WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ИММАНУИЛ ВАЛЛЕРСТАЙН Орел пошел на аварийную посадку Наступил конец Pax Americana. Вызовы — от Вьетнама и Балкан до Ближнего Восто ка и 11 сентября — показали пределы американского превосходства. Сумеют

Соеди ненные Штаты тихо уйти, или же американские консерваторы станут сопротивлять ся и тем самым превратят постепенное угасание в быстрый и опасный упадок?

Соединенные Штаты в упадке? Немногие сегодня согласились бы с этим ут верждением. На это идут лишь американские ястребы, которые крикливо вы ступают за политику предотвращения упадка. Это убеждение, что конец аме риканской гегемонии близок, не следует из уязвимости, которая стала очевид ной для всех 11 сентября 2001 года. На самом деле Соединенные Штаты с 1970 х годов стали угасать как мировая держава, а американский ответ на тер рористические нападения только ускорил этот упадок. Чтобы понять, почему так называемый Pax Americana находится в упадке, необходимо рассмотреть ге ополитику двадцатого века, особенно последних трех десятилетий. Такое за нятие приводит к простому и неизбежному выводу: экономические, полити ческие и военные факторы, способствовавшие американской гегемонии, суть те же факторы, которые неумолимо будут вести США к упадку.

Начало гегемонии Приход Соединенных Штатов к глобальной гегемонии был длительным про цессом, начало которому было положено мировым спадом 1873 года. Тогда Со единенные Штаты и Германия стали овладевать все большей долей мировых рынков, преимущественно за счет неуклонно отступавшей британской эконо мики. Обе нации недавно обрели прочную политическую основу — Соединен ные Штаты, успешно завершив Гражданскую войну, а Германия, добившись объединения и победив Францию в франко прусской войне. С 1873 по 1914 год Соединенные Штаты и Германия стали основными производителями в ряде ведущих секторов: Соединенные Штаты — в сталелитейной, а позднее в авто мобильной промышленности, а Германия — в химической промышленности.

В работах по истории пишут, что Первая мировая война вспыхнула в году и завершилась в 1918 году, а Вторая мировая война продолжалась с по 1945 год. Однако разумнее считать их одной непрерывной «тридцатилет Л ОГОС 2 ( 37) 2003 ней войной» между Соединенными Штатами и Германией с перемириями и локальными конфликтами, происходившими в промежутках между ними.

Борьба за преемственность гегемонии приняла идеологический оборот в 1933 году, когда в Германии к власти пришли нацисты и попытались овладеть всем миром, стремясь не к гегемонии в рамках существующей системы, а ско рее к мировой империи. Вспомним нацистский лозунг ein tausendjhriges Reich (тысячелетняя империя). В свою очередь, Соединенные Штаты взяли на се бя роль защитника мирового центристского либерализма — вспомним «четы ре свободы» бывшего американского президента Франклина Делано Рузвель та (свобода слова, свобода поклоняться богу по своему, свобода от нищеты и свобода от страха) — и заключили стратегический союз с Советским Союзом, что сделало возможным поражение Германии и ее союзников.

Итогом Второй мировой войны стало колоссальное разрушение инфра стуктуры и городов на всей территории Евразии — от Атлантического до Ти хого океанов, — которое затронуло почти все страны. Единственной в мире крупной промышленной державой, которая осталась невредимой — и даже значительно усилилась с экономической точки зрения, были Соединенные Штаты, стремительно начавшие закреплять свое положение.

Но честолюбивый гегемон на деле столкнулся с рядом политических пре пятствий. Во время войны страны союзники договорились об учреждении Организации Объединенных Наций, которая первоначально состояла из стран участниц коалиции против держав Оси. Основной особенностью орга низации был Совет Безопасности, единственная структура, которая могла санкционировать применение силы. Поскольку Устав ООН давал каждой из пяти держав, включая Соединенные Штаты и Советский Союз, право вето, на практике Совет оказался практически безжизненным. Поэтому геополи тические ограничения во второй половине двадцатого столетия определя лись не основанием Организации Объединенных Наций в апреле 1945 года, а скорее ялтинской встречей Рузвельта, британского премьер министра Уин стона Черчилля и советского вождя Иосифа Сталина двумя месяцами ранее.

