WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || || slavaaa 1 of 245 Сканирование и форматирование: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa || yanko_slava || || Icq# 75088656 || Библиотека: ...»

-- [ Страница 2 ] --

Душа существует прежде, чем она вступает в соединение с каким бы то ни было телом. В своем первобытном состоянии она составляет часть мирового духа, пребывает в премирном пространстве, в царстве вечных и неизменных идей, где истина и бытие совпадают, и занимается созерцанием сущего.

Поэтому природа души сродни природе идей. «Божественному, бессмертному, умопостигаемому, единообразному, неразложимому, постоянному и неизменному в самом себе в высшей степени подобна наша душа»1. В отличие от души, тело подобно «человеческому, смертному, постигаемому не умом, многообразному, разложимому и тленному, непостоянному и несходному с самим собою»2.

Индивидуальная душа есть не что иное, как образ и истечение универсальной мировой души. Ее соединение с телом Платон объясняет отпадением от истины к тому, что от нее имеет бытие. Душа по своей Платон. Соч.: В 3 т. Т.2.— М, 1970. С. 45.

Там же. С. 45.

природе бесконечно выше тленного тела и потому может властвовать над ним, а оно должно повиноваться ее движениям. Телесное, материальное пассивно само по себе и получает всю свою действительность только от духовного начала. В то же время Платон учит о связи души и тела: они должны соответствовать друг другу. Платон различает 9 разрядов душ, каждая из которых соответствует определенному человеку. Он указывает на необходимость развивать душу и тело в равновесии так, чтобы между ними была соразмерность. Платон решает вопрос и о локализации души в теле. В целом Платон учит о «двухчастном соединении, которое мы именуем живым существом»1, при руководящей роли в этом союзе души.

Платон дает метафорические образные определения души. В «Государстве» он использует сравнение души со стадом, пастухом и псом, помогающим ему. В «Федре» душа уподобляется крылатой упряжке из двух коней, которой правит возничий. «Две части ее мы уподобим коням... третью — возничему... Один из коней хорош, а другой нет.»2 В этих определениях в образной форме выражено положение о тройственном составе души — вожделеющем, страстном и разумном.

По Платону, есть три начала человеческой души. Первое и низшее общее у человека, животных и растений. Это вожделеющее, неразумное начало. Обладая им, всякое живое существо стремится удовлетворять свои телесные потребности: оно чувствует удовольствие, достигая этой цели, и страдание — в противном случае. Именно этой частью души человек «влюбляется, испытывает голод, жажду и бывает охвачен другими вожделениями»3. Она составляет большую часть души каждого человека. Другое — разумное — начало противодействует или противоборствует стремлениям вожделеющего начала. Третье начало — яростный дух. Этой частью человек «вскипает, раздражается, становится союзником того, что ему представляется справедливым, и ради этого он готов переносить голод, стужу и все подобные им муки, лишь бы победить;

он не откажется от своих благородных стремлений — либо Платон... Т. 3 (I).— M., 1971. С. 535.

Платон... Т. 2. С. 190.

Платон... Т. 3. (I). С. 233.

добиться своего, либо умереть;

разве что его смирят доводы собственного рассудка, который отзовет его наподобие того, как пастух отзывает свою собаку»1.

Все стороны души должны находиться в гармоничном отношении друг к другу при господстве разумного начала. Его же функцией является «попечение обо всей душе в целом... начало же яростное должно ей подчиняться и быть союзником»2. Объединение всех начал сообщает целостность душевной жизни человека. По Платону, «человек обладает силой подлинно внутреннего воздействия на самого себя и на свои способности»3.

Реальное соотношение частей души далеко от идеала, каким является гармония между ними, в душе происходит настоящая распря между вожделеющим и разумным началами. Эта борьба обнаруживается в сновидениях человека, раскрывая за внешностью вполне умеренного на вид человека «какой-то страшный беззаконный и дикий вид желаний»4. Нарушение гармонии приводит к страданию, ее восстановление — к удовольствию. Так, в описание жизни души с необходимостью вводится чувство.

Учение Платона о судьбе души после смерти тела облечено в форму мифа и преследует этические, государственно-педагогические цели: «Если душа бессмертна, она требует заботы не только на нынешнее время, которое мы называем жизнью, но на все времена, и если кто не заботится о своей душе, впредь мы будем считать это грозной опасностью...5 Живя, люди должны верить, что после смерти душа ответственна за все действия тела. Эта вера заставит каждого бояться возмездия в будущей жизни, чтобы не впасть в отрицание всякой морали и долга. Миф о бессмертии души изображает перевоплощение душ — то Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 31 of ниспадающих с неба на землю, то восходящих с земли на небо, как циклический процесс. Идея бессмертия души скрывает еще один смысл: духовный опыт не умирает со смертью человека, он вечен.

Платон... Т. 3. (1). С. 234.

Там же. С. 236.

Там же. С. 239.

Там же. С. 391.

Платон... Т. 2. С. 81.

В описании проявлений души Платон уделяет особое внимание познанию и неотделимому от него удовольствию и страданию. Платон различает мнение, рассудок и разум в зависимости от объекта познания:

направлено ли оно на идеи или на чувственный мир. Разобщенность этих объектов в бытии, составляющая сущность платоновского идеализма, изображается в форме мифа в VII книге «Государства». Жизнь человека в мире чувственных вещей уподобляется жизни узников, прикованных на дне темницы — пещеры, из глубины которой они могут видеть через широкий просвет лишь то, что находится у них прямо перед глазами;

они видят лишь тени от самих себя и от людей и предметов, которые наверху, а не сами эти предметы, и слышат только отзвуки голосов сверху. Философский смысл этого мифа таков: созерцание чувственного мира изменяющихся явлений не дает знания, но только мнение. В мнении душа обращается к вещам и их отображениям, к бытному, вечно возникающему, но никогда не сущему (слушать, смотреть, любить прекрасные звуки, цвета, образы). Мнение — это нечто промежуточное между знанием и незнанием.

Оно есть ни незнание, ни знание: мнение темнее знания и яснее незнания. Мнение — это чувственное познание, низший вид знания. Познание, направленное на бытие (идеи), т. е. на мир умопостигаемый, дает подлинное знание. Это интеллектуальное знание, высший вид знания, существует в двух видах. Во-первых, рассудок. Рассудок относится к области идей, но при этом душа пользуется образами, которые почитает изображающими. Например, геометр занимается видимыми формами и рассуждает о них, но мыслит не о них, а о тех, которые этим уподобляются: о четырехугольнике и его диагонали самих в себе, а не о тех, которые изображены и т. д. Пользуясь образами, люди стараются усмотреть те, которые можно видеть не иначе, как мыслью.

Разум, или ум,— это постижение идей, отрешенных от всякой чувственности. Здесь душа направлена на сущее без образов, под руководством одних идей самих по себе к безусловному началу, к сущности любого предмета, силой одной диалектики. Термином «диалектика» называется познание посредством понятий. Это умение возводить единичное и частное к общей идее путем сопоставления мнении и отыскания противоречий в них — дает знание. Этот процесс Платон называет рассуждением и описывает его как некий внутренний диалог с незримым собеседником. «Мысля, она [душа] делает не что иное, как рассуждает, сама себя спрашивая и отвечая, утверждая и отрицая»1.

Поскольку идей в воспринимаемых объектах нет — мир идей и мир вещей разобщены,— вещи не содержат идеи, они только копии идей, поскольку ощущения, чувства не могут быть источником истинного знания.

Понятия не могут образовываться из впечатлений чувственного опыта. По Платону, образы лишь поводы, внешние побудители, способствующие тому, что мышлением мы схватываем отличающуюся от них и похожую на них идею: зрительность позволяет максимально охватывать являющееся идеальное. Образы могут быть поводом для схватывания идеи, потому что идеи — и наши души — существовали до нашего рождения. Однако процесс падения души с небес на землю сопровождается забыванием душой всего того, что она ранее видела на небесах. В то же время она может вспомнить об утраченных идеях. Средством этого восстановления является припоминание: «...искать и познавать — это как раз и значит припоминать»2.

Процесс познания, по Платону, есть припоминание — анамнезис. Процесс этот — чисто рационалистический, логический. В нем чувственный опыт служит только толчком, поводом вспоминать об идеях, дремлющих в нашей душе: «Припоминать подлинно сущее, глядя на то, что есть здесь»3.

Термин «припоминание» имеет у Платона и другой смысл — как процесс памяти. В его описании угадывается механизм ассоциаций. «Всякий раз, когда вид одной вещи вызывает у тебя мысль о другой, либо сходной с первой, либо несходной,— это припоминание»4.

Поскольку чувственные впечатления земной жизни не дают материала для истинного знания, надо изучать не внешний мир, а свою душу как вместилище идей, но под влиянием и с помощью внешних впечатлений.

Платон... Т. 2. С. 289.

Платон... Т. 1. С. 385.

Платон... Т. 2. С. 37.

Там же. С. 186.

Платон высоко оценивает созерцание прекрасных вещей — красок, форм, звуков. Любовь к прекрасному выступает необходимым средством становления души. В то же время чувственное познание отрывается от познания в идеях. Чувства мешают подлинному знанию: «...достигнуть чистого знания чего бы то ни было мы не можем иначе, как отрешившись от тела и созерцая вещи сами по себе самою по себе душой. Тогда у нас будет то, к чему мы стремимся с пылом влюбленных, а именно разум»1. Влечение к познанию идеи Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 32 of принимает в учении Платона форму любви — Эроса. Эрос как восприятие вечного в преходящем проходит четыре ступени, осуществляется постепенно в четырех формах. Они таковы: любовь к прекрасным телам, к прекрасным душам, к красоте знания, к идее как вечной и неизменной красоте, не смешанной ни с чем материальным. Концепция Эроса изложена в диалогах «Федр», «Пир».

Теория познания Платона является рационалистической: главенствующая роль в познании отводится разуму. Однако в человеке есть сила, которая выше и прекраснее свойства человеческого. Она — божественный дар. Проявляется в творчестве поэта, которое Платон отличает от деятельности зодчего, ремесленника и мастера. Эти последние не творцы — но мастера. Лишь для поэта необходимо божественное вдохновение — исступление — оно дается богами. Благодаря божественной силе «творения здравомыслящих затмятся творениями неистовых» — утверждает Платон.

Составной частью учения Платона о душе является учение о чувствах. Платон опровергает представление о том, что высшее благо заключается в удовольствии. «Первое же место способности удовольствия не принадлежит, хотя бы это и утверждали все быки, лошади и прочие животные на том основании, что сами они гонятся за удовольствиями»2,— писал Платон в диалоге «Филеб» в связи с обсуждением вопроса о моральном здоровье человека. И в другом месте: «...удовольствию не принадлежит ни первое, ни даже второе место;

оно далеко и от третьего...»3. Но благо не заклю- Платон... Т. 2. С. 25.

Платон... Т. 3 (1). С. 87.

Там же. С. 25.

чается исключительно и только в разумении, так что не кажется достойной выбора жизнь, не причастная ни удовольствию, ни печали.

Удовольствие, страдание и отсутствие того и другого рассматриваются как три состояния души и соответствующие им три рода жизни. Платон дает перечень чувств: гнев, страх, желание, печаль, любовь, ревность, зависть. В них, как и в жизни в целом, чаще всего удовольствия смешаны со страданием.

Диалектика их связей такова, что «удовольствия кажутся большими и более сильными по сравнению с печалью, а печали по сравнению с удовольствиями усиливаются в противоположном смысле»1.

Различаются низшие и высшие удовольствия (первые связаны с физическими потребностями, вторые — с эстетическими и умственными занятиями);

удовольствия, свойственные трем началам души;

сильные (большие) и малые (в сильных отсутствует мера, а несильным свойственна соразмерность);

душевные удовольствия предваряют телесные.

По Платону, в государстве люди должны занимать место в соответствии со своими природными задатками:

«Для того, кто по своим природным задаткам годится в сапожники, будет правильным только сапожничать и не заниматься ничем иным, а кто годится в плотники — пусть плотничает. То же самое и в остальных случаях»2.

Но в то же время Платон придавал важное значение воспитанию. «Правильное воспитание и обучение пробуждают в человеке хорошие природные задатки, а у кого они уже были, благодаря такому воспитанию они становятся еще лучше — и вообще, и в смысле передачи их своему потомству»,— читаем в «Государстве»3. Мысли Платона о воспитании получили восторженную оценку у Руссо. Руссо писал:

«Хотите получить понятие о воспитании общественном — читайте «Государство» Платона. Это вовсе не политическое сочинение, Платон... Т. 3 (1). С. 53. В. Вундт представил эту закономерность чувств в законе психических контрастов.

Там же. С. 238.

Там же. С. 212.

как думают те, кто судит о книгах по заглавиям — это прекраснейший, какой только был составлен — трактат о воспитании»1.

Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 33 of Учение Аристотеля о душе Аристотель (384-322 гг. до н.э.).

Вершиной античной психологии является учение о душе Аристотеля (384 — 322 гг. до н. э.). По словам Гегеля, «самое лучшее, что мы имеем в психологии, вплоть до новейших времен, это то, что мы получили от Аристотеля». Аристотель — автор трактата «О душе», первого в мировой литературе систематического исследования по проблеме души. Важно отметить, что в трактате впервые дан исторический обзор мнений о душе предшественников, произведен их критический анализ. Историзм, свойственный концепции Аристотеля в целом, прекрасно отражает сделанное им проницательное замечание: «Не однажды и не дважды, но бесконечно возвращаются к нам одни и те же мнения».

Будучи учеником Платона, он расходился с ним в понимании природы идей, отвергая положение об отделенности идей от вещей: «... покажется, пожалуй, невозможным, чтобы врозь находились сущность и то, чего она есть сущность;

поэтому, как могут идеи, будучи сущностями вещей, существовать отдельно от них?»2. По Аристотелю, каждая вещь есть единство материи и формы. Вся природа —- это совокупность форм, связанных с материей. Например, применительно к дому материей являются кирпичи, бревна, из которых он сделан, а формой — назначение дома — быть укрытием от дождя и жары. Впрочем, Аристотель допускает существование форм без материи — это нематериальный энергийный ум, верховный 1 Руссо Ж.-Ж. Педагогия. соч. Т. 1.— M., 1981. С. 29. Аристотель. Соч.: В 4 т. Т. 1.— M., 1975. С. 330.

разум. Он — форма форм. Системе Аристотеля свойственна двойственность: в учении о форме он остается на позициях объективного идеализма.

