгу разговаривали по телефону, и на основе этих бесед я сделал несколько заметок в газетах и передачу на радио. От личных встреч с журналистами Вицин категорически отказывается:

"Поболтать вот так, по телефону - это одно. А чтобы куда-то идти, надо надевать брюки... И потом этот микрофон, от которого я начинаю заикаться..." Тем не менее я продолжал настаивать.

Познакомился с его супругой Тамарой Федоровной, которая обещала посодействовать. Вместе с ней мы с двух сторон принялись его атаковать. На это ушел месяц. Потом он сдался и назначил встречу, на которую, естественно, не пришел. Тогда я стал стенографировать наши бесконечные телефонные переговоры и записывать высказывания о нем Тамары Федоровны. Наконец материала набралось более-менее достаточно, и я, как человек, смею надеяться, порядочный, отправился к Вицину с готовым текстом - чтобы он его "завизировал". Вновь потекли томительные дни ожидания. "Гоша читает,- сообщала мне Тамара Федоровна.- И даже что-то там пишет. Я ему говорю: "Что ты человека задерживаешь? Давно бы уж все проверил и отдал!" Но он от меня отмахивается. Хотя бумажки ваши из рук не выпускает".

Георгия Михайловича интервью заинтересовало. Когда мы потом обсуждали его (опять же по телефону), он расходился, начинал рассказывать новые интересные истории, порой даже слишком откровенные. Что успевал записывал. Но если он просил что-то не разглашать, я давал слово. В общем, угрохали еще месяц. Время поджимало, из журнала раздавались беспокойные звонки, наши обсуждения каждой строчки и даже каждого слова заходили глубоко за полночь, и однажды от перенапряжения я свалился с дикой головной болью.

На следующий день звонит Тамара Федоровна:

- Ну как вы? Все в порядке?

- Да,- говорю.- Не считая "скорой помощи", все в порядке.

Тем не менее интервью было готово, и под ним стояла подпись Георгия Вицина.

В те дни на актера обрушилась лавина журналистов. Он отмахивался, как мог, прятался, убегал, ему становилось плохо с сердцем, но каким-то образом его настигали и на бегу задавали вопросы. Вышло сразу несколько интервью, но я точно знаю, что Вицин впервые видел их уже в газетах и журналах. "Ну я же все говорил не так,- жаловался он потом.- Одно дело сказать фразу с необходимой интонацией, ввернуть какое-нибудь хитрое словцо, а другое дело - как это выглядит на бумаге. В разговоре я теряю контроль, могу сказать лишнее, а вы, журналисты, рады все это быстренько записать. А я потом нервничаю. Если бы вы меня любили, давно бы оставили в покое..."

Любим, очень любим. Но у всех разные методы работы. Я не жалею, что потратил на это интервью столько времени. Общение с Вициным, человеком умнейшим и неординарным, доставляет колоссальное удовольствие. Жаль только, что затронули мы очень мало тем. Хотелось бы поговорить об очень многом.

- Георгий Михайлович, почему вы не любите давать интервью?

- Я с детства понял, что самое неприятное в жизни - это экзамены. Когда ты должен отвечать на чьи-то вопросы. Имеется в виду и учительница, и директор школы, и милиционер или, как вот сейчас, журналист. А ты должен вразумительно, а главное спокойно на все вопросы отвечать.

Лично я всегда волновался, поэтому с первого класса прятался за спину товарища, чтобы меня не спрашивали.

И вообще, кто придумал экзамены? Это ужасно. Поэтому, когда срывалась учеба в школе - пожар там или 25 градусов мороза,- мы, дети, радовались, так как появлялась возможность сделать передышку для нашей детской нежной нервной системы.

- И что же заставило вас выбрать профессию актера? Она же влечет за собой и внимание и, главное, много волнения?

- Да, но она влечет за собой и необходимое лечение, как я считаю. Это я тоже очень рано понял. Я должен был бороться со своей детской закомплексованностью, и инстинктивно меня потянуло к лицедейству. Надо было приучить себя к аудитории, побороть стеснение. И я выбрал актерское дело, стал заниматься в драмкружках.

С одной стороны, я был чересчур нервным ребенком, а с другой - меня все смешило. Я понимал и любил юмор, и это тоже меня спасало. На уроках мы с товарищем, таким же смешливым, все время "заражались" друг от друга и хохотали. И нас выкидывали из класса к нашей же великой радости.

- Значит, вы с детства над собой работаете. Вы сильный человек!

- Я упрямый. Уже будучи взрослым актером, я стал понимать, что нашел настоящее лечебное средство против застенчивости. И когда я случайно узнал от замечательного доктора психолога Владимира Леви, что он подростков успешно избавляет от заикания путем игры в театр, я убедился еще раз в том, что я на правильном пути в своем "лечении".

Георгий Вицин родился в Петрограде 23 апреля 1917 года, за полгода до революции. Мать его была женщиной работящей, настоящей труженицей. Ей приходилась влачить на себе все заботы по дому, так как муж вернулся с войны тяжелобольным человеком - он был отравлен газом, поэтому прожил недолго. Матери пришлось сменить множество профессий, но человеком она оставалась всегда веселым, с большим чувством юмора. Когда она поступила на работу билетерши в Колонный зал Дома Союзов, частенько стала брать с собой на работу сына. Там-то он и приобщился к искусству. Гоша рос шустрым, юрким, но послушным. Уважал людей, любил животных, всем старался помогать. В школе стал посещать драмкружок. В первом же спектакле он с таким неистовством исполнил танец шамана, что ему прочили балетную карьеру. Но он выбрал профессию драматического актера. После окончания школы Вицин прибавил себе год и поступил в училище Малого театра. Но вскоре его отчислили с формулировкой "за легкомысленное отношение к учебному процессу". Осенью Вицин вновь решил испытать свои силы. Он показался сразу в трех студиях - Алексея Дикого, Театра Революции и МХАТа-2 - и был принят сразу во все. Свой выбор остановил на студии второго МХАТа, по окончании которой был зачислен в этот театр. А вскоре поступил в труппу театра-студии Николая Хмелева (сейчас театр имени М. Ермоловой).

- Вы начинали как театральный актер - закончили школу-студию второго МХАТа, много лет проработали в театре имени Ермоловой. А оставили сцену из-за кинематографа?

- Нет. Сначала я много лет совмещал кино с театром, и театр шел мне навстречу. Хотя директор у нас был довольно сложной, но занятной фигурой. Например, когда у меня возникла острая необходимость отдохнуть от работы денька три, он сказал: "Мне нравится, что вы не участвуете ни в каких группировках вокруг меня, я вас уважаю..." И в тот же момент: "Я, конечно, человек (а он, действительно был человек, выпивал), но в кабинете я директор!" - и требовал справку от врача и т.д.

А вообще-то для меня нет понятия "киноартист". Есть понятие "актер", которое рождается в театре в общении с живым зрительным залом. Если актер не работал в театре, это ужасно, потому что пропущена учеба, где складывается актерская индивидуальность. Я прошел школу театра - это 35 лет - и в кино уже не был беспомощен. Я мог представить себе несуществующего зрителя.

- А как вы впервые попали в кино?

- Так получилось, что первой моей киноролью стал Гоголь. Из Ленинграда в Москву приехала ассистентка Григория Козинцева, чтобы найти исполнителя на эту роль в фильм "Белинский". Она ходила по театрам, смотрела портреты артистов. "Нашла" меня, пригласила на пробы. Видимо, у меня было что-то гоголевское и внутри, раз я пришелся по душе. Все прошло благополучно, Козинцев был очень доволен. Но недовольным остался один партийный чиновник:

он вдруг обвинил меня в мистике. Это когда я в образе Николая Васильевича с ехидной улыбкой говорю: "Если что-нибудь написал плохо - сожги..." Что-то напугало партийных "цензоров", и они заставили вырезать этот кусок. Но оператор Андрей Николаевич Москвин сохранил его и подарил мне. А спустя несколько лет Алексей Баталов, снимая "Шинель", попросил показать ему этот эпизод. Вероятно, для вдохновения.

- Насколько я знаю, Козинцев вас очень ценил.

- Да, он почему-то считал меня серьезным актером. Но когда случайно увидел "Пса Барбоса", как мне рассказали ленинградцы, был расстроен, что я снимаюсь в такой "муре".

- Есть ли у вас любимая роль?

- Мне больше других нравится роль сэра Эндрю в "Двенадцатой ночи" режиссера Яна Фрида. Она была отмечена в Англии - вышла статья, очень приятная для меня, где было написано, что я точно ухватил английское чувство юмора. Я даже получил письмо от одного студента из Оксфорда, где он изливался восторгами. Но Би-Би-Си, говоря об этой роли, называло меня почему-то Выпин. Возможно, оно и предсказало будущие мои "пьяные" кинороли.

Но все заготовки к роли сэра Эндрю зародились опять же в театральном сундуке. Была такая пьеса Флетчера "Укрощение укротителя". Я играл старика Морозо, сексуально озабоченного, но уже ничего не могущего. С этим спектаклем у нас было много "всего". Во-первых, он получился очень пикантным, и даже был такой случай: пришел генерал и жаловался, что он привел свою шестнадцатилетнюю дочь, сел с ней в первый ряд и был возмущен тем, что говорилось со сцены.

А говорилось все с современным прицелом. Сексуально. В замечательном переводе Щепкиной Куперник. Так мы потом эту пьесу два раза сокращали. У меня, например, была фраза: "Мой полк заляжет тоже!" А слуга в ответ: "Заляжет и не встанет!" Переписали: "Мой полк заляжет тоже". А в ответ: "Он слишком слаб, чтоб мог стоять". Неизвестно, доволен ли был генерал. Но думаю, что если бы он и пришел, то уже без дочки.

- В одной из стареньких рецензий я прочел, что зрители, приходя на спектакль Театра Ермоловой "Укрощение укротителя", спрашивали в кассе, кто сегодня играет. И если играл не Вицин, они даже не брали билеты.

- Может быть. Но мне запомнился такой факт. Увидев в Доме актера отрывок из этого спектакля, мой самый строгий педагог по школе-студии Серафима Германовна Бирман мимоходом также строго бросила: "Вы мне напомнили Мишу Чехова!" Серафима Германовна действительно была очень строгой и требовательной. Она постоянно всех одергивала и очень бдительно следила за нашим поведением, и я помню такие ее фразы в мой адрес: "Вицин, изящнее!", "Вицин, уберите свою вольтеровскую улыбку!", "Вицин! Вы как заядлый халтурщик на радио! Откуда у вас такое резонерство?" Она предсказала мою дальнейшую жизнь - я действительно часто выступал на радио.

Позднее я вылепил скульптурку - этакий дружеский шарж на нее. Когда актеры МХАТ-2 это увидели, предупредили: "Ты только ей не показывай ни в коем случае!" Но позже я ей про скульптурку все-таки сказал, и она загорелась ее увидеть. Но, к сожалению, не успела...

В своей преданности сцене, любви к ней Серафима Бирман была одержима. Как-то она случайно увидела, что одна из молодых актрис прошлась по сцене просто так... Сцена была пуста, горела одинокая дежурная лампочка, и актриса просто прошлась. И вдруг раздался дикий крик:

"Станиславский ходил по сцене на цыпочках!" Начался страшный разнос: "Как вы могли просто так, бесцельно, вразвалочку пройтись по сцене?!" В общем, девушку довели до истерики.

А юного Вицина Серафима Германовна взяла в свою постановку "Начало жизни" по пьесе Первомайского. О гражданской войне. Дала серьезный эпизод пастушка, на глазах которого убили коммуниста. И он сидел на сцене и рассказывал, как это было.

Спустя несколько лет Вицин и Бирман, ученик и учитель, встретились на съемках фильма "Дон-Кихот" у Григория Козинцева. Георгий Михайлович очень смешно рассказывал об этой встрече: "Голос у Козинцева был таким же, как у Бирман. Тоже высокий тембр. По старой памяти Бирман стала делать мне какие-то предложения по роли. Козинцев услышал и стал кричать:

"Серафима Германовна! Не учите Вицина!" Она: "Я не учу! Я просто предложила ему, как сделать лучше!" Он: "Нет, вы его учите! А мы уже все обговорили!" Она: "Да с чего вы взяли? Не учу я его!" И вот оба они стоят друг напротив друга с одинаковыми профилями и абсолютно одинаковыми высокими дребезжащими голосами друг на друга кричат. Я еле сдержался, чтобы не рассмеяться..."

- Насколько я знаю, вы смолоду занимаетесь скульптурой.

- Точнее - скульптурным портретом. Это искусство вошло в мою душу, и даже сейчас я думаю возобновить мое увлечение. Напереживавшись в своей профессии и ставя выше искусство изобразительное, я постарался нацелить свою дочь на живопись и прививал ей эту любовь с детства. Наташа закончила графический факультет Суриковского института, хотя лично я считаю, что она очень хороший портретист. Она на редкость обладает способностью передавать существо человека. Впоследствии Наташа оставила свой след и в кино: создала рекламные плакаты нескольких фильмов, среди которых "Неоконченная пьеса для механического пианино", "Ирония судьбы, или С легким паром!", зарубежные картины.

- А кто главный в вашем доме?

- Главный человек в нашем доме - Тамара Федоровна, моя супруга и мама Наташи. В своей работе она имела непосредственное отношение к театру: была и художником, и бутафором, и гримером, и декоратором, занималась таким уникальным искусством, как шелкография и даже по совместительству исполняла небольшие роли на сцене Малого театра. Так что про театр она знает... все. Поэтому она меня очень хорошо всегда видела насквозь, то есть понимала. Еще она хороший воспитатель, так как "воспитала" не только нас с Наташей, но и смогла научить разговаривать двух попугайчиков и собаку - не удивляйтесь, когда услышите от этой собаки "мама!". А один из попугайчиков в свою очередь учил меня. Он садился мне на плечо, когда я брился, и заявлял: "Ну что ты все бегаешь? Поди поспи!" И заразительно хохотал. Причем так, как ни один актер на сцене не сможет рассмеяться.

В наших вечерних телефонных разговорах Тамара Федоровна не раз рассказывала об увлечении скульптурой Георгия Михайловича и работах дочери: "Когда мы только поженились, станок для лепки был установлен в самом центре нашей единственной комнаты и являлся таким же неоспоримым предметом мебели, как кровать. Гоша лепил много и увлеченно. Дольше обычного трудился над бюстом своего главного учителя - Николая Хмелева. В разгар этой работы Георгий Михайлович стал отцом, и маленькая Наташа с интересом наблюдала за постоянными видоизменениями головы великого русского артиста. Вскоре она сама проявила себя как независимая творческая личность. С пяти лет она рисовала, писала маслом, мастерила фигурки из сухого репейника. Потом уже создавала необыкновенные открытки - на картоне рисовала пластилином, а однажды склеила пять листов ватмана и сделала во всю стену панно с изображением ночной заснеженной улицы.

В Суриковский институт Наташа поступила без проблем. Но проучилась на год больше, так как на втором курсе уехала с мужем-дипломатом в Америку и взяла академический отпуск.

Закончила Наташа институт, будучи признанной лучшей студенткой курса..."

- Георгий Михайлович, вам не безразлично, кто ваши зрители?

