WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ Кавказские языки Издательство Academia Москва 1998 ББК 81.2 Издание осуществлено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда ...»

-- [ Страница 4 ] --

2.3.6. О к а т е г о р и и л и ц а в существительных можно говорить лишь в плане притяжательных форм, так как они образуются присоединением к существительным лично-классных показателей: сара сахша ‘моя сестра’. Категорией лица обладают ме стоимения и глагол. В зависимости от степени удаленности предмета от говорящего лица выделяются три ряда указательных местоимений:

I. ари // абари ‘это’ арат // арт // абарт ‘эти’ II. ани //абани ‘тот’ (в некотором отдалении, анат//ант//абанат//абант ‘те’ (в некотором отдалении, видимый) видимые) III. ауи//абауи ‘тот’ (невидимый) ауат//абауат//абарауат ‘те’ (невидимые) Статические глаголы в изъявительном наклонении имеют две временные формы – на стоящее и прошедшее незаконченное: с-щтIа-пI ‘ я лежу’, с-щтIа-н ‘я лежал’. Динами ческие глаголы в изъявительном наклонении имеют восемь временных форм – одну в на стоящем, пять в прошедшем, две в будущем:

Настоящее: сы-нх-и-тI ‘я работаю’;

Прошедшие: 1) аорист: сы-нха-тI ‘я работал’ ( с результатом);

2) незаконченное: сы-нха-н ‘я работал’ (без результата);

З) неопределенное: сы-нх-у-н ‘я работал’;

4) давнопрошедшее результативное: сы-нха-хьа-тI ‘я давно работал’;

5) давнопрошедшее незаконченное: сы-нха-хьа-н ‘я давно работал’.

Будущее I: сы-нха-пI ‘я поработаю’;

Будущее II: сы-нх-уштI ‘я буду работать’.

Абхазо-адыгские языки Все формы времен имеют и инфинитные образования. Статические глаголы: й-щтI-у ‘то, что лежит’, йщтIа-з ‘то, что лежало’.

Динамические глаголы:

Настоящее – йынха-уа ‘тот, кто работает’ Прошедшее – йынха-з ‘тот, кто работал’ йынх-у-ж ‘тот, кто работал’ йынха-хьа-з ‘тот, кто давно работал’ Будущее – йынх-у-ш ‘тот, кто будет работать’.

П р о с т р а н с т в е н н а я о р и е н т а ц и я передается:

1) Простыми и сложными локальными превербами, количество которых с учетом раз ной огласовки доходит до 100: й-цIа-з-га-тI ‘я то (в.) вниз туда отнес’, й-цIы-з-га-тI ‘я то (ч.) снизу оттуда отнес’. Локальные превербы сочетаются с суффиксоидами, много численными глагольными корнями, образуя множество глаголов с определенной про странственной ориентацией. Локальные превербы также обусловливают появление на правительных суффиксов -гI(а), -л(а), -т;

2) Превербами направления: гIа-, на-: шв-гIа-шыл ‘вы заходите сюда’, шв-на-шыл ‘вы заходите туда’;

3) Наречиями с суффиксами -ъа, -ла,-хь: ара-ъа ‘здесь’, ауы-ла ‘туда’, ауа-хь ‘там’.

О т р и ц а н и е выражается аффиксом м, а к отрицательным глаголам изъявительного наклонения добавляется и частица -гь. Аффикс отрицания м выступает то как префикс, то как суффикс, что зависит от статичности, динамичности и времени глагола.

2.3.7. Хотя имя и глагол слабо дифференцированы, они являются центральными се мантико-грамматическими разрядами слов, внутри которых, следуя известным грамма тическим традициям и с некоторой натяжкой, можно выделить следующие части речи:

существительное, прилагательное, числительное, местоимение, глагол, причастие, дее причастие, наречие, союз, междометие.

С у щ е с т в и т е л ь н ы е обозначают атрибуты живого и неживого мира, названия опредмеченных явлений (шварацыгIв ‘охотник’, мшвы ‘медведь’, рымдза ‘стул’, айсра ‘война’);

существительные лексически различают класс человека и класс вещей (уасахча ‘пастух (ч.)’, мшы ‘день (в.)’);

существительные различаются по числам (уасахча ‘пас тух’, ауасахча-чва ‘пастухи’);

лично-местоименные префиксы с-, у-, б-, й-, л-, а-, хI-, шв-, р- в существительных выражают принадлежность (посессив), префиксы посессива одновременно указывают на лицо и число, а во 2 и 3 л. ед. ч. и на класс того, с кем соот носится данное имя;

существительные имеют форму общую (тшы ‘лошадь’), неопреде ленную (тшы-кI ‘какая-то лошадь’) и определенную (а-тшы ‘эта лошадь’).

П р и л а г а т е л ь н ы е обозначают различные признаки, сочетаются c именами существительными, занимая по отношению к ним постпозициию (тыдз ду ‘дом боль шой’, уаса псыла ‘овца тучная’);

прилагательные обладают теми же лексико-граммати ческими признаками, что и существительные. Выделение прилагательных в особый раз ряд основано исключительно на лексическом принципе.

Ч и с л и т е л ь н ы е передают названия отвлеченных чисел, которые в А. я. своеоб разно сочетаются с именами: а) элемент -кI от числительного закIы ‘один’ прибавляется к имени в виде суффикса, в результате создается форма, тождественная с формой неоп ределенности: цIла-кI ‘какое-то дерево’ или ‘одно дерево’;

б) в сочетаниях от 2 до (включительно) числительное ставится перед существительным: гIвы-мшкI ‘два дня’, жвыхвыгIв-хъачва ‘пятнадцать мужчин;

в) числительные от 20 и более занимают пост М. А. Кумахов. Убыхский язык позицию: уаса гIвынгIважва ‘овец сорок’. Категория классов (человека и вещей) прони зывает числительные, которые, как и все остальные имена, не имеют падежной системы.

М е с т о и м е н и я указывают на предметы, не называя их. В А. я. развита система личных и указательных местоимений;

функции вопросительных выполняют инфинитные глагольные формы дзачIыйа ‘кто?’ и йзачIвыйа ‘что?’, а вместо относительных функ ционируют причастия с аффиксами й-, з-.

Личные местоимения ед. ч. мн. ч.

1л. сара // са ‘я’ 1 л. хIара// хIа ‘мы’ 2 л. уара // уа ‘ты (м.) ’ 2 л. швара // шва ‘вы’ бара // ба ‘ты (ж.) йара ‘он (м.)’ 3 л. лара // ла ‘она (ж.)’ 3 л. дара ‘они’ йара ‘он, она, оно (в.)’ Различаются формы ед. и мн. чисел, в каждом числе представлено по 3 лица;

за ис ключением йара и дара, личные местоимения имеют полную и краткую формы;

во 2 л.

ед. ч. различаются подклассы мужчин и женщин, а в 3 л. ед.ч. представлены подклассы мужчин, женщин и вещей.

Г л а г о л обозначает действие или состояние и представляет собой сложнейший морфолого-синтаксический комплекс, возмещающий слабую развитость словоизмени тельной системы имен, союзов, отсутствие послелогов;

глагол полиперсонален, в нем представлены показатели субъекта, прямого и косвенного объектов, которые изменяются по лицам, классам и числам;

в глаголе представлены многочисленные аффиксы, выра жающие отношения между показателями субъекта и объектов;

многочисленные локаль ные превербы, превербы направления, суффиксы направления, форманты времени и на клонений, модальности.

П р и ч а с т и е – инфинитная глагольная форма, указывает на признак во времени, обозначает предмет или лицо, совершающее действие или втянутое в действие;

причас тие образуется от всех знаменательных слов при помощи относительно-местоименных префиксов й, эквивалентного лично-местоименным аффиксам ряда “д” (или ряда номи натива) и -з-, эквивалентного лично-местоименным аффиксам ряда “л” (или ряда эргати ва). Относительно-местоименные префиксы й-, з- не могут одновременно присутство вать в одном и том же причастии, эти префиксы не изменяются по лицам, классам и чис лам. По лицам, классам и числам изменяются двухличные или трехличные причастия (не относительно-местоименные с префиксами й-, з-). Структура причастия соотносится со структурой глагола.

Д е е п р и ч а с т и е – инфинитная глагольная форма, обозначающая дополнитель ное к финитному глаголу действие или состояние, образующаяся либо от чистой гла гольной основы, либо посредством суффиксов -уа, -та, -уа+та, -м-кIва, -уа-мца-ра.

Деепричастие спрягается так же, как и глагол. Структура деепричастия соотносится со структурой глагола Н а р е ч и е выражает временные, пространственные, причинные, качественные от ношения, примыкает к глаголу, лишено форм словоизменения;

наречия образуются от имен посредством сложения основ (ласы-лас ‘быстро’, бзи-бзи ‘хорошо’), суффиксов -та (тшыгIв-та ‘верхом’), -ла (щапIы-ла ‘пешком’), -дза (псайспа-дза ‘тихо’), -са (ара-са ‘так, таким образом’), -хь (ана-хь ‘туда’), -ъа (ауа-ъа ‘там’). В составе первооб Абхазо-адыгские языки разных наречий времени встречаются префиксальные элементы уа-, йа-. Первый обозна чает отрезок предстоящего времени: уа-хъа ‘сегодня (предстоящей) ночью’, уа-чIвы ‘завтра (предстоящий день)’;

элемент йа- указывает на прошедший отрезок времени: йа цы ‘вчера (днем)’, йа-хъа ‘вчера (ночью)’.

С о ю з ы и союзные аффиксы оформляют словосочетания и части сложного предло жения, выражают отношения между ними. Инфинитные глагольные формы выполняют функции сложноподчиненных предложений, поэтому в А. я. отсутствуют подчинитель ные предложения и соответствующие союзы. Союзы ауаса ‘но’, ма ‘однако’, уа... уа ‘и...

и’ функционируют в сложносочиненных предложениях и в словосочетаниях простого предложения;

элементы гь, и, гьи, йыгь применяются в качестве союзных аффиксов в значении ‘и’.

М е ж д о м е т и я выражают различные чувства и побуждения. Междометия, как правило, не обладают лексическим значением, не имеют форм словоизменения.

2.4.0. Образцы парадигм.

Имя не имеет падежной системы, оно может иметь общую, неопределенную, опреде ленную, орудную, обстоятельственно-превратительную, посессивную формы, форму ед.

и мн. ч. (см. 2.3.7). Из глагольных парадигм следует отметить изменение по времени.

Время Статический глагол Динамический глагол Настоящее с-та-пI ‘я нахожусь в’ д-п-итI ‘он (ч.) прыгает Прошедшее (аорист) — д-па-тI ‘он (ч.) прыгнул’ Прошедшее (незавершенное) с-та-н ‘я находился в’ д-па-н ‘он (ч.) прыгал’ Прошедшее (неопределенное) — д-п-ун ’он (ч.) прыгал’ Давнопрошедшее — д-па-хьа-тI ’он (ч.) давно прыгал’ Давнопрошедшее (незавершенное) — д-па-хьа-н ‘он (ч.) давно прыгал’ Будущее 1 — д-па-пI ‘он(ч.) прыгнет’ Будущее 2 — д-п-уштI ‘он (ч.) будет прыгать’ Статические глаголы имеют две временные формы, динамические – восемь. В спря жении глагола отмечаются два типа: 1) спряжение непереходного глагола по лицу субъ екта и переходного глагола по лицу прямого объекта;

2) спряжение переходного глагола по лицу субъекта, спряжение переходного и непереходного глагола по лицу косвенного объекта.

1 тип (спряжение непереходного глагола по лицу субъекта) 1 л. сара с-пшитI ‘я смотрю’ 2 л. уара у-пшитI ‘ ты (м.) смотришь’ бара бы-пшитI ‘ты (ж.) смотришь ‘ 3 л. йара ды-пшитI ‘он (ч.) смотрит’ лара ды-пшитI ‘она (ч.) смотрит’ йара (в.) й-пшитI ‘он, она, оно (в.) смотрит’ 1 л. хIара хI-пшитI ‘мы смотрим’ 2 л. швара шв-пшитI ‘вы смотрите’ 3 л. дара й-пшитI ‘они смотрят’ М. А. Кумахов. Убыхский язык 1 тип (спряжение переходного глаголе по лицу прямого объекта) 1 л. сара сы-р-ба-тI ‘они меня увидели’ 2 л. уара уы-р-ба-тI ‘они тебя (м.) увидели бара бы-р-ба-тI ‘они тебя (ж.) увидели’ 3 л. йара ды-р-ба-тI ‘они его (ч.) увидели’ лара ды-р-ба-тI ‘они ее (ч.) увидели’ йара йы-р-ба-тI ‘они его, ее (в.) увидели’ 1 л. хIара хIы-р-ба-тI ‘они нас увидели’ 2 л. швара швы-р-ба-тI ‘они вас увидели’ 3 л. дара йы-р-ба-тI ‘они их увидели’ Лично-местоименные префиксы данного типа спряжения, выступающие вместо соответствующих личных местоимений, принято называть аффиксами ряда “д” (или номинатива): в этом типе в 3 л. ед. ч.

вместо личных местоимений йара ‘он (м.)’ и лара ‘она (ж.)’ в глаголе выступает единый формант д (см.

выше).

2 тип (спряжение переходного глагола по лицу субъекта) 1л. сара й-ры-с-та-тI ‘я то им отдал’ 2 л. уара й-ры-у-та-тI ‘ты (м.) то им отдал’ бара й-ры-б-та-тI ‘ты (ж.) то им отдала’ 3 л. йара й-ры-и-та-тI ‘он (м.) то им отдал’ лара й-ры-л-та-тI ‘она (ж.) то им отдала’ йара й-р-на-та-тI ‘он, она, оно (в.) то им отдали’ 1л. хIара й-ры-хI-та-тI ‘мы то им отдали’ 2л. швара й-ры-шв-та-тI ‘вы то им отдали’ З л. дара й-ры-р-та-тI ‘они то им отдали’ 2 тип (спряжение переходного глагола по лицу косвенного объекта) 1 л. сара й-са-р-хIв-тI ‘они то мне сказали’ 2л. уара й-уа-р-хIв-тI ‘они то тебе (м.) сказали’ бара й-ба-р-хIв-тI ‘они то тебе (ж.) сказали’ 3 л. йара й-йа-р-хIв-тI ‘они то ему (м.) сказали’ лара й-ла-р-хIв-тI ‘они то ей (ж.) сказали’ йара й-а-р-хIв-тI ‘они то ему, ей (в.) сказали’ 1 л. хIара й-хIа-р-хIв-тI ‘они то нам сказали’ 2 л. швара й-шва-р-хIв-тI ‘они то вам сказали’ 3.л. дара й-ра-р-хIв-тI ‘они то им сказали’ 2 тип (спряжение непереходного глагола по лицу косвенного объекта) 1 л. сара й-гIа-с-пшы-тI ‘они на меня посмотрели’ 2 л. уара й-гIа-у-пшы-тI ‘они на тебя (м.) посмотрели’ бара й-гIа-б-пшы-тI ‘они на тебя (ж.) посмотрели’ 3.л. йара й-гIа-и-пшы-тI ‘они на него (м.) посмотрели’ лара й-гIа-л-пшы-тI ‘они на нее (ж.) посмотрели’ йара й-гIа-а-пшы-тI ‘они на то (в.) посмотрели’ Огласовка преверба а- и показатель З л. ед. ч. кл. в. а сливаются, поэтому последнее вне контекста воспринимается неясно, орфографически изображается одним а.

Абхазо-адыгские языки 1 л. хIара й-гIа-хI-пшы-тI ‘они на вас посмотрели’ 2 л. жвара й-гIа-шв-пшы-тI ‘они на вас посмотрели’ 3 л. дара й-гIа-р-пшы-тI ‘они на них посмотрели’ Лично-местоименные префиксы данного типа спряжения, выступающие вместо соот ветствующих личных местоимений, принято называть аффиксами ряда “л” (или эргати ва). В этом типе в 3 л. ед. ч. вместо личного местоимения йара ‘он (м.)’ в глаголе высту пает й-, а вместо лара ‘она (ж.)’ – л-.

2.5.0. Морфосинтаксические сведения.

2.5.1. Структура именной словоформы значительно проще структуры глагольной.

Суффиксация характерна для имени, префиксация – для глагола, но глаголу не чужда и суффиксация.

2.5.2. Ведущими способами с лов о обра з о в а ния являются сложение и аф фиксация. Модели сложения имени многообразны: абахщапхIа ‘двоюродная сестра (от ца + сестра + дочь)’, айхамца ‘огниво (железо + огонь)’, анду ‘бабушка (мать + боль шая)’. Продуктивными именными суффиксами являются -рта: пкъы-рта ‘место разре за’, табга-рта ‘место обвала’;

-гIв(ы): айс-гIвы ‘воин, боец’, дзах-гIвы ‘портной’, -чIвы: фа-чIвы ‘то, что должно быть съедено’, хIва-чIвы ‘то, что должно быть сказано’;

га: къы-га ‘стамеска’, рыцкьа-га ‘то, чем очищают’;

-ра: бзи-ра ‘доброта, счастье, уда ча’, хъацIа-ра ‘мужество, смелость’. Широкое распространение получает комбиниро ванный способ словообразования: адгьылр-харджьы-гIв ‘земледелец, крестьянин’.

Продуктивными средствами глагольного словообразования являются: 1) Сочетание превербов направления гIа, на и глагольных корней: гIа-й-ра ‘идти сюда’, на-й-ра ‘идти туда’;

2) Сочетание многочисленных локальных превербов с суффиксоидами -цIа, -цI, х, -л, -да, -жь: та-цIа-ра ‘класть туда’, ты-цI-ра ‘выходить оттуда’, та-ха-ра ‘застре вать там’, ты-х-ра ‘вынимать оттуда’;

З) Сочетание тех же локальных превербов с гла гольными корнями: та-га-ра ‘нести туда’, та-хIва-ра ‘тащить туда’;

4) Сочетание ло кальных превербов, глагольных корней и суффиксов направления, обусловливаемых ло кальными превербами: а-д-ца-л-ра ‘загнать туда вплотную’, а-ты-ф-гIа-ра ‘выедать от туда изнутри’;

5) Включение в глагольную словоформу аффиксов личного отношения – каузатива р(ы)-, потенциалиса з(ы)-, версии тш(ы)-, чв(ы)-, з(ы)-, непроизвольности мхъа-, союзности и совместности ц(ы)-, взаимности аба-, кажимости ма – одновременно является продуктивным средством глагольного словобразования: а-дз-ра ‘пропадать’, ры-дз-ра ‘убрать (с лица земли)’, пш-ра ‘смотреть’, а-з-пш-ра ‘ожидать’.