Официальные соглашения в Ялте были не так важны, как неофициальные, не озвученные соглашения, которые можно оценить, лишь наблюдая за пове дением Соединенных Штатов и Советского Союза в последующие годы. Ког да 8 мая 1945 года война в Европе закончилась, советские и западные (то есть американские, британские и французские) войска заняли определенные по зиции — преимущественно вдоль линии, проходящей через центр Европы, ко торая стала называться линией Одер Нейсе. Если не считать некоторых не значительных корректировок, там они и остались. Оглядываясь в прошлое, Ялта означала согласие обеих сторон, что они могут находиться там, и ни од на из сторон не прибегнет к силе для вытеснения другой. Это молчаливое со гласие применимо также и к Азии, что ясно показали американская оккупация Японии и разделение Кореи. Поэтому в политическом отношении Ялта была соглашением о статус кво, по которому Советский Союз контролировал при близительно треть мира, а Соединенные Штаты — оставшуюся часть.

Вашингтон также столкнулся с более серьезными военными вызовами.

Советский Союз обладал самой большой в мире армией, тогда как американ ское правительство испытывало давление со стороны населения, требовав 4 Иммануил Валлерстайн шего сокращения армии и особенно отмены призыва. Поэтому Соединен ные Штаты решили доказать свою военную мощь не численностью армии, а монополией на ядерное оружие (а также на военно воздушные силы, способ ные осуществить его развертывание). Вскоре эта монополия была утрачена:

к 1949 году Советский Союз также разработал ядерное оружие. С тех самых пор Соединенные Штаты ограничивались стремлением не допустить при обретения ядерного оружия (а также химического и биологического) други ми державами, стремлением, которое в двадцать первом веке не кажется особенно удачным.

Вплоть до 1991 года Соединенные Штаты и Советский Союз сосущество вали в условиях «равновесия устрашения» холодной войны. Этот статус кво всерьез подвергался проверке на прочность только три раза: во время бло кады Берлина в 1948 1949 годах, во время войны в Корее в 1950 1953 годах и во время Карибского кризиса 1962 года. Каждый раз в итоге происходило восстановление статус кво. Кроме того, заметим, что всякий раз, когда Со ветский Союз сталкивался с политическими кризисами у своих стран сател литов (Восточной Германии в 1953 году, Венгрии в 1956 году, Чехословакии в 1968 году и Польши в 1981 году), Соединенные Штаты не прилагали осо бых пропагандистских усилий, давая Советскому Союзу возможность в зна чительной степени вернуться к прежнему состоянию.

Разумеется, такая пассивность не распространялась на экономическую сферу. Соединенные Штаты нажились в условиях холодной войны, прило жив значительные усилия к экономической реконструкции сначала Запад ной Европы, а затем Японии (а также Южной Кореи и Тайваня). Причина очевидна: какой был прок от обладания таким подавляющим превосходст вом в сфере производства, если остальной мир не в состоянии обеспечить платежеспособный спрос? Кроме того, экономическая реконструкция спо собствовала возникновению клиентских обязательств со стороны стран, по лучавших от США помощь;

это чувство признательности стимулировало го товность вступать в военные союзы и — что еще более важно — политичес кую зависимость.

Наконец, не следует недооценивать идеологическую и культурную со ставляющие американской гегемонии. Период, наступивший сразу после окончания Второй мировой войны, возможно, был исторической кульмина цией популярности коммунистической идеологии. Мы часто забываем сего дня множество голосов, отдававшихся за коммунистические партии на сво бодных выборах в странах, вроде Бельгии, Франции, Италии, Чехослова кии и Финляндии, не говоря уже о поддержке, которую коммунистические партии получали в Азии — во Вьетнаме, Индии и Японии — и по всей Латин ской Америке. И это не считая стран, вроде Китая, Греции и Ирана, где сво бодные выборы не проводились или были ограниченными, но коммунисти ческие партии пользовались широкой поддержкой. В ответ Соединенные Штаты бросили все силы на широкое антикоммунистическое идеологичес кое наступление. Ретроспективно этот шаг кажется весьма успешным: Ва шингтон выдавал себя за лидера «свободного мира» не менее эффективно, чем Советский Союз, провозглашавший себя лидером «прогрессивного» и «антиимпериалистического» лагеря.