- Обязательно надо понимать, с кем ты собираешься общаться. Я всегда смотрел в дырочку занавеса, перед тем как выйти на сцену. Надо знать, для кого ты сегодня играешь. И важно угодить всем, кто в зале,- а там бывает, особенно в праздники, половина полуинтеллигентов, половина алкашей. Поэтому надо подвести себя к средней норме... игры.

- Если не считать исполнителей ролей Ленина и Свердлова, вы являетесь лидером в нашем кино по исполнению одной роли. Семь раз вы сыграли Труса. А кто он такой, этот Трус?

Собирательный образ, символ или конкретный человек?

- Ну как сказать... Я знаю, что это вот такой человек, который должен поступать так-то и так-то. По актерскому амплуа он мне очень близок. Я про него все знаю. Он нежный, по-своему поэт. Он не вяжется в этой шайке с другими. Для меня не было мучений его придумать. Я как-то сразу его почувствовал и часто во время съемок импровизировал. Например, помните в "Кавказской пленнице", когда мною вышибают дверь и я улетаю в окно? Я добавил один штрих - он летит и кричит: "Поберегись!" Или еще одна импровизированная краска - когда я бегу за Варлей и пугаюсь упавшего с нее платка. А когда Моргунову делали укол, я предложил, чтобы шприц остался в его ягодице и размеренно покачивался.

Но самой любимой моей находкой стал эпизод, когда Трус, Балбес и Бывалый решили стоять насмерть перед автомобилем "пленницы", и Трус, зажатый товарищами, бьется в конвульсиях.

С Леонидом Гайдаем работать было очень легко и приятно - он любил актеров и с удовольствием принимал их остроумные находки.

- А как вам работалось с Константином Воиновым в "Женитьбе Бальзаминова"?

- Очень хорошо и дружно. Мы с Воиновым были друзьями с юности, со студии Хмелева. И позже, когда он стал режиссером и задумал экранизировать "Женитьбу Бальзаминова", он сказал, что Мишу буду играть я. Но съемки волею судеб были отложены на 10 лет. На этот раз ни о каком моем участии не было и речи. Но Воинов предложил: "Ну попробуй сделать грим, посмотрим..."

Я попробовал, приложив все свои живописные способности, и режиссер был просто поражен моим художеством. Я очень хитро поступил - там, где находил морщинки, прикрывал их веснушками. В общем, дорогих зрителей, извините, я обманул лет на 20. А было мне тогда 48. Но для меня это было не в первой, я зрителей и раньше с успехом обманывал: в "Запасном игроке" мне было 36. Надо было перед съемками растрясти свои жиры, чем я и занимался целый месяц на футбольном поле в Сухуми.

Правда, этот фильм стоил актеру производственной травмы. Увлеченно боксируя с Павлом Кадочниковым, он сломал ребро. А когда шестилетняя дочка Наташа увидела папу в фильме "Она вас любит" в клетке со львом, то заплакала: "Ну почему тебе такие плохие роли дают?! То тебя бьют, то ты куда-то падаешь, а теперь вот тебя лев может съесть!" В 60-70-е годы Георгий Вицин остается одним из самых снимаемых и популярных киноактеров. Он является постоянным участником шоу "Товарищ кино", его приглашают на телевидение, радио, в студию грамзаписи, на творческие встречи. "Вы представляете, у меня училась Алла Пугачева! сказал он мне однажды.- Это, конечно, громко сказано, в шутку. Но был такой прецедент: на одном из концертов я спел, естественно, в образе, ухожу за кулисы и сталкиваюсь с молоденькой певицей Аллой Пугачевой. Мы с ней не раз выступали в одних концертах. Она мне и говорит: "Вы знаете, я учусь у вас, как вести себя на сцене в актерском плане, как входить в образ..." Так что теперь, когда вижу ее по телевизору, громко заявляю: "Моя ученица"!" Специально "на Вицина" пишутся сценарии "Джентльменов удачи", "Неисправимого лгуна", "Комедии давно минувших дней". Он стал одним из немногих артистов, сыгравших женскую роль - в комедии "А вы любили когда-нибудь?". Вицина узнают, его ждут, его любят.

Замечательный киновед Виктор Демин писал о работе Георгия Вицина в кино: "Неважно, большие или маленькие достаются ему роли, проходные или центральные, с мизерным или, наоборот, необъятным количеством текста, актер сегодня чаще всего представительствует от лица своих прежних накоплений, старательно, но и щедро, броско использует их капитал. По сути дела он давно уже приносит на экран свою собственную маску - маску актера Вицина... Маска - это вовсе не стиль игры, это способ внутреннего актерского самочувствия, тот случай, когда исполнитель не боится, что зритель узнает в новом его персонаже... нет, не только самого актера, а того, что уже знакомо по его ли творчеству, по творчеству других, по культурной традиции, наконец. Персонаж-маска всегда несет набор устойчивых элементов, от повторяющихся сюжетных ситуаций до внешних примет обличья и одежды. Вицинский излюбленный персонаж не настолько открыто условлен, как чаплинский Чарли. Но некий дежурный набор аксессуаров мы можем проследить. Это, во-первых, тот же котелок, иногда заменяемый на цилиндр, шапокляк, канотье, редко-редко - на скромную интеллигентскую кепочку. Это, во-вторых, очки - герои Вицина, даже если они появляются без очков, неизменно выглядят беззащитно близорукими, с растерянно мигающими глазками. Это, в-третьих, галстук, прицепляемый к месту и не к месту, как символ определенной социальной принадлежности. И, наконец, портфель. Он смотрится как неотъемлемая часть организма, особая принадлежность героя. Портфели фигурируют в картинах "Она вас любит" и "Неисправимый лгун", в кинофеерии "А вы любили когда-нибудь?" и в мультфильме "Паровозик из Ромашкова", где рисованный персонаж с голосом Вицина сам напоминает актера. С неизменным портфелем входит в "Кабачок 13 стульев" пан Цыпа. И нам не приходится делать над собой значительного усилия, чтобы представить с портфелем в руке, допустим, сельского философа деда Мусия из "Максима Перепелицы" или даже героя О'Генри проходимца Сэма из "Деловых людей". А может, и самого сэра Эндрю из "Двенадцатой ночи" Шекспира..."

- Вы подарили много минут радости, смеха миллионами зрителей, а сами от этого что нибудь получили?

- Ну, зарплата у актера небольшая... Ах, вы не про это? Про удовольствие? Конечно! Я без удовольствия не должен выходить ни на сцену, ни на экран. Поэтому и увлекся комедией. Все, что я готовлю, проверяю сначала на себе. Я раздваиваюсь - читаю, проверяю и смеюсь, как зритель. Или не смеюсь. Тогда переделываю.

Очень люблю Зощенко. Он, конечно, писал для чтения, для душевного интимного чтения.

Но есть у него некоторые рассказы, которые годятся для эстрады. Зощенко очень чувствовал характеры, юмор, но читать со сцены сам не умел. Помню, я еще молодой был, слушал его в Колонном зале. Выступил - и тишина. Представляете? Я понял, что он не актер. Он очень четко чувствовал характеры, но читал смешной рассказ как поэтическое произведение, на одной интонации, нараспев... Как Вознесенский.

- А драму вы не любите?

- Драму я люблю. Ту, которая у Зощенко, трагикомическую. А остальное мне не нравится.

Да это и вредно, особенно в наше время. У каждого была какая-то душевная травма: кто-то в семье ушел из жизни, кто-то болен... С другой стороны, и мне это не хотелось бы бередить и пользоваться собственным грустным багажом.

Смеяться - это естественная потребность человека... нормального. А отсутствие чувства юмора - это болезнь... ненормального человека.

- Георгий Михайлович, вы, пожалуй, больше всех работали в мультипликации. Дети обожают вашего домовенка Кузьку, а взрослые до сих пор помнят папашу-зайца, у которого "четыре сыночка и ла-а-апочка-дочка". А что это за термин у артистов, озвучивающих мультфильмы,- "актерское хулиганство"?

- Это значит играть раскрепощенно, озорно, смело. В мультипликацию ведь брали только способных актеров, которые понимают друг друга с полувзгляда, с полуинтонации. Собиралась порой целая шайка: Грибов, Папанов, Леонов, Пельтцер - с ними на съемках не часто встретишься. А здесь образы, как правило, малолетние, ты чувствуешь себя ребенком, начинаешь хохотать или капризничать, петь, рычать, пищать. Взрослые так вести себя не будут. А между прочим это очень полезно для нервной системы. Было бы неплохо сделать даже такую психотерапию: ты - муравей, ты - петушок, ты ворона... Играйте, веселитесь, лечитесь!

- Вы считаете, что у животных тоже характеры очевидны?

- А как же! Причем такие же, как у людей. Они только не умеют говорить, а мысли у них общеприродные. Только более чистые и честные. Понаблюдайте за голубями: одни трусливые, в момент опасности подталкивают других вперед. Третьи вообще агрессивные, выбивают сами себе место под солнцем. Есть благородные: все жрут, что попало, а эти поклюют и улетают соблюдают диету. Животные не скрывают своих эмоций. А у нас только пьяные становятся самими собой, отчего я и люблю их играть.

Кстати, ни для кого не секрет, что сам Георгий Михайлович не пьет. Попробовал лишь однажды, утром стало плохо, и он решил: зачем это нужно?! Так что можете представить его состояние, когда на каждом углу к актеру приставали алкаши с предложением выпить.

А животных Георгий Михайлович действительно любит и понимает. И они отвечают ему взаимностью. Однажды я подошел к его подъезду на пятнадцать минут раньше назначенного времени. Ожидая актера, я вдруг обратил внимание, что с каждой минутой вокруг меня собирается все больше и больше птиц. Голуби, воробьи, вороны заполняли собой все деревья, скамейки и бордюры. Постепенно они образовали сплошную серую массу. Я вспомнил Хичкока.

"Вицина ждут,- бросила проходившая мимо тетка.- Они его знают, чувствуют". И точно, подъездная дверь медленно отворилась, и не успела фигура Георгия Михайловича полностью оказаться на улице, как вся эта пернатая свора окружила его со всех сторон и загалдела так, что хотелось заткнуть уши. "Ну что такое, что, что? Успокойтесь",- раздался характерный вицинский тембр. "Это для вас,- обратился он к голубям и вывалил им содержимое одного кармана.- А это для вас". Воробьям посыпал что-то из другого кармана. "Они разбираются!" Я с удивлением наблюдал за этой картиной и поражался. Мы так и не научились жить "в согласии с природой", как учили нас умные книжки и школьные учебники. А есть человек, который не учился этому, а просто так живет, так чувствует. Понимает птиц, зверей, а они понимают его. "Все соседи знают:

если надо пристроить какую-нибудь животину - это к Вицину",сказала однажды его дочь в одном из интервью.

Ему задают вопросы про йогу, которой он всерьез увлечен с юности, и интересуются: правда ли, что он до сих пор стоит на голове? А Георгий Михайлович пытается объяснить, что главное - правильный образ жизни, правильное питание, сон, уход за своим организмом. Его просят вспомнить что-нибудь смешное из гастрольной жизни, а он не участвовал ни в чем смешном, он ходил по книжным магазинам. Евгений Моргунов рассказывал о Вицине: "У него дома восемьдесят пять тысяч книг! Где бы мы не бывали: в экспедициях, на презентациях, на приемах и концертах - Георгий Михайлович первым делом бросает вас и убегает в ближайший книжный магазин. Поразительно! Смирнов-Сокольский имел очень большую коллекцию книг просто для того, чтобы они стояли на полках. А Вицин - читающий человек. Все, что он приобретает, он читает". Тот же Моргунов рассказал мне историю, как Вицин случайно получил знаменитую "президентскую пенсию". Его встретил на улице чиновник из министерства культуры и поинтересовался, какая у актера Вицина пенсия. "Триста восемьдесят девять рублей",- ответил тот. "Не может быть!" - воскликнул чиновник. И через несколько недель в газете "Культура" в очередном списке о начислении президентской пенсии стояла фамилия Вицина.

Георгий Михайлович не снимается в кино с 1994 года. Выступает в концертах "Юморина" в бывшем Театре-студии киноактера - это единственное место, где старые комики еще могут заработать. Помню, как несколько лет назад я впервые встретился с Вициным именно там, за кулисами. Естественно, стал просить его об интервью, а он, естественно, отнекивался.

Прохаживались мы взад-вперед по узкому коридорчику мимо сидящего в кресле Георгия Павловича Менглета. "У меня в жизни осталось три пути,- бубнил Вицин.- На сцену, в кровать да в туалет!" - "Так ведь еще и попасть надо!" - вставил слово Менглет.- "Да, на эту сцену еще и попасть надо",- согласился Вицин. А Менглет отмахнулся и тоскливо бросил: "Да я про туалет!.."

И старики расхохотались.

- Вы сами человек неординарный, с собственной философией, взглядами на жизнь, на общество. Как вам удавалось спокойно жить в нашей стране с таким оригинальным мировоззрением?

- Так нельзя же все принимать всерьез. Даже жизнь... В годы моей озорной театральной юности один пожилой актер, утомленный жизнью и трагическими ролями, глядя на мои "ужимки и прыжки", мрачно, с некоторым пафосом произнес: "Обезьянка... Дурачок... Шут гороховый!" Алексей Смирнов ОГРОМНЫЙ ЧЕЛОВЕК С ДУШОЙ РЕБЕНКА Алексей Макарович Смирнов. Алеша Смирнов. Лешенька.

Лешенька огромен, Лешенька весел, Лешенька тяжел и легок одновременно. Вечно в работе, вечно в командировках. Лешенька вырезает из дерева фигурки и дарит их окружающим съемочную площадку детям. Очень любит делать подарки, любит видеть радость в глазах детей.

Алеша всегда энергичен на съемочной площадке. Ему очень хочется предлагать трюки, может, не самые лучшие, но исполняемые им с огромным детским удовольствием. И поэтому даже грубый трюк превращается у него в шутку.

Лешенька все время уезжает: самолет, поезд, машина. Лешенька встречает вас с улыбкой, расстается с вами с улыбкой. Иногда бушует - обиделся. Обидеться он мог на дерево, которое растет там, где ему надо пройти. Обидеться он мог на куст, на траву, на дождь. Обидится, но тут же простит. Обнимет дерево, ляжет на траву и будет пить с неба дождь.

Лешенька... Он недолго скрытен, общаясь с ним, вы скоро узнаете его тайны. Что живет он с мамой, а мама болеет. И когда мама умерла, то и жизнь для Алеши потеряла всякий смысл...

Алеша Смирнов - фронтовик. Вырос на юмористических агитках, солдатских концертах, где потешались над гитлеровскими дурачками и всякими прочими "гадами", высмеивали пьянство, всякие бытовые недостатки. Лешенька был Королем мужской аудитории. Хохочущей, курящей, дымной. Но мало кто знал, что Леша Смирнов служил в разведке и со временем стал полным кавалером ордена Славы, а три этих солдатских ордена фронтовики ставили выше одной звезды Героя Советского Союза.

После сильной контузии он был комиссован, а в 46-м вернулся на сцену. Артист Ленинградского театра музыкальной комедии, Алеша Смирнов, как ни странно, был лишен музыкального слуха. И опять же об этом мало кто знал. Его и не заставляли в театре петь - такая фактура! Улыбка возникает у зрителей при одном его появлении. А если он захохочет - хотите вы этого или нет, будете хохотать вместе с ним.