2.5.3. Функции номинатива и эргатива выполняют лично-классные аффиксы глагола, которые определяют структуру предложения. Лично-классные аффиксы делятся на два ряда – ряд “д” и ряд “л”.

Аффиксы ряда “д” выполняют функции номинатива и выражают: 1) Субъект в непе реходном глаголе: ахъацIа ды-нхитI ‘мужчина он-работает’;

2) Прямой объект в пере ходном глаголе: ахъацIа асаби д-йы-р-читI ‘мужчина он (м.) его (ч.) ребенка кормит’.

Аффиксы ряда “л” выполняют функции эргатива и выражают: 1) Субъект в переход ном глаголе: апхIвыс асаби д-щтIы-л-х-тI ‘Женщина ребенка его (ч.) она (ж.) подняла’;

2) Косвенный объект в двух-, трехличном непереходном и трех-, четырехличном пере ходном глаголе: ачкIвын атшы д-а-пшуан ‘Парень смотрит на коня’, ан акIас лпхIа й лы-л-татI ‘мать отдала шаль своей дочери’.

М. А. Кумахов. Убыхский язык Основа переходного глагола является не активной и не пассивной, а нейтральной, о чем свидетельствуют представленные в языке многочисленные глаголы лабильной кон струкции (их около 100): неперех. с-дзахитI ’я шью (вообще), перех. йы-з-дзахитI ‘я то шью’.

В абсолютной форме глагольных основ и н в е р с и в н о й к о н с т р у к ц и и ма ло. Это ама-(зла)-ра ‘иметь’, агIа-ра ‘слышать’: д-сы-мапI ’он (ч.) у меня имеется’, й-с агIитI ‘то мне слышится’. В формах потенциалиса (префикс з[ы]-) и непроизвольности (префикс мхъа-) все глаголы становятся инверсивными непереходными: сара ачыма загIв ды-гь-с-зы-м-батI ‘мне не удалось увидеть больного’, ауи йлымдырдзакIва й-лы мхъа-хIватI ‘она непроизвольно сказала’.

Различаются двусоставные и многосоставные предложения. Двусоставное: ацIх лаша рапI ‘Ночь светлая’. Многосоставное: ан акIас лпхIа йлылтатI ‘Мать отдала шаль сво ей дочери’.

Субъект предложения, как и объекты, не имеет падежного оформления;

в качестве са мостоятельных слов субъект и объекты присутствуют в предложении, но они могут и от сутствовать. Однако их показатели представлены в глаголе-сказуемом. Поэтому каждый из объектов в грамматическом отношении составляет самостоятельный центр, как и субъект.

Вопрос выражается вопросительной интонацией и глаголом-сказуемым в вопроси тельной форме, а также вопросительной интонацией и вопросительным словом: АчI выйа, Мурат, уылахь закву? ‘Почему, Мурат, ты печален?’ Бара араъа бгIазгйа? ‘Что тебя (ж.) сюда привело?’ Грамматический атрибут имеет фиксированное место – он ставится перед определяе мым словом. Определение выражается 1) причастием (с относящимися к нему словами), чей показатель не представлен в глаголе-сказуемом: ЧIвгIва пшгIара йджвыквлыз ат шада лымхIадъа йгIайхтI [посл.] ‘Осел, отправившийся на поиски рогов, вернулся без ушей’;

2) именем, за которым следует другое имя с аффиксом посессива первого: Цекьва Пасарби й-ашва ‘Цекова Пасарби его-песня’, апхIвыс л-уыс ‘женщины ее-дело’. Пози ция других членов предложения сравнительно свободна, хотя обычным является сле дующий порядок: подлежащее + объект (косвенный или ближайший) + сказуемое. Об стоятельства располагаются перед глаголом-сказуемым, к которому они относятся.

2.5.4. Члены бессоюзных с л о ж н ы х п р е д л о ж е н и й связаны интонацией и координацией форм их глаголов-сказуемых: ЙгIацIашытI, ажвгIванд ач1чIа-акъвкъва хIва йгIаддытI,аква мчыта йгIаджыквылтI ‘Стеменело, в небе громыхал гром, начал ся сильный дождь’. Члены сложных союзных сочинительных предложений связаны ин тонацией и союзами: соединительными: Абараъа адзгьи гIаджвыквылхтI, ажвларагьи гвыргъьат ‘Здесь и вода полилась, и народ обрадовался’;

противительными: Йара ди дырхтI, ауаса дара дгьлымдырхтI ‘Он (м.) ее (ж.) узнал, но она его не узнала’;

разде лительными: Зны амара гIацIшвтуан, зынгьи аква тшгIаунащтуан ‘То солнце выгля дывало, то дождь начинался’.

2.6.0. Источник, объем и роль лексических з а и мс т в о в а н и й обусловлены эта пами исторического развития А. я. Заимствования из арабского, персидского и тюркских языков относятся к древнейшим. Чаще всего это слова из бытовой, торговой, обрядовой лексики, а также названия птиц, животных, растений: пыль ‘слон’ (из тюркских), саби ‘дитя’ (из арабского), сабыр ‘спокойный’ (из арабского), сатыр ‘ряд’ (из арабского), фигIамбар ‘пророк’ (из персидского), пельуан ‘богатырь’ (из персидского). Адыгские Абхазо-адыгские языки заимствования составляют значительный пласт в лексике А. я.: шIуна ‘погреб’, уарад ‘песня’, тлапад ‘чулок’. Источником современного заимствования преимущественно является русский язык. Интернациональные слова также заимствуются через русский язык.

2.7.0. А. я. представлен двумя диалектами – т а п а н т с к и м и а ш х а р с к и м.

В основу литературного языка лег тапантский. Имеются различия между диалектами в фонологической, морфологической системах, в лексике.

Так, в ашхарском, подобно абхазским диалектам, представлены зубные лабиализован ные смычные дв, тв, тIв, абруптивный спирант фI, долгий гласный аа, являющийся ре флексом ларингального спиранта гIа.

Оформление системы времен и наклонений в тапантском несколько отличается от со ответствущих форм ашхарского диалекта. Так, динамические глаголы с гласным исхо дом оформляются: в настоящем времени: т. уцитI, аш. уцойтI ‘ты (м.) идешь’, в аори сте: т. уцатI, аш. уцетI ‘ты (м.) пошел’.

Сложному форманту условного наклонения тапантского диалекта ры-квын в ашхар ском соответствует ри: т. дца-ры-квын, аш. дца-ри ‘если он (ч.) пойдет’. Тапантскому деепричастному суффиксу -та//-щта в ашхарском соответствует -ны: т. диба-та, аш.

диба-ны ‘он (м.) его (ч.) увидев’.

Вместо тапантского послелога апны в ашхарском распространен послелог ашIы ‘в, на, у’. Имеющиеся в области лексики различия касаются названий разнообразных предметов обихода. Различия объясняются факторами сдвигов, имевших место в области фонетики и лексики диалектов (ср. т. щтанчIвы ~ аш. маты ‘змея’, т. мачвхъаза ~ аш. мачваз ‘наперсток’, т. чгIвыча ~ аш. матвы // мата ‘одежда’, т. мамырса ~ аш. шларыса ‘ма малыга’, а также проникновением в тот или иной диалект иноязычной лексики (ср. т.

гIасы ~ аш. таубыт ‘гроб’, т. башлыкъ ~ аш. хътырпа ‘башлык’, т. ъахвтан ~ аш. цкIы ‘платье’, т. хвымбырцIакIьа ~ аш. чкIламс ‘муравей’).

ЛИТЕРАТУРА Абазинско-русский словарь. М., 1967. Ломтатидзе К. В. Ашхарский диалект и его ме Амичба С. А. Лексика абхазского и абазинского сто среди абхазско-абазинских диалектов. Тбилиси, языков. Сухуми, 1964 (на абх. яз.). 1954 (на груз. яз., рез. на рус. яз.).

Генко А. Н. Абазинский язык. М., 1965. Ломтатидзе К. В. Историко-сравнительный ана Ионова С. Х. Абазинская топонимия. Черкесск, лиз абхазского и абазинского языков. Тбилиси, 1993. 1976 (на груз. яз., рез. на рус. яз.).

Клычев Р. Н. Глагольные суффиксы направления Ломтатидзе К. В. Тапантский диалект абхазско в абазинском и абхазском языках. Черкесск, 1972. го языка. Тбилиси, 1944 (на груз. яз., рез. на рус.

Клычев Р. Н., Табулова-Мальбахова Н. Т. Крат- яз.).

кий грамматический очерк абазинского языка Русско-абазинский словарь.М., (Приложение к Абазинско-русскому словарю. М., Табулова Н. Т. Грамматика абазинского языка.

1967). Черкесск, 1976.

Конджария В. Х. Очерки по абхазско-абазинской Чкадуа Л. П. Система времен и основных мо лексике. Тбилиси,1976 (на абх. яз.). дальных образований в абхазско-абазинских диа Ломтатидзе К. В. Абазинский язык // Языки на- лектах. Тбилиси, 1970.

родов СССР, т. IV. М., 1967. O'Herin B. Case and Agreement in Abaza. Santa Cruz, 1995.

М. А. Кумахов УБЫХСКИЙ ЯЗЫК 1.1.0. Общие сведения 1.1.1. Вариантов названия нет.

1.1.2. Относится к абхазо-адыгской группе иберийско-кавказских языков.

1.1.3. Убыхи жили на восточном побережье Черного моря к северу от Хосты. Основ ная масса убыхов переселилась в Турцию в 1864 г. Убыхи, оставшиеся на Кавказе, асси милированы адыгейцами.

1.2.0. Лингвогеографические сведения.

1.2.1. О диалектном составе убыхского языка до и после переселения их носителей в Турцию нет никаких сведений.

1.3.0. Социолингвистические сведения.

1.3.1. По сведениям Ж.Дюмезиля, в 50-х годах оставалось всего несколько десятков его носителей. 7 октября 1992 г. в Турции умер последний носитель У. я. Тевфик Есенч, с которым автор очерка работал в 1988 и 1990 гг.

1.3.2. У. я. нелитературный.

1.3.3. Не преподается.

1.4.0. У. я. бесписьменный.

1.5.0. Вопрос не изучен.

1.6.0. У. я. развивался до переселения в Турцию под сильным влиянием адыгейского языка и отчасти абхазского. Отмечается вытеснение исконных слов турецкими заимство ваниями.

2.0.0. Лингвистическая характеристика.

2.1.0. Фонологические сведения.

2.1.1. У. я. относится к консонантному типу;

в нем различаются две основные гласные фонемы и 80 согласных фонем Гласные: [а] – открытая, [ї] – закрытая в зависимости от окружения приобретают различные тембровые качества. Гласная [ї] реализуется как u рядом с сонантом [w], как a – рядом с полушипящими (шипяще-свистящими) лабиализо ванными, [а] реализуется как а после палатализованных, полушипящих и зубных, как о- перед сонантом [w], как стяженное – перед [n] (в морфеме творительного падежа -7nї).

Гласная [а] возможна в начале, середине и конце. Гласная [а] возможна в начале, середи не и конце слова, ср. arma ‘левый’, bах°а ‘широкий’. Гласная [ї], как правило, встречает ся в середине и конце слова, ср. bїjї ‘баран’, bzї ‘язык’. В начале слова гласная [ї] воз можна в личных формах глагола, ср. їnq’aq’a ‘он ему сказал’. В определенных позициях отмечается фонологизация долготы гласной, что создает оппозицию [а]:[0], ср.: azbїjan ‘я его вижу’, azbїjn ‘я их вижу’, ak’an ‘он идет’, ak’n ‘они идут’.

Согласные образуют разные типы фонологических оппозиций. Смычные образуют трехчленную оппозицию “звонкая : глухая придыхательная : глухая абруптивная”. ср.

Абхазо-адыгские языки губные [b:p:p’], [b:р:р’], зубные [d:t:t’], [d°:t°:t’°], свистящие аффрикаты [\:с:с’], [\°:с°:с°'], альвеолярные (шипящие) [R:]:]'], [R’:]’:]’’], апикальные (шипяще свистящие) [\’:с’:с’’], палатальные [g’:k’:k’’], [g°:k°:k°’]. Указанная симметричность нарушается в зонах велярных и фарингальных, образующих бинарную оппозицию «глу хая придыхательная: глухая глоттализованная», ср. велярные [q:q’], [q’:q’’], [q°:q°’], фа рингальные [q:q’], [q°:q°’].

Бинарная оппозиция “звонкая : глухая” характерна для спирантов. Ср. губные [w:v], зубные [Z°:S°], свистящие [z:s], апикальные [›:Њ], [z°:s°], альвеолярные [Z:S], [Z’:S’], палатальные [G:†], велярные [„:х], [„’:х’], [„°:х°], фарингальные [„:х], [„°:х°].

Противопоставление по признаку “лабиализация : отсутствие лабиализации” образуют зубные [d°:d], [t°:t], [t°’:t’], свистящие аффрикаты [\°:\], [с°:с], [с°’:с’], апикальные спи ранты [z°:›], [s°:Њ], увулярные [„°:„], [х°:х], [„°:„], [х°:х].

По признаку “фарингализация : отсутствие фарингализации” противопоставляются смычные [b:b], [p:p], [р':р'], спиранты [w:w], сонорные [m:m].

Противопоставления по признаку “палатализация : отсутствие палатализации” имеют место в зоне шипящих аффрикат и спирантов, ср. [R’:R], []’:]], []’’:]’], спиранты [S’:S], [Z’:Z]. Изолированное положение занимают абруптивная латеральная [l’] (она попадает в число аффрикат), а также внепарная глухая ларингальная [h].

Со г л а с н ые Способ образования Смычные Аффрикаты Спиранты Место образования Лаби- простые b p p’ w f m альные фарингали- b p p’ w v m зованные Ден- простые d t t ’ \ c c’ z s n тальные лабиализо- d° t° t°’ \° c° c°’ Z° S° ванные Альвео- простые R ’ Z S r лярные палатализо- R ’ ’ ’’ Z’ S’ ванные Денто- простые \ ’ c’ c’’ › Њ альвео- лабиализо- z ° s ° лярные ванные Пала- палатализо- g’ k’ k ’’ G j тальные ванные лабиализо- g° k° k ° ’ ванные Веляр- простые q q’ „ x ные палата- q’ q’’ „’ x ’ лизованные лабиа- q° q°’ „° x ° М. А. Кумахов. Убыхский язык лизованные Фарин- простые q q’ „ x гальные лабиа- q° q°’ „° x ° лизованные Ларингальные h Латеральные l’ l l 2.1.2. Многие односложные и двухсложные слова имеют фиксированное ударение на корневом слоге, не меняя его при сочетании со слогообразующими префиксами: k°’ї (не опред.), ak°’± (опред.) ‘рукоять’, l1 (неопред.) – al1 (опред.) ‘кровь’, t°ах± (неопред.) – at°ах± (опред.) ‘убых’, dax°1 (неопред.) – adax°1 (опред.) ‘лето’. В других словах этого же типа отмечается передвижение ударения на слогообразующий префикс: l1 (неопред.) – 1lа (опред.) ‘армия’, ‘войско’, g°їm1 (неопред.) – 1g°їmа (опред.) ‘корова’. Ср. также w1nRа ‘щенок’, но wаnR1 ‘тайна’.

2.1.3. Характерные морфонологические чередования типа t:t° (wїtat ‘ты находишься там’ : wїtat°q’a ‘ты находился там’).

В личных аффиксах глухие озвончаются в положении перед звонкими: sk’’an ‘я иду’, но azbїjan ‘я его вижу’, S’k’’an ‘мы идем’, но aZ’bїj0n ‘мы его видим’.

2.1.4. Преобладающие структуры слогоморфемы представлены моделями СV, СCV:

g’ї ‘сердце’, c°a ‘кожа’, px’a ‘дочь’, psa ‘душа’, tx°a ‘зола’. В качестве начальных эле ментов консонантных групп в корневой морфеме чаще всего выступают зубные смычные b, p, p’. Более многочисленны сочетания согласных с начальной глухой придыхательной p. Ср. b„, b„’, bz, bZ, bZ’, bl, br, px, px’, ps, pS’, pЊ, pl, pr, px, px°, pS, p, pq, p’q’, p’q’’, p’c’’, p’c’, p’l’. В корневой морфеме допустимы консонантные группы: tx, tx’, tx°, t, sx, sx°, st’, sk°, s, ck’’, Sx, Sx°. Сочетания «n + согласная» в корневой морфеме чаще всего – результат фонетического наращения начального сонорного элемента: nd„a ‘солн це’, ng’aqї ‘стена’, ndan ‘острый’, nd°їq’a ‘сад’, nd°aSa ‘веревка’.

2.2.0. Морфонологические сведения.

2.2.1. О фонологической структуре слова см. 2.1.1.

2.2.2. Фонологические противопоставления морфологических категорий не изучены.

2.2.3. См. 2.1.3.

2.3.0. Семантико-грамматические сведения.

Морфологическией строй характеризуется очень высокой степенью синтетизма, про являющегося как в системе словоизменения, так и в системе словообразования. При этом синтетизм в основном создается строением глагола, стоящего в центре морфологии. Гла гол вбирает в себя личные аффиксы, локальные и направительные превербы, показатели категориальных форм каузатива, союзности, совместности, возможности действия и др.

2.3.1. Выделяются следующие лексико-грамматические разряды слов: существитель ные, прилагательные, числительные, местоимения, глаголы, наречия, причастия, деепри частия, превербы, послелоги, союзы, междометия. Существительные и прилагательные морфологически слабо дифференцированы.

2.3.2. Двум семасиологическим классам имен существительных соответствуют два во просительных местоимения: к классу человека относится местоимение S’ї ‘кто’, к клас су вещей – местоимение sa (или sak’a) ‘что’. Значение одушевленности (неоду шевленности) выражается лишь лексически.

2.3.3. Категория числа морфологически выражается путем противопоставления форм эргатива, притяжательности и указательности, т. е. отсутствует специализированный аф Абхазо-адыгские языки фикс множественности. Ср. эрг. п. ]’ї-n ‘лошадь’, ]Ђї-na ‘лошади’, sї-]’ї ‘моя лошадь’, s7-]’ї ‘мои лошади’, jї-]’ї ‘эта лошадь’, jїla-]’ї ‘эти лошади’. Поскольку не все грамма тические формы существительного содержат в себе указание на число, немаркированное употребление формы единственного числа имеет широкое распространение.

