WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЯЗЫКОЗНАНИЯ Кавказские языки Издательство Academia Москва 1998 ББК 81.2 Издание осуществлено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда

(проекты 95-06-17540 и 98-04-16287) Главная редакционная коллегия:

В. Н. Ярцева (председатель), В. М. Солнцев, Н. И. Толстой Редакционная коллегия тома:

М. Е. Алексеев (отв. редактор), Г. А. Климов, С. А. Старостин, Я. Г. Тестелец Языки мира: Кавказские языки. М.: Academia, 1998. 480 с.

Настоящая книга — очередной том многотомного энциклопедического издания «Языки мира» (серия «Языки Евразии»), подготавливаемого в Институте языкознания РАН. Книга «Кавказские языки» описывает языки и диалекты трех языковых семей — картвельских, абхазо-адыгских и нахско-дагестанских — как вымершие (2 статьи), так и современные, распространенные на территории нескольких государств Кавказа:

России, Азербайджана, Грузии. В книгу включены описания отдельных языков, отдельных диалектов и групп языков, дается общая статья о кавказских языках. Все статьи тома написаны в соответствии с типовой типологически ориентированной схемой, используемой во всех выпусках данного издания. Эта схема включает социолингвистическую, диахроническую и синхроническую структурную характеристику описываемого языка. Статьи написаны ведущими кавказоведами России и Грузии.

Книга одновременно представляет собой и фундаментальный труд, и справочное издание. Она адресована специалистам по кавказским языкам, а также широкому кругу читателей, включая лингвистов разных специальностей, историков, социологов, этнографов, юристов, журналистов, преподавателей и студентов вузов и всех интересующихся кавказоведением.

Languages of the World: Caucasian languages. M.: Academia, 1998. 480 p.

This book is the next volume of the multivolume encyclopaedia "Languages of the World" (the Eurasia series), being prepared in the Institute of Linguistics of the Russian Academy of Sciences. The present book describes languages and dialects of the three linguistic families – Kartvelian, Abkhazo-Adyghean and Nakho-Dagestanian – extinct (2 articles) and modern, spoken in Caucasus on the territory of Russia, Azerbajdzhan and Georgia. This book contains articles on languages, dialects and language groups and a large article on the Caucasian languages. All articles in the volume are written in accordance with a standard typologically oriented template, used in all volumes of the encyclopaedia. This template imposes sociolinguistic, diachronic, and synchronic structural characterizations upon individual languages. The articles are written by the leading caucosologists of Russia and Georgia. The book is intended both as a fundamental study and as a reference source. It is addressed to specialists in Caucasian languages, as well as to a broad audience, including linguists of various specializations, historians, sociologists, ethnographers, lawyers, journalists, lecturers and students, and everyone interested in Caucasian languages.

© Российская академия наук, 1998 г.

ISBN 5-87444-079-8 © Институт языкознания РАН, 1998 г.

КАРТВЕЛЬСКИЕ ЯЗЫКИ Г. А. Климов КАРТВЕЛЬСКИЕ ЯЗЫКИ 1. Картвельские (иначе – южнокавказские, иберийские) языки – южная группа кавказ ских языков.

2. Представлены в основном в Грузии, а также в Азербайджане, Турции и Иране.

3. Всего насчитывается более 3300 тыс. говорящих.

4. Выделяются четыре К. я.: имеющий древнеписьменную традицию грузинский язык, а также бесписьменные – мегрельский, лазский (чанский) и сванский. Мегрельский и лазский образуют более тесно родственную занскую группу. Их особая структурная бли зость (в частности, принципиальное единство рефлексов в передаче общекартвельской фонетической системы) дает часто основания рассматривать их в качестве двух диалек тов единого занского языка. Такое объединение затруднено, однако, в свете принятых в теоретическом языкознании социолингвистических критериев – отсутствием у их носи телей взаимопонимания, единого этнического самосознания, а также общего литератур ного языка. Мегрельский и лазский разделяют вместе с грузинским много совместных инноваций (особенно, в грамматическом строе и лексике), ставящих особняком от них сванский язык, характеризующийся целым рядом интересных с точки зрения сравни тельной грамматики архаизмов. Вместе с тем, не подтвердилось мнение о смешанной – картвельско-абхазскоадыгской природе сванского языка (не видно оснований и для ста рого предположения о неавтохтонном характере этих языков для Закавказья).

5. Ввиду сказанного естественно принять такую модель исторической филиации К. я., согласно которой древнейшим было обособление грузинско-занской ветви, с одной сто роны, и пресванской, с другой. Однако примерная датировка такого обособления XIX веком до н. э., полученная методикой лексико-статистического анализа, носит очень предварительный характер и, несомненно, должна быть существенно углублена. Значи тельно позднее происходит распад грузинско-занского единства.

6. В структурно-типологическом плане строй К. я. довольно монолитен. В их ф о н е т и ч е с к и х с и с т е м а х обычно различаются около 5 гласных фонем (a, e, i, o, u, к которым в сванских диалектах присоединяются еще от двух и более гласных) при примерно 30 согласных. Акустические и артикуляторные характеристики фонем по язы кам весьма сходны. Вариативность аллофонов в целом невелика. Истинные дифтонги от сутствуют (последовательности типа aj или je – двухфонемные сочетания). Смычные и аффрикаты образуют троечные ряды противопоставлений в составе звонкого, глухого придыхательного и смычногортанного членов (b – p – P, d – t – T и g – k – K, \ – с – C, ` – ] – [, к которым примыкает дефектная группа увулярных ѓ – q – Q, не имеющая звонкого, а в грузинском литературном языке и в обоих занских языках – и глухого придыхатель ного). Спиранты обычно образуют парные ряды в составе звонкого и глухого членов оп позиции (z – s, Z – S, „ – x;

w не имеет глухого коррелята). Общими для этих языков яв Г. А. Климов. Мегрельский язык ляются и сонорные l, r, m и n. Согласный j отсутствует в грузинском литературном, а также в части мегрельского ареала. Частотность употребления фонем в тексте по языкам неодинакова. Для ф о н е т и ч е с к о й с и н т а г м а т и к и характерны скопления согласных, типичные для грузинского и сванского и несколько реже встречающиеся в мегрельском и, особенно, в лазском, вследствие чего иногда говорят о грузинском не полногласии по сравнению с занским полногласием (впрочем, и в мегрельском засвиде тельствованы консонантные комплексы, состоящие из двух, трех и четырех составляю щих: ср. rcxv, nd„v, n]kv и др.). Если в грузинском консонантные группы преобладают в начале слова, то в сванском они обычно наблюдаются в его исходе. Парные сочетания согласных часто образуют здесь так наз. гармонические комплексы децессивного и ак цессивного рядов (терминология Г. Ахвледиани), внутреннее единство которых обуслов ливается признаками звонкости, придыхательности или смычногортанности обоих со ставляющих. В комплексах децессивного ряда за переднеязычными смычными или аф фрикатами следует заднеязычный или увулярный согласный (ср. d„, dg, tx, tk, cx, ck, CK, CQ...), а в комплексах акцессивного ряда обратная последовательность фонем (gd, gz, kc, kt, ks, xt...). Динамика исторического развития картвельского консонантизма сводится к постепенному упрощению его состава. Разработана, в частности, гипотеза о наличии в общекартвельском состоянии дополнительного ряда спирантов и аффрикат – акустиче ски, вероятно, свистяще-шипящего (s1, z1, c1, C1 и \1) – отраженного в грузинском сви стящими, а в остальных К. я. шипящими согласными, а также система сонантов. Не ис ключено здесь и существование в прошлом лабиализованных согласных. Гармонические комплексы согласных достаточно древни. Фонологическая структура слога в К. я. разно образна. В слоге велик удельный вес согласных, достигающий своего максимума в гру зинском языке, где слог может насчитывать до семи-восьми согласных (ср. msxwerPls ‘жертве’, дат. п.). Особенностью сванского является тяготение к закрытости слога. Не производные основы чаще представлены структурами CVC, CVCV, CVCC и CCVC. Ос новы с гласным анлаутом составляют небольшой процент, особенно низкий в сванском (во многих случаях они встречаются в заимствованном материале). Во всех языках, кро ме грузинского, в анлауте слова возможны гармонические комплексы лишь децессивно го ряда. У д а р е н и е здесь динамическое (силовое), однако, выражено очень слабо. В двух- и трехсложных словоформах оно падает на начальный слог. В многосложных сло воформах, помимо основного ударения на третьем с конца слоге, отмечается и побочное, тяготеющее к начальному. Наиболее серьезные отклонения от этих правил налицо в ла зcком языке (ударение здесь тяготеет к предпоследнему слогу, а в турецких заимствова ниях вообще сохраняется на последнем слоге). В целом словесное ударение нередко взаимодействует здесь с фразовым (ср., например, его специфику в вопросительном предложении). По крайней мере в отдельных диалектах грузинского и лазского языков наблюдаются элементы музыкального (тонического) ударения.

К. я. характеризуются богатыми с л о в о и з ме н и т е л ь н ыми с и с т е ма м и. Выделяются три основных лексико-грамматических класса слов – имена, глаголы и неизменяемые слова. К первому разряду относятся имена существительные (в том числе масдары), прилагательные с причастиями, числительные, местоимения. Второй разряд составляют глаголы. В третий входят наречия, послелоги, союзы, частицы и междометия.

Ведущий принцип словоизменения – агглютинация, хотя некоторую роль играют и абла утные чередования гласных, образовавшие более последовательную систему в прошлом.

Если в глагольной морфологии используются как суффиксы, так и префиксы, то в имен ной налицо почти исключительно суффиксы. Именная морфология сводится к измене Картвельские языки нию по числу и падежам. Характер и м е н н о г о с к л о н е н и я несколько варьиру ет в зависимости от согласного или гласного исхода основы имени. В последнем случае взаимодействие основы с показателями числа и падежа усложняется (в ряде случаев аф фиксу множ. числа предшествуют так наз. "вставные" элементы: ср. мегр. mota-l-ep-i ‘внуки’ при mota ‘внук’, сван. kїm-r-0r ‘слезы’ при kim ‘слеза’). Суффиксы множествен ного числа предшествуют падежным. В сванском известны особые формы множествен ности. Система склонения обычно представлена единым формальным типом, отклонения от которого известны в парадигме единственного числа в сванском. Общими в падежной системе являются именительный, "повествовательный", дательно-винительный, обстоя тельственный, родительный и творительный падежи. Именительный обычно служит па дежом подлежащего при презенсных словоформах почти всех глаголов, при аористных словоформах непереходных глаголов и пассивных словоформах переходных, а также па дежом прямого дополнения при аористных словоформах переходных глаголов. Специ фичен "повествовательный" падеж, оформляющий подлежащее лишь в построениях с аористными словоформами преимущественно переходного глагола-сказуемого (в лаз ском он налицо при глагольных словоформах всех временных серий, в мегрельском при сохранении названного временного ограничения он является падежом подлежащего при всех глаголах). Дательно-винительный падеж оформляет преимущественно прямое (при переходном глаголе-сказуемом в формах презенсной серии времен) и косвенное допол нение. Родительный имеет широкую посессивную семантику как с субъектной, так и объектной функцией. Творительный падеж оформляет имена инструментов действия, а также различные обстоятельства. Кроме того, по языкам обычно налицо варьирующее число локативов (основанных на генитиве или дативе), а также особая звательная форма имени. Опыты реконструкции в составе основ некоторых субстантивов исторических классных показателей признаются корректными далеко не всеми картвелистами. Прила гательные делятся на качественные и относительные. Первые обладают формами степе ней сравнения – помимо беспризнаковой положительной, имеются сравнительная и пре восходная (особенность мегрельского составляет наличие так наз. уравнительной степе ни). Субстантивированные прилагательные склоняются как существительные, однако в препозитивном положении определения их склонение очень ограничено (это особенно касается прилагательных с гласной основой). Числительные разделяются на количест венные и основанные на них порядковые и распределительные. Личные местоимения 1 го и 2-го лиц в отличие от остальных местоимений форм словоизменения не знают. Во просительные местоимения обычно лишены форм числового противопоставления. В сванском различаются инклюзивная и эксклюзивная лексемы притяжательного место имения 1-го лица множ. числа.

Г л а г о л ь н а я мо р фо л о г и я чрезвычайно разветвлена. Профилирует рас пределение глаголов по классам переходных и непереходных. Значительно менее отчет ливо выступает их разделение на динамические и статические. Все переходные глаголы (кроме двух в грузинском) являются динамическими, а непереходные могут быть дина мическими и статическими. Картвельский глагол характеризуется следующими морфо логическими категориями: лицо, число, время, наклонение, аспект, залог, версия, потен циалис. Их показатели располагаются в финитной словоформе глагола следующим обра зом: аспект (преверб) – лицо – версия // залог // потенциалис – основа – залог // аспект – число, причем заполнение этих позиций происходит избирательно. Нередко в картвели стике выделяется сложная глагольная категория ряда (скривы). Одной из фундаменталь ных является категория числа. Различаются личные показатели субъектного и объектно Г. А. Климов. Мегрельский язык го рядов (иногда аффиксы последнего указывают на субъект). Глагольная словоформа максимально двухлична (ср. груз. da-m-iCer-s ‘мне напишет (то) он’). В сванском глаголе могут противопоставляться инклюзивный и эксклюзивный показатели 1-го лица множ.

числа. Дифференцированы три версии – субъектная, объектная и нейтральная. Первая указывает на предназначенность действия для субъекта (ср. груз. i-Senebs ‘он себе (то) строит’), вторая – на его предназначенность для объекта (ср. груз. u-Senebs 'он строит (то) ему’), третья – безотносительна к субъекту и объекту (ср. груз. a-Senebs ‘он (то) строит’). Значение числа нередко передается синкретически со значением лица. Важ нейшей структурной характеристикой картвельского переходного глагола является сис тематическое проведение залоговой диатезы: активная словоформа противопоставляется пассивной. Известны три типа образования форм страдательного залога: префиксальный, суффиксальный и так наз. беспризнаковый. Различаются абсолютный и релятивный по казатели префиксального пассива (ср. груз. i-Cereba ‘пишется то’ при e-Cereba ‘пишется то ему’). Беспризнаковый тип в сванском использует отчетливое аблаутное чередование в основе: для форм пассива характерна здесь огласовка e//0 или a, для форм актива – ог ласовка i//ї). Дифференцированы в залоговом отношении и причастия. Причастия на стоящего времени – действительного залога, причастия будущего и прошедшего времени – страдательного. С залогом тесно связана категория потенциалиса, обозначающая воз можность реализации действия. Будучи слабее представленной в грузинском и сванском, она четче проводится в лазском и, особенно, развита в мегрельском. Категория аспекта характеризует передаваемое глаголом действие с точки зрения его завершенности или незавершенности: отсюда различение совершенного и несовершенного аспектов. Роль показателей совершенного аспекта нередко играют превербы. Отдельные оттенки спосо ба действия (ингрессив в грузинском, дезидератив в сванском) передаются несистемати чески. Картвельский глагол очень богат формами времен и наклонений. В грузинском и лазском языках в соответствии с характером используемой глагольной основы противо поставляются две серии времен: формы презенсной серии опираются обычно на распро страненную тематическим аффиксом основу глагола, формы аористной серии – на не распространенную. В сванском языке с морфологической и синтаксической точки зрения выделяют три временных серии. В мегрельском можно усматривать четыре серии гла гольных времен. В картвельских языках отмечается большое число различного рода де фектных (недостаточных в отношении тех или иных морфологических категорий), а также супплетивных глаголов. Большинство морфологических категорий обнаруживает достаточно древние исторические истоки. Среди формировавшихся позднее оказываются категории времени и залога.

К составу неизменяемых слов здесь относятся н а р е ч и я, п о с л е л о г и, с о ю з ы, ч а с т и ц ы и м е ж д о м е т и я. Наречия делятся на простые и производные.

Преобладают последние, нередко оказывающиеся окаменевшими формами обстоятель ственного и дательного падежей имен. Послелогами и частицами более богаты грузин ский и сванский языки. Органическое сращение послелогов с падежными формами имен (генитивной, дативной, реже – с другими) ведет к формированию новых падежей лока тивной семантики. Союзы по своей функции делятся на сочинительные и подчинитель ные. Среди междометий весьма значителен удельный вес специфических подзываний и понуканий животных.

Основные способы с и н т а к с и ч е с к о й с в я з и слов в предложении – управ ление, координация (характеризующаяся управлением глагола-сказуемого падежными формами подлежащего и прямого дополнения, при согласовании его в лице и числе с по Картвельские языки следними), примыкание и согласование. Словопорядок довольно свободный. Сказуемое тяготеет к концу предложения, прямое дополнение – к непосредственной препозиции к глаголу-сказуемому. Определение обычно предшествует своему определяемому. Хорошо развиты как сочинение, так и подчинение предложений, создающее разнообразные виды придаточных. Сложносочиненное предложение бывает союзным и бессоюзным.

Сл о жн о п о д ч и н е н н о е п р е д л о же н и е с несколькими придаточными свойственно лишь грузинскому литературному языку. Синтаксические конструкции К. я.