Душа, по Аристотелю, есть форма живого органического тела. Это положение разъясняется следующими метафорами. «Подобно тому, как если бы естественным телом было какое-нибудь орудие, например, топор, а именно сущностью его было бы бытие топором, и оно было бы его душой. И если ее отделить, то топор уже перестал бы быть топором... Сказанное нужно рассмотреть и в отношении частей тела. Если бы глаз был живым существом, то душой его было бы зрение. Ведь зрение и есть сущность глаза как его форма;

с утратой зрения глаз уже не глаз, разве только по имени, так же как глаз из камня или нарисованный.

Сказанное же о части тела нужно приложить ко всему живому телу... но живое в возможности — это не то, что лишено души, а то, что ею обладает»1. Душа делает тело живым. Без души оно было бы трупом. В душе причина — основа — всех проявлений живого тела;

рост, дыхание, а также чувствование, мышление обусловлены ею. В душе заложена цель активности живого тела, всех его согласно работающих жизненных сил. Душа под воздействием внешней причины властно заставляет тело осуществлять деятельность определенного типа, заложенную в организме как цель его развития: растение стремится быть растением, животное — быть животным. Тело и все его органы и части являются инструментом на службе у души.

«Ведь все естественные тела суть орудия души — как у животных, так и у растений, и существуют они ради души»1.

Учение Аристотеля о душе как цели проникнуто телеологизмом. Его гносеологическими корнями является перенесение специфических особенностей человеческой деятельности и сознания, которые носят целенаправленный характер, на низшие уровни психической организации и вообще на природу. «Как ум действует ради чего-нибудь, так и природа, а то, ради чего она действует, есть ее цель»2.

Аристотель... Т. 1. С. 395.

Там же. 402.

Таким образом, душа как форма тела означает, что она есть суть тела, причина и цель всех его действий. Все эти характеристики души Аристотель объединяет и обобщает в специальном понятии энтелехия, которым обозначает полную действительность тела, то, что делает его живым, постоянную возможность его жизненных функций, т. е. существующую и тогда, когда душа не проявляет себя активно (например, во время сна). Душа неразрывно связана с телом: ведь она есть состояние активности тела. Действует не душа, Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 34 of а соответствующее тело, но тело одушевленное. «Лучше, пожалуй, не говорить, что душа сочувствует, или учится, или размышляет, а говорить, что человек делает это душою, сочувствует, учится или размышляет...

Размышление, любовь или отвращение — это состояния не ума, а того существа, которое им обладает... Вот почему, когда это существо повреждается, оно и не помнит, и не любит: ведь память и любовь относились не к уму, а к связи души и тела, которая исчезла» 1. Все душевные состояния сопровождаются телесными проявлениями. Поэтому изучение души есть дело двух исследователей — естествоиспытателя и диалектика.

Например, «диалектик определил бы гнев как стремление отомстить за оскорбление или что-нибудь в этом роде;

рассуждающий же о природе — как кипение крови или жара около сердца»2. Хотя душа бестелесна, ее носителем является особое органическое вещество — пневма, которая у животных вырабатывается в крови.

Орган души — сердце. Мозг выполняет вспомогательную функцию, в нем кровь охлаждается до нужной нормы. Аристотель критиковал Платона за деление души на части, раздельные по их локализации в теле, и, доказывая единство души, говорил не о частях, а об отдельных способностях, силах (дюнамис) души, которые только в переносном смысле называл частями. В то же время Аристотель признавал самостоятельность и раздельность по крайней мере двух начал — души как энтелехии тела, уничтожающейся при его разрушении, и души как проявления божественной сущности, приходящей в тело и выходящей из него в момент смерти: «...каждая из частей обладает ощущением и способнос- Аристотель... Т. 1. С. 402.

Там же. С. 374.

тью двигаться в пространстве, а если есть ощущение, то имеется и стремление. Ведь, где есть ощущение, там есть печаль и радость, а где они, там необходимо есть и желание. Относительно же ума и способности к умозрению еще нет очевидности, но кажется, что они — иной род души и что только эти способности могут существовать отдельно, как вечное — отдельно от преходящего. А относительно прочих частей души из сказанного очевидно, что их нельзя отделить друг от друга вопреки утверждению некоторых»1.

У Аристотеля встречаются разноречивые указания относительно частей души. В основе его классификации лежит выделение трех ступеней жизни: растительной, животной, человеческой, при этом способности высшей ступени включают способности предыдущих и не могут существовать без них. «И у фигур, и у одушевленных существ в последующем всегда содержится в возможности предшествующее, например, в четырехугольнике — треугольник, в способности ощущения — растительная способность»2. Растительная и животная душа понимались материалистически. «Ясно, что наиболее важные психические способности, психические факты, будут ли они принадлежать всем животным или будут представлять собою специальное достояние только некоторых, принадлежат у этих животных как душе, так и телу — таковы, например, способность чувственного познания, память, стремление, влечение и вообще воля, желание, сюда же можно отнести еще удовольствие и страдание, почти всем животным присущи эти способности»3. Разумная душа, по Аристотелю, идеальна, отделима от тела, ее сущность божественна. После смерти тела она не уничтожается, а возвращается в бестелесный эфир воздушного пространства. Аристотель, верно чувствуя качественное отличие человека от животных и тем более от растений, идеалистически объясняет его источник.

Обсуждая общие вопросы исследования души, Аристотель отмечал трудности ее познания. «Добиться о душе чего-нибудь достоверного во всех отношениях Аристотель... Т. 1. С. 397-398.

Там же. С. 400.

Цит. по: Казанский А.П. Учение Аристотеля о значении опыта.— Одесса, 1891. С. 30-31.

безусловно труднее всего»1. Описание видов ее деятельностен (способностей) он выбирает в качестве способа изложения всего известного о душе. Аристотель выделяет познавательные способности, движущие способности, чувства и аффекты, а также описывает общий склад души (характер).

Учение о процессах познания Начало познания образует способность ощущения. Познавательные способности «... ведут свое начало от чувственного восприятия»2. Ощущение вызывается воздействием извне и поэтому является состоянием страдательным. «Сила, производящая его (ощущение — А.Ж.), идет извне от видимого, от слышимого и др.

ощущаемого»3. Уподобление ощущения воспринимаемому объекту происходит через посредство пяти внешних чувств и осуществляется как душой, так и телом. «А что чувственное познание бывает для души, но через тело — это ясно и по рассуждении и без рассуждения, на первый взгляд»4. Орган чувств может отражать воздействие потому, что обладает ощущающей способностью в возможности. В акте ощущения эта возможность превращается в действительность. «...Ощущающая способность в потенции такова, каково ощущение в действительности...но только испытав воздействие, она уподобляется ощущаемому и становится такой же, как и оно»5. Процесс ощущения есть процесс уподобления воспринимаемому объекту.

«Ощущение есть то, что способно воспринимать формы ощущаемого без его материи, подобно тому, как воск принимает отпечаток перстня без железа или золота»6. Уподобление, по Аристотелю, как и познание в Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 35 of целом, включает активность познающего субъекта. В разумном познании действительным деятелем является только разум.

Аристотель... Т.1.С. 371.

Аристотель... Т.2. С. 346.

Аристотель... Т.1. С. 407.

Казанский... С. 31.

Аристотель... Т. 1. С. 407.

Там же С. 421.

На примере ощущения цвета Аристотель описывает процесс ощущения. Цвет приводит в движение прозрачную промежуточную среду (воздух), а под действием этого непрерывного движения приходит в состояние движения и ощущающий орган. Промежуточной средой для слуха, зрения и обоняния являются воздух и вода, для осязания — язык и тело. Органом осязания является сама душа. Единые по механизму, ощущения различаются по биологической значимости: ощущение при соприкосновении абсолютно необходимо для жизни (чтобы питаться, надо прикоснуться). Поэтому осязание является главнейшим ощущением, ощущения на расстоянии нужны для удобства.

Кроме пяти ощущений, соответствующих разным органам чувств, Аристотель выделял общее чувство и приписывал ему ряд функций: восприятие общих качеств (движение, фигура, покой, число, величина, единство), сознание того, что мы имеем ощущение;

восприятие, сравнение и объединение ощущений в образ предмета. Для общего чувства нет соответствующего органа, им является сама душа. Ощущение обладает непосредственной истинностью.

Сохранение и воспроизведение ощущений является результатом работы памяти. Различается три вида памяти: низшая — заключается в сохранении полученных ощущений в виде представлений как копий предметов, ею обладают все животные;

память в собственном смысле — отличается тем, что к образу присоединяется временная характеристика, т. е. отношение к нему как к чему-то бывшему в прошлом, она есть не у всех, а только у животных, обладающих способностью восприятия времени;

высшая память как процесс воспоминания, в котором участвует суждение. Последняя есть только у человека. Причина этого в том, что воспоминание есть некоторый силлогизм: если кто-либо вспоминает что-нибудь или виденное, или слышанное, или испытанное прежде, тот умозаключает — и это есть некоторого рода познание. Эта способность есть только у тех, кому присуща способность произвольного хотения, ибо хотение (свободный выбор) есть некоторого рода умозаключение. Воспоминание есть активный поиск прошлого и происходит путем установления каких-либо отношений (по сходству, по контрасту, и др.) настоящего с искомым прошлым. По существу, речь идет о механизме ассоциаций, хотя Аристотель не дает этого термина.

Из воспоминаний складывается опыт, из опытности же берут начало искусства и наука. Но сама опытность еще не выходит за пределы единичного. Следующая познавательная способность — воображение, или фантазия,— заключается в образовании представления. Представление — это энергия чувственного органа без соответствующего воздействия извне. Воображение берет начало в ощущении, но оно не есть ощущение: в представлении содержания первоначальных, обусловливающих их впечатлений обобщаются.

Аристотель придавал воображению чрезвычайное значение: животным оно заменяет мышление;

люди также во многих случаях действуют на основе этих образов вследствие того, что их ум как бы затемняется иногда страстью, или болезнями, или сном. В связи с воображением Аристотель развивает учение о сновидениях, объясняя их материалистически. Обобщенный образ воображения составляет фундамент мышления. «Без воображения невозможно никакое составление суждений»1.

Мышление характеризуется составлением суждений. Протекает в понятиях, постигает общее. «Посредством ощущающей способности судят о теплом и холодном и о том, сочетанием чего является плоть;

а посредством иной способности, которая либо отделена от первой, либо относится к ней так, как ломаная линия относится к прямой, судят о том, что есть сущность мяса (плоти)»2. Посредством ощущения воспринимается «нечто где-то и теперь». Понятие дает знание об общем, «общее же воспринимать чувствами невозможно, ибо оно не определенное нечто и существует не только теперь, иначе оно не было бы общим. А общим мы называем то, что есть всегда и везде»3.

Органом мышления является нус — часть души, свойственная только человеку и не прикрепленная ни к какому телесному органу.

1 2 Аристотель... Т. 1. С. 430. Там же. Т. 1. С. 434. Там же. Т. 2. С. 309.

Аристотель различает низшее и высшее мышление. Низшее мышление — это мнение или предположение;

не содержит категорического утверждения о чем-то, ничего не исследует;

в нем нет внутренней необходимости, не отвечает на вопрос «почему? ». Однако в определенных ситуациях оно необходимо. В отличие от низшего, высшее мышление всегда содержит в себе необходимость, т. е. открытие последнего основания истины. Его объектом являются основы вещей, высшие принципы науки. Существуют три вида высшего мышления: рассуждающее, логическое, дискурсивное мышление, т. е. умение делать заключение Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 36 of из имеющихся посылок;

интуитивное — умение находить основания (посылки) и мудрость, наивысший тип наивысшего мышления.

В зависимости от того, на что направляется мышление, различаются два вида ума: теоретический и практический. Теоретический разум познает сущее как оно есть. Это наука. Ее предмет — необходимое и всеобщее. Здесь не ставятся практические вопросы — для чего, с какой целью. Его задача — создание истины о вещах. Практический ум направлен на деятельность. С его помощью познаются нормы и принципы действия, а также средства их осуществления. Практический ум обусловливает принятие решения в конкретных условиях, на основе которого совершаются поступки. Он всегда касается частного. В разграничении двух типов мышления — теоретического и практического — проявляется противопоставление теоретического знания — практической активности. Однако данная Аристотелем психологическая характеристика особенностей практического мышления, по оценке Б.М. Теплова, «не потеряла своего значения и в настоящее время»1.

Познавательные способности не существуют отдельно друг от друга и не обусловлены какими-либо высшими способностями: свое начало они ведут от ощущения: «...существо, не имеющее ощущений, ничему не научается и ничего не поймет»2. Душа новорожденного представляет как бы чистую дощечку для письма, на которой еще ничего не написано. Все учение Аристотеля о познании пронизано верой в возможности познания челове- Теплов Б.М. Избр. труды: В 2-х т. Т. 1.— М., 1985. С. 226.

Аристотель... Т. 1. С. 440.

ком природы. Идея Аристотеля об уподоблении и др. относится к тем немногим приобретениям человеческого разума, которые современны и сегодня.

Учение о чувствах Аристотель описывает чувства удовольствия и неудовольствия как показатели процветания или задержки в функциях душевных или телесных: удовольствие означает беспрепятственное их протекание, неудовольствие — их нарушение. Чувства рассматриваются в тесной связи с деятельностью: они сопровождают деятельность и являются источником деятельности1. Несмотря на сдержанную оценку телесных удовольствий, Аристотель не призывал ограничиваться удовольствиями только высшего порядка и в целом высоко оценивал роль чувства в жизни человека. «Удовольствие придает совершенство и полноту деятельности, а значит — и самой жизни»2.

Подробнее Аристотель останавливается на аффектах. Он называет аффектами влечения, гнев, страх, отвагу, злобу, радость, любовь, ненависть, тоску, зависть, жалость — вообще все, чему сопутствует удовольствие или страдание. Аффект — это страдательное состояние, вызванное в человеке каким-то воздействием, возникает без намерения и обдумывания, под его влиянием меняются прежние решения. Аффект сопровождается телесными изменениями. Психологическая характеристика выявляет, в каком состоянии возникает данный аффект, на кого он направляется, за что.

Аристотель составил проницательные описания отдельных аффектов. Например, страх описывается так.

«Страх (fobos) — некоторого рода неприятное ощущение или смущение, возникающее из представления о предстоящем зле, которое может погубить нас или причинить нам неприятность: люди ведь не боятся всех зол;

например, не боятся быть несправедливыми или ленивыми, но лишь тех, Размышления Аристотеля о деятельности затрагивают такие вопросы, как виды деятельности, ее движущие силы и др., которые сохраняют значение и для современной психологии.

Аристотель... Т.4. С. 275.