Первообразные числительные морфологически нечленимы: za ‘один’, t’q°’а ‘два’, Ња ‘три’, р’l’ї ‘четыре’, S’хї ‘пять’, fї ‘шесть’, blї ‘семь’, „°а ‘восемь’, b„’ї ‘девять’, Z°ї ‘де сять’. Количественные числительные от 11 до 19 образованы путем сложения Z°ї ‘де сять’ и соответствующих единиц до девяти включительно, ср. Z°ї-za ‘одиннадцать’, Z°ї t’q°’а ‘двенадцать’, Z°ї-Ња ‘тринадцать’, Z°ї-р’l’ ‘четырнадцать’, Z°ї-S’х ‘пятнадцать’, °ї-f ‘шестнадцать’, Z°ї-bl ‘семнадцать’, Z°ї-„°а ‘восемнадцать’, Z°ї-b„’ ‘девятнадцать’. В количественных числительных от 21 до 29 к t’q°’at°’ ‘двадцать’ прибавляются простые числительные, причем оба компонента оформляются повторяющейся союзной морфемой (а)lа... (а)lа, ср. t’q°’at°’a-la za-la ‘двадцать один’, t’q°’at°’ala Њаla ‘двадцать три’, t’q°’at°’a-la Z°їla ‘тридцать’ (< t’q°’at°’ї ‘20’ + ala ‘и’ + Z°ї ‘10’ + ala ‘и’), t’q°’a-mЉ’a t’q°’at°’ї ‘сорок’ (< t’q°’a-mЉ’a ‘дважды’ + t’q°’at°’ї ‘двадцать’), S°aza(n)R’a ‘пятьдесят’ (< S°а ‘сто’ + za(n)R’a ‘половина’), Њa-mЉ’a-t’q°’at°’ї ‘шестьдесят’ (< Њa-mЉ’a ‘триж ды’ + t’q°’at°’ї ‘двадцать’), Њa-mЉ’a-t’q°’at°’a-la Z°їla ‘семьдесят’ (букв. ‘шестьдесят и десять’), p’l’ї-mЉ’a-t’q°’at°’ї ‘восемьдесят’ (букв. ‘четырежды двадцать’), p’l’їmЉ’a t’q°’at°’a-la Z°їla ‘девяносто’ (букв. ‘восемьдесят и десять’). Числительное S°а ‘сто’ яв ляется нечленимым;

Њa-S°а ‘триста’ состоит из Њa ‘три’ и S°а ‘сто’. Как и в адыгских языках, числительное min ‘тысяча’ заимствовано. Количественные числительные в соче тании с существительными занимают препозицию: t’q°’apx’adїk°’ ‘две девушки’, t’q°’at°’ala „°ak°abZ’ala ‘двадцать восемь человек’. Кратные числительные образуются с помощью суффикса -mЉ’a (или mЉ’ak’’a), ср. t’q°’amЉ’a ‘дважды’, ЊamЉ’a ‘трижды’, р’l’їmЉ’а ‘четырежды’, SЂхїmЉ’a ‘пять раз’, blїmЉ’a ‘семь раз’ и т. д. Порядковые чис лительные, за исключением (а„)а-nЉ°’їх ‘первый’, образуются от соотносительных ко личественных числительных, причем встречаются суффиксальные и префиксально суффиксальные формы, ср.: a„a-t’q°’a-x, а„а-t’q°’a-la-x, а„а-t’q°’a-mЉ’a-x, t’q°’a-mЉ’a x, t’q°’ax(ї) ‘второй’.

2.3.4. Абсолютный (именительный) падеж является падежом субъекта при непереход ном глаголе и падежом прямого объекта при переходном глаголе: a-tїt ak’Ђan ‘Человек идет’ (a-tїt ‘человек’, им. п.), „а-la zawanq°’aR’їn zajak’’a ak’’aq’a ‘Свое войско собрал и отправился на войну’ („а-la ‘свое-войско’). Эргатив является совмещающим падежом.

Одна из главных функций эргатива – выражение субъекта при переходном глаголе apx’adїk°’їn anajnS° dabjat’їn... ‘когда девушка увидела юношу...’ (apx’adїk°’їn ‘девуш ка’, эрг. п.);

asasan aSanї ajns’q’a ‘Невеста стол приготовила’ (asasan ‘невеста’, эрг. п.).

Эргатив множественного числа вражается с помощью -na: atїtna abїjan ‘люди видят что то’ (atїtna ‘люди, эрг. мн. ч.’) Падеж на -n выражает также: а) косвенный объект, т.е. лицо или предмет, к которому направляется действие, арх’аS°їn jest°q’a ‘Я отдал это женщине’;

б) нахождение где либо: za-nt’agї\a-g°ara za-°аblan g’їt ‘Какой-то большой дракон обитает (находится) в одной стране’;

в) движение туда, оттуда: anajn° za-qaЊї-g°aran g’їwїn ‘Юноша в какое то село въехал’, г) фактив (превращение во что-либо): ax’їn SЂq’a ‘Он стал принцем’.

Формант -na вместе с посессивным префиксом a„a- обозначает имя обладателя:

apx’adїk°’na a„ac°їja ‘комната для девушек’.

Формант -n имеет функцию превратительного падежа: lїq°’sa-nї ‘как герой;

в качестве доблестного мужчины’;

p]’’anї ‘как гость, в качестве гостя’. Формант -„a выражает ло М. А. Кумахов. Убыхский язык кативную функцию: °abla„a ‘в стране’;

Franca„a ‘во Франции’;

ala-„a ‘в армии’, аlа„°їna„a ‘в комнате для молодоженов’. Форма на -nk’a обозначает нахождение среди чего-либо и между чем-либо: ’aq’anank’a ‘среди раненых’, ajanї›na(n)k’a ‘из велика нов’. Формант -7nї выражает функции инструментального и направительного падежей:

]’7nї ‘верхом’, lap’7nї ‘пешком’, „асаn7nї ‘своим мечом’, „aw’lan7nї ‘со своими солда тами’;

форма на -7n\a передает достижение чего-либо: as°їj7n\a wїn ‘он ведет (его) до дома’.

Категория принадлежности выражается префиксами sї-, sa- ‘мой’, s7-, saw- ‘мои’, w-, wa- ‘твой’, w-, waw- ‘твои’, „a-, „-, „7-, „aw- ‘его’, S’a- ‘наш’, S’7-, 0w- ‘наши’, s°ї- ‘ваш’, s°7-, s°0w- ‘ваши’, а„а-, а„7- ‘их’;

ср. salmїq ‘моя сумка’, s0wlmїq ‘мои сумки’, walmїq ‘твоя сумка’, w0wlmїq ‘твои сумки’, „almїq ‘его сумка’, „0wlmїq ‘его сумки’.

2.3.5. Различаются переходные и непереходные, динамические и статические глаголы.

Грамматические значения глагольной основы, ее переходность-непереходность опреде ляют дистрибуции личных аффиксов и структуру предложения. Аффиксы субъекта, пря мого объекта, косвенных объектов и корневой элемент в переходных и непереходных парадигмах имеют разные аранжировки. Ниже даются образцы спряжения разнострук турных глаголов с использованием следующих обозначений: К – корневая морфема, С – аффикс субъекта, О – аффикс прямого объекта, О1 – аффикс косвенного объекта, О2 – аффикс отрицания, П – аффикс понудительности (каузатива), П1 – аффикс потенциалиса, Н – аффикс направления, Н1 – аффикс наклонения, В – аффикс времени, В1 – аффикс вер сии, В2 – аффикс возвратности, Л – локативный аффикс, Ч – аффикс числа.

1. Одноличный простой непереходный глагол С + К + В, ср. s-k’’a-n ‘я иду’.

2. Двухличный простой непереходный глагол: С + О1 + К + В, ср. wї-’ї-pla-n ‘ты на нас смотришь’.

3. Двухличный простой переходный глагол О + С + К + В, ср. wї-z-bїja-n ‘тебя я ви жу’, w-a-bїja-n ‘тебя они видят’.

4. Трехличный простой переходный глагол О + О1 + С + К + В, ср. wї-sї-n-t°ї-n ‘тебя мне он дает’, sї-wї-na-t°ї-n ‘меня тебе они дают’.

5. Одноличный непереходный глагол с аффиксами направления и отрицания: С + Н + О2 + К + В, ср. sї-j-mї-k’’a-n ‘я сюда не иду’, wї-j-mї-k’’a-n ‘ты сюда не идешь’.

6. Двухличный непереходный глагол с локативным аффиксом: С + О1 + Л + К + В, ср.

sї-w-b„’a-k’’a-n ‘я иду на тебя’.

7. Двухличный переходный глагол с направительным (или локативным) аффиксом: О + Н + (Л) + С + К + В, ср. wї-j-z-wї-n ‘тебя сюда я привожу’.

8. Одноличный переходный глагол с аффиксом наклонения: О + С + К + В + Н1, ср.

a-w-q’a-q’ajt’-bа ‘если бы ты сказал что-либо тогда’.

9. Одноличный непереходный глагол с аффиксами возвратности, потенциалиса, чис ла, отрицания: С + К + В2 + П1 + Ч + О2 + В, ср. ’ї-k’’а-jї-fa-na-mї-t ‘мы идти обратно не сможем’.

10. Трехличный глагол с аффиксами места, отрицания, понудительности и числа: О + О1 + Л + С + О2 + П + К + Ч + В, ср. a-w-b„’a-sї-m-„a-t°’a-°a-q’an ‘я не заставил их си деть на тебе’.

Времена: настоящее (нулевая морфема для статического глагола и суффикс -n для ди намического глагола, ср. wa-g’ї-s ‘ты сидишь на чем-то’, но wї-k’’a-n ‘ты идешь’), пер фект (суффикс -q’а, мн.ч. -q’an, ср. a-t°’ї-s-q’a ‘он сел’, a-t°’ї-s-q’an ‘они сели’), импер фект (суффикс -najt’, мн. ч. -najl, ср. sїjk’’anajt’ ‘я ходил’, ’їjk’’anajl ‘мы ходили’), плюсквамперфект (суффикс -q’ajt’, мн.ч. -q’ajl, ср. sїjk’’aq’ajt’ ‘я тогда ходил’, Абхазо-адыгские языки S’їjk’’aq’ajl ‘мы тогда ходили’), будущее (суффикс -7t, -t, мн.ч. -n7t, ср. azbїj7t ‘я его увижу’, azbїjan7t ‘я их увижу’), будущее категорическое (суффикс -7, -t, ср. azbїj ‘я уви жу его’, sїk’’7 ‘я пойду’, S’їk’’an7 ‘мы пойдем’, azbїjamїt ‘я его не увижу’, sїk’’amїt ‘я не пойду’, S’їk’’anamїt ‘мы не пойдем’), прошедшее будущее (суффиксы -7t°q’a, -awejt, ср. azbїj7t°q’a, azbїjawїjt), будущее цели и намерения (суффикс -awtїn, ср. ajnaS’awtїn ‘[они] чтобы сделать’);

ср. также в значении прошедшего azbja-(g’a)wt°q’a ‘я имел обыкновение видеть’.

Разнообразны способы выражения п р о с т р а н с т в е н н о й о р и е н т а ц и и с помощью превербов, ср. локальные превербы: b„’а- ‘на’: sї-b„’a-s ‘я сижу на чем-либо (например, на лошади)’;

g’ї- ‘на’: sї-g’ї-s ‘я сижу на чем-либо (например, на стуле)’, sї g’ї-wї-n ‘я вхожу, въезжаю (например, в село)’;

fa- ‘на’: fa-sї-„a-n ‘я ве шаю, подвешиваю (например, на веревке)’;

Ња- ‘в’: sї-Њa-pla-n ‘я смотрю внутрь чего то’;

blа- ‘в, между’;

blа-]’’a-t°ї-n ‘он падает внутрь чего-то (например, в ущелье)’;

lа- ‘в, на’: sї-la-t ‘я живу где-либо (в стране, в области)’;

\a- ‘на, через’: sї-\a-x°a-n ‘я пересекаю что-либо, прохожу через что-либо’;

wa- ‘в’, ‘между’: sї-wa-t ‘я нахожусь в чем-либо (на пример, в толпе)’;

]’’а- ‘к’, ‘y’, ‘возле’: sї-]’’a-g’ї-wї-n ‘я приближаюсь к нему’;

lafa- ‘рядом’, ‘сбоку’, ‘близко’: sї-lafa-s ‘я нахожусь рядом, сбоку, близко’;

jїc°’a- ‘на земле, по земле’: sї-jc°’a-]’awїn ‘я падаю на землю’;

z°a- ‘сверху вниз’: sa-z°a-]ada-n ‘я скаты ваюсь вниз’ и др.

О т р и ц а н и е выражается с помощью аффикса -m(a)-. В перфекте, имперфекте, плюсквамперфекте суффикс -m(a)- следует за суффиксом времени, ср. a-z-bїja-q’a-ma ‘я его не видел’. В форме будущего времени суффикс -m инкорпорируется в состав сложно го временного суффикса -7-t, ср. а-z-bїj-7t ‘я его увижу’, a-z-bїj-7-mї-t ‘я его не увижу’. В будущем категорическом суффикс отрицания стоит перед суффиксом времени, ср. sї k’’a-mї-t ‘я не пойду’. В настоящем времени оптатива, императиве, в причастных и дее причастных формах аффикс m(a)- как префиксальный элемент стоит перед показателем каузатива, а при отсутствии последнего – непосредственно перед корневой морфемой, ср. a-sї-m-dї-q°’at°ї-n ‘я его не останавливаю’ < q°’at°(ї) ‘остановиться’, a-sї-m-wї-n ‘я не вхожу’ < w(ї)- ‘ входить’.

2.3.6. Категория о п р е д е л е н н о с т и - н е о п р е д е л е н н о с т и выражается противопоставлением нулевой формы и формы на а-, c°їja – a-c°їja ‘дом’, tїt – atїt ‘чело век’, q°a – aq°a ‘сын’, а – аа ‘голова’ (префикс а- показатель определенности). Присое динение определительного префикса к основам с конечным ї: t°ї – a-t° ‘отец’, sї – a-s ‘лес’, с°ї – а-с° ‘вол’, dї„°ї – adї„° ‘мышь’, mїzї – amїz ‘ребенок’. Функцию неопределен ного артикля выполняет -g°аrа: zatїtg°ara ‘какой-то человек’.

Категория лица выражается личными местоимениями, в глаголе – личными аффикса ми. Личные ме с т о и ме н и я : sї„°a (s„°a) ‘я’, wї„°a (w„°a, „°а) ‘ты’, ’ї„°аla (S’ї„°а, S’ala, S’їla) ‘мы’, s°ї„°ala (s°ї„°a, s°ala, s°їla) ‘вы’. Дейктические функции несут указа тельные местоимения, противопоставляющиеся по признаку «ближний-дальний»: jї ‘этот’, jїlа ‘ эти’, wa ‘ тот’, wala ‘те', jї tїt ‘этот человек’, wa-tїt ‘тот человек’.

К а т е г о р и я л и ц а в глаголе, морфологически выражающаяся личными аффик сами, тесно связана с грамматическим значением корневой морфемы (или основы). Кор невые морфемы делятся на свободные и несвободные. Первые включаются в парадигмы словоизменения без каких-либо деривационных аффиксов: sї-wї-n ‘я вхожу’ (корень wї-), asЉ’an ‘я знаю’, ‘понимаю’ (корень Љ’a-), sї-g’ї-s ‘я сижу на чем-то’ (несвободный ко рень -s-).

М. А. Кумахов. Убыхский язык Н а к л о н е н и я : условное (суффикс -ba, ср. aw„єawba ‘если ты найдешь’, wїjk’’aba ‘если ты придешь’;

-da/ -dan – суффикс реального предположения в финитных формах, ср. q’aq’ada ‘если он... сказал’, wїk’’7tї-dan ‘если ты должен уйти’;

-daS – суф фикс реального пожелания в перфекте, ср. ajk’’aq’anadaS ‘если бы только они пришли’);

оптатив (суффикс -g’aq°, ср. ajk’’ag’aq° ‘чтобы он пришел!’, суффикс -х, ср. waSx°a wїjax! ‘чтобы тебя молния ударила!’, waSїwa ]’aS’їx! ‘чтобы твоя работа была удач ная!’);

повелительное (суффиксы -maЊ, -g’a, ср. wїk’’amaЊ ‘иди же’, но wїk’’a ‘иди’, wїmk’’a ‘не ходи’, S’ї„ak’’an ‘идемте’, где „ – каузативный префикс;

префикс R’- в пе реходных некаузативных глаголах, ср. aw(ї)-R’q’a ‘скажи’, ср. также с префиксом -R- и суффиксом -g’а:. awRq’ag’a ‘да говори же!’;

вопросительное (суффикс -Њ, ср. wї]’aЊ?

‘ты молодой?’, s°a]’anaЊ? ‘вы молодые?’, wїt°axїЊ? ‘ты убых?’;

суффикс -j в сочетании с вопросительными местоименными элементами, ср. ma-S’k’’anїj? ‘куда мы идем?’, wana s0k’aj? ‘что это такое?’;

суффикс -S’aj при категорическом вопросе, ср. s0k’aS’aj?

‘что же это?’, m0wk’’7S’aj? ‘куда ты пойдешь?’).

Префикс каузатива стоит непосредственно перед корневой морфемой, ср. sї-w-dї q°’at°-q’a ‘меня ты заставил остановиться’, S’ї-w-„a-q°’a„a-z’a-n ‘нас ты заставил оста новиться’ (q°’at°- ед. ч., q°’a†a- мн. ч. ‘стоять’, ‘остановиться’).