Лешенька - товарищ. Таких товарищей, как он, мало. Он тонко чувствует чужое горе, чужие чаяния, фальшь, благожелательность, а особенно - свое одиночество. У таких людей не бывает близких друзей, это особые люди. Леша - типичный пример сути настоящего актерского творчества. В нем преобладает ребенок. Он наивен, хотя сам считает, что очень даже себе на уме.

Им пользовались, его надували. Кто-то даже на него обижался - жмот, денег не допросишься! Да в том-то и дело, что денег у Лешеньки никогда и не было: большую ставку, как и звание заслуженного артиста, он слишком поздно получил, все тратил на маму, сам болел. Огромный рост, огромный вес, больные сосуды...

Ролан Быков, актер и режиссер:

- Был случай: мы с ним подрались. Не верите, да? А было. Первый раз признаюсь.

Помирились. Вы подумаете, что мне, небольшому человеку, с Алешей драться сложно, да? Но все было наоборот. Меня научили драться в детстве. Я умею это делать. А он просто махал руками.

Он не был закрыт, и я попадал, куда метил. Все-таки два разряда - самбо и гимнастики - о чем-то говорят. Так что, как ни странно, плохо пришлось Леше. Он был так обижен, он был так обижен!

И я был так виноват! Хоть в споре я был прав, но спор-то кончился...

Мы с Алешей никогда не заговаривали об этой драке. Он знал, что я его очень люблю и очень ценю. Мне рассказывали, что на съемочной площадке он даже иногда оперировал этим.

Помню, когда в финале "Автомобиля, скрипки и собаки Кляксы" мне захотелось снять лица актеров, то я неожиданно встретил сопротивление и со стороны режиссуры: "Убери этих, в конце... Не любят..." - и со стороны начальства: "Убери эти рожи..." Актер для окружающих до сих пор не совсем человек. Алеша чистый актер, в чистом виде. Поэтому свою отверженность он чувствовал очень серьезно...

Алешу Смирнова прославило кино. Он снимался всего лишь двадцать лет, но за это время успел стать одним из любимейших актеров советского кино, ведущим комиком экрана. Он стал Алексеем Макаровичем.

К тому времени, как вышел первый фильм с его участием, Смирнов уже покинул Театр музкомедии и работал на ленинградской эстраде. Тем, что на него обратили внимание, он обязан случаю, причем из прошлой, военной жизни. Однажды высшие офицерские чины устроили рейд, в котором участвовали пехота и танки. Один из приятелей Смирнова, танкист, пожаловался ему на плохую видимость из своей машины. Тогда будущий артист нашел выход из положения. Он влез на танк и устроил нечто вроде вожжей. Когда он откидывал их вправо - это означало поворот направо. И наоборот. Танкист видел эти перемещения и ориентировался на них. Так Алексей Смирнов и подъехал к месту назначения на танке, как на коне.

Спустя несколько лет актер участвовал в массовом шоу в роли Петра I. Там он впервые оказался верхом на лошади, причем и животное не очень-то обрадовалось такому ездоку. Тут Алексей Макарович и вспомнил эпизод с вожжами - устроил нечто вроде хлопушки, на которую лошадь реагировала так, как и было нужно.

Через несколько дней Смирнов получил предложение сыграть Петра I на профессиональной сцене.

В кино он начинал с ролей шоферов, алкоголиков, фрицев, буржуев или их слуг. Сначала мелькал в массовках, затем стал появляться на втором-третьем плане в облачении сталевара или автомеханика с гаечным ключом в руке. Кто-то обращал внимание на этого большого несуразного человека, кто-то нет.

Но настает день и час, когда чья-то неведомая рука осторожно "извлекает" артиста из океана лиц и фамилий и ставит его перед кинокамерой, один на один со зрителем. И сваливается на бывшего "статиста" всенародная популярность. Рукой судьбы для Лешеньки Смирнова стал Леонид Гайдай, пригласивший его на роль верзилы Феди в свою комедию "Операция Ы и другие приключения Шурика".

Яков Костюковский, сценарист:

- Нашу совместную работу с Леонидом Гайдаем мы с моим коллегой Морисом Слободским начинали именно с "Операции Ы" и именно с этой новеллы. Гайдай всегда считался с авторами, поэтому актеров мы выбирали сообща. И когда он представил нам Алексея Смирнова, мы даже обрадовались - это было то, что нужно!

Прежде всего в Алексее Макаровиче удивлял разрыв "между формой и содержанием".

Внешне казалось, что это такой увалень, невежда, мужлан, который прочел всего две книжки, да и в кино его взяли будто бы из-за фактуры... Но все это - маска, за которой скрывался умный, ранимый, начитанный человек, который действительно много знал и много чем интересовался.

Он никогда этим не хвастал, никого и ничего не цитировал. Был, так сказать, весь в себе.

На съемках я с удовлетворением для себя подчеркнул, что Алексей Макарович - профессионал. Он всегда был готов к работе, знал текст, причем не только свой, но и своих партнеров. Он был очень внимателен к молодым, не раздражался и не заносился перед ними, что бывает крайне редко. Весьма толерантно относился и к неудачам, и к неполадкам, которые случаются на площадке сплошь и рядом. В общем, был для всех окружающих "великим утешителем".

Я любовался Алексеем Макаровичем, его деликатностью, его серьезным отношением к сценарию. Ведь артисты, особенно известные, не очень-то считаются с авторским текстом. А он всегда считал нужным посоветоваться, прежде чем что-то изменить или добавить к своей роли...

Это был настоящий триумф! Смирнову даже удалось затмить великую троицу Вицин - Никулин - Моргунов, которой было еще очень далеко до заката. Во всяком случае, новелла "Напарник", где верзила Федя пустился в головокружительную погоню за Шуриком, была мгновенно растаскана на "крылатые фразы". Самой любимой стала: "Кто не работает, тот ест!

Учись, студент". Это высказывание - настоящий символ эпохи. Эпохи разгульной жизни, вытрезвителей и "пятнадцати суток".

Якову Костюковскому повезло, он видел Смирнова только таким деликатным и внимательным. Но кое-кому приходилось порой несладко. Алексей Макарович был довольно ершистым и очень сложным человеком. Тот же Шурик Александр Демьяненко - признавался, что на съемках так и не смог подружиться со Смирновым. Алексей Макарович пришел в кино довольно поздно, поэтому отчаянно пытался наверстать упущенное и, как следствие, нередко перетягивал одеяло на себя. Это не ощущали только те, к кому актер был расположен. А таких, как уже говорилось, было очень мало.

Иногда он мог забузить. "А чего это Леша закапризничал? - спрашивал в таких случаях тот же Ролан Быков.- Кто обидел Лешу?" Быков знал, что просто так его друг бузить не будет. Это значит, что кто-то поступил с ним по-хамски, проявил грубое неуважение, и надо немедленно это выяснить, потому что сам Леша никогда не назовет причину обиды, а просто начнет вдруг требовать стул, требовать убрать эту гримершу и дать другую.

Илья Рутберг, актер:

- Он хотел остроты. Он ведь довольно острый актер - в этом и его природа, и его козыри. А его осаживали, на что Алексей Макарович сердился. На съемках мы никак не могли поверить, что в кадре мы и так хороши. А у него вообще было постоянное недоверие к себе. Напрасное. Он даже часто иронизировал по поводу своей популярности. У Смирнова была большая эстрадная школа. Отсюда его пристальное внимание к реквизиту, к любой мелочи. Ему хотелось все обыграть, что тоже не всегда вызывало одобрение у режиссеров. В связи с этим мне вспоминается фильм "Житие и вознесение Юрася Братчика", где Алексей Макарович играл апостола Петра. У него был огромный ключ от рая. Так вот он вытаскивал этот ключ по любому поводу и старался покрутить им перед камерой.

Мы с ним неоднократно снимались вместе. Первой такой работой была комедия "Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен", из которой в итоге были вырезаны все мои основные сцены, наиболее содержательные. И это жаль, потому что фильм был бы на порядок лучше. В частности, помните эпизод, где мы сидим под трибуной с Костей Иночкиным? Герой Евстигнеева заглядывает к нам, и на его вопрос "что вы здесь делаете?" мы отвечаем: "Пьем.

Закусываем". Все. А снято было намного больше. И в этой сцене развернулась настоящая борьба между мной и Смирновым - борьба за остроту характеров, остроту положений, эксцентричность.

Это было очень смешно. И в такой замечательной актерской борьбе прошли все съемочные дни.

Мы подружились. Когда я приезжал в Ленинград, всегда звонил ему и мы встречались.

Однажды, на съемках "Айболита-66", он поразил меня своим уникальным знанием японской поэзии. Мы сидели ночью на берегу моря, у костерка, и Леша читал и читал стихи. В такие минуты он был открыт как никогда.

Впервые Алексей Смирнов снялся в 1958 году в фильме "Кочубей". Ему было уже 38 лет. А первой его заметной ролью стал матрос Митя Кныш в "Полосатом рейсе". Большую часть экранного времени он провел в компании тигров и льва. Причем в одном из кадров актер лежит на палубе буквально в обнимку с царем зверей, пусть даже и спящим. В этом смысле Алексей Макарович Смирнов был находкой для киношников. Он не отказывался ни от каких трюков, причем делал все сам - поди найди дублера с такими формами! Если надо лезть в воду в ноль градусов - это для него не вопрос. На съемках "Автомобиля, скрипки и собаки Кляксы" так и случилось. Постановщик этой детской феерии Ролан Быков собрал своих артистов перед водоемом и объявил: "Надо нырять!" Тонкий, интеллигентный Николай Гринько отказался наотрез: "У меня радикулит, я пролежу полтора месяца..." Гениальный эксцентрик Георгий Вицин даже удивился: "Зачем я полезу в воду, если я и так сыграю тебе мокрого?!" - и действительно сыграл. У него очень долго изо рта, из носа и из рукавов лилась вода. Короче, полезли только трое: Быков (как режиссер), Гердт и Смирнов. В результате Быков слег на три месяца с воспалением легких. Железный Гердт перенес это совершенно спокойно - он не мог позволить себе не войти в воду, потому что все подумают, что это из-за ноги! И в этом вопросе он будет вдвое самоотверженнее! А Леша - ему как Бог велел. За него даже можно было не сомневаться.

Он и в болото в "Айболите-66" полез без вопросов. Семнадцать дней шли съемки в вонючей жиже - знаменитая сцена обхода. Он только кричал от боли - болото кишело пиявками. Его герой, в отличие от персонажей Быкова и Мкртчяна, был одет только в майку и шорты...

Так что ледяная вода, болото, пиявки, сероводород, дым, крыша - его вел кураж. Часами ползать на четвереньках - пожалуйста! Если это будет смешно. А еще лучше - трагикомично!

Взять того же "Вождя краснокожих" из комедии Леонида Гайдая "Деловые люди" - обхохочешься, а потом действительно пожалеешь двух незадачливых жуликов. Вспомните Смирнова в начале новеллы: громила Билл, гроза округи, вальяжно развалился на крыльце трактира, попыхивает сигарой и внушает ужас заезжим ковбоям. А когда напарник Сэм (в исполнении Георгия Вицина) ободряюще стучит по его животу, раздается глухой металлический звон, будто бьют по перевернутому вверх дном тазу. И каким мы видим Билла в финале - жалким, оборванным, полусумасшедшим, с бесчисленными синяками и шишками.

Георгий Вицин, актер:

- Алексей Макарович был хороший человек, общительный, справедливый, честный, обаятельный. Этакий крепкий, мускулистый мужик. Терпел любые издевательства режиссера, ни на какие трудности не обращал внимания. Сказалось, наверное, военное прошлое. В то же время, Алеша был горячий. Если чувствовал несправедливость - открыто возмущался, возражал. Может, такая его открытость и честность кому-то на студии не нравилась. Кто-то его недолюбливал на "Ленфильме".

Со временем он стал себе позволять больше откликаться на приветствия, соглашаться выпить - не мог отказать. К сожалению, он не мог остановиться и в еде - а это уже болезнь! Все больше и больше загружал желудок и при этом говорил: "Я скоро умру". Я его ругал: "Зачем же так утомлять свой организм? Ты как Яншин!" Помнится, Михаил Михайлович дошел до того, что засыпал постоянно, на сцене, на репетиции,- и все от переедания. Его откачали в Институте питания, он пришел в себя, сбросил вес, стал соблюдать диету и этим продлил себе жизнь. Я это все рассказал Алексею Макаровичу, но он не послушал. А зря. За здоровьем надо следить...

Один за другим выходили фильмы "Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен", "Айболит-66", "Свадьба в Малиновке", "Зайчик", "Семь стариков и одна девушка", "Огонь, вода и медные трубы", десятки других, сегодня уже забытых, удачных и неудачных, картин. Ролан Быков даже собирался ставить продолжение нашумевшего "Айболита", надеясь вывести на экран новую троицу комедийных масок: Быков - Мкртчян - Смирнов. По сценарию они должны были появиться с песней:

А кто старое помянет - тому глаз вон!

И даже, и даже, и даже оба глаза, Оба глаза, оба уха, обе руки и обе ноги!..

Но Госкино хватило и первого "Айболита", поэтому о продолжении никто не хотел слышать. А Алеша Смирнов и так стал знаменит. Сивушные мужики заманивали его пальцем в кусты, где уже было налито. Он свой! Популярность актера определяют не критики, не статьи в толстых журналах, не кинословари, которые, кстати, ни разу даже не упомянули имени Алексея Смирнова, будто и не было такого артиста. Наплевать! Зная, как к нему относятся зрители, актер всегда может представить себе свой рейтинг. Где бы он не снимался - в Киеве, Ялте, Минске, Одессе, Ташкенте - ему дарили цветы, у него брали автографы, звали на свадьбы, приглашали на дни рождения. И он принимал эти знаки внимания со смущенной улыбкой, будто все относилось не к нему, а к его двойнику, и вот-вот кто-то дотошный догадается о подмене и разоблачит его...

Павел Арсенов, режиссер:

- Это было в Ялте, где я снимал фильм "Спасите утопающего". Однажды после работы мы с ним пошли поужинать в ресторан. Конечно, нашелся столик, конечно, официанты первыми попросили автограф, конечно, все в ресторане узнали его, откровенно разглядывали и улыбались.

И, конечно же, потянулись к нему за автографами. Кто с чем - клочком мятой бумаги, счетом, салфеткой... Алексей Макарович все так же смущенно раздавал автографы, забыв об ужине. Я пытался урезонить поклонников: "Будьте милосердны, дайте человеку спокойно поесть!" Но все продолжалось по-прежнему...

После ужина мы сидели на скамейке, слушали море, он рассказывал о своих творческих скитаниях, а я возьми и скажи: "Алексей Макарович, ну дайте вы понять своим поклонникам, что это не совсем прилично - подходить за автографами с этими мятыми бумажками. Хоть раз откажите!" Он ушел в себя, замолчал, стал очень серьезен. И через долгую паузу сказал: "Паша, вы понимаете, это пришло ко мне так поздно... И надолго ли?" Теперь мы понимаем, что надолго. Ведь смешить Алексей Смирнов продолжает и поныне.