которые могут причинить страдание, сильно огорчить или погубить, и притом в тех случаях, когда эти бедствия не угрожают издали, а находятся так близко, что кажутся неизбежными»1.

В описании составляющих психологических аспектов аффектов выступает рационализм Аристотеля: его решающим компонентом является представление.

Аффекты, по Аристотелю, сами по себе не есть ни добродетели, ни пороки. О человеке судят по его делам, а в аффекте оценивают манеру поведения: «...и ведь нас не хвалят и не порицают за наши аффекты;

ведь не хвалят же человека, испытывающего страх, и не безусловно порицают гневающегося, а лишь известным образом гневающегося, а за добродетели нас хвалят или порицают»2. Аристотель не считал ни возможным, ни нормальным, ни желательным с точки зрения нравственности подавление аффектов. Без них невозможны героические поступки, наслаждение искусством. В низших телесных удовольствиях нужно соблюдать умеренность, середину. Во всех остальных случаях должна быть соразмерность аффекта своей причине.

Составной частью учения об аффектах является понятие о катарзисе, т. е. об очищении аффектов.

Это понятие было заимствовано Аристотелем из медицины. Его ввел Гиппократ: болезнь понималась как накопление вредных соков, а лечение — как доведение их до умеренного количества, допустимого для здоровья — очищение, катарзис — путем их выпускания.

Применительно к аффектам катарзис означает сущность эмоционально окрашенного эстетического Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 37 of переживания под влиянием искусства. «Трагедия при помощи сострадания и страха достигает очищение (Katharsis) аффектов»3. Вызываемые у зрителей при восприятии трагедии аффекты страха и сострадания, в отличие от таковых в обычной жизни, освобождаются — очищаются — от всего тяжелого, давящего, смутного, человеку раскрывается логика событий и действий Цит. по: Античные риторики.— М., 1978. С. 81.

Аристотель... Т. 4. С. 84.

Аристотель... Т. 4. С. 651.

в определенных обстоятельствах, какая-то мудрость жизни. Аристотель подходит к проблеме общественной роли искусства, его нравственного воздействия на человека. Современные авторы называют это воздействие театра на зрителя социальной терапией1.

Проблема воли Учение о воле развивается Аристотелем в связи с характеристикой действия.

«Все люди делают одно непроизвольно, другое произвольно. А из того, что они делают непроизвольно, одно они делают случайно, другое — по необходимости;

из того же, что они делают по необходимости, одно они делают по принуждению, другое — согласно требованиям природы. Таким образом, все, что совершается ими непроизвольно, совершается или случайно, или в силу требований природы, или по принуждению. А то, что делается людьми произвольно и причина чего лежит в них самих, делается ими одно по привычке, другое под влиянием стремления, и при этом одно под влиянием стремления разумного, другое — неразумного»2.

Все действия человека делятся на непроизвольные и произвольные в зависимости от того, где находится основание действия: вне субъекта или в нем самом. Действия произвольные и действия волевые — понятия не тождественные. Волевыми являются только действия по разумному стремлению. Оно называется намерением и является результатом тщательного взвешивания мотивов — делиберации. Волевые действия направлены на будущее. В них есть разумный расчет. Поэтому Аристотель говорит: «Движут по крайней мере две способности — стремление и ум»3.

Современный философ Г.Х. Шингаров рассматривает учение Аристотеля о катарзисе как одно из первых указаний на бессознательные душевные состояния и метод сопереживания как способ их осознания, результатом которого является очищение/ Бессознательное / Под ред. A.C. Прангишвили и др.— Тбилисси, 1978. Т. 1. С. 207.

Античные риторики... С. 49.

Аристотель... Т. 1. С. 441.

Ум размышляет о цели — достижима она для человека или нет, и о последствиях в случае осуществления действия. Поэтому, где нет разума, там нет воли (у животных, малых детей, умалишенных). Волевое действие, столь тщательно рассчитанное, является свободным и ответственным. Поэтому в нашей власти как прекрасные действия, так и постыдные: порок и добродетель одинаково свободны, их психологический механизм одинаков.

По существу, воля характеризуется Аристотелем как процесс, имеющий общественную природу: принятие решения связано с пониманием человеком своих общественных обязанностей.

О характере Страстям (аффектам) как сильным движениям души Аристотель противопоставляет устойчивость характера.

Характер выражает сущность человека. Аристотель дал описание душевных качеств — нравов — людей в соответствии с их возрастом, социальным положением, профессией. Характер не является природным свойством, его черты складываются как результат опытности. Описываются с присущей Аристотелю конкретностью характерные черты, свойственные людям благородного происхождения, а также юности, старости, зрелому возрасту. Это учение было развито учеником Аристотеля Теофрастом (370 — 288 гг. до н. э.). В своем трактате «Характеристики» он выделил 30 характеров:

лицемер, льстец, болтун, деревенщина, низкопоклонный, нравственный урод, говорун, разносчик новостей, нахал, скупой, наглец, святая простота, навязчивый, нелюдим, суеверный, брюзга, недоверчивый, неряха, надоедала, тщеславный, сутяга, хвастун, гордец, трус, аристократ, молодой старик, злоречивый, алтынник — и дал их описание, основанное на наблюдении за поступками людей. Эти описания отличаются проницательностью и тонкостью наблюдений. Начатая им традиция получила развитие в эпоху Возрождения и Нового времени (Монтень, Лабрюйер, Ларошфуко).

Аристотель придавал важное значение воспитанию. «Очень много, пожалуй, даже все зависит от того, к чему именно приучаться с самого детства»,— писал он в «Никомаховой этике»1. Воспитание не должно быть частным делом, но заботой государства. Оно должно оказывать влияние на нравственный склад Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 38 of человека, развивая в нем то, чего недостает от природы. Аристотель изложил свои представления по конкретным вопросам обучения и воспитания (о предметах обучения, о соотношении физического и умственного воспитания, о роли музыки в воспитании и др.).

Учение Аристотеля о душе, основанное на анализе огромного эмпирического материала, характеристика ощущения, мышления, чувств, аффектов, воли указывали на качественное отличие человека от животных — человека Аристотель определял как «существо общественное»2. Это учение преодолевало ограниченность демокритовской трактовки души как пространственной величины, которая движет телом, и выдвинуло новое понимание, согласно которому «...душа...движет живое существо не так, а некоторым решением и мыслью»3.

С некоторыми изменениями учение Аристотеля о душе господствовало до XVII в.

Учение античных врачей Позиции материализма в античной психологии были укреплены успехами античных врачей в анатомии и медицине.

Врач и философ Алкмеон Кротонский (VI в. до н. э.) впервые в истории знания выдвинул положение о локализации мыслей в головном мозгу.

Гиппократ (460 —377 гг. до н.э.) — «отец медицины». Медицине учился у отца: с семилетнего возраста был неразлучным спутником во всех его практических занятиях. Сочинения начал писать после 70 лет. В философии придерживался линии Демокрита и выступал как представитель материализма в медицине.

Заложил принципы научного знания и научного иссле- Аристотель... Т. 4. С. 79.

Там же. С. 379.

Аристотель... Т. 4. С. 381.

дования. Признавал опыт и наблюдение единственно плодотворным путем познания в медицине. Все болезни объяснял естественными причинами, выявление которых позволяет выработать правильные методы лечения. Требовал индивидуального подхода в каждом конкретном случае: врач не знает холодного и теплого вообще, но есть многие средства, действия которых различны в каждом индивидуальном случае;

необходимо определить количественную меру, подобающую каждому конкретному случаю. Как и Алкмеон, Гиппократ считал, что органом мышления и ощущения является мозг. «И этой именно частью (мозгом) мы мыслим и разумеем, видим, слышим и распознаем постыдное и честное, худое и доброе, а также все приятное и неприятное... удовольствия и тягость... От этой же самой части нашего тела мы и безумствуем, и являются нам страхи и ужасы... а также сновидения. И все это случается у нас от мозга, когда он нездоров и окажется теплее или холоднее, влажнее или суше своей природы или вообще когда он почувствует другое какое-либо страдание, несообразное со своей природой и обычным состоянием — тогда человек здраво мыслит»1.

Наибольшую известность получило учение о темпераментах. По Гиппократу, основу человеческого организма составляют четыре сока: слизь (вырабатывается в мозгу), кровь (вырабатывается в сердце), желтая желчь (из печени), черная желчь (из селезенки). Различия в соках у разных людей объясняют и различия в нравах, а преобладание одного из них определяет темперамент человека. Преобладание крови — основа сангвинического темперамента (от лат. sanquis — кровь), слизи — флегматического (от греч. phlegma — слизь), желтой желчи — холерического (от греч. choie — желчь), черной желчи — меланхолического (от греч. melaina choie — черная желчь). Гиппократ производит классификацию человеческих типов на соматической основе. И.П. Павлов отмечал, что Гиппократ «уловил в массе бесчисленных вариантов человеческого поведения капитальные черты»2, и Гиппократ. Избранные книги.— М., 1936. С. 509.

Павлов И.П. Полн. собр. трудов: В 5 т. Т. HI.— M.;

Л., 1949. С. 525.

ссылался на него в своем учении о типах высшей нервной деятельности.

Гиппократ сформулировал основные положения врачебной этики. «Клятва Гиппократа» и в наше время сохраняет свое значение.

Античная медицина получила особенно интенсивное развитие в период эллинизма в связи с ростом античной науки в целом, ее дифференциацией на отдельные науки. Возникают крупные научные центры: в Пергаме (Малая Азия), на о. Родос, в Александрии (Египет), которая в III в. до н. э. при Птолемеях в силу исторически сложившихся обстоятельств становится главным центром античной культуры. Здесь начинает развиваться положительное знание. В Александрийском Музее — по существу Академии — работали основатель геометрии Евклид, гениальный математик Архимед, географ Эратосфен, исследователь живой природы Стратон, создатель геоцентрической системы астроном Клавдий Птолемей.

В Александрии некоторое время было разрешено вскрытие трупов «безродных» людей. Это способствовало важным открытиям, связанным с именами двух александрийских ученых-врачей — Герофила и Эразистрата.

Герофил, комментатор Гиппократа, врач Птолемея II, впервые установил разницу между нервами, Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 39 of сухожилиями и связками. Он описал мозговые оболочки, желудочки мозга, которым придавал важное значение. Он же дал описание устройства глаза, описал его оболочки, хрусталик. Эразистрат, выходец из Книдской школы, подробно описал разные части головного мозга. Обратил внимание на извилины, связал богатство извилин мозговых полушарий у человека с его умственным превосходством над животными. С именем Эразистрата связано первое упоминание о патогенной роли задержанных эмоциональных переживаний.

Анатомо-физиологические сведения периода эллинизма объединил и дополнил знаменитый римский врач Клавдий Гален (II в. н. э.), автор сводного сочинения по медицине, анатомии и физиологии, которое было настольной книгой врачей вплоть до XVII в. Материальной основой качественно несходных процессов (пита- ние, рост, размножение, ощущение, мышление) он называл пневму — особое жизнетворящее вещество.

Различал два рода пневмы: животную, ее источник в сердце порождает физиологические функции, и психическую, ее источник в мозгу управляет произвольными движениями и психическими переживаниями.

Пневма движется по нервам. Галену принадлежат открытия, связанные с выяснением строения и функций головного и спинного мозга. Предприняв серию опытов с перерезкой нервов, снабжающих различные мускулы, Гален пришел к выводу: «...врачами точно установлено, что без нерва нет ни одной части тела, ни одного движения, называемого произвольным, и ни единого чувства»1. Также экспериментально Гален установил функции спинного мозга. При поперечной перерезке спинного мозга уничтожалась произвольная подвижность и чувствительность всех частей тела, лежащих ниже перерезки, при этом паралич наступал от нарушения передних корешков, потеря чувствительности — задних. Таким образом, Гален различал по функции передние и задние корешки спинного мозга.

Ряд сочинений Гален посвятил головному мозгу. Критиковал аристотелевское понимание: мозг не является холодильником сердца, как думал Аристотель: он — седалище интеллекта и чувств. Гален развил учение о темпераментах Гиппократа. Он выделял четыре начала всех вещей — теплое, холодное, сухое, влажное — и четыре сока как строительный материал организма животных и человека. От комбинаций соков и начал зависят психические свойства и даже пол человека. Всего он выделял 13 темпераментов, из которых лишь один нормальный, а 12 — некоторое отклонение от нормы. Римский врач Аэций (V B. H. Э.) описал четыре темперамента, которые традиционно называют гиппократовскими.

К разделу естественно-научных относятся также знания о зрительном восприятии. Их сводку дал Александр Афродизийский (конец II — нач. III вв.), перипатетик, преподаватель философии в Афинах.

Цит. по: Лункевич В.В. От Гераклита до Дарвина. Очерки по истории биологии: В 3 т. Т.1.— М.;

Л., 1936. С.

168.

Дальнейшее развитие и итоги психологии в Античности В поздней Античности психологические знания развивались в рамках различных течений идеалистической философии (гностицизма, иудейско-александрийской философии, неоплатонизма, патристики и др.). Их социальной базой был кризис рабовладельческого способа производства, который обусловил и новую концепцию человека в христианском мировоззрении.

С крушением старого античного духа под напором шедших с Востока новых идей и культов на смену идеологии периода расцвета античного общества — проповеди силы всего героического, светлого, культа красоты, умеренного пользования всеми благами жизни, трезвого ума, ясности в мышлении, служения государству и обществу и в целом настроениям уравновешенной светлой жизни в этом мире — приходят другие мотивы. Они отражаются в новых вопросах: как освободиться от всех трудностей жизни, избавиться от мира, отрешиться от него? Нужно преодолеть в себе мирское, бежать от всех соблазнов. Постепенно становится преобладающей проповедь слабости, ничтожности человека;

вместо разума человек обращается к мистицизму, экстазу и т. п. На смену языческой религии приходит христианство с его новой концепцией человека. Ее суть хорошо выразил Г.Р. Державин в оде «Бог»: «Я — царь, я — раб, я — червь, я — Бог».

Согласно христианскому учению о человеке, он «несет в себе два различных начала: с одной стороны, образ Божий, через который струится в нашу душу свет Божий, творческие искания добра и правды, а с другой стороны в человеке есть начало греховности... которое искажает движения души или разрушает их»1. В этих условиях в психологии появляются новые тенденции: повышение интереса к внутреннему миру, к самосознанию;

возникают новые представления о соотношении душевных способностей — воля и чувство получают примат над разумом;

рождаются новые представления о путях душевного совершенствования.

Зеньковский В.В. Основы христианской философии.— М., 1992. С. 219.