Префикс совместности R’ї-, ср. sї-R’ї-k’’a-n ‘я иду с ним’, wї-R’ї-k’’a-n ‘ты идешь с ним’;

префиксы взаимности и возвратности zї-, zaR’ї-, ср. a-zї-na-q’a’a ‘они сказали друг другу’, a-zaR’ї-k’’a-q’an ‘они поженились’, S’ї-za-bїja-n ‘мы видимся’;

версионные пре фиксы х’а-, ср. x’a-s-t°ї-n ‘я даю для него’, x’a-j-n-S-q’a ‘он сделал для него’, x’a-j k’’a’a ‘он для него [= к нему] пришел’;

с°ї-, ср. a-s-c°ї-wadїja-q’a ‘то у меня потерялось’;

суффикс потенциалиса -fa, ср. sї-w-„°aw-fa-n ‘ты можешь меня найти’, S’ї-k’’a-fa-na-mї-t ‘мы не можем идти’;

суффикс возвратности действия -0jї: wї-k’’0jї-n ‘ты возвращаешь ся’, sї-j-k’’-0j-7t ‘я вернусь’;

суффикс чрезмерности действия и состояния, ср. -с°а;

sї g’їg’a-c°a-n ‘я слишком беден’, a-zaja-c°a-n ‘он слишком воюет’;

суффикс постоянного действия -g’а: sї-k’’a-g’a-n ‘я хожу всегда, постоянно’, jї-n0-q’a-g’a-na-jt’ ‘они говорят ему постоянно’;

-lа, ср. a-w-k°’ї-la-n ‘ты убиваешь окончательно’.

2.3.7. Имеются следующие л е к с и к о - г р а мма т и ч е с к и е р а з р я д ы с л о в : существительное, прилагательное, числительное, местоимение, глагол, наречие.

Отмечается слабая морфологическая дифференциация существительных и прилагатель ных, функционирование одних и тех же основ (без специальных словообразовательных аффиксов) в парадигмах имен существительных и глаголов.

2.4.0. (Опускается).

2.5.0. Морфо-синтаксические сведения.

2.5.1. Именная словоформа характеризуется относительно простой структурой, в то время как глагольная словоформа обладает высокой степенью синтетичности. В именах различаются суффиксальные формы падежа, префиксальные формы определенности, по сессивности. Глагол включает префиксы лица, каузатива, версии, потенциалиса, отрица ния, локальных и пространственных отношений, суффиксы времен, наклонений, числа, вопросительных и отрицательных форм.

2.5.2. Основными способами с л о в о о б р а з о в а н и я являются словосложение и аффиксация. Наиболее продуктивны следующие словообразовательные типы:

а) основа существительного + основа существительного, ср. t°R’apx’a ‘тетя по линии отца’ (t°ї ‘отец’, R’apx’a ‘сестра’), px’aS°mїzї ‘семья’, ‘жена и дети’ (px’aS° ‘жена’, mїzї ‘ребенок’);

б) основа существительного + основа прилагательного, ср. nag’їR’a ‘бабуш ка’ (na ‘мать’, g’їR’a ‘большой’), ]їbZ’їjaplї ‘красный перец’ (]їbZ’їja ‘перец’ + plї Абхазо-адыгские языки ‘красный’);

в) основа существительного + основа глагола, ср. mї„’аlах°а ‘путешествен ник’ (mї„’а ‘дорога’, [lа]х°а- ‘проходить’). В аффиксальном словообразовании сущест вительных и прилагательных используются суффиксы. Префиксальный тип в системе именного словообразования непродуктивен. К наиболее активным деривационным аф фиксам относятся: суффикс -S°a, выражающий место действия: с°а-S°a ‘постель’ (с°а ‘сон’);

g’їwї-S°a ‘вход’, ‘въезд’ (sї-g’їwїn ‘я вхожу, въезжаю’);

q°’at°-S°a ‘остановка’, ‘стоянка’ (sї-q°’a-tїn ‘я стою’);

суффикс -S’(a) образует слова отвлеченного значения, ср.

tїtї-SЂ ‘человечность’ (tїt ‘человек’), ]’a-S’ ‘доброта’ (]’a ‘хороший’, ‘добрый’);

суф фикс -lа обозначает место, вместилище, ср. ]’ala ‘ведро для молока’ (]’a ‘молоко’), mї‹їla ‘кустарник’ (mї‹ї ‘шип’, ‘колючка’);

-pS’ обозначает склонность к чему-либо, ср.

g’їg’0pS’a ‘трусливый, малодушный’ (g’їg’a ‘боязнь’), mїЉaq’apS’a ‘лгун’ (mїЉa ‘ложь’, q’a ‘говорить’);

инструментальный суффикс -aw(ї), cр. k’apaw ‘копье’, ]’їwawa ‘седло’, pxї]’’aw ‘метла’;

привативный суффикс -]ї, ср. psaq’a]ї ‘бессильный’, ‘беспо мощный’ (psa ‘душа, жизнь’), k°’a]’a]ї ‘бесхвостый’ (k°’а]’а ‘хвост’);

суффикс умень шительности -S°(ї), ср. dї„°ї S°ї ‘мышонок’ (dї„°ї ‘мышь’), canїS° ‘ножик’ (canї ‘сабля’, ‘шпага’), c°їjaS° ‘домик’ (c°їja ‘дом’).

2.5.3. Существуют абсолютная и эргативная конструкции п р о с т о г о п р е д л о ж е н и я. В абсолютной конструкции подлежащее стоит в абсолютном (именитель ном) падеже, сказуемое выражено непереходным глаголом, отсутствует прямое дополне ние: sї-R’їla„a° ala„a ak’’aq’a ‘Мой старший брат ушел в армию’. Основными призна ками эргативной конструкции являются: подлежащее в эргативе, прямое дополнение в абсолютном падеже, сказуемое, выраженное переходным глаголом: a°ak’’an ant’a jїk°q’a ‘Охотник убил дракона’.

2.5.4. Сл о жн о с о ч и н е н н ые п р е д л о же н и я, как правило, строятся с помощью интонации. В сложных предложениях в значении ‘хотя, но’ используется g’їla:

sїlaq°’awїsq’a-g’їla sї„alaq’ama, asq°’afaq’ama ‘Я гнался за ним, но не догнал, не смог его поймать’. Для соединения сказуемых в предложении употребляется форма на -n (мн.

ч.-nan): ak’’an „aR„aq’a ‘пришел и спросил’, azax’abzїnan aq’aq’an ‘собрались и сказа ли’. В повествовании вводящие слова автора, как правило, включают в себя прямую речь. При этом чаще всего перед прямой речью ставится подлежащее, а после нее – ска зуемое, выраженное глаголом q’a ‘сказать’, ср. арх’a°їn-g’ї «wїslag’at°’, „°a tx’aw„°n px’aS°na s„°a sank’’ama, s°ala„їn sїjwmїS’» q’an jїnq’aq’a ‘И женщина: «Оставь меня, я не из тех женщин, о ком ты думаешь, не преследуй меня», – сказала ему’.

2.6.0. Ле к с и ч е с к и й с о с т а в состоит из слоев собственно убыхского и заим ствованного. В собственно убыхскую лексику входят: названия частей тела, числитель ные (за исключением min ‘тысяча’), основные разряды местоимений и наречий, глаголы, за единичными исключениями, служебные слова, названия предметов и явлений из об ласти живой и неживой природы, имена родства и др. Заимствованная лексика делится на два основных пласта: адыго-абхазский и тюркско-арабский. Адыгские заимствования составляют значительный процент в лексике убыхского языка. Фонетический облик этих слов показывает, что они непосредственно заимствованы из адыгейского языка. О степе ни воздействия адыгских языков на убыхский свидетельствует тот факт, что последний усвоил не только адыгские лексические заимствования, но и морфологические единицы, ср. глагольный словообразовательный суффикс -l’a, заимствованный убыхским из адыг ских языков (sї-kЂ’a-l’a-n ‘я подхожу’). Сильное влияние оказал на лексику убыхского языка турецкий язык. Немало в убыхской лексике арабизмов и фарсизмов, относящихся к различным областям лексики.

М. А. Кумахов. Убыхский язык 2.7.0. Сведения о диалектной системе отсутствуют.

ЛИТЕРАТУРА Генко А. Н. О языке убыхов // Изв. АН СССР. грамматики языков народов Карачаево-Черкесии.

Отд. гуманит. наук, серия VII, 1928. Черкесск, 1986.

Кумахов М. А. Убыхский язык // Языки народов Charachidz G. Ubykh // The Indigenous languages СССР, т. IV. М., 1967. of the Caucasus. V. 2. Delmar;

New York, 1994.

Кумахов М. А. Причастие в убыхском языке // Dirr A. Die Sprache der Ubychen // Caucasica, fasc.

Отглагольные образования в иберийско-кавказских IV. Leipzig, 1927;

fasc. V, Leipzig, 1928. Рус. пер.:

языках. Черкесск, 1988. З. Габуниа, Р. Сакиева. Язык убыхов. Нальчик, Кумахова 3. Ю. К изучению лексики убыхского 1996.

языка // Уч. зап. Адыгейского НИИ, т. V. Красно- Dumzil G. La langue des Oubykhs. Paris, 1931.

дар-Майкоп, 1966. Dumzil G. Le vocalisme de l'oubykh // BSL, t. 53, Кумахова 3. Ю. Эргативная конструкция пред- fasc. 2, 1958.

ложения в убыхском языке // Эргативная конструк- Dumzil G. tudes Oubykhs. Paris, 1959.

ция предложения в языках различных типов. Л., Dumzil G. Le verbe Oubykh. Paris, 1975.

1967. Meszaros J. Die Pkhy-Sprache // Studies in Ancient Услар П. К. О языке убыхов // Приложение к Oriental Civilization, 9. The Oriental Institute of the «Этнографии Кавказа». Языкознание. 1. Тифлис, University of Chicago. Budapest-Chicago, 1934.

1887. Vogt H. Dictionnaire de la langue oubykh avec in Чирикба В. А. Абхазские лексические заимство- troduction phonologique. Oslo, 1963.

вания в убыхском языке // Проблемы лексики и НАХСКО-ДАГЕСТАНСКИЕ ЯЗЫКИ М. Е. Алексеев НАХСКО-ДАГЕСТАНСКИЕ ЯЗЫКИ 1. Нахско-дагестанские, или восточнокавказские (в свое время Н. С. Трубецким пред лагался также термин “чечено-лезгинские”). Дагестанские языки в прошлом именовались лезгинскими (ср. бытующие до настоящего времени названия дагестанцев: арм., азерб., перс. лезги, прослеживаемое в этом значении в иранских летописях с XIII в.;

груз. лекIи.

связываемое с именем легендарного Лекоса – сына Торгома, восемь сыновей которого считались родоначальниками наиболее крупных народов и этнических групп на Кавка зе).

2. На нахских и дагестанских языках говорит 2,6 млн. чел., проживающих в горной части Республики Дагестан, в Чечне и Ингушетии, а также в сопредельных районах Азербайджана и Грузии, последние годы – и в равнинной части и городах Дагестана, а также за пределами Кавказа. Во второй половине XIХ в. часть чеченцев, ингушей и даге станцев переселилась в Турцию.

3. Н.-д. я. включают нахские и дагестанские языки, которые, по мнению ряда ученых, образуют два отдельных ответвления нахско-дагестанской языковой семьи (к гипотезам, ушедшим в прошлое, следует отнести выделение нахских языков как одной из четырех составляющих иберийско-кавказской языковой семьи). По другим версиям, нахская под группа (в т.ч. чеченский, ингушский и бацбийский языки) включается в нахско дагестанскую семью наряду с языковыми подгруппами, традиционно объединяемыми как дагестанские, а именно:

а) аваро-андо-цезcкие языки (аварский;

андийские языки: андийский, ботлихский, го доберинский, каратинский, ахвахский, тиндинский, багвалинский, чамалинский;

цезские языки: цезский, хваршинский, гинухский, бежтинский, гунзибский);

б) лакский язык;

в) даргинский язык (по мнению ряда лингвистов, группа языков, включающая, в част ности, урахинский, акушинский, кайтагский, кубачинский и, возможно, другие идиомы, квалифицируемые обычно в качестве диалектов);

г) лезгинские языки (лезгинский, табасаранский, агульский, рутульский, цахурский, арчинский, крызский, будухский, удинский);

д) хиналугский.

В научной литературе лакский и даргинский языки нередко объединяются в так наз.

лакско-даргинскую подгруппу, а хиналугский язык причисляется к лезгинской подгруп пе, в прошлом за пределы лезгинской группы иногда выводились арчинский и удинский языки.

Время распада общевосточнокавказского языка-основы лингвисты относят к концу III тысячелетия до н. э., основываясь на данных лексикостатистики, а также сопоставляя лингвистические наблюдения с археологическими материалами. Полагают, например, С Г. Татевосов. Годоберинский язык что наличие общедагестанских названий золота и серебра (но отсутствие названия желе за) позволяет отнести дивергенцию дагестанской языковой общности к ранней ступени бронзового века.

6. В структурном отношении нахско-дагестанские языки довольно близки друг к дру гу. В области фонетики их отличает богатый к о н с о н а н т и з м при сравнительно немногочисленном инвентаре гласных. Во всех нахско-дагестанских языках представле ны следующие артикуляционные ряды согласных: 1) лабиальные (губно-губные смыч ные б, п, редко пI;

сонант w и губно-зубной спирант в находятся в дополнительном рас пределении по языкам), 2) апикальные (смычные д, т, тI), 3) свистящие (дз, ц, цI, з, с), 4) шипящие (дж, ч, чI, ж, ш);

5) велярные (г, к, кI, Г – редко, хь), 6) увулярные (кгъ, хъ, къ, гъ, х);

7) ларингальные (ъ, гь). В ряде языков встречаются также латеральные (лI, кь, лъ;

звонкие фонемы отсутствуют, хотя как фонетические варианты звонкие возможны), фарингальные (обычно спиранты гI, хI) и др.

Как правило, среди смычных противопоставлены звонкий, глухой придыхательный и абруптивный корреляты, а среди спирантов – глухой и звонкий. Кроме того, во многих языках реализуется противопоставление сильных (“долгих”, “геминированных”) и сла бых. Лабиализация представлена в большинстве языков и охватывает заднеязычные и увулярные согласные, реже переднеязычные (в тиндинском и чамалинском в конце слога отмечены лабиализованные сонорные). В некоторых языках к дифференциальным при знакам согласных фонем относятся также палатализация и фарингализация. Последний признак в литературе нередко приписывается гласным. Стандартная система сонорных включает м, н, л, р, w, й.

Системы г л а с н ы х нахско-дагестанских языков подразделяются на треугольные (наиболее распространена пятичленная система и, е, а, у, реже о) и четырехугольные, включающие уь, оь, аь, ы (обычно в языках, контактирующих с тюркскими). В нахских языках вокализм более разнообразен, за счет дифтонгов и некоторых других особенно стей. Ряд языков имеет противопоставление гласных по долготе и назализации.

Среди с л о г о в ых с т р у к т у р наиболее распространены CV, CVC, CVRC. На чальные комплексы согласных (вторичного происхождения) встречаются в небольшом числе языков. В конечных комплексах обычно выступают сонорные в сочетании с шум ными. В дагестанских языках, как правило, констатируется слабое динамическое разно местное ударение (в некоторых языках с ударением связаны такие процессы, как, напри мер, редукция гласных). Как показывают последние исследования, во многих из них на лицо слоговой тональный акцент.

Морфологический тип – агглютинативный, синтетический с элементами аналитизма.

Суффиксация преобладает над префиксацией. достаточно развита именная и глагольная морфология.

Существительное имеет категории ч и с л а (с немаркированным единственным и множественным (в литературе дискутируется вопрос о функционировании в ряде языков оппозиции ограниченного и неограниченного множественного), выражаемым преимуще ственно многочисленными аффиксами) и п а д е ж а. Наличие групп singularia tantum и pluralia tantum обусловлено семантикой. Практически во всех нахско-дагестанских язы ках, помимо абстрактных падежей (именительный, или абсолютный, эргативный, роди тельный и дательный), в падежную систему включаются пространственные падежи, мар кируемые показателями локализации, или пространственной ориентации (“серии”), и на правления/ местонахождения. Показатели локализации передают следующие значения:

“в, внутри” (нередко различая местонахождение внутри полого предмета и внутри Нахско-дагестанские языки сплошной массы), “около” (в некоторых языках с более дробным противопоставлением значений “за”, “перед”, “сбоку”), “на, над” (этот показатель обычно отличается от фор манта, выражающего значение “на вертикальной поверхности”), “под”. Один из падежей при этом служит средством выражении типичного месторасположения относительно со ответствующего предмета для большинства существительных.

Показатели направления дифференцируют местонахождение (локатив;

обычно не мар кируется), движение от предмета (аблатив), движение к предмету (аллатив;

часто не обособляется от локатива), реже движение через предмет (транслатив;

нередко данное значение передается аблативом). Подобные падежные формы могут осложняться напра вительными показателями со значением “по направлению к”.

В склонении важную роль играет к о с в е н н а я о с н о в а, от которой с помощью специальных аффиксов образуются все падежи, за исключением именительного (абсо лютного), представляющего собой прямую основу. Во многих языках косвенная основа, признаком которой являются достаточно разнообразные аффиксы, совпадает с формой эргатива.

Категория класса является для существительных лексической, распределяя имена на четыре класса: 1. Класс названий мужчин (“отец”, “сын”, “брат”...);

2. Класс названий женщин (“мать”, “тетя”, “невеста”...);

3. Класс названий животных и неодушевленных предметов;

4. Класс названий неодушевленных предметов. В некоторых языках эта сис тема усложнена (нахские, андийский, чамалинский...), в некоторых упрощена (например, в аварском не дифференцированы З-й и 4-й классы, в табасаранском объединены 1-й и 2 й, а также З-й и 4-й, в лезгинском, агульском и удинском категория класса утрачена). Во множественном числе в большинстве языков противопоставлены класс названий людей (“разумных”) и класс “неразумных”, которые в согласуемых словоформах маркируются показателями соответственно З-го и 4-го классов.

И м я п р и л а г а т е л ь н о е имеет словоизменительную категорию класса, обыч но согласуясь (с помощью суффиксального, а в единичных случаях – префиксального показателя) в классе со своим определяемым. Падежное изменение присуще только суб стантивированным прилагательным. Степеней сравнения прилагательные не имеют, и сравнение выражается специальной конструкцией, в которой имя объекта, с которым что-л. сравнивается, оформляется аблативом.

И м я ч и с л и т е л ь н о е также, как правило, согласуется с определяемым именем в классе. При этом определяемое всегда имеет форму единственного числа. Широкое распространение имеет вигезимальная система счета. Формантом порядковых числи тельных служит причастие глагола “сказать”. Распределительные числительные (“по од ному”, “по два”) образуются редупликацией.