характеризуются сочетанием черт номинативного и неноминативного (активного или эр гативного) строя. Признаки первого выступают преимущественно в построениях пред ложения с презенсными словоформами глагола-сказуемого, признаки второго – в по строениях с его аористными и результативными словоформами (исключение составляет лазский язык, где нормы номинативного строя проявляются наиболее резко). Обычно принято различать три конструкции предложения: номинативную, "эргативную" (как при активных словоформах переходных глаголов, так и при множестве непереходных глаго лов активного действия) и дативную (при глаголах восприятия). При аористных слово формах переходного глагола "эргативная" конструкция представляет собой действитель ный оборот, номинативная – страдательный. В истории К. я. отчетливо наблюдается процесс номинативизации их структуры, иллюстрируемый, в частности, памятниками грузинского литературного языка.

Л е к с и к а К. я. очень богата. Наряду с нейтральным словарем универсального ха рактера широко представлена терминология традиционных видов экономики (скотовод ства, земледелия и т. д.). При развитости синонимии, омонимия встречается сравнитель но редко. Основа лексики – исконный общекартвельский словарь и производный от него фонд. Одинаково развиты как а ффи к с а л ь н о е с л о в о о б р а з о в а н и е, так и с л о в о с л о ж е н и е. Типы первого – префиксальный, суффиксальный и префик сально-суффиксальный. Наиболее продуктивен последний, посредством которого стро ятся различные причастия, масдары, имена орудий и мест, имена происхождения, поряд ковые числительные, каузативные глаголы. При помощи суффиксации образуются часть причастий, прилагательных, масдаров и каузативных глаголов. В грузинском и сванском языках в субстантивах широко используется диминутивная суффиксация. Превербы об разуют продуктивное средство глагольного словообразования. Наиболее древний пре фиксальный способ особенно характерен для сванского языка. Большую роль играет и словосложение, несколько беднее представленное в сванском. Основные типы компози тов – копулятивные и детерминативные. Они могут быть разделены на разнотемные и редупликативные. Другой широкий источник пополнения словаря составляют здесь за имствования. Особенно богаты иноязычным материалом грузинская и лазская лексика.

Специальный интерес представляют собой древнейшие заимствования, восходящие еще к общекартвельскому состоянию (ср. *otxo- ‘четыре’, *eks1w- ‘шесть’, *S(i)wid- ‘семь’, *arwa- ‘восемь’ и др.), а также несколько более поздние – совместные грузинско-занские – усвоения из древних (в частности, индоевропейских и семитских) языков Передней Азии, отражающие старые культурно-экономические связи картвелов (ср. груз. „wino- ‘вино’, guda ‘бурдюк’, u„el- ‘ярмо’, Pilen\1- ‘медь’, „wed- ‘кожаный ремень’ и др.). Коли чественно варьирующими по языкам слоями слов представлены здесь грецизмы, арме низмы, арабизмы, иранизмы (часть среднеперсидских лексем проникла, вероятно, via armeniaca) и тюркизмы. В XX в. через посредство русского языка сюда проникло множе ство интернационализмов. В лазском преобладают тюркизмы и грецизмы. В грузинских диалектах имеются включения из нахско-дагестанских языков, а в мегрельском и, отчас Г. А. Климов. Мегрельский язык ти, сванском – из абхазско-адыгских. По-видимому, особенно ограничен объем заимст вованного извне словаря в сванском. Внутригрупповые лексические заимствования сво дятся главным образом к многочисленным грузинизмам бесписьменных картвельских языков, а также к занизмам в западногрузинских и сванских диалектах.

Носители К. я. уже в течение многих столетий пользуются грузинским литературным языком, древнейшие памятники которого датируются V в. н. э. Лазы турецкого Лазиста на применяют турецкую письменность. Ранняя филологическая традиция Грузии зани малась преимущественно вопросами нормализации грузинского языка. Не выходили за пределы последних и интересы грузинских филологов XVI-XVIII вв. Определенный син тез местной и более поздней европейской традиции в изучении К. я. наступил во второй половине XIX века. Становление научной картвелистики связано с именами М. Ф. Броссе, А. Цагарели, Н. Я. Марра. Ее дальнейшее развитие представлено трудами А. Шанидзе, Г. Деетерса, Г. Ахвледиани, А. Чикобава, В. Топуриа и др. картвелистов старшего поколения. В настоящее время К. я. исследуются во многих странах мира (в России, ФРГ, Франции, США, Японии и др.). Ведущая роль в их изучении принадлежит лингвистам Грузии.

ЛИТЕРАТУРА Гамкрелидзе Т. Сибилянтные соответствия и не- Топуриа В. Труды, т. III. Тбилиси, 1979 (на груз, которые вопросы древней структуры картвельских и русск. яз.).

языков. Тбилиси, 1959 (на груз. яз.). Фенрих Х., Сарджвеладзе З. Этимологический Гамкрелидзе Т., Мачавариани Г. Система сонан- словарь картвельских языков. Тбилиси, 1990 (на тов и аблаут в картвельских языках. Типология об- груз. яз.). Нем. пер. Fhnrich H., Sardschweladse S.

щекартвельской структуры. Тбилиси, 1965 (на груз. Etymologisches Wrterbuch der Kartwel-Sprachen.

и рус. яз.). Leiden, 1995.

Жгенти С. Сравнительная фонетика картвель- Цагарели А. Сравнительный обзор морфологии ских языков 1. Проблема структуры слога. Тбили- иберийской группы кавказских языков. СПб., 1872;

си, 1960 (на груз. яз.). 2-ое изд. – Тбилиси, 1957.

Климов Г. А. Склонение в картвельских языках в Чикобава А. Чанско-мегрельско-грузинский сравнительно-историческом аспекте. М., 1962. сравнительный словарь. Тбилиси, 1938 (на груз. и Климов Г. А. Этимологический словарь картвель- русск. яз.).

ских языков. М., 1964. Чикобава А. Древнейшая структура именных ос Климов Г. А. Древнейшие индоевропеизмы карт- нов в картвельских языках. Тбилиси, 1942 (на груз.

вельских языков. М., 1994. яз.).

Мартиросов А. Местоимение в картвельских Deeters G. Das kharthwelische Verbum. Verglei языках. Тбилиси, 1964 (на груз. яз.). chende Darstellung des Verbalbaus der sdkau Мачавариани Г. Общекартвельская консонантная kasischen Sprachen. Leipzig, 1930.

система Тбилиси, 1965 (на груз. яз.). Ginneken J. van. Contribution aа la grammaire com Рогава Г. Вопросы исторической фонетики карт- pare des langues du Caucase. Amsterdam, 1938.

вельских языков. 1. Некоторые вопросы истории Harris A. (Ed.) The Indigenous Languages of the гласных в картвельских языках. Тбилиси, 1962 (на Caucasus. Vol. 1. The Kartvelian Languages. N.Y., груз. яз.). 1991.

Schmidt K.-H. Studien zur Rekonstruktion des Laut Рогава Г. Вопросы исторической фонетики карт standes der sdkaukasischen Grundsprache. Wies вельских языков. II. Диссимилятивное озвончение baden, 1962.

глухих смычных согласных. Тбилиси, 1984 (на груз. яз.).

Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили ГРУЗИНСКИЙ ЯЗЫК 1.1.0. Грузины сами себя называют “картвели” (ед. ч.), свою страну “Сакартвело”. Ис торически единое восточное грузинское царство называлось “Иберия” (позднее “Иве рия”) и “Картли”. Западные грузины назывались “колхами”, а их страна – “Колхети”, “Колхида” (грецизированная форма). Все иностранные названия грузин предположи тельно восходят или к *iber или к *georg. Georg соотносится с культом луны – Гиорги, что, со своей стороны, в народной этимологии ассоцируется с популярностью культа св.

Георгия в Грузии. С другой cтороны, поскольку Георгий – греческое имя, этимологиче ски трактующееся как ‘земледелец’, возникло и мнение будто бы европейское наимено вание грузин генетически связано и с указанным греческим словом.

1.1.1. Варианты названия Г. я.: kartuli (самоназвание), грузинский, англ. Georgian.

1.1.2. Входит в группу картвельских языков (см. Картвельские языки).

1.1.3. Г. я. распространен в Грузии, а также в Азербайджане (ингилойцы), в России (респ. Алания, Кабардино-Балкарская республика, за пределами СНГ – в Турции (имер хевцы), в Иране (ферейданцы). На грузинском языке в СНГ говорит 3,6 млн. человек, в Иране, по неофициальным данным – около 30.000 чел., в Турции на картвельских языках (грузинском, лазском) говорит 120.000 чел.

1.2.0. Лингвогеографические сведения.

1.2.1. В современном Г. я. выделяется 17 диалектных единиц. Традиционно они клас сифицируются на группы: восточная, западная и южная. Основой этой классификации являются этническо-географические и лингвистические критерии.

Несколько диалектов существуют вне Грузии: ингилойский (Азербайджан), ферейдан ский (Иран), имерхевский (Турция).

Грузинская речь сохранена также на северном Кавказе – в г. Моздок и в селах бывшей Кизлярской области. Она называется “кизляр-моздокской” (как отдельный говор обычно не выделяется).

Номенклатура грузинских диалектов (в Грузии) по основным географическим регио нам республики такова:

1. Восточная Грузия – хевсурский, мохевский, мтиуло-гудамакарский, тушинский, пшавский, кахетинский, картлийский;

2. Западная Грузия – имеретинский, рачинский, лечхумский, гурийский;

3. Юго-Западная Грузия – джавахский, месхский, аджарский.

Развитие отдельных диалектов неравномерно. В том или ином диалекте наличествуют отдельные слова и формы других диалектных единиц. Все это мешает провести более или менее четкую границу между отдельными наречиями и говорами. С другой стороны, под влиянием литературного языка и его основы – картлийского диалекта – некоторые грузинские диалекты подверглись нивелировке.

Степень расхождения изолированных диалектов, а также горных говоров более высо ка, чем остальных, однако взаимопонимание между носителями разных диалектов со храняется.

1.3.0. Социолингвистические сведения.

Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык 1.3.1. Г. я. – Государственный язык республики Грузия. Он функционирует во всех сферах общественно-производственной и культурной жизни Грузии.

1.3.2. Среди иберийско-кавказских языков Г. я. – единственный, имеющий древнюю письменность. Дошедшие до нас его древнейшие эпиграфические памятники датируются V в. н. э. Есть основания полагать, что литературный язык существовал и ранее. Об этом говорят совершенная структура языка первых памятников древнегрузинской письменно сти (особенности, характерные для книжного языка) и богатство лексики, художествен ные достоинства первого литературного произведения «Мученичество Шушаник» Якова Цуртавели (написанного в 476-483 гг.), палеографические особенности древнейших гру зинских письменных памятников. Вместе с тем, существует историческая традиция (све дения летописца XI в.) о возникновении грузинской письменности в III в. до н. э. (во времена царя Фарнаваза). Христианство, объявленное государственной религией в 337 г., изменило лицо грузинской культуры (в частности, в процессе перехода от античности были уничтожены и памятники языческой письменности).

Д р е в н е й ш и е п а м я т н и к и Г. я. хранятся в книгохранилищах и библиоте ках древних очагов грузинской культуры, в грузинских монастырях Палестины, Греции, Болгарии, на Синайское горе, в Иерусалиме, Сирии, Грузии, России, Франции, Польше, Англии, Австрии, Италии, Германии, США и др. В Институте рукописей им. К. Кекелид зе АН Грузии собрано ок. 9 тыс. грузинских рукописей.

До нас дошли надписи и палимпсесты, относящиеся к V-VII вв. – палестинская над пись (1-я пол. V в.), надпись Болнисского Сиони (493), надписи Мцхетского Джвари и Цкиси (1-я пол. VI в.), так наз. ханметные и hаэметные палимпсесты (V-VII вв.), ханмет ный лекционарий (V в.) (см. ниже). Первая датированная рукопись – Синайский сборник или многоглав (864). Сохранились также такие важные рукописи, как Четвероглав 897, 913, 936, 973, 978, 995, Деяния апостолов (974), Библия (978) и др. Вместе с тем, сущест вуют многочисленные недатированные рукописи и надписи IX-X вв. и датированные Х века. Особенно много датированных и недатированных памятников (надписи, грамоты, рукописи) появляется начиная с XI в.

Значительный вклад в формирование классического литературного Г. я. внесли раз личные очаги грузинского просвещения (в основном в виде церквей и монастырей в Гру зии – Гелати, Икалто, Хандзта, Шатберди, Ошки, Бана и т. д., за рубежом – в Сирии, Па лестине, Антиохии, Греции, Болгарии, на Синае и др.). На древнем литературном языке создано много важных и разнообразных по содержанию произведений, как оригиналь ных, так и переводных памятников. Формы литературного языка нашли широкое выра жение в образцах древнегрузинской гимнографической поэзии.

На Г. я. имеется богатейшая л и т е р а т у р а, начиная с V в. После распространения христианства в Грузии (337 г.) развиваются почти все жанры церковной литературы (библиология, апокрифическая литература, полемика, экзегетика, догматика, аскетич. мистич. литература, литургия, гимнография, историография, агиография). Исключитель но быстрое развитие оригинальной христианской литературы говорит в пользу сущест вования грузинской античной литературы. Во всей своей широте и глубине представлен др. Г. я., как в оригинальном художественном творении – «Мученичество Шушаник», так и в прозаических произведениях последующей эпохи: «Мученичество Або Тбилели» Иоанна Сабанисдзе (VIII в.), «Житие Григола Хандзтели» Георгия Мерчуле (Х в.) и др.

Без изучения этой лит-ры трудно учесть все аспекты мировой христианско-церковной литературы. С конца XI в. начинается период становления и мощного развития светской литературы;

создаются памятники художественной прозы – «Балавариани» («Повесть о Картвельские языки Варлааме и Иосафете»), сборник исторической прозы «Картлис Цховреба» («Житие Картли»), «Амирандареджаниани» и «Висрамиани», поэтического творчества – «Абдул Мессия», «Тамариани», вершина грузинского ренессанса – «Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели. Позднее создается богатейшая по жанру грузинская поэзия и проза (Сулхан-Саба Орбелиани («Мудрость лжи»), Давид Гурамишвили («Бедствие Грузии»), романтизм – Н. Бараташвили, Ал. Чавчавадзе, Гр. Орбелиани, реализм – И. Чавчавадзе, А. Церетели, В. Пшавела и др.).

Уже во втором тысячелетии до н. э. грузинские племена несомненно имели богатый ф о л ь к л о р с ярко выраженными лирическими и эпическими формами. Нарративный фольклор был представлен мифами, сказками и сказаниями, лирико-эпическими стихами и песнями, посвященными хозяйственным и ритуальным действиям. Древними и значи тельными памятниками грузинского устного творчества являются охотничий эпос и эпос об Амиране. Содержание последнего эпоса носит глубоко философский характер, хотя социальная сущность сказания отягощена мифическими и религиозными пластами. Ами ран – культурный герой, побеждающий враждебные силы природы, защищающий роди ну от врагов, добывающий огонь для людей и за это прикованный к скале (предполагает ся, что из Грузии этот эпос распространился в древней Греции). В значительно более поздний период был создан любовный эпос «Абесалом и Этери».

1.3.3. Современный литературный Г. я. получил широчайшее развитие и распростране ние в научных, учебных заведениях, всевозможных учреждениях, театре, кино, радио и телевидении, периодической прессе и других средствах массовой информации. На Г. я.

издается Грузинская энциклопедия, научные труды по современным достижениям фило софской, научной, технической, социальной, публицистической мысли.

Кроме Грузии, Г. я. изучается в России, США, ФРГ, Франции, Англии, Италии, Гол ландии, Норвегии, Швейцарии, Польше, Чехии, Японии и других странах.

1.4.0. Грузинское письмо – самостоятельная, оригинальная система письма, передаю щая звуковой состав грузинской речи и образующая письменные и печатные формы на ционального Г. я. В нем выделяются 3 ступени развития: древняя (с V по IX в.), средняя (IХ–XI вв.) и новая (с XI в. по настоящее время). Названия соответствующих разновид ностей письма: “мргловани”, или “асомтаврули” (заглавное), “нусхури”, или “нусха хуцури” (строчное), “мхедрули” или “саэро” (гражданское, светское). Из “мргловани” возникло “нусхури”, а из “нусхури” – “мхедрули”.

Первыми, дошедшими до нас письменными памятниками, выполненными письмом “мргловани”, являются надпись грузинской церкви, воздвигнутой в пустыне Петром Ибером (ок. 433) и надпись Болнисского Сиони (493). Этим же письмом выполнены над писи и палимпсесты последующего периода, памятники древнейшей груз. письменности и созданное в этом же столетии «Мученичество Шушаник» Якова Цуртавели (V в.;

дош ло до нас в списке Х в.).