В психологических системах Античности душа отождествлялась с жизненным началом: в сферу душевных феноменов включались все процессы, обеспечивающие слаженную работу всех систем организма, в том числе пищеварение, дыхание и т. п. Внутренний мир еще не выделялся в качестве самостоятельного предмета исследования. Об этом писал H.H. Ланге: «В исследовании души те психические состояния, которые теснее связаны с окружающим миром, т. е. явления познания, стали раньше предметом рефлексии, Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 40 of чем те, которые определяются природой самого субъекта. Греческие мыслители много рассуждали о видах познания соответственно объектам его, но понятие сознания почти игнорировалось ими»1.

В то же время в описании познавательных процессов встречаются указания на внутреннюю жизнь как таковую. Уже Демокрит отмечал: «Тем самым способом, каким мы непосредственно воспринимаем самих себя, мы непосредственно же постигаем, что в нас происходит по свободному выбору, а что — в силу внешнего воздействия»2.

В диалогах Платона описываются особые состояния сознания: сон, одержимость, когда человек пребывает как бы в безумии и становится причастным боговдохновенному и истинному пророчеству, причем сам он не понимает и себя, и то, что он говорит и делает;

поэтому нужны истолкователи, которые разгадывают таинственные речения и знаки. Эта временная потеря рассудка, по Платону, не есть зло, а дар богов и источник величайших благ. В диалоге «Федр» Платон отмечал, что в состоянии неистовства прорицатели и оракулы сделали много хорошего для Эллады, а будучи в здравом рассудке — мало или вовсе ничего. Без неистовства нельзя подойти к порогу творчества: творчество поэта не является результатом одного лишь рассудочного искусства — «творения здравомыслящих затмятся без поэтической одержимости и вдохновения. Одержимость и вдохновение поэта — от Муз».

В диалоге «Пир» Платон описывает переживание, которое испытывает душа в процессе познания. В диа- Ланге H.H. Психологические исследования.— Одесса, 1893. С. 84.

Лурье С.Я. Демокрит.— Л., 1970. С. 222.

логе «Теэтет» при обсуждении вопроса о чувственном познании Платон обращает внимание на деятельность души с идеями, полученными ею с помощью органов чувств. В мыслях Платона о диалогической форме мышления также выступает активная жизнь души. Аристотель в учении об общем чувстве отмечает, что с его помощью мы не только знаем что-либо об объектах, но и знаем, что мы ощущаем, мыслим и т. п., т. е.

сознаем себя знающими. Особенно повышается интерес к внутреннему миру в идеалистических системах поздней Античности — в неоплатонизме и патристике. В неоплатонизме у его основателя Плотина (205 — 270) развивается учение о происхождении индивидуальной души от мировой души в процессе эманации (от лат.— истечение, исхождение), излучений творческой деятельности бога, которые образуют видимый мир с его последовательной — нисходящей — лестницей ступеней совершенства. Одной из ступеней на этой лестнице является душа как посредствующее начало между сверхъестественным миром и материальными явлениями, которые являются последней ступенью эманации. Плотин указывает на своеобразную природу души, которая проявляется в знании о себе самой. В этом признак человеческого духа. Основоположник христианской философии Аврелий Августин, «Блаженный» (354 — 430), вводит положение «Я мыслю, следовательно, я есть», из которого выводится тезис о достоверности нашего существа. Августин погружается во внутреннюю жизнь, говорит о ее глубине и богатстве человеческой души: «Люди отправляются в странствования, чтобы насладиться горными высотами и морскими волнами;

они восхищаются широким потоком рек, широтой и простором океана и звездными путями, себя же самих они забывают и не останавливаются в удивлении перед собственной внутренней жизнью»1. В его сочинениях содержится богатая феноменология способностей души — внешних чувств, памяти, аффектов и страстей, ума и воли, дан глубокий самоанализ конкретных поступков и состояний, сокровенных переживаний, а язык отмечен «...такой высокой степенью рефлектированности и страсти, какие еще отсутство- Августин Аврелий. Исповедь. Кн. X.— М, 1991. С. 245.

вали в античной философии»1. Существенно, что и у Плотина, и у Августина вывод о своеобразии сознания и о наличии особой внутренней жизни следует из разрешения задач религиозного характера. «Погружаясь в глубины своего внутреннего мира, августиновский субъект познания ищет там не оригинальные неповторимые черты и стороны своей личности, но следы объективной истины. Погружаясь в себя, он должен преодолеть все индивидуальное, относящееся к его личной неповторимости;

в самопогружении он должен «превзойти самого себя» и выйти к абсолютной «трансцендентной» истине. Августиновский призыв: «Превзойди самого себя!» становится лейтмотивом его концепции самопознания»2. Поэтому, когда Декарту, впервые осуществившему выделение особой духовной субстанции, признаком (атрибутом) которой является сознание, и выразившему эту идею в положении «Cogito ergo sum» (мыслю, следовательно существую), указывали, что оно встречается у Августина, он возражал: «Действительно, святой Августин пользуется им, чтобы доказать достоверность нашего существа и потом, чтобы доказать, что в нас есть некоторое подобие св. Троицы, ибо мы существуем, знаем, что существуем, и любим это бытие или знание.

Я же пользуюсь им, чтобы показать, что Я, который мыслю, есть нематериальная субстанция, не имеющая ничего телесного, а это две совсем разные вещи»3.

Интерес к воле, характерный для античной мысли в связи с этическими проблемами, особенно усиливается в поздней Античности. В частности, в полемике между Августином и монахом Пелагием по проблеме человеческой свободы, инициативы среди душевных состояний Августин выделяет волю, которой приписывает решающую побудительную силу. Он различал две воли — плотскую и духовную. Действие плотской воли распространяется лишь на утилитарную деятельность в эмпирическом мире, она — причина греховных морально порочных действий. Другая — духовная — воля Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 41 of Ясперс К. Введение в философию. — Минск, 2000. С. 164.

Бычков В.В. Эстетика Аврелия Августина.— М, 1984. С. 57.

Цит. по: Любимов H.A. Философия Декарта.— СПб., 1886. С. 148.

устремлена на жизнь в духе. «И две мои воли...одна плотская, другая духовная боролись во мне, и в этом раздоре разрывалась душа моя»1. И только бог без всякого усилия со стороны самого человека может превратить его в высокоморальное существо. Пелагий учил о безграничной возможности человеческой воли. «Только то и есть благо, что мы никогда не находим и не теряем без нашей собственной на то воли»2.

Для Августина «воля становится в конце концов решающим ядром человеческого существа;

в основе своей...все роды деятельности внешних чувств и мышление суть волевые акты. Этот поворот в истории психологии охарактеризовали так: «Господствовавший раньше примат представлений вытеснен у Августина приматом воли»3. Августин также уделял большое внимание жизни чувств и сердца как в философском познании, так и в нравственно-практической жизни, особенно в деле религиозного служения. Так, проблемы собственно душевной жизни связываются теперь с задачей понять душу человека в ее соотношении с высшим миром. Отсюда меняются и представления о путях совершенствования души: не воспитание как это было у Аристотеля и Платона, но покаяние, аскеза, отречение от всего земного и т. п. способствуют нравственному возвышению. Учение поздней Античности отходит от греческой мудрости.

Сведения о душе и ее процессах, накопленные античными мыслителями, послужили «отправным пунктом и предпосылкой последующей эмпирической работы»4.

Августин Аврелий. Исповедь. Кн. V.— М., 1991. С. 197.

Пелагий. Послание к Деметриаде//Эразм Роттердамский. Философские произведения.— М., 1986. С. 610.

Дессуар М. Очерк истории...— СПб., 1912. С. 49.

Ярошевский М.Г. История психологии.— М., 1985. С. 87.

Глава 2. ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ В СРЕДНИЕ ВЕКА И ЭПОХУ ВОЗРОЖДЕНИЯ Общая характеристика психологии Средневековья История Средних веков охватывает длительный период: с V по XVI в. и первую половину XVII в. В исторической науке он определяется как эпоха возникновения, развития и упадка новой социальной структуры — феодализма. Примем за рубеж между Средними веками и Новым временем первую буржуазную революцию, имевшую общеевропейское значение и положившую начало новым капиталистическим отношениям в Западной Европе — английскую революцию 1640-1660 гг.

Общая направленность исторического процесса зарождения, развития и упадка феодализма своеобразно осуществлялась в истории разных народов. Так, в Средние века произошел процесс выхода различных арабских племен на арену всемирной истории и их распространения по огромной части Старого Света — от Аравийского полуострова до берегов Атлантики, с одной стороны, и до Индонезии — с другой;

образовался ряд арабских народностей, создавших свои государства. В истории русского народа Средние века были временем сплочения и объединения ряда восточнославянских племен и образования восточнославянского государства, которое в XVI в. становится могучей державой, перешагнувшей через Урал и положившей начало многонациональному объединению.

В Средние века в рамках общей истории Восток долгое время играл передовую роль. На Востоке феодализм начал складываться раньше, чем на Западе. Китайская, индийская, арабская, иранская, среднеази- атская культуры в этот период развились раньше, чем на Западе. Однако на Востоке возникли и развились такие условия, которые стали постепенно задерживать исторический процесс, замедлять развитие капиталистических элементов. В результате в определенный момент центр тяжести в поступательном развитии человечества в Старом Свете стал перемещаться с Востока на Запад. Изучение истории Средних веков в мировом масштабе позволяет объяснить ход исторического процесса и в Новое время.

В истории Средние века получили крайне противоречивую характеристику. Так, гуманисты видели в Средних веках (они и дали этот термин «Средние века») время темноты и невежества, из которого, как им казалось, человечество могло вывести обращение к лучезарной древности. В противоположность такой односторонней оценке средневекового мира русский философ H.A. Бердяев указывал на неизмеримо более сложный характер эпохи. «Средние века — самая загадочная и чарующая эпоха мировой истории, полная антитезисов и противоречий. Средние века не есть эпоха варварства и тьмы;

этот старый взгляд уже оставлен культурными историками, наоборот, это эпоха великого напряжения духа, великого томления по абсолютному, неустанной работы мысли, это эпоха культурная и творческая... Эпоха не только самая аскетическая, но и самая чувственная... эпоха эта обострила дуализм во всех сферах бытия и поставила перед грядущим человечеством неразрешимые проблемы: прежде всего проблему введения всей Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 42 of действительности в ограду церкви, превращения человеческой жизни в теократию... Всякому известны тьма и невежество средних лет человечества. Но можно ли сказать, что была философским безвременьем и темнотой эпоха, в середине которой явился Иоанн Скотт Эриугена, а в конце Майстер Экхарт? Была ли некультурна эпоха Данте и Фомы Аквинского? Вся античная культура вошла в Средневековье, мировая душа жила и развивалась в течение этих оклеветанных веков. Напряженное чувство личности, личного спасения (у монашества) и личной чести (у рыцарства) утверждалось в эпоху, которую принято считать временем полного порабощения личности»!. В этой характеристике отмечается динамизм эпохи Средних веков, такие важнейшие ее особенности, как огромное влияние религии и церкви, с одной стороны, и в то же время успехи в развитии философии и культуры, подчеркивается своеобразие средневекового человека, его сознания и личности.

Действительно, эпоха Средневековья выдвинула плеяду великих людей, которыми гордится человечество.

Это первые провозвестники еще смутных коммунистических идей (Томас Мюнцер), вожди народных масс (Уот Тайлер, крестьянское восстание XIV в. в Англии), родоначальники утопического социализма (Томас Мор и Томмазо Кампанелла), великие мыслители и философы (Пьер Абеляр, Роджер Бэкон, Авиценна, Аверроэс, Ян Гус, Николай Коперник, Джордано Бруно, Галилео Галилей), глава Реформации в Германии, реформатор образования, языка М. Лютер, гениальные поэты и писатели (Омар Хайям, Низами, Данте, Петрарка, Боккаччо, Рабле, Шекспир, Сервантес), выдающиеся художники (Джотто, Рафаэль, Микельанджело, Леонардо да Винчи, Андрей Рублев, Дюрер, Рубенс, Рембрандт). «Можно вспомнить также готическую архитектуру, зодчество и скульптуру буддийских храмов, мавританские дворцы и сады. Можно подумать и о лучезарной поэзии трубадуров и миннезингеров, о рыцарском эпосе и романе, о жизнерадостных, брызжущих юмором народных фарсах, о захватывающих массовых зрелищах — мистериях, мираклях и о многом другом, представленном в культуре и Запада, и Востока»2. Анализируя разнообразный материал, в том числе произведения искусства и литературы Средневековья, А.Я. Гуревич сделал вывод о том, что в эту эпоху складывается понятие о личности (Боэций — VI в., Ф. Аквинский — XIII в., Дунс Скот — XIII в., Данте — XIII — XIV вв.). Оно раскрывается исходя из условий бытия средневекового человека, положения индивида в феодальном обществе. Из этого проистекает, выявляется специфика его личности, в отличие от лич- Бердяев H.A. Философия свободы. Смысл творчества.— M 1989. С. 161-162.

Конрад Н.И. Запад и Восток.— М., 1972. С. 256.

ности человека Нового времени, не только в плане отсутствия каких-то черт, но и положительном смысле как обладающей такими чертами, которые позже были утрачены1. Личность в Средние века не является носителем индивидуальных качеств: индивидуальное невыразимо. Человек становится личностью в той мере, в какой играет сословно предписанную ему роль. Она воплощает типическое для человека как члена определенной общности — сословия, корпорации, социальной группы. Так в арсенале рыцарских черт — мужество, верность, сила;

для ремесленника — это добросовестность и т. п. Личность демонстрирует типическое, она — «микрокосм социально-культурной системы», по определению известного исследователя А.Я. Гуревича. В то же время у отдельных мыслителей наблюдается интерес к самопознанию и самосознанию. Уже в IX в. ирландский схоласт Иоанн Скот Эриугена уделяет большое внимание самосознанию. Средством самосознания является внутреннее чувство. В XII в. философ Пьер Абеляр (1079— 1142) пишет сочинение исповедального жанра «История моих бедствий». Эта книга вместе с приложением к ней «Переписки Абеляра и Элоизы» построена на материале глубокого самоанализа трагедии конкретной жизни Пьера Абеляра и Элоизы. Она помогает проникнуть во внутренний мир человека Средневековья, в котором сочетаются личностные качества индивида и его надличностные свойства. Человек отличается один от другого личностно, а не субстанционально. Как справедливо отмечает историк, книга Абеляра — свидетельство страстного желания заявить миру о своей персоне. В XIII в.

вводится обязательная исповедь для каждого верующего — объективный симптом растущего внимания к человеческой личности.