М е с т о и м е н и я дагестанских языков обладают своеобразием как с точки зрения своего состава, так и с точки зрения особенностей словоизменения. Среди личных ме стоимений противопоставлены инклюзив и эксклюзив. В роли местоимений III лица обычно выступают указательные, дифференцирующие по степени удаленности от гово рящего (“этот около меня” – “этот около тебя” – “тот”) и по вертикальной соотнесенности (выше / ниже / на одной плоскости) с говорящим. Указательные местоимения также со гласуются с определяемым в классе. В роли притяжательных функционируют формы ге нитива личных местоимений. Отрицательные местоимения обычно не обособлены от не определенных (образующихся от вопросительных с помощью соответствующих частиц), которые приобретают соответствующее значение в отрицательных предложениях. В склонении личных местоимений часто отмечается совпадение именительного и эргатив С Г. Татевосов. Годоберинский язык ного падежей. Прямая основа часто содержит окончание -н, утрачивающееся в косвенной основе. Достаточно нерегулярно образуются формы генитива и датива личных место имений. Вопросительные местоимения имеют супплетивную косвенную основу.

Г л а г о л различает категории класса, времени и наклонения. На стыке словоизме нения и словообразования функционируют категории вида (аспекта) и каузатива. Как правило, противопоставлены, длительный (многократный, несовершенный, учащатель ный) и недлительный виды. В качестве средств выражения видовых противопоставлений выделяются суффиксация, инфиксация, аблаут, редупликация. Каузативные формы стро ятся как с помощью аффиксов, так и аналитически – посредством вспомогательного гла гола (в большинстве языков – “делать”).

Классный показатель занимает в глагольной словоформе префиксальную позицию. Во многих языках имеется достаточно большое количество глаголов, не имеющих классного префикса. В в и д о - в р е м е н н о й с и с т е м е представлены синтетические (на стоящее общее, или констатив, прошедшее/аорист и реже будущее) и аналитические сло воформы. Последние образуются сочетанием инфинитных форм (причастий, дееприча стий, инфинитива) со вспомогательным глаголом “быть”, дифференцируя таким образом настоящее конкретное (причастие/деепричастие наст. вр. + “быть” в наст. вр.), импер фект (причастие/деепричастие наст. вр. + “быть” в прош. вр.), перфект (деепричастие прош. вр. + “быть” в наст. вр.), плюсквамперфект (деепричастие прош. вр. + “быть” в прош. вр.), (ближайшее) будущее (инфинитив + “быть” в наст. вр.), будущее в прошед шем (инфинитив + “быть” в прош. вр.), используемое и значении ирреального условного, и др.

Из н а к л о н е н и й практически во всех дагестанских языках представлены изъяви тельное, повелительное, желательное, условное. В ряде языков существуют специальные средства для выражения заглазности, неочевидности действия в прошедшем времени ин дикатива. С помощью различных аффиксов и частиц может передаваться так наз. чужая речь (= “мол, говорят”). В вопросительных предложениях без вопросительного слова глагол, как правило, маркируется соответствующими показателями (частицами). Пове лительное наклонение нередко по форме представляет собой чистую глагольную основу.

Во многих языках императив дифференцирует показатели переходных и непереходных глаголов, желательное наклонение часто является производным от императива. Услов ные формы, в большинстве своем образованные от индикатива, могут противопоставлять реальное и ирреальное условие.

В большинстве языков выделяется несколько формантов о т р и ц а н и я, распреде ление которых зависит от морфологической характеристики соответствующей глаголь ной словоформы (например, финитность/нефинитность, настоящее/прошедшее и др.).

Наиболее автономной в этом отношении является отрицательная форма повелительного наклонения, которая вследствие этого трактуется в грамматиках как особая форма на клонения – запретительная (прохибитив).

В ряде языков (лакский, даргинский, табасаранский, удинский, бацбийский) имеется личное спряжение.

Среди н е фи н и т н ых фо р м выделяются причастия, деепричастия с достаточ но разнообразной семантикой (помимо собственно временного, они могут выражать при чинное, целевое, пространственное и ряд других значений), масдар – отглагольное имя и инфинитив (целевая форма).

Н а р е ч и е в нахско-дагестанских языках в целом является неизменяемой частью речи, хотя налицо противопоставление локативных, аллативных и аблативных форм.

Нахско-дагестанские языки Отмечаются также наречия, в составе которых имеется классный показатель. От наречий формально не отличаются послелоги, вычленение которых опирается на функциональ ные критерии.

Довольно многочисленны и разнообразны по функциям ч а с т и ц ы : усилительные, отрицательные, вопросительные, указательные, модальные. Среди союзов – постпози тивный (нередко повторяющийся) союз “и”, заимствования из восточных языков (амма ‘но’, ва ‘и’, нагагь ‘если’, эгер ‘если’ и нек. др.), а также сложные слова и словосочета ния (“потому что” < “почему если скажешь”).

С и н т а к с и ч е с к и й с т р о й дагестанских языков характеризуется эргативной типологией: именительный (абсолютный) падеж здесь маркирует как подлежащее непе реходного глагола (абсолютная конструкция), так и прямое дополнение переходного (эр гативная конструкция), в то время как подлежащее переходного глагола оформляется специальным эргативным падежом, иногда выполняющим и функции инструменталиса (так наз. совмещающий эргатив). В бацбийском и табасаранском отмечается противопос тавление активной и инактивной конструкций непереходного предложения. Глаголы чувственного восприятия (“любить, хотеть”, “видеть”, “слышать” и др.) обусловливают аффективную конструкцию предложения с дательным (иногда и другими) падежом име ни субъекта и именительным падежом объекта. Глагол-сказуемое согласуется в классе с именем в именительном падеже (подлежащим непереходного и прямым дополнением переходного и аффективного предложения), в силу чего прямое дополнение признается в дагестановедении одним из главных членов предложения, а некоторыми исследователя ми считается подлежащим, в то время как имени субъекта отводится роль косвенного дополнения. Личное согласование в большей степени обнаруживает субъектную ориен тацию.

Некоторые языки при определенных условиях допускают построение переходного предложения с именительным падежом подлежащего и несколько иным согласователь ным механизмом. Нейтральный порядок “Субъект – Объект – Предикат” не является строгим. Характерной особенностью предложений с составным именным сказуемым яв ляется обязательное наличие глагола-связки, эллиптируемого только в ограниченных си туациях (например, в пословицах).

В именной группе определение предшествует определяемому. Несогласованное опре деление в родительном падеже во многом выполняет функции прилагательного (относи тельного).

В роли придаточных предложений в нахско-дагестанских языках обычно выступают многочисленные причастные, деепричастные, масдарные и инфинитивные обороты, в которых нефинитная форма глагола сохраняет падежное управление и согласование фи нитных форм: например, может иметь собственный субъект, отличный от субъекта глав ного глагола.

В именном с л о в о о б р а з о в а н и и преобладает аффиксация (имеются суффик сы абстрактных имен, имени деятеля и нек. др.), достаточно развито словосложение. Гла гольное словообразование представлено пространственными префиксами (даргинский, хиналугский и лезгинские языки). Распространены так наз. сложные глаголы, обра зуемые сочетанием именной части и вспомогательного глагола (“делать” – для переход ных, “быть” – для непереходных).

Основу словаря составляет исконный фонд, именная л е к с и к а общедагестанского происхождения относится преимущественно к следующим тематическим группам:

С Г. Татевосов. Годоберинский язык а) названия частей тела, ср. чеч. муотт, авар. маЦI, анд. миЦIи, цез. мец, лак. маз, дарг. мелз, лезг. мез, таб. мелдз и т. п. ‘язык’;

б) названия диких и домашних животных, ср. чеч. сту, авар. оц, анд. унсо, цез. ис, лак.

ниц, дарг. унц, лезг. йац, таб. йиц и т. п. ‘бык’ и др.;

в) названия растений, ср. чеч. гIаж, авар. гIеч, анд. инчи, цез. гьенеш, лак. гьивч, дарг.

гIинц, лезг. ич, таб. вич, хин. мыч и т.д. ‘яблоко’ и др.;

г) названия небесных тел и явлений природы, ср. чеч. бутт, авар. моЦI, анд. боцци, цез. буци, лак. барз, дарг. вадза, лезг. варз. таб. ваз, хин. вацI и т. д. ‘луна, месяц’ и др.;

д) термины родства, ср. чеч. йиша, авар. яц, анд. йоцци, цез. эсийу, лак. ссу, дарг. рузи, таб. чи, хин. рыцы и т. п. ‘сестра’ и др.;

е) названия строений и их частей, утвари, одежды, продуктов питания и т. п.: чеч.

хIаьтт, авар. гьоЦIу. анд. гьинЦIу, цез. оц, лак. ттарацIалу, лезг. рат, таб. ратт, хин.

роцI и т. п. ‘гумно’;

чеч. моз, авар. гьоЦIо, анд. гьунЦIи, цез. нуци. лак. ницI, лезг. вирт, таб. йиччв, хин. нуьцI и т.д. ‘мед’ и др.

Исконными являются многие прилагательные (ср. чеч. цIена, авар. баЦIад-, анд.

б-ерЦIом, бежт. -аццо, лак. марцI, дарг. умъу-си, таб. марцци и т.д. ‘чистый’ и др.), чис лительные (напр., чеч. итт, авар. анцI-, анд. гьоцIо, цез. оцIи, лак. ацI, дарг. вецI-ал, лезг.

цIу-д, таб. йицIу-б и т.д. ‘десять’), местоимения (напр., чеч. шу, авар. нуж, анд. бисси-л, цез. межи, лак. зу, дарг. хIу-шша, лезг. куьн, таб. учу, хин. зур и т.д. ‘вы’), глаголы (напр., чеч. дустта, авар. борцине, анд. басин-, лак. буцин. дарг. умцес, лезг. алцумиз, таб. ерцуз и т. п. ‘мерить, взвешивать’).

Общность языковых контактов нахских и дагестанских языков предопределила нали чие в их словарном составе наличие в значительной степени единого з а и м с т в о в а н н о г о ф о н д а. Арабизмы, интенсивное проникновение которых в дагестанские языки началось в X-XIII вв. в связи с исламизацией, наиболее многочисленны в сфере религиозной, морально-этической и общественно-политической терминологии, ср. алат ‘инструмент’, аманат ‘залог;

вещь, отдавная на хранение’, Аллагь ‘Бог’, дин ‘религия’, инсан ‘человек’, тарих ‘история’, китаб ‘книга’, хабар ‘рассказ’, Инжил ‘Евангелие’ и т.д.

Влияние персидского языка и персидской поэзии на нахско-дагестанские, особенно южно-дагестанские, наиболее ощутимое в средние века, отразилось пражде всего на культурной и ремесленной терминологии, ср. шал ‘шаль’, дарман ‘лекарство’, багьа ‘це на’, душман ‘враг’, чайдан ‘чайник’, чит ‘ситец’, базар ‘рынок’, пашман ‘грустный, пе чальный’, шагь ‘шах’, чара ‘средство’, нар ‘гранат’ и т. п. Ряд заимствований квалифи цируется в качестве среднеперсизмов и, таким образом, может быть отнесен к IV–VIII вв. н. э.

Давние контакты с тюркскими языками – азербайджанским, кумыкским и, как пола гают, с булгарским (не исключено, что влияние последнего соотносится с периодом пре бывания на Северном Кавказе гуннов в IV-VII вв. н.э. и хазар/савир) – также оставили заметный след в словарном составе дагестанских языков, охватывающий практически все важнейшие лексико-тематические группы, ср. илчи ‘посланец’, халича ‘ковер’, басма ‘издание’, бахча ‘сад, огород’, бугъа ‘бык’, юргъа ‘иноходь’ и т. д.

Со второй половины XIX в. в нахские и дагестанские языки начинают интенсивно проникать русизмы, ср. пич ‘печь’, турба ‘труба’, бидра ‘ведро’, капек ‘копейка’ и др.

После революции вляние русского языка на нахско-дагестанские значительно усилилось.

В силу распространенного национально-русского двуязычия русизмы в современной ор фографии литературных языков сохраняют оригинальное написание, ср. институт, фаб Нахско-дагестанские языки фабрика, трактор, справка, колхоз, газета, школа, учитель и т. п., хотя многие из них в устной речи подвергаются фонетической адаптации (устраняются сочетания согласных, особенно в начале слова, замещаются отсутствующие в соответствующих языках фоне мы и т. п.).

Первые материалы по дагестанским и нахским языкам появляются в конце XVIII в. в словарных собраниях П. С. Палласа и Г. А. Гюльденштедта, а в начале XIX в. – в путе вых заметках Г. Ю. Клапрота. Первую попытку создать грамматические очерки нахско дагестанских языков представляют собой труды А. Шифнера по удинскому, бацбийско му и аварскому языкам, вышедшие в свет в середине XIX в. Основы научного описания нахско-дагестанских языков были заложены П. К. Усларом, подготовившим в 60-е гг.

XIX столетия грамматики чеченского, аварского, лакского, даргинского (“хюркилинско го”), лезгинского (“кюринского”) и табасаранского языков, увидевшие свет лишь после смерти их автора – в конце XIX в. (табасаранская грамматика – только в 1979 г.). Услар по существу разработал методику научного исследования бесписьменных языков, харак теризующуюся прежде всего фонологическим подходом к их звуковому плану. Анализ грамматических категорий опирался у Услара на значительный текстовый и фразовый материал. На материале нахско-дагестанских языков П. К. Усларом были сформулирова ны основные положения теории пассивности эргативной конструкции. В начале XX в.

целую серию исследований по дагестанским языкам провел А. М. Дирр, чьи работы не утратили своего значения и по сей день как первые источники по многим бесписьмен ным языкам Дагестана.

Зарождение сравнительно-исторического изучения дагестанских и нахских языков справедливо увязывается с именем Н. С. Трубецкого, выпустившего в 20-е – 30-е гг. се рию статей, посвященных сравнению фонетики и морфологии восточнокавказских язы ков. В Советском Союзе в это время основное внимание было обращено на решение про блем разработки письменностей, создания учебных пособий, нормативных грамматик и словарей (Л. И. Жирков, Н. Ф. Яковлев, А. Н. Генко, Р. Шаумян и др.). Особенно ин тенсивный характер работа по изучению дагестанских и нахских языков приобрела в по слевоенные годы, когда фактически складываются научные школы кавказоведения. В Москве в это время успешно работали Л. И. Жирков;

Е. А. Бокарев, осуществивший пер вое комплексное исследование цезских языков и предложивший первую реконструкцию фонетической системы прадагестанского и затем правосточнокавказского языка-основы;

С. М. Хайдаков, исследовавший диалекты и словарный состав лакского языка, а также осуществивший ряд исследований общедагестанского характера, посвященных лексике, глагольной системе и именной классификации дагестанских языков;

Ю. Д. Дешериев, написавший грамматики бацбийского и хиналугского языков, сравнительную граммати ку нахских языков и др. В Тбилиси уже в 40-х гг. развертывается исследование практи чески всех подгрупп нахско-дагестанских языков. Результатом исследований грузинских ученых явились не только грамматические описания многих нахско-дагестанских язы ков, но и работы сравнительного характера: в частности, по истории андийского и цез ского консонантизма, по реконструкции общедагестанского консонантизма, системы склонения и др.

Большие научные коллективы в послевоенные годы создаются в Дагестане (Институт языка, литературы и искусства ДНЦ РАН, Дагестанский государственный университет, Да гестанский государственный педагогический университет), с конца 50-х гг. в Чечне и Ингушетии. С 1972 г. выходят работы, посвященные дагестанским языкам, выполненные на Кафедре структурной и прикладной лингвистики филологического факультета МГУ.

С Г. Татевосов. Годоберинский язык В настоящее время наиболее продвинутой областью реконструкции общевосточно кавказского праязыкового состояния является фонетика. Существует несколько вариан тов реконструкции общевосточнокавказского консонантизма. При этом все исследовате ли, как правило, сходятся в вопросе о первичности в нахско-дагестанских языках корре ляции аффрикат по интенсивности, о наличии в общевосточнокавказском латеральных согласных и нек. др. Е. А. Бокарев, опиравшийся на разработки Н. С. Трубецкого, пред ложил следующую реконструкцию общедагестанской системы согласных:

Смычные: п б т д к г хъ пI тI кI къ Спиранты: в с з ш ж лъ хь Г х гъ С Ш МЪ ХЈ Х Аффрикаты: ц дз ч дж дл К хъъ хъI Ц цI ЦI Ч чI ЧI лъI МЪI КI ХЪ ХЪI Сонорные: м, н, л, р, й Более сложная система для правосточнокавказского состояния предложена С. А. Старостиным и С. Л. Николаевым.

Общевосточнокавказская морфология в отдельных ее фрагментах реконструирована различными учеными, причем по многим ее аспектам существуют противоречивые суж дения. Именная основа, по предположению ряда кавказоведов, содержала морфемы, ны не лишенные определенной смысловой нагрузки. К таким морфемам относят префик сальные элементы – окаменелые классные показатели, суффиксы-детерминанты и др.

Корень, согласно этим воззрениям, состоит преимущественно из одного согласного, ре же – из комплекса согласных.

Общедагестанская падежная система, по реконструкции Б. К. Гигинейшвили, включа ла, помимо немаркированного абсолютного падежа, следующие единицы: *-МЪI ‘под’, *-КП ‘в, внутри’, * -ХЪ ‘за, около’, *-ди ‘на, над’/эргативный падеж. По другой гипотезе, исконная падежная система противопоставляла два падежа, один из которых – палеоэр гатив, характеризующийся функциональным многообразием, совмещал значения эргати ва, генитива и инструменталиса. Эта форма маркировалась классным показателем. Впо следствии путем вторичной аффиксации от палеоэргатива были образованы другие па дежи. Весьма вероятно наличие в общевосточнокавказском форманта генитива *-н (ср.

пралезг. *-н, дарг. -н, общенах. -ин), датива *-на (ср. пралезг. *-на, лак. -н, дарг. -на, авар.

-н?, общенах. -на), а также нескольких пространственных падежей – показателей локали зации: *-ъ ‘в, внутри’ (во многих языках этот формант замещается классным показате лем), *-чIї ‘у, около’ (ср. общеанд. *-чIу, лак. -чIа, уд. -чI), а также некоторых других (см.

выше).

Кроме того, не исключено, что палеоэргатив имел несколько формантов, не связан ных непосредственно с категорией класса. Так, к общему источнику могут восходить следующие показатели косвенной основы (= палеоэргатива) современных дагестанских языков:

- ав. -лу-, анд. -лло-, бежт. -ли-, дарг. -ли, таб. -ли и др.;

- ботл. -ра, цез. -ре/-ро, хин. -ыр-, лезг. -ра/-ре и др.;

- ав. -ду-, анд. -до-, цез. -до-, лак. -тт-, лезг. -ди и др.