Он клоун органический, как будто вошел в экран прямо из жизни. Сегодня в телевизоре кривляются, почему-то приняв кривляние в комедии за хороший тон - то, что свойственно массовому американскому кино. У нас никогда кривляние не считалось комедией - в этом смысле фигура Смирнова крайне выросла. У него еще и от природы были данные на это. Он был настоящим киноклоуном - клоуном в искусстве движущейся фотографии.

Но сам Алексей Макарович чувствовал, что ему становится тесно в рамках одного амплуа.

Он хотел (и мог!) играть роли драматические. У него был для этого и талант, и жизненный опыт.

Иногда артисту это удавалось. Например, такие роли он сыграл в фильмах "Житие и вознесение Юрася Братчика" и "Разведчики". Но если последняя лента стала откровенной неудачей, то у первой судьба сложилась еще печальнее - когда фильм был готов, начальство забило тревогу об идеологической диверсии. Решили, что в основе сюжета история о пришествии Христа. На самом деле блистательный белорусский писатель Владимир Короткевич посвятил свой роман блуждающим средневековым актерам, к которым от безысходности прибивались бедняки и бомжи. Далее сюжет восходил к трагической ноте: герои гибли от рук взбесившейся толпы, причем единственным человеком, не предавшим своего Учителя, оставался так называемый Иуда.

Но "цензоры" заговорили о неприятностях с Ватиканом и вызвали консультантов из Москвы. В результате фильм был изуродован, отвратительно переозвучен и превращен в низкопробный вестерн. Начальство поздравило всех с завершением работы, заплатило актерам по второй категории и положило злополучный фильм на полку.

Позже выяснилось, что картина "Житие и вознесение Юрася Братчика" была куплена Ватиканом, где регулярно идет и поныне.

И все же Алексей Макарович сыграл роль, о которой мечтал. Одной из лучших работ Смирнова в кино стал образ механика Макарыча в картине Леонида Быкова "В бой идут одни старики". При всех прекрасно сыгранных ролях эта была наиболее точна по отношению к нему самому. И Быков это чувствовал. Он подружился с Алексеем Макаровичем на съемках комедии "Зайчик" - своего режиссерского дебюта. Потом они вместе снимались в "Разведчиках", и там-то Леонид Федорович задумался об актерском феномене Смирнова. Спустя несколько лет, работая над сценарием "Стариков", он назвал добродушного толстяка-механика Макарычем и пригласил на эту роль именно его. И сюда Алексей Смирнов вложил, наконец, всю свою душу, богатую чувствами, эмоциями, тоскующую по любви. Весь свой жизненный опыт и природный талант использовал по назначению.

Больше ничего подобного никто ему не предлагал.

Ролан Быков:

- Он закончил довольно горько, одиноко. Семьи Лешенька так и не создал - женщины были к нему несправедливы. Мечты об отцовстве так и не реализовал, а детей любил безумно. В перерывах между съемками его можно было найти только в окружении ребятишек, которые липли к нему, как к Деду Морозу, а он с огромной радостью, самозабвенно вырезал для них деревянные фигурки... Больной человек, весь растративший себя на то кино, которое могло его принять. Сколько радости он оставил в этих лентах людям! Совсем не был избалован статьями, исследованиями его творчества - а напрасно. Напрасно, потому что маски, такие маски, как его или Крамарова, надо понять. Тогда, в 60-е годы, вошла в моду философская клоунада, появился Леонид Енгибаров. И Лешенька занял свое уникальное место, что, к сожалению, не все понимали.

С ним появилась возможность театрализации кино. Я не преувеличиваю значение его творчества, потому что приуменьшать его вклад очень самонадеянно и глупо, это все равно что с презрением относиться к реке, уважая только океан. Это довольно чистая река. Он типичный пример Лицедея.

Место, которое он занял, было вакантно до него и остается таковым поныне.

Наверное, закономерно, что он так рано умер, не выдержав этой жизни, этого одиночества, этой неприкаянности. Он ничего не видел кроме кино, кроме съемочной площадки, сырой простыни и гостиницы...

Ролан Быков и Павел Арсенов поделились своими воспоминаниями об Алексее Смирнове незадолго до смерти. Самого Алексея Макаровича нет уже 20 лет. Весной 1979 года он получил известие о гибели своего друга Леонида Быкова, и ему стало плохо с сердцем. Через несколько дней Алексей Макарович Смирнов скончался в больнице. Было ему всего 59 лет...

Ирина Мурзаева ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ КОМИЧЕСКАЯ СТАРУХА Кто такая "комическая старуха"? Это постоянный персонаж озорных русских водевилей, шустрая или нелепая, ехидная или простодушная, но всегда самая смешная из всех героев пьесы.

Актрисы этого амплуа были необходимы в любой труппе, будь то мюзик-холл или МХАТ. И со временем "комические старухи" уверенно перекочевали на киноэкраны. Самой яркой и самой любимой из них по праву можно назвать Ирину Мурзаеву.

Как ни странно, в жизни она была совсем иным человеком. Ничего общего с экранными героинями у Ирины Всеволодовны не было. Серьезная, образованная, интеллигентная, замкнутая, она даже не справлялась с житейскими обязанностями бабушки, как то сидение с внуками, прогулки в зоопарк, колыбельные на ночь. В молодости она даже представить себе не могла, какой штамп ляжет на ее творческую биографию. Но... обо всем по порядку.

Родилась Ирина Мурзаева в 1906 году в Красноуфимске Вятской губернии. Ее дед был управляющим на одном из местных заводов, о чем, естественно, актриса старалась не упоминать.

Отец был художником, преподавал рисование. Мать учительствовала в начальной школе. Судьба кидала их семью по разным городам российской глубинки, пока, наконец, Мурзаевы не осели в Москве. Здесь под мамино руководство отдали двухэтажный детский дом на Шаболовке. В педагоги пошла вся родня: и папа, и тетка, и бабушка. Жили на первом этаже, работали на втором.

Здесь же Ирина впервые соприкоснулась с таинством театрального искусства - папа организовал в детдоме театр теней.

В ту пору Ирина училась в гимназии. Она отыскала ближайший драмкружок и стала постигать азы актерского мастерства. Руководил тем драмкружком юный Николай Плотников - будущий мэтр советской режиссуры, звезда вахтанговской сцены и профессор ВГИКа. Но контакт Мурзаевой с Плотниковым был недолгим. Однажды он щелкнул девушку по носу, после чего она развернулась и ушла, впервые проявив свою врожденную принципиальность и бескомпромиссность. "Глупенькая,- сказал ей молодой педагог.- Ты никогда не станешь артисткой..." Но она решила доказать, в первую очередь себе, что станет. И поступила в Московский государственный театральный техникум им. Луначарского. Больше того, параллельно Ирина начала учебу в Литературном институте им. Брюсова, но через год решила, что с нее достаточно одной актерской профессии.

А потом была чудная работа в театре-студии Рубена Симонова. С каким восторгом Ирина Всеволодовна вспоминала это время! Сколотилась довольно пестрая группа: студенты, молодые любители и старые безработные профессионалы. Занимались бесплатно, пристанище нашли в Доме Армении. Но все безгранично обожали своего руководителя - блистательного артиста и мудрого педагога Рубена Николаевича Симонова. К работе в студии он привлек не менее талантливых людей: начинающего хореографа Игоря Моисеева, начинающего режиссера Андрея Лобанова и мастера художественного слова Дмитрия Журавлева. Первым спектаклем студии стала довольно примитивная, но все же забавная по тем временам пьеса "Красавица с острова Люлю". По сюжету компания неких капиталистов отправляется на остров дикарей в поисках загадочной принцессы Кокао, которую как раз и играла Ирина Мурзаева.

Сам Рубен Симонов, конечно же, больше времени и внимания уделял Вахтанговскому театру, которым руководил. И в студию обычно приходил поздно вечером, после спектакля. Его терпеливо ждали, предвкушая ту удивительную атмосферу художнической фантазии, какая возникала при общении с Мастером, заставляя прощать все его человеческие недостатки, забывать обо всем на свете и репетировать до рассвета эту пресловутую "Красавицу с острова Люлю". Симонов фантазировал смело. Он удивлял умением использовать и чьи-то робкие предложения, и даже окружающую обстановку. Сценической площадки как таковой в Доме Армении не было. Небольшая эстрада с колоннами плавно перетекала в уютный зрительный зал с такими же колоннами и далее - в фойе, где стояло несколько старинных вещей: часы, рояль, пара кресел. В этом фойе студийцы занимались с Игорем Моисеевым. Какие-то элементы его будущих хореографических сюит он использовал в постановке нескольких пантомимических сцен "Красавицы". Костюмы для светских сцен I акта консультировала и даже помогала мастерить самая знаменитая в то время художница-модельер Ламанова. А костюмы для дикарей Рубен Николаевич предложил изобрести самим. Был объявлен конкурс на самую выразительную одежду дикаря. Победил костюм из рогожи. В результате близлежащий хозяйственный магазин тут же был лишен всех запасов рогожи, к великому изумлению продавцов. Спектакль неплохо принимали в самых разных аудиториях, но большим мастерством студийцы, конечно, не обладали. Положение усложнялось и тем, что артистам приходилось подрабатывать, чтобы прокормить себя и свои семьи. Работала и Мурзаева - в детском саду.

Со временем студия приобрела надлежащий статус в системе УМЗП, получила помещение на Большой Дмитровке, а Ирина Мурзаева отправилась шлифовать свое мастерство в Свердловский детский театр. Через полгода она вернулась и сразу же окунулась в репетиции лучшей постановки студии Симонова "Таланты и поклонники". Все роли уже были распределены, и Мурзаевой предложили репетировать Матрену. Так как роль эта была небольшой, режиссер Андрей Лобанов не обращал на нее особого внимания, и у актрисы появилась возможность наблюдать процесс рождения спектакля как бы со стороны. Этот опыт ей пригодился, так как вскоре Ирине Всеволодовне было предложено заняться педагогикой в студийной школе. А уже на следующей постановке - "Дети солнца" - Мурзаева заняла пост ассистента режиссера и почти на равных общалась с Лобановым, споря и отстаивая свою точку зрения.

"Таланты и поклонники" пользовались успехом и у зрителей, и у критиков. Спектакль был сыгран более тысячи раз, причем с большим удовольствием и любовью. Студийцы выезжали с ним в Ленинград, Киев и другие крупные города.

Следующий этап - Московский театр имени Ленинского комсомола. Это звезды: Серова, Окуневская, Фадеева, Пелевин, Соловьев... Это великая "тройка", которая правила театром,- Берсенев, Гиацинтова и Бирман. "Тройка" решала все, от нее все зависело. Ирина Мурзаева держалась особняком. Она тоже была звездой Ленкома, сама поставила там два спектакля:

"Новые люди" по роману Н. Чернышевского "Что делать?" и "Мужество" по В. Кетлинской. Но отношения с "тройкой" у нее не сложились. Серафима Бирман при всей гениальности была дамой завистливой и ревнивой. Она не любила актрис своего амплуа и, как известно, на этой почве рассорилась с Раневской. Она никогда не давала ролей в своих постановках Мурзаевой. И все же Ирина Всеволодовна беззаветно любила своих новых наставников. Она писала им отовсюду, куда бы не забрасывала ее жизнь, делилась впечатлениями, спрашивала совета, поздравляла с праздниками. Взаимностью ответила лишь Софья Гиацинтова. В 1953 году Мурзаеву пригласили на сезон в Харьковский государственный драмтеатр имени Пушкина - поставить того же Чернышевского, а заодно и Чехова. Спектакли собрали массу рецензий, но сама работа шла нелегко. Мурзаева пыталась найти поддержку у Гиацинтовой в письмах:

"Дорогая Софья Владимировна!

Последнее время между нами возникал иногда холодок, который я всегда внутренне переживала очень тяжело, так как люблю Вас всей душой за творческое и человеческое добро, которое Вы мне делали. Думая о наступающем 54-м годе, я всей душой желаю, чтобы было опять тепло и уютно.

Здесь, вдали от театра, когда мне бывает трудно, я всегда вспоминаю мои "университеты" при Вас, т. е. все наши совместные спектакли, Ваши беседы и советы. Меня это укрепляет и очень помогает..."

Как режиссер Ирина Мурзаева работала увлеченно, репетиции захватывали ее и заполняли все существо, из-за чего нередко возникали конфликты с администрацией Театра имени Ленинского комсомола и актерами. Она требовала присутствия на репетициях всех исполнителей по плану, а ей отвечали, что, помимо ее спектакля, есть и другие, поважнее. Умом она это понимала, но сердце ее бунтовало. К каждому актеру Мурзаева искала свой подход. Она чувствовала разные театральные школы, чувствовала гибкость и даже умственные способности своих "подопечных". Поэтому вела с ними отдельные беседы до и после репетиций, добиваясь поставленной общей цели.

В Театре имени Ленинского комсомола проявился и комедийный талант Мурзаевой.

Несмотря на то, что играла она самые разные роли, наибольшим успехом пользовались Сваха в "Женитьбе", Шарлотта Ивановна в "Вишневом саде", миссис Уильфер в "Нашем общем друге" Диккенса. От фактуры никуда не уйдешь. Спектакли Ленкома в те годы были безумно популярны, в театр невозможно было попасть. После войны труппу пригласил в Югославию Броз Тито и наградил орденами. В 55-м актеры получили ордена и в Варшаве. Но через год Ирина Мурзаева из театра ушла. Навсегда. Она не приняла нового руководства, вновь проявив свою принципиальность. Сцена оставалась с ней только в кружках художественной самодеятельности, которые она вела долгие годы.

А что же кино? Кино началось, конечно же, со смешного. Подруга Мурзаевой Валентина Серова была приглашена на пробы фильма "Сердца четырех" и позвала ее с собой за компанию. А накануне Ирина Всеволодовна по рекомендации врача лечила насморк большой синей лампой, да и "клюнула" ее носом. В результате экстравагантная нашлепка на носу произвела такое впечатление на режиссера Константина Юдина, что он тут же предложил Мурзаевой роль Маникюрши.

Актриса была еще очень далека от кино. Она считала себя не фотогеничной и терпеть не могла фотографироваться вообще, даже в ролях. Но Константин Юдин обладал удивительной способностью находить актеров, он обладал особенностью открывать новые имена в кино, давать новое рождение актерам известным. Он подарил кинематографу Валентину Серову, Людмилу Целиковскую, Веру Орлову, Павла Шпрингфельда, Андрея Тутышкина. Он открыл двери в кино Ирине Мурзаевой, хотя это было поначалу нелегко. Дело в том, что ей не сразу удалось уловить разницу правды сценической и правды экрана. Ее пробы были неудачны, а репетиции и того хуже. Но режиссер терпеливо работал с ней, решив однажды "вылечить" будущую кинозвезду раз и навсегда: он показал ей отснятый материал. Мурзаева пришла в ужас от увиденного, от резкости, преувеличенности своих движений, жестов, мимики. Наблюдая ее реакцию, Юдин удовлетворенно ухмылялся и подхихикивал. С этого момента дела пошли лучше.