Вначале связь с античным миром была сильна. Образование строилось на основе изучения античных авторов-философов, а также естественно-научных данных Гиппократа, Аристотеля, Галена. Затем знание приходит в полный упадок, над умами царит авторитет церкви. Философ Ж. Маритен назвал Средние века периодом теологического империализма.

Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры.— М, 1984.

Церковь берет на себя оценку истины. «Авторитет Священного Писания выше всех способностей человеческого разума»,— заявлял Августин Блаженный. Перестает существовать природоведение, ибо все естественное предается анафеме. Появляются профессора мистики и каббалистики, процветают алхимия, астрология. В силу этого время с V в. по XIII в. называют «темными годами». В Средние века сложилось мусульманское вероисповедание — ислам. Буддизм и христианство, которые зародились и получили свое развитие еще в древнем мире, в период Средневековья превратились в религии мирового масштаба.

Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 43 of Оказалось, что именно феодализм обусловил возможность приобретения религией такого исключительного положения.

Важнейшим институтом религии была церковь. Средневековье вошло в историю как время безоговорочного подчинения авторитету церкви, удушения мысли, мрачного аскетизма. На выступления против идеологической монополии церковь отвечала гонениями против еретиков. Уже в 1022 г. в Орлеане запылали первые костры инквизиции.

В области культуры господство церкви выразилось в том, что наиболее распространенным жанром литературы были жития святых, типичным образцом архитектуры — собор, в живописи преобладала икона, в скульптуре — персонажи Священного Писания. Но и в индивидуальном сознании религиозная истина выступала для каждого человека регуляторным принципом его картины мира.

Специфический характер религии и ее особая роль являются общим фактором истории Средних веков всех стран Старого Света. Но при всей общности этого явления нельзя упускать значительные различия в сферах и степени влияния религии на идеологию и общественную жизнь в разных странах. Так, в Китае буддизм даже во времена своего могущества не играл такой роли в общественной и государственной жизни, какую имело католичество в западноевропейских странах. Просвещение и образование в Китае находились в руках конфуцианцев, т. е. представителей светского просвещения. Буддийские трактаты не были учебниками в этих школах.

В XI —XIII вв. происходит развитие городов и зарождение буржуазии. «Венеция, Флоренция, Генуя, Пиза, даже Милан, а также Париж, Брюгге, Гент, Лондон...все они являются творениями Средневековья»1.

Возникают университеты, которые, однако, в это время являются опорой схоластов и духовенства. В результате образование, как и духовная жизнь, вылилось в схоластические диспуты. Знание приобретает дедуктивно-силлогистический характер. Вместо природы занимались изучением и комментированием текстов Священного Писания и некоторых произведений Античности, особенно «Органона» Аристотеля. В диспутах по теологическим вопросам оттачивалось мастерство диалектики спора, складывался логический аппарат рассуждения. Так продолжалось до конца XIV в., пока дух Возрождения не положил конец рационалистическим схоластическим абстракциям, а церковь должна была пойти на уступки и объединить этические религиозные идеалы с усиливающимися естественно-научными устремлениями общества.

С XIII в. начинает развиваться научная деятельность во всех областях знания, происходит процесс отделения области веры и знания и рождения светской опытной науки. Первыми на этом пути были науки о природе — естествознание, астрономия и математика. Именно поэтому их развитие имело поистине революционное значение, поскольку было признаком начала освобождения из-под власти религии.

Психология в Средние века приобретает этико-теологический мистический характер. Развитие положительных знаний о психике резко замедлилось. Изучение душевной жизни подчиняется задачам богословия: показать, как дух человека понемногу возвышается до царства благодати. «Работа под знаком такого определения цели совершалась в долгий промежуток времени между наивысшими стадиями развития патристики и схоластики (400— 1250), отчасти в направлении, намеченном Августином и мистическими течениями, отчасти в связи с исследованием познавательных процессов»2.

Вместе с тем накапливается некоторый конкретный материал об анатомо-физиологических особенно- Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада.— М, 1992. С. 71.

Дессуар М. Очерк истории психологии.— СПб., 1912. С. 51.

стях человеческого организма как основах душевной жизни. Особенно следует отметить деятельность арабов и мыслителей, писавших на арабском языке (IX — XIII вв.). Крупнейшими представителями являются Авиценна (Ибн Сина), Альгазен, Аверроэс (Ибн Рушд). Историческая заслуга арабоязычной культуры состоит также в том, что она вернула народам Европы греческую философию и развила ее дальше, подготовив материализм XVIII в. В трудах этих ученых проводится мысль об обусловленности психических качеств естественными причинами, о зависимости психики от условий жизни, воспитания. Отвергается бессмертие индивидуальной души. Авиценна дал более точное, чем Гален, описание связи процессов ощущения и мышления с мозгом, наблюдая за нарушениями при ранениях мозга. Духовные силы не существуют сами по себе, а нуждаются в органе, в телесном субстрате. Им является мозг. Альгазен в «Оптике» развивает учение об ощущении. Впервые обращает внимание на длительность психических актов, указывает на то, что между раздражением чувствующего аппарата и самим ощущением должен пройти известный промежуток времени, необходимый для передачи возбуждения по нервным проводникам.

Аверроэс «не остановился перед объявлением теснейшей связи между состояниями сознания и физиологическими явлениями;

некоторые силы души он прямо называл продуктами телесных органов»1. Он развил учение Аристотеля о пассивном и активном разуме. В целом арабоязычные мыслители «способствовали восстановлению психобиологии, отчасти утверждению господства аристотелевской психологии, ставшего с XIII в. абсолютным»2.

Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 44 of Учение о душе и познании в основных направлениях схоластической философии В духовной жизни европейского феодализма важным направлением схоластической философии, с которым также было связано развитие психологических знаний, был номинализм. Утверждалось, что общие понятия — это создаваемые нашим мышлением назва- Дессуар М.... С. 57.

Там же. С. 55.

ния, имена (nomina). Реально существуют только определенные вещи. Никакой «идеи» человека отдельно от всех человеческих личностей нет (И. Росцелин, XI в.). Это учение развивалось в обстановке борьбы с другим философским движением — реализмом. Согласно реализму, общие понятия (универсалии) существуют самостоятельно как отдельные предметы (Иоанн Скот Эриугена). П. Абеляр (XII в.) противопоставил номинализму и реализму учение концептуализма: хотя идеи отдельно от вещей не существуют, их нельзя признать только словами. Идеи — продукты (conceptio) ума и выражают существенное свойство мысли, но им соответствует нечто в самих вещах. В XIV в. в споре о природе универсалий победу одержал номинализм (В. Окнам). Эти течения существовали в рамках схоластики.

Между ними шел спор по вопросу о реальности общего и об отношении общего к единичному:

самостоятельно ли существует общее, обладает ли отдельным бытием или существует в единичных чувственных вещах, обладает ли оно телесной природой или бестелесно.

В форме якобы логического спора об универсалиях ставились коренные вопросы философии и психологии познания;

что чему предшествует — объективные, чувственно воспринимаемые вещи общим идеям или, наоборот, идеи — вещам;

идет ли человеческое познание от ощущений, отражающих вещи, к понятиям или от понятий — к вещам. Господствующей в Средние века была позиция объективного идеализма. В этих условиях номинализм явился «...первым выражением материализма»1.

Из растущего влияния исследований природы, математических, астрономических исследований выделился вопрос: вера или знание? В эти бурные прения вмешалась церковь в лице крупнейших служителей — Альберта Великого и Фомы Аквинского.

Фома Аквинский (1226- 1274) — самый видный схоласт, система которого стала ведущим направлением католицизма. Современные последователи этого учения — неотомисты — представляют одно из самых влиятельных течений буржуазной философии наших дней. Фома Аквинский решал задачу поддержания религиозного мировоззрения в условиях зарождающей- Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 142.

ся тяги к объяснению природы и ее опытному изучению. Он создал грандиозную философскую систему, которая явилась синтезом всего, что было выработано средневековым мышлением. В психологии папский престол поручил Фоме борьбу против восстановленного аверроистами учения Аристотеля за Аристотеля в его христианской интерпретации. Фома Аквинский учил, что душа одна. Она обладает бытием, отдельным от тела (хотя и помещается в теле), нематериальным и индивидуальным. Душа выступает источником движения тела. Различаются способности, свойственные душе как таковой (разум (нус), воля), а также растительные (вегетативные) и животные функции. Растительные и животные функции нуждаются в теле для деятельности в земной жизни. Соотношение между душой и телом рассматривается как соотношение формы и материи. Но учение о материи и форме изменяется. Различаются чистые формы в бестелесном мире и формы, осуществляющиеся лишь в материи. Человеческая душа — низшая из тех чистых форм (поэтому она бессмертна) и высшая из форм второго рода (поэтому она — принцип всей органической жизни). Благодаря такому расчленению понятий душа получает значение узлового пункта в мироздании, а человеку выпадает на долю почетное призвание — соединить в себе оба круга бытия. Душа, которая причисляется к чистой форме, замкнута в себе, ее не касается разрушение тела. Она бессмертна. Но природа ее не вполне божественна. Об этом свидетельствует процесс познания, который не есть чисто духовный процесс (как у Платона).

В учении о познании различаются человеческое, «естественное» познание — естественный разум — и «сверхъестественное», основа для религиозной веры, откровение. Естественное познание — это познание истины посредством чувств и интеллекта. В нем различаются два уровня. Первый уровень образует область чувственного познания. Оно функционирует посредством внешних и внутренних познавательных органов, познание через внешние и внутренние познавательные органы. Внешние органы — это органы чувств.

Восприятие начинается воздействием какой-либо вещи. Этот процесс нельзя считать, как думал Демокрит, мате- риальным. Образы, воспринимаемые чувствами, суть бестелесные впечатления души, лишены материи — в особой форме интенциональности. В них открываются чувственные качества отдельных вещей. Ощущение является актом телесного органа — глаза, уха и т. п. Оно дает знание о единичном. Чувственный образ есть подобие единичного предмета. В этом, а также в том, что он не охватывает сущности, проявляется ограниченность восприятия. Вместе с тем познание посредством внешних чувств является источником всего Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 45 of нашего познания: умственное познание генетически связано со всем материалом, полученным с помощью чувственных впечатлений. Внутренние познавательные органы — это, во-первых, общее чувство, здесь происходит группировка впечатлений от внешних чувств. Благодаря общему внутреннему чувству свидетельства зрения, звуки, вкусовые впечатления и др., приходящие к нам из какого-либо источника, связываются между собой и относятся к тому предмету, который является их источником. Во-вторых, пассивная память воображения — это склад, где сохраняются все восприятия, созданные общим чувством;

в-третьих, активная память;

в-четвертых, орган суждения, который воздействует на чувственные органы познания, добывая из представлений неизменное содержание — сущность отдельных конкретных вещей.

Это преддверие второго — умственного уровня познания — интеллектуального. Интеллект не является актом какого-либо телесного органа. Через интеллект мы познаем сущности, которые хотя и существуют в материи, но познаются не постольку, поскольку они даны в материи, а как абстрагированные от материи через интеллектуальное созерцание. Интеллект расширяет человеческое познание, превышает ощущение, поскольку может воспринимать вещь обобщенно, в ее родовом естестве. В самом интеллекте различается ряд ступеней. На каждой из них происходит все большее отвлечение от материального объекта, от пространственно-временной области бытия. Переход от образов к понятию называется процессом абстракции. Человеческий разум может прийти к познанию бога, поскольку оно продолжается до тех пор, пока, наконец, не обнаруживается область имматериальных субстанций, т. е. таких сущностей, которые существуют без всякой материи (и отражают ее в виде понятий бытия, единого, потенции, акта), иными словами — бог. Бог есть высшая и конечная цель познания: познается через божественное откровение. Отстаивание абсолютной необходимости божественного откровения как основы религиозной веры и утверждение превосходства церковных авторитетов над разумом приводят к тому, что разум оказывается на службе у веры1. Будучи не в состоянии доказать истинность религии, разум в силах оградить ее от нападок и сделать истину церковного учения понятной.

По В.В. Зеньковскому, возвышая откровение над естественным разумом, Аквинат рассекает единую целостность познавательного процесса. Значит, признается, что философия и знание могут обходиться без веры.

Отрицая врожденное знание, Фома Аквинский вместе с тем признавал врожденные общие схемы (conceptiones universalis), которые называл принципами познания, вложенными самим богом. Они начинают действовать, когда сталкиваются с огромным чувственным материалом.

В качестве одного из механизмов познания у Фомы Аквинского выступает специальная операция сознания — интенциональность. В человеческой душе есть какая-то сила, интенция, «внутреннее слово», которое придает определенную направленность (интенциональность) акту восприятия и познанию в целом.

Интенциональность как активность и предметность познания есть внутреннее свойство человека, прирожденное ему. Учение об интенциональности идеалистически объясняет активный характер процесса познания.

Обладание разумом и возникающей на его основе свободной волей делает человека ответственным за свои поступки, ибо он в состоянии выбирать между добром и злом: над нами не тяготеет слепая судьба — fatum.

Разум имеет примат над волей: нельзя желать того, что до этого не признано разумом. Цель выбирает интеллект. Не следует хотеть того, что не было бы прежде познано. Но воля иногда может побуждать к познанию. Впрочем, конечным источником свободных человеческих решений, согласно Фоме Аквинскому, «Философия — служанка теологии» — высказывание принадлежит Петру Дамиани (1007- 1072), автору книги «О всемогуществе Бога».

является не сам человек, а бог, который вызывает в человеке стремление поступать так, а не иначе. Дунс Скот (1265/1266-1308) и В. Оккам (1300- 1349/1350) ставили деятельность воли выше разума. Оккам особенно известен положением, получившим название «бритва Оккама», направленным против умножения принципов, привлекаемых для объяснения различных явлений. Борясь с психологической конструкцией, данной Фомой Аквинским, в которой в душе человека различаются множество душевных способностей (сил, органов), он рассматривает единую душу. Разнообразие направлений в деятельности единой души достаточно объясняет различие ее функций, а то, что называют душевными силами (органами, способностями),— это разные названия для различных актов одной души.

Значение мистических учений У Майстера Экхарта (XIII — начало XIV в.)1 и других мистиков схоластика переходит в мистику.

Отвергается рационалистическое обоснование богопознания, вводится представление о религиозно мистических переживаниях, о путях восхождения духа к безвидной и безобразной бездне безмолвного божества, об особом наслаждении блаженством единения с богом. В результате душевные силы познания и воли, их единство создает ту целостность, которая внедрена в человека богом. Она открывается в религиозном переживании как «искорка» от первоначального божественного света в человеке. Позже мистик XVII в. Я. Бёме причудливо сплетает божественное, душевное и телесное бытие. Он говорит о Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 46 of «муках материи».