Кроме того, общенахско-дагестанский характер обнаруживают и косвенные основы на гласный, т. е. показатель которой состоит из одной гласной.

Нахско-дагестанские языки Согласно альтернативной гипотезе, современные показатели косвенной основы пред ставляют собой конечные элементы прямой основы, утратившиеся в форме номинатива (абсолютива).

Среди показателей множественного числа имен к правосточнокавказскому состоянию могут быть возведены *-а, *-и, *-би, *-ду, *-ар. По крайней мере два последних обнару живают близость к классным показателям и возводятся к ним.

В системе местоимений общедагестанского языка-основы были реконструированы не только инклюзив и эксклюзив 1 л. мн. числа, но и оппозиция двух форм местоимений л. мн. числа – нейтральной *ви-хIваьн и ограниченной *джваьн. К общедагестанскому уровню возводятся также такие особенности местоимений, как супплетивизм некоторых форм местоимений 1 и 2 л. ед. числа, совпадение абсолютива и эргатива и нек. др.

Видовые противопоставления в глаголе, видимо, выражались с помощью вокаличе ских чередований и специальных инфиксов. В то же время не находит поддержки пред положение о наличии в общевосточнокавказском временных формантов в их современ ном значении. Так, формант *-на означал, по-видимому, не только прош. время, но и предшествование вообще, формант *-С мог функционировать как недифференцирован ный показатель футурума и потенциалиса, а показатель *-р – одновременность (> на стоящее время).

Из форм косвенных наклонений наиболее очевиден общевосточнокавказский харак тер императива, сходные показатали которого наблюдаются практически во всех язы ках. В общевосточнокавказском состоянии предположительно использовались два спо соба образования повелительного наклонения;

первый на *-а/-о (преимущественно для переходных глаголов, возможно, восходит к эмфатической частице-междометию) и вто рой нулевой, из которого по аналогии возник суф. *-и.

Аффиксы других косвенных наклонений, как правило, возводятся к различного рода частицам и союзам, в частности, к соединительному союзу “и” (*-ра/-ла).

К общевосточнокавказскому состоянию возводятся несколько именных словообразо вательных аффиксов: *-л (инг. хоза-л ‘красота’, авар. ретIе-л ‘одежда’, бежт. бучIа-л ‘рубить’, дарг. умцла ‘мерка’, лезг. тIва-л ‘узел’ и т. п.);

*-н (авар. риКIе-н ‘число’, цез.

цах-ни ‘писание’, лак. ласу-н ‘брать’, дарг. уьмц-ни ‘измерение’, лезг. гве-н ‘жатва’ и т. п.);

*-р (инг. туоха-р ‘удар’, анд. бельIи-р ‘пахота’, лезг. хъве-р ‘смех’ и др.);

*-хъан (авар. лъIурду-хъан ‘танцор’, цез. лъочIой-хъу ‘танцор’, лезг. гъуьрче-хъан ‘охотник’ и др.) и нек. др.

Достаточно надежно восстанавливается общевосточнокавказская четырехклассная схема организации именной лексики с соответствующими показателями для каждого класса, дифференцировавшими формы словоизменения адъективов и глаголов. Ср.:

1. Класс названий мужчин *ух (нах. *в-, авар. в-, общеанд. *в-, общецез. *в-, общелезг.

*ух-, дарг. в-, лак. в-, хин. й-);

2. Класс названий женщин *й- (нах. *й-, авар. й-, общеанд. *й-, общецез. *й-, обще лезг. *р-, дарг. р-, лак. *р-, хин. з-);

3. Класс названий животных и некоторых неодушевленных предметов и явлений *б- (нах. *б-, авар. б-, общеанд. *б-, общецез. *б-, общелезг. *в-, дарг. б-, лак. *б-, хин. б-/в-);

4. Класс неодушевленных имен *р- (нах. *д-, авар. *р-, общеанд. *р-, общецез. *р-, общелезг. *й-, хин., й-, лак. д-).

При том, что семантические основания распределения неодушевленных имен по III и IV классам не обнаруживаются, лексический состав этих классов в общедагестанском состоянии может быть в общих чертах определен. Так, к III классу, видимо, относились С Г. Татевосов. Годоберинский язык такие имена, как “луна, месяц”, “солнце”, “звезда”, “яблоко”, “грецкий орех”, “нос” и др.: к IV классу могли относиться имена “сердце”, “имя”, “вода”, “нота”, “дверь”, “огонь”, “мясо”, “гребень”, “печень”, “зуб”, “год”, “ярмо” и др.

Количественный состав исконной общедагестанской л е к с и к и в различных ре конструкциях заметно варьирует. Например, по Б. К. Гигинейшвили, может быть приня то 86 этимологий Н. С. Трубецкого и 64 сопоставления Е. А. Бокарева, к которым он до бавляет 110 собственных сближений (всего 260 единиц). Коллективная работа дагестан ских лингвистов включает уже 400 предположительно общедагестанских лексем. Еще более объемным является общевосточнокавказский лексикон, реконструированный С. Л. Николаевым и С. А. Старостиным.

Поскольку все нахско-дагестанские языки являются младописьменными или же бес письменными (о роли древней албанской письменности, весь корпус которой насчиты вает около 200 знаков и дешифрован лишь частично, в нахско-дагестанской компарати вистике говорить не приходится), процедура реконструкции общевосточнокавказского состояния целиком основывается на данных современных диалектов.

Л И Т Е Р А Т У Р А Алексеев М. Е. Нaхскo-дaгeстaнские языки // Сравнительно-историческая лексика дагестанских Срaвнитeльнo-истoричeскoе изучeние языкoв рaз- языков. М., 1971.

ных сeмeй. Сoврeмeннoе сoстoяние и прoблeмы. М., Топуриа Г. В. Морфология склонения в дагестан 1981. ских языках. Тбилиси, 1995.

Бокарев Е. А. Введение в сравнительно- Хайдаков С. М. Принципы именной классифика историческое изучение дагестанских языков. Ма- ции в дагестанских языках. М., 1980.

хачкала, 1961. Хайдаков С. М. Сравнительно-сопоставительный Бокарев Е. А. Сравнительно-историческая фоне- словарь дагестанских языков. М., 1973.

тика восточно-кавказских языков. М. 1981. Diakonoff I. M., Starostin S. A. Hurro-Urartian as Гигинейшвили Б. К. Сравнительная фонетика да- Eastern Caucasian language. Mnchen, 1986.

гестанских языков. Тбилиси, 1977. Nichols J. The Nakh evidence for the history of gen Джидалаев Н. С. Тюркизмы в дагестанских язы- der in Nakh-Daghestanian // The Non-Slavic languages ках: Опыт историко-этимологического анализа. М., of the USSR. Chicago, 1989.

1990. Schulze W. How can class markers petrify? Towards Дьяконов И. М., Старостин С. А.. Хуррито- a functional diachrony of morphological subsystems in урартские и восточнокавказские языки // Древний East Caucasian languages // The Non-Slavic languages Восток: Этнокультурные связи. М., 1988. of the USSR, ed. by Howard I. Aronson. Chicago, 1996.

Кибрик А. Е., Кодзасов С. В. Сопоставительное Trubetzkoy N. Der Bau der ostkaukasischen Sprachen изучение дагестанских языков. Глагол. М., 1988. // Wiener Slawistischer Jahrbuch. 11. Bd. Graz-Kln, Кибрик А. Е., Кодзасов С. В. Сопоставительное 1964. Рус. пер.: Трубецкой Н. С. Строй восточнокав изучение дагестанских языков. Имя. Фонетика. М., казских языков // Трубецкой Н. С. Избраннные тру 1990. ды по филологии. М., 1987.

Назаров В. П. Разыскания в области исторической морфологии восточнокавказских языков. М., 1974.

Т. И. Дешериева Нахско-дагестанские языки НАХСКИЕ ЯЗЫКИ 1. Нахскую группу иберийско-кавказских (или кавказских) языков составляют чечен ский, ингушский, бацбийский (тушинский/ цоватушинский). В научной литературе эти языки именовались “чеченскими” (Н. Я. Марр и др.), “нахскими” (З. К. Мальсагов, Ю. Д. Дешериев и др.), “вайнахскими” (Н. Ф. Яковлев и др.), “чечено-ингушскими” (Д. Д. Мальсагов и др.), реже “кистинскими” (Д. С. Имнайшвили и др.), “кистинско бацбийскими”, “бацбийско-кистинскими”. В работах 1970-х годов и в последних издани ях термином “вайнахские” (ингушское произношение – “вейнахские”) обычно именуют ся чеченский и ингушский языки, вместе взятые;

термином “нахские” – чеченский, ин гушский, бацбийский.

2. Носители чеченского и ингушского языков (чеченцы и ингуши) в основном прожи вают в Чеченской республике и республике Ингушетия, входящих в РФ;

в значительно меньшей мере – в Дагестане, Азербайджане, а также за границей (в Сирии, Иордании, Турции). Носители бацбийского языка – бацбийцы – компактно живут лишь в с. Земо Алвани Ахметского района Грузии.

3. По данным переписи 1979 года в ЧР и РИ живет 756 тыс. чеченцев и 186 тыс. ингу шей. Из чеченцев 98,6% считают родным чеченский язык;

76% свободно владеют также русским;

97,4% ингушей считают родным ингушский;

свободно владеют также русским – 79,6%. В 1949 г. бацбийцев было около 3 тыс. Во время переписей 1959, 1979 гг. они называли себя грузинами, поэтому официальных данных об их численности нет. Все они двуязычны или трехъязычны (владеют бацбийским, грузинским, а многие – и русским языками).

4. Н. я. составляют одну из ветвей большой семьи иберийско-кавказских языков, со держащей также абхазо-адыгскую, картвельскую и дагестанскую языковые ветви. Н. я. и дагестанские языки объединяются в нахско-дагестанскую (или восточнокавказскую) язы ковую ветвь в отличие от картвельской (или южнокавказской) и абхазо-адыгской (или за паднокавказской) ветвей.

5. Существенная дифференциация чеченского и ингушского языков началась лишь в советскую эпоху, после создания чечено-ингушской письменности, становления и разви тия чеченского и ингушского литературных языков. Бацбийский (бесписьменный) язык испытал большое влияние грузинского, сохранив, однако, ряд архаических особенностей общенахского языка-основы.

6. На фонетическом уровне рассматриваемые языки объединяет довольно развитая система в о к а л и з м а, что вообще нехарактерно для других групп иберийско кавказских языков (исключением являются лишь немногие из дагестанских). Например, в чеченском имеется 32 гласных, не считая трифтонгов;

в ингушском – 26, в бацбийском – 22. Богатство нахского вокализма – явление вторичное. Оно обусловлено разнообрази ем фонемообразующих дифференциальных признаков гласных, таких, как долгота, от крытость/закрытость, дифтонгичность, лабиализация, ряд, подъем, назализация.

Гласные типа а, и, у, э, фонематически противопоставляясь по указанным выше диф ференциальным признакам, создают все многообразие нахских гласных фонем: в чечен ском – А, &, ', Аь, аь /аи/, /аьй/, И, и, /иД/, /ие/, /иу/, /ий/, Д, е, /еи/, /еу/, О, Ґ, ¦, оь, /ои/, У, у, Уь, уь, /уи/, /уО/, /уо/, /уьй/, /уОь/, /уоь/;

в ингушском – А, &, ', И, и, Д, е, /иД/, /ие/, О, Ґ, ¦, /оа/, /уО/, /уо/, У, у, Аь, аь, Уь, уь, /уОь/, /уоь/, /ов/, /ув/, Ќ, где Ќ – неогубленный гласный среднего ряда среднего подъема, который фонематически противопоставлен А и С Г. Татевосов. Годоберинский язык а;

в бацбийском – А, а, И, и, у, О, о, э(е), Я, З, Ы, Ю, Э, /аV/, /еV/, /оV/, /уV, /аи/, /еи/, /иэ/, /ои/, /уи/. (Черта над буквенным обозначением фонемы является знаком ее долготы;

знак у – назальности;

т – открытости;

ь – закрытости).

Специфической особенностью вокализма бацбийского языка является наличие в нем назализованных монофтонгов и дифтонгов, а также неназализованного дифтонга /иэ/;

здесь практически утрачены фонемы У, Д. Принадлежностью только ингушского явля ются фонемы /оа/, Ќ, /ов/, /ув/;

звук в – губно-губной (w). Только в чеченском наличест вуют фонемы /иу/, /ий/, /уьй/, /аьй/.

Система к о н с о н а н т и з м а характеризуется широкой артикуляционной базой.

Здесь представлены шумные согласные почти всех локальных рядов, засвидетельство ванных в языках мира: смычные фонемы б, п, д, т, к, г, I, ъ, пI, тI, кI;

спиранты з, с, ф, ж, ш, х, хI, гI, хь;

сонорные м, н, в (w), л, р, й;

аффрикаты ц, ч, цI, чI, къ, кх, рхI, дз, дж;

латерал лъ. Аффриката рхI наличествует лишь в ингушском языке (ср. вуор ‘истощенное животное’ – вуорхI ‘семь’);

латерал ль – только в бацбийском (см. ворлъ ‘семь’, барлъ ‘восемь’);

фонема ф в ингушском встречается как в заимствованных словах, так и в ис конных (см. фу ‘что’, фоарт ‘шея’ и др.), в чеченском – лишь в заимствованных словах, в бацбийском она закономерно заменяется фонемой п (см. пабрика ‘фабрика’). Наиболее характерны для Н. я. открытые слоги типа V, CV, SV (ср. а/са ‘я’, эрг. п.;

бАцойн ‘бац бийский’, ‘тушинский’;

нДхан ‘чужой, посторонний’) и закрытые типа CVC, CVS. Сло гообразующими являются только гласные фонемы;

открытые и закрытые слоги могут быть в начале, конце и середине слова;

граница слогораздела как в исконных, так и в за имствованных словах не зависит от морфологической структуры слова.

В рассматриваемых языках имеют место следующие з в у к о в ы е п р о ц е с с ы:

редукция (количественная и качественная), аккомодация, ассимиляция, диссимиляция, явления диэрезы, эпентезы, субституции, метатезы. В ингушском редукция гласных в конечной позиции нередко приводит к их полному исчезновению. Ср. инг. лиэл, чеч. лИэла ‘ходит’;

инг. мол, чеч. молу// мола ‘пьет’ и др. Ингушскому свойственно оз вончение в исходе слова глухих фрикативных согласных с, ш, х. Ср. инг. аз, чеч. аса ‘я’ (эрг.п.), инг. диэшаж, чеч. дуошуш ‘читая’, инг. циэнагI, чеч. цIиэнахь ‘о доме’. Фонема р не употребляется в начальной позиции в чеченском и ингушском языках. В исходе бацбийских слов нередко фонема I переходит в хь: вохь ‘сын’, йохь ‘дочь’ и др. В отли чие от чеченского и ингушского, в бацбийском смычногортанные цI, чI, кI, пI, тI упот ребляются и в конечной позиции: ср. бацб. гIачI, чеч. гIаж, инг. гIаж ‘палка’ бацб. бIъарцI, чеч. буорз, инг. буордз ‘волк’ и др. Важным фонетическим процессом, изменившим фонологическую систему и структуру именных и глагольных основ в бац бийском языке, является поглощение сонорного н предшествующим гласным и образо вание носовых гласных: сЫ < сон ‘мне’, хЯ < хан ‘время’, шЗ < шин ‘вымя’ и др.

Из з в у к о в ы х с о о т в е т с т в и й, наличествующих в нахских языках, отметим следующие: чеч. И – инг. Ув (лИчар – лУвчар ‘купаться’, хИцар – хУвцар ‘менять’, къИ сар – къУвсар ‘спорить’);

чеч. и – инг. ув (хиттар – хувттар ‘соединять’);

чеч. и – инг. Ќ (дижар – дЌжар ‘лечь’, тилар – тЌлар ‘заблудиться’);

чеч. Д – инг. а (дДха – дах ‘живет’, хДда – хад ‘обрывается’ и др.);

чеч. а – бацб. А – инг. /оа/ (Ала – АлъҐ – оал ‘скажи’, Аха – АхҐ, – оах ‘паши’, Ата – АтҐ – оат ‘кроши, дроби’ и др.);

в области со гласных, преимущественно в конце слов: бацб. цI – инг. дз – чеч. з (ср. бIъорцI – буордз – буорз ‘волк’, моцI –муодз – муоз ‘мед’ и др.);

бацб. чI – инг. дж – чеч. ж (ср. гIачI – гIадж – гIаж ‘палка’ и др.);

бацб. кI – инг. г – чеч. г (ср. дикI – диг – диг ‘топор’ и др.).

Нахско-дагестанские языки У д а р е н и е фиксировано на 1-ом слоге основы даже в многосложных словах, со держащих несколько долгих гласных (бАнИехьА в сторону бани’);

оно неподвижно при образовании грамматических форм слова и производных от него слов;

является динами ческим,так как ударный слог отличается от неударного прежде всего напряженностью артикуляции. Интонация в Н. я. – одно из наиболее эффективных средств паратаксиса и гипотаксиса, наряду с аффиксацией и союзными словами, наиболее характерными для бацбийского языка.

В связи с полисемантизмом некоторых частей речи, особую роль приобретают поря док слов и контекстуальные компоненты в структуре семантических полей морфолого синтаксических и лексико-грамматических категорий (падежа, темпоральности, аспек туальности, залоговости, модальности). Например, падеж прямого дополнения, имея флексию, одинаковую с именительным, маркируется (как и в других иберийско кавказских языках) непосредственной препозицией к глаголу-сказуемому, что, так же как ряд выполняемых им функций косвенного падежа, дает основание говорить о морфоло го-синтаксической категории падежа прямого объекта (винительного), отличной от име нительного. Глагольная форма абсолютного прошедшего совершенного времени в Н. я.

выполняет функции деепричастия, глагольной формы совершенного вида и несамостоя тельной формы причастия совершенного вида. Ср. чеч. аьхна, инг. аьхар, бацб. ахир ‘вспахал// вспахав// вспахавший// вспаханный’. В зависимости от контекста, причастная форма имеет действительное или страдательное значение.

Связь парадигматики и синтагматики проявляется также в морфолого-синтаксическом характере гипотаксиса. Некоторой оговорки требует лишь бацбийский, в котором (под влиянием грузинского) наличествует большое число подчинительных союзов. См. бабц.