Грузинский алфавит Нумерация Мргловани Нусха- Мхедрули Название Транс- Числовые букв - асомтаврули хуцури букв литерация значения 1 A a fа ан a 2 B b б банb 3 G g uв ган g 4 D d lг донd 5 E e tд эн e Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык 6 V v dе вин v 7 Z z sbж зен z 8 4 { ейey 9 T t з танt 10 I i и ин i 11 9 … rkvyjhй кЦан K 12 L l к лас l 13 M m л манm 14 N n м нарn 15 J j ј hиеj 16 O o н онo 17 P p оg пЦ ар P 18 ;

„ ;

п жан Z 19 R r р раэr 20 S s ceamqixс сан s 21 7 nт тЦ ар T 22 Y y µ виеy - 23 U u у унu 24 F f ф фар p 25 K k х канk 26 3 | ц ан 27 > } ч QарQ 28 = ‚ ш шин S 29 8 ~ щ чин ] 30 C † ъ цин c 31 : r ы дзил \ 32 6 Ђ oь цЦ ил C 33 < † zэ чЦ ар [ 34 X r [ю хан x 35 < † ґ кхар q 36 X x я джан R 37 H h ]Є hае h 38 W w ё hое O В основе формирования графической структуры букв “асомтаврули” лежат окруж ность и прямая. Вся система создана на основании комбинаций девяти элементов, между которыми наблюдается пропорциональное соотношение, выраженное геометрической прогрессией. Сочетание составных элементов в разнообразных вариациях создает еди ный графический стиль в рамках квадрата. Часть букв асомтаврули имеет округлое очер тание, большая часть построена по вертикали (к вертикальной оси букв присоеденены элементы, составляющие половину или четверть высоты букв: высота букв округлого очертания равна диаметру, т. е. стороне квадрата). Система, основанная на принципе ус ловности, указывает, что графика здесь первична, а наименование и установление алфа витного порядка вторичны, ибо порядок менялся в связи с христианской реформой и под влиянием греческого, графика же сохранялась. Единство же графического стиля говорит о том, что эти процессы одновременны (исключение составляет графическое изображе ние буквы R – монограммы Христа, включенной в алфавитный ряд в связи с христиани зацией Грузии. Стилистически единая графическая система, где в создании букв дейст вует сложный, но единый процесс, исключает возможность заимствования какой бы то ни было буквы из других алфавитов. Сравнительный анализ внутренней закономерности Картвельские языки построения графической системы и форм каждой буквы свидетельствует о самобытности письма “асомтаврули”. Строгая пропорциональность и законченность грузинского пись ма выражает общую тенденцию древнегрузинского искусства, тяготеющего к формам определенных пропорций в стиле архитектурных памятников древнейших времен. Об щий композиционный принцип построения графики в рамках квадрата и пропорцио нальное соотношение составных элементов связывается с древнейшими традициями гру зинских архитектурных памятников дохристианского времени, а именно – с простейши ми формами перекрытия и плана народного жилья “дарбази” в Месхети. Эти данные подтверждают сообщение Леонтия Мровели о том, что самобытная грузинская письмен ность (“Мцигноброба”) была создана в III в. до н. э. при царе Фарнавазе.

“Нусхури” представляет собой “угловатую” разновидность письма, в которой выде ляются и различные по высоте буквы. Первый текст, выполненный “угловатыми” буква ми, встречается в “завещании” к Синайскому многоглаву (переписан в 864). Из угловато го “нусха-хуцури” произошел и округлый “нусха-хуцури”, для которого, кроме округло сти букв, характерно их связывание. Третий вид грузинского письма (“мхедрули”) унас ледовал от “нусха-хуцури” деление букв на 4 группы. При этом углы букв округлились, а буквы выпрямились. Первоначально буквы “мхедрули” еще были похожи на “углова тые”, но постепенно они отходили от них, и в начале XII в. окончательно обособились.

Как древний, так и современный грузинский алфавит исключительно точен, прост и экономичен. Алфавит основан на строго фонологическом принципе (каждой фонеме со ответствует определенная графема и, наоборот, т. е. между системой фонем и графем на лицо взаимооднозначное соответствие) и содержит 33 знака (для 5 гласных и 28 соглас ных). Заглавные буквы, как правило, не употребляются. Буквенное обозначение цифр основано на следующем принципе: первые 9 букв обозначали единицы, вторые 9 – де сятки, третья девятка – сотни, четвертая – тысячи. Последняя буква – десять тысяч.

Арабские цифры употреблялись в Грузии с XI в.

Графика всех трех разновидностей алфавита совершенно своеобразна, и для нее не на ходится явных параллелей ни в одном алфавите мира. Конечно, грузинский алфавит соз дан человеком, для которого Г. я. был родным языком, и который, безусловно, был та лантливым лингвистом, поскольку он предварительно выявил фонологическую систему грузинского языка с абсолютной точностью (особенно это касается четвертой группы фонем) и затем создал для каждой фонемы соответствующую графему по геометриче ским принципам древнейшего грузинского искусства. Его автор строит последователь ность букв в соответствии с другими алфавитами того времени, а в конце помещает гра фемы, обозначающие фонемы, специфичные для Г. я. Считается, что исторические корни грузинской писменности следует искать в финикийско-семитской, др.-арамейской, др. греческой системах письма.

1.5.0. Периодизация развития литературного Г. я.: древний (V–XI вв.), средний (XI– XVIII вв.) и новый (с XVIII–XIX вв. и до наших дней). По другой точке зрения, “древне грузинский” охватывает период с V до XI вв., основы же “новогрузинского” закладыва ются в XII в.

В основе л и т е р а т у р н о г о я з ы к а лежит речь исторической области Квемо Картли – так наз. ханметный диалект (распространен в Мцхетско-Болнисском регионе и примыкающих областях), для которого было характерно употребление звука x в качестве показателя 2-го лица субъекта и 3-го лица объекта, а также словообразовательного пре фикса в формах превосходной степени. Уже с IX в. префикс x- излишен (писатель и пе реводчик XI в. Георгий Мтацмидели называет такие тексты “ханметными”, т. е. с излиш Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык ним x). В VIII в. на смену “ханметному” диалекту приходит так наз. hаэметный диалект, характеризующийся префиксом h- вместо х-. Эта хронологическая последовательность не означает, что ханметный диалект перерос в hаэметный. Письменность на ханметном диалекте прерывается и продолжается уже на hаэметном. Классический литературный язык IX–XI вв. представляет собой продолжение и дальнейшее развитие hаэметного диа лекта. В отличие от последнего, современный язык характеризуется утратой h перед гласными или его переходом в s.

Несмотря на ступенчатую дифференциацию, Г. я. характеризуется определенным кон серватизмом, древнейшие памятники языка не нуждаются в переводе на современный Г. я., они по существу понятны и современному читателю.

С конца XI в. начинается новая ступень в развитии литературного Г. я. Язык XII– XVIII вв. представляет собой переходный, промежуточный этап – синтез характерных элементов древнегрузинского языка с новым языковым потоком. Этот период характери зуется активизацией лексико-грамматических особенностей литературного языка, сбли зившегося с народной речью. Сближению способствовало возникновение светской лите ратуры. «Амирандареджаниани», «Абдул-Мессия» Шавтели, «Тамариани» Чахрухадзе, «Висрамиани», «Витязь в тигровой шкуре» Шота Руставели, основанный на лучших тра дициях классического языка и обогащенный характерными элементами нового народно го языка, оказали огромное влияние на развитие языка последующих веков. С XI–XII вв.

наивысшего развития достигает научный и философский язык. В создании специального философского языка сыграли большую роль переводы теологической и философской ли тературы (Иоане Петрици, Арсен Икалтоели, Ефрем Мцире и др.). И. Петрици считается создателем философского Г. я. Он перевел с греческого языка и снабдил комментариями сочинения Прокла Диадоха, Аристотеля и создал новую переводческую школу. С XIII– XIV вв. в Г. я. широко проникают слова из восточных языков (иранизмы, тюркизмы). В среднегрузинском языке завершается фонетическая модификация слов, заимствованных из этих языков, и их приспособление к грузинским артикуляционным навыкам. Кроме существенных изменений в лексике и фразеологии, наблюдается целый ряд фонетиче ских и грамматических особенностей.

Древнегрузинский язык не прерывал своего существования и употреблялся в произве дениях религиозного характера. С XVII в. начинается новый период в истории литера турного языка (деловой язык, язык канцелярских документов, язык классиков – Сулхана Саба Орбелиани, Давида Гурамишвили и др.). В литературном. Г. я XVI–XVIII вв. лек сико-грамматические формы, происходящие из диалектов, приобрели еще больший удельный вес. В языке писателей этой эпохи сосуществуют диалектные и др. лит. нормы, до некоторой степени нарушена унифицированная система письменного языка, факуль тативные языковые формы наложили свой отпечаток на литературную нормализацию.

Важнейшими памятниками Г. я. XVII-XVIII вв. являются произведения Теймураза I, Ар чила, Бесики, Вахтанга VI, Теймураза II, Саят-Нова, С.-С. Орбелиани, Д. Гурамишвили и др. Создаются сочинения исторического характера, богато представлены переводные тексты по математике и естествознанию, технике и военному делу. Переведены с пер сидского «Шах-Наме», «Килила и Димна», «Лейли и Меджнун» и др. Одним из важней ших источников формирования среднегрузинского языка были многочисленные истори ческие документы, эпиграфика и т. д. Эти памятники служат фоном для развития народ ной речи и характеризуются своеобразным литературным стилем, они содержат богатый материал для понимания вопросов исторической фонетики, морфологии, синтаксиса и словообразования.

Картвельские языки Во 2-й пол. XIX в. началась новая эпоха в развитии литературного языка. В основу нового литературного Г. я. легли картлийский и кахетинский диалекты, а его последую щее развитие происходило под влиянием и других диалектов. Решающую роль в утвер ждении и совершенствовании нового литературного Г. я. сыграли классики грузинской литературы И. Чавчавадзе, А. Церетели, Важа Пшавела, Я. Гогебашвили и др.

Подробнее лингвистическую характеристику данных периодов истории языка см.

2.0.0.

1.6.0. Внутриструктурных явлений, обусловленных внешнеязыковыми контактами не наблюдается.

2.0.0. Лингвистическая характеристика.

2.1.0. Фонологические сведения.

2.1.1. Система гласных фонем характеризуется простотой. Для классификации глас ных фонем в Г. я. необходимо и достаточно двух дифференциальных признаков – ступе ни подъема и ряда образования. По обоим признакам выделяются пять простых гласных a, e, i, o, u, которые образуют универсальный треугольник гласных:

Гласные Ступень Ряд образования подъема Передний Средний Задний Верхняя i u Средняя e o Нижняя a Признак лабиализованности фонологически нерелевантен в Г. я. В древнегрузинском языке, в отличие от нового, были так наз. узкие гласные (j), (‚), которые образовали еще одну, самую верхнюю ступень подъема:

j – - – - – - – - – - – - – ‚ i – - – - – - – - u e – - – - – o a Узкие гласные в результате фонетических процессов становятся полугласными и пол ностью утрачиваются, например mamaj mama ‘отец’ (или же (‚) переходит в (v), напр., varsK‚lavi varsKvlavi ‘звезда’). В некоторых говорах и поныне сохранился j, встреча ются и 7, 6.

Были в др.-груз. языке и дифтонги (еj) и (‚j), напр., xej ‘дерево’, tag‚j ‘мышь’, которые в результате процесса дедифтонгизации оставили свои рефлексы: ej e (xej xe), а ‚j vi (tag‚j tagvi).

Фонетические признаки долгий – краткий, сильный – слабый не являются релевант ными для системы гласных фонем в Г. я. однако в некоторых говорах и диалектах встре чаются позиционные долгие гласные, умлаутированные гласные и гласные с сильным приступом.

Для классификации согласных фонем Г. я. необходимо и достаточно четырех фонети ческих дифференциальных признаков: 1. место образования, 2. способ образования, 3.

звонкость – глухость и 4. абруптивностъ – неабруптивность (смычногортанность – не смычногортанность).

Со г л а с н ые Способ образования Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык Смычные Спиранты Глухие Место образования Билабиальные b p P m Лабио-дентальные v Дентальные d t T z s n, l Преальвеолярные \ c C Альвеолярные R ] [ zъ S r Велярные g k K Поствелярные q, x Фарингальные Q Ларингальные h Фарингальный ряд согласных был в древнегрузинском языке, но постепенно исчез (в новогрузинском его нет). Предполагают, что под влиянием процесса взаимной палатали зации в гармонических комплексах Г. я. фонемы фарингального ряда передвинулись вперед и совпали с фонемами велярного ряда. Фонема q – поствелярный спирантоид, в гармонических комплексах ведет себя как абруптивный член триады, x, Q.

Таким образом, смычные консонанты образуют пять троичных рядов, в каждом ряду одна звонкая и две глухие фонемы – абруптивная и неабруптивная. Спиранты образуют пять двоичных рядов, два из которых неполные – лабиодентальный звонкий v не имеет соответствующего глухого коррелята, а ларингальный глухой h не имеет соответствую щего звонкого, в синтагматике v ведет себя как сонорный. Преальвеолярные и альвео лярные фонемы являются аффрикатами, полученными при слиянии дентальных смыч ных с соответствующими дентальными или альвеолярными спирантами. Что касается сонантов, то r – альвеолярный вибрант, l – двухсторонний дентальный латеральный, т. е.

билатеральный, n – дентальный назальный, а m – билабиальный назальный.

2.1.2. Просодический состав (тип ударения).

Ударение в Г. я. фонологически нерелевантно, в основном динамическое, с элемента ми тоновости, музыкальности, фиксированное на первом слоге в двухсложных словах (напр. K1ci ‘человек’), а в трех – и более сложных словах на третьем от конца слоге (напр. k1rtuli ‘грузинский’, krisTi1noba ‘христианство’ и т. д.), причем четырех- и более сложные слова могут получать два ударения.

Музыкальное ударение – повышение тона и соответствующая интонация на послед нем слоге – совершенно необходимы в вопросительных предложениях, где порядок слов обычно не меняется и где нет вопросительного слова. Второй тип вопросительной инто нации – к концу понижение тона и усиление и повышение в середине словосочетания – наблюдается при наличии вопросительного слова (напр., ra amb1via? ‘в чем дело?’). В восклицательных высказываниях тон повышается также в середине высказывания, а не в конце. Все типы повествовательного высказывания характеризуются нисходящей инто нацией. Под влиянием фразовой интонации складывается различие между ударным и безударными слогами слова.

Картвельские языки 2.1.3. Для литературного Г. я. характерна устойчивость слова по отношению к фоне тическим изменениям: функциональная нагрузка начала и конца слова, свяэанная с ши роким использованием префиксов и суффиксов, в определенной мере ограничивала реа лизацию фонетических процессов. В грузинском произношении гласные и согласные контрастно противопоставлены друг другу и не наблюдается тенденции взаимовлияния, как это имеет место в сванском и лазском. Поэтому грузинские гласные не подвергаются количественным (квантитативным) изменениям. В литературном Г. я. почти не наблюда ется процессов ассимиляции и диссимиляции гласных, очень активных в диалектах. Ог раничена также и ассимиляция согласных, поскольку основная тенденция литературного Г. я. состоит в ограничении ассимиляции консонантов как в анлауте, так и в инлауте. В речи наблюдаются следующие фонетические процессы: происходит озвончение спиран та, предшествующего звонкому смычному misdevs > mizdevs ‘следует эа’, msgavsi > mzgavsi ‘подобный’;

свистящий дентальный спирант s ассимилируется последующей па латальной аффрикатой по признаку места образования и превращается в шипящий спи рант, s[am > S[am ‘ешь’. В ауслауте происходит оглушение звонких согласных Kargad > Kargat ‘хорошо’, в анлауте при стечении нескольких согласных выпадают r, l (gr\eli/g\eli ‘длинный’, saxlSi/saxSi ‘в доме’), также происходит метатеза сонорных l, r, n (trvameTi > tvrameTi ‘восемнадцать’). Нередко появление v, n на стыке морфем для разъединения гласных (aaSenebia > aaSenebi-n-a ‘помог построить’). Все фонетические процессы очень активны в диалектах.

2.1.4. В Г. я. слоги могут быть как открытыми типа V, CV, SV, так и закрытыми типа CVC, CVS, SVC, SVS, где V – гласный (слогообразующий), C – консонант (смычный или спирант), S – сонорный. Открытые и закрытые слоги встречаются в любой позиции. Для Г. я. характерно стечение согласных в анлауте и инлауте (реже в корневой части, где не характерно стечение гласных или согласных), предполагается, что структура корня в ар хетипе – согласный + гласный + согласный, наличие двух или более согласных в анлауте – нередко вторично. В ауслауте структура слога более проста, в большинстве случаев по следний слог открытый и оканчивается гласными a, e, o, u. Однако, конечный слог может быть закрытым и заканчиваться тремя или четырьмя согласными cecxls ‘огню’. Если пер вый слог начинается тремя согласными, то один из них обязательно сонант (напр., br\eni ‘мудрец’). Может быть сочетание четырех, шести и даже семи и восьми согласных, среди которых распределены сонанты r, v, n, m (txzva ‘сочинять’, Crtvna ‘тренировать’, brd„vna ‘разрывать’, gvCvrtvnis ‘тренирует нас’, mbrd„vneli ‘разрывающий’, gvbrd„vnis ‘разрывает нас’). Стечение согласных может быть обусловлено использованием префик са, состоящего из одного или двух согласных.