Все великие мистики восхваляли практическую деятельность во имя любви к ближнему. Майстер Экхарт посвящает этой теме две свои проповеди — о нищете и о Марфе и Марии. Их содержание анализирует Э.

Фромм в контексте своей концепции о двух типах существования — с установкой на обладание или с установкой на бытие. Он делает вывод: «Экхарт описал и проанализировал различие между двумя способами существования — обладанием и бытием — с такой глу- Майстер Экхарт. Проповеди и рассуждения.— М., 1912.

биной и ясностью, которые никому еще не удалось превзойти»1. Так идеи мистицизма перекликаются с современными подходами к проблеме человека, они входят в нашу духовную жизнь как ее вечный элемент.

В этих положениях приоткрывается специфическое, исторически определенное понимание личности в Средние века. Интерес к человеку был характерен для Средневекового Китая. Особенно большое внимание психическому совершенствованию человека уделялось в философии чань-буддизма2. К душевному самоанализу были направлены также такие формы религиозных обрядов, как исповедь (введена в начале XIII в.), молитва, аскетизм.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ идеи эпохи Возрождения Искателем новых путей в науке, предтечей эпохи Возрождения был Роджер Бэкон (1214— 1292). В спорах со схоластами он провозгласил значение опытов и наблюдения в познании. Однако опыт, по Бэкону, дает возможность познавать тело, но он бессилен познать душу. Для познания души нужно нечто другое, особый род вдохновения, некое внутреннее просветление, позволяющее постигать то, чего не может открыть чувственное восприятие. У Бэкона дается большой материал о зрительных нервах и зрительном восприятии, которое он объясняет из общих законов распространения, преломления и отражения света. Естественно научное направление, развиваемое Р. Бэконом и некоторыми другими учеными, было важной линией развития материалистических идей средневековой философии.

В XIV в. в Италии начинается новая эпоха — эпоха Возрождения, ознаменовавшая в дальнейшем великий расцвет цивилизации во всей Европе. При переходе средневекового феодального общества в новую фазу его развития, для которой характерно появление элементов новых для того времени отношений — раннекапиталистических, вновь проявилось влияние Античности. К XIV в. относится деятельность величайших гуманистов—А. Данте (1265- 1321), Ф. Петрарки (1304- 1374), Фромм Э. Иметь или быть? — М, 1986.— С. 88.

Абаев Н.В. Чань-буддизм и культура психической деятельности в средневековом Китае.— Новосибирск, 1983.

Д. Боккаччо (1313— 1375). Большой интерес к человеку, к его переживаниям и проблемам существования отличает все их произведения. По словам историка культуры Я. Буркхардта (1818— 1897), в эту эпоху происходит «открытие человека». Колюччо Салютати (1331 — 1406) и Леонардо Бруни (1369— 1444), последователи Петрарки, пустили в ход слово humanitas (человечность) как свойство человека, которое определяет его человеческое достоинство и влечет к знанию1.

В их совершенных творениях искусство еще не освобождается от религиозного содержания: мирское и церковное сливаются в единство. По существу, это поэтическое изображение идей. Данте в «Божественной комедии», Боккаччо в новеллах, Петрарка в сонетах и канцонах обрушиваются с сокрушительной критикой на алхимию, астрологию, магию, мистику и аскетизм. Важнейшее изобретение XV в.— книгопечатание (1436 г., И. Гутенберг, Германия) — сделало реальной выполнение гуманизмом своей просветительской задачи. Гуманисты занимаются изданием классической античной литературы. Гуманизм стал важнейшим явлением духовной жизни западноевропейских стран, в том числе в Нидерландах и Германии. Выдающимся гуманистом был Эразм, родившийся в Роттердаме, и потому известный как Эразм Роттердамский (1469— 1536). Автор известной сатиры «Похвала глупости» в своих философских произведениях изложил систему правил по укреплению духа. Недостаточно одного только желания освободиться от того или иного порока.

«...Следует постоянно и всегда помнить, что человеческая жизнь...не что иное, как непрерывная борьба...с великой армией пороков... »2. В борьбе с ними дух должен быть вооружен. Есть два вида оружия: молитва и знание, прежде всего Священного Писания и мудрости древних. Чем богаче эти орудия, тем более человек вооружен. «Начало... мудрости в познании самого себя»3. Оружием человека — христианского воина, по терминологии Эразма, являются средства, направленные на овладение собственны- Конрад Н.И. Запад и Восток.— М, 1972. С. 22!.

Эразм Роттердамский. Философские произведения.— М., 1986. С. 90-91.

Там же. С. 110.

ми движениями души. Эти мысли перекликаются с идеями Л.С. Выготского об опосредствованной природе психических процессов человека.

В трудах деятелей эпохи Возрождения складывается гуманистическая концепция человека. Ее основы Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 47 of заложил великий Данте. Воплощением высоких представлений о человеке является образ Улисса (Одиссея) — смелого первооткрывателя, героя, человека доблестного, умного. Его устами Данте провозгласил новый взгляд на человека.

«О братья...

Тот малый срок, пока еще не спят Земные чувства — их остаток скудный Отдайте постиженью новизны...

Вы созданы не для животной доли, Но к доблести и к знанью рождены. Свобода и личная ответственность, благородство, способность к подвигу, к исполнению земного предназначения, которым является деятельность,— важнейшие черты человека. В концепции гуманистов содержится новое понимание соотношения божественного и природного начал: они должны находиться в единстве. Человек — существо творческое. Его достоинство заключается в возможности возвышаться над животным состоянием: истинно человеческое в нем — от культуры. Гуманистический взгляд на человека порывает с аскетизмом, провозглашает право человека на полноту физического и духовного бытия, максимальное развитие лучших человеческих качеств.

Леонардо да Винчи (1452— 1519) раскрыл противоречивость человека. Человек — это великолепное орудие природы, земной бог, но он и жесток и часто ничтожен в своих помыслах и поступках.

Новый аспект в понимании человека раскрывается в творчестве выдающегося итальянского государственного деятеля и политического философа Николо Макиавелли (1487— 1527). Согласно Макиавелли, политическое действие требует от человека прежде всего учета объективных обстоятельств, воли, энергии и силы политика — доблести (virtu). Во имя достижения поставлен- Данте А. Божественная комедия.— М, 1961. С. 171.

ной цели политик не должен считаться с моральными и религиозными оценками. Политика и мораль автономны. Моральные соображения подчинены целям политики. Только государственный интерес, т. е.

интерес национальный, интерес отечества, движет поступками государственного деятеля. Итогом этих рассуждений стал вывод: цель оправдывает средства. В современной психологии существует понятие «макиавеллизм». Им обозначается склонность человека манипулировать другими людьми. Разработана методика выявления макиавеллизма как характеристики личности.

Глубокий психологический анализ человека содержится в произведении французского философа М.

Монтеня (1533— 1592) «Опыты». Большое внимание уделяется самопознанию. Человек, по Монтеню, не центр вселенной, а ее часть. «Когда я играю с кошкой, кто знает, не забавляется ли скорее она со мною, нежели я ею?» — вопрошает он. Скептицизм Монтеня, его мысли о достоинствах простого человека, критика нравов и лицемерия высшего света получили продолжение в науке Нового времени.

Важнейшей особенностью эпохи Возрождения является возрождение естественно-научного направления, развитие науки и рост знаний. Возникает натурфилософия, свободная от непосредственного подчинения религии (Дж. Бруно, Б. Телезио, П. Помпонацци). В этот период наука рождается не в стенах университетов, а в мастерских художников, скульптуров, граверов, архитекторов, которые были также инженерами, математиками, техниками. Эти мастерские стали настоящими экспериментальными лабораториями. Здесь соединялись теоретическая работа и опыт. Именно деятельность художников положила начало новым проблемам механики, оптики, анатомии и других наук. В условиях социальных требований к художникам того времени они должны были знать все эти отрасли искусства, должны иметь знания по сооружению больших конструкций. Для осуществления задачи реалистического изображения было необходимо установление правил перспективы и колорита в живописи. Возникла необходимость в научном объяснении, а не только в наблюдательности, опытности и одаренности, в привлечении на помощь искусству оптики и механики, математики, анатомии. Эта необходимость отыскания правил для художника перерастает в работу по открытию законов природы.

XVI в.— время великих открытий в области механики, астрономии, математики. Н. Коперник (1473— 1543), И. Кеплер (1571 - 1630), Дж. Бруно (1548-1600), Г. Галилей (1564— 1642) стоят у истоков классической науки Нового времени. Их значение состоит в том, что они доказали: необходимо анализировать действительные явления, процессы и вскрывать законы, руководствуясь предположением, что природа повинуется самым простым правилам. Необходимо изгнать анимистические представления из понятий о движении и силе. Начинается систематическая работа теоретического научного мышления. Великие географические открытия XV—XVI вв. (открытие Америки X. Колумбом, первое кругосветное путешествие Ф. Магеллана и др.) расширяли представления о мире, утверждали примат опытного знания над книжным.

Постепенно складывается новая научная методология. Средневековая методология имела преимущественно дедуктивно-силлогистический характер: она была приспособлена лишь к отысканию внутренних взаимоотношений между готовыми положениями и аргументами и не могла служить для отыскания новых истин, не вытекавших из старых авторитетов (Священного Писания, творений отцов церкви, трудов Аристотеля и др.). Гениальные замечания Леонардо да Винчи, тщетные попытки создать новую методологию трагически погибшего в Варфоломеевскую ночь Петра Рамуса (1515— 1572), позже Кеплер и Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 48 of Галилей протрубили миру о новой методологии. Вместе с Ф. Бэконом прояснялись некоторые стороны нового научного метода. Период, охватывающий XVI и XVII вв. (со времени публикации «Об обращении небесных сфер» Коперника — 1543, и до выхода в свет «Математических начал натуральной философии» Ньютона — 1687), означал решающий поворотный этап в мышлении западной цивилизации, подорвавший авторитет средневековой науки. Он вошел в историю под названием «научной революции». В то же время выдающийся историк естествознания П. Дюгем в начале XX в. «открыл» средневековых предшественников галилеевской физики. Это наводит на мысль, что рождение современной науки произошло в XIII в. Исследователь склоняется к идее непрерывности перехода от схоластического мышления Средних веков к науке XVII в.

Из всех областей естественно-научного направления в связи с их значением для психологии следует особо отметить развитие в разных странах медицины, анатомии и физиологии человека. Т. Парацельс (1493— 1541) выступил с новой теорией о природе человеческого организма, причинах и методах лечения болезней.

В анатомии Андрей Везалий (1514— 1564) выпустил фундаментальный труд «О строении человеческого тела» (1543). Книга пришла на смену анатомии Галена, в которой было много ошибок, ибо он судил о строении тела человека на основании данных, которые черпал при анатомировании обезьян и собак.

Непрерывно росло число вновь открываемых частей тела. Итальянские современники Везалия — Г.

Фаллопий, Б. Евстахий, И. Фабриций из Аквапенденте и др. — делают ряд открытий, которые навсегда вошли в анатомию под их именами.

Важное значение имели работы врача и мыслителя Мигеля Сервета (1509/1511 — 1553), его идеи о малом круге кровообращения (1553). Новая эпоха в анатомии, физиологии и эмбриологии началась работами М.

Мальпиги (1628—1694) и исследованиями по экспериментальной физиологии. В. Гарвей в 1628 г. решил проблему кровообращения.

Так постепенно складывалось познание путем опыта, которое приходило на смену догмам и схоластике.

Немецкие схоласты Р. Гоклениус и О. Кассман впервые ввели термин «психология» (1590). До этого Филипп Меланхтон (1497—1560) — немецкий гуманист, друг Лютера, воспитанный под влиянием Эразма, в своем «Комментарии о душе» отвел ей почетное место. Он почитался авторитетом в области преподавания психологии и господствовал в некоторых немецких университетах до середины XVIII в. Испанский гуманист, друг Эразма Роттердамского Хуан Луис Вивес (1492— 1542) в книге «О душе и жизни» (1538) утверждал: главный вопрос не в том, что такое душа, а в том, каковы ее проявления и их связь. Это указывает на возросший интерес к психологическим вопросам и позволяет понять успехи психологического анализа в XVII в. у Ф. Бэкона и Р. Декарта.

Глава 3. ПСИХОЛОГИЯ Ф. БЭКОНА И ЗАВЕРШЕНИЕ ЭТАПА РАЗВИТИЯ ПСИХОЛОГИИ В РАМКАХ УЧЕНИЯ О ДУШЕ В аристотелевской психологии, которая определяла развитие учений о душе вплоть до XVII в., объектом исследования были все жизненные проявления организма. В силу этого психологическую систему Аристотеля часто называют психобиологией. В связи с развитием анатомических и физиологических знаний о строении и работе тела, понятие души становится излишним для объяснения большей части явлений жизнедеятельности тела. Великие открытия и изобретения в различных областях науки и техники прокладывали новые пути научного познания. Опыт, эксперимент, индукция, математика выступают теперь средствами получения и объяснения фактов.

Дух нового научного подхода пронизывает философские труды Френсиса Бэкона (1561 — 1626). Ф. Бэкон намечает новую линию исследования души. Он отказывается от изучения наиболее общих вопросов, касающихся природы души, и призывает перейти к эмпирическому описанию ее процессов (способностей).

Эти два шага, сделанные Бэконом,— исключение из состава души органических функций и отказ от изучения души как особого предмета, требование перейти к описанию ее процессов — подготавливали отмирание науки о душе и вместе с тем создавали предпосылки для становления новой науки о сознании.

В контексте проблемы классификации наук Бэкон развивает идеи о единой науке о человеке, составной частью которой является и психология. «Эта наука для человека составляет цель всех наук и в то же время лишь часть самой природы»1. Вообще «все деления Бэкон Ф. Соч.: В 2 т. Т. 1.— М., 1971. С. 251.

наук должны мыслиться и проводиться таким образом, чтобы они лишь намечали или указывали различия наук, а не рассекали и разрывали их...»1. Это требование звучит актуально и сегодня в связи с задачами комплексного изучения человека.

Учение о человеке, по Бэкону, состоит из двух частей. «Одна из них рассматривает человека как такового, вторая — в его отношении к обществу. Первую из них называем философией человека, вторую — гражданской философией»2. Характерно, что в философии человек рассматривается в отвлечении от общественно-экономических условий его существования: Бэкон подходит к человеку натуралистически. В Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 49 of соответствии с частями, из которых состоит человек (тело и душа), выделяются науки о теле и науки о душе.

