WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ИРВИНГ КРИСТОЛ 1 Неоконсервативное убеждение Чем именно является неоконсерватизм? Журналисты, а теперь даже кан дидаты в президенты с завидной уверенностью говорят о том, кто или что принадлежит к

«неоконсервативному» направлению, и, по видимому, пола гают, что значение полностью раскрывается в самом понятии. В зависимос ти от обстоятельств те из нас, кого именуют «неоконсерваторами», оказыва ются удивленными, польщенными или отвергнутыми. Справедливо задать ся вопросом: стоит ли что то за этим понятием?

Даже я, а меня часто называют «крестным отцом» всех этих неоконсерва торов, не раз испытывал изумление. Несколько лет тому назад я сказал (и — увы! — написал), что поначалу неоконсерватизм имел свои отличительные особенности, но к настоящему времени он поглощен основным течением американского консерватизма. Я ошибался. И я ошибался потому, что с мо мента его возникновения в среде разочарованных либеральных интеллекту алов в 1970 х годах то, что мы называем неоконсерватизмом, было одним из тех подводных интеллектуальных течений, которые лишь изредка проявля лись на поверхности. Неоконсерватизм — это не «движение», как могли бы назвать его критики, которые во всем ищут заговор. Неоконсерватизм — это то, что последний историк джексоновской Америки Марвин Мейерс назвал «убеждением», тем, что проявляется через какое то время, но беспорядоч но, и чье значение проясняется только ретроспективно.

С «американской косточкой» При таком рассмотрении можно говорить о том, что историческая задача и политическая цель неоконсерватизма, по видимому, заключались в превра щении Республиканской партии и американского консерватизма в целом, несмотря на сопротивление, в новую разновидность консервативной поли тики, подходящую для управления современной демократией. В том, что эта новая консервативная политика является отчетливо американской, нет ни Irving Kristol, 'The Neoconservative Persuasion', Weekly Standard, 2003 (August 25), Vol. 8, Issue 47.

170 Ирвинг Кристол какого сомнения. Ничего похожего на неоконсерватизм нет в Европе, и большинство европейских консерваторов весьма сомневается в его закон норожденности. То обстоятельство, что консерватизм в Соединенных Шта тах намного здоровей и политически действенней европейского, конечно же, в какой то степени связано с существованием неоконсерватизма. Но ев ропейцы, считающие абсурдной мысль о том, чтобы учиться у Соединенных Штатов политическим новшествам, решительно отвергают рассмотрение такой возможности.

Неоконсерватизм — это первая разновидность американского консерва тизма в прошлом столетии, которая обладает «американской косточкой».

Неоконсерватизм полон надежд, а не скорби, он смотрит в будущее, а не тос кует по прошлому, и настроен он весело, а не мрачно или подавленно. В двадцатом веке его героями были Теодор Рузвельт, Франклин Делано Руз вельт и Рональд Рейган. О таких же выдающихся республиканских и консер вативных деятелях, как Калвин Кулидж, Герберт Гувер, Дуайт Эйзенхауэр и Барри Голдуотер, старательно умалчивается. Конечно, этих выдающихся де ятелей прекрасно помнит значительная, возможно, самая значительная часть Республиканской партии, и потому большинство республиканских по литиков ничего о неоконсерватизме не знает и узнать не пытается. Тем не менее, нельзя не заметить, что неоконсервативная политика, выходя за пре делы традиционных политических и финансовых интересов, помогла сде лать саму идею политического консерватизма более приемлемой для боль шинства американских избирателей. При этом влиятельные лица не могли не заметить, что именно неоконсервативная, а не традиционная республи канская государственная политика, принесла популярность республиканс ким президентам.