Начальный слог может иметь структуру V, VC, VS, CVSC, CCV, CSV, CSVC, CCSV, SCCV, SCSV, SSCV, CSSV, CVS, SVS. Cрединный слог также может быть как откры тым, так и закрытым типа CV, SV, CCV, VC, CVC, SVCC и т. д.

Конечный слог в основном открытый, но, как уже отмечалось, может быть и закры тым. Существует несколько разновидностей структуры слогораздела. Линия слогоразде ла часто проходит между согласными, независимо от морфологической структуры слова.

Разновидностью стечения согласных в основе слова являются гармонические ком плексы децессивного ряда (первый член – переднеязычный, второй – заднеязычный). Для Г. я. закономерны комплексы децессивного ряда: TK, TQ, CK, [K, CQ, ]x, \g, \„, но не ак цессивного ряда (первый член – более задний, второй – более передний) KT, KC, Q[ и т. п. В гармонических комплексах оба компонента однородны: абруптив сочетается с аб руптивом, звонкий со звонким, придыхательный с придыхательным. В установлении ли Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык нии слогораздела в Г. я. большую роль играют акцессивные и децессивные комплексы, поскольку акцессивные комплексы неустойчивы и легко разбиваются при слогоделении, а децессивные комплексы очень устойчивы, не разбиваются и имеют тенденцию примы кать к одному слогу. Исторически для Г. я. был характерен закрытый слог.

2.2.0. Морфонологические сведения.

2.2.1. Исконная именная и глагольная лексика представлена, главным образом, одно сложными и двусложными, а иногда и многосложными корнями, типы корней опреде ляются допустимыми слоговыми структурами (подробно о структуре корней см. 2.1.4.).

Глагольные корни могут быть типа V, CC, CV, VC, CCV, CVC и т. д. Фонологическая структура аффиксальных морфем несложна, встречаются модели типа V, CC, CV, VC, CCV, CVC, C и т. д. Слог и морфема часто не совпадают, ибо слогоделение не зависит от морфологического состава слова.

2.2.2. Фонологические противопоставления морфолдогических единиц и категорий отсутствуют.

2.2.3. Типы чередований (на уровне классов фонем): чередования редки, наблюдаются преимущественно в системе вокализма и являются типами аблаута в глагольных основах.

Глагольные основы с помощью аблаута образуют различные серии спряжения: v-[r-i ‘ре жу’, ga-v-[er-i ‘разрезал’, v-dreK ‘сгибаю’, v-driK-e ‘согнул я’.

Наблюдается выпадение гласной при наращивании словоизменительных и словообра зовательных элементов, образующих слог и начинающихся с гласной, напр., iremi ‘олень’, выпадает e – Р. (родительный) irm-is ‘оленя’, Тв. (творительный) irm-it ‘оленем’, Тр. (транслативный) irm-ad 'в оленя’, мн. ч. irm-ebi ‘олени’, sa-irm-e ‘Саирме’ (топоним).

Полностью редуцируются, синкопируются, главным образом, гласные e, a, редко глас ный o, почти никогда гласный u. Если в слове рядом с o есть билабиальный согласный, то o полностью выпадает, напр., potoli, potlis ‘лист’ – ‘листа’. Конечные гласные a, e син копируются в большинстве случаев при наращивании суффикса, начинающегося с глас ной, напр., \ma ‘брат’, \m-ebi ‘братья’, хе ‘дерево’, x-is ‘дерева’.

Показатель первого лица субъекта v в речи выпадает перед u, напр., v-utxari utxari ‘я сказал ему’, и оглушается перед глухими, напр., v-tesav ftesav ‘сею’, несмотря на то, что фонемы f в грузинском нет. Нередко выпадает показатель 2-го лица субъекта h перед гласными, показатель ДВ (дательно-винительного) фонема s иногда выпадает, если на стыке морфем имеется комплекс st, напр., Kac-s-tan Kactan ‘человеку’.

Словообразовательный суффикс -ur неизбежно заменяется суффиксом -ul, если основа заключает в себе r ( здесь действует процесс диссимиляции, напр., pSav-ur-i ‘пшавский’, но rus-ul-i ‘русский’). Однако, в более поздних заимствованиях этого явления не наблю дается, напр.: direkTori ‘директор’, хотя в диалектах и эта форма подчиняется диссими ляции.

2.3.0. Семантико-грамматические сведения:

Г. я. принадлежит к типу агглютинативных. Средства выражения морфологических категорий – префиксы и суффиксы. Агглютинативность проявляется в слабости связи между морфемами (между основой и показателем падежа вставляется показатель мн. ч.;

Kac-ma ‘человек’, Kac-eb-ma эрг. п. мн. ч. ‘люди’), а также в отсутствии полисемантизма аффиксов словоизменения. Если две функции совмещены в одном форманте, то одна из них – исходна, другая – вторична, если два форманта имеют одну функцию, то это ре зультат утери другой функции одним из формантов. Типологической тенденции к флек тивности не наблюдается, хотя отмечаются и признаки флективности. Отклонения от Картвельские языки принципа агглютинации обусловлены развитием языка в диахронии и объясняются его историей.

2.3.1. Выделяются с е ма н т и к о - г р а мма т и ч е с к и е р а з р я д ы с л о в (части речи, знаменательные и незнаменательные): имя существительное, имя прилага тельное, местоимение, глагол, наречие, послелог, союз, частица, междометие. В Г. я. нет грамматической категории рода (естественно, в лексике биологический род выражается), нет морфологической категории одушевленности-неодушевленности;

на синтактико семантическом уровне выражаются: личность/неличность, единичность-множествен ность, субъект-объект;

принадлежность и др. передаются с помощью грамматических ка тегорий падежа, числа, лица, времени, наклонения – как неглагольными формами (при частия), так и серией глагольных форм (рядов);

актив-пассив в грузинском передается и именными формами (падеж, падеж + послелог) и морфологической категорией залога;

принадлежность передается не только Р., но также и грамматической категорией версии.

Семантика каузации передается как именной падежной формой Тв., Р. + послелог, так и глагольной морфологической категорией каузативности. Семантика нахождения или действия на поверхности или внутри предмета передается именной послеложной формой М. (местный п.), а также морфологической категорией ситуации. Семантические значе ния направленности действия также передаются как именными, так и глагольными фор мами. С точки зрения выражения семантики в Г. я. наблюдается определенный изомор физм падежных окончаний и глагольных категорий и шире, категориальных систем име ни и глагола. Существуют неличные формы глагола – масдар (инфинитив) и причастие, имеющие и именные и глагольные категории.

2.3.2. Характер и способ выражения качественных именных классификаций в Г. я.

весьма своеобразен. Грамматический род не различается: не было его и в др.-груз.языке.

Ли ч н о с т ь - н е л и ч н о с т ь, о д у ше в л е н н о с т ь н е о д у ш е в л е н н о с т ь в определенной степени переплетаются и находят фор мальное выражение в синтаксико-семантической структуре, напр.: daxaTulia mxaTvris mier ‘нарисовано художником’, но daxaTulia pankrit ‘нарисовано карандашом’, если агенс личный, то он выражается формой Р. + mier (послелог), если агенс неличный, то формой творительного падежа. Глагол ‘иметь’ разный для одушевленных и неодушев ленных предметов, для одушевленных – mQavs, для неодушевленных – makvs, ср. \ma mQavs 'у меня есть брат’, \roxa mQavs ‘у меня есть корова’, но Cigni makvs ‘у меня есть книга’. Вопрос vin ‘кто?’ применим только к человеку (личности), ra ‘что?’ – к нелично сти (вещи, животному, растению). Есть исключения, напр., ra geQola ‘кто у тебя родил ся?’, mankana mQavs ‘у меня есть машина’.

2.3.3. Грамматическая к а т е г о р и я ч и с л а в Г. я. есть как в системе имени, так и в системе глагола. В системе имени действуют две модели образования множественно го числа.

Более архаичная модель была основной в Г. я. и образовывала форму множественного числа с помощью суффиксов -n, -ta. Ныне такое образование сохранилось, но стало не продуктивным, приобрело стилистическую функцию и в определенных случаях семан тически противопоставилось новой активной модели образования, которая образует мн.ч. с помощью суффикса -eb, напр.: Kac-i ‘мужчина’, Kac-eb-i. Оба суффикса -eb, -n/-ta присоединяются к исходной основе перед показателем падежа.

С помощью суффикса -n образуется форма множественного числа именительного и звательного падежей: mta ‘гора' – им. mta-n-i ‘горы’, зв. mta-n-o ‘горы’. Эргативный, род Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык родлительный и дательно-винительный падежи имеют общую форму -ta: эрг., род., дат. вин. mta-ta. Суффикс -tа по происхождению показатель мн. числа.

Отвлеченные, вещественные, неисчисляемые существительные имеют форму только ед.числа, напр. haeri ‘воздух’, tovli ‘снег’, r\e ‘молоко’. В редких случаях, при изменении значения некоторые из них образуют форму мн. числа, напр., „vino ‘вино’ – „vino-eb-i.

Не образуют формы мн. числа имена собственные, абстрактные. В Г. я. нет исконных слов, имеющих форму только мн. числа, такие слова всегда заимствованные (напр., memuar-eb-i ‘мемуары’).

Лишь независимые (субстантивированные) прилагательные, причастия, порядковые числительные, притяжательные местоимения имеют аффикс мн. числа -eb: lamazi ‘кра сивый’ – lamaz-eb-i, mSenebel-i ‘строитель’ – mSenebl-eb-i, Pirveli ‘первый’ – Pirvel-eb-i;

]emi ‘мое, мое, моя’ – ]em-eb-i ‘мои’;

]veni ‘наш, наше, наша’ – ]ven-eb-i ‘наши’;

но lamazi gogona ‘красивая девочка’ – lamazi gogon-eb-i ‘красивые девочки’, mSenebel-i arkiTekTori ‘строитель-архитектор’ – mSenebel-i arkiTekTor-eb-i ‘строители архитекторы’, Pirveli Kaci ‘первый человек’ – Pirveli Kac-eb-i ‘первые люди’, ]veni natesavi ‘наш родственник’ – ]veni natesav-eb-i ‘наши родственники’. Некоторые суб стантивированные квантификаторы также образуют форму мн.числа, но с суффиксом -n;

в устной речи возможны формы bevri bi[-eb-i mividnen ‘много мальчиков пришло’, bevr n-i movidnen ‘многие пришли’. Количественные имена числительные образуют мн. число с формантом -eb только в том случае, если они обозначают названия цифр, напр., xuti ‘пятерка’, xut-eb-i ‘пятерки’ и т. п., противопоставляясь формам с суффиксом -n, обозна чающим обязательно личность (xut-n-i ‘пятеро’). Дробные числительные имеют формы мн. число только с суффиксом -eb (mexutedi ‘пятая часть’, mexuted-eb-i ‘пятые части’) и не образуют мн. число с формантом -n.

Субстантивированные количественные и порядковые числительные образуют множе ственное число с формантом -n: Svidi ‘семь’ – Svid-n-i ‘семеро’, meore 'второй’ – meore-n i ‘вторые’. С формантом -n встречаются контексты, где прилагательные и числительные согласуются в числе с существительным;

Svid-n-i gurRaanel-n-i ‘семеро гурджанцев’, mta-n-i ma„al-n-i ‘высокие горы’. Некоторые масдары образуют множественное число посредством суффикса -n: ]kera ‘плеск’ – ]kera-n-i, m„er-а ‘петь’ – m„era-n-i. Некоторые полностью субстантивированные масдары образуют мн.ч. суффиксом -eb: xToma ‘пры жок’ – xTom-eb-i ‘прыжки’;

личные местоимения me ‘я’, Sen ‘ты’ имеют супплетивные формы множественного числа соответственно: ]ven ‘мы’, tkven 'вы’, которые согласуют ся в числе с определяемым в форме с суффиксом -n (mta-n-i ]ven-n-i ‘наши горы’). Неко торые местоимения образуют мн.ч. только посредством форманта -n. Например, личные местоимения isi, igi ‘он, оно, oнa’- isi-n-i, igi-n-i, указательные ese/ege ‘этот’ – ese-n-i, ege n-i, а также некоторые квантификаторы, напр., mraval-i ‘много’ – mraval-n-i, zogi ‘неко торые’ – zog-n-i, Qvela ‘все’ – Qvela-n-i, ramdeni ‘сколько' – ramden-n-i. Некоторые ме стоимения образуют мн.число с суффиксом -eb: изолированные, субстантивированные местоимения мн. ч. ]veni ‘наш’ – ]ven-eb-i, tkveni ‘ваш’ – tkven-eb-i, ]emi ‘мой’ – ]em-eb-i, ra ‘что’ – ra-eb-i, romeli ‘который’ – roml-eb-i, vi„aca ‘кто-то’ – vi„ace-eb-i. Конечно, об разование мн. числа посредством суффикса -eb значительно более позднее явление. В местоимениях оно представлено минимально, тогда как в существительных это самая действенная модель.

В глагольных лексемах есть специальный показатель множественного числа – суф фикс -t (главным образом для I и II лица, но изредка и для III л.) и суффиксы -en, -nen, Картвельские языки an, -n, -es (для III лица субъекта). Ср.: vxaTav-t ‘рисуем’, s-Cer-t ‘пишете’, Cer-en ‘пи шут’, Cerd-nen ‘писали’, Cero-n ‘пусть пишут’, Cer-es ‘написали’ и т. д.

В глаголе выражается число и субъекта и объекта. Множественность объекта первого лица выражается префиксом gv-: gv-xaTavs ‘рисует нас’.

Лексико-грамматическая категория и м е н и ч и с л и т е л ь н о г о включает раз ряды количественных, порядковых, дробных, собирательных, множительных, раздели тельных, неопределенно-количественных, каждый из которых имеет свою специфику словообразования и словоизменения. Количественные числительные образованы по сме шанной системе: до двадцати – десятеричная, а далее – двадцатеричная, напр., erti ‘1’, ori ‘2’, sami ‘3’, otxi '4’, xuti ‘5’, ekvsi ‘6’, Svidi ‘7’, rva ‘8’, cxra ‘9’, ati ‘10’, t-ert-meTi (meTi 'больше’) ‘11’, tormeTi ‘12’, cameTi ‘13’, totxmeTi ‘14’, txutmeTi ‘15’, tekvsmeTi ‘16’, ]vidmeTi ‘17’, tvrameTi ‘18’, cxrameTi ‘19’, oci ‘20’.

Далее числительные образуются по двадцатеричной системе: or-m-oci (2 20) ‘40’, sam-oci (3 20) ‘60’ и т. д. Промежуточные числительные образуются сочетанием oci, ormoci, samoci и т. д. с помощью союза da ‘и’ с указанными выше числительными от 1 до 19 включительно (см. ocdatxutmeti ‘35’). Числительное ‘сто’ – asi, а ‘тысяча’ строится как atasi (10 100).

Порядковые числительные (кроме Pirveli ‘первый’) образуются от количественных с помощью циркумфикса me- -е напр., mesame ‘третий’. Дробные числительные осно ваны на порядковых числительных, напр., mesame-di (-d показатель Тр.) ‘треть’. Неопре деленно-количественные числительные образуются от количественных суффиксом -ode:

ati-ode ‘около десяти’. Собирательные числительные строятся от количественных числи тельных с помощью суффиксов -ian и -eul (ert-ian-i ‘одинарный, цельный’, at-eul-i ‘груп па из десяти членов’), множительные числительные производны от количественных с помощью частиц -Rer, -xel, -gzis (xut-Rer ‘пять раз’, ert-xel ‘однажды’, or-gzis ‘дважды’).

Разделительные числительные образуются путем редупликации количественного (sam sami ‘по три’).

Есть еще нумеративы (cali ‘штука’, CQvili ‘пара’, u„eli ‘пара’, tavi ‘блюдо’, tvali ‘ко личество комнат’, xeli ‘пара’ (о платье).

2.3.4. П а д е ж н а я с и с т е м а и функции падежей изменились в диахронии. В древнегрузинском был так наз. неоформленный падеж с семантикой неопределенности без какого-либо падежного показателя, употреблявшийся в функции обозначения неоп ределенности. В современном Г. я. есть только определенный именительный. В совре менном Г. я. наблюдается сосуществование двух систем падежей. Первая – составляет ядро, т. е. образована “истинными” падежами, строго удовлетворяющими морфологиче ским критериям выделения. Им., Эрг., ДВ., Р., Тв., Тр. (седьмым падежом традиционно является звательный (З.), который в Г. я., как и в других языках, используется при обра щении и отношений между словами не выражает, чем и противопоставляется всем ос тальным падежам, имеющим референционное значение). Вторая система – расширенная – включает и локативные падежи (М.), отправительный (Отпр.), достигательный (Дост.), которые выделяются при последовательном проведении синтактико-морфологического подхода и имеют формальные морфологические показатели. Процесс превращения неко торых послеложных форм в падежи начался еще в среднегрузинском, и на современном этапе локативные падежи по целому ряду формальных признаков твердо укрепились в падежном статусе, хотя в некоторых случаях все еще есть возможность трактовки их как послелогов. Эти факты позволяют говорить о динамике падежной системы Г. я. в син хронном срезе. Процесс грамматикализации идет от локативных форм по направлению к Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык субъектно-объектной группе падежей. Общая тенденция развития падежной системы Г. я. состоит, как представляется, именно в переходе форм с послелогами в локативные падежи.