Прежде, чем рассмотреть каждую из них, Бэкон выделяет общие вопросы, охватывающие как тело, так и душу. Они составляют учение о личности и учение о связи души и тела. В учении о личности на примерах выдающихся исторических деятелей рассматриваются высшие проявления человеческих возможностей:

выдающаяся память, чудеса мудрости, моральной стойкости и т. д. Учение о союзе души и тела включает вопросы: определение душевного состояния по внешним проявлениям (физиогномика), толкование снов, влияние болезненных состояний тела на душевную деятельность и, наоборот, души на тело. Этим вопросам Бэкон уделяет внимание в связи с их полезностью в повседневной жизни. К их решению он подходит материалистически. К наукам о теле относятся: медицина, косметика, атлетика и наука о наслаждениях. Их характеристика направлена на выделение всего, что способствует здоровой жизни.

Учение о душе включает науки о рациональной божественной душе, или духе, и о чувствующей нерациональной, общей человеку и животным, природа которой телесна. В разделении души на боговдохновенную и чувствующую проявляется теологическая непоследовательность Бэкона, характерная, по оценке Маркса, для всей философии Бэкона. В каждой душе Бэкон выделяет ее способности (функции).

Для чувствующей души это способности ощущения и выбора, т. е. стремление к благоприятным и избегание неблагоприятных Бэкон Ф. Соч.: В 2 т. Т. 1.— М., 1971. С. 252.

Там же.

обстоятельств, и произвольные движения. Чувствующая душа — общая у человека и животных. В полемике с Аристотелем Бэкон исключает из ее функций участие в обеспечении дыхания, пищеварения и др.:

«...внутренние органы, подобно мастерским, исполняют каждый свою работу...без участия чувств»1.

Способность ощущения и выбора, по Бэкону, имеют все тела: например, железу приписывалась особая симпатия — стремиться к магниту, плотным и тяжелым телам — влечение к земле. От нее следует отличать восприятие как функцию души. Однако критерия, позволяющего произвести это различение, Бэкон не дает.

Способности рациональной души — это разум (или интеллект), рассудок, воображение, память, желание (или влечение), воля. Науки о душе должны исследовать их происхождение, способы их развития и укрепления.

Наиболее подробно Бэкон рассматривает проблемы познания. Он исходит из признания объективности существующего мира.

Чувства являются исходным элементом познания, но они не обеспечивают всего познания. Данные чувств должны обрабатываться разумом. Критикуется догматизм, когда, подобно пауку, тянут паутину мыслей из самих себя. Необходим союз опыта и рассудка: наука состоит в применении рационального метода к чувственным данным. Анализ познавательных возможностей человека приводит Бэкона к выводу о том, что познание подвержено глубочайшим заблуждениям, которые обманывают не в частных вопросах, но на каждом шагу как бы расставляют ловушки разуму. Эти заблуждения Бэкон обозначает словом «идолы».

«Ведь человеческий ум, затемненный и как бы заслоненный телом, слишком мало похож на гладкое, ровное, чистое зеркало, не искаженно воспринимающее и отражающее лучи, идущие от предметов;

он подобен скорее какому-то колдовскому зеркалу, полному фантастических и обманчивых видений. Идолы действуют на интеллект или в силу самих особенностей общей природы человеческого рода, или как результат слов, т.

е. в силу особенностей самой природы общения. Первый вид мы обычно называем идолами рода, второй —• идолами пещеры и третий — идолами площади. Существует еще и четвертая группа идолов, которые мы называем Бэкон Ф.... Т. 1. С. 288.

идолами театра, являющимися результатом неверных теорий или философских учений и ложных законов доказательства. Но от этого типа идолов можно избавиться и отказаться... Идолы же остальных видов всецело господствуют над умом и не могут быть полностью удалены из него»1. Препятствия, стоящие на пути человеческого познания, могут быть либо врожденными, либо приобретенными. Как они ни могущественны, они преодолимы, и познание объективной истины возможно. Встает вопрос о средствах освобождения от заблуждений. Подобно тому как в практической деятельности, «если бы люди взялись за механические работы голыми руками без помощи орудий... то невелики были бы те вещи, которые они смогли бы подвинуть и преодолеть, хотя бы они посвятили этому усердные и притом соединенные усилия», так и познающий ум должен быть надежно вооружен. «Голая рука и предоставленный самому себе разум не имеют большой силы. Дело совершается орудиями и вспоможениями, которые нужны не меньше разуму, чем руке. И как орудия руки дают или направляют движение, так и умственные орудия дают разуму указания или предостерегают его»3. Главным орудием познания, по Бэкону, является метод, «самая важная проблема из всех существующих». Методом, адекватно раскрывающим природу, Бэкон считает научную индукцию. Его заслуга состоит в том, что он возвел индукцию в общую теорию, выявил правила перехода от частного к общему. Учение Бэкона оказало огромное влияние на все науки и сделало его родоначальником эмпирической науки. Именно логика вместе с экспериментом выступает у Бэкона орудием, которое вооружает методом научного исследования.

Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 50 of Слова Бэкона о необходимости вспомогательных средств в процессе познания неоднократно сочувственно приводятся Л.С.. Выготским4. По вопросу о том, в каком отношении к психологии мышления находится логика и может ли быть логика единственным или главным критерием мышления, в современной психологии существует большая дискуссия5.

Бэкон Ф. Соч. Т. 1. С. 322-323.

Бэкон Ф. Соч. Т. 2. С. 8.

Там же. С. 12.

Выготский Л.С. Развитие высших психических функций.— М., 1960. С. 448.

См. Пиаже Ж. Избранные психологические труды.— М., 1969.

Контрольные вопросы 1. Как возникли представления о душе?

2. Как развивались представления о душе в натурфилософских учениях Древней Греции?

3. Какие психологические идеи возникли в системе античного атомистического материализма Демокрита?

4. Как влияли общественно-политические события и процессы античного мира на развитие психологических представлений о душе?

5. Чему учил Сократ и за что он был осужден? Что такое сократическая беседа? Каковы правила ее проведения?

6. Как отразились общефилософские взгляды Платона на его учении о душе?

7. В чем состоит преемственность и различие между учением о душе и ее способностях Аристотеля и Платона?

8. Что такое аристотелевский способ мышления в психологии?

9. Какой вклад в познание о душе внесли античные врачи?

10. Какие новые направления развития получило учение о душе в поздней Античности?

11. Как используются идеи античных мыслителей в современной психологии?

12. Какие факторы влияли на развитие психологических воззрений в Средние века?

13. Какие направления получила психологическая мысль в арабоязычной философии? в мистицизме? в схоластике?

14. Как складывалось понятие о личности? в чем заключается специфическое содержание понятии личности в Средние века?

15. Как формировался гуманистический взгляд на человека в эпоху Возрождения?

16. Как влияло становление естественно-научного знания и развитие медицины на представления о душе?

17. В чем видел Л.С. Выготский значение учения Ф. Бэкона о познании для современной психологии?

Литература 1. Аристотель. Никомахова этика. Соч.: В 4 т. Т.4. М., 1984.

2. Аристотель. О душе. Соч.: В 4 т. Т.1. М.,1974.

3. Аристотель. Риторика//Античные риторики. Под ред. А.А.Тахо-Годи. М.,1978. Книга вторая. §1-17. С.71 101.

4. Бэкон Ф. Новый органон. Соч.: В 2 т. Т.2. М.,1972.

5. Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. М.,2000.

6. Материалисты Древней Греции. Собрание текстов Гераклита, Демокрита и Эпикура/Под ред. М.А.

Дынника. М., 1955.

7. Монтень М. Опыты: В 3 кн. М.-Л., 1960.

8. Платон. Апология Сократа. Соч.: В 3 т. Т.1. М., 1968.

9. Платон. Филеб. Соч.: В 3 т. Т.3(ч.1). М., 1971.

10. Платон. Государство. Там же.

11. Платон. Федон. Т.2.

12. Платон. Федр. Соч.: В 3 т. Т.2. М., 1970.

13. Феофраст. Характеры. М., 1993.

14. Фромм Э. Майстер Экхарт // Фромм Э. Иметь или быть? М., 1986. С.88-94.

Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 51 of Раздел II. РАЗВИТИЕ ПСИХОЛОГИИ В РАМКАХ ФИЛОСОФСКИХ УЧЕНИЙ О СОЗНАНИИ Глава 1. ВЫДЕЛЕНИЕ СОЗНАНИЯ КАК КРИТЕРИЯ ПСИХИКИ Психологическое учение Рене Декарта Р. Декарт (1596-1650) С именем Рене Декарта (1596 — 1650) связан важнейший этап в развитии психологических знаний. Своим учением о сознании, развиваемым в контексте им же поставленной психофизической проблемы, он ввел критерий для выделения психики из существовавшего до него аристотелевского учения о душе. Психика стала пониматься как внутренний мир человека, открытый самонаблюдению, имеющий особое — духовное — бытие, в противопоставлении телу и всему внешнему материальному миру. Их абсолютная разнородность — главный пункт учения Декарта. Последующие системы были направлены на эмпирическое изучение сознания как объекта исследования (в понимании Декарта) сначала в рамках философии, а с середины XIX в.— в психологии как самостоятельной науке. Декарт ввел понятие рефлекса и этим положил начало естественно-научному анализу поведения животных и части человеческих действий. В системе Декарта ее философские и психологические аспекты представлены в неразрывном единстве. «Страсти души» — последнее произведение, законченное Декартом незадолго до смерти, принято считать собственно психологическим.

Рассуждения о душе и о теле не были исходными в философии и в научных исследованиях Декарта, направ- ленных на природу. В них он стремился к построению истинной системы знания. Проблема метода — центральная в философии Декарта. В трактате «Рассуждение о методе» (1637) Декарт замечает: лучше вообще не искать истины, чем искать ее без метода. Метод содержит правила, соблюдение которых не позволяет принимать за истину то, что ложно, и доходить до истинного познания. Декарт сформулировал четыре правила метода в науках естественных. Что касается сознания, то адекватным ему методом он считал интроспекцию, а в отношении страстей — сочетание интроспекции с естественно-научным методом.

Убедившись, что в философии и в других науках нет каких-либо прочных оснований, Декарт избирает в качестве первого шага на пути к истине сомнение во всем, по поводу чего можно обнаружить малейшее подозрение в недостоверности, замечая, что его следует применять не всегда, а только «тогда, когда мы задаемся целью созерцания истины»1, т.е. в области научного исследования. В жизни мы часто пользуемся лишь правдоподобными — вероятными — знаниями, которых вполне достаточно для решения задач практического характера. Декарт подчеркивает новизну своего подхода: впервые систематическое сомнение используется как методический прием в целях философского и научного исследований.

В первую очередь, Декарт сомневается в достоверности чувственного мира, т. е. «в том, имеются ли среди тех вещей, которые подпадают под наши чувства, или которые мы когда-либо вообразили, вещи, действительно существовавшие на свете»2. О них мы судим по показаниям органов чувств, которые часто обманывают нас, следовательно, «неосмотрительно было бы полагаться на то, что нас обмануло хотя бы один раз»3. Поэтому «я допустил, что нет ни одной вещи, которая была бы такова, какой она нам представляется»4. Так как в сновидениях мы воображаем множество вещей, которые мы чувствуем во сне живо и ясно, но их в действительности нет;

так как существуют обманчивые чувства, например, Декарт Р. Избранные произведения.— М., 1950. С. 426.

Там же. С. 431.

Там же. С. 427.

Там же.

ощущение боли в ампутированных конечностях, «я решился представить себе, что все, что-либо приходившее мне на ум, не более истинно, чем видения моих снов»1. Можно сомневаться «и во всем остальном, что прежде полагали за самое достоверное, даже в математических доказательствах и их Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 52 of обоснованиях, хотя сами по себе они достаточно ясны,— ведь ошибаются же некоторые люди, рассуждая о таких вещах»2. Но при этом «столь нелепо полагать несуществующим то, что мыслит, в то время, пока оно мыслит, что невзирая на самые крайние предположения, мы не можем не верить, что заключение: я мыслю, следовательно, я существую истинно и что поэтому есть первое и вернейшее из всех заключений, представляющееся тому, кто методически располагает свои мысли»3. Вслед за выводом о существовании познающего субъекта Декарт приступает к определению сущности «Я». Обычный ответ на поставленный вопрос — я есть человек — отвергается им, ибо приводит к постановке новых вопросов. Также отклоняются прежние, восходящие к Аристотелю представления о «Я» как состоящем из тела и души, ибо нет уверенности — нет теоретического доказательства — в обладании ими. Следовательно, они не необходимы для «Я». Если отделить все сомнительное, не остается ничего, кроме самого сомнения. Но сомнение — акт мышления. Следовательно, от сущности «Я» неотделимо только мышление. Очевидность этого положения не требует доказательства: она проистекает из непосредственности нашего переживания. Ибо даже если согласиться, что все наши представления о вещах ложны и не содержат доказательства их существования, то с гораздо большей очевидностью из них следует, что я сам существую.

Таким образом, Декарт избирает новый способ исследования: отказывается от объективного описания «Я» и обращается к рассмотрению только своих мыслей (сомнений), т.е. субъективных состояний. При этом, в отличие от задачи, когда целью было оценить их содержание с точки зрения истинности заключенных в них знаний об объектах, здесь требуется определить сущность «Я».

Декарт Р. Рассуждение о методе.— М., 1953. С. 33.

Декарт Р. Избранные... С. 427.

Там же. С. 428.

«Под словом «мышление» (cogitatio) я разумею все, что происходит в нас таким образом, что мы воспринимаем его непосредственно сами собою;

и поэтому не только понимать, желать, воображать, но также чувствовать означает здесь то же самое, что мыслить»1. В декартовском «cogito ergo sum» («мыслю, следовательно существую») термином «мышление» обозначается сознание, с которым отождествляется психика. Психика есть то, что дано личному сознанию. Сознание, по Декарту, не имеет степеней.

Мышление — это чисто духовный, абсолютно бестелесный акт, который Декарт приписывает особой нематериальной мыслящей субстанции. Этот вывод Декарта встретил непонимание уже у современников.

Так, Гоббс указывал, что из положения «я мыслю» — можно скорее вывести, что вещь мыслящая есть нечто телесное, чем заключать о существовании нематериальной субстанции. На это Декарт возражал: «...нельзя представить себе, чтобы одна субстанция была субъектом фигуры, другая — субъектом движения и пр., так как все эти акты сходятся между собой в том, что предполагают протяжение. Но есть другие акты — понимать, хотеть, воображать, чувствовать и т. д., которые сходятся между собой в том, что не могут быть без мысли или представления, сознания или знания. Субстанцию, в коей они пребывают, назовем мыслящей вещью, или духом, или иным именем, только бы не смешивать ее с телесной субстанцией, так как умственные акты не имеют никакого сходства с телесными и мысль всецело отличается от протяжения»2.