С Константином Константиновичем работать было легко. Актеры любили у него сниматься, их привлекали его легкость и комедийность. Он откровенно радовался удачным находкам, и это заражало всех на съемочной площадке. Однажды Юдин объявил Мурзаевой: "Ну, я придумал для вас кадр, который вас прославит!" Актриса смутилась и, веря ему безгранично, на этот раз не поверила. Однако при выходе фильма "Сердца четырех" на экраны не было случая, когда, говоря о Мурзаевой, не упомянули бы этот кадр: проселочная дорога, телега - и слащавая Маникюрша с зонтиком театрально бросает кучеру: "Трогай!" Памятна и другая фраза героини Мурзаевой, которая цитируется до сего дня: "Вас к телефону... приятный мужской голос".

Ирина Мурзаева "проснулась знаменитой". И хотя фильм несколько придержали на полке, слава все равно обрушилась на актрису и закрепилась следующей комедией Константина Юдина "Близнецы". Почти в то же время на экраны выходит знаменитая "Свадьба", где выдающиеся актеры Грибов, Раневская, Гарин, Абдулов, Мартинсон, Яншин, Коновалов играют в не менее блистательном окружении начинающих в кино Пуговкина, Блинникова, Понсовой, Пельтцер, Мурзаевой. Между прочим, все корифеи завидовали на съемках черной завистью именно Мурзаевой: ее героиня в сцене за столом съедала настоящую котлету! На тот момент, когда все "угощения" были бутафорскими, и нестерпимо хотелось есть, это было непозволительной роскошью.

Потом возникла длинная пауза, так называемый период малокартинья. И когда, наконец, Ирина Всеволодовна вновь появилась на экране, играть она стала исключительно старушек:

"Анна на шее", "Когда казаки плачут", "Опекун", "12 стульев", "Сказка о потерянном времени", "Женщины", "Учитель пения", "Северная рапсодия", "Три дня в Москве", "Сказка, рассказанная ночью"... К каждому образу актриса придумывала особые штрихи, отыскивала характерные детали, приспособления. Великолепна находка Мурзаевой в картине "Железный поток" - самоварная труба! Баба Горпина, убегая из горящей станицы, успевает прихватить с собой лишь ее и не расстается с этой трубой на протяжении всего долгого пути. Режиссер Ефим Дзиган был очень доволен находкой. Ведь это была отнюдь не "хохма" - в этой трубе для Горпины сосредоточен весь мир, надежда на то, что она снова обретет свой дом, свой очаг. И это запомнилось зрителями. А как она вошла в образ! Кубанские станичники, участники массовок, "гутарили" с Мурзаевой как со своей. Некоторые даже недоумевали, почему это она большую часть съемок сидит на телеге, тогда как они лишены этой привилегии. Доказать им, что она артистка и городской житель, ей удалось только своим неумелым обращением с домашними животными.

В "Простой истории" героиня Мурзаевой - мать деревенской девушки Саши, которую играет Нонна Мордюкова. Дочь возвращается с собрания и устало сообщает, что ее выбрали председателем колхоза. "Господи! Это за что ж тебя?!" - ошеломленно спрашивает мать. Зрители смеются, а старушка начинает напутствовать новоиспеченного руководителя вполне серьезными, человеческими истинами: "Перед народом не возносись и себя не роняй. Держи себя сурьезно!" Простая, мудрая женщина, она не остановится перед высоким положением дочери, когда та решит слегка подкраситься, вспомнить, что она все-таки женщина - схватит тряпку и отстегает "здоровую дуру" по первое число. "Не забывай, что ты вдова!" Популярна и одна из последних ролей Ирины Всеволодовны - старушка Анна Христофорова из кинокомедии "Женатый холостяк". Ее героиня - специалист по добрым услугам. Она вызывается помочь молодому симпатичному шоферу создать семью, и тут начинаются невероятные приключения, недоразумения, всевозможные казусы, что приводит к искреннему смеху в зрительном зале.

Героини Ирины Мурзаевой разные, хотя большей частью и комичные. Они не похожи одна на другую, даже если это ряд деревенских бабусь. Какая-то из них глуповата, какая-то мудра, одна шустрая и озорная, другая - уставшая и нерешительная. Сколько образов - столько характеров. Согласитесь, великовато для амплуа "комической старухи". Конечно, актриса далеко шагнула за пределы этого штампа, углубила его. Иной раз ее просили просто поприсутствовать в кадре, понимая, что для пробуждения улыбки у зрителей необходимо показать лицо именно Мурзаевой. И она охотно на это шла, понимая, что от профессии никуда не денешься. Хотя ее всесторонняя образованность и энциклопедические знания были достойны большего.

Личная жизнь Ирины Всеволодовны целиком зависела от работы. Она абсолютно не знала быта, ничего не понимала в так называемых рыночных отношениях. Ее легко было обмануть.

Когда актриса увидела, как соседи увезли на санках мешок пустых бутылок, а привезли новый телевизор, то всерьез поверила их шутке - купили на полученные за стеклотару деньги. Сама она ненавидела магазины и предпочитала ходить туда пореже. Так же она сторонилась домашнего хозяйства. Когда ее сын, конструктор, человек с тремя техническими образованиями, подходил к телевизору с намерением посмотреть, почему он стал плохо работать, она лепетала: "Не трогай!

Не отвинчивай! Мало ли что!.."

Любимым занятием Мурзаевой было вязание. За спицами могла просидеть весь день, а если не находилось работы, брала книгу и уходила в парк. Дом кино или другие какие общественно творческие места она не посещала. Предпочитала общество подруг, которых искренне любила.

Она умудрилась пронести дружбу с гимназических времен, оставаясь ей верной всю жизнь. За эти годы у нее появились еще только две подруги - актриса Нина Алисова и писательница Вера Кетлинская. Для Алисовой Ирина Всеволодовна ставила концертные номера. Работала на эстраде и с Сергеем Михалковым: поставила по его произведениям литературную композицию. Она практически не отдыхала, ей было скучно сидеть, ничего не делая. Если уж совсем нечем было заняться, она начинала приставать к снохе: "Тамарочка, ну придумай мне работу! Дай что-нибудь свяжу!" Замужем Ирина Всеволодовна была дважды. Первый раз - в далекой юности. Ее вторым мужем был актер студии Р. Симонова Николай Толкачев. В 1938 году родился сын Борис. Но брак был недолгим. Мурзаева не простила нанесенной ей мужем обиды и вновь поддалась своей великой гордыне. Воспитывала сына одна, разрываясь между домом и работой. На гастролях актрисы покупали меха, а она искала что-нибудь для сынишки и звонила в Москву с расспросами о его здоровье. Благополучие ее не интересовало. Когда, вернувшись из эвакуации, Ирина Всеволодовна обнаружила в своей квартире семью беженцев, тут же перебралась к родне на Шаболовку, оставив дом совершенно незнакомым людям.

Все качества, которые были у Мурзаевой, поражали своим объемом. Если принципиальность - то до конца! Никаких компромиссов, никаких прощений, никаких уступок!

Если надо собрать волю в кулак и совершить поступок - то отступать некуда: всю жизнь она курила, даже самокрутки, но когда попала в больницу с язвой - бросила вмиг и навсегда. Ее закрытость от всего лишнего в окружающем мире была феноменальной: она никого не помнила и не знала по фамилиям. "Кто это такой симпатичный?" - спрашивала на премьере. "Да как же, Ирина Всеволодовна! Вы же вместе снимались там-то и там-то!" - "Да? Подумать только!" На работу она ходила, как на работу. Пришла, снялась и ушла. Когда на киностудии все проходящие мимо улыбались и здоровались, она мило отвечала на приветствия, но спрашивать ее "кто это?" было бесполезно.

Так прошла вся жизнь. Шустрая, неуемная, быстрая, как ртуть, однажды Ирина Мурзаева сдала. Все вдруг осознали, что она уже старая женщина, что ее подтянутость, стройная фигура, прямая спина - не вечны. И, наверное к счастью, такой ее видели совсем недолго. Ирина Мурзаева ушла из жизни в январе 1988 года, сохранив в нашей памяти образ веселой, бойкой, жизнелюбивой бабушки. Образ блистательной "комической старухи".

Нина Гребешкова БЫТЬ ЖЕНОЙ ГАЙДАЯ В Нину Павловну Гребешкову невозможно не влюбиться. Красивая женщина, талантливая актриса, мудрый человек. Общаться с ней - огромное удовольствие. Ее дом - воплощение уюта и умиротворения, ее мысли и оценки поражают своей глубиной и остротой. Нина Гребешкова появилась на экранах страны в начале пятидесятых и сразу же стала любимой и популярной актрисой. Фильмы "Честь товарища", "Испытание верности", "Беспокойная весна" открыли юной очаровательной блондинке дорогу в большое кино. Но волею судьбы ей суждено было стать женой гениального человека - Леонида Гайдая, тем самым отодвинув себя на второй план.

- Честно говоря, я хотела быть учительницей первых классов,вспоминает Нина Павловна.- Я очень любила детей, и мне казалось, что общаться с ними очень интересно. Представьте:

маленький человечек приходит в класс, садится за парту, и ты начинаешь ему что-то объяснять...

Но все сложилось иначе. Будучи десятиклассницей, я пришла на день рождения к своей подруге, и там ее отец меня спросил: "Ну а вы куда будете поступать?" - "Я буду педагогом!" - "А почему именно педагогом?" - "Ну, хочу сеять разумное, доброе, вечное..." Тогда он спрашивает: "А вы знаете, что есть другая профессия, которая тоже сеет разумное, доброе, вечное?" - "Какая?" "Актриса!" Я говорю: "Ну что вы, для меня это исключено".- "А почему? Вы не хотели бы стать актрисой?" - "Да мало ли чего я хотела бы. Дело все в том смогу ли я". Да и вообще такого вопроса в нашем доме не стояло. И тогда он сказал своей дочери: "Вот когда вы получите аттестаты, ты обязательно отведи ее во ВГИК". Что такое ВГИК, я даже представления не имела.

Но тем не менее получили мы аттестаты, и подруга привезла меня в Институт кинематографии. И, представьте, я поступила. На курс Сергея Герасимова. Мне было 17 лет, сама я была, как мне кажется, очень легкомысленной - ну, в том плане, что все мне нравилось, все казалось прекрасным, возвышенным. А вокруг были люди такого плана, как Лева Кулиджанов, Яша Сегель, Глеб Комаровский, Вася Ордынский,- они прошли войну, и я для них была просто ребенком, который все время улыбается, всему радуется, не очень понимая, что от него требуют.

У нас был пестрый курс - пришли люди зрелые, уже знающие что такое жизнь и чего она стоит, и такие легкомысленные, как я, как Алла Ларионова. Мы больше смеялись, нас все развлекало.

- Но при этом вас почти сразу начали приглашать сниматься.

- Да, я начала сниматься уже с первого курса. Помню, был эпизод в "Смелых людях" - я играла девочку с куклой. И достаточно было появиться в этом эпизоде, чтобы весь Гагаринский переулок, в котором я жила, начал считать меня знаменитой актрисой. Фильмов-то было тогда мало, и каждую картину смотрели все и по несколько раз. Потом были еще эпизоды, а на третьем курсе я уехала в Ленинград сниматься в картине "Честь товарища". Это по "Алым погонам" Бирюкова. Там я играла Галю Богачеву. Ну и пошло-поехало. Пришлось перейти на курс ниже, так как съемки мешали учиться.

- Трудно в студенчестве определить свое будущее? Надежды редко оправдываются?

- Конечно. Взять, к примеру, Колю Рыбникова. Я играла в дипломе и у себя на курсе, и на герасимовском курсе, с которого ушла. Играла княжну Буйносову в "Петре I", где Петра как раз играл Рыбников. Как он играл! Я не знаю, может ли быть лучше. Коля был чрезвычайно одаренным человеком, с большим темпераментом, с большим чувством искренности. Трудно дать ему определение. Он был таким, каким был,- и все. Но он так и не сыграл тех ролей, для которых был создан.

- За годы учебы вы из легкомысленной девочки не превратились в мудрого, рассудительного человека?

- Нет. Эти годы меня не изменили. Изменил меня Леонид Иович Гайдай. Он был очень серьезным человеком, несмотря на то, что снимал такие веселые, добрые комедии. Он был требовательным, не выносил, когда человек радуется без причины, изображает телячий восторг.

Он был старше меня на восемь лет. Я думала, что надо с ним советоваться в каких-то семейных вопросах, а он отвечал: "А я не знаю"."Ну как же? Ты же постарше, ты должен понимать лучше меня".- "Ты знаешь, если человек дурак, то это надолго". Эту фразу он даже сам взял в одну из картин. И вообще очень много наших семейных выражений шли в его фильмы.

Леня умерил мой пыл, мое легкомыслие. Я поняла, что в быту он еще легкомысленнее меня и надо все брать на себя. Конечно, вначале я не понимала, какого человека послал мне Бог, и как то пыталась вести все по норме: муж, жена, обязанности, кто что должен и что не должен. Ну а потом я поняла, что это бесполезно - Когда вы встретились?

- Мы встретились на белокуровском курсе в 49-м году. Больше того, я у него играла госпожу де Несюнжен в отрывке из "Отца Горио". Это трудно было себе представить, но он, видимо, очень хорошо ко мне относился, раз видел во мне госпожу де Несюнжен. 1 ноября 1953 года мы поженились и прожили вместе 40 лет. Все было. Все должно быть в жизни. Но, в общем, это было счастье.

- Нина Павловна, Гайдай сделал из вас по большому счету актрису комедийную. Но начинали-то вы с героинь?

- Нет, вначале были пионерки и комсомолки! А когда мне исполнилось тридцать лет, стали поговаривать: "Ну какая она комсомолка? Все-таки тридцать лет уже. Так не годится". "Все,- подумала я.- Моя творческая биография закончилась". Я очень переживала. Мне казалось, что у меня больше ничего не будет. Но тут повезло. Эйсымонт снимал картину "Приключения Толи Клюквина" и взял меня на молодую маму. А потом Гайдай пригласил на "Бриллиантовую руку" - тоже в какой-то степени на молодую маму. И так я продержалась до сего дня.

И что интересно: собралась я сниматься я в "Кавказской пленнице" в роли врача-психиатра - ну что это за роль, сами понимаете. А в это же время меня пригласили в Киев на какую-то большую работу. Леня болел, очень просил меня приехать к нему на съемки, и я подумала: "Ну что ж делать? Придется ехать на этот эпизод и отказываться от большой роли". В итоге "Кавказская пленница" идет до сих пор, а ту картину ни я не помню, и никто не помнит. Так что не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

- У Гайдая любой эпизод становился хитом. Фразы из его фильмов стали крылатыми, и порой даже не помнишь, откуда они.

- Леня, когда снимал фильм, не думал, чтобы послать его на какой-то фестиваль или оставить его на века. Он получал сам колоссальное удовольствие и доставлял его другим. Он проигрывал все сам, он же был потрясающий актер! На дипломе был водевиль "Бархатная шляпка", и он играл там главную роль. Так, как он играл, я никогда больше не видела, чтобы так играли актеры. Он был Богом данный комедийный актер! Пырьев на том спектакле развалился в кресле, вытянув ноги, и не мог даже смеяться. Уже шли только вздрагивания. Рядом - такой же Барнет. Это было очень смешно.