Основное противопоставление, вскрывающееся внутри падежной системы, – это про тивопоставление синтаксических (Им., Эрг., ДВ.) – субъектно-объектная группа) и се мантических падежей (Р., Тв., Тр., М., Отпр., Дост.), которые разграничиваются по цело му ряду формальных признаков.

Синтаксические падежи являются приглагольными и не распространяют основу, в то время как семантические падежи связаны со словообразованием (они принимают уча стие в образовании прилагательных и наречий) и являются как приглагольными, так и приименными, выражая в основном адвербиальные отношения. Именительный – падеж подлежащего при формах I и II серий активных глаголов, а также в пассивных конструк циях, эргатив – при формах второй (аористной) серии активных и медиоактивных глаго лов (исключение составляют два глагола uCQi-s, iсis ‘знает’, с которыми эргатив упот ребляется и в I серии (man icis ‘он знает’);

падеж прямого дополнения – дательно винительный в I серии активных глаголов, именительный – во второй, дательно винительный во всех конструкциях – падеж косвенного дополнения.

В пассивных конструкциях подлежащее всегда выражено именительным, а косвенное дополнение, которое может быть в двухвалентных пассивах, – всегда дательно винительным, т. е. при спряжении по сериям их падежи не меняются.

Из синтаксических падежей семантически наиболее насыщен ДВ, поскольку он может иметь много функций, в том числе и адвербиальные. Наименее нагружен Эрг., который имеет только одну семантическую функцию – агенса при глаголе в аористе. Р. занимает особое место в падежной системе по целому ряду специфических морфологических, син таксических и семантических свойств. В отличие от Р. приименного приглагольный Р.

связан с глаголами состояния (ср. erideba dedis ‘стесняется матери’). Имя, оформленное в Р., можно использовать в качестве новой основы и вторично склонять. При этом возни кающая форма имеет дистрибуцию прилагательного. В развитии Г. я. наблюдается от четливая тенденция к употреблению большинства послелогов с Р., который в совр. Г. я.

“притягивает” к себе почти все послелоги. Если послелог не управляет Р.п., он стремится к превращению в падежный формант (локативные падежи). Р. выражает факт чистой за висимости, в то время, как другие падежи выражают не только факт, но и тип этой зави симости. Тв. насчитывает несколько адвербиальных функций, оформляя различные об стоятельства (образа действия – sixarul-it aKetebs 'делает с радостью’;

времени – „am-it karma dakrola ‘ночью подул ветер’;

места – Sor-it mosuli ‘пришедший издалека’;

причи ны – gaQinulia SiS-it ‘замерз от страха’ и т. п.), и две неадвербиальные (инструмента – punR-it xaTavs ‘рисует кисточкой’, материала – kv-it agebuli ‘построенный из камня’), а также связан с выражением одушевленности-неодушевленности (см. 2.3.2.).

Тр. выполняет три функции: предикативную – aris masCavlebl-ad ‘он есть учитель’, определения субъекта или объекта – kalis tvalebi ipetkebs vard-ad ‘глаза женщины вспых нут розой’, a\levs Cigns sa]ukr-ad ‘дает книгу в подарок’, адвербиальную – Karg-ad ‘хо рошо’. В динамике системы наблюдается тенденция к приименному употреблению Тр.

(адвербиальные значения в новогрузинском в противоположность древнегрузинскому присущи Тр. в малой степени). Из локативных М. – семантически самый сложный и име ет значения: объекта (laParaKobs Cign-ze 'говорит о книге’), местоположения в про странстве в статике (saxlSi ‘дома’, zis sKam-ze ‘сидит на стуле’), цели (CQаrо-zе Cavida 'пошел к источнику’), фиксированного времени действия (Svid saat-ze 'в семь часов’).

Картвельские языки Отпр. обозначает исходный пункт или время действия (dil-idan ‘с утра', saxl-idan ‘из до ма’). Дост. обозначает финальный пункт или время (xval-amde ‘до завтра’, sKol-amde 'до школы’).

По с е с с и в н о с т ь выражается формой Р. имени существительного, выступаю щей в этом случае в роли относительного прилагательного (хis saxli ‘деревянный дом’, okros be[edi ‘золотое кольцо’), а также категорией версии в глаголе (u-Senebs ‘строит для него’, i-Senebs ‘строит для себя’), причем в предложении действует принцип взаимной компенсации, так как семантика посессивности может быть выражена или в имени, или в глаголе, т. е. имеет место отношение дополнительной дистрибуции, напр.: a-Senebs (нейтр. версия) \m-is (Р.) saxls ‘строит дом брата’, но u-Senebs (объектная версия) \mas (ДВ) saxls ‘строит дом для брата’. Посессивность выражается также с помощью притя жательных местоимений (]emi ‘мой, моя, мое', Seni ‘твой, твоя, твое’, misi ‘его, ее’, ]veni ‘наш, наша, наше’, tkveni 'ваш, ваша, ваше’, imati ‘их’: ]emi Cigni ‘моя книга’, Seni txa ‘твоя коза’ и т. д.).

А д в е р б и а л ь н ы е о т н о ш е н и я передаются (не считая адвербиальных на речий) тремя основными способами: 1) падежными формами без специальных простран ственных указателей или уточнителей;

2) через локативные формы или локативные па дежи (М., Отпр., Дост.), 3) посредством падежных форм с собственно послелогами.

Таким образом, в грузинском языке существуют синтетический и аналитический спо собы выражения адвербиальных значений.

Адвербиальных значений совершенно не передает Эрг., Р. передает их только с после логами -Ken ‘к’;

-gan ‘от’;

gamo ‘из-за’;

Cin ‘перед’;

garet ‘вне’;

kveS ‘под’;

akit ‘сюда’;

ikit ‘туда’;

ukan ‘за’;

garSemo ‘вокруг’), Им. – в единственном контексте, когда само сло во выражает время (erti saati gagr\elda ‘продлилось один час’), ДВ – также в случаях, ес ли само слово обозначает место или время (kalaks Cavida ‘ушел в город’;

dilas movida ‘пришел утром’). Тр. образует от прилагательных наречия образа действия (Kargi ‘хоро ший’ – Kargad ‘хорошо’), в остальных случаях его адвербиальная функция ограничена.

Весьма богата адвербиальная функция Тв. (см. выше). Адвербиальные значения выра жаются соответствующими наречиями: ak ‘здесь’, maSin ‘тогда’ и т. д.

В Г. я. существуют различные непадежные способы выражения "падежных" значений, в частности, через глагольные категории (об изоморфизме систем падежей и глагольных категорий см. 2.3.1.). О выражении значения принадлежности, присущего Р., а также гла гольной категории версии, говорится выше.

Семантика активности Тв. может быть выражена формой активного залога kariSхl-it (Тв.) ingreva (пассив) ‘разрушается бурей’, kariSxali (Им.) angrevs (акт.) ‘буря разруша ет’;

каузативное значение Тв. выражается в глаголе через категорию каузативности – SiSit (Тв.) aKetebs (некауз.) – SiSi aKetebinebs ‘страх заставляет его делать’. М. выражает значение поверхности, которое также может быть выражено глагольной категорией по верхностной ситуации Cers (нейтр. сит.) Cign-ze (М.) 'пишет на книге’ – a-Cers (поверхн.

сит.) Cign-s ‘надписывает книгу’. В этих примерах, как и в случае с Р. и категорией вер сии, действует принцип взаимной компенсации или дополнительной дистрибуции между падежом и соответствующей категорией. Как видно из вышеприведенных примеров, Р., Тв., М. могут быть потенциальными актантами и в результате категориальной трансфор мации глагола занять места субъектов или объектов. Отпр., Дост. и М. сопоставимы по значению с пространственными категориями глагола (ситуация, направление, ориента ция). Разные типы падежей находят себе корреспонденции в глагольных категориях, причем синтаксические падежи связаны со словоизменительными категориями глагола, а Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык семантические – со словообразовательными. Системы имени и глагола тесно взаимосвя заны, и падежные значения невозможно рассматривать без учета категориальной систе мы глагола.

2.3.5. Категориальная система г л а г о л а Г. я. характеризуется сложностью. Слово изменительные категории глагола – лицо, число, наклонение, время, многократность, по следовательность действия, а словообразовательные – аспект, залог, версия, каузатив, ситуация, направление – ориентация. Глагол полиперсонален, в нем выражается лицо как субъекта, так и объектов (подразумеваются грамматические субъект и объекты, т. е. под лежащее и дополнения). Соответственно есть субъектное и объектное спряжение.

Серия Синтаксическая конструкция Примеры Меняющие синтаксическую I Им. + ДВ пр. + ДВ косв. Cers bi[-i Cerils \mas конструкцию глаголы I и III II Эрг. + Им. об + ДВ косв. misCera bi[-ma \mas Cerili спряжения III ДВ косв. + Им. суб. miuCeria bi[-s \mistvis Cerili Номинатив- I Им. + ДВ пр. + ДВ косв.

eKitxeba masCavlebeli Не меняю- ная конст- II “ – “ gaKvetil-s mo SeeKitxa щие синтак- рукция II III “ – “ Cape-s SehKitxia спряжения сическую конст- Дативная I ДВ косв. + Им.

uQvars bavSv-s satamaSo рукцию конструкция II “ – “ hQvarebia IV спряжения III “ – “ Совокупность шести единиц спряжения, противопоставленных только по лицу и чис лу, создает единицу более высокого уровня, укрупненную единицу – к а т е г о р и ю р я д а, имеющую свой морфологический показатель. В свою очередь, совокупность двух или более рядов дает категорию глагольной серии, также имеющую свой формаль ный отличительный признак (морфологическую и синтаксическую структуру). Принцип выделения глагольных серий морфосинтаксический. Все формы активных глаголов, ко торым соответствует номинативная конструкция предложения, объединяются в первую глагольную серию;

формы глаголов в составе эргативной конструкции – во вторую се рию;

формы глаголов в составе дативной конструкции – в третью серию.

I серия (презентная) круг настоящего круг будущего 1. наст. Cers ‘пишет’ 4. будущее daCers ‘напишет’ 2. наст. несов. Cerda ‘писал’ 5. условное daCerda ‘написал бы’ 3. сослаг. несов. Cerdes ‘писал бы’ 6. сослаг. сов. daCerdes ‘чтобы написал’ II серия (аористная) 7. аорист (прош. сов.) daCera ‘написал’ 8. оптатив (сослаг.-желат.) daCeros ‘пусть напишет’ III серия (перфектная) 9. перфект (заочное-результ.) dauCeria ‘оказывается написал’ 10. плюсквамперфект daeCera ‘к тому времени уже написала’ 11. сослаг. перфектное daeCeros ‘чтобы написал бы’ Картвельские языки Схема спряжения глаголов:

I серия ряды круга настоящего ряды круга будущего 1. основа – субъектный префикс 4. (преверб) + I ряд + корень + тема +(-i/а)+(-s) 2. основа l-ro ряда + -d/-od+-i/a 5. (преверб) + 2-й ряд основа 2-ro ряда 3. основа 2-ro ряда +-e + (-s) 6. (преверб) + 3-й ряд II серия 7. основа аориста – (преверб)+(суб.преф.)+(преф.) + корень +/-s/-i/-a/-o 8. основа аориста +-e/-o/-a/(-s) III серия (I и III спряжения) 9. основа – (преверб)+(объектный преф.) + i-/u- + корень+(тема) + -i/a/-s 10. основа – (преверб)+(объектный преф.)+ e + корень + (тема) + -i + (n) + -a/o 11. основа 10-го ряда + (i)+(n) +o/a+s III серия (I и IV спряжения) 9. основа (преверб)+(суб.преф.)+корень+(тема)+причастный аффикс+-var/-xar/-a/-ia 10. основа 9-ro ряда+ (viQavi/-iQavi/-iQo) -oda 11. основа 9-ro ряда (-iQo +(-s) /-odes Для медиальных глаголов вместо преверба выступает циркумфикс i- — -eb (du„s 'кипит’ – i-du„-eb-s);

i- — -i (sCavlobs ‘учится’ – isCavl-i-s), или e- — -eb (uQvars ‘любит’ – e-Qvar-eb-a).

Иногда формы настоящего и будущего совпадают (Carmotkvams ‘произносит’, ‘произ несет’);

в IV спряжении вспомогательные глаголы не употребляются.

Словоформы изъявительного н а к л о н е н и я (l-го, 2-го, 4-го, 7-го, 9-го и иногда 10-го рядов) могут выражать настоящее, будущее, прошедшее (несовершенное, совер шенное) и результативное (перфектное) время без контекста: vCer ‘пишу’, davCer ‘на пишу’, vCere, davCere ‘писал, написал’, damiCeria оказывается написал’. Словоформы сослагательного наклонения (3-го, 8-го, 10-го и ll-го рядов) могут выражать время только в контекстах, а без контекста они лишены временной семантики. Условное наклонение (словоформы 5-го ряда) употребляется в условных предложениях (часто в сопровожде нии условного предлога), выражая Future in the past "будущее в прошедшем".

В р е м я, как и наклонение, – явление синтаксического порядка, поскольку одна и та же форма глагола может выражать в зависимости от контекста разное время и наклоне ние.Настоящее время имеет всегда один несовершенный вид и выражается изъявитель ными словоформами 1-го ряда Cerils vCer ‘пишу письмо’ (этими формами выражается и постоянное настоящее dedamiCa brunavs ‘земля вращается’). В определенных контекстах оно может выражаться и словоформами сослагательного наклонения: codva ar aris, is exla miCaSi lPebodes da Seni mazli cocxali iQos? (8 ряд – оптатив) ‘разве не жаль, что он теперь в земле гниет, а твой деверь жив?’ Существует единственный контекст, где на Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык стоящее время может выражаться перфектной формой глагола Qopna ‘быть’ – в состав ном сказуемом: savse Qopila ‘оказывается полон (есть)’. Будущее время обычно выража ется изъявительными словоформами 4-го ряда, представляющего морфологически со вершенный вид настоящего несовершенного (1-го ряда) (эта форма ничего другого ни в одном контексте не выражает): Cerils davCer ‘напишу письмо’. В определенных контек стах будущее время выражается формами l-гo ряда xval vCer ‘завтра пишу’, а также фор мой сослагательного (8-гo ряда оптатива) unda davCero 'должен (я) написать’, изредка – формами 11-гo ряда (сослагательным перфектным временем): gisurveb ageSenebinos ‘же лаю тебе построить’. Прошедшее время выражается аористом (7 рядом несовершенным и совершенным): vCere ‘(я) писал’ – davCere ‘(я) написал’, перфектом (9 ряд) (так наз.

заглазное наклонение, характер и точный смысл которого по-русски передается сложным сказуемым с глаголом "оказывается" + соответствующий глагол как совершенного, так и несовершенного вида: uSenebia ‘оказывается строил', auSenebia ‘оказывается построил’.

Эти две формы в третьем лице часто взаимозаменяются в контекстах, различие в их се мантике проявляется в формах первого лица, которые не взаимозаменяемы, поскольку перфект подразумевает, что говорящий не видел действия, что в первом лице исключает ся (можно сказать guSin davCere ‘(я) написал вчера’, но нельзя damiCeria ‘оказывается (я) написал вчера’;

перфект возможен в первом лице только в сочетании с оценивающим действие наречием Kargad damiCeria ‘оказывается (я) хорошо написал’). Во втором лице эти формы невозможны, и в вопросительных предложениях нельзя, например, спросить guSin dagiCeria? ‘ты оказывается написал вчера?’. Плюсквамперфект (10 ряд предпро шедшее, plusquamperfect или англ. Past Perfect), подобно перфекту, имеет тот же нюанс результативности, но по отношению не к настоящему времени, а к прошедшему же (вида два – несовершенный и совершенный): roca is movida, cols Cerils uKve daeCera ‘когда он пришел, жена письмо уже написала’, SarSan saaxalClod uKve aeSenebina ‘в прошлом году к новому году (он) уже построил’. В современном Г. я. плюсквамперфект приобрел функцию сослагательно-условного наклонения, в сложноподчиненных предложениях, причем в главном предложении всегда будет условное время (5-ro ряда): is rom daenaxat gaipanTebodnen ‘если бы они увидели ее, разбежались бы’. Сослагательное перфектное (11 ряд) выражает действие или состояние в прошедшем (вида два – совершенный, несо вершенный), но употребляется очень редко, поскольку его функции выполняет плюск вамперфект: xSiria rom mCerals didi xnis ganmavlobaSi araperi ar daeCeros ‘часто случа ется, что писатель в течение долгого времени ничего не писал (бы)’. В грузинском гла гольными формами 5-ro ряда условным наклонением в условных предложениях выража ется также Future in the past: davbrundebodi, rom damenaxa igi ‘я вернулся бы, если бы увидел его’, с предикативными актантами это время передается плюсквамперфектом mindoda ameSеnebina ‘(я) хотел построить’.