окхуиндалла ‘поэтому’, окхуиндалла, ме ‘потому что’, менху ‘который’ (-ая, -ое)’ и др.

Условно морфологический тип Н. я. может быть назван агглютинативно-флективным.

Древнейшим способом формо- и словообразования является агглютинация, наиболее четко выраженная в настоящее время в бацбийском языке. Из элементов флективности весьма существенную роль в словоизменении играют первичное и вторичное (в чечен ском и ингушском) аблаутные чередования в глагольных и именных основах;

менее су щественны явления редупликации согласных (например, в формах, уточняющих место действия или признак предмета), специальные консонантные чередования – при образо вании форм множественности субъекта или объекта. В морфологической структуре имен и глаголов префиксальные показатели являются более древними по сравнению с суф фиксальными;

наблюдается тенденция уменьшения удельного веса префиксации и уве личения удельного веса флективности и суффиксации.

Специфической структурной общностью Н. я. является наличие в них развитой лекси ко-грамматической к а т е г о р и и к л а с с а. В современных чеченском и ингушском языках имеют место шесть грамматических классов (в некоторых диалектах чеченского их выделяется до 10), в бацбийском – восемь. Для их обозначения используются парные комбинации из букв б, в, д, й. Лексико-грамматическая категория класса обусловливает классное субъектно-объектное и классно-личное (в бацбийском) спряжение глагола, а также классное согласование глагола-сказуемого с подлежащим и прямым дополнением в структуре простого предложения.

В области именной морфологии Н. я. имеют категории падежа, числа, грамматическо го класса. Их склонение является агглютинативно-флективным;

флективность развилась на базе агглютинации путем эпентезы аффиксальных гласных или лабиализованных со С Г. Татевосов. Годоберинский язык гласных внутрь корня и последующей ассимиляции. Наиболее развитой является пара дигма имени существительного.

Общенахские п а д е ж н ы е ф о р м ы сохранились, главным образом, в бацбий ском языке. Например, малоупотребительная в чеченском языке форма предельного па дежа широко представлена в бацбийском.

Для именной парадигмы характерна многопадежность, наличие серий местных паде жей. В этом отношении Н. я. особенно близки к дагестанским (табасаранскому, лакско му, аварскому, чамалинскому, цезским).

Принципами выделения типов склонения имени существительного в Н. я. являются: а) характер образования основы косвенных падежей ед.числа;

б) характер образования ос новы мн. числа. Руководствуясь этими принципами, в чеченском языке можно выделить шесть типов склонения;

в ингушском – четыре, в бацбийском – три (без учета характера образования основы мн. числа).

Имеется специальный падеж (эргативный) для оформления подлежащего в предложе нии с переходным глаголом-сказуемым. В бацбийском этот падеж нередко выполняет также функцию оформления субъекта при непереходном “динамическом” или “актив ном” глаголе-сказуемом. См. бацб. Ас Ленинградехь й-оду ‘Я в Ленинград еду’.

Глагол в Н. я. характеризуют категории времени, вида, наклонения, залога, числа, класса, лица (в бацбийском), а также, в ряде случаев, специальные формы единственно сти и множественности субъекта или объекта, придаточные глагольные формы. Деепри частия несовершенного и совершенного вида, выражающие, соответственно, одновре менность или предшествование обозначенного ими действия другому действию, обозна ченному глаголом-сказуемым, а также падежеобразные формы причастия прошедшего времени, масдара и инфинитива (так называемые временные придаточные глагольные формы) можно квалифицировать как относительные временные глагольные формы. Ср.

чеч., инг. тОсуш, Охуш, бацб. тАсош, Ахош ‘бросая, пахая’;

чеч. тесна, аьхна, инг. тессад, аьхад, бацб. тасир, ахир ‘бросив, вспахав’;

чеч. ваххалц, инг. ваххалца ‘вплоть до того, как ушел’;

чеч., инг. ваххале ‘перед тем, как уйти’. Особенностью со временного ингушского языка является отсутствие в нем формы близкого прошедшего (с афф. -и). Однако основа той формы наличествует во всех перфектных формах сферы прошедшего.

В бацбийском нет ряда относительных временных форм, так как под влиянием гру зинского языка здесь стал наиболее распространенным способ построения сложноподчи ненных предложений с помощью союзов, возникших на базе исконного языкового мате риала (ср. мацне ‘когда’, укх хане(хь) мацне ‘в то время, когда’ и др.).

В Н. я. (и дагестанских) категория числа имеет в глагольной словоформе синкретиче ское выражение. Она выражается с помощью классного согласования с субъектом или объектом, а в некоторых неклассных глаголах – специальными аффиксами множествен ности субъекта или объекта.

В Н. я. категория лица находится в процессе становления и вполне оформилась лишь в бацбийском (под влиянием грузинского).

Категорией грамматических классов было обусловлено классное спряжение глагола в общенахском языке-основе, остатки которого (преимущественно в виде субъектного и объектного спряжения) имеются во всех Н. я. В ингушском языке и аккинском диалекте чеченского наблюдается некоторая особенность в употреблении классных показателей:

здесь один и тот же классный показатель нередко употребляется дважды в глагольных формах непроизводных глаголов (см. инг. в-аха-в ‘ушел (он)’, й-аха-й ‘ушла (она)’, д Нахско-дагестанские языки ийша-д ‘прочитал’, д-ийша-д-ар ‘прочитал давно’, д-ешург-д-аь ‘прочтет’ и т.д.). В бац бийском и чеченском такое явление можно наблюдать лишь в сложных основах глаго лов, состоящих из нескольких классных основ.

По характеру аблаутного чередования в глагольных основах выделяется в чеченском языке десять, в ингушском – девять, в бацбийском – четыре типа спряжения.

На базе категорий однократного, многократного и других способов действия в чечен ском и ингушском литературных языках развилась категория глагольного вида (совер шенного несовершенного), которая маркируется, в основном, аблаутным чередованием (ср. чеч. лара – лиэра ‘сосчитать – считать’, лаца – лиэца ‘схватить – схватывать’, Iовда – йийда ‘сжать – сжимать’ и др.). Наряду с синтетическими имеются аналитические фор мы несовершенного вида в сферах настоящего, прошедшего, будущего. Выделяются следующие основные залоги: номинативный непереходный, создающий оппозицию большинству других залогов;

эргативный переходный, эргативнообразный непереход ный, аффективный переходный, аффективный непереходный;

каузатив, который марки руется на уровне морфологии суффиксом -ийт//-ит, восходящим к самостоятельному классному глаголу д-ита (в-, й-, б-) ‘заставлять // позволять’. Производные залоги в Н. я.: субъектный имперсонал, объектный имперсонал, обобщенный номинативный за лог.

В Н. я. выделяются н а к л о н е н и я : изъявительное, повелительное (с маркирован ными оттенками), условное (также нередко с маркированными оттенками), вопроситель ное, потенциалис. Изъявительное наклонение, являющееся немаркированной категори альной формой, противопоставляется маркированным категориальным формам других (косвенных) наклонений и имеет наиболее развитую временную парадигму. Отрицатель ные формы этого наклонения образуются с помощью отрицательных частиц или аффик сов, являющихся усеченной формой этих частиц. Ср. чеч. ца олу ‘не говорю’, инг. кхабац ‘не кормлю’, бацб. цо тегдо ‘не делает’. Аффиксами повелительного накло нения в чеченском и ингушском являются:

-а, -ахьа, -ййша, -лхь//-лахь, -лш// -лаш, ийла, передающие различные семантические оттенки. Ср. чеч. дийца ‘рассказывай’, дий цахьа ‘раскажи-ка’, дийцийша ‘раскажите-ка’, дийцал ‘рассказывай (сейчас же!)’, дий цалаш ‘поручаю вам рассказать (в моем отсутствии)’, дуьйцийла ‘да расскажет!// рас скажут!’. В бацбийском языке повелительное наклонение представлено двумя формами, одна из которых является чистой основой глагола, другая – соединением чистой основы с аффиксом -б. См. кхос! ‘брось!’, вашлиб ‘брейся!’. Отрицательные формы повелитель ного наклонения образуются с помощью отрицательной частицы ма. Ср. чеч. ма деша!

‘не читай!’, бацб. ма вашлиб ‘не брейся!’.

Условное наклонение иногда имеет маркированные оттенки реальности, нереально сти, желательности действия. Оно имеет форму настоящего, прошедшего, будущего.

Форма настоящего времени образуется присоединением к основе инфинитива суффикса -хь: чеч. ахахь ‘если пахать’;

форма прошедшего совершенного – присоединением к форме абсолютного прошедшего совершенного изъявительного наклонения аффикса ехь: чеч. аьллехь ‘если сказал’;

форма будущего совершенного – из одноименной формы изъявительного наклонения путем замены глагола-связки д-у// д-а (в-, й-, б-) глаголом связкой д-Длахь (в-, й-, б-). Ср. чеч. мОлур вДлахь ‘если выпьет (мужчина)’, тОсур Длахь ‘если бросит (женщина)’ и т.д.

Вопросительное наклонение образуется при помощи специальных частиц-суффиксов, присоединяемых к временным формам. Ср. чеч. яздо-й ахь? ‘ты пишешь?’, инг. хул-и со? ‘бываю ли я?’, бацб. ихлокI-и? ‘ходят ли?’.

С Г. Татевосов. Годоберинский язык Потенциалис образуется с помощью аффикса -луо (бацб. -л/-ла), восходящего к глаго лу луо ‘давай’ и классного аффикса -д-ала (в-, й-, б-), восходящего к глаголу дала(н), с той же семантикой. Ср. чеч. дага ‘гореть’ – дагалуо ‘быть в состоянии гореть’, кхосса ‘прыгнуть’ – кхоссавала ‘иметь возможность прыгнуть’.

Причастие имеет формы настоящего, прошедшего, будущего;

как прилагательное, оно нередко имеет зависимую и независимую формы и одинаковые с прилагательным пара дигмы склонения.

Д е е п р и ч а с т и е совмещает в себе некоторые признаки глагола и наречия и не редко служит для пояснения действия, обозначенного другим глаголом, являясь обстоя тельством образа действия. Основной же его функцией является обозначение одновре менности (у формы настоящего времени) и различных видов последовательности дейст вий, поэтому деепричастие и некоторые производные от него формы можно квалифици ровать как относительные временные глагольные формы;

форма настоящего времени об разуется от глагольной основы настоящего времени прибавлением афф. ш: чеч. олу – олу-ш ‘говорю – говоря’, тосу – тосу-ш ‘бросаю – бросая’;

форма абсолютного про шедшего совершенного совпадает с одноименной формой исходного глагола, отличаясь от последней контекстуально.

В Н. я. от любого глагола может быть образовано (с помощью аффиксов -р/-ар) отгла гольное существительное (м а с д а р ), со значением процесса действия. Исключением является глагол-связка д-у // д-а (в-, й-, б-) ‘есть’, не имеющая масдарной формы. Мас дар склоняется как существительное (по 1 склонению, без изменения основы в формах парадигмы). Отрицательная форма масдара образуется с помощью отрицательных час тиц, выступающих здесь в роли префиксов или инфиксов (в сложных глаголах). Ср.

чеч. цАдДшар ‘неученье’, хьалацагIаттар ‘невставание’. Падежные формы масдара не редко выступают в роли так называемых придаточных форм с различной семантикой.

Масдарные придаточные формы с временным значением квалифицируются как относи тельные временные глагольные формы. В Н. я. выделяется имя п р и л а г а т е л ь н о е (качественное и относительное), обычно имеющее самостоятельную (независимую) и не самостоятельную (зависимую) формы. Ср. чеч. ден цIа ‘отчий дом’, неIаран тIам ‘двер ная ручка’. Качественные прилагательные имеют степени сравнения, условно называе мые положительной, сравнительной, превосходной. Ср. чеч. лекха ‘высокий’ – лекхах ‘выше’ – леккхах ‘еще выше’. Здесь в качестве наречия нередко выступает форма имени тельного падежа несамостоятельного прилагательного.

Имеются две формы личного м е с т о и м е н и я первого лица множественного чис ла – инклюзивная вай ‘мы (с вами)’ и эксклюзивная тхо ‘мы (без вас)’. Разряд указа тельных местоимений содержит специальные лексемы для обозначения трех степеней удаления предмета от фиксированвого ориентира. Ср. хIара ‘этот, это, эта’) и// иза ‘тот, та, то’, дIара ‘тот, та, то’. Первое из местоимений указывает на предмет, находящийся в непосредственной близости от говорящего, второе – на предмет, более удаленный от го ворящего, третье – на предмет, значительно удаленный.

Наряду с десятеричной представлена двадцатеричная система счета. Ср.

чеч. цхьайтта ‘одиннадцать’ (букв. ‘один и десять’), но шовзткъа ‘сорок’ (букв. ‘дваж ды двадцать’). Разделительные числительные, как правило, образуются удвоением осно вы соответствующих количественных. См. диъ-диъ ‘по четыре’, исс-исс ‘по девять’.

Заслуживает особого внимания наличие ч а с т и ц и аффиксов с семантикой соеди нения, повторяющихся после каждого из сочетающихся элементов синтагмы. См.

чеч. ваша а йиша а ‘брат и сестра’ (параллельно употребляется сочетание ваш-ий йиш Нахско-дагестанские языки ий – в том же значении). Такие частицы и аффиксы играют большую роль в синтаксисе Н. я.

Основные с и н т а к с и ч е с к и е о с о б е н н о с т и Н. я.: эргативную конструк цию имеют только предложения эргативного переходного или каузативного залогов;

но минативную – предложения, имеющие номинативный непереходный, номинативный (обобщенный) переходный или пассивный залог, а также некоторые предложения субъ ектного и объектного имперсонала, некоторые типы предложений, не входящие в сферу залоговости. Примеры эргативной конструкции: чеч. зудч-о коч тоьгу ‘Жена шьет ру башку’;

инг. хозача деш-о лакха лоам бошабаьб ‘Ласковое слово высокую гору расто пило’;

бацб. Ас ботх тагбиэ ‘Я работу сделал’;

чеч. Ас шуьга охийта ‘Я заставляю вас пахать’. Примеры номинативной конструкции: чеч. нана корехь хиъна Iа ‘Мать сидит у окна’;

инг. селхан лекце хиннаяцар из ‘Вчера на лекции не была она’;

бацб. сЭ йашо чIазивхч йа пстIеилохь ‘Моя сестра – прекраснейшая из женщин’;

чеч. ВорхI сахьат даьлча со гIуллакхе воьдуш ву ‘В семь часов я (вообще, обычно) иду на службу’ (пример объектного классного согласования);

Со болх беш ву ‘Я (вообще, всегда) работу делаю’ (пример субъектно-объектного согласования);

чеч. Латта тракторашца аьхна ду;

инг. Латта тракторашца аьхад да ‘Земля вспахана тракторами’ и др. Безобъектная эргативнообразная конструкция II-го типа оформляет предложение эргативнообразного непереходного залога или объектного имперсонала, исторически восходящего к эргатив ной конструкции. Примеры: чеч. Ас селхана сакъийрира ‘Я вчера веселился’;

инг. Аз лох ‘Я ищу’, бацб. Ас вуитIас ‘Я иду’. Аффе к т и в н а я к о н с т р у к ц и я оформляет предложения аффективного переходного и аффективного непереходного залогов. При меры: чеч. Тхуна колхозан аренгахь хьийкъина ялташ гина ‘Нам видны на колхозных полях урожайные хлеба’;

инг. сона форд баинаб ‘Я видел море’;

чеч. сан лоху корта ‘У меня болит голова’;

бацб. согохь до ба ‘У меня лошадь есть’;

чеч. цуьнан сагатло, ша цIахь висича ‘Он скучает, оставшись дома’;

инг. сона сакъердаме я ‘Мне весело’ и др.

Аффективная конструкция в рассматриваемых языках имеет несколько форм выражения субъекта (формы дательного, родительного, местного падежей). В бацбийском субъект указанной конструкции нередко выражается формой дательного падежа, параллельно с формой эргатива.

Наиболее характерен для простого предложении такой п о р я д о к с л о в S – O2 – O1 – P, где S – подлежащее, О2 – косвенное дополнение, О1 – прямое дополнение, P – сказуемое. Определение обычно стоит перед определяемым. Возможные перестановки не затрагивают позиции О1 – P и обычно влекут за собой изменение смысловых оттенков передаваемой предложением информации, будучи связаны с логическим ударением.

С л о ж н о е п р е д л о ж е н и е представлено сложносочиненным и сложнопод чиненным типами. Последний наиболее характерен для бацбийского языка. Сложносо чиненное предложение оформляется с помощью интонации или упомянутых выше со единительных аффиксов и частиц.

Исторически паратаксис предшествует гипотаксису в любом языке. В чеченском и ин гушском гипотаксис еще переживает стадию становления, которую в бацбийском уско рило влияние грузинского. Моделям сложноподчиненных предложений, например, карт вельских языков, в Н. я. обычно соответствуют особые обороты с причастными или дее причастными (реже масдарными) формами глагола-сказуемого. См. чеч. Болх ца бечо яан а ца йоу ‘Кто не работает, тот (и) не ест’, дословно: ‘Работу не делающий не ест’;

Аша Iилманаш дешарехь пайда го вайна ‘Мы видим пользу в том, что вы изучаете нау ки’. Однако и здесь идет интенсивный процесс образования относительных местоимений С Г. Татевосов. Годоберинский язык и союзов для гипотаксиса, чему способствует влияние русского языка. См. чеч. аьлла в значении союза ‘что’;

бахьана долуш ‘являясь причиной’;

дуьхьа ‘для того, чтобы’ и др.

Особенности л е к с и к и Н. я.: классное разбиение именной лексики, обусловли вающее классное согласование глагола-сказуемого с подлежащим и прямым дополнени ем, а также классное спряжение (субъектное или объектное);

разбиение глагольной лек сики на классы глаголов переходных, непереходных, аффективных, индифферентных к оппозиции переходность ~ непереходность, динамических, статических. Отмечена связь глагольной лексики указанной семантики с соответствующими типами синтаксических конструкций.

Н. я. имеют общий основной лексический фонд: личные и притяжательные местоиме ния, количественные числительные, термины родства, названия частей тела и некоторые другие лексические группы. Существенные расхождения наблюдаются в новых слоях лексики, возникших в чеченском и ингушском языках после создания на них письменно сти, в результате их развития как литературных языков. При этом значительная часть по литической и научно-технической терминологии заимствована из русского.