Л ОГОС 2 ( 37) 2003 Один, два, много Вьетнамов Успех Соединенных Штатов как ведущей державы в послевоенный период создал условия утраты национальной гегемонии. Этот процесс выразился в четырех символах: вьетнамской войне, революции 1968 года, падении бер линской стены в 1989 году и террористических атаках в сентябре 2001 года.

Каждый последующий символ надстраивался на предыдущий, достигнув высшей точки в ситуации, когда Соединенные Штаты теперь обрели себя — единственная сверхдержава, которой не хватает подлинной власти, миро вой лидер, за которым никто не идет и которого мало кто уважает, и нация, угрожающе дрейфующая посреди глобального хаоса, с которым она не в со стоянии справиться.

Чем была вьетнамская война? Прежде всего, она была попыткой вьетнам ского народа покончить с колониальным правлением и основать собствен ное государство. Вьетнамцы сражались с французами, японцами и амери канцами, и в итоге вьетнамцы победили — на деле, весьма успешно. Однако, с геополитической точки зрения, война представляла собой непризнание ялтинского статус кво народами стран, называвшихся тогда третьим миром.

Вьетнам стал таким ярким символом, потому что Вашингтон был настолько глуп, чтобы бросить в борьбу все свои военные силы, но Соединенные Шта ты, тем не менее, проиграли. Действительно, Соединенные Штаты не при менили ядерное оружие (решение, долгое время потом критиковавшееся близорукими группами правых), но его применение разрушило бы ялтин ские соглашения и могло бы привести к ядерному холокосту — последствия, на которые Соединенные Штаты просто не могли пойти.

Но Вьетнам был не просто военным поражением или падением американ ского престижа. Основной удар война нанесла по статусу Соединенных Шта тов как ведущей мировой экономической державы. Конфликт был крайне за тратным и почти целиком исчерпал американские золотые запасы, в огром ном объеме накопленные с 1945 года. К тому же, Соединенные Штаты несли эти издержки тогда, когда Западная Европа и Япония переживали серьезный экономический подъем. Такие обстоятельства положили конец американско му первенству в мировой экономике. Начиная с конца 1960 х годов, участни ки этой триады в экономическом отношении были почти равны, и если кто то на некоторое время вырывался вперед, то совсем не далеко.

Когда по всему миру вспыхнули революции 1968 года, поддержка вьетнам цев стала основной риторической составляющей. «Один, два, много Вьетна мов» и «Хо, Хо, Хо Ши Мин» многие тогда пели на улицах, не в последнюю очередь в Соединенных Штатах. Но участники революций 1968 года осужда ли не только американскую гегемонию. Они осуждали советский сговор с Со единенными Штатами, они осуждали Ялту, причем они использовали или адаптировали язык китайских культурных революционеров, деливших мир на два лагеря — две эти сверхдержавы и остальной мир.

Осуждение советского сговора логически вело к обвинению тех националь ных сил, которые тесно сотрудничали с Советским Союзом, представленных в большинстве случаев традиционными коммунистическими партиями. Но ре волюционеры 1968 года набросились и на другие составные части старой ле 6 Иммануил Валлерстайн вой — национально освободительные движения в странах третьего мира, соци ал демократические движения в Западной Европе и демократов «Нового кур са» в Соединенных Штатах, — также обвиняя их в сговоре, но уже с тем, что ре волюционеры называли общим понятием «американский империализм».