Одним из таких направлений политики, наиболее заметным и спорным, является сокращение налоговых ставок с целью стимулирования устойчиво го экономического роста. Эта политика не была изобретением неоконсерва торов, причем они были заинтересованы не столько в частностях ослабле ния налогового бремени, сколько в устойчивом экономическом росте. Нео консерваторы знакомы с интеллектуальной историей и знают, что полити ческие мыслители стали отдавать предпочтение демократии только в пос ледние два столетия. Раньше же демократия означала по сути своей неспо койный политический режим, при котором «имущие» и «неимущие» ведут беспрестанную и крайне разрушительную классовую борьбу. И только перс пектива экономического роста, позволяющего преуспевать каждому, при чем одинаково или одновременно, придавала демократическим странам ле гитимность и устойчивость.

Вследствие этого внимания к экономическому росту отношение к госуда рственному бюджету у них было куда менее неприязненным, чем у более тра диционных консерваторов. Неоконсерваторы предпочли бы не иметь значи тельного бюджетного дефицита, но демократии свойственно, как свойствен но, по видимому, и человеческой природе, что политическая демагогия за частую оканчивается экономическим безрассудством и потому иногда необ ходимо быть готовыми пойти на создание дефицита бюджета (временного, как принято надеяться) ради экономического роста. Основная посылка нео Л ОГОС 6 ( 45) 2004 консерватизма заключается в том, что увеличение благосостояния всех сло ев общества сделает собственников и налогоплательщиков менее уязвимы ми для эгалитарных иллюзий и демагогических призывов и более разумны ми в том, что касается основных экономических расчетов.

Это подводит нас к вопросу о роли государства. Неоконсерваторам не нравится сосредоточение услуг в государстве всеобщего благоденствия, и они с готовностью изучают альтернативные способы предоставления этих услуг. Но они не согласны с хайековским представлением о том, что мы сто им на «дороге к рабству». Неоконсерваторы не ощущают какой то тревоги или беспокойства по поводу усиления государства в прошлом столетии, счи тая его естественным и неизбежным. Поскольку они склонны интересовать ся больше историей, чем экономикой или социологией, им известно, что сложившая в девятнадцатом веке идея, столь четко изложенная Гербертом Спенсером в его книге «Человек против государства», была эксцентричной с исторической точки зрения. Люди всегда предпочитали сильное прави тельство слабому, хотя их, конечно, совсем не устраивает опека слишком на зойливого правительства. В отличие от традиционных консерваторов, нео консерваторы чувствуют себя в сегодняшней Америке значительно лучше.

Несмотря на свой весьма критичный настрой, они склонны искать интел лектуальное руководство в демократическом благоразумии Токвиля, а не в ностальгии консерваторов, скажем, по Расселу Кирку.

Но неоконсерваторам уютно в современной Америке лишь до определен ной степени. Недовольство постепенным упадком нашей демократической культуры и все большим погрязанием в вульгарности объединяет неоконсер ваторов с традиционными консерваторами, хотя и не с теми либертарианс кими консерваторами, которые консервативны в экономике, но невнима тельны к культуре. В результате складывается весьма неожиданный союз между неоконсерваторами, среди которых немало светских интеллектуалов, и религиозными традиционалистами. Они сходятся в вопросах качества об разования, отношениях церкви и государства, регулировании порнографии и всем остальном, что они считают заслуживающим внимания правитель ства. А поскольку Республиканская партия теперь во многом опирается на ре лигиозные слои населения, это наделяет неоконсерваторов определенным влиянием и даже властью. И слабость неоконсервативного потенциала в Ев ропе обусловлена тамошней немощностью религиозного консерватизма.