- Как вы относились к тому, что в нашем кинематографе постоянно связывали воедино три фамилии - Гайдай, Данелия, Рязанов? Их сравнивали, ругали, хвалили, но варили в одном котле.

И, что самое обидное, обсуждали, кому что можно доверить для следующей постановки.

- Я считаю, что сравнивать вообще никого нельзя. Но у нас, действительно, всегда говорили - Гайдай, Данелия, Рязанов, три комедиографа. Но они же все разные! Абсолютно! И меня удивляет наше киноведение, которое всегда выстраивало их в ряд и периодически меняло местами: то один впереди, то другой. Гайдай есть Гайдай! И когда он выступал перед зрителями, то никогда не говорил: "Объявите, что я народный артист Советского Союза, лауреат такой-то премии..." и так далее. Он просил просто назвать его фамилию - и все. Когда мы приходили домой, я ему говорила: "Ну почему ты отказываешься от этого? Ведь ты все это заслужил". А он отвечал: "Понимаешь, звания - они у многих. А у меня есть имя, и мне этого достаточно". Ему не было нужно ничего лишнего.

А с Гией Данелия у них были замечательные отношения. Они уважали и очень высоко ценили друг друга. Данелия сыграл в жизни Лени весьма значительную роль. Взять хотя бы тот факт, что Гия добился разрешения снимать "12 стульев" и отдал эту возможность Гайдаю. Он знал, что Леня мечтал об этом.

- Данелия часто снимал вас в своих картинах.

- Да, у меня была чудная роль в фильме "Слезы капали". Мы сняли хорошую сцену объяснения любви с Леоновым. Когда Данелия показал ее своему другу Таланкину, тот даже удивился: "Ну надо же, Гребешкова-то какая актриса!" А потом всю эту сцену вырезали. Гия долго извинялся и говорил, что наша линия уводит от главной темы.

С тех пор Данелия стал звать меня во все фильмы. Давал мне сценарий и говорил: "Выбирай что хочешь". Однажды Леня даже вспылил. Я должна была сниматься у него и в то же время дала согласие Гии. Леня тогда кричал своей ассистентке: "Ах так? Ну хорошо! Гребешкова идет сниматься у Данелии, а вы ищите другую актрису!" - Я редко встречал до 70-летия Гайдая какие-либо его интервью, статьи о нем, не видел, чтобы он мелькал на телевидении, выступал с рассказами о своем творчестве, вел какие-либо передачи о кино. О Леониде Иовиче в полную силу заговорили лишь в последний год его жизни...

- А вы знаете, как он мучился? Вот ему позвонят, пригласят, он всегда отвечал: "Хорошо, приду". А потом начинал мучиться и говорить: "Ну зачем я согласился, ну что я буду говорить?

Пусть смотрят кино, там же все сказано, что я из себя представляю. Есть же киноведы, пусть они все разъясняют..." Для него это было мучительно, а еще тяжелее, когда в газете печатали все наоборот. "Ну я же не это говорил!" - восклицал он. Его иронические, иносказательные фразы переносились на лист буквально, тем самым меняя весь смысл сказанного.

Он не любил интервью, не любил всякие должности и не любил много говорить. Он был человеком из разряда слушающих. У него все откладывалось в памяти. Очень любил людей с юмором. Но больше всего любил актеров. Постольку, поскольку по своей природе он был сам актером.

- А были у него любимые комедии, над которыми он от души смеялся?

- В детстве он посмотрел впервые фильм Чарли Чаплина, в Иркутске. И бегал на чаплинские сеансы по три-четыре раза. И это в него вошло. Эксцентрика Чаплина перемешалась с эксцентрикой самого Гайдая, преломилась в нем. Но он продолжал смотреть ранние фильмы Чаплина до конца своей жизни. Перед началом работы над каждой своей картиной он обязательно заказывал в Госфильмофонде, в Белых столбах, Чаплина и смотрел. Не пропускал и телепоказы.

Очень любил Питкина, одно время очень увлекался алогизмами, как, помните, в "Бриллиантовой руке": Никулин входил в дверь к женщине легкого поведения и выходил неожиданно из другой двери. Ему казалось, что это здорово.

- Известно, что Леонид Иович был очень суеверным: разбивал тарелки перед съемками или в каждый фильм включал эпизод с черной кошкой...

- Да-да. А кошек он вообще любил. В общем-то, я виновата перед ним, так как не разрешила ему при жизни иметь в доме кошку. Но зато сейчас внучка меня уговорила, и мы взяли в дом кошку. Как бы в память о Лене.

И вообще во всем он любил игру. Ну как бы вам сказать - он не любил вот так вот разложить все по полочкам и, согласно реестру, потом выполнять. Для него обязательно должна была во всем быть игра. С внучкой ли, с тещей, с друзьями обязательно должна была быть какая-нибудь игра. С тещей, например, он любил играть в карты, хотя всегда проигрывал. Не мог пройти мимо игровых автоматов. И так во всем. Причем включался он в игру моментально, естественно. И не поймешь, шутит он или говорит всерьез.

- Из-за этого легко было с ним работать на съемочной площадке?

- Мне было работать с ним очень тяжело. Лично мне. Потому что он сидел за аппаратом и проигрывал все то, что я играю. Уж вроде ты и не смотришь на него и не видишь этого, но у меня постоянно возникало несколько странное чувство: ну что вот он там за меня играет?! "Если бы его не было, все было бы нормально". Другим актерам, по-моему, было легче.

Знаете, как он работал? Вот идет сцена, ты отговорил положенный текст и вроде как уже пора останавливаться. А он не говорит "стоп". Почему? Потому что для него важна импровизация. Если актер живет в образе, он знает, что ему делать. "Продолжай жить, как ты нормально живешь! Ну текст кончился, но что-то ведь должно продолжаться!" В этом отношении был, конечно, незаменим Георгий Михайлович Вицин. Леня его боготворил. Вицин никогда не терялся - полное спокойствие. Приехал на съемку - лежит, отдыхает где-нибудь за декорациями, ждет съемку. Он всегда готов, всегда знает текст и на сто процентов включается в импровизацию.

Уникальный актер. Слава Богу, у него есть популярность, но он все равно недооценен критиками, почестями. Хотя ему это и не надо. Он получал удовольствие от работы.

И вообще человеческий фактор играл в нашей жизни большую роль - в работе, в семье, в быту. Наш человек или не наш человек, порядочный или непорядочный. Вот это как-то определяло круг людей. Мы не дружили с кем-то очень близко, не ходили в гости, не собирали застолья. Но многое выяснилось после того, как Леня ушел. Оказалось, что есть много людей - истинных друзей, которые не причисляли себя к друзьям дома, ни на что не претендовали, а просто поддержали в трудную минуту. Вокруг меня оказались и Леня Куравлев, и Юрий Волович, и Наташа Варлей, и Дима Харатьян - они меня просто спасли. Без них бы я пропала. Тогда все навалилось сразу - беда же не приходит одна - ушел Леня, нашу квартиру затопило, потом сгорела дача... Они меня просто спасли.

- В тот же год Леонида Гайдая назвали человеком кинематографического года. Как это принято в нашем обществе, художнику дали приз после смерти.

- Вообще 1993 год был удивительным. 30 января ему исполнилось семьдесят лет. 20 марта - пятьдесят лет его ранению на фронте - он считал это вторым днем своего рождения. 1 ноября - сорок лет совместной жизни. И 19 ноября он умер.

А все призы и премии он называл "цацками". Он к ним не стремился. "Ну что эти цацки будут стоять, пылиться? Зачем они мне?" Зато каждое утро, отправляясь за сигаретами, он подходил к афишам и искал свои фильмы. А дома сообщал, что три его картины идут. Четыре картины идут. А им уже по 20-30 лет! И ему этого было достаточно. Конечно, Леня был бы доволен, если бы его фильм послали на Каннский кинофестиваль и там бы чего-то дали. Каждый человек был бы доволен. Ну не посылали, не давали - и ладно. Короче говоря, своими картинами Гайдай собирал деньги для Госкино и "Мосфильма". Все на эти деньги жили. Не зря же, когда "Мосфильм" растаскивали на независимые объединения, Армен Медведев пришел на студию и сказал: "Не забывайте, что двадцать лет вас кормил Гайдай!" Леня тогда пришел домой гордый и с удовольствием пересказывал всем слова председателя Госкино. "Ну а ты-то сам взял себе объединение?" - спросила я его. "А зачем? Руководить? Я умею только снимать кино..."

И сейчас на фильмах Гайдая продолжают делать деньги. Только теперь прокатчики и видеопредприниматели.

- Помню, как Андрей Кончаловский сказал, что, если бы Леонид Гайдай делал свои фильмы в Америке, он был бы самым богатым человеком в мире.

- Но так не случилось. Он не жил там и не хотел. Хотя, когда впервые побывал в Америке, по возвращении сказал: "Нинок, тебе обязательно надо съездить туда". А я-то как думала - там стреляют, убивают, грабят. Я туда не хотела. Леня сказал: "Ну что ты, это ХХI век. Тебе обязательно надо туда съездить-посмотреть". И вот после какой-то картины он получил постановочные и тут же пошел за путевкой только ради того, чтобы я съездила и посмотрела с ним Америку. И подобралась очень интересная группа: Толя Папанов с женой, Ефим Березин. Все меня спрашивали: "Ну как? А это тебе как?" - "Ну ничего особенного",- отвечала я. Такая патриотка была!

- Нина Павловна, не жалеете о том, что с определенного времени посвятили себя исключительно кинокомедии?

- Да вы ошибаетесь! У меня шестьдесят картин! Гайдай снял пятнадцать-шестнадцать, а у меня - шестьдесят! Другое дело, что те картины, в которых я снималась, практически умерли. Я не хочу обижать режиссеров, они тоже вкладывали в свой труд душу, но эти фильмы не выдержали времени. А гайдаевские выдержали. И я счастлива, что где-то сбоку принимала в них участие. По существу ведь у меня только "Не может быть!" и "Бриллиантовая рука" - более-менее центральные роли, а в остальных - эпизоды.

- Вас это не задевало?

- Нет, не задевало. Дело еще в том, что эксцентрика вообще была для меня неведомым материалом. Я могу сыграть женщину любой профессии, маму, тетю, деревенскую старушку - самые разные роли. Я же человек с образованием. Но комедия для меня - самое трудное. А потом я всегда видела, как Леня метался в поисках нового материала, как он мучился, страдал, и я очень переживала за него и так же радовалась, когда он, наконец, находил нужный сценарий. Поэтому о себе я уже не думала. Главное, что успокаивался он. Единственный фильм, за который он взялся без души,- это "Опасно для жизни". Так сложилось, что он должен был его снять. Поэтому Леня этот фильм недолюбливал.

Я вам вот что скажу: дело все в том, что я не сразу поняла, с кем живу. Я всю жизнь считала, что Леня ничего не понимает, все делает не так, как надо. И в какой-то определенный момент я устала бороться и решила: пусть он живет так, как хочет. И мы продолжали дружно жить. Все было нормально, но я уже ни на что не реагировала, не протестовала. А сейчас произошла странная вещь - оказалось, что Леня был очень мудрым человеком. Не учителем, не назидателем, который бы формулировал свои позиции,- нет. Он просто своей жизнью и своим отношением к любым вещам был весьма определенен: да - нет, нравится - не нравится, хочу - не хочу. И он всегда оказывался прав. Теперь я часто думаю: "А что бы сказал Леня?" Его фильмы - подтверждение его мудрости. Казалось бы, какие-то пустяки - "надо, Федя, надо", "жить хорошо, а хорошо жить - еще лучше", еще что-то... Вроде расхожие фразы. А по существу-то мудрые, общечеловеческие.

Евгений Моргунов ЧЕЛОВЕК В МАСКЕ БЫВАЛОГО Его биография мало кому известна. Евгений Моргунов был скрытным человеком. Он любил компании, друзей, посиделки, но предпочитал либо слушать, либо балагурить. Откровенничать он не любил. Интервью давал крайне редко, мемуары не писал, глубоких статей о своем творчестве не дождался. Поэтому все, что мы знаем о Евгении Моргунове, основано на слухах, байках и анекдотах. Портрет при этом возникает настолько противоречивый и неординарный, что разобраться, где правда, а где вымысел, весьма сложно. Людей, которые относились бы к нему безразлично, практически нет, его или любили, или ненавидели. Но портрет любого человека нельзя писать одной краской, каждый из нас многогранен. А уж актер - тем более...

Студентка Московского авиационно-технологического института Наташа встречала новый 1962 год не в самом лучшем настроении - ее не отпускала мысль о несданном зачете. Без него получить допуск на экзамены было невозможно. Поэтому уже второго января Наташа "села на телефон" и начала звонить на кафедру: К-7-16-71. Занято. К-7-16-71. Снова занято. К-7-16-71...

Так прошел битый час. Наташа решила позвонить подружке, но и у той оказалось занято. И девушка решила набирать поочередно номера телефонов кафедры и подружки. Прошел еще час.

Наконец свершилось чудо - на противоположном конце провода раздалось официально представительное "алло!".

- Это кафедра? - спросила Наташа.

- Да, кафедра.

- Я должна сдать зачет.

- Пожалуйста, сдавайте.

- Извините, а когда можно подъехать?

- А вы оставьте номер своего телефона, я посмотрю свое расписание и перезвоню.

Наташа так и сделала. И действительно, через какое-то время ей перезвонили и назначили день. Но не знала тогда юная студентка МАТИ, что, набирая телефон кафедры, она перепутала номера и вместо К-7-16-71 набрала Б-7-16-71. И дозвонилась вовсе не в институт, а в обычную московскую коммуналку. И трубку снял вовсе не профессор, а уже ставший знаменитым на всю страну киноактер Евгений Моргунов.

Из института Наташа приехала в ужасном настроении. Никакого зачета, естественно, не сдала - там ее попросту не ждали. Больше того - на кафедре ее уверяли, что никто с ней не общался, и вообще профессора никогда не перезванивают своим студентам, даже если они такие симпатичные.

Вечером того же дня в Наташиной квартире раздался телефонный звонок, и знакомый голос извинился за злую шутку. И даже представился: "Евгений Моргунов, артист кино". Но, к ужасу своего собеседника, Наташа не знала никакого артиста по фамилии Моргунов. Да, она видела только что вышедших на экраны "Пса Барбоса" и "Самогонщиков", но думала, что там снимались просто типажи, а не профессиональные артисты. Когда же Моргунов стал напоминать ей свои предыдущие фильмы - "В шесть часов вечера после войны", "Молодую гвардию", "Мексиканца", "Черемушки" и так далее,- она никак не могла вспомнить, чтобы в каком-либо из них видела этого смешного здоровяка. "Но я тогда был совсем другим! - не унимался обескураженный актер.- Я был юным и стройным!" И все же телефонное знакомство имело продолжение - у Моргунова Наташа вызвала неподдельный интерес. Он все чаще звонил, приезжал к ней в Тушино, назначал свидания. Мама ругалась: "Что за бесцеремонный кавалер? Звонит в любое время дня и ночи!

Причем отовсюду, куда бы его не заносило!" Но вопреки родительским отговорам Наташа через год вышла за Евгения замуж. Было ему тогда 35 лет.