Нападки на советский сговор с Вашингтоном и на старую левую привели к дальнейшему ослаблению легитимности ялтинских договоренностей, в со ответствии с которыми Соединенные Штаты выстраивали мировой поря док. Также было подорвано положение центристского либерализма как един ственной легитимной мировой идеологии. Непосредственные политичес кие последствия мировых революций 1968 года были весьма незначительны, но геополитические и интеллектуальные последствия были огромными и не обратимыми. Центристский либерализм был сброшен с трона, который он занимал со времен европейских революций 1848 года, что позволяло ему ко оптировать как консерваторов, так и радикалов. Эти идеологии вернулись и вновь предложили подлинную гамму выборов. Консерваторы опять стали консерваторами, а радикалы — радикалами. Центристские либералы не ис чезли, но их влияние значительно уменьшилось. И в ходе этого официальная идеологическая позиция Соединенных Штатов — антифашистская, антиком мунистическая, антиколониалистская — все большему числу народов каза лась слабой и неубедительной.

Беспомощная сверхдержава Начало международной экономической стагнации в 1970 х годах имело два важных последствия для американского могущества. Во первых, стагнация привела к краху «идеи развития» — представления о том, что каждая нация может наверстать упущенное в экономическом отношении, если государство предпримет соответствующие действия, — которая было основным идеоло гическим требованием движений старой левой, находившихся тогда у влас ти. Один за другим эти режимы сталкивались с разладом внутри своих стран, падением уровня жизни, ростом долговой зависимости от международных финансовых учреждений и ослаблением доверия. То, что казалось в 1960 х ус пешным управлением деколонизацией третьего мира со стороны Соединен ных Штатов — минимизация тенденций распада и максимизация мирной пе редачи власти режимам, которые выступали за развитие, но не были револю ционными, — уступило место распаду порядка, бурлящему недовольству и ни на что конкретно не направленным радикальным настроениям. Попытка же вмешательства Соединенных Штатов потерпела провал. В 1983 году амери канский президент Рональд Рейган отправил войска в Ливан для восстанов ления порядка. По сути, войска были изгнаны. Он компенсировал это втор жением в Гренаду, страну, не имевшую армии. Президент Джордж Буш стар ший вторгся в Панаму, еще одну страну без армии. Но после того как он вме шался для восстановления порядка в Сомали, Соединенные Штаты в сущно сти были с позором изгнаны. Поскольку американское правительство на са мом деле мало что могло сделать, чтобы предотвратить тенденцию упадка ге гемонии, оно предпочло просто эту тенденцию игнорировать — политика, преобладавшая с момента ухода из Вьетнама до 11 сентября 2001 года.

Л ОГОС 2 ( 37) 2003 Между тем, подлинные консерваторы начали брать на себя управление ключевыми государствами и межгосударственными учреждениями. Неоли беральное наступление 1980 х ознаменовалось режимами Тэтчер и Рейгана и появлением Международного валютного фонда (МВФ) в качестве основ ного участника на международной арене. Как когда то (больше века) консер вативные силы пытались выдавать себя за более благоразумных либералов, так теперь центристские либералы вынуждены были доказывать, что они — более эффективные консерваторы. Консервативные программы были яс ны. В своих странах консерваторы пытались проводить политику, которая привела бы к уменьшению стоимости труда, минимизации внешних ограни чений для производителей и сокращению государственных социальных вы плат. Действительные успехи были невелики, поэтому консерваторы реши тельно вышли на международную арену. Заседания Всемирного экономиче ского форума в Давосе стали основой для встреч элиты и средств массовой информации. МВФ превратился в клуб министров финансов и управляю щих центральными банками. А Соединенные Штаты настаивали на созда нии Всемирной торговой организации, чтобы коммерческие потоки не за висели от государственных границ.

Пока Соединенные Штаты занимались своими делами, Советский Союз разрушался. Да, Рональд Рейган окрестил Советский Союз «империей зла» и прибегал к риторической помпезности, призывая разрушить берлинскую сте ну, но Соединенные Штаты на самом деле ничего такого в виду не имели и, ко нечно же, они не несут ответственность за крушение Советского Союза. В действительности, Советский Союз и его восточноевропейская имперская зо на рухнули из за народного разочарования в старой левой в сочетании с уси лиями советского лидера Михаила Горбачева, направленными на спасение своего режима путем отмены Ялты и начала либерализации внутри страны (перестройка плюс гласность). Горбачев успешно ликвидировал Ялту, но не спас экономику Советского Союза (хотя он сделал почти все, о чем говорил).