Л И Т Е Р А Т У Р А Алироев И. Ю. Нахские языки и культура, Гроз- Дешериева Т. И. Исследование видо-временной ный, 1978. системы в нахских языках (с привлечением мате Алироев И. Ю. Сравнительно-сопоставительный риала иносистемных языков). М., 1979.

словарь отраслевой лексики чеченского и ингуш- Имнайшвили Д. С. К вопросу о категории лица в ского языков и диалектов, Махачкала, 1975. глаголе нахских языков // Иберийско-кавказское Алироев И. Ю. Библиография по нахскому язы- языкознания. Т. XVI. Тбилиси, 1968.

кознанию. Грозный, 1968. Имнайшвили Д. С. Историко-сравнительный Вопросы вайнахского синтаксиса. Грозный, анализ фонетики нахских языков. Тбилиси, 1977.

1980. Корзун В. Б. Советская чечено-ингушская лите Вопросы вайнахской лексики. Грозный, 1980. ратура. Библиография. Грозный, 1966.

Вопросы вайнахской лексики. Грозный, 1978. Мачавариани Г. И. Некоторые вопросы эволю Гонияшвили Т. Б. Из прошлого консонантизма ции систем латеральных согласных в нахской груп нахских языков // Иберийско-кавказское языкозна- пе // Иберийско-кавказское языкознание, т. 14.

ния. Т. XVI. Тбилиси, 1968. Тбилиси, 1964.

Дешериев Ю. Д. Сравнительно-историческая Тимаев А. Д. Категория грамматических классов грамматика нахских языков и проблемы происхож- в нахских языках. Ростов-на-Дону, 1983.

дения и исторического развития горских кавказ- Чентиева М. Д. История чечено-ингушской ских народов, Грозный, 1963. письменности. Грозный, 1958.

Дешериева Т. И. Категория модальности в на- Чрелашвили К. Т. Система согласных в нахских хских и иноструктурных языках. М., 1988. языках. Тбилиси, 1975 (на груз. яз.).

Дешериева Т. И. Субъектно-объектные отноше- Sommerfelt A. tudes comparatives sur le cau ния в разноструктурных языках. М., 1985. casique du Nord-Est // Norsk Tidskritt for Sprogviden skap. B. VII, 1934;

B. IX, 1938;

B. XIV, 1947.

Т. И. Дешериева ЧЕЧЕНСКИЙ ЯЗЫК 1.1.1. Вариантов названия нет.

1.1.2. Принадлежит к нахской группе восточнокавказских языков.

Нахско-дагестанские языки 1.1.3. Распространен преимущественно в Чеченской и Ингушской Республиках (ЧР и ИР), входящих в РФ;

в значительно меньшей мере – в Дагестане, Азербайджане и Гру зии, а также за пределами СНГ (в Сирии, Иордании, Турции).

1.2.0. Лингвогеографические сведения.

1.2.1. Общий диалектный состав: плоскостной диалект, легший в основу чеченского литературного языка, аккинский//ауховский, галанчожский, итумкалинский, кистинский, чеберлоевский, шароевский диалекты (говоры: веденский, шалинский, урус-мартанский, надтеречный, пхарчхоевский, дайский, нашхоевский, тарлоевский, ламаккинский, мел хинский).

1.3.0. Социолингвистические сведения.

1.3.1. Ч. я. функционирует во всех сферах общественно-производственной и культур ной жизни народа ЧР;

из 756 тысяч чеченцев, проживающих в ЧР и ИР (899 тыс. в РФ, перепись 1989), считают родным чеченский 98,6%;

свободно владеют русским 76%, дру гими языками народов РФ и стран СНГ – 0,7%.

1.3.2. Как литературный Ч. я. сложился в советскую эпоху на базе плоскостного диа лекта;

в настоящее время это язык радио, телевидения, периодической печати;

на нем функционируют театры, культурно-просветительские учреждения, создана оригинальная и переводная художественная, политическая, научно-техническая, научно-популярная литература.

1.3.3. Первоначально Ч. я. использовался как язык преподавания в начальной школе;

в настоящее время также преподается в средних учебных заведения и вузах, наряду с рус ским языком. В Чеченском государственном университете и педагогическом институте (г. Грозный) имеются факультеты, готовящие преподавателей чеченского языка и лите ратуры для средних и высших учебных заведений ЧР.

1.4.0. До 1925 г. предпринимались попытки создания письменности на арабской осно ве;

затем, письменность была переведена на латинскую графику. В 1938 г. был принят алфавит на основе русской графики, который функционирует и в настоящее время. В нем используется лишь один дополнительный знак I, введенный для обозначения смычно гортанности (= абруптивности);

некоторые фонемы обозначаются двумя русскими бук вами (см. латерал лъ, фарингальный спирант хь и др.). Алфавит и орфография нуждаются в дальнейшем совершенствовании. В последние годы были осуществлены мероприятия по латинизации письменности.

1.5.0. Краткая условная периодизация истории языка: это – язык устной коммуника ции (до создания письменности), литературный язык (после создания письменности).

1.6.0. Наблюдается: тенденция к номинативизации, развитие категории глагольного вида, залоговых противопоставлений, гипотаксиса под влиянием русского языка;

заим ствование из русского и (через него) из других языков новых слов, терминов и типов словообразования, результатом чего является, например, увеличение роли суффиксации и словосложения.

2.0.0. Лингвистическая характеристика.

2.1.0. Фонологические сведения.

2.1.1. Фонемный состав характеризуется сложностью систем вокализма и консонан тизма.

Г л а с н ые Передний ряд Средний ряд Задний ряд С Г. Татевосов. Годоберинский язык Неогубленные Огубленные Неогубленные Огубленные Верхний подъем Уь уь У у И и Средний подъем аь Д е * О ;

¦ Нижний подъем ' А Основными факторами, осложняющими чеченский в о к а л и з м, являются:

а) фонематическое противопоставление гласных по долготе и краткости (ср. сА ‘при быль’ – са ‘душа’, вДли ‘вышел’ – вели ‘умер’ и т.д.);

б) фонематическое противопостав ление открытых и закрытых гласных (ср. гI*ш ‘пешком’ – гI'ш ‘листья’);

в) наличие большого числа дифтонгов, образовавшихся преимущественно сочетанием гласных зву ков с сонорными в (w), й (и): ай, ий, ой, уй, ев, ов, ИД, ие, УО, уо, уьй и др.;

г) наличие умляутированных монофтонгов и дифтонгов: аь, оь, Оь, уь, Уь, уоь, УОь, аьй. Зафикси ровано более тридцати гласных фонем. Фонематический статус трифтонгов нуждается в подтверждении.

Систему к о н с о н а н т и з м а составляют: смычные б, п, д, т, к, г, I, ъ, пI, тI, кI;

спиранты з, с, ф, ж, ш, х, хI, гI, хь;

сонорные м, н, в, л, р, й;

аффрикаты ц, ч, цI, чI, къ, кх.

Со г л а с н ые Способ образования Взрывные Аффрикаты Спиранты Сонорные Место образования Губные б п пI в ф м Передне- Зубные д т тI ц цI з с н язычные Небные дж ч чI ж ш л р Среднеязычные й Заднеязычные г к кI Увулярные кх къ гI х Фарингальные I хь Ларингальные ъ хI 2.1.2. У д а р е н и е фиксировано на первом слоге основы слова, неподвижно (при образовании грамматических форм слова и образовании от него новых слов);

является динамическим, но не квантитативным – ударной может быть как долгая, так и краткая гласная. Ср. м$ча ‘обувь’, м$чина (дат. п.), зґдабер ‘девушка’ (из зґда ‘женщина’ и бер ‘ребенок’). Примерами вокальной гармонии являются обратная губная и небная гармо нии (первичные и вторичные): Аха ‘пахать’ – оху ‘пашет (пашут)’;

тУху ‘ударяет (уда ряют)’ – тУьхи ‘ударил (ударили) только что’ и т.д.

2.1.3. Наблюдается редукция гласных в безударной позиции (особенно в конце слова);

деаффрикатизация фонем дж и дз в середине и конце слов;

ассимиляция гласных, обу словившая обратные губную и небную гармонии;

контактная ассимиляция, создавшая дифтонги;

прогрессивная ассимиляция согласных. Ср.: аьхана // аьхна ‘вспахал’, тахана // тахна ‘сегодня’;

малийта ‘заставлять пить’ – молуьйту ‘заставляю писать’;

ала ‘скажу’ – аьлна // аьлла ‘сказал’, тIус ‘пробка’ – мн. ч. тIаснаш // тIассаш ‘пробки’.

Нахско-дагестанские языки 2.1.4. Преобладают открытые слоги типа V, CV, SV и закрытые – типа CVC, CVS, где V – гласный (слогообразующий), C – шумный согласный, S – сонорный. Установлены разновидности структуры начального слога: V (а/с(а) ‘я’ – эрг. п.), CV (бА/цойн ‘бацбий ский’), SV (нД/хан ‘чужой’), SCV (мIа/ра ‘ноготь’), CCV (бIаь/цаяр ‘мигание’), VC (ич/чархО ‘охотник’), VS (ир/дан ‘точить’), VSC (ирх/даха ‘подняться’), VSS (айр ‘кожа, подошва’), SVC (нус/кал ‘невеста’), CVC (бас/ма ‘ситец’), CVS (бам/ба ‘хлопок’), CCVC (пхьар/сана ‘рука от плеча до кисти’) и др.;

17 разновидностей конечного слога: V, CV, SV, VC, VS, CVS, SVS, CVC, CCV, VSS и др.;

10 разновидностей срединного слога: V, CV, SV, CCV, VC, VS, CVC, CVS, SVC, SVS;

41 разновидность структуры слогораздела. Ли ния слогораздела часто проходит между согласными (в 28 случаях из 41), независимо от морфологической структуры слова. Открытые и закрытые слоги встречаются в любой позиции;

долгота гласных не влияет на характер слогоделения, хотя и является фонемо образующим признаком.

2.2.0. Морфонологические сведения.

2.2.1. Исконная именная лексика представлена односложными и двусложными корня ми;

типы корней определяются допустимыми слоговыми структурами. Из односложных наиболее распространены корневые структуры типа CV, CVC (са ‘душа’, шу ‘вы’, дош ‘слово’);

для двусложных корней наиболее характерна структура CVCV, SVSV (зу/да ‘женщина, да/да ‘отец’, на/на ‘мать’);

слогоделение не зависит от морфологического со става слова.

2.2.2. А б л а у т н о е ч е р е д о в а н и е в именных основах является (наряду с типом наращения основ) одним из критериев распределения существительных по типам склонения;

в глагольных основах с помощью аблаута выражается аспектуальность (ср.

лаца – лиэца ‘схватить – схватывать’, къоса – къийса ‘поспорить – спорить’). Распреде ление глаголов по типам спряжения происходит также в зависимости от характера аб лаута в основах их исходных форм (инфинитива, настоящего времени, близкого про шедшего совершенного).

2.2.3. Чередования наблюдаются преимущественно в системе вокализма и являются типами аблаута;

в именных основах: А/Аь, Д (бАрч ‘почетное место’ – бАьрчан (род. п.), а/аь, е (налха ‘масло сливочное’ – нелха), о/оь (тхов ‘крыша’ – тхоьван, УО/УОь (мУО ‘шрам’ – мУОьнан), уо/уоь (стуом ‘плод’ – стуоьман), у/е (буц ‘трава’ – бецан), А/О (Аз ‘голос’ – Озан), а/о (балл ‘вишня’ – боллан), и/а (диг ‘топор’ – дагаран), о/а/е (моз ‘мед’ – мазан (род. п. ед. ч.) – мезаш (им. п. мн. ч.)) и др.;

о типах аблаутных чередова ний в глагольных основах см. ниже.

2.3.0. Ч. я. является агглютинативно-флективным языком;

агглютинативность первич на, проявляется в отсутствии полисемантизма аффиксов словоизменения;

флективность развилась на базе агглютинации, путем эпентезы аффиксальных гласных или лабиализо ванных согласных внутрь корня и последующей ассимиляции, играет весьма существен ную роль в именном и глагольном словоизменении.

2.3.1. Выделяются следующие семантико-грамматические разряды слов (части речи):

имя существительное, имя прилагательное, числительное, местоимение, глагол, причас тие, деепричастие, наречие, послелог, союз, междометие.

2.3.2. Способом выражения качественных именных классификаций по семантическим категориям личность–неличность, класс, одушевленность–неодушевленность является классное согласование определения с определяемым именем, а также глагола-сказуемого (классного) с именем, выступающим в роли подлежащего или прямого дополнения;

при этом показатель грамматического класса, к которому относится данное имя существи С Г. Татевосов. Годоберинский язык тельное, включается в морфологический состав глагола-сказуемого, местоимения, каче ственного прилагательного, причастной формы, числительного: да в-у ‘отец есть’, нана й-у ‘мать есть’, цIа д-у ‘комната есть’, мАлх б-у ‘солнце есть’;

ваша в-у ‘брат есть’ – ве жарий б-у ‘братья есть’, зуда й-у ‘жена есть’;

кIанта д-оьшу кехат ‘мальчик читает письмо’;

кIанта й-оьшу книга ‘мальчик читает книгу’;

в-оккха стаг ‘большой мужчи на’, й-оккха зуда ‘большая женщина’. Вопрос мила? ‘кто?’ применим только к человеку (личности), хIун? ‘что?’ – к неличному объекту (вещи, животному, растению).

Существительные распределяются по шести грамматическим классам:

Классно-числовые аффиксы:

Ед. число Мн. число I в- д- II й- д- III д- д- IV й- й- V б- б- VI б- д- 2.3.3. Грамматическая категория ч и с л а у существительных выражается с помощью суффиксов множественности -ш//-аш, -и//-ий, -ар//-Iар, присоединяемых к исходной ос нове (им. падежа ед. числа), иногда измененной в результате аблаутного чередования и//или наращения: кор ‘окно’ – кОр-аш, мАха ‘игла’ – мДх-ий, неI ‘дверь’ – неI-ар-ш, сту ‘бык’ – сте-рч-ий, Ахмад ‘Ахмед’ – АхмадгIар. Нередко форму мн. числа имеют вещественные, отвлеченные существительные: (йий ‘пиво’ – йий-ш, кIа ‘пшеница’ – кIа ш, кIур ‘дым’ – кIарраш). Укажем и некоторые супплетивные формы: стаг ‘человек’ – нах ‘люди’, воI ‘сын’ – къонгиш ‘сыновья’, устагI ‘баран’ – жа ‘овцы’ и др. Немногие существительные употребляются только в единственном (тIО ‘сметана’, малх ‘солнце’, тIо ‘щебень’) или только в множественном (йовхарш ‘кашель’, гаьллаш ‘удила’, куьзга наш ‘очки’) числе. Прилагательные, причастия и порядковые числительные присоеди няют аффикс мн. числа только при субстантивации: (лекханиг ‘высокий’ – лекхан-аш, доьшург ‘читающий’ – дОьшур-ш ‘читающие’, ср. лекха керт ‘высокий забор’ – лекха керташ ‘высокие заборы’). В дробных числительных аффикс мн. числа -ш//-аш прини мает их составной элемент дАкъа ‘часть’ (доьалгIа дАкъа ‘одна часть’ – доьалгIа дАкъо-ш). Личные местоимения со ‘я’, хьо ‘ты’, и//иза ‘он, она, оно’ имеют супплетив ные формы мн. числа, соответственно: тхо ‘мы’ (эксклюзив) // вай ‘мы’ (инклюзив), шу ‘вы’, уьш//уьзаш ‘они’. Независимое указательное местоимение хIара ‘этот // тот (в не посредственной близости от говорящего)’, притяжательное местоимение сайниг ‘свой’, неопределенные муьлхха а ‘какой-нибудь’ и хьДнех ‘некто’ имеют соответственно фор мы мн. числа: хIор-ш ‘эти’, сайн-аш ‘свои’, муьлхха-р-ш а ‘какие-нибудь’, хьДнехгIар ‘некие’.

Специальных показателей числа в глагольных словоформах нет;

исключение состав ляют лишь некоторые лексические пары: лалла ‘погнать (одного)’ – лахка ‘погнать (мно гих)’, хьажа ‘посмотреть (одного)’ – хьовса ‘посмотреть (многих)’, дада ‘побежать (од ному)’ – довда ‘побежать (многим)’ и др., в основах которых чередование фонем ис пользуется для выражения множественности объекта или субъекта действия. В классном глаголе число субъекта (при его непереходности) или прямого объекта (при переходно сти) выражается классным согласованием, соответственно, с подлежащим или прямым дополнением (см. примеры в 2.3.2).

Нахско-дагестанские языки Лексико-грамматическая категория имени ч и с л и т е л ь н о г о включает разряды:

количественных, порядковых, разделительных, собирательных, дробных, кратких, неоп ределенно-количественных. Среди количественных числительных имеем: цхьаъ ‘один’, шиъ ‘два’, кхоъ ‘три’, диъ ‘четыре’, пхиъ ‘пять’, ялх ‘шесть’, ворхI ‘семь’, бархI ‘во семь’, исс ‘девять’, итт ‘десять’, цхайтта ‘одиннадцать’, шийтта ‘двенадцать’,...

ткъа ‘двадцать’, бIе ‘сто’, эзар ‘тысяча’. Составные числительные образуются по два дцатеричной системе: шовзткъа ‘сорок’ (2 х 20), кхузткъа ‘шестьдесят’ (3 х 20) и т. д.

Промежуточные числительные образуются сочетанием ткъа, шовзткъа и т. д. с числи тельными от 1 до 19 включительно, напр. шоквзткъД ткъаесна ‘пятьдесят девять’.

2.3.4. Система именного словоизменения содержит 9 основных п а д е ж е й (имени тельный, винительный, родительный, дательный, эргативный, творительный, веществен ный, сравнительный, местный) и 9 производных (производные формы вещественного и сравнительного падежей, 7 производных форм местного падежа). Имеется также 25 ло кативных послеложных конструкций (аналитических форм соответствующих производ ных местных падежей, см. 2.3.6). Для выражения субъекта действия используются фор мы им. и эрг. падежей: бер (им. п.) доьлху ‘ребенок плачет’, ас (эрг. п.) болх бу ‘я работу делаю’, реже – формы дат., род., местн.: суна (дат. п.) говр го ‘я лошадь вижу’;

сан (род. п.) корта лозу ‘у меня голова болит’;

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.