Свадьбы как таковой не было. Моргунов постоянно разъезжал: то на съемки, то на концерты, то еще в какие-то творческие командировки. Пришли в ЗАГС. Стали выбирать день регистрации, но ему все не подходило. "Что ж вы никак не поймете - я уезжаю! Надо побыстрее!" Женщина перевела взгляд на невесту: "Девушка, зачем вы за него замуж выходите? Ему даже жениться некогда". Он и на саму свадьбу потом опоздал - помогал своему товарищу, актеру Георгию Светлани, устанавливать ограду на могиле его жены.

Наталья Николаевна и Евгений Александрович прожили вместе тридцать шесть лет, воспитали двоих сыновей. Но дома Моргунов по-прежнему бывал редко. Концерты, премьеры, творческие встречи, актерские посиделки, а затем - фестивали, презентации и пресс-конференции были продолжением его творческого существования, которого ему явно не хватало в кино и театре. Хотя вслух Моргунов об этом не говорил. Всю жизнь он играл роль благополучного актера и человека.

В 1997 году мы записали с ним на радио программу. Тогда Евгений Александрович сказал:

"Я прожил, слава Богу, прекрасную жизнь. Чем она была прекрасна? Тем, что в самом начале она была подкреплена изумительными учителями, которые дали мне основу умения наслаждаться жизнью. Не просто ходить на дискотеки и танцевать под гнусную, шершавую музыку, а именно наслаждаться музыкой, наслаждаться живописью, спектаклями, фигурным катанием. Я видел все постановки Таирова и Коонен, в театре которых начинал свою студенческую жизнь в 1943 году.

Меня поражали эта сцена, эти люди, этот храм искусства. Поражали своей гостеприимностью и потрясающим отношением к зрителю. А сами зрители приходили в Камерный театр, ну, как на важнейшее торжество: в красивых туфлях, в аккуратно поглаженных костюмах, причесанные, нафуфыренные. Если мы сейчас перекинем взгляд на наши дни, то увидим в Большом театре толстопопых теток в здоровых сапожищах, которым безразличны не только их фигуры, но и культура как таковая.

Я горд тем, что учился у Сергея Герасимова, к которому перевелся во ВГИК в 1944 году. Он проводил с нами эксперимент, казалось бы, личного характера: покупал нам билеты на свои деньги в консерваторию. Он давал нам возможность знакомиться с величайшими достижениями музыкальной культуры всего мира, мы присутствовали на концертах австрийского дирижера Крипса, наслаждались искусством знаменитого Шарлетти. Я видел на сцене Турчанинову, Гоголеву, прекрасную Яблочкину, знаменитого Царева, Мордвинова, который поражал меня своей эмоциональностью, обаянием, умением красиво носить костюм. Сейчас я обращаю внимание на актеров, выходящих на сцену: у них то воротничок не выглажен, то рубашка без пуговицы. Все это маленькие детали, но они огорчают. Я помню иное отношение к публике. И мой зритель - это тот зритель, которого, к сожалению, больше не будет..."

Евгений Моргунов родился в 1927 году в Москве, как писали тогда в анкетах, в простой рабочей семье. Ему было всего два года, когда из дома ушел отец. Все заботы легли на мамины плечи. Жили Моргуновы крайне бедно в небольшой комнате в доме 23 на Матросской Тишине.

Мама работала уборщицей на фабрике "Буревестник", где шили обувь. Когда Евгению исполнилось четырнадцать лет, началась война. Надо было идти работать - помогать фронту, кормить семью. Он пришел на Сокольнический вагоноремонтный строительный завод, где стал учиться и работать слесарем-электросварщиком, а закончив курсы, вытачивал болванки для артиллерийских снарядов, отправлявшихся на фронт.

"...Однажды, в общем-то случайно, я принял участие в самодеятельности,- рассказывал Моргунов.- Меня пригласили в Клуб имени Русакова и предложили участвовать в любительских постановках. Одновременно я начал выступать со своими номерами в Московском военном пересылочном пункте на Стромынке. И мне понравилось. Понравился успех, аплодисменты, понравились эти лица, на которых отображалось удовольствие от рассказанных мною смешных историй. И я захотел посвятить себя сцене. Сначала я даже не думал, что буду актером. Я просто сел за письменный стол и написал письмо товарищу Сталину. Наивное письмо, где говорил, что люблю Утесова, люблю Русланову, люблю все те песни, которые поют наши любимые артисты. И я тоже хочу посвятить себя искусству, хочу учиться... И что вы думаете? Через пятнадцать дней на завод генеральному директору Хорикову Пал Палычу пришел ответ: "Направить тов.

Моргунова Е. в распоряжение Комитета по делам культуры. Сталин". Я пришел туда. Все, конечно, были немножечко встревожены, возбуждены - как же, через самого вождя получено разрешение! Ну и послали меня к Таирову в Камерный театр на Тверской бульвар, где я учился до 1943 года. Конечно, меня не приняли бы без письма Сталина - 16 лет всего! А потом, опять же случайно, я попал во ВГИК. К нам на спектакль "Раскинулось море широко" пришел ассистент Герасимова, посмотрел и пригласил меня к Мастеру на собеседование. Сергей Апполинариевич очень тепло меня встретил и сказал: "Парень ты фотогеничный, интересный и, мне кажется, будешь неплохо смотреться в кинематографе". Беда Герасимова состояла в том, что в военное время у него во ВГИКе почти не было ребят. Лишь один узбекский парень Акмаль Акбарходжаев.

Зато училось много замечательных девушек: Клара Лучко, Инна Макарова, Ляля Шагалова, Муза Крепкогорская. Я перешел к ним на третий курс, и мы счастливо зажили вместе. Играли этюды, разучивали пьесы, ходили в театры. Герасимов организовывал нам встречи с Образцовым, Вертинским, Товстоноговым. Это было так увлекательно, что постепенно становилось нашим собственным "я". Все наши впечатления и уроки мы пронесли через жизнь. Но вот в чем проблема... Не знаю, могу ли называть себя актером, но когда я смотрю фильмы со своим участием, понимаю одно - как мало сделано! И не только мной, но и всеми моими друзьями и сокурсниками..."

В послевоенные годы советский народ как никогда хлынул в музеи, театры, консерватории, библиотеки. Фронтовики тянулись наверстать упущенное. Институты и университеты наводнили молодые люди в шинелях и с медалями на груди. Тогда казалось, что молодежь отвоевала право именно на культуру и образование и надо как можно скорее воспользоваться этим правом, пока не помешало что-то еще. Расти! Расти над собой - вот главный лозунг конца сороковых.

К сожалению, этот порыв был недолгим. Поколение, видевшее войну детскими глазами, не разделило рвения отцов и старших братьев. Однако были и исключения. Женя Моргунов, например. Если дворовые мальчишки бежали на стадион или в кино, Женя прорывался в консерваторию: находил лазейки на заднем дворе, в туалете, знакомился со швейцарами или гардеробщиками. Денег на билеты у него не было. Все это в полной мере он получил только, прийдя во ВГИК, и уже через год на казенном фортепиано играл Первый концерт Чайковского.

На слух!

На герасимовском курсе Евгений Моргунов был самым молодым. Фронтовик Сергей Бондарчук был старше него на семь лет. Они подружились и не разлучались до окончания альма матер. Еще одним представителем сильной половины человечества на курсе был Глеб Романов, необычайно одаренный человек по части песен и танцев народов мира. Герасимов не стал устраивать им экзаменов - поверил. Он просто попросил ребят почитать или спеть что-нибудь.

Моргунов читал главы из "Василия Теркина" - и читал, по воспоминаниям сокурсников, замечательно. Да и внешне он очень напоминал обаятельного русского солдата, такого как Алеша Скворцов - герой фильма "Баллада о солдате". Стройный, подтянутый, белобрысый, вечно улыбающийся, он не умолкая сыпал анекдотами и не уставал разыгрывать всех и вся, невзирая на возраст и должности. Он шел в консерваторию под руки с Лялей Шагаловой и Музой Крепкогорской, а вперед выталкивал узбека Акмаля и заявлял билетеру: "Это сын Хачатуряна, а остальные - со мной". Другая известная всем проделка юного Моргунова связана с троллейбусной остановкой. В час пик и тогда было весьма трудно втиснуться в общественный транспорт.

Моргунов брал тумбу с надписью "Остановка" и относил ее метров на сорок дальше. У тумбы выстраивалась очередь. Водитель троллейбуса останавливался, естественно, на постоянном месте, где его поджидал один Моргунов. Он преспокойно занимал самое удобное место, а люди с авоськами бежали обратно, ругая ничего не понимающего водителя.

Моргунов предпочитал удивлять и восхищать именно в быту, а не на площадке или сцене. В образах он почему-то замыкался. Его энергия иссякала. То ли потому, что ему было неинтересно;

то ли потому, что не чувствовал себя столь уверенно рядом с более старшими коллегами;

то ли были какие-то другие причины. Но он предпочитал выкладываться "за кадром", оставаясь все тем же мальчишкой, каким его узнали вгиковцы в 44-м. Даже когда на курсе стали возникать романы, когда то и дело игрались свадьбы и случались размолвки, Женя Моргунов смотрел на это с присущей ему иронией и непосредственной юношеской улыбкой. Он сторонился глубоких и неглубоких чувств. И лишь со временем сокурсники разглядели в нем нечто большее, чем балагура и весельчака. За кажущейся легкомысленностью, как оказалось, скрывались нежные сыновнии чувства. Женя с необычайным трепетом заботился о своей матери, отдавая ей все свое свободное время и силы.

Он потеряет ее в тридцать три года, и только потом создаст свою новую семью. И скажет:

"Теперь мама была бы спокойна, что я наконец осел, что я в семье..."

Конечно, Моргунов не ходил бобылем до тридцати лет. После ВГИКа он познакомился с женщиной, много старше его. Вава, Варвара Рябцева, была балериной Большого театра, жила в огромной, роскошной квартире на Кузнецком мосту, где преспокойно помещался даже рояль.

Евгений любил водить своих друзей в эти хоромы, но больше его привлекали близость к Большому театру и круг знакомых любимой женщины, так сказать богема. Этот гражданский брак просуществовал больше десяти лет, причем и она, и он считали себя людьми свободными и не связывали себя какими-либо жесткими обязательствами. Евгений Александрович не порвал отношений со своей первой женщиной и тогда, когда создал свою семью. Они дружили, ходили друг к другу в гости, а когда Вава умерла, Моргунов взял на себя организацию ее похорон.

Но вернемся во ВГИК. Учеба была недолгой, уже в 45-м Герасимов вывез весь свой курс в Краснодон. Начались съемки "Молодой гвардии".

Роль предателя Почепцова была в фильме одной из центральных. Съемки шли несколько лет. Ребята жили непосредственно в том месте, где совсем недавно разворачивались трагические события, где земля еще не остыла от ран и слез матерей. Многие квартировались прямо в семьях своих героев: Любки Шевцовой, Ульяны Громовой, Сергея Тюленина... Приезжали молодогвардейцы, выжившие в той чудовищной мясорубке. Все болели за общее дело, переживали, были воодушевлены идеей и вдохновлены недавней Победой. Работали буквально на пределе - отсюда и пафос, и излишняя патетичность, и неестественность. Это потом, спустя много лет, войну будут показывать более приземленно, через отдельно взятую личность, уделяя внимание бытовым деталям и разговорам. И все же "Молодая гвардия" осталась одним из лучших кинопроизведений о войне и народном подвиге. Горящие глаза юных актеров и их рвущиеся сердца стали своеобразным памятником их ровесникам, погибшим, как выяснилось полвека спустя, ни за что ни про что.

Фильм ожидала тяжелая участь. Он не лег на полку, но был безжалостно изрезан цензурой.

Причем дважды. Практически вся роль Моргунова легла в корзину. А там были две огромные сцены, которые наверняка запомнились бы зрителям. В одной из них он блистательно вел концерт молодогвардейцев перед фашистами, а другая сцена - сцена допроса - была снята на предельно трагическом нерве. Жаль, что зрители не увидели "Молодой гвардии" в первоначальном варианте.

И больше всего обидно за Евгения Моргунова. Его судьба, как и судьбы всех участников съемок, во многом зависела от этого фильма. И если исполнителям центральных ролей премьера принесла успех, награды и путевки в большое кино, Моргунову пришлось ждать своего звездного часа еще добрый десяток лет.

Что же было в эти годы? Были фильмы "Смелые люди", "Вихри враждебные", "Заговор обреченных", "Мексиканец", "Рожденные бурей", "Аннушка", "Василий Суриков", "Евгения Гранде", "Алые паруса", где Евгений Моргунов играл крошечные роли, в общем-то, не влияющие на ход основных сюжетных линий. Его не заметила там не только Наташа, но и бывшие соученики по ВГИКу. Когда в 1961 году Моргунов появился в "Псе Барбосе", девушки согруппницы даже ахнули: "Что с Женей?!" На экране был огромный, тучный, лысый дядька, целиком соответствующий своему малоприятному образу. На самом же деле это было началом долгой, изнуряющей болезни.

Итак, год 1961-й. Рождение великой троицы Трус - Балбес - Бывалый. Ее создателем стал Леонид Гайдай. На роль Труса он сразу же пригласил своего любимого артиста Георгия Вицина, который снимался у него в злосчастном "Женихе с того света". Балбеса он нашел с пятой попытки - кто-то посоветовал режиссеру сходить в цирк, посмотреть на очень смешного клоуна Юрия Никулина. С Бывалым начались проблемы. Гайдай видел в этом образе Михаила Жарова, но мэтр не мог сниматься из-за занятости, да и по возрасту. Иван Любезнов тоже отказался: он не мог столько бегать, сколько предполагалось по сюжету. Дальше предоставим слово самому Евгению Моргунову:

"...Многие считают, что Моргунова пригласил в знаменитую троицу сам Гайдай. Все было по-другому. Иван Александрович Пырьев, будучи директором "Мосфильма", образовал на студии объединение комедийных фильмов и запустил там сразу несколько короткометражек. Я тем временем снимался в Ленинграде у Лукова в фильме "Две жизни" и в один прекрасный день столкнулся в павильоне с Пырьевым. "Ты что здесь делаешь?" - спросил он. "Снимаюсь у Лукова",честно признался я. "Это хорошо, но я хочу, чтобы ты отправлялся в Москву. На "Мосфильме" Леня Гайдай начинает снимать короткометражный фильм "Пес Барбос и необычайный кросс". Ты нужнее будешь там",- заявил Иван Александрович и тут же подошел к телефону, вызвал свою секретаршу и прокричал ей: "Завтра передайте Леониду Иовичу Гайдаю, что я утверждаю Евгения Александровича Моргунова на роль Бывалого! Пусть время не тратит, средств не тратит, пусть больше никого не ищет, я лично его утверждаю!" Таким образом совершенно случайно я попал в эту троицу..."

О съемках "Пса Барбоса" и "Самогонщиков" написано очень много. Особенно в книге Юрия Никулина "Почти серьезно". Успех троицы был грандиозным, актеры поистине проснулись знаменитыми. Повсюду продавались их фотографии, плакаты, календари и даже игрушки. Троицу приглашали в свои фильмы другие режиссеры (правда, в их руках и сюжетах Трус - Балбес Бывалый становились, мягко говоря, чужеродным телом), троица появилась даже в мультипликации! Режиссер Инесса Ковалевская и художник Макс Жеребчевский долго ломали голову над образами разбойников в фильме "Бременские музыканты". И однажды кто-то в задумчивости бросил взгляд на настенный календарь с Вициным, Никулиным и Моргуновым и воскликнул: "Эврика!" У Евгения Моргунова началась иная жизнь. Он уже не мог проказничать, как раньше.