Соединенные Штаты были ошеломлены и озадачены внезапным крахом, не знали, что делать дальше. Крушение коммунизма на деле означало круше ние либерализма, лишившее американскую гегемонию единственного идео логического оправдания, оправдания, молчаливо поддерживавшегося откры тым идеологическим противником либерализма. Эта утрата легитимности на прямую привела к иракскому вторжению в Кувейт, на которое иракский ли дер Саддам Хусейн никогда бы не осмелился, если бы ялтинские соглашения были в силе. Ретроспективно американские успехи во время войны в заливе по существу вернули все к исходному состоянию. Но может ли господствую щая держава быть удовлетворена ничьей в войне с второсортной региональ ной державой? Саддам показал, что можно было воевать с Соединенными Штатами и оставаться при этом безнаказанным. Дерзкий вызов Саддама вы звал еще большую шумиху среди американских правых, особенно среди тех, кто были известны как ястребы, нежели поражение во Вьетнаме, чем и объяс няется их нынешнее желание вторгнуться в Ирак и уничтожить его режим.

Между войной в заливе и 11 сентября 2001 года двумя основными арена ми мирового конфликта были Балканы и Ближний Восток. Соединенные Штаты играли важную дипломатическую роль в обоих регионах. Оглядыва 8 Иммануил Валлерстайн ясь в прошлое, насколько иными были бы результаты, если бы Соединенные Штаты заняли полностью изоляционистскую позицию? На Балканах преус певавшее в экономическом отношении многонациональное государство (Югославия) распалось, по сути, на свои составные части. Более десяти лет основная масса возникших в результате распада государств была занята про цессом этнического обособления, став ареной грубого насилия, широких на рушений прав человека и открытых войны. Внешнее вмешательство, наибо лее заметным участником которого были Соединенные Штаты, привело к за ключению перемирия и прекращению наиболее вопиющего насилия, но оно вовсе не остановило процесс этнического обособления, который теперь уси лился и до некоторой степени легитимировался. Закончились ли бы эти кон фликты иначе, не участвуй в них Америка? Насилие могло бы продолжаться еще дольше, но основные результаты едва ли были бы иными. На Ближнем Востоке, где американское участие, пожалуй, было более глубоким, а прова лы его — еще более впечатляющими, картина удручает еще сильнее. На Бал канах, как и на Ближнем Востоке, Соединенные Штаты не сумели оказать эф фективного гегемонистского влияния, причем не из за недостатка воли или стремления, а из за недостатка действительного могущества.

Ястребы на воле Затем наступило 11 сентября — потрясение и ответная реакция. Под огнем со стороны американских законодателей Центральное разведывательное управление (ЦРУ) теперь заявляет, что оно предупреждало администрацию Буша о возможных угрозах. Но, несмотря на то что ЦРУ сосредоточилось на аль Каиде и обработке разведывательной информации, оно не смогло пред сказать (и, следовательно, предотвратить) нанесения террористических ударов. Так, по крайней мере, говорит директор ЦРУ Джордж Тенет. Такое заявление едва ли может утешить правительство Соединенных Штатов или американский народ. Что бы ни решили историки, нападения 11 сентября 2001 года стали серьезным вызовом американскому могуществу. Лица, ответ ственные за них, не были представителями крупной военной державы. Они были членами негосударственной военизированной организации с высоки ми устремлениями, определенными финансовыми средствами, преданными сторонниками и мощной базой в одном слабом государстве. Короче говоря, в военном отношении они ничего собой не представляли. И все же им уда лось нанести дерзкий удар по территории Соединенных Штатов.

Джордж Буш младший пришел к власти на волне критики международ ной политики администрации Клинтона. Буш и его советники не признают, но, несомненно, понимают, что линия поведения Клинтона была той же, что и у остальных американских президентов со времен Джеральда Форда, включая Рональда Рейгана и Джорджа Буша старшего. Таким же был курс и нынешней администрации Буша до 11 сентября. Достаточно вспомнить то, как Буш уладил вынужденную посадку американского самолета в Китае в ап реле 2001 года, чтобы понять, что главным было благоразумие.