В ответ другому лицу Декарт замечает: «Можно недоумевать, не одна ли это и та же натура, которая и думает и пространство занимает, т. е. которая вместе и духовная и телесная, но путем, мною предложенным, мы познаем ее только как духовную»3. Качественное различие разных свойств материи превращается в отрыв некоторых из них от материи, что и воплотилось в разделении всего существующего на две субстанции4.

Декарт Р. Избранные... С. 429.

Цит. по изд.: Любимов H.A. Философия Декарта.— СПб., 1886. С. 149-150.

Там же.

Декарт выделял также Бога как высшую субстанцию, которая является причиной материи и духа.

Этот идеалистический вывод явился следствием метафизического способа рассуждения. Сознание Декарт описывает в противопоставлении телу, с которым отождествляет материю и дает геометрическое представление о материи. В основе физической теории Декарта лежит идея о тождестве материи и протяжения. «Природа материи, т. е. тела, рассматриваемого вообще, состоит не в том, что оно — вещь твердая, тяжелая, окрашенная или иным каким образом возбуждающая наши чувства, но в том только, что оно — субстанция, протяженная в длину, ширину и глубину»1. Телу свойственны также делимость, пространственная форма (фигура), перемещение в пространстве в результате толчка, сообщаемого данному телу другим телом, скорость этого перемещения, которые суть некоторые модусы протяжения.

Сопоставление телесной и духовной субстанций привело Декарта к выводу о «полнейшей разнице, существующей между духом или душой человека и его телом», которая состоит «в том, что тело по своей природе всегда делимо, тогда как дух совсем неделим»2. «Поэтому душа по природе своей не находится ни в каком отношении ни к протяженности, ни к измерениям или каким-либо другим свойствам материи, из которой состоит тело, а связана со всей совокупностью его органов»3. Из положения о двух абсолютно противоположных субстанциях, каждая из которых — по определению — не нуждается для своего Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 53 of существования ни в чем, кроме себя самой, следовал вывод об их независимом существовании. Чисто материальные вещи — это вся природа, включая небесные тела, земные тела — неживые, растения, животные, а также тело человека. Мыслящая вещь, или субстанция, вся сущность или природа которой состоит в одном мышлении,— это душа. Она «всецело и поистине раздельна с моим телом и может быть или существовать без него»4.

Тело животного и человека Декарт описывал как физик, опираясь на науку своего времени: «Все тепло и все движения, которые у нас имеются, поскольку они Декарт Р. Избранные... С. Там же. С. 403.

Там же. С. 610.

Там же. С. 395.

совершенно не зависят от мысли, принадлежат только телу»1. О том, что эти движения не зависят от души, мы судим по тому, что «есть неодушевленные тела, которые могут двигаться такими же и даже более разнообразными способами, чем наше тело, и которые имеют больше тепла и движений (из опыта нам известен огонь, который один имеет значительно больше тепла и движений, чем какая-нибудь из частей нашего тела...». Поэтому «то, что мы испытываем в себе таким образом, что сможем допустить это и в телах неодушевленных, должно приписать только нашему телу, наоборот, все то, что, по нашему мнению, никоим образом не может относиться к телу, должно быть приписано нашей душе»2. Критерий, выбранный для различения функций души и тела, является субъективным. Декарт называет «большой ошибкой», которую делало большинство3, когда связывало такие процессы, как движение и тепло, с душой. «Смерть никогда не наступает по вине души, но исключительно потому, что разрушается какая-нибудь из главных частей тела»4.

Тело человека Декарт сравнивает с часами или иным автоматом, «когда они собраны и у них есть материальное условие тех движений, для которых они предназначены со всем необходимым для их действия»5. Дается краткое описание «устройства машины нашего тела», объяснение некоторых его функций — пищеварения, кровообращения и других отправлений, которые являются общими для животных и для человека. В вопросах физиологии, как и природы в целом, Декарт — материалист. В объяснении влияния нервов на движения мускулов и работу органов чувств Декарт использует понятие о «животных духах». «Животные духи» — это «тела, не имеющие никакого другого свойства, кроме того, что они очень малы и движутся очень быстро, подобно частицам пламени, вылетающим из огня свечи»6 и составляют «телесный принцип всех движений частей нашего тела», которые, Декарт Р. Избранные... С. 596.

Там же.

Там же. С. 597.

Там же.

Там же.

Там же. 600.

как было сказано выше, осуществляются без участия души. Причина всех движений в том, что некоторые мускулы сокращаются, а противоположные им растягиваются. Это происходит из-за перераспределения духов между мышцами, что возможно потому, что «в каждом мускуле имеются небольшие отверстия, через которые эти «духи» могут перейти из одного в другой»1. От этого мускул, из которого они выходят, растягивается и слабеет, а мускул, в который приходит больше духов, сокращается и приводит в движение ту часть тела, к которой он прикреплен. Чтобы понять, каким образом происходят движения мускулов, следует рассмотреть строение нервов, при посредстве которых осуществляется движение. Нервы — это как бы трубочки, в которых есть «сердцевина или внутреннее вещество, которое тянется в виде тонких ниточек от мозга, откуда оно берет свое начало, до оконечностей других членов, с которыми эти ниточки соединены»2;

оболочка, которая является продолжением той, которые покрывают мозг, и «животные духи», переносимые по этим трубочкам из мозга в мускулы. Ниточки, составляющие сердцевину нерва, всегда натянуты. Предмет, касаясь той части тела, где находится конец одной из нитей, приводит благодаря этому в движение ту часть мозга, откуда эта ниточка выходит, подобно тому как движение одного конца веревки приводит в движение другой. Натяжение нити приводит к тому, что открываются клапаны отверстий, ведущих из мозга в нервы, направляющиеся к разным членам. Животные духи переходят в эти нервы, входят в соответствующий мускул, раздувают его, заставляя укорачиваться — и происходит движение.

Таким образом, движение возникает в результате воздействия предмета на тело, которое механически проводится к мозгу, а от мозга — к мускулам. Направленность «животных духов» каждый раз к определенным мускулам объясняется характером внешнего воздействия, требующего определенного, а не любого движения. Другой причиной направления течения животных духов является неодинаковая подвижность «духов» и разнообразие их частиц.

Декарт Р. Избранные... С. 601.

Там же.

Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 54 of Таким чисто телесным механизмом объясняются не все движения, но только те, которые производятся без участия воли: ходьба, дыхание и вообще все отправления, общие для человека и животного.

Объяснение непроизвольных движений представляет исторически первую попытку рефлекторного принципа1. В то же время в трактовке рефлекса как механизма, совершенно независимого от психики, проявляется механистическая односторонность Декарта.

Животные, считал в строгом соответствии с принятым отождествлением психики с сознанием Декарт, не имеют души. Вся сложность явлений, какую мы наблюдаем в поведении животных, в том числе высших, есть чистый автоматизм природы. Величайшим из предрассудков называет Декарт мнение о том, что животные думают.

Главное соображение, убеждающее в том, что, хотя между ними бывают одни более совершенные, чем другие, и хотя все животные ясно обнаруживают естественные движения гнева, страха, голода и т. п. или голосом, или движениями тела, тем не менее животные, во-первых, не имеют языка, и, во-вторых, хотя многие из них обнаруживают больше, чем человек, искусства в некоторых действиях, однако, при других обстоятельствах они его совсем не обнаруживают. «...Животные разума не имеют, и природа в них действует согласно расположению их органов, подобно тому как часы, состоящие только из колес и пружин, точнее показывают и измеряют время, чем мы со всем нашим разумом»2. Отрицание у животных психики нарушало преемственность между животными и человеком и с неизбежностью приводило к идее бога как порождающей человеческий разум.

Этот вывод был обусловлен также соображениями этического характера и связан с религиозными догмами о бессмертии души. Идея бессмертия души хотя и высказывается Декартом неоднократно, но конкретно не раскрывается.

На это указывал И.П. Павлов: «Общепризнанно, что идея рефлекса идет от Декарта» // Павлов И.П. Полн.

собр. трудов: В 5 т. Т. Ш.— М.;

Л., 1949. С. 443.

Декарт Р. Рассуждение... С. 52.

Вывод об автоматизме животных выступал в системе Декарта конкретно-научным обоснованием философского положения о независимом существовании телесной и душевной субстанций или по крайней мере об отдельном существовании телесной субстанции. Метафизические размышления Декарта о душе как самостоятельной субстанции не подкрепляются материалом положительного описания такого существования, ибо, хотя по природе душа и может существовать отдельно от тела, в действительности она существует в связи с телом, но не с любым, а только с телом человека. О связи души и тела свидетельствует опыт, собственное самонаблюдение. Голод, жажда и т. п., восприятия света, цветов, звуков, запахов, вкусов, тепла, твердости и пр. являются продуктом соединенной деятельности души и тела и называются страстями в широком смысле слова. Собственные проявления души — это желания и воля. Они — действия души и не имеют отношения к чему-либо материальному: не связаны с телесными процессами организма, не вызываются каким-либо материальным предметом. Сюда же относятся внутренние эмоции души, направленные на «нематериальные предметы», например, интеллектуальная радость от размышления о нечто, только умопостигаемом.

Душа соединена со всем телом, но наиболее ее деятельность связана с мозгом, точнее, по Декарту, не со всем мозгом, а только с частью его, «расположенной глубже всех». Душа помещается в очень маленькой железе, находящейся в середине мозга;

в силу своего положения она улавливает малейшие движения живых духов, которые «могут ее двигать весьма различно в зависимости от различных предметов. Но и душа может вызвать различные движения;

природа души такова, что она получает столько различных впечатлений, т. е.

у нее бывает столько различных восприятий, что она производит различные движения в этой железе. И обратно, механизм нашего тела устроен так, что в зависимости от различных движений этой железы, вызванных душой или какой-либо другой причиной, она действует на «духи», окружающие ее, и направляет их в поры мозга, которые по нервам проводят эти «духи» в мускулы. Таким путем железа приводит в движение части тела»1.

В объяснении механизма взаимодействия души и тела выступают глубокие противоречия философского учения Декарта. С одной стороны, утверждается, что душа имеет отличную и независимую от тела природу, с другой — тесно с ним связана;

душа непротяженна — и помещается в маленькой железе мозга. Так, в системе Декарта метафизические гипотезы и опытные наблюдения вступают в противоречие друг с другом2.

Учение Декарта о душе и теле и об их субстанциональном различии породили философскую психофизическую проблему: хотя различие между духовным и телесным признавалось и до Декарта, но четкого критерия выделено не было. Единственным средством познания души, по Декарту, является внутреннее сознание. Это познание яснее и достовернее, чем познание тела. Декарт намечает непосредственный путь познания сознания: сознание есть то, как оно выступает в самонаблюдении.

Психология Декарта идеалистична.

Дуализм Декарта стал источником кардинальных трудностей, которыми отмечен весь путь развития основанной на нем психологической науки.

Декарт дал рационалистическое учение о страстях, которые определял как «восприятия, или чувства, или Ждан А.Н. = История психологии. От Античности до наших дней:.— 2004.— 576 с. Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 55 of душевные движения, особенно связанные с душой, вызываемые, поддерживаемые и подкрепляемые каким нибудь движением «духов»3. Природа страстей двойственная: они включают телесный компонент и мысль о предмете. Телесное начало придает страстям непроизвольный характер, а связь с мыслью позволяет управлять ими и воспитывать страсти. Конкретно-научное учение Декарта о страстях, включает такие вопро- Декарт Р. Избранные... С. 613.

После Декарта проблему взаимодействия души и тела пытались решить окказионалисты — А. Гейлинкс (1625— 1669) и Н. Мальбранш (1638—1715): настоящее взаимодействие невозможно, видимость же его производится простым вмешательством бога. Тело считается случайной или кажущейся причиной происходящих в душе изменений и обратно. Это лишь оказия (cause per occasionem) — повод для деятельности истинной причины, которая в боге.

Декарт Р. Избранные... С. 609.

сы: причины и источники страстей, классификация страстей и их описание, воспитание чувств.

Единственной причиной страстей является движение животных духов, под влиянием которых в теле происходят большие физиологические изменения. В связи с этим Декарт уделяет большое внимание психофизиологии чувств, описывает телесные проявления, физиологические компоненты страстей (изменения пульса, дыхания и др.). Источники страстей разнообразны, но главным являются воздействия внешних предметов. Чувства, по Декарту, предметны, в этом их главная особенность.

Декарт различал первичные и вторичные страсти. Первичные страсти появляются в душе при ее соединении с телом и суть следующие шесть: удивление, желание, любовь, ненависть, радость, печаль. Их назначение — сигнализировать душе, что полезно телу, а что вредно. Они приобщают нас к истинным благам, если возникают на истинном основании, и совершенствуют нас. Все прочие страсти являются видами первичных и образуются при жизни.

Значение страстей велико. Они обеспечивают единство тела и души, «...приучают душу желать признанного природой полезным»!. От них зависит наслаждение жизнью. Однако страсти имеют и недостатки. «Страсть не всегда приносит пользу, потому что имеется много как вредных для тела вещей, не вызывающих сначала никакой печали и даже радующих человека, так и других действительно полезных, но сначала неприятных вещей. Кроме того, добро и зло, связанные с этими вещами, кажутся более значительными, чем это есть на самом деле;

они побуждают нас домогаться одного и избегать другого с большим, чем следует, рвением»2.

Отсюда возникает задача воспитания страстей. Декарт уверен в неограниченных возможностях человека в отношении воспитания страстей: «...люди даже со слабой душой могли бы приобрести неограниченную власть над всеми своими страстями, если бы приложили достаточно старания, чтобы их дисциплинировать и руководить ими»3. Од- Декарт Р. Избранные... С. 624.

Там же. С. 662.

Там же. С. 623.

нако на страсть нельзя воздействовать непосредственно: недостаточно одного желания для того, чтобы вызвать в себе храбрость или уничтожить страх. Средствами в борьбе с нежелательными страстями являются разум и воля. От разума зависит знание жизни, на котором основывается оценка предметов для нас, а от воли — возможность отделить мысль о предмете от движений животных духов, возникших от этого предмета, и связать их с другой мыслью о нем. Воля может не подчиниться страсти и не допускать движений, к которым страсть располагает тело. Например, если гнев заставляет поднять руку, чтобы ударить, воля может ее удержать;

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.