Внешняя политика Кроме того, есть еще и внешняя политика, область американской политики, присутствие неоконсерватизма в которой не так давно привлекло внимание средств массовой информации. Это удивительно, поскольку никаких прора ботанных неоконсервативных взглядов на внешнюю политику нет, а есть лишь ряд установок, выводимых из исторического опыта. (Любимым нео консервативным руководством по международным отношениям благодаря профессорам Лео Штраусу из Университета Чикаго и Дональду Кейгану из Йельского университета стала «Пелопонесская война» Фукидида). Эти уста новки можно, как выразились бы марксисты, «тезисно» изложить следую 172 Ирвинг Кристол щим образом: во первых, патриотизм — это естественное и здоровое чувство, которое должно поощряться частными и государственными инсти тутами. Именно потому, что мы представляем собой нацию иммигрантов, это американское чувство так сильно. Во вторых, мировое правительство — это ужасная идея, так как она может привести к мировой тирании. К между народным институтам, которые придают особое значение основному миро вому правительству, следует относиться с большим подозрением. В третьих, государственные деятели должны, прежде всего, уметь отличать друзей от врагов. Это не так просто, как кажется, о чем свидетельствует история «хо лодной войны». Большое удивление вызывало множество разумных людей, которые отказывались считать Советский Союз врагом, несмотря на то, что он сам называл себя таковым.

Наконец, для великой державы «национальные интересы» — это не геогра фическое понятие, если не принимать во внимание достаточно прозаичные вопросы регулирования торговли и окружающей среды. Меньшая страна могла бы спокойно считать, что ее национальные интересы начинаются и заканчиваются на ее границах, и почти всегда придерживаться оборони тельной внешней политики. У более крупной страны шире и интересы. И крупные страны, обладающие идеологической идентичностью, подобно Со ветскому Союзу в прошлом и Соединенным Штатам сегодня, неизбежно имеют помимо множества материальных интересов интересы идеологичес кие. За исключением чрезвычайных обстоятельств, Соединенные Штаты всегда будут считать себя обязанными по возможности защищать демокра тические страны от нападения недемократических сил, внешних или внут ренних. Именно поэтому в наших национальных интересах была защита Франции и Британии во время Второй мировой войны. Именно поэтому мы считаем необходимым сегодня, когда под угрозой находится само его выжи вание, защищать и Израиль. В национальных интересах не нужны никакие сложные геополитические расчеты.

И все это объясняется неслыханным военным превосходством Соединен ных Штатов по сравнению с остальными странами мира в любом вообрази мом сочетании. Такого превосходства никто не планировал, и даже сегодня многие американцы не хотят признавать очевидного. Во многом, оно воз никло в результате нашего невезения. На протяжении пятидесяти лет после окончания Второй мировой войны, когда Европа жила в мире, а Советский Союз полагался в своей борьбе главным образом на своих союзников, Сое диненные Штаты участвовали в целом ряде войн: корейской, вьетнамской, войне в заливе, косовском конфликте, войнах в Афганистане и Ираке. В ре зультате рост наших военных расходов более или менее соответствовал на шему экономическому росту, тогда как демократические страны Европы сок ращали свои военные расходы в пользу программ социального обеспече ния. Советский Союз тратил много, но расточительно, поэтому его военная сила рухнула вместе с его экономикой.

Внезапно, после двух десятилетий, во время которых наблюдались, по словам журналистов и университетских профессоров, «имперский спад» и «имперское перенапряжение», Соединенные Штаты стали чрезвычайно могущественными. На протяжении полувека «волшебство» сложных про Л ОГОС 6 ( 45) 2004 центов оказывало влияние на наш военный бюджет и научно технологичес кие исследования в военной области. С силой приходит и ответственность, независимо от того, насколько к ней стремятся и с какими чувствами ее при нимают. И непреложно, что, если кто то обладает силой, которая теперь имеется в нашем распоряжении, либо он сам найдет возможность восполь зоваться ею, либо за него ее найдет мир.

Старые, традиционные силы в Республиканской партии с трудом справ ляются с этой новой реальностью международных отношений. Им также не удается примирить экономический консерватизм с консерватизмом соци альным и культурным. Но по одной из тех случайностей, над которыми ло мают головы историки, наш нынешний президент и его администрация в этой новой политической обстановке оказались вполне на своем месте, хо тя очевидно, что они рассчитывали на такую роль ничуть не больше всей своей партии. В результате, в то самое время, когда о неоконсерватизме еще выходили некрологи, он обрел свою вторую жизнь.

Перевод с английского Артема Смирнова 174 Ирвинг Кристол




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.