После нападений террористов Буш изменил курс, провозгласив войну с терроризмом, уверив американский народ, что «исход не вызывает никаких Л ОГОС 2 ( 37) 2003 сомнений», и сообщив миру, что «либо вы с нами, либо против нас». Долгое время разочаровываемые даже самыми консервативными американскими администрациями, в американской политике, наконец, стали господство вать ястребы. Их позиция ясна: Соединенные Штаты обладают подавляю щей военной мощью, и даже если многочисленные иностранные лидеры считают, что Вашингтону неразумно играть своими военными мускулами, те же самые лидеры не смогут ничего сделать (и не сделают), если Соединен ные Штаты просто будут навязывать свою волю остальным. Ястребы полага ют, что Соединенные Штаты должны действовать как имперская держава по двум причинам: во первых, Соединенным Штатам за это ничего не будет.

А во вторых, если Вашингтон не покажет свою силу, Соединенные Штаты постепенно отойдут на второй план.

Сегодня ястребиная позиция выражается тремя следующими обстоятель ствами: военным нападением в Афганистане, de facto поддержкой израиль ской попытки ликвидировать палестинские власти и вторжение в Ирак, ко торое, как сообщают, находится на этапе военных приготовлений. По про шествии года после сентябрьских террористических атак, возможно, слиш ком рано оценивать то, каким будет итог этих стратегий. К настоящему вре мени эти схемы привели к свержению Талибана в Афганистане (без оконча тельного уничтожения аль Каиды или поимки ее высшего руководства);

множеству разрушений в Палестине (без признания палестинского лидера Ясира Арафата «неподходящим», как сказал о нем израильский премьер ми нистр Ариэль Шарон);

и резкому неприятию планов вторжения в Ирак со стороны американских союзников в Европе и на Ближнем Востоке.

В трактовке недавних событий ястребами особое значение придается то му, что неприятие американских действий, хотя и было решительным, но осталось в значительной мере на словах. Ни Западная Европа, ни Россия, ни Китай, ни Саудовская Аравия оказались не готовы к серьезному разрыву от ношений с Соединенными Штатами. Иными словами, ястребы полагают, что Вашингтону действительно все сходит с рук. Ястребы уверены, что то же самое произойдет, когда американские войска вторгнутся в Ирак, а за тем, когда Соединенные Штаты покажут свою силу где то еще, будь то в Ира не, Северной Корее, Колумбии или, возможно, в Индонезии. По иронии судьбы, трактовка ястребов почти полностью совпадает с трактовкой между народной левой, которая визжала по поводу американской политики — в ос новном из за страха, что шансы американцев на успех высоки.

Но трактовки ястребов ошибочны и лишь способствуют упадку Соеди ненных Штатов, превращая постепенное скатывание вниз в куда более стре мительное и бурное падение. Очевидно, что ястребиные подходы потерпят провал по военным, экономическим и идеологическим причинам.

Несомненно, военные — по прежнему самая сильная карта Соединенных Штатов;

на деле, они — единственная карта. Сегодня Соединенные Штаты обладают самой крупной военной машиной в мире. И если заявлениям о но вых непревзойденных военных технологиях можно верить, то в военном от ношении Соединенные Штаты сегодня оторвались от остального мира зна чительно сильнее, чем какие нибудь десять лет назад. Но значит ли это, что Соединенные Штаты могут вторгнуться в Ирак, быстро его победить и уста 10 Иммануил Валлерстайн новить дружественный и стабильный режим? Навряд ли. Примем во внима ние, что из трех серьезных войн, которые американские войска вели с года (Корея, Вьетнам, война в заливе), одну они проиграли и две выигра ли — результат не очень то блестящий.

<...> Рассмотрим также вопрос об отношении рядовых американцев к во енным неудачам. Американцы колеблются между патриотическим пылом, который оказывает поддержку всем президентам во время войны, и глубо кой тягой к изоляционизму. После 1945 года патриотизм отступал всякий раз, когда росли потери. Почему сегодняшняя реакция должна чем то отли чаться? И даже если ястребы (которые почти целиком состоят из граждан ского населения) глухи к общественному мнению, то американские генера лы, наученные горьким опытом Вьетнама, относятся к нему совсем иначе.

