WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«выпуск 104 библиотека психологии и психотерапии КЛАСС независимая фирма Валерий Ильин Археология детства Психологические механизмы семейной жизни Москва Независимая фирма «Класс» 2002 4 ...»

-- [ Страница 4 ] --

Вера и верность. Поиск пути Таким образом, значительная часть современной российской молодежи фактически лишена каких либо ясных и разумных ориентиров со стороны общества и государства в своих поисках источника личной веры и предме та личной верности. А если и семья не в состоянии ничего предложить мо лодому человеку, что, увы, сегодня не редкость, то он вынужден делать это на свой страх и риск, полагаясь на собственный инстинкт и ощущения, жизненный опыт, врожденные и приобретенные за предыдущие годы каче ства собственной личности.

Если все предыдущие возрастные кризисы, о которых мы с вами говорили, в свое время не получили более или менее положительного разрешения, если элементы личностной идентичности остались несформированными или результатом предыдущего развития стала отрицательная идентич ность, то очень велика вероятность, что решением юношеского кризиса станет уход в невроз, в наркотики или алкоголизм. Если же развитие и формирование личности протекали благополучно, то раньше или позже молодой человек найдет или сформулирует для себя идею, в которую он готов верить, верность которой он готов хранить. Если хотите, жизненное кредо. От качества, глубины и жизнеспособности этой идеи будет во мно гом зависеть его последующая жизнь — во всяком случае, в обозримом бу дущем.

Чем глубже и качественнее идея, тем больше ее витальная сила. Верность такой идее не есть бремя, даже если она требует жертв от личности, но ис точник вдохновения и дееспособности, необходимый для подлинных жиз ненных свершений и достижений. “Жить стоит только тем и верить только в то, за что стоит бороться и умереть”12, — на первый взгляд эта сентенция кажется мрачноватой, но я считаю ее глубоко оптимистич ной и жизнеутверждающей. Ведь “человек верит в то, что он воспринимает и ощущает как самое главное в своей жизни”13. И если самым главным в своей жизни он считает нечто подлинное, сто ящее такой страшной и выс шей цены, как человеческая жизнь, то и награда за верность будет соответ ствующей. Я вовсе не имею в виду идею загробного воздаяния, хотя это далеко не последнее дело. И уж тем более не памятник на братском клад бище, пусть даже и с почетным караулом. Я говорю о вещах более призем ленных и материальных. Прежде всего о том, что тот, кто верит в истин ные ценности, строит свою жизнь в соответствии с этой верой, стремится к ним, имеет реальный шанс на успех в этой жизни. Тот же, кто присягает на верность идеям ложным, мелким, малоценным и готов за такие идеи бо роться и служить им, обречен на поражение и крах. Человек, который ис кренне верит в коммунизм, как показывает практика, скорее всего окончит свои дни в концентрационном лагере — неважно, сталинском или гитле ровском. Человек, который верит, что московский “Спартак” — лучший 160 Археология детства клуб всех времен и народов, и, храня верность этой идее, тратит время, силы и деньги на разъезды вместе со “Спартаком” по Европе, будет раз за разом испытывать жестокое разочарование.

Вот еще один распространенный пример. Представим себе девушку, вырос шую в российской глубинке, среди нищеты, грязи, мата и безысходного пьянства. Вот она вступает в юношеский возраст. И первое, что может воз никнуть в душе такой девушки, — чувство возмущения и протеста против окружающей действительности: “Почему я должна здесь жить, терпеть все это?! Я не хочу! И не буду!”. И из этого возмущения, весьма возможно, воз никнет бунт. Бунт этот, скорее всего, найдет свое материальное воплоще ние в том, что наша девушка соберет сумку и уедет. Куда? Конечно, в Мос кву. Если дело бунтом и ограничится, то по приезде в столицу она, по всей видимости, помыкавшись какое то время, устроится на вещевом рынке про давцом в палатку, принадлежащую “лицу кавказской национальности”.

Либо, что тоже не исключено, поступит в бригаду уличных жриц любви.

Снимет дешевую комнату. Или квартиру на паях с другими такими же де вушками. Если все пойдет нормально, то со временем выйдет замуж без особой любви за “не нового русского”. Нарожает ему детей. Лет через де сять мы встретим ее, подурневшую и постаревшую, во дворе дома в спаль ном районе, ворчащую на то, что муж выпивает, что денег хватает только на еду, что на кухне не повернуться... Если же не сложится, то через ка кое то время вернется домой, окончательно разочарованная и озлоблен ная. Или закончит свой путь в грязном наркоманском притоне...

Теперь представим, что наша девушка пойдет в своем протесте несколько дальше и скажет себе что то вроде: “Я сделаю все что угодно, но вырвусь из нищеты!”. В этом случае ее жизнь, скорее всего, сложится иначе. Стрем ление стяжать земное богатство или, по крайней мере, состояние, обеспе чивающее определенный уровень материальных благ, — это уже не просто бунт. Это идея. Не Бог весть какая глубокая и оригинальная, но идея. Такая девушка не пойдет ни на рынок, ни на панель. Там недостаточно платят.

Весьма вероятно, что ее можно будет разыскать в увеселительном заведе нии “для состоятельных господ”. Теоретически можно представить себе, что, проработав там какое то время и постоянно откладывая деньги из очень немаленькой зарплаты, которую получают сотрудницы подобных уч реждений, на банковский счет, она постепенно накопит сумму, достаточ ную для покупки квартиры и подержанной иномарки, и найдет какое то иное занятие. Опять таки теоретически нельзя исключить, что в веселое заведение заглянет молодой, красивый, богатый и неженатый. И мы станем свидетелями истории любви в лучших голливудских традициях. