WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

Николаев Александр Сергеевич ИНДОЕВРОПЕЙСКИЕ АКЦЕНТНО-АБЛАУТНЫЕ ПАРАДИГМЫ И ИХ ОТРАЖЕНИЕ В ДРЕВНЕГРЕЧЕСКОМ ЯЗЫКЕ Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое

и сопоставительное языкознание А в т о р е ф е р а т диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Санкт-Петербург 2006

Работа выполнена в Отделе сравнительно-исторического изучения индоевро пейских языков и ареальных исследований Института лингвистических исследова ний Российской академии наук.

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор Леонард Георгиевич Герценберг

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор Беатриса Борисовна Ходорковская кандидат филологических наук, доцент Алексей Иванович Солопов

Ведущая организация:

Санкт-Петербургский государственный университет

Защита состоится 29 декабря 2006 года в 15 часов на заседании диссертацион ного совета Д 002.055.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук при Институте лингвистических исследований РАН (199053, Санкт-Петербург, Тучков пер., 9).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Института лингвистических исследований РАН (Санкт-Петербург, Тучков пер., 9).

Автореферат разослан 2006 г.

Ученый секретарь диссертационного совета Д 002.055. кандидат филологических наук, доцент В. В. Казаковская Морфологическая реконструкция является наиболее инновационным разделом индоевропейской реконструкции;

техника реконструкции, имеющаяся в распоряжении компаративистов, во многом кардинальным образом меняет представления об индоевропейском языке. В первую очередь это утверждение справедливо для реконструкции словоизменения: на современном этапе индо европеисты реконструируют не просто набор корневых и аффиксальных мор фем, а парадигму в совокупности составляющих ее словоформ, что становится возможным благодаря теории акцентно-аблаутных парадигм.1 В разработке этой теории не последнюю роль сыграл материал индоевропейских языков, от крытых и дешифрованных в XX веке, анатолийских и тохарских, материал ко торых активно привлекается и в настоящем исследовании. Принципиально важно, что теория акцентно-аблаутных парадигм дает в руки исследователя мощный инструментарий, позволяющий с недостижимой ранее точностью анализировать морфологию индоевропейских языков и четко соотносить морфологические механизмы с семантическими изменениями, а также проводить разграничение между деривационной (грамматической) и лек сической семантикой. Иными словами, теория акцентно-аблаутных парадигм обладает предсказательной силой, давая исследователю возможность увидеть словоизменительную парадигму во всей ее совокупности и связать воедино факты, ранее казавшиеся разрозненными.

Очевидно, что успехи, достигнутые в реконструкции деклинационных типов, должны иметь первостепенное значение для индоевропейского словооб разования, под которым в данной работе понимается не столько реконструкция ряда суффиксов, сколько реконструкция деривационных цепей и соответст вующих изменений значения. В этой связи трудно переоценить важность от Под термином «акцентно-аблаутная парадигма» мы будем понимать парадигму склонения или спряжения слова, в которой средством реализации оппозиции по определенному грам матическому значению (падеж, лицо, число) выступают флексия, место ударения и ступень аблаута (, o,, ) в корне, суффиксе/ах и окончании. В настоящем исследовании нами при нимаются четыре акцентно-аблаутных парадигмы, различие между которыми определяется аблаутом и местом ударения;

все парадигмы используют одинаковые окончания. Акцентно аблаутная структура данных типов может быть схематически описана следующим образом:

акростатическая парадигма: R(/)-S()-D() в сильных падежных формах, R()-S()-D() в слабых падежных формах;

протерокинетическая парадигма: R()-S()-D() в сильных падеж ных формах, R()-S()-D() в слабых падежных формах;

гистерокинетическая парадигма:

R()-S()-D() в сильных падежных формах, R()-S()-D() в слабых падежных формах;

ам фидинамическая парадигма: R()-S(o)-D() в сильных падежных формах, R()-S()-D() в слабых падежных формах (R – корень, S – суффикс, D – окончание). Форма локатива имеет особую апофоническую структуру, об этом см. Николаев А.С. Индоевропейское обозначение года и проблема Locativus Sg. в акростатическом склонении // Индоевропейское языкознание и классическая филология — VII: Материалы чтений, посвященных памяти профессора И.М. Тронского. 16-18 июня 2003 г. / Отв. ред. Н.Н. Казанский. – СПб., 2003. – С. 167-179.

Историческая грамматика этих языков была по настоящему разработана лишь в последней трети прошлого века;

только после того, как решение получили большинство вопросов исто рической фонетики, стал возможен анализ диахронической морфологии.

крытия внутренней деривации, сделанного Й. Шиндлером: внутренняя дерива ция описывает соотношение между акцентно-аблаутными парадигмами, а так же закономерности, в рамках которых слово может переходить из одного ак центно-аблаутного типа в другой без изменения аффиксов, но с изменением значения;

тем самым, формальная реконструкция четырех акцентно-аблаутных типов получает семантическую интерпретацию. Однако на практике оказывает ся, что вопросы индоевропейской деривации в настоящий момент разработаны в значительно меньшей степени, и импликации теории акцентно-аблаутных па радигм для понимания индоевропейского словообразования и реконструкции словообразовательных моделей изучены явно недостаточно. Вместе с тем в формальной реконструкции акцентно-аблаутных типов имеется ряд открытых вопросов;

настоящее диссертационное исследование заполняет лакуны в этой теории.

Кроме решения теоретических проблем построения модели индоевропей ского словообразования и словоизменения в работе делается попытка примене ния выводов, полученных при анализе морфологической системы и.-е. имени и глагола, к исследованию конкретных этимологических проблем. Тем самым, приложение теории акцентно-аблаутных парадигм к решению как теоретиче ских проблем, так и конкретных этимологических задач определяет актуальность темы диссертационного исследования.

Цель исследования: изучение древнегреческих рефлексов индоевропей ских акцентно-аблаутных типов, а также древних деривационных моделей.

Прежде всего, исследование посвящено изучению архаических элементов мор фологии и лексики древнегреческого языка, интерпретация которых с точки зрения современной индоевропеистики позволяет пролить свет на некоторые методологические аспекты реконструкции индоевропейской именной и гла гольной морфологии. Следует отметить, что использование новых разработок индоевропеистики, со своей стороны, позволяет взглянуть на факты древнегре ческого языка в иной перспективе, результатом чего являются этимологические решения, представленные в данном диссертационном исследовании. Выбор древнегреческого языка в качестве основного материала обусловлен, в частно сти, и тем фактом, что данные этого языка нередко трактуются неудовлетвори тельно как в новейших работах по индоевропеистике, так и в исследованиях, ориентированных на филологов-классиков: специалисты по исторической грамматике древнегреческого языка нередко с опозданием принимают во вни мание достижения индоевропейского языкознания, с другой стороны, индоев ропеисты порой используют факты древнегреческого языка без должной фило логической тщательности. Настоящее исследование имеет своей целью частич но заполнить этот пробел.

Обозначенная выше цель определяет предмет исследования: им является историческая грамматика древнегреческого языка и реконструкция морфологи ческой системы индоевропейского праязыка.

Объектом исследования является морфологическая система древне греческого языка на его раннем этапе: диалект гомеровского эпоса, микенский диалект, данные литературных и эпиграфических источников до V в. до н. э.;

по мере необходимости привлекаются другие и.-е. языки, в частности, тохар ский, ввиду его особой близости к древнегреческому с учетом диалектного членения праязыка. Реконструкция морфологической системы и.-е. праязыка в рамках «новой морфологии» позволяет заново обратиться к традиционно труд ным проблемам исторической грамматики древнегреческого языка и предло жить новое их решение. С другой стороны, объектом исследования до некото рой степени является и морфологическая система праиндоевропейского языка, в той мере, в которой рассматриваемые архаизмы древнегреческой морфологии позволяют уточнить реконструкцию праязыка или даже подвергнуть ее значи тельной ревизии.

Исходя из поставленной цели исследования, была принята следующая гипотеза исследования: вопреки распространенному скепсису середины два дцатого века относительно возможности найти новую этимологию для древне греческого слова (ввиду долгой традиции изучения истории этого языка), в ис следовании допускается, что в том случае, если лексема не имеет явных при знаков заимствования, необходимо принять в качестве исходной посылки воз можность ее этимологического объяснения из праиндоевропейского материала, поскольку теория акцентно-аблаутных типов вместе с ларингальной теорией значительно расширяют возможности этимологического анализа. Из этого не следует, что методологически корректно объявить всю древне-греческую лек сику исконной;

напротив, в рамках настоящего исследования древнегреческие лексемы будут подвергаться всестороннему обследованию в несколько этапов:

1) филологический анализ контекстов, в которых данное слово засвидетельст вовано;

2) реконструкция прагреческого состояния;

3) фонологическая и мор фологическая внутренняя реконструкция с использованием формального инст рументария теории акцентно-аблаутных парадигм. Поскольку в нашем распо ряжении есть законы фонологического развития, а также знание тех тенденций, согласно которым морфологические категории и.-е. языка отражались в древне греческом, и поскольку древнегреческий язык (в рамках принятой гипотезы) в значительной мере сохранил следы праиндоевропейской морфологической сис темы, становится возможным приложить определенный набор правил к древне греческой лексеме и получить праиндоевропейский транспонат (или несколько потенциальных транспонатов), при этом проводя четкое разграничение между словообразовательными и словоизменительными моделями прагреческого и праиндоевропейского. Следующим шагом будет исследование возможности сопоставления данного транспоната с известным материалом других и.-е. язы ков. Для морфологического анализа древнегреческого слова и полученного за тем и.-е. транспоната существенна еще одна гипотеза, согласно которой мы в состоянии практически точно определить изменение грамматической семанти ки, сопутствующее изменению слова (то есть, становится возможным реконст руировать семантику каждой словообразовательной операции). Тем самым, в данной работе предпринимается метод исследования слов и словоформ, кото рый далеко выходит за пределы корневой этимологии, поскольку содержит полный анализ морфологической структуры слова. Наконец, следующим эта пом после получения цепочки, по которой исследуемое древнегреческое слово восходит к и.-е. прототипу, морфологическую структуру и значение которого мы можем точно реконструировать, является обращение к лексической семан тике слова;

при этом подчас обнаруживается, что, если предметом анализа яв ляется эпитет, имя собственное или архаический термин, синхронное значение которого не вполне ясно, то значение, которое было реконструировано для и.-е.

прототипа, может пролить свет на понимание синхронного значения древнегре ческого слова и, далее, на интерпретацию текста. На этом этапе анализа под ключаются данные сравнительной мифологии и поэтики: древнегреческое сло во помещается не только в узко лингвистический контекст индоевропейского сравнения, но и в общий контекст культуры. Иными словами: этимология не самоценна, но может способствовать пониманию древнегреческого текста. Эта гипотеза находит свое подтверждение в соответствующих разделах работы, по священных конкретным этимологиям.

Наряду с этими предпосылками, которые, скорее, носят характер методо логических установок, был сформулирован ряд положений более частного ха рактера, которые выносятся на защиту:

• и.-е. праязык имел имена прилагательные с основой на *-i- протерокинетиче ского склонения;

рефлексом такой основы является др.-гр. a[si";

• и.-е. корень *dem- ‘строить’ не имел конечного ларингала в корне;

• некоторые из и.-е. гетероклитических основ, а также основ на *-r- и *-n-, не имеющих чередования форманта основы, по своему происхождению связаны с формами локатива с окончанием *-en, *-er и образованы по модели делокатив ной деривации;

• в прагреческом ларингалы не вокализуются3 перед носовыми сонантами;

• прагреческий унаследовал именные основы на *-h2- с аблаутом в корне и суффиксе наряду с известными основами на *-eh2-, сформировавшими «1-е склонение» классических языков;

еще в прагреческом эти основы были задей ствованы в продуктивных деривационных моделях;

• древнегреческие основы на -a" не восходят к корням с исходом на ларин гал, но представляют собой продукт деривационного механизма, согласно ко торому адъективные основы на *-h2- субстантивировались путем добавления суффикса *-s- в нулевой ступени аблаута.

Помимо названных гипотез, в диссертации выдвигается ряд новых эти мологических решений, которые основываются на предлагаемых в исследова Термин «вокализация» используется здесь в широком смысле, без импликации фонетиче ской интерпретации процесса.

нии морфологических моделях и фонетических законах, иллюстрируя и в из вестной степени верифицируя последние.

В соответствии с поставленной целью определены следующие задачи исследования:

• продемонстрировать теорию акцентно-аблаутных парадигм в действии на материале древнегреческого языка и показать ее значение для интерпретации морфологической структуры слова (соотношение морфемы и грамматического значения);

• обосновать теорию делокативной деривации и подкрепить ее исследовани ем ряда примеров и новыми этимологиями;

• провести полную реконструкцию ряда лексико-семантических полей пра языка, среди них: обозначения ‘солнца’, образования от корня со значением ‘строить’, обозначения частей тела с основой на *-n-;

• провести исследование основ на -a" в древнегреческом с целью выявления их словообразовательных связей с основами на *-h2;

• прояснить статус флективного типа древнегреческих основ с суффиксом -u", -uo" и диахроническую морфологию слова gevnu";

• исследовать диахроническую морфологию примеров, свидетельствующих о развитии начальной группы *HxNC в древнегреческом;

• наконец, дополнительной задачей диссертационного исследования являет ся пересмотр ряда положений исторической фонологии древнегреческого язы ка, особенно в области ларингальной теории: модификация законов, опреде ляющих фонетические/фонологические изменения при переходе от реконст руированного общеиндоевропейского языкового состояния к засвидетельство ванным формам какого-либо из индоевропейских языков представляется неиз бежным результатом более четких представлений о морфологической структу ре индоевропейских праформ.

Новизна работы заключается в попытке систематического применения теории акцентно-аблаутных типов на материале древнегреческого языка (что в отечественной науке ранее не предпринималось) при учете моделей словообра зования и целостном рассмотрении проблем диахронической морфологии в контексте фонологии, с одной стороны, и семантики, с другой, а также с опорой на тщательное филологическое изучение материала. Полученные теории и вы воды верифицируются путем их приложения к конкретным словам (которые оставались проблемой для этимологов), результатом чего служат новые этимо логические решения.

Теоретическая значимость работы заключается в выявлении новых, ра нее не исследованных, морфологических механизмов и.-е. праязыка, выдвиже нии новых теорий и уточнении ряда положений о морфологической системе и. е. имени, а также об отражении праиндоевропейских морфологических катего рий в древнегреческом языке. Вместе с тем в диссертационном исследовании намечены формулировки новых фонетических законов, корректирующих бы тующее в настоящее время представление об исторической грамматике древне греческого языка.

Практическая значимость исследования заключается в том, что:

• предложено и обосновано 36 новых этимологий древнегреческих, авестий ских, древнеиндийских и тохарских слов, включая имена мифологических пер сонажей и обозначения важных культурных концептов (ав. qarenah-, др.-гр.

ajrethv, Acilleuv" и др.), а также проведена реконструкция нескольких элемен j тов праиндоевропейской мифологии и поэтики;

эта работа имеет значение не только для историков языка, но и для филологов-классиков и специалистов по сравнительной мифологии.

• проведена полная реконструкция ряда имен существительных и глаголов праязыка, а также всеобъемлющее исследование дериватов от одного корня (*dem-).

Материалы диссертационного исследования могут быть использованы для подготовки справочных пособий и учебников по исторической грамматике древнегреческого языка и по индоевропеистике, в преподавании этих дисцип лин, а также в новом индоевропейском этимологическом словаре (проект Thesaurus Indoeuropaeicus).

Достоверность результатов исследования обеспечивается комплексным анализом проблем;

адекватностью избранных методов исследования постав ленным задачам;

наконец, результатами проверки, подтвердившими справедли вость основных положений диссертации.

Апробация результатов исследования. Основные результаты исследо вания докладывались автором на следующих научных конференциях и семина рах: Чтения, посвященные памяти профессора И.М. Тронского («Индоевропей ское языкознание и классическая филология», Институт лингвистических ис следований РАН, 2000 – 2005);

Indogermanistisches Kolloquium (Freie-Universitt Berlin, Германия, 2002);

Семинар по сравнительно-историческому языкознанию (Институт лингвистических исследований РАН, 2004, 2005 гг.), конференция «Greek and Latin from an Indo-European Perspective» (Cambridge University, Ве ликобритания, 2005). По результатам исследования опубликовано 7 работ, в том числе в рецензируемом научном издании «Вопросы языкознания» (2003, №5, 1.5 п.л.).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, за ключения и библиографии, насчитывающей 92 наименования использованных источников и 703 единицы специальной литературы (учтена только литература, непосредственно цитируемая в работе).

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность исследования, сформулированы проблема, цели и задачи, а также гипотеза исследования и положения, выноси мые на защиту, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования.

В первой главе «И.-е. обозначение ‘челюсти и ‘щеки’» исследования про водится полная реконструкция индоевропейского обозначения ‘щеки, челю сти’;

анализ этой древней именной основы на *-u- позволяет в полной мере проиллюстрировать технику реконструкции, используемую в работе. Сначала уточняется фонетическая реконструкция: необходимость восстанавливать ко нечный ларингал в корне *nh2- вытекает из арм. cnawt, др.-гр.

gnavqo" и gnaqmov" и акутовой интонации в лит. ndas, лтш. zuds (фонологи ческая реконструкция осуществляется с использованием новейших разработок, например, правила Wetter и обратного закона Линдемана, для которых приво дятся новые примеры). Затем анализируется флективная морфология всех реф лексов исследуемого слова: мы наблюдаем, с одной стороны, различные ак центно-аблаутные характеристики (продленная ступень аблаута в тох. А Nom.

Du. fem. anwe« < *k'n¤+ne vs. ступень -e- во всех остальных языках;

«от крытая» флексия в древнегреческом vs. «закрытая» в германском), с другой — значительный разброс значений (‘челюсть’, ‘подбородок’, ‘щека’, ‘рот’), кото рый превышает допустимый уровень семантического варьирования для обозна чения части тела. Теория акцентно-аблаутных парадигм позволяет дать реше ния для обеих проблем: предлагается реконструкция не одного, а двух слов с разными значениями, связанных между собой отношениями внутренней дери вации:

*nh2u-, Gen. Sg. *nh2u-s, Du. *nh2u-h1e ‘челюсть’ (акростатическое склонение) % *nh2u-, Gen. Sg. *-h2es ‘относящийся, прилегающий к челюсти’ (протерокинетическое склонение).

В ходе этого анализа специально исследуется древнегреческий деклина ционный тип на -u", -uo";

выдвигается гипотеза, согласно которой этот тип склонения является результатом преобразования древней протерокинетической флексии под влиянием основ на *-uh2 (которые, по крайней мере, отчасти, представляют собой субстантивации прилагательных протерокинетического склонения, например ijqu "), а также корневых имен.

Предложенный анализ может помочь выявить внутреннюю форму иссле дуемого слова: к анализу привлекается древнее слово для ‘зуба’ *ombho- (ст. сл. @, лтш. zobs, др.-инд. jmbha-, а также, с семантическим сдвигом, др. гр. govmfo", лит. abas ‘гвоздь’), которое сегментируется как имя с суффиксом *-bhh2o-4 и корневой морфемой *om-. Реконструкция *om- ‘зуб’ является вполне совместимой с корнем *enh2-, реконструированным для ‘челюсти’ вы Данный суффикс представляет собой десемантизованный корень *bheh2- ‘светить’. По на шей гипотезе, и.-е. дериваты с этим суффиксом имели значение ‘сходный с’, ср. его употреб ления в названиях животных (др.-инд. abh-, др.-гр. e[lafo").

ше: согласно закону Г. Хирта – Ф. де Соссюра *onh2-bh(h2)-o- переходит в *on-bh(h2)-o- с последующей ассимиляцией *-nbh- > *-mbh-. Только после ре конструкции корневого имени *onh2- ‘зуб’ становится возможным с новых по зиций обратиться к *nh2u- ‘челюсть’: перед нами основа с посессивным зна чением ‘имеющий/ содержащий в себе зубы’, образованная при помощи посес сивного суффикса *-u-, ср. хетт. ma/ilittu- ‘сладкий, медовый’ < *melit-u- от *melit- ‘мед’, др.-гр. mevlit-, вед. patru- ‘летающий, имеющий крылья’ < *p(o)ter-u- от *pot, *pet-n- ‘крыло’, хетт. pattar, paddana;

этот суффикс часто сопровождается vddhi в корне деривационной базы, ср. вед. a{p. leg. pd- RV X, 27, 24 ‘обувь’ (пали pduk-) < *pd-u- ‘заключающий в себе ногу’ < *pd-, *pd- ‘нога’ или *ne§-, *-§- ‘смерть’ (лат. nex, др.-гр. nevke": nekroiv Hsch.) > *n§-u- ‘имеющий смерть’ (др.-гр. ион. nevku" ()) % *n§-o-s, *-§--s ‘имеющий смерть’ (ав. nasum, др.-ирл. Nom. Pl. cai). В этом разделе выдвига ется теория о существовании в праязыке двух суффиксов *-u1- с посессивным значением, сопровождающийся vddhi в корне, и *-u2- со значением относи тельности.

В результате можно предложить следующую деривационную цепочку:

*onh2-, *enh2- ‘зуб’ > *onh2-bho- > *nh2-u- ‘то, что имеет / содержит зубы’ > ‘челюсть’ % *nh2u-, Gen. Sg. *-h2es ‘прилегающий к челюсти’ > композит *onh2-dho- ‘место, где (рас)положен зуб’ > др.-гр. gnavqo", gnaqmov", лит. ndas, макед. kavnadoi ‘челюсть’.

Вторая глава «Праиндоевропейское обозначение ‘солнца’ и этимология гом.

ajavato"» посвящена реконструкции и.-е. основ *sh2©, *sh2n-s и *sh2ol/-n-, связанных друг с другом отношениями внутренней деривации. Исследуется возможность реконструкции имен гетероклитического склонения с составным суффиксом *-C/--- и акростатическим аблаутом o/e в корне (*soh2©);

сущест вование подобного типа признается маловероятным, что позволяет поставить вопрос о природе дополнительного распределения основ с суффиксом *-/--- (акростатическое склонение) и с суффиксом *-C/--- (протерокинетическое склонение). В ходе рассмотрения предлагаются новые реконструкции для обо значения ‘бороды’ (*smekro- % *smo/ekru-);

разбираются хеттские лексемы хетт. kammar, iunauar и pankur.

Далее ставится вопрос о «внутренней форме» реконструированного слова:

гетероклитическая основа *sh2©, *sh2n-s трактуется как делокативное обра зование, что позволяет сопоставить это слово с акростатической основой на *-u- *sh2u- *‘острота, палящий жар’ (ср. к.-лув. iwa- ‘острый’5), широко распро страненный рефлекс которой можно видеть в и.-е. *seh2us-o- ‘сухой, высушен ный’. Благодаря проделанной нами ранее реконструкции акцентно-аблаутных свойств локативных форм (в частности, в акростатических парадигмах и в пара дигмах корневых имен)6 стало возможным использовать сценарий возникнове ния делокативных парадигм в праязыке, что позволяет пролить свет на проис хождение ряда гетероклитических основ и основ на *-n-: словоформы с лока тивными суффиксами *-er, *-en, *-el в праязыке могли быть переосмыслены как локативы без окончания от основ на *-r, *-n или *-l гистеро- или амфикинетиче ского склонения;

эта омонимия могла послужить основой для «достройки» но вой парадигмы. Конкретные результаты применения этого анализа следующие: впервые стало возможным напрямую сопоставить *bhorh1u- ‘изливание’ (др.-гр. fovru) > *bhreh1-/-n- ‘источник’ (др.-гр. frevar);

*dho/emu- ‘толщина’, *dhemu-/*dhemu- ‘толстый’ (др.-гр. qamuv") > *dhem-/-n- ‘бедро’ (лат. femur);

*h2o/endh-u- ‘хож дение’ (корень др.-гр. ajnhvnoqe) > *h2-dh-n- ‘путь’ (др.-инд. dhvan-);

хорошо видно, что в данном случае морфологический анализ дает возможность предло жить сопоставления, ранее остававшиеся незамеченными, и выявить значение реконструированной лексемы. Выдвинута гипотеза, согласно которой чередова ние *-r-/ *-n- в целом восходит к реинтерпретации локативных суффиксов *-er и *-en.8 Именно таким образом можно объяснить становление основы *sh2© как результата реинтерпретации формы *seh2el от *seh2u- ‘жар’: гипотеза о вто ричном характере гетероклизии объясняет появление уникального суффикса *-©/-n-.

Одной из более конкретных задач является решение вопроса о корневом вокализме индоиранских двусложных форм: Nom. Sg. др.-инд. svr, ав. huuare.

Ср. к.-лув. iwa- ‘острый’;

с иным семантическим развитием к этой же основе на *-u- вос ходят обозначения меча: к.-лув. iwala-, и прагерм. *ser•a- (совр. нем. Schwert). Анатолий ско-германское соответствие предлагается впервые.

См. Николаев А.С. Индоевропейское обозначение года и проблема Locativus Sg. в акроста тическом склонении // Индоевропейское языкознание и классическая филология — VII: Ма териалы чтений, посвященных памяти профессора И.М. Тронского. 16-18 июня 2003 г. / Отв.

ред. Н.Н. Казанский. – СПб., 2003. – С. 167-179.

При этом могло иметь место изменение значения, сопоставимое с внутренней деривацией (ср.

*(dh)hemn- ‘тот, кто на земле, человек’, основанное на локативе *dhhemen ‘на земле’ от *dhehm), или же значение остается неизменным и происходит только изменение типа основы (мл.-ав. xapan-, xafn- ‘ночь’, подстроенное к локативу *kwsep-en от и.-е. *kwsep- ‘ночь’, или вед. uar- / ur- ‘заря’, подстроенное к локативу *h2us-s-r-[i] от и.-е. *h2ss ‘заря’).

Для обозначений частей тела анализ, использующий форму локатива, особенно привлека телен: согласно дополнительной гипотезе и.-е. класс именных основ на *-n- со значением частей тела восходит к формам локатива с суффиксом *-en от корневых имен, получившим синтаксическую реинтерпретацию в качестве формы номинатива (*po/est- ‘грудь’ > *pst-n- ‘id.’): таким образом возможно интерпретировать *h2enh-en- ‘шея’ (др.-гр. aujchvn) как про изводное от и.-е. *h2enh-u- ‘узкий’.

Праформа Gen. Sg. *sh2ens не может дать ст.-ав. qg, мл.-ав. h, а реконструк ция номинатива *suh2el, принятая в ряде стандартных работ, невозможна по структурным соображениям. С этой целью в главе подробно рассматривается развитие ларингала в позиции между начальным *s- и согласным и приводятся аргументы в пользу выпадения ларингала в этом контексте уже в праязыке (на пример, др.-гр. ajeivrw < *h2er-¤e/o- vs. совр. нем. schwer, лит. svars, пал. uwaru < *ser-;

др.-гр. ojlisqavnw < *h3lidh- vs. вед. srdhati < *sle¤dh-);

в разделе подроб но рассматривается анатолийский материал. Из этого рассмотрения следует, что уже в праязыке *sh2ens перешло в *sens: только эта форма, лишенная ларин гала, могла подвергнуться в праязыке действию закона Линдемана и перейти в *suens, откуда двусложные авестийские формы, и, по аналогии, форма номина тива *su. Это решение позволяет наиболее экономно интерпретировать ин доиранский материал и объясняет особенности реконструкции как фонологии, так и морфологии и.-е. слова для ‘солнца’.

Эта реконструкция дает повод предложить новое этимологическое реше ние для гомеровского эпитета ajavato". После критического рассмотрения мно гочисленных точек зрения, которые не дают ни объяснения для начального aj- @ (вместо na-), ни убедительного семантического решения, выдвигается новая этимология этого слова, согласно которой ajaato"/ ajaato" интерпретируется как композит, этимологически связанный с и.-е. словом для солнца. Это реше ние становится возможным исключительно благодаря новому пониманию мор фологической структуры индоевропейского слова в рамках теории акцентно аблаутных парадигм.

В параграфе, посвященном метрической структуре слова ajavato", показа но, что долгота второго гласного едва ли может быть продуктом метрического удлинения (специальный раздел посвящен анализу удлинения типа “memaovte"”), в то время как удлинение третьего /a/ в ajavaton было необходимо в гекзаметрическом стихе для устранения кретика. Тем самым, следует исходить из того, что @ A @ @ — это древний просодический облик исследуемого слова;

на основании этого вывода предлагается реконструкция *-seh2-to-. Морфологическое обоснование этой этимологии ставит ряд интересных проблем. Согласно гипотезе, выдвигаемой в данной главе, ajaato" < *-seh2-to- представляет собой привативное прилагательное, второй член которого отно сится к так называемому типу “barbtus” (лат. barbtus, ст.-сл., лит.

barzdtas ‘бородатый’);

в данном разделе подробно обсуждаются словообразо К исторической фонетике: aj-privativum почти никогда не несет густого придыхания (ср.

a[u>pno" ‘бессонный’), так что перемещения /h/ в начало слова в праформе *ahaato- < *-seh2-to- ожидать не приходится. В контексте между гласными ассимиляция *ajhvato" (где h < * < *‚) > ajaato" практически неизбежна (ср. a[apto" ~ a[epto"). (Можно думать и о заимствовании древнего слова, утраченного в ионийском, из параллельной пелопонесско эолийской поэтической традиции, где долгое // сохранялось и наличествовала псилоза). На конец, зияние после выпадения /h/ < /s/ в древних частях эпоса сохраняется.

вательные характеристики посессивной модели barbtus. В качестве параллели к предложенной деривации к анализу привлекаются др.-инд. prvata- ‘скала’, мл. ав. pauruuat-, которые восходят к *per-to-, деривату гетероклитической осно вы *pr, *pr-- ‘скала’. Непростой задачей является объяснение апофониче ской структуры *-seh2-to-: можно предположить, что мы имеем дело с внутри греческой деривацией от атематического имени *hel, Gen. Sg. *ha(t)- с вы равниванием аблаута: такое имя существительное представляло бы собой ожи даемый рефлекс и.-е. *sh2©, *s(h2)ns, но никаких следов от него в древнегре ческом не сохранилось. Поэтому в целях объяснения полной ступени аблаута в корне нашей реконструкции *-seh2-to- > ajavato- принимается следующая де ривационная цепочка: от основы инструменталиса *sh2un- образуется посессив ное прилагательное *sh2un-t- ‘имеющий солнце’10;

эту реконструкцию под тверждают тохарские и германские данные: как тох. B swco, тох. A swce« ‘луч (солнца)’, так и прагерм. *suna- (др.-англ. adv. s, др.-исл. sunnan ‘с юга’) продолжают и.-е. *sh2un-t-. Это прилагательное далее субстантивируется по модели «vddhi + перемещение ударения» (*h2t- ‘установленное’ (вед. t-) % *h2rto- ‘[божественный] порядок’ > г.-ав. aa-), результатом чего является существительное *sh2-to- ‘тот, кто имеет солнце’, от которого образуется де терминативный композит *--sh2-to-.

Ключевое место для интерпретации ajavato" — это стих X 271, который дол жен заключать в себе архаичные черты, поскольку речь идет о древней великой клятве богов водами Стикса. Очевидно, что с семантической стороны предложен ная этимология едва ли нуждается в пространном обосновании: из параллелей к обозначению Аида как сумрачного места вспомним Erebo" (l 564), kelaino;

" [ [ Aido" (A. Prom. 433), ajnhvlio" (A. Th. 859) или ajlavmpeton ou\da" (GVI 662). Геси од подчеркивает, что воды Стикса текут во мраке (Hes. Th. 736-739;

788). (В дан ном разделе специально обращается внимание на функциональные соответствия между богинями Калипсо и Стикс). Более интересным и актуальным является во прос об индоевропейском статусе этого мотива.

В поисках сопоставимой поэтической формулы ‘вода, лишенная солнца’ можно обратиться к вед. asrta-, которое также восходит к деривату типа barbtus с привативным префиксом: *--suh2lto-. В стихе RV X, 82, 4c: asrte srte rjasi niatt предлагается видеть меризм ‘освещенный и неосвещенный мир’;

речь идет о космогоническом мифе и разделении мироздания на земную, т.е. “под-солнечную” и подземную, “темную” части (верхний и нижний миры).

В разделе исследования подробно обсуждаются текстологические проблемы этого стиха, а также морфологические вопросы: показано, что слово asrta- Форма инструменталиса имела нулевую ступень аблаута в суффиксе даже в протерокине тической парадигме. Выбор основы инструменталиса для посессивной деривации мог быть обусловлен тем фактом, что в праязыке наличествовала модель «деказуативной» деривации от формы инструменталиса с окончанием *-(e)h1, чем, согласно А.Дж. Нуссбауму, объясня ется весь феномен предсуффиксального удлинения.

должно рассматриваться как первичное, а srta- представляет собой поэти ческий окказионализм;

также предметом обсуждения служит образование при вативных композитов от посессивных прилагательных (модель barbtus – imberbis). Итак, в данном разделе выявлено ведийское обозначение подземного мира asrtam rjas- ‘неосвещенное пространство’, в котором следует видеть полное соответствие ‘неосвещенным водам’ Стикса.

Следующим шагом в исследовании дериватов от и.-е. слова для ‘солнца’, которые могут подкрепить морфологический анализ, предложенный выше, и одновременно использоваться для семантической реконструкции, является об ращение к иранскому материалу. В этом разделе обсуждается авестийский тер мин для ‘царской славы’ qarenah-: вопреки точке зрения, широко принятой иранистами, это слово может продолжать и.-е. *s(h2)el-nes-: от косвенной ос новы парадигмы *sh2©, Gen. *sns, Loc. *sl (с выпадением ларингала) обра зуется посессивное имя *sel-no- ‘имеющий то, что содержится в солнце’ (оты менный суффикс *-no- имеет то же экзоцентрическое значение, что и *-to-), ко торое субстантивируется как *sel-ne/o-s- ‘солнечное сияние’ (по модели др.-инд. pr°as- ‘богатства’ vs. pr°- ‘полный’). Это решение дает ответ на две проблемы, традиционно препятствующие возведению qarenah- к и.-е. *sh2©, а именно, структура суффикса *-nes- и двусложность формы qaren Y. 51, 18: по скольку *selno- является дериватом, образование которого мы вправе отнести к и.-е. праязыку, в этой форме не могло быть варианта Линдемана (который воз можен только в односложной форме: *d¤- > вед. diyau-), а следовательно, она никогда не имела трехсложной структуры *suelno-. Для целей семантической реконструкции важно, что ав. qarenah- выка зывает близкую связь как с солнцем и небесным светом, так и с водой, которая служит предметом подробного разбора ввиду ее важности для интерпретации ajavato";

более того, на поэтическую фигуру ‘лишенный солнца’ указывает и эпитет aqaretem (qarenO): мы предлагаем возводить aqareta- к *--s(h2)el-to- (ср. ав. patareta- ‘крылатый’ от гетероклитической основы *po/et/--- ‘крыло’) и интерпретировать aqareta- как ‘не освещенный солнцем’, т. е. ‘невидимый’:

последнее является существенной характеристикой qarenah- именно в тот мо мент, когда qarenah- скрыт в водах озера Vourukaem (Yt. 19, 51-59). Ведий ские параллели подтверждают эту новую трактовку (идея видимости нередко передается посредством слов, обозначающих свет и солнце) и более того, дают основания видеть здесь намек на древнее представление о солнце, спрятанном в воде.

Еще ближе к кругу мифологических представлений, которые согласно нашей теории отражает гом. ajavaton Stugo;

" u{dwr, стоит другая иранская лек сема, а именно, мл.-ав. qanuuant-, г.-ав. qanuuant- ‘солнечный’ (*s(h2)en-ent-, вед. svrvant-): это эпитет небесных вод, в которых покоятся души усопших (Y.

16, 7), а также эпитет бессмертной жизни (Y. 9, 1;

Yt. 8, 11). В глаза бросается Хорошую параллель к нашему случаю дают древнегреческие числительные duvo/w и dwvdeka из *duo(h1) и *doh1-dek¬.

ассоциация с бессмертием, которая заставляет вспомнить о водах Стикса,, тесно связанных как со смертью, так и с бессмертием.12 Еще более знаменательно, что в ведийском «Гимне Водам» в небесных водах покоится Варуна, ведийский бог клятвы (RV VII, 49, 4).

В ряде и.-е. традиций мы находим ассоциацию между солнцем и жизнью:

в ведийском выражение ‘видеть солнце’ (svr d-) означает ‘жить’, а ‘оставить свет солнца’ означает ‘умереть’ (RV X, 37, 7d). Сходную оппозицию СВЕТ = ЖИЗНЬ vs. ТЕМНОТА = СМЕРТЬ мы находим и в древнегреческом (S o[fra dev moi zwvei kai;

oJra'/ favo" hjelivoio), И то же самое мы видим в хеттском:

TI-anza kuit nu nepia DUTU-un IGI.tI.A-it ukizzi ‘поскольку она жива, она ви дит свет небес своими глазами’ (KBo IV 8 Rs. 18-19). Очевидно, что именно в этом ключе следует понимать и.-е. видение иного мира как ‘лишенного солн ца’: за представлением о темном мире стоит идея о том, что отсутствие солнца — это отсутствие жизни.

Тем самым, aja (X 271) < *-seh2-to- ‘лишенный солнца’ находит aton морфологические и семантические соответствия в других древних и.-е. поэтиче ских традициях, и предложенная нами этимология полностью соответствует вы явленным для праязыка мифологемам.

Третья глава «Морфема *-h2- и деривационные модели основ на *-h2-» посвя щена рассмотрению основам, включающих в себя и.-е. суффикс *-h2-, в праин доевропейском и их древнегреческим рефлексам. Во введении к главе дается краткий очерк праязыковой морфологии основ на *-h2-, которые могли принад лежать к различным деклинационным типам: протерокинетический (Nom.

*gwen-h2, Gen. Sg. *gwne-h2-s ‘женщина’, *k()eh2k-h2- Gen. Sg. *k ()h2k-eh2- ‘сук, ветка’), гистерокинетический (*dh-ghh2-, Gen. Sg. *dh-ghuh2-es ‘язык’), амфи кинетический (*meg-oh2-, Gen. Sg. *mg-h2-es ‘большой’, *pent-oh2-s, Gen. Sg.

*p-t-h2-es ‘дорога’). Во вводных параграфах предлагается схема становления основ с суффиксом *-e-h2-, получивших в позднеиндоевропейском статус основ женского рода13: дериваты с суффиксом *-h2- с изначально коллективным зна чением, были переосмыслены, с одной стороны, в качестве словоизменитель ной категории (откуда *-h2 как окончание Nom.-Acc. Pl. у имен среднего рода), с другой — как словообразовательная категория со значением женского рода, толчком к чему должна была послужить реинтерпретация отдельных лексем (так, *gwen-h2 ‘женщины’, изначально собирательное имя, дериват от *gwo/en-, вы теснило последнее и получило значение ‘одна женщина’). В этом качестве суф фикс *-h2- сделался продуктивным и начал использоваться в деривации от те Так, Фетида стремилась дать Ахиллу бессмертие, погружая его в воды Стикса (Serv. ad Verg., Aen. VI, 57).

Данная схема суммирует результаты исследований этого вопроса, начиная с книги J.

Schmidt. Die Pluralbildungen der indogermanischen Neutra (Weimar, 1889) и заканчивая работа ми последнего времени.

матических основ, откуда продуктивный тип существительных и прилагатель ных с основой на *-eh2 («1-е склонение» в классических языках). Итак, уже в позднеиндоевропейском наблюдается становление категории женского рода, и морфемы *-h2- фиксируется в качестве суффикса женского рода и окончания Nom.-Acc. Pl. neutr. Предпринимается попытка выявить реликты более раннего языкового состояния, а именно, морфологической системы, в которой наличе ствовали атематические основы с суффиксом *-h2- и аблаутом в корне, участво вавшие в морфологических процессах, известных для других именных классов.

Основным предметом обсуждения в этой главе служат древнегреческие основы с суффиксом -a". Традиционно этот тип трактуется как «вариант» основ с аблаутом *-es- ~ *-os-, образованных от корней с конечным *-h2: др.-гр. kreva" ~ др.-инд. krav- < *kreh2-s-. Слабость этой гипотезы уже в том, что ряд хо рошо засвидетельствованных основ на -a" образован от корней, не имевших в праязыке ларингала. Возводить этот морфологический тип к основам на *-ar, *-atos также не представляется возможным ввиду того, что формы косвенных падежей с суффиксом -at- появляются не ранее V в. (за исключением tevra").

В диссертационном исследовании выдвигается гипотеза, согласно кото рой часть основ с суффиксом -a" (или, возможно, весь класс целиком), пред ставляет собой субстантивацию основ на *-h2- (ср. модель др.-инд. pr°as- ‘бо гатства’ vs. pr°- ‘полный’);

в ряде случаев результатом добавления суффикса *-s- является сингулятивное имя. С точки зрения деривационной морфологии подробно исследуются основы, образованные от корней типа ani»: sevba", devra", skevpa", levpa" (для которого дополнительным аргументом в пользу реконст рукции основы с суффиксом *-h2- служит lepav", -ado" < *lep-h2-ed-, по модели fugav"). Важным аргументом является слово yevfa", которое сближается нами с и.-е. *kwsep- ‘ночь’ и возводится к *kwsep-h2-s- ‘мрак’;

аспирация *-ph- подтвер ждает реконструкцию *h2-, отсутствующего в корне (ср. др.-инд. kp-, ав. xap- и хетт. ipant-). Подробно разбирается деривационная история слов kreva" ‘мя со’ и kevra" ‘рог’: для первого слова демонстрируются слабые стороны тради ционного анализа (*kruh2- > *kreh2-s- (> kreva") % *kreh2-s (> лат. cruor))14, и предлагается новый анализ: *ker-/ *k()r- ‘смерть’ (khvr) > *kru-, *kru- ‘за клание’ % *kru-, *kr- ‘то, что относится к закланию, результат заклания’ > ) *kr-h2 ‘совокупная масса мяса закланного животного’ (> kreva > *kr-h2-s ‘кусок кровавой массы’ (> kreva") % *kreh2-s ‘кровь’ > лат. cruor. Среди про чего, этот анализ позволяет дать объяснение загадочной форме Nom.-Acc. Pl.

kreva(.

, ст.-польск.

В частности, отвергается интерпретация др.-ирл. cr и праслав. *kry (слов. kri kry) как рефлексов корневого имени и предлагается считать эти имена сингулятивами от ос новы *kruh2- с собирательным значением, образованной от *ko/eru- (тот же анализ возможен для dru'" < *druh2- от *do/eru-).

Специальный раздел исследования посвящен словам ou\da" и la'a", кото рые с диахронической точки зрения не являются основами на -s-. В случае ou\da" метрическая структура датива ou[dei заставляет думать о смешанной па радигме *h1od-h2-s, *h1ud-s (эту реконструкцию поддерживает и соответствие в арм. getin): ситуация в целом сопоставима с «гетероклизой» слова ajlkhv, где древний датив корневого имени ajlkiv был фактически сделан частью парадигмы основы на *-eh2. Для la'a" наиболее приемлемым анализом представляется основа на *-h2 с сигматическим номинативом *ls-h2-s, *ls-h2-(e/o)s: корень *l- анализи руется как *leh2- и сопоставляется с основой на -u- *lh2u-, которую можно видеть в krataiv-lew", leuvw, leusthvr, а также в деривате *lh2, *leh2en-s, отраженном в арм. lean, др.-гр. lauvrh и др.-ирл. lie. Главным аргументом и центральным предметом рассмотрения этого раз дела является др.-гр. devma" ‘тело’: рассматривать это слово как основу, образо ванную напрямую от корня типа se» *demh2- ‘строить’ не кажется целесообраз ным, как из-за значения, отличного от значений таких nomina actionis и rei actae как bevlo", tevko", e{do", (s)tevgo" и др., так и ввиду наличия примеров, препятст вующих реконструкции ларингала для этого корня.

Рефлекс ларингала отсутствует в корневом имени с результативным значе нием *dom-s, Gen. Sg. *dem-s ‘дом’ (мы не находим ни др.-гр. @demavspot-, ни др.-инд. @dmi-), и в ряде дериватов последнего, например, в др.-гр.

dmwv", dmwov" ‘раб’, деривате от основы *dom(h2)-u- (не @damwv" < *d¬m- < *d¬h2-). Проблематичен и композит davpedon ‘пол, земля’, который восходит к *d¬-pedo- (выпадение ларингала в словосложении едва ли имело место в дан ном случае, ср. tala(-ergov") < *t©h2- с сохраненным ларингалом). Наличие этих проблематичных форм заставляет подробно изучить вопрос о реконструкции корня *dem(h2)-.

Детально рассматриваются два примера, ранее не служившие предметом обсуждения в специальной литературе: 1) хетт. dam(m)eta(r)- ‘изобилие’ или ‘недвижимое имущество’, как показывает филологический анализ примеров, не имеет фонологической геминаты и, следовательно, не может восходить к осно ве с ларингалом (мы бы ожидали видеть @dam- как рефлекс *d¬h2- или @damm- < *do/emh2-);

2) др.-ирл. dt ‘нрав, характер’, др.-ирл. dtlae ‘смелый’ и ср.-валл. Pl. deint также не могут восходить к основе с ларингалом: рефлексом *demh2-to- было бы др.-ирл. @demath, др.-валл. @dafat, в то время как *d¬h2to- дало бы в гойдельском @dmth или @dmath.

Наконец, несовместима с реконструкцией *demh2- микенская форма part.

fut. act. de-me-o-te ‘собирающиеся строить’ (PY An 35): в соответствующем па раграфе демонстрируется неприемлемость аналогического объяснения для Тем самым выявлен еще один случай сосуществования основы на -u- и производного гете роклитического имени, который, возможно, следует анализировать в рамках гипотезы о де локативной деривации, обсуждаемой в предыдущих главах исследования.

суффиксального вокализма -eo- (вместо ожидаемого @-ao-). Выдвигается гипо теза, согласно которой de-me-o-te содержит рефлекс и.-е. дезидеративного суф фикса *-h1s- и восходит, тем самым, к корню типа ani» *dem-. Другая возмож ность интерпретировать de-me-o-te — реконструировать *demh1-: с целью про верки этой гипотезы производится филологическое обследование дорийских форм перфекта (Theoc. 15.120) и отглагольного прилагательного на -to- с глас ным // в корне (-dmato"), которое показало, что эти формы (для которых руко писное предание не единодушно в отношении /) возможно трактовать как результат переложения ион. dmh- на дорийское литературное койне и, тем самым, они не обязательно представляют собой архаизм, свидетельствующий в пользу прагреческого *dm- (сходный случай представляет собой tmaqeiv" / tma'ma у Архимеда, при том, что архаический термин tevmeno", мик. te-me-no указывает, что корень должен быть восстановлен как *temh1-). Ионийские фор мы devdmhmai, ejdevdmhto выглядят как формы перфекта от «тяжелой базы» *dm-, но для этих форм возможно и аналогическое объяснение, привлекающее к анализу глагол близкого значения nevmw (по своему звуковому составу сход ный с devmw, и рифмующийся с ним);

в сфере семантики оба глагола сходятся в значении ‘возделывать’. Глагол nevmw восходит к корню типа se» *nemh1- (ср.

nevmesi" < *nemh1-ti-, а также акцентуацию лтш. emt ‘он берет’), и перфект nenevmhka, nenevmhmai закономерно отражает древнее *ne-nm- < *ne-nmh1- (с подновлением редупликации для того, чтобы избежать метатезы *ne-nm- > *ne-mn-, результатом которой стала бы непрозрачная форма @nemnhvka). Ана лиз статистического распределения форм этих глаголов у Гомера дает основа ния постулировать аналогическую пропорцию:

1. изначальная ситуация: 2. ситуация после выравнивания парадигм:

*deme/o- *neme/o- < *nemh1e/o- *deme/o- > devmw *neme/o- > nevmw Pres.

*dem-s- ? *dem-s- > e[deima *neme/o- > nevmw Aor.

*nem-s > e[neima *deda- < *ded¬-? *ne-nm- < *ne-nmh1- *dedm- > devdmh- Perf.

Итак, реконструкция ларингала в корне *dem- не требуется для объяснения глагольных форм в древнегреческом16;

ввиду наличия примеров, явно противо речащих реконструкции *h2 в этом корне (хетт. dam(m)eta(r)-, др.-ирл. dt), devma" не может быть возведено к *demh2-s- и альтернативное объяснение пред ставляется необходимым.

В разделе подробно обосновывается реконструкция протерокинетической основы *dem-h2, Gen. *dm-eh2-s ‘построенное’ с суффиксальным *-h2-, от кото Попутно в данном разделе критически обсуждается гипотеза Уоткинза о существовании двух вариантов корня *dem- и demh2- и демонстрируется некорректность сопоставления с парой корней *men- ‘мыслить’ и *mneh2- ‘запоминать’;

в широком контексте образования деноминативных глаголов в праиндоевропейском опровергается также теория Рикен о воз можности деривации «фактитивной основы» путем добавления суффикса *-eh2 к глагольно му корню.

рой по нашей гипотезе образована основа *demh2-s- по модели, предложенной выше для других основ на -a". Такая реконструкция, возможно, подтверждает ся композитом mesovdmh и суффиксальными дериватами: *dmeh2-no-m ‘жилище’ (др.-инд. mna-, г.-ав. demAna-) и лат. mteris, если это слово восходит к дерива ту на *-ih2- от основы *dmeh2te/os-, образованной от прилагательного *dmeh2-to-;

решающее подтверждение реконструкции *dem-h2- мы находим в иер.-лув. t mi-i- ‘изобилие’ (в надписи из Каратепе). Эту форму с хетт. dam(m)eta(r)- роднит не только общий корень, но и словообразовательная структура: вока лизм форм собирательного / абстрактного суффикса -etar- и -iit- равно уника лен как для хеттского, так и для лувийского (обычный вид суффикса:

-a-tar и a-it < *-eh2-). В работе предлагается решение, которое объединило бы оба сло ва в рамках одной реконструкции: это гистерокинетическая основа *dmh2-, Gen. Sg. *dmh2-s, ожидаемым анатолийским отражением которой является *d(a)m- без окрашивания долгого гласного соседним ларингалом. К этой ос нове добавлены суффиксы -tar в хеттском и -it в лувийском (примечательно, что этот суффикс в лувийском – исключительно отыменный, тем самым, предпо ложение о наличии в этих словах основы «статива» на *-eh1- невозможно не только фонетически17, но и морфологически). Реконструированная таким обра зом основа *dmh2- является внутренним дериватом от протерокинетической ос новы *dem-h2-, к суффиксальному («внешнему») деривату от которой мы возвели *dem-h2-s- > devma". В качестве параллели приводится цепочка *k er-h2- ‘рог (как материал)’ (мик. ke-ra) % *k r-h2- > kavrh и > *ker-h2-s- ‘один рог’ > kevra".

Завершающий шаг в реконструкции дериватов от корня *dem-, призванной объяснить словообразовательную структуру devma", связан с кардинальным принципом теории акцентно-аблаутных парадигм: при смене деклинационного типа меняется и значение, при этом непременным условием является переход от существительного к прилагательному и наоборот. Если основа *demh2-s- ( > др.-гр. devma") представляет собой продукт субстантивации и имеет значение ‘(крепко) сбитое’ (откуда ‘тело’), если такая же субстантивация, но полученная другими словообразовательными средствами, представлена в гистеро кинетической основе *dmh2- ‘сбитое, скученное’ (откуда ‘накопленное имуще ство’), и, наконец, если суффиксу *-h2- мы приписываем абстрактное значение, то из этого следует, что деривационная база этих слов, а именно, протерокине тическая основа *demh2- имеет адъективное значение ‘построенный’.

Логично предположить, что эта основа является внутренним дериватом от акростатической основы *domh2- ‘строение’ (как, например, протеро кинетические прилагательные с основой на *-u- являются производными от аб страктных имен существительных). Для реконструкции основы *domh2-, воз можно, имеются не только структурные основания: к ней можно возвести гоме *-eh1- отражается в лувийском как /a/, ср. клин.-лув. wa-a-ar-a < *eh1.

ровскую форму dw', мик. do(-de), ранее остававшуюся загадочной18;

при этом предполагается фонетическое развитие *domh2- > *dm- (закон Семереньи), от куда *d с отпадением конечного носового согласного после долгого гласного;

конечный согласный основы не был восстановлен по аналогии к косвенным па дежам (как в номинативах типа ceimwvn), поскольку эта форма уже не соотноси лась с продуктивным морфологическим типом. Итогом рассмотрения данного комплекса проблем является реконструкция следующей деривационной цепочки:

*do/em- > *dom-h2 > гом. dw' % *dem-h % *dmh2- > иер.-лув. tami(it-), хетт. dame(ta(r)) > *dem-h2-s- > др.-гр. devma" > *d¬-h2-to- > *dmeh2-tes- > *dmeh2-tes-ih2 > лат. mteris С целью подкрепить предложенную реконструкцию рассматриваются и другие параллели к предложенной деривации, а именно обозначения ‘шерсти’ (*po/eku- % *peku- % *pk -) и ‘женщины’ (*gwo/enh2 % *gwenh2, *gwneh2-s).

В четвертой главе «Внутренняя деривация и прилагательные с основой на *-i в праиндоевропейском: др.-гр. a[si" и закон Рикса в древнегреческом языке» ставится вопрос о существовании в праязыке прилагательных с основой на *-i-, нередко отвергаемых в современной науке. Вначале показывается, что сущест вование этого именного класса с необходимостью вытекает из структурных соображений, то есть из типологии акцентно-аблаутных типов;

поскольку су ществование субстантивов с основой на *-i- не может быть оспорено, внутрен няя деривация предсказывает цепочку: существительное акростатического склонения % прилагательное протерокинетического склонения. Именно как протерокинетическую основу на *-i-, образованную от акростатического суще ствительного, следует рассматривать вед. agn ‘бог огня, огонь’: окситонеза указывает, что перед нами алломорф протерокинетической парадигмы *h1gwni-, *h1gwn¤s ‘относящийся к огню’, образованной от субстантива *h1gwni-, *h1gwni-s ‘огонь’ (ст.-сл. ). Обратившись к во многом схожим основам на *-u- мы наблюдаем параллельную ситуацию: ср. вед. krtu-, Dat.Sg.

krtve, г.-ав. xratu- ‘духовная сила, мысль’ < *ko/ertu-, где г.-ав. Instr.Sg. xrat доказывает принадлежность к акростатическому типу, vs. др.-гр.

kratuv"/kartuv" ‘сильный’ < *kt-. Именно этот пример с колебанием в отраже Эта форма является существительным, а не наречным элементом, как нередко предполага лось: dw' управляет другим существительным, имеет при себе прилагательное calkobatev", и сочетается с предлогами katav, ajnav, ej".

Возможно и иное объяснение: *dm >> *dmh2 (c восстановлением морфемы *-h2 по анало гии к основе косвенных падежей) > *dh2- > *d (закон Бранденштейна).

нии слогового плавного в древнегреческом, которое, на наш взгляд, следует объяснять единственно аналогией к несохранившемуся *kertu" (~ прагерм.

*ar“u- < *kort-), заставляет думать, что и сохранение интервокального -s- в прилагательных с основой на -u типа qrasuv" ‘храбрый’, dasuv" ‘густой’ обу словлено морфологическими закономерностями и объяснимо как результат вы равнивания аблаута в протерокинетических парадигмах *dhrsu-, *dhs- и *dnsu-, *d-s-. Если предположить, что такое выравнивание может стать при чиной сохранения интервокального *-s-, можно выдвинуть гипотезу, согласно которой рефлекс протерокинетического прилагательного с основой на -i- мож но видеть в др.-гр. a[si" ‘тина, ил’: это слово трактуется в исследовании как рефлекс протерокинетического имени *h2ensi-, *h2-se¤-s *‘черное’ > ‘грязь’.

Праязыковой статус основы на *-i- доказывается сравнением с др.-инд. sita- ‘черный’, ларингал мы находим в хетт. anzana- ‘id.’, а подтверждение реконст рукции значения *‘черный’ для прагреческого обнаруживается при сравнении глоссы в словаре Гесихия a[si": ei\do" ojrnevou с др.-верх.-нем. ams(a)la- ‘черный дрозд’.

Необходимым условием для подтверждения этой гипотезы является реви # зия закона Рикса, согласно которому начальная последовательность h1/2/3RC- имеет в древнегреческом рефлекс ej/aj/ojRC- с протетическим гласным, то есть, сонант не вокализуется. В данной главе исследования пересматривается разви тие начальной группы «ларингал + носовой сонант» и, вопреки ставшей тради ционной точке зрения Рикса, рефлексом данного кластера предлагается считать aj-, а не ejn-/ ajn-/ ojn-. Очевидно, что закон Рикса принадлежит к числу фонетиче ских законов, особенно тесно связанных с морфологической интерпретацией словоформы.20 При использовании новейших разработок по и.-е. именной мор фологии и словообразованию (внешняя и внутренняя деривация, деривация пу тем vddhi), а также современного (и в некоторых аспектах уточненного в на шем исследовании) варианта ларингальной теории становится возможным по казать, что в примерах, приводимых Риксом, полная ступень аблаута в корне с начальным ларингалом не только возможна, но и закономерна, и тем самым все они восходят к последовательности #h1/2/3eRC-: 1) ajmfiv < *h2entbhi- (как и алб.

ёmbё): древняя форма Instr. Sg. должна была иметь полную ступень аблаута в корне;

появление слабой ступени в вед. abh, др.-в.-нем. umbi связано с тем, что в позднеиндоевропейском формант *-bhi переходит в сферу множественного числа;

2) ajmbluv" < *h2emlh2-u- (с полной ступенью в корне как в hJduv", hJdevo" = вед. svd, Gen.Sg. svd;

необходимость реконструкции второго ларингала вытекает из ajmalov" и malakov": нулевая ступень *h2mlh2-u- отразилась бы как @ma/ol-);

К такому же роду фонетических правил относится т.н. schwa secundum: использование эпентетического гласного без контроля со стороны морфологии представляет собой харак терную черту индоевропеистики начала прошлого века.

3) a[mfhn < *h2enh-n: в этом случае мы снова обращаемся к делокативной деривации, которая помогает выявить «внутреннюю форму» слова для ‘шеи’:

памятуя о сближении с др.-инд. a«h- и гот. aggwu- ‘узкий’, резонно предпо ложить, что ‘шея’ получила свое обозначение как ‘то, что находится в узкой части тела’ (к принципу номинации ср. обоснованную выше деривацию для лат. femur или связь между др.-инд. r- ‘бедро’ и ur- ‘широкий’);

в качестве локатива от *h2o/enh-u- ‘узость’ предполагается форма *h2engh-en (ср. *h2e¤en > aijevn от основы *h2o/e¤u-), к которой достраивается полная парадигма основы на *-n-.

Та же картина и в примерах, не упомянутых Риксом: a[ggelo" < *h2nh1lo- ‘вестник’ $ *h2-h1l- ‘быстрый’ (др.-инд. ajir-): различие в значении и в месте ударения определенно указывает на различный деривационный статус древнегре ческой и древнеиндийской форм;

ajnqrwpo" < *h2endhro-h3kw-o-: ср. полную сту [ пень аблаута в первом члене детерминативных композитов *(h1)eni-h3(e)kw-o- > др.-ирл. enech, *proti-h3()kw-o- > др.-инд. prtka-.

Далее в главе разбираются с морфологической точки зрения этимологии, свидетельствующие против закона Рикса в традиционном понимании: мик.

a-i-qe-u < *h2-si- (к лат. nsis, др.-инд. as- ‘меч, нож’ и пал. aran ‘кинжал’), a[ttomai ‘вить пряжу’ < *h2-t-¤e/o- (алб. 2/3 Sg. pres. end ‘ткать’), ajdhvn < *Hx-gwn и, возможно, a[or < *h2-s-/-r. Очевидно, что, следуя традиционному пониманию закона Рикса, мы теряем возможность для убедительной (и подчас единственно возможной) этимологии для этих слов. Особенно интересен при мер ajqhvr (с архаичным суффиксальным аблаутом ajqhvr, ajqevra) vs. ajnqevrix, ко торый с точки зрения традиционной теории не интерпретировать иначе как по средством реконструкции и.-е. */a/. Эти слова трактуются нами как делокатив ные образования от корня *h2nedh- ‘выступать, выдаваться’ (ejnqei'n, ajnhvnoqe):

от корневого имени со значением nomen actionis *h2nodh-/ *h2nedh- реконструи руется Loc. Sg. *h2-dh-er ‘в выступлении’, т. е. ‘в выступающем месте’, который субстантивируется как *h2-dh-r ‘то, что находится в выступающем месте’ по мо дели *h2s-s, *h2us-s-s ‘заря’, Loc. Sg. *h2us-s-r(i) ‘на заре’ > *h2us-s-r ‘то, что на заре’ > ajhvr ‘утренний туман’;

*h2-dh-r дает ajqhvr *‘пик, торчок’ > ‘ко лос’. С другой стороны, локатив *h2-dh-er субстантивируется путем внешней деривации: сначала от него образуется реляционное прилагательное *h2-dh-er-o- путем добавления тематического, которое затем образует субстан тив *h2endh-er-- по модели «vddhi + перемещение ударения» (ср. *h2t- ‘уста новленное’ (вед. t-) % *h2rto- ‘[божественный] порядок’ (г.-ав. aa-) или бо лее близкий к данной тематике пример *kh2s-er ‘в голове’ > *kh2s-r- ‘нахо дящийся в голове’ > *krh2s-ro- ‘то, что находится в голове’ > лат. cerebrum).

*h2endh-er-- ‘тот, кто находится в выступающем месте’ дает ajnqerewvn ‘подбородок’ (к принципу номинации ср. лат. mentum ‘подбородок’ vs. monti- ‘гора’). Итак, новые принципы и.-е. словообразования (делокативная деривация) в сочетании с новой фонетической теорией (отказ от закона Рикса перед носовыми) позволили проанализировать внутреннюю форму еще одной и.-е. лексемы.

В главе также предлагается ряд принципиально новых этимологий, при званных подкрепить предлагаемое звуковое развитие:

1) эпитет Аполлона h[i>e (Foi'be) < *i¤o-< *ahi¤o- < *h2-si¤o- ‘божественный’ (и.-е. *h2o/ensu- ‘божество’: г.-ав. ahu-, др.-инд. sura- adj., др.-исл. sir, др.-англ.

s, прагерм. *ansu-, хетт. au- ‘царь’);

2) ajrethv < *h2-r-eth2- ‘мужество’ (от того же корня, что и ajnhvr, др.-инд. snra- ‘могучий’);

перед нами абстрактное имя типа др.-инд. vrat-, г.-ав. uruuta- ‘при каз’, др.-инд. marata- ‘смерть’, ср. от того же корня др.-инд. (класс.) narat-;

к се масиологическому принципу, ср. лат. uirtus ~ uir или рус. мужество ~ муж;

3) a[cqo" < *h1-k-dh-es- ‘ноша’ (корень *h1nek-, ср. ejnegkei'n, рус. ноша;

*-dh- по аналогии к семантически близким глаголам brivqw, plhvqw);

4) a[ter < *h2-ter (др.-исл. n, n, др.-верх.-нем. nu, no, совр.-нем. ohne;

тра диционное сравнение с лат. sine оставляет без объяснения отсутствие густого придыхания).

Наконец, если принять звуковое развитие *h2-- > aj-, отказавшись от зако на Рикса для носовых сонантов, становится возможным предложить этимоло гию для имени Acilleuv", не имевшего ранее убедительного этимологического j толкования. Первая часть этого имени восходит к и.-е. *h2-hi-, образованному от того же корня, что и ав. zah- ‘беда’, вед. «has- (и.-е. корень *h2enh- ‘при теснять, сдавливать’: лат. angustus, лит. aktas, др.-в.-нем. angust), которые ме тафорически употребляются в Авесте и в Ригведе в значении ‘смерть’ (форму лы ав. vtar-zah-, вед. «has- tari полностью соответствуют хрестоматийному mtym tari = nevktar). Вторая часть составного сложного имени Acil(l)euv" j восходит, по нашему мнению, к и.-е. *h2/3elh1/3- ‘умирать, убивать’, ср. тох. А wlatr, wls ‘умирать’, хетт. ulle/a- ‘биться’, др.-гр. aor. eJavlwn (особенно важно формульное qanavtw/ aJlw'nai F 281). Если возводить Acil(l)euv" к *h2-hi j (h2/3)l(h1/3)-o- ‘убивающий смерть’, то через развитие группы *-l- появляется возможность объяснить чередование /l/ ~ /ll/ во второй части композита, ранее остававшееся непроясненным.

Трактовка имени Ахилла как имени героя, долженствующего победить смерть, многое объясняет в композиции и развитии Илиады, ср. мотив бессмер тия Ахилла, которое ему пыталась даровать его мать Фетида: гибель Ахилла – это смерть, которой не должно было быть;

эта интерпретация также позволяет сблизить гомеровский сюжет с общеиндоевропейским мифом о преодолении смерти, лишь фрагментарно отраженным в греческой мифологии, и пересмот реть некоторые положения относительно формирования гомеровского эпоса.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В проведенном исследовании были изучены рефлексы различных и.-е. ак центно-аблаутных типов и деривационных моделей в древнегреческом языке;

анализ древнегреческого материала с позиций теории акцентно-аблаутных пара дигм на практике оказался плодотворным и дал возможность получить ряд ре зультатов, которые перечисляются ниже (порядок перечисления носит систем ный характер и не соответствует порядку следования глав исследования):

• Показано, что древнегреческий язык сохранил рефлексы деклинационных типов и деривационных моделей (таких, как внутренняя деривация или де локативное словообразование), реконструируемых для праязыка на основа нии данных ряда и.-е. языков.

• Проведена полная реконструкция дериватов от и.-е. корня *dem- ‘строить’;

обоснована реконструкция этого корня без конечного ларингала.

• Проведена полная реконструкция аблаута и внутренних дериватов ряда пра индоевропейских имен существительных:

o И.-е. обозначение ‘челюсти, щеки, подбородка’: *nh2u- ‘челюсть’, Nom.-Acc. Du. *nh2u-h1e % *nh2u-, *-h2es ‘прилегающий к челю сти: подбородок, щека’;

выявлена внутренняя форма этой и.-е. лексемы и ее связь с и.-е. *ombho- ‘зуб’;

o И.-е. обозначение ‘солнца’: *seh2©, *s(h2)ens % 1) *sh2l- ‘бог Солн ца’;

2) *sh2n- ‘id.’;

обоснована деривационная связь этой лексемы (де локативная модель) с основой на *-u- со значением ‘жар’.

• Доказано существование в праязыке прилагательных с основой на *-i- про терокинетического склонения.

• Разработан сценарий возникновения делокативных парадигм в праязыке, прояс няющий происхождение основ с суффиксом *-n- и *-r/-n-. Предложен анализ для следующих лексем, отраженных в древнегреческом языке:

*bhorh1u- ‘изливание’ > *bhreh1-/-n- ‘источник’;

*dho/emu- ‘толщина’ > *dhem-/-n- ‘бедро’;

*sh2u- ‘жар’ > *sh2-©/-n- ‘солнце’;

*h2o/endh-u- ‘хож дение’ > *h2-dh-n- ‘путь’;

*h2enh-u- ‘узкий’ > *h2enh-en- ‘шея’. Пред ложена новая интерпретация происхождения именного класса основ на *-n- со значением частей тела и выдвинута гипотеза, согласно которой чередова ние *-r-/ *-n- в целом восходит к использованию локативных суффиксов *-er и *-en.

• Проведена реконструкция ряда деривационных моделей индоевропейского праязыка и изучены их рефлексы в древнегреческом языке:

o Для праязыка реконструированы суффиксы *-u1- со значением обладателя и *-u2- со значением принадлежности;

изучены их аблаутные свойства и вы двинута теория, согласно которой суффиксация при помощи посессивного *-u1- сопровождалась vddhi (инфигированием гласного в корень).

o Изучен словообразовательный тип barbtus, образующий посессивные дериваты при помощи суффикса *-to-;

исследован вопрос об акцентуации данного типа;

также исследована деривационная база данного словообра зовательного типа и показано, что суффиксация могла происходить как по «деказуативной» модели, использующей в качестве основы флектив ную форму инструментального падежа с окончанием, так и по более при вычному пути с использованием основы без окончания (с важной по правкой, что данная основа могла иметь акцентно-аблаутные свойства инструментального падежа).

o Изучен ряд моделей субстантивации (прилагательное % существитель ное): субстантивация путем добавления суффикса *-s-;

субстантивация путем сдвига ударения (сопровождаемого вставкой гласного в корне).

• Обоснована новая гипотеза происхождения древнегреческих основ с суф фиксом -a", согласно которой в основе этого морфологического типа лежат атематические основы на *-h2- с субстантивным (собирательным) или адъек тивным значением, результатом добавления к которым суффикса *-s- по мо дели др.-инд. pr°as- ‘богатства’ < pr°- ‘полный’ являются, соответст венно, сингулятивы или деадъективные абстрактные имена. Эта трактовка позволила предложить развернутый анализ для ряда лексем, в частности, для некоторых слов, ранее не имевших этимологии.

• Исследован ряд проблем в области фонологической реконструкции и.-е. пра языка и исторической фонетики древнегреческого языка: найдены новые при меры, подтверждающие действие закона Ф.А. Никитиной, согласно которому ларингал выпадает в позиции между начальным *s и следующим согласным;

для древнегреческого языка опровергнуто действие закона Фрэнсиса-Нормье и закона Рикса перед носовыми сонантами. Дана трактовка ряда частных проблем истории древнегреческого языка (ассимиляция и диссимиляция гласных, ком пенсаторные удлинения, протетические гласные, развитие /n/ перед согласным).

• Проведена реконструкция 93 лексем праиндоевропейского словаря и пред ложено 36 новых этимологий, прежде всего для древнегреческих, но также для древнеиндийских, анатолийских, авестийских и тохарских слов. Новая этимология гом. ajavato" позволила уточнить реконструкцию комплекса ин доевропейских мифологических представлений, связанных с солнцем и за гробным миром.

Основные положения и научные результаты диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:

1. Николаев А.С. Этимология др.-гр. ajavato" // Индоевропейское языкознание и классическая филология — V: Материалы чтений, посвященных памяти профессора И.М. Тронского. 18-20 июня 2001 г. / Отв. ред. Н.Н. Казанский. – СПб.: Наука, 2001. – С. 90-91.

2. Николаев А.С. Индоевропейское обозначение года и проблема Locativus Sg.

в акростатическом склонении // Индоевропейское языкознание и классиче ская филология — VII: Материалы чтений, посвященных памяти профессора И.М. Тронского. 16-18 июня 2003 г. / Отв. ред. Н.Н. Казанский. – СПб.: Нау ка, 2003. – С. 167-179.

3. Nikolaev A.S. Rund um att. grau'", hom. grhu?": zur Deutung einiger altgriechischen Personennamen // Colloquia Classica et Indogermanica III / Отв.

ред. Н.Н. Казанский. – СПб.: Наука, 2003. – С. 179-198.

4. Nikolaev A.S. Aind. bda- und Zubehr // Acta Linguistica Petropolitana (Труды Института лингвистических исследований). / Отв. ред. Н.Н. Казанский. Т. I.

– Ч. 1. – СПб.: Наука, 2003. – С. 103-117.

5. Николаев А.С. К действию закона Рикса в древнегреческом языке // Hd mnas: Сборник статей к 70-летию профессора Леонарда Георгиевича Гер ценберга / Ред. Н.Н. Казанский. – СПб.: Наука, 2005. – С. 38-72.

6. Николаев А.С. Тох. А amantr и индоевропейский претерит с продленной ступенью аблаута в корне // Вопросы языкознания. – 2005. № 5. – С. 68-83.

7. Николаев А.С. Соотношение грамматической и лексической семантики в индоевропейском праязыке: вопросы внутренней деривации // Индоевропей ское языкознание и классическая филология — IX: Материалы чтений, по священных памяти профессора И.М. Тронского. 20-22 июня 2005 г. / Отв.

ред. Н.Н. Казанский. – СПб.: Наука, 2005. – С. 158-169.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.