А как насчет экономического фронта? В 1980 х многочисленные амери канские аналитики впадали в истерику по поводу японского экономическо го чуда. В 1990 х они успокоились, приняв во внимание известные финансо вые трудности Японии. Тем не менее, после завышенной оценки темпов раз вития Японии американские власти теперь, кажется, впали в другую край ность, пребывая в уверенности, что Япония безнадежно отстает. По види мому, Вашингтон теперь склонен читать японским чиновникам лекции о том, что они делают не так.

Подобное триумфаторство едва ли обосновано. Рассмотрим следующее сообщение «Нью Йорк Таймс» от 20 апреля 2002 года: «Японская лаборато рия сконструировала самый быстрый в мире компьютер. Машина настолько мощная, что ее скорость обработки данных сопоставима с двадцатью самы ми быстрыми американскими компьютерами, и она далеко опережает преж него лидера — машину, сконструированную IBM. Данное достижение... сви детельствует о том, что технологическая гонка, в которой, как полагало большинство американских инженеров, они умело одержали победу, далека от завершения». Анализ по прежнему отмечает, что «научные и технологи ческие приоритеты различны» в этих двух странах. Японская машина скон струирована для анализа изменений климата, а американские машины пред назначены для моделирования оружия. В этом различии воплотился старей ший сюжет из истории держав гегемонов. Господствующая держава концен трирует внимание (в ущерб себе) на военной сфере;

кандидат в преемники концентрирует внимание на экономике. Последнее всегда окупается стори цей. Так было и у Соединенных Штатов. Почему это не окупится и в случае Японии, возможно, в союзе с Китаем?

Наконец, существует идеологическая сфера. Сейчас американская эконо мика кажется относительно слабой, особенно учитывая непомерные воен ные расходы, связанные со стратегиями ястребов. Кроме того, Вашингтон остается в политической изоляции;

практически никто (за исключением Израиля) не думает, что позиция ястребов осмысленна или заслуживает одо брения. Другие государства боятся или не хотят выступать против Вашинг тона открыто, но даже их молчаливое неодобрение вредит Соединенным Штатам.

Тем не менее, американская реакция сводится к высокомерному выкручи ванию рук. У высокомерия есть свои негативные стороны. Игнорировать раз Л ОГОС 2 ( 37) 2003 ногласия — значит оставлять их на будущее, а угрюмое согласие порождает еще большее негодование. За последние двести лет Соединенные Штаты при обрели немалый идеологический кредит. Но сейчас Соединенные Штаты расходуют этот кредит еще быстрее, чем собственный золотой запас в 1960 х.

На протяжении следующего десятилетия Соединенные Штаты столкнут ся с двумя возможностями: они могут последовать курсу ястребов с негатив ными последствиями для всех и особенно для себя самих. Можно предста вить, насколько значительны отрицательные последствия. Саймон Тисдалл из «Гардиан» недавно сказал, что, даже не принимая в расчет международ ное общественное мнение, «США не в состоянии провести успешную войну с Ираком в одиночку, не понеся при этом огромного ущерба, не в послед нюю очередь с точки зрения своих экономических интересов и энергоре сурсов. Господин Буш выступает с жесткими, но бессмысленными заявлени ями». И если Соединенные Штаты все же вторгнуться в Ирак, а затем вы нуждены будут уйти, это будет выглядеть еще более бессмысленным.

Возможности для выбора у президента Буша кажутся крайне ограничен ными, и вряд ли можно сомневаться, что Соединенные Штаты будут стано виться все менее важной силой в международных отношениях в последую щем десятилетии. Вопрос на самом деле не в том, пойдет ли на убыль амери канская гегемония, а в том, смогут ли Соединенные Штаты придумать, как им красиво уйти, с минимальным ущербом для мира и себя самих.

Перев. с англ. Артема Смирнова




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.