П о в е л и т е л ь н о е н а к л о н е н и е, различаясь по лицам, имеет положитель ную и отрицательную формы, а также виды – совершенный и несовершенный. Для пер вого лица (только мн.ч.) и для третьего лица в этой роли служат формы оптатива (8 ряд) обоих видов davCerot ‘напишем!’, vCerot ‘пишем!’, daCero-ѓ,s,v,-n ‘пусть напишет, -ут’.

Для второго лица формы повелительного наклонения морфологически неотличимы от форм того же лица аориста (7 ряд): im„ere-t ‘пойте!’. Отрицательная форма имеет две разновидности – с отрицанием ar ‘нет’ и с отрицанием nu (формы с nu имеют менее ка тегорический характер запрещения, чем формы с ar, соответствуя приблизительно рус.

не делал бы, не следует делать). С отрицанием ar все три лица обслуживаются формами оптатива (8 ряд) ar da-vCert ‘не на-пишем’, ar da-Cerot ‘не на-пиши-те (не смей писать)’, Картвельские языки ar da-Cero-s, -n пусть не с-делает, -ют!’. Для форм с nu во всех трех лицах употребляют ся формы изъявительного наклонения настоящего и будущего (т. е. несов. и соверш. ви дов): nu gavaKeteb-t ‘не сделаем!’, nu ga-aKeteb,-t ‘не с-делай, -те’, nu ga-aKetebs, -en ‘пусть не с-делает, -ют!’.

А с п е к т у а л ь н а я с и с т е м а изменилась в диахронии. Различие совершенно го и несовершенного видов – явление вторичное. Основным являлось различение "про должительного" (дюративного) и "моментного" действия. В древнегрузинском литера турном языке дюративный аспект выражался пермансивом (Cer-d-i-s ‘бывало он писал’);

моментный же аспект – аористом. Функциональная связь пермансива с настоящим вре менем очевидна. В современном Г. я. противопоставляются два вида – совершенный (с превербом) и несовершенный (без преверба), но основным как и в др. Г. я., является про тивопоставление по признаку прерывность (моментальность) – непрерывность (дюра тивность). Прерывными являются аорист и оптатив (8 ряд), непрерывными же формы, имеющие общую с настоящим временем основу. Исследование генезиса видовой катего рии приводит к проблеме происхождения глагола, решение которой невозможно без ти пологических исследований. Медиальные глаголы в основном не образуют совершенный аспект, семантика медиальности и совершенности-несовершенности в Г. я. несовмести ма.

К а т е г о р и я в е р с и и выражает предназначенность действия или прямого объ екта субъекту или же косвенному объекту. Версия глагола в Г. я. может быть:

1) нейтральной (показатель префикс a- или ѓ), т. е. не выражать никаких отношений при надлежности: a-Senebs ‘строит’;

2) субъектной (показатель преф. i-), обозначающей при надлежность или предназначенность прямого объекта субъекту: i-Senebs ‘строит для се бя’;

3) объектной, обозначающей принадлежность или предназначенность прямого объ екта косвенному объекту, или же выражающей, что действие происходит для косвенного объекта: u-Senebs ‘строит для него’ (показатели в активных формах префиксы u- (в 3 л.), i- (в 1 и 2 л.), в пассивах префикс e-, являющийся одновременно показателем двухва лентного пассива, u- в пассивах с суффиксом -d). Категория версии имеет общую семан тику принадлежности с генитивом, и поэтому категориия версии и генитив трансформа ционно взаимосвязаны (см. 2.3.4.).

Грузинский залог выступает как часть чрезвычайно сложной системы глагольного словоизменения. Залог представляет категорию позднейшей формации, что непосредст венно отражается на его структуре. Чрезвычайно существенно, что образование системы залогов происходило уже на фоне имевшейся эргативной конструкции и деления глаго лов на переходные-непереходные, причем наиболее поздним является становление пас сива. Отсутствие эргативной конструкции с пассивной формой глагола – один из фор мальных критериев выделения пассивов. В семантическом плане порождение каждой за логовой формы в современном Г. я. есть итог взаимодействия многих факторов, куда включаются первичная семантика глагола, характеристика его с точки зрения динамич ности/статичности, переходности/ непереходности, добавочное значение, вносимое фор мальным показателем залога, взаимоотношение с другими глагольными категориями, а также семантика подлежащего (личность/неличность, агенс-пациенс) и т. д.

Традиционно выделяются з а л о г и : активный, пассивный, медиальный. В грузин ской грамматической традиции медио-активными считаются непереходные глаголы, ко торые при спряжении по сериям меняют синтаксические конструкции наподобие актив ных (I серия номинативная, II серия – эргативная, III серия – дативная);

а медио-пассивы – это глаголы, которые также как и пассивы не меняют синтаксическую структуру пред Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык ложения при спряжении (во всех трех сериях она номинативная). Морфологические по казатели есть только у пассивов (префиксы i- - iCereba ‘пишется’, e- – e-Cereba ‘пишется ему’, суффикс -d – Citl-d-eba ‘краснеет’, иногда выделяют как показатель актива префикс a- – aSenebs ‘строит’). Можно выделить глаголы, являющиеся только активными (moiTana ‘принес’), только медиальными (mosdgams ‘присуще’), только пассивными (еSveba ‘отстает’). Первичная семантика глагола предопределяет нерегулярность в обра зовании пассивов, многочисленные лакуны, а также отклоняющиеся значения пассивных форм многих глаголов, не позволяющие ставить им в прямую оппозицию активные фор мы. Если подлежащее пассивной конструкции является агенсом (активно действующим лицом), то соответствующей активной конструкции нет.

Особым образом складывается отношение категории залога и категории версии.

Префикс i-, имеющий общее значение возвратности действия, является показателем субъектной версии (iCers is ‘пишет он себе’), преф. e- – показатель двухвалентности пас сивов и одновременно объектной версии (eCereba ‘пишется ему’). Между залоговыми и версионными формами существует следующее соотношение:

Залог Активный Пассивный Медиальный Версия Субъектная + - - Объектная + -/+ -/+ Формы субъектной версии образуются только у активных глаголов, пассивы субъект ной версии не имеют, что обусловлено близостью значений этих двух категорий, выра жаемых одним и тем же префиксом i-. Префикс i-, образующий одновалентные пассивы от первичных активных глаголов (Cere ‘пишет’, i-Cereba ‘пишется’), синтаксически со относится с прямым объектом и исключает наличие косвенного. Этот признак свойстве нен равным образом и пассиву и субъектной версии (так же как общее значение возврат ности). Объектная версия свойственна прежде всего активным глаголам, но пассивы и медиальные глаголы также могут образовать эти формы.

Основное значение пассива, предполагающее отведение действия от исполняющего его субъекта, допускает передачу самых разнообразных добавочных значений и стиму лирует их появление. Так, например, для пассива на i- характерно и значение потенциа лиса (i-[meba ‘можно есть’), пассивы с префиксом е- могут быть пассивами желания (e m„ereba ‘ему хочется петь’), или указывать на превышение того понятия нормы какого то качества, которое имеется у субъекта (e-\vireba ‘ему кажется дорогим’), в пассивах с суффиксом -d наблюдается отчетливое значение фиксированности момента (времени на чала) действия (Trial-d-eba ‘начинает вертеться, крутиться’).

К а у з а т и в (побудительный залог) в Г. я. морфологическая категория, обозначаю щая, что побудитель действия и непосредственный производитель действия не совпада ют. В каузативах, образованных от переходных глаголов (с помощью циркумфикса a- — -in), непосредственным производителем действия является косвенный объект: a-Cer-in ebs ‘заставляет, помогает написать’). В каузативах, образованных от непереходных гла голов (префиксом a-), каузативность касается прямого объекта: a-Tirebs ‘заставляет пла кать’, здесь преф. a- совмещает значения активного залога и каузативности. Каузативных форм почти нет у пассивов. Семантика каузатива пересекается с семантикой творитель ного падежа, и поэтому в определенных контекстах творительный и каузатив трансфор мационно взаимосвязаны (см. 2.3.4.).

Картвельские языки Глагольная к а т е г о р и я с и т у а ц и и указывает на локализацию действия по отношению к какому-нибудь предмету. Ситуация может быть нейтральной или поверх ностной (показатель префикс a-), напр. Cеrs a-Cеrs ‘пишет – пишет на’, dgas a-dgas ‘стоит – стоит на’. Первые члены этих двухчленных глагольных последовательностей по отношению к категории ситуации не маркированы, вторые члены маркированы и имеют значение поверхностной ситуации. Семантика категории ситуации пересекается с семан тикой местного падежа, и поэтому между ними существует трансформационная взаимо связь (см. 2.3.1. и 2.3.4.), sCor gza-ze (М) dgas (нейтр. сит.) ‘стоит на правильном пути’ sCor gza-s (ДВ) adgas (поверхн. сит.).

Таблица превербов, передающих направление и ориентацию Направление Нейтральн. Снизу Сверху Изнутри Снаружи Преодоление Снаружи вовнутрь препятствия Ориентация вверх вниз наружу вовнутрь и сверху вниз отдаления mi-, Ca- a- da- ga- Se- gada- ]a- приближения mo-, Camo-, a-mo- - ga-mo- Se-mo- gad-mo- ]a-mo- mimo- Ка т е г о р и я н а п р а в л е н и я и о р и е н т а ц и и – это категория глагола, показывающая позицию l-ro и 2-ro л. (говорящего) по отношению к направлению гла гольного действия. Ориентации две: приближения (движение к позиции говорящего или слушающего передает преверб mo-: mo-goravs ‘движется сюда’) и отдаления (движение от позиций говорящего или слушающего передает преверб mi-: mi-goravs ‘катится туда’).

2.3.6. Дейктические категории и способы их выражения: Современный Г. я. дает весь ма интересную картину с точки зрения к а т е г о р и и л и ц а, так как данная катего рия имеется не только у глаголов и местоимений, но и у наречий, прилагательных и сою зов. В грузинском семантически пересекаются категории определенно сти/неопределенности, проксимальности/обвиативности, близости / дальности и лица, объединяясь в коммутативную категорию лица. Эта категория как дейктическая выража ет ориентационные способности языка, связанные с местом, временем, со степенью зна чимости элемента и текста. В Г. я., в отличие от многих индоевропейских языков, она оформляется морфологически, т. е. имеет морфологические показатели: для 1-го л. – префиксы a-, e-;

для 2-го л. – префиксы e-, ma-;

для 3-го л. – префикс i-. Указательные местоимения выражают местонахождение по отношению к 1 и 2 лицам (es 'этот’ указы вает на близость к l-му лицу, eg на близость ко 2-му лицу, is ‘тот’ на близость к 3-му ли цу). На такие же три класса делятся первичные наречия места (ak ‘здесь’, ma-nd, i-k ‘там’), причинно-следственные союзы a-miTom ‘поэтому’, i-miTom, ma-giTom ‘потому’) и т. д. Данная категория текстообразующая, выражающая причинно-следственные отно шения, существующие в глубинной структуре языка. Эта категория находится в процессе формирования, а ее развитие в синхронии ярко отражено в диалектах. В глаголе выража ется лицо подлежащего (1-e л. v-, ѓ;

2-е л. h-, s-, ѓ;

3-е л. -s, -a, -o, мн.ч. -es, -en, -nen) и ли цо дополнений (1-е л. m-, l-e л. мн.ч. gv-;

2-e л. g-;

3-e л. ѓ, s-, h-, см. также 2.3.5.).

В древнегрузинском языке, в отличие от современного, выражалась о п р е д е л е н н о с т ь / н е о п р е д е л е н н о с т ь (определенность выражалась частицами еsе, ege, igi). В современном Г. я. в именной парадигме категория определенности / неопре деленности не находит выражения. Определенность выражается посредством соответст Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык вующего указательного местоимения еs ‘этот, эта, это’, eg (близкий ко 2-му л.), is ‘тот, та, то’ или определительного Qvelа ‘все’, aseti. (1-е л.), еgeti (2-е л.), iseti (3-е л.) – ‘такой’, sxva ‘другой’;

неопределенность – постановкой неопределенного местоимения (erti ‘один’, zogi ‘некоторые’) и неопределенными местоимениями, включающими вопроси тельно-неопределенные частицы -me, -„аca (vin-me ‘кто-то’, ra-me ‘что-то’, vi-„aca ‘кто то’, ra-„аса ‘что-то’ и т. д.).

Указательные местоимения в функции определенности имеют две падежных формы:

1) es, eg, is в номинативе ед. и мн. числа;

2) a-m, ma-g, i-m в любом косвенном падеже ед.

и мн.числа. Субстантивированное указательное местоимение склоняется по типу суще ствительного (за исключением эргативного падежа, который имеет древний показатель n, – ama-n);

по типу существительного склоняются также определительные местоимения Qvela, aseti, sxva.

П р о с т р а н с т в е н н а я о р и е н т а ц и я выражается в именной парадигме обилием послеложных конструкций, локативными падежами (см. 2.3.4.), а в системе гла гола категориями направления и ориентации, переданными cooтветствующими превер бами (см. 2.3.5.), а также первичными наречиями (см. выше).

К а т е г о р и я в р е м е н и выражается в глаголе и в предложении (см. 2.3.5.), а также в именах (с помощью префикса na- образуются лексемы с семантикой прошедше го времени na-moCap-ar-i ‘бывший ученик’, na-kalak-ev-i ‘место бывшего города', na sadil-ev-i ‘пообедавший’) и в причастиях, ибо пассивные причастия могут выражать се мантику как прошедшего времени (ga-Ke-teb-ul-i ‘сделанный’;

образующие суффиксы ul, -il, -ar), так и будущего (ga-sa-Keteb-el-i ‘то, что должно быть сделано’;

образующий префикс sa- с суффиксами -el, -ar). Временная семантика передается также лексическими средствами, наречиями времени (axla ‘сейчас’, maSin ‘тогда’, mere ‘потом’ и т. д.).

Анафора выражается относительными местоимениями, образованными от вопроси тельных присоединением частицы -c(a): vin-с ‘кто’, rogoric ‘какой’ и т. д.). Эта частица может встречаться и с другими словами (Cigni, romlis mosaTanada-c Cavedi ‘Книга, за которой я пошел’). Частица -„a в сочетании с отрицательными частицами аr, ver, nu ука зывает на то, что отрицание содержит коннотацию сожаления и факт, вызвавший эту ре акцию, нужно искать в тексте (is а-„a-ra var ‘я уже//больше не тот’).

О т р и ц а н и е выражается частицами аr (простое отрицание), ver (отрицание с се мантикой потенциалиса), nu (отрицание с семантикой запрета), которые главным обра зом употребляются с глаголами и с вопросительными местоимениями. Частица ar упот ребляется почти со всеми глаголами во всех формах спряжения. Частица ver не употреб ляется с глаголами, выражающими чувства или внутреннее состояние субъекта (с таки ми, как minda ‘хочу’, vici ‘знаю’, ecineba ‘ему хочется смеяться’, em\imeba ‘ему кажется тяжелым’, uQvars ‘любит’, axsovs ‘помнит’), хотя с некоторыми из них, имеющими фор мы будущего или прошедшего времени, употребляется только в будущем или в прошед шем (напр. veг mecodineЬа ‘не буду иметь возможности знать’, ver mecodineboda ‘не имел бы возможности знать’);

без контекста она употребляется только с настоящим ( ряд) vег vCer ‘не могу писать’;

будущим (4 ряд) ver davCer ‘не смогу написать’;

аористом (7 ряд) ver davCere ‘не мог написать', ver davCerdi и прошедшим несовершенным (2 ряд) ‘не мог писать’. С формами других рядов эта частица допустима только в контекстах с глаголами желания и в условных придаточных предложениях. Частица nu не употребля ется с пассивами с потенциальным значением, с формами прошедшего времени, а также условного наклонения, поскольку семантика данной частицы, семантика запрета несо Картвельские языки вместима с семантикой потенциалиса, прошедшего времени и условного наклонения (ирреальности).

Отрицание в некоторых прилагательных выражается частицей (ara-sCori ‘непра вильный’), в большинстве случаев циркумфиксом u- — -о (u-lamaz-o ‘некрасивый’). В пассивных причастиях отрицание также выражается префиксом u- и соответствующими причастию суффиксами (а-u-Seneb-еl-i ‘не построенный’).

2.3.7. Как отмечалось в 2.3.1. и последующих разделах, в Г. я. налицо следующие се мантико-грамматические разряды слов (части речи, знаменательные и незнаменатель ные): имя существительное, имя прилагательное, числительное, местоимение, глагол, причастие, масдар (инфинитив), наречие, послелог, союз, междометия.

2.4.0. Образцы парадигм, их краткая классификация.

В склонении имеем дело только с суффиксацией. Именное словоизменение характери зуется простотой. Склонение по существу одно. Алломорфы падежных морфем в основ ном обусловлены фонетически, редко морфологически (показатель эргатива -n), иногда синтаксически (показатели с так наз. эмфатическим -a при постпозиции определяющего kal-s-a (ДВ) lamaz-s-a ‘красивую женщину’, -s в генитивной конструкции CQaro-s (Р) CQali ‘родниковая вода’ и т. д.). Ниже в качестве образца приведена парадигма склоне ния.