Например, бесплатно питаться в ресторанах под видом работника НКВД. В былые времена он подходил к администратору, быстренько совал под нос красную ксиву и грозно шептал:

"Поставьте мой столик так, чтобы я мог видеть тех двоих, а они меня - нет". Администратор растерянно кивал, и через минуту Моргунов уютно располагался в тихом уголке, а у него на столе возникала самая изысканная закуска. На вопрос, что принести из горячего, артист пренебрежительно отвечал: "Мне все равно, я же не есть сюда пришел" - и доставал из кармана маленький блокнотик, пристально глядя в сторону так называемых объектов. Теперь его знала вся страна. И это, как оказалось, тоже неплохо. Он заходил в любую дверь, и ему неизменно улыбались и старались угодить. Артистов в стране Советов любили как родных. А розыгрыши...

Розыгрыши никуда не делись. Их он оставил исключительно для коллег, которые и в глаза и за глаза называли его везунчиком. Как же! Вложено-то было совсем немного, а получено в сто раз больше, чем у других!

В 1964 году Евгений Моргунов пробует свои силы в режиссуре - снимает короткометражную комедию "Когда казаки плачут" по рассказам Михаила Шолохова. Фильм замечательно смотрится и сегодня. Изящный, остроумный. Все сказано, и ничего лишнего.

Артисты вспоминали, что и сами съемки проходили легко и весело.

"С Шолоховым я встретился опять же случайно,- вспоминал Моргунов.Однажды он пришел в наш театр, и мы с ним разговорились во время антракта. Речь зашла о рассказе "О Колчаке, крапиве и прочем", и Михаил Александрович предложил мне повнимательнее с ним ознакомиться. И так получилось, что когда я снимался в Донбассе у Леонида Лукова, то посетил концерт Сергея Лукьянова. В его репертуаре было много рассказов Шолохова, которые он читал всегда очаровательно, взахлеб. И аудитория очень хорошо их принимала. Среди этих рассказов был и "О Колчаке, крапиве и прочем". Я набрался смелости и написал Шолохову в станицу Вешенская письмо, где изложил свои соображения на попытку поставить фильм. А потом приехал к нему сам и прочел собственный сценарий "Когда казаки плачут". Шолохов остался доволен и написал на сценарии "одобряю". Получился незатейливый фильм о том, как казачки на Дону проучили своих нерадивых муженьков за то, что они над ними издевались, оскорбляли и лупили. У меня снимались замечательные артисты Эмма Цесарская, Владимир Емельянов, Ирина Мурзаева, Георгий Светлани, Николай Горлов, Зоя Василькова. Но больше я за режиссуру не брался, потому что понял, какой это жуткий замкнутый круг, какая ужасная финансовая надгробная плита висит над каждой постановкой, как тяготит неизвестность - получится фильм или нет. Это не для меня..."

К режиссуре Евгений Александрович больше не обращался. Вернувшись из экспедиции в Москву, он снимается в фильмах "Сказка о потерянном времени", "До свидания, мальчики!", "Дайте жалобную книгу", "Операция Ы и другие приключения Шурика", "Три толстяка". В году Леонид Гайдай приступает к съемкам самой кассовой комедии советского кинематографа - "Кавказская пленница". Пожалуй, ни одного фильма так не ждал зритель, ни на одну ленту не возлагалось столько надежд, как на новые приключения Шурика и эксцентричной троицы. Гайдай оправдал эти надежды. Но больше троицу не снимал. Причин было много. Одной из них считают ссору режиссера с Моргуновым. Однажды артист привел на съемки своих поклонниц и стал громко делать замечания Гайдаю. Тот разозлился и порвал сценарий с недоснятыми эпизодами, в которых участвовал Бывалый. Конечно, это не причина для того, чтобы ставить крест на столь успешном и столь кассовом творении, как троица комических масок. Тем более что уже готовился очередной сценарий приключений Труса, Балбеса и Бывалого. В одном из последних интервью Евгений Александрович утверждал, что они с Вициным стали чувствовать, как Гайдай все больше и больше внимания уделяет Юрию Никулину, делает ставку на его героя. Это их обижало. Леонид Иович действительно строил много планов относительно Никулина и свой следующий фильм "Бриллиантовая рука" снимал исключительно "под него". Сам же Юрий Владимирович порядком устал от маски Балбеса и отказывался даже от съемок "Кавказской пленницы".

Так или иначе, но эпопея с троицей пришла к логическому концу. И тут растерялись все.

Артисты сами не ожидали, что заскучают по своим героям, иначе как объяснить их согласие сниматься не в самом удачном телепроекте под названием "Семь стариков и одна девушка" и участие в бесчисленных концертах все в тех же образах. Шлейф гайдаевских комедий будет преследовать их всю жизнь, несмотря на то, что это были люди очень разные по характерам и судьбам.

С Моргуновым, конечно, проще. Кроме Бывалого, в его творческой биографии больше ничего и не случилось. Но то ли у артиста был такой характер, то ли он ни на что больше и не рассчитывал, он извлек из этого образа максимум пользы. Даже самые высокие чиновники при встрече с ним расплывались в улыбке и шли навстречу любимому артисту. Достать продукты, лекарства, другой дефицит, повернуть на машине там, где не положено, решить квартирный вопрос - все что угодно. Он искренне удивлялся, когда уже взрослый сын говорил, что не может чего-то добиться. "Как же так? Я могу, а ты, молодой и энергичный, нет?" Евгений Александрович даже не мог себе представить, что есть другая жизнь, обычная, "без лица", где никто тебе навстречу не пойдет. Он воспринимал свое положение как должное. Он мог войти в любую дверь и преспокойно начать говорить с кем угодно как со старым знакомым. Со стороны кем-то это воспринималось как нахальство, а Моргунов, используя это свое качество, очень многим помогал. О себе он заботился не так часто, как о других. Стоило при нем только заикнуться о своих проблемах, как он незаметно вставал, уходил в другую комнату и набирал номер нужного телефона. А потом сообщал обескураженному знакомому, куда и во сколько тому надо подъехать. Он мог устроить попавшую в беду администраторшу театра в хорошую больницу и организовать ежедневное дежурство у ее койки, причем привлекши к этому всех своих родственников. Он мог кинуться в районный суд, чтобы выступить в защиту слесаря из ЖЭКа, которого обвинили в том, чего он не делал. А уж если кто-то когда-то выручил самого Моргунова, для этого человека Евгений Александрович мог сделать все. Хорошее он не забывал никогда.

Поэтому знакомые не удивлялись, если он вдруг останавливался посреди Тверской и кричал через всю улицу: "Я тебя люблю!" - значит увидел дорогого ему человека на той стороне и не смог сдержать своих эмоций.

В то же время слава расслабила Моргунова. Он совершенно не заботился о своей карьере, не теребил режиссеров, не навязывался, не кричал: "Я сыграю короля Лира, как никто!" Он не хотел работать в театре, хотя поступали заманчивые предложения из Малого и Театра сатиры.

Моргунов уже привык к вольной жизни, к экспедициям и бесчисленным поездкам с концертами по стране. Причем график этих поездок он составлял для себя сам и при желании мог остаться дома на диване. А в театре требуется железная дисциплина, к которой Евгений Александрович не привык. Его не шибко заботил уровень фильмов, в которые его приглашали. Он принимал и это как должное, не хотел играть - отказывался. А если бы режиссер смог заинтересовать Моргунова каким-либо непривычным для него образом, зажечь, включить в свою игру, уверен - родился бы интереснейший герой, может быть, затмивший самого Бывалого.

Допустим, Евгений Моргунов вполне мог бы сыграть того же Аркадия Велюрова в "Покровских воротах". Это был бы совсем иной Велюров, нежели его сыграл блистательный Леонид Броневой, но он бы состоялся. И Михаил Казаков именно тот режиссер, который сумел бы его раскрыть. Ведь даже в роли поэта Соева Моргунов непривычен. Он впервые никого не пугал, не выпучивал глаза, ни за кем не бегал. Обычный московских интеллигент 50-х, в пенсне, береточке, плаще, под руку с пышной супругой. Но, к сожалению и здесь играть ему было почти нечего, негде было развернуться. И так всегда.

И к старости Евгений Александрович заскучал. Он опять-таки никому этого не показывал, но нотки отчаяния стали проскакивать в тех немногочисленных интервью, которые он давал: "...Я очень хорошо знал и Довженко, и Пудовкина, и Пырьева. Эти люди целиком отдавали себя делу.

Пусть в их фильмах была фальсификация, пусть там было слишком много дыма и, наоборот, ярких красок, но они стремились оживлять своего чуть помрачневшего соотечественника этим лучезарным светом, давать ему надежду на будущее. Для меня эти люди прекрасны, как и те годы, которые я провел рядом с ними. Я наслаждался Эйзенштейном, который, несмотря на почести и все правительственные признания, оставался скромнейшим человеком. Он приходил в мосфильмовский буфет и становился в общую очередь. Однажды я оказался впереди него в очереди за пончиками, я впервые стоял рядом с этим гигантом, о котором так много слышал и читал. "Сергей Михайлович, разрешите, я вас угощу!" - вырвалось у меня. Он помялся и ответил:

"Ну если из рук студента - тогда я готов. Спасибо за такой щедрый дар".

Я никогда не был комедийным актером и относился к этому амплуа не то чтобы с нелюбовью... Скорее, самокритично. Ведь каждый актер старается быть немножечко выше, чем есть на самом деле, ему кажется, что он самый главный. Это порок многих актеров. Они забывают, что есть и другие люди, которым не дана звездная судьба, которые находятся в тени. А зрителям все равно, что о себе мнят звезды, зрители хотят видеть настоящее. Вы обратите внимание, какой спрос идет на нашу троицу! Где бы мы ни выступали, куда бы ни приезжали, нас спрашивают об одном: "Когда мы увидим новые фильмы с вашим участием?" Ну что мы можем им сказать? "Нет денег"? Но это же ужасно! Мы же можем заработать эти деньги! Дайте нам такую возможность! Дайте возможность выпустить спектакли с любимыми актерами, по которым соскучилась сцена, которых ждут зрители! Дайте возможность возродить на телевидении фильмы-концерты с участием Зельдина, Баталова, Самойловой. Никто никого не вспоминает. Тот же Глеб Скороходов неплохо рассказывает об актерах и режиссерах, но как-то бегло, торопливо.

Все куда-то торопятся, а хотелось бы подумать, порассуждать..."

Моргунов всю жизнь самосовершенствовался с завидной настойчивостью. Он тянулся к прославленным мастерам - композиторам, художникам, писателям - и те в свою очередь с удовольствием брали его в свои компании. Пусть застолье, пусть дым коромыслом, но ни одно слово не проходило мимо Моргунова незамеченным. Он жадно впитывал все услышанное, вникал, спрашивал. Находясь на съемках или гастролях, Евгений Александрович первым делом узнавал, какие в этих краях имеются достопримечательности, исторические места. И если где-то в трехстах километрах оказывался дом, где родился или останавливался такой-то поэт или ученый, он начинал действовать: звонил в какой-нибудь райсовет, добивался машины, выискивал проводника, гнал в эту глушь, там находил какого-нибудь перепуганного старожилу или, еще лучше, столетнего очевидца и требовал рассказов. Ему это было необходимо как воздух. Хотя для всех Моргунов по-прежнему оставался шутом и балагуром, сыпавшим непотребными шутками.

Зачем это ему было надо? Опять маска? Защитная реакция на окружающую действительность?

Для него не существовало авторитетов в своей актерской среде. Если в автобус набивался огромный коллектив гастролеров, и каждый второй вносил свое тело с сознанием всей своей весомости, Моргунов мог влететь, как в свой подъезд, и не особо церемонясь отпустить не самую добрую шутку. Смотря какое у него на тот момент настроение. А стремительные переходы от одного настроения к другому оставались загадкой даже для близких родственников. Он любил искренность, непосредственность и ненавидел все ложное. А актеры люди в масках. Порой за доброй и приветливой улыбкой скрывается гнилое существо, и Моргунова это раздражало. Он мог вывалить в глаза все, что на тот момент пришло на ум, не задумываясь о последствиях, но тут же забыть и продолжить общаться дальше. А другие-то не забывали. Поэтому со временем многие перестали подавать Моргунову руку - в творческой среде обиды редко прощаются.

Дипломатии Евгений Александрович был лишен напрочь, и этот факт изрядно подпортил ему творческую биографию. Он так и не сыграл Черчилля роль, о которой мечтал, на которую даже был приглашен в фильм "Победа". Он так и не получил "народного артиста", хотя ходатайства о звании несколько раз посылались в министерство культуры. Ни одно официальное лицо не появилось даже на похоронах Евгения Моргунова, никто не пришел ни из Союза кинематографистов, ни из Театра киноактера. Не было выделено ни копейки казенных денег.

Хотя ушел человек, имя которого знала вся страна.

Тем не менее вся жизнь актера Моргунова проходила среди людей, среди коллег и зрителей.

Шла непрекращающаяся работа на публику, и это было продолжением его профессии. И Наталье Николаевне пришлось учиться играть в шахматы, чтобы хоть чем-то мужским заниматься с двумя сыновьями, потому что папа дома бывал редко. Много времени семья проводила вместе только на летних гастролях. Объездили всю страну от Черного моря до Сахалина. Вместе ходили и в театр.

Евгений Александрович вопросам духовного воспитания детей уделял первостепенное внимание, так как сам в их возрасте был лишен такой возможности. Ну а куда могут пойти четыре человека разного возраста? Конечно, на балет или в оперу.

Наталья Николаевна вспоминает: "Он был очень хорошим отцом. Но в каком смысле: ему казалось, что главное - накормить, одеть и дать многое увидеть. И он не ленился нас везде с собой таскать. А уж выводы пусть делают сами. Вести душещипательные беседы, откровенные мужские разговоры - это не его. У него самого такого примера не было. "Все должны делать сами!" И мне порой попадало за чрезмерную опеку. Он и бракам их не препятствовал, не отговаривал.

Младший вообще женился сразу после школы. А когда пошли внуки, он и с ними разговаривал очень серьезно: "Ну что, в поликлинике были? Что сказал доктор? А почему мама тебе новую рубашку никак не купит?" И внуки его даже побаивались.

Дело в том, что Евгений Александрович заимел детей очень поздно, в тридцать девять и в сорок пять лет. И на то, чтобы стать дедом, его уже не хватило. Он был очень больным человеком, хотя никому этого и не говорил. Если надо помочь с врачом или с путевкой на юг - в этом он принимал активное участие. Но чтобы взять внучку за руку и пойти на елку, этого не было. Один раз я его вытолкала гулять с коляской, и то не обошлось без курьеза. Он шел по двору и коляску тащил за собой. И вдруг услышал: "Гражданин, вы ребенка потеряли!" Он даже не заметил, как сын вывалился из коляски. Он важно шел и наблюдал, как прохожие обращают на него внимание.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.