Имена с согласным исходом с гласным исходом основы основы с неизменяемой с изменяемой с неизменяемой с усекаемой основой основой основой основой Им. ba„-i ‘сад’ mindor-i ‘луг’ bal-i ‘черешня’ bu‘сова’ xe ‘дерево’ Эрг. ba„-ma mindor-ma bal-ma bu-m(a) xe-m(a) ДВ. ba„-s(a) mindor-s(a) bal-s(a) bu-s(a) xe-s(a) Р. ba„-is(a) mindvr-is(a) bl-is(a) bu-si x-is(a) Тв. ba„-it(a) mindvr-it(a) bl-it(a) bu-ti x-it(a) Тр. ba„-ad mindvr-ad(a) bl-ad bu-d(a) xe-d(a) З. ba„-o mindor-o bal-o bu-v xe-v Таким образом, морфемы падежных показателей можно представить следующим об разом: Им. -{i/ѓ};

Эрг. -{ma/m, n(a) в двух местоимениях ma-n ‘он’, vi-n ‘кто’};

Р. -{is(a) /si, s(a)};

Тв. -{it(a)/ti};

Тр. -{ad(a)/d(a)};

З. -{o/v/ѓ}.

Прилагательные (качественные и относительные), числительные и местоимения с со гласным исходом основы имеют при склонении полностью согласованные формы с су ществительным в Им., Эрг., Зв. падежах;

в Р. и Тв. – показатель -i (lamaz-i kal-is, lamaz-i kal-it);

в Д. и Тр. – ѓ (lamaz kal-s, lamaz kal-ad). Те же части речи с гласным исходом ос новы при склонении имеют единую форму (mCvane mindori ‘зеленый луг', rva Kacs ‘восьми мужчинам’).

Независимые (субстантивированные) прилагательные, числительные, местоимения склоняются как существительные. Причастие, являющееся отглагольным прилагатель ным, склоняется как прилагательное. Личные местоимения 1 и 2 лиц практически не склоняемы, имеют только одну форму в четырех падежах: Им., Эрг., ДВ., Р.:

Им. me ‘я’ Sen ‘ты' ]ven ‘мы’ tkven ‘вы’ Эрг. me Sen ]ven tkven Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык ДВ. me Sen ]ven tkven Р. ]emi Seni ]veni tkveni Тв. ]em-it Senit ]ven-it tkven-it Тр. ]em-ad Senad ]ven-ad tkven-ad 3в. - Sen, Se - tkve М. ]em-ze Sen-ze ]ven-ze tkven-ze Дост. ]em-amde Sena-amde ]ven-amde tkven-amde Личные местоимения 3-го лица совпадают с указательными (см. 2.3.6.).

Отглагольное имя – масдар – склоняется по типу существительного (xaTva ‘рисова ние’).

Выделяется четыре типа глагольного спряжения:

I спряжение Sen-eb-a ‘строить’ аSеn – X, X+-eb – Y I серия II серия 1. v-Y t 2. v-Y-d-i t 7. a-v-X-e t Y t Y-d-i t a-X-e t Y-s en Y-d-a nen a-X-a es 3. v-Y-d-e t 4. -a+I(a-v-Y) 8. a-v-X-o t Y-d-e t 5. -a+2 a-X-o t Y-d-e -s nen 6. -a+3 a-X-o-s n III серия 9. a-m-i-Y-ia gv- 10. a-m-e-Y-ina gv- 11. a-m-e-Y-in-o-s gv- a-g-i-Y-ia t a-g-e-Y-ina t a-g-e-Y-in-o-s t a-u-Y-ia t a-e-Y-ina t a-e-Y-in-o-s t II спряжение malva ‘прятать’ mal – X, X+-eb – Y, malv – Z imal-eb-a ‘прячется’ e-mal-eb-a ‘прячется от него’ I серия 1. v-i-Y-i t 2. v-i-Y-od-i t 3. v-i-Y-od-e t i-Y-i t i-Y-od-i t i-Y-od-e t i-Y-a n i-Y-od-a n i-Y-od-e-s nen 4. da+1. 5. da+2. 6. da+3.

II серия 7. da-v-i-X-e t 8. da-v-i-X-o t da-i-X-e t da-i-X-o t da-i-X-a nen da-i-X-o-s t III серия 9. da-v-X-ul-var t 10. da-v-X-ul-iQavi t 11. da-v-X-ul- iQo t da-X-ul-xar t da-X-ul- iQavi t da-X-ul- iQo t da-X-ul-a an da-X-ul- iQo nen da-X-ul- iQo-s nen Картвельские языки Двухличный e-mal-eba-a ‘прячется от него’ дает различие только в III серии.

9. da-v-Z-i-var t 10. da-v-Z-i-od-i t 11. da-v-Z-od-e t da-Z-i-xar t da-Z-od- od-i t da-Z-od-e t da-Z-i-a n da-Z-od-a nen da-Z-od-e-s nen III спряжение curva ‘плавать’ curav – X, X+eb – Y I серия 1. v-X t 2. v-X-d-i- t 3. v-X-d-e t s-X t s-X-d-i- t s-X-d-e t X-s nen X-d-a nen X-d-e-s nen 4. v-i-Y t 5. v-i-Y-d-i t 6. v-i-Y-d-e t i-Y t i-Y-d-i t i-Y-d-e t i-Y- s en i-Y-d-a nen i-Y-d-e -s nen II серия III серия 7. v-i-X-e t 8. v-i-X-o t 9. m-i-X-ia gv- 10. m-e-X-a gv- i-X-e t i-X-o t g-i-X-ia t g-e-X-a t i-X-a es i-X-o-s n u-X-ia t e-X-a t 11. m-e-X-os gv- g-e-X-o-s t e-X-o-s t I серия cur – X X+av – Y 1. mi-v-Y t- 2. mi-v-Y-d-i t 3. mi-v-Y-d-e t mi-s-Y t mi-s-Y-d-i t mi-s-Y-d-e t mi-Y-s en mi-s-Y-d-a nen mi-s-Y-d-a nen 4. ga-v-Y t- 5. ga-v-Y-d-i t 3. ga-v-Y-d-e t ga-s-Y t ga-s-Y-d-i t ga-s-Y-d-e t ga-Y-s en ga-s-Y-d-a nen ga-s-Y-d-e-s nen II серия III серия 7. ga-v-X-e t 8. ga-v-X-o t 9. ga-m-i-X-ia ga-m-i-Y-s ga-s-X-e t ga-s-X-o t ga-g-i-X-ia ga-g-i-Y-s ga-X-a es ga-X-o-s n ga-u-X-ia ga-u-Y-a 10. ga-m-e-X-a gv- ga-g-e-X-a -t ga-e-X-a -t 11. ga-m-e-X-o-s gv- ga-g-e-X-o-s -t ga-e-X-o-s -t IV спряжение siQvaruli ‘любовь’ Qvar – X, X+eb – Y I серия 1. m-i-X-s gv- 2. m-i-X-d-a gv- 3. m-i-X-d-e-s gv- Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык g-i-X-s -t g-i-X-d-a -t g-i-X-d-e-s -t u-X-s -t u-X-d-a -t u-X-d-e-s -t 4. m-e-Y-a gv- 5. m-e-Y-od-a gv- 6. m-e-Y-od-e-s gv- g-e-Y-a -t g-e-Y-od-a -t g-e-Y-od-e-s -t e-Y-a -t e-Y-od-a -t e-Y-od-e-s -t II серия III серия 7. - 8. - 9. m-Y-ia gv- 10. m-Y-od-a gv- g-Y-ia -t g-Y-od-a -t h-Y-ia -t h-Y-od-a -t 11. m-Y-od-e-s gv- g-Y-od-e-s -t h-Y-od-e-s -t 2.5.0. Морфолого-синтаксические сведения.

2.5.1. Типичной моделью структуры словоформы (именной и глагольной) является:

основа (односложная или многосложная) + аффикс словоизменения. В современном язы ке наличествуют непроизводные основы, состоящие из одного, двух и более слогов: са ‘небо’, deda ‘мать’, mama ‘отец’, bolo ‘хвост’. Характерны как префиксация, так и суф фиксация (префиксация преобладает в спряжении глагола, а суффиксация – в склонении имен). В сфере словообразования наблюдается тенденция к суффиксации, явления ин фиксации нет. Структура глагольной словоформы: преверб + показатель l/2-го л. + пре радикальный гласный (а, е, i, u) + корень + (показатель пассива -d) + тематический суф фикс (-i, -eb, -ob, -am, -av, -ev, ѓ) + показатель ряда + показатель 3-го л. + показатель мн.ч.

К числу морфологически аномальных разрядов слов относятся частицы и междометия, не имеющие парадигмы словоизменения, В системе глагольного словоизменения ано мальна парадигма спряжения глаголов aris ‘есть’, аkvs ‘имеет’, zis ‘сидит’, svla ‘ходить’, ambobs ‘говорит', a\levs ‘дает’, uQurebs ‘смотрит’, svams ‘пьет’, Svreba ‘делает’, которые при спряжении выявляют супплетивные формы. Некоторые глаголы образуют суппле тивные форм мн.ч.: zis ‘сидит’ sxedan, vardeba ‘падает’ cviva, agdebs ‘бросает’ Qris ‘бросает (во множестве)’.

Определенные глаголы имеют вежливые формы (x-ar ‘ты есть’ – br\andebi, aris ‘есть’ – axlavs, [ams ‘ест’ – miirtmevs, miuTana ‘принес' – miartva)’. Два глагола icis, uCQis имеют в I серии эргативную конструкцию, что с точки зрения общей нормы литератур ного языка аномально. Древний показатель II субъектного лица x- сохранен в двух глаго лах x-ar ‘ты есть’, x-val ‘ходишь’.

2.5.2. Основными способами словообразования являются: суффиксация, циркумфик сация, словосложение. Существительные образуются от 1) существительных циркум фиксами sa-·— -е, sa-·— -ur, sa-·— -o: Quri ‘ухо' – sa-Qur-e серьга', sadili ‘обед’ – sa-sadil о ‘столовая’, pexi ‘нога’ – sa-рex-uri ‘ступенька’;

абстрактные – суффиксами -oba, -eba:

megobari ‘друг' – megobr-oba ‘дружба’, mecnieri ‘ученый’ – mecniеr-eb-a ‘наука’;

nomina agentis – циркумфиксом me-·— -е: ba„i ‘сад’ – me-ba„-e ‘садовник’, собирательные – суффиксами -eul, xi-li ‘фрукт’ – xileuli ‘фрукты’, -nar, na\vi ‘сосна’ – na\vnari ‘сосняк’;

уменьшительные – суффиксами -a, -ia,-aK, -iK: dedopala ‘куколка’, bi\ia ‘дядя’, goraKi ‘горка’, vasiKo ‘Васико’;

географич. -еt, sa- — -еt: svaneti ‘Сванетия’, saber\neti ‘Греция’;

Картвельские языки 2) глаголов – циркумфиксами mo- — -е, mo-sCavl-e ‘ученик', m- — -el (причастия), m Seneb-el-i ‘строитель’, Keravs ‘шьет’ – saKeravi ‘шитье';

3) прилагательных – аффиксами -oba, -eba, si- — -e: bednieri – bedniereba ‘счастье', lurRi ‘синий’ – silurRe ‘синева', guladi ‘храбрый' – guladoba ‘храбрость'. Прилагательные образуются от 1) существительных с помощью суф. -ian, -ier, -osan, -ovan (соlian-i ‘женатый’, zес-ier-i ‘небесный’, cxen-osan-i ‘всадник’, saxel-ovan-i ‘знаменитый');

прилагательные происхождения -el, -ur (mosKov-el i ‘москвич’, sopl-ur-i ‘деревенский', mzi-ur-i ‘солнечный’);

времени -dеl (guSin-del-i ‘вчерашний');

-it (Тв.) (bgerit-i ‘звуковой'), назначения sa- — -о (sa-universiTet-o ‘универ ситетский’, sa-]em-o ‘для меня’), -ad (Тв.) gulad-i ‘храбрый’, 2) от масдарных форм -it (Тв.) (anteba ‘зажигать’ – anteb-it-i ‘воспалительный’), -ad (Тр.) zrdad-i, 3) от квантифи каторов nairi, mravali ‘много’ – mraval-nair-i ‘разнообразный’;

4) от числительных -ad (Тр.) Pirveladi ‘первичный’;

5) от наречий -ad (Тр.) Semdgom-ad-i ‘последующий’;

6) от местоимений -ad (Тр.) zog-ad-i ‘общий’;

7) от прилагательных -iv (показатель древнегру зинского падежа) sigr\-iv-i ‘продольный’.

Наречия образуются от всех частей речи с помощью показателей падежей ДВ., Тв., Тр., М., Отпр., Дост.: Sor-s ‘далеко’, gaoceb-it (Тв.) ‘удивленно’, Karg-ad (Тр.) ‘хорошо’, gan-ze (М.) ‘в стороне’.

Степени сравнения прилагательных: наивысшая u- — -еs (u-lamaz-es-i ‘красивейшая’), слабая mo- — -o (mo-mCvan-o ‘зеленоватый’).

Словосложение: cisartQela ‘радуга’ (от са ‘небо’ и sartQeli ‘пояс’)’, xelmoKle ‘бедный’ (от xeli ‘рука’ и moKle ‘короткий’). Очень продуктивен процесс редупликации riZraZi ‘рассвет’, borbali ‘колесо’, аbdaubda ‘галиматья’. Часто во второй части редуплициро ванного слова в начале появляется m-: kox-maxi ‘лачуга’). При словосложении употреб ляется сочинительный союз da ‘и’: PirdaPir ‘напротив'. Отыменные глаголы образуются с помощью циркумфикса a- — -eb (активные) (ср. a-braz-eb-s ‘сердит его’) и суффиксов d (пассивные) (ср. braz-d-eb-a ‘он сердится’), -ob (медиальные) (ср. braz-ob-s ‘сердится’).

2.5.3. В Г. я. налицо несколько конструкций простого предложения: номинативная, эр гативная, дативная. Номинативная конструкция оформляет активные предложения в I серии, пассивные и медио-пассивные во всех трех сериях (см. 2.3.5.) deda aKetebs sadils ‘мать варит обед’, CQali du„s ‘вода кипит’, saxli Sendeba ‘дом строится’. Эргативная кон струкция оформляет активные и медио-активные предложения во второй серии: dedam gaaKeta sadili ‘мать сварила обед’, CQalma idu„a ‘вода вскипела’.

Дативная конструкция в III-ей серии активных и медио-активных глаголов и во всех сериях исходно инверсивных глаголов: dedas gauKetebia sadili ‘мать, оказывается, свари ла обед', CQals udu„ia ‘вода, оказывается, кипела’, mas uQvars Poezia ‘он любит поэзию’ (об изменениях конструкции предложения по сериям см. 2.3.5.).

Своеобразие синтаксической структуры простого предложения обусловливается сис темой субъектно-объектного спряжения. Координация (взаимозависимость) членов син тагмы – вместо однолинейного управления – служит синтаксическим эквивалентом мор фологического факта субъектнo-oбъектного спряжения. Центром координации является переходный глагол “основная координата”. Подлежащее – “большая координата”, “ма лая” – прямое дополнение, глагол согласуется в числе с “большой координатой”, не со гласуется с “малой”.

В грузинском простом предложении категория падежа взаимодействует с глагольны ми грамматическими категориями, что является важнейшим средством организации син таксической структуры предложения, определяя валентность глагола, способность пред ложения к семантическому свертыванию и развертыванию и т. д. Первый принцип со Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык стоит в следующем: синтаксические падежи связаны со словоизменительными катего риями, семантические падежи – со словообразовательными категориями. Между синтак сическими падежами и глагольными словоизменительными категориями устанавливает ся отношение взаимной импликации (Эрг. предполагает глагол во II серии), но значения субъектно-объектных падежей и словоизменительной категории глагола не перекрещи ваются. В устройстве субъектно-объектной конструкции наблюдается синхронность фа зовых переходов (связь линейна – в предложении присутствуют одновременно и падеж и связанный с ним комплекс глагольных категорий). Между семантическими падежами и глагольными словообразовательными категориями связь трансформационна, значения семантических падежей и словообразовательных категорий глагола перекрещиваются (версия – Р., ситуация – М., залог, кауз. – Тв.). Приобретение глаголом какой-либо сло вообразовательной категории вызывает в предложении замену семантического падежа синтаксическим, дополнительная валентность включается в глагол, и тип управления бо лее грамматикализуется, становится более сильным. После этого простейшие синтакси ческие падежи автоматически попадают в “семантические камеры”, приготовленные для них глаголом. Глагол не только может выражать субъектно-объектные отношения струк турно, но и в семантическом плане он может компактно вбирать в себя значения почти всех основных членов предложения.

В грузинском языке максимально развиты грамматические трансформации, происхо дящие при изменениях разного рода грамматических и словообразовательных категорий глагола (залог, версия, ситуация, каузативность и др.), тогда как в большинстве европей ских языков это явление ограничивается залоговыми трансформациями (типа “актив пассив”).

Семантика предложения характеризуется определенной степенью свернутости и раз вернутости. С увеличением семантической нагрузки глагола увеличивается его валент ность, происходит свертывание семантики всего предложения в глагол. С уменьшением валентности глагола семантическая нагрузка переносится на другие члены предложения, происходит развертывание семантики на семантические падежи. Глагол является не только структурным центром предложения, но и его основным семантическим узлом.

Максимальная валентность глагола равна четырем (ср. mimacemines me mat mepes salami ‘они заставили меня сделать поклон царю’). Порядок слов в основном свободный, синтаксические позиции, главным образом, нефиксированы. Но в синтагмах действуют ограничения. В генитивной конструкции и в атрибутивных конструкциях характерна препозиция определения, в отличие от древнегрузинского, где была характерна постпо зиция. Вопрос выражается с помощью вопросительных местоимений или интонации: ras aKeteb? ‘что делаешь?’.

2.5.4. На древнейших ступенях развития грузинского литературного языка гипотаксис представлял собой уже вполне законченное явление с многообразными видами связы вающих слов: aha esera me Carvavlino angelozi ]emi CinaSe Sensa, romelman gaumzadnes gzani Senni CinaSe Sensa (Мрк. I, 2), – ‘вот Я посылаю ангела Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою’. Поскольку невозможно образование закон ченных гипотаксических конструкций со сложной системой союзов и относительных слов вместе с возникновением письменности, естественно, что литературный грузинский язык должен был пройти большой путь развития, и письменный язык V-VI веков имеет свои корни в прошлом.

Сл о жн о п о д ч и н е н н ые п р е д л о же н и я развились из вопросительных и сложносочиненных, что видно из этимологии союзов, которые в период паратаксиса Картвельские языки являлись частями отдельных предложений, связанных лишь логически на ритмико мелодической основе. Первая ступень грамматикализации – появление коррелята. Слож ные предложения могут быть как союзные, так и бессоюзные. 1) Сочинительные союзы:

а) соединительные: da, tu, arc... arc, nurc... nurc, rogorc... ise;

б) разделительные: anu, an...

an, ginda... gind;

в) противительные: xolo, xan... xan, aramed, Ki, magram;

г) пояснитель ные: anu, ese-igi. 2) Подчинительные союзы: а) пространственные: sait(ac), saitKen(ac);

б) временные: rodesac, roca, rom, raKi, odes, vidre, manam-sanam, tu ага, maSin госа;

в) при чинные: rametu, vinaidan, amistvis rom, imiTom rom, radgan, raKi;

г) цели: rata, rom;

д) ус ловные: tu, tumca, tuKi;

e) условно-следственные: tuara, torem;

ж) уступительные: tumca, tunda/tundac, gind, rom, martalia, ragind;

з) обстоятельственно-следственные – rom, ase ise;

и) обстоятельственно-сравнительные: по сходству – vitarca, vit, rogorc, rarigad, vidre, vinem, по тождеству – rogorc;

по соотношению – raoden, rac, ramdenic;

ирреальные – vita, vitomc, titkos, tu stkva;

к) подлежащные: rom, romelic, roca, vinc;

л) дополнительные: rata, rom, tu, rac, vinc;

м) определительные: romelic, rom, rac, vinc, rogoric, sadac, rodesac, saidanac.

Существует семантико-синтаксическая взаимозависимость между союзами и сказуе мыми. Сослагательное наклонение не может сочетаться с союзом tu ‘если', с ним соотно сительны сочетания с rom ‘что’. Условные предложения получаются по формулам: tu + изъявит. накл. (1, 2, 4, 5, 9 ряды), rom + сослаг. накл. (3, 6, 8, 10, 11 ряды), rom в сочета нии с изъявительным наклонением не дает условные предложения, а образует другие придаточные предложения. То же можно сказать о “реально-уступительных” и “ирреаль но-уступительных” предложениях. Для предложения с придаточными подлежащими и дополнительными характерны конструкции:

1. Имя + сказуемое Вопросительные 2. Имя + энклитика + сказуемое местоимения + 3. Имя + энклитика + имя + сказуемое 4. + энклитика (= относит. мест.) + сказуемое Структура сложного предложения изоморфна структуре простого предложения.

Простое предложение: предикат + (опр.) + подлежащее + (опр.) + прямое дополнение + опр. косвенное дополнение + простое дополнение + обстоятельство (места, времени, образа действия, причины, цели, условия, уступки).

Сложное предложение возникает, если один или несколько элементов простого пред ложения заменить предложением. Если элементы простого предложения это слова, то элементы сложного предложения это предложения. Структуры же их изоморфны. Под ставив на место подлежащего предложение, получим сложноподчиненное предложение с подлежащным придаточным предложением – vinc moQvaresa ar e\ebs, igi tavisa mTeria ‘кто друга не ищет, тот сам себе враг’. Соответственно, если на место какого-либо об стоятельства подставить предложение, то получим сложноподчиненное предложение с соответствующим придаточным: biliKi iCQeba ik, sadac TQe tavdeba ‘тропа начинается там, где кончается лес’ и т. д.

Сложное целое делится на два основных типа: а) сочиненное (S1) и б) подчиненное (S2), Составными элементами обоих типов могут быть как простые предложения, так и сложные целые.

2.6.0. Источником з а и мс т в о в а н и й в древнегрузинском были языки греческий, персидский, арабский, сирийский, армянский, тюркские (прослеживаются контакты пра картвельского и праиндоевропейского). Подобные слова усвоены давно, оформлены по Ш. Дзидзигури, Н. Чанишвили. Мегрельский язык моделям Г. я. и не воспринимаются как иноязычный материал. Современная обще- ственно-политическая, научная и техническая терминология полностью отражена в Г. я.

Интернациональные термины не переводились, а оформлялись по моделям Г. я. Часто терминология заимствована из русского или через русский из других языков междуна родного общения. Лексика богата (в Толковый словарь современного Г. я. вошли 118 ты сяч слов).

2.7.0. Д и а л е к т н ы й с о с т а в Г. я. указан выше (1.2.1.). Имеются следующие группы диалектов:

I. Пховская: 1. хевсурский, мохевский, тушинский.

2. Хевсурский и мохевский показывают точки соприкосновения с вейнахскими языка ми, тушинский – с бацбийским. Сохранен фарингальный глубокий смычный q, встре чающийся в грузинской лексике, а также j. Для тушинского характерны: абруптив ‘ (раз деляет гласные), :, ;

(узкие гласные), развитие перед начальными гласными спиранта h (придыхательный приступ), при сильном приступе появляется звук ‘.

Хевсурский характеризуется: наличием двойственного числа, показатели II л. субъекта и III л. объекта – s-, S-, \-, R-, x-, „- (фонетические варианты), сохранены формы перманси ва, унифицированы формы 9 ряда, сохранена архаическая “масдарная конструкция”.

3. Распространение всех диалектов см. 1.2.1.

4. Функциональной нагрузки нет.

II. Мтиульско-гудамакарская и пшавская: 1. мтиульско-гудамакарский, пшавский.

2. Оба имеют много общего с пховскими диалектами, но на данном этапе развития за метно отличаются от них. Некоторые точки соприкосновения с этой группой имеются у горнорачинского (is, jh – варианты согласных s, h). Характерно сильное музыкально динамическое ударение в слове. Показатели лица S2 и O3 – s-, h-, x-, z-, Z-, js-, jh-, jS-, ix-, jz-, „- (фонетические варианты).

III. Картлийско-кахетинская: 1. картлийский, кахетинский.

2. Они близки к современному литературному языку, ориентирующемуся в своем раз витии главным образом на эти два диалекта (по преимуществу на картлийский). К карт лийскому близки джавахский и месхский. Встречаются звуки j, jh, jp, ‚, x, 6, 7. В именах с согласным исходом и которые употребляются препозиционно в качестве определений, элемент окончания Р. -s отпадает или же превращается в j (то же самое происходит с по казателем ДВ.). Во втором результативном (плюсквамперфекте), первом и третьем со слагательном в двухличных непереходных глаголах вместо суффикса -od-a используется вспомогательный глагол iQо, iQav. Глагольные словоформы страдательного залога, об разованные посредством префиксов i- и е-, во второй серии времен и наклонений имеют во мн.ч. суффикс -en (davizardenit). В 1 и 2 лице аориста вместо суффикса -e имеем -ev-i.

Характерна замена так наз. суффиксов I серии (-av, -am, -еb и т. д.). Месхский идет еще дальше: используются также фонетические варианты тематических суффиксов I се рии (em, om, am, en, on, an). Префиксы 2 л. суб. и 3 л. об. – s-, S-, h-, x-, j-, js-, hs-, z-.

4. Основа литературного Г. я.

IV. Юго-западная: 1. имерский, гурийский, аджарский, имерхевский, рачинский, леч хумский.

2. Верхнеимерский говор служит переходным от картлийского к западным диалектам.

Лечхумский диалект тяготеет к имерскому, а горнорачинский, оставаясь в общем в сис теме западных диалектов, по своим архаическим чертам имеет точки соприкосновения с горскими диалектами Восточной Грузии. Характерны: способность узких гласных асси милировать соседние – ai ei, oi ei, au ou uu (U) и др., богатство и разнообразие Картвельские языки фонетических процессов в консонантной системе, образование 9 ряда префиксом na- (naSeneba ‘оказывается он построил’), употребление 11 ряда вместо 10-го (в рачинском), субъект в Эрг. во второй серии непереходных глаголов (Kacma movida ‘человек при шел’).

V. Ингилойско-ферейданская: 1. ингилойский, ферейданский.

2. Ингилойский со своими фонетическими, морфологическими и лексическими осо бенностями, приобретенными в соседстве с аварским, удинским и азербайджанским язы ками, ферейданский – в контакте с персидским языком. В отличие от литературного Г. я.

наличествуют фарингальные звуки q, x, так наз. узкие гласные j и ‚, а также умлаутиро ванные 6, 7, 0. Под влиянием аварского языка в ингилойском исчезли \ (заменен на z) и R (заменен на Z). Ингилойский умлаут напоминает регрессивную ассимиляцию в тюркских языках, а прогрессивной ассимиляцией – сванский умлаут. Умлаутируются и соседние гласные, умлаут происходит также в результате слияния ‚+i и ‚+е. Появление умлаута в ингилойском объясняется сильным влиянием азербайджанского. Распространены ди фтонги, трифтонги, мягкое l и геминированные согласные. В именах комплексы vi, ve, va превращаются в u или о, перед которыми развивается ларингальный h. В процессе своего функционирования морфологическая система ингилойского (собственно – кахского го вора) испытывала влияние морфологической системы азербайджанского языка, в резуль тате чего в диалекте возникли новые морфологические модели и элементы, образовались дублетные формы, исчезли некоторые собственные (грузинские) морфемы и граммати ческие категории. Констатируется синонимическое употребление азербайджанских мор фологических элементов, В обоих диалектах наблюдаются многочисленные факты син таксической интерференции. Налицо множество примеров калькирования (с азербай джанского, персидского). в ферейданском диалекте сохранены основные черты кахетин ского и ингилойского XVII в., хотя в ходе изолированной эволюции проявились языко вые процессы, схожие с процессами в других диалектах Г. я.: нарушение атрибутивного согласования, эргативная конструкция с непереходными глаголами, частица -Qe, как по казатель мн.ч., как послелог при глаголе имеет специфические синтаксические функции, имеет также семантику ‘обычно’. Ферейданский привлекает внимание рефлексами фо немы v, архаизмами (существование пермансива, в настоящем времени пассива на -is, es).

3. Носители ферейданского диалекта живут ныне на территории Ирана (14 деревень).

ЛИТЕРАТУРА Абуладзе И. Словарь древнегрузинского языка. Глонти А. Вопросы грузинской лексикографии.

Тб., 1973 (на груз. яз.). Тб., 1983 (на груз. яз.).

Ахвледиани Г. Основы общей и грузинской фоне- Джорбенадзе Б. Вопросы образования и функ тики. Тб., 1949 (на груз. яз.). ций глагольной категории залога в грузинском язы Гамкрелидзе Т. Алфавитное письмо и древнегру- ке. Тб., 1975 (на груз. яз.).

зинская письменность. Типология и происхождение Джавахишвили И. Вопросы истории и письмен алфавитных систем письма. Тб., 1990 (на груз. яз.). ности грузинского языка. Тб., 1956 (на груз. яз.).

Гигинейшвили И., Топуриа В., Кавтарадзе И. Дзидзигури Ш. Союзы в грузинском языке. Тб., Грузинская диалектология. Краткий обзор диалек- 1969 (на груз. яз.).

тов грузинского языка, тексты, словарь. Тб., 1961 Дзидзигури Ш. Диалектологические изыскания.

(на груз. яз.). Тб., 1970. (на груз. яз.).

Глонти А. Основы грузинской лексикологии. Тб., Жгенти С. Фонетика грузинского языка. Тб., 1971 (на груз. яз.). 1956 (на груз. яз.).

. Мегрельский язык Жгенти С. Ритмико-мелодическая структура Шанидзе А. Основы грамматики грузинского грузинского языка Тб., 1962 (на груз. яз.). языка. I. Морфология. Тб., 1973 (на груз. яз.).

Имнайшвили И. Склонение имен и функции па- Шанидзе А. Грамматика древнегрузинского язы дежей в древнегрузинском. Тб., 1957 (на груз. яз.). ка. Тб., 1976 (на груз. яз.).

Кавтарадзе И. К истории основных категорий Шанидзе А. Г. О классификации диалектов гру грузинского глагола. Тб., 1954 (на груз. яз.). зинского языка //Труды объединенной научной сес Квачадзе Л. Синтаксис современного грузинско- сии по общественным наукам. Баку, 1957.

го языка. (Изд. 2-ое). Тб., 1977 (на груз. яз.). Эртелишвили П. Вопросы фонетической струк Марр Н.Я. К изучению современного грузинско- туры и истории глагольных основ в грузинском го языка. Петроград, 1922. языке. Тб., 1970 (на груз. яз.).

Марр Н.Я. Грамматика древнелитературного Aronson H. Georgian. A reading grammar, Slavica, грузинского языка. (М.) – Л., 1925, Columbia, 1982.

Марр Н.Я. Основные таблицы к грамматике Aronson H. Modern Georgian // The Indigenous древнегрузинского языка с предварительным со- Languges of the Caucasus. Vol. I. The Kartvelian lan общением о родстве грузинского языка с семитиче- guages. New-York, 1982.

скими. СПб., 1908, Boeder W. bег die Versionen des Georgischen.

Орбелиани Сулхан-Саба. Сочинения. Т. IV1. Тб., Verbs // Folia Linguistica 2, 1968.

1965;

Т. IV2. Тб., 1966 (на груз. яз.). Harris A. Georgian syntax: A study in relational Почхуа Б. Лексикология грузинского языка. Тб., grammar. Cambridge: University Ргеss, 1981.

1974 (на груз. яз.). Holisky Dee Ann. Aspect and Georgian Medial Руденко Б. Т. Грамматика грузинского языка. М.;

Verbs. New-York, 1981.

Л., 1940. Brosset M. Elments de la langue gorgienne, Paris, Сарджвеладзе З. Введение в историю грузинско- 1837.

го литературного языка. Тб., 1984 (на груз. яз.). Dirr Ad. Theoretisch-praktische Grammatik der Сарджвеладзе З. Словарь древнегрузинского modernen georgischen Sprache. Leipzig, 1904.

языка. Материалы. Тб., 1995 (на груз. яз.). F0hnrich H. Grammatik der altgeorgischen Sprache.

Утургаидзе Т. Фонетическая структура грузин- Hamburg, 1994.

ского языка. Тб., 1980 (на груз. яз.). Neusser Fr. Studien zur georgischen Wortbildung, Утургаидзе Т. Морфологический анализ грузин- Herausgegeben von G. Deeters. Wiesbaden, 1953, X, ского языка. Тб., 1986 (на груз. яз.). 905.

Церетели Г. Древнейшие грузинские надписи из Schuchardt H. bег das Georgische. Wien, 1895.

Палестины. Тб., 1960 (на груз. яз.). Schmidt K.H. Studien zur Rekonstruktion des Laut Чанишвили Н. В. Падеж и глагольные категории staudes der sdkaukasischen Grundsprache. Wies в грузинском предложении. М., 1981. baden, I962.

Чанишвили Н. В., Ревзина О. Г. Замечания о гру- Shimomiya T. Zur Typologie des Georgischen (ver зинском пассивном залоге // Сб. Посвященный glichen mit dem Indogermanischen). Mit einem Exkurs Акакию Шанидзе. Тбилиси, 1961. zur Sprachbundtheorie. Tokyo, 1978.

Чикобава А. С. Грузинский язык // Языки наро- Tschenkeli K. Einfhrung in die georgische Sprache.

дов СССР. IV. Иберийско-кавказские языки, М., Bd. I. Theoretisches Theil, Bd. II. Praktisches Theil.

1967. Zrich, 1971.

Чикобава А. Проблема простого предложения в Vamling K. Complementation in Georgian // грузинском языке. Тб., 1928 (на груз. яз.). Travaux de l’Institut de linguistique de Lund. 23. Lund, Чикобава А. (Ред.) Толковый словарь грузинско- 1989.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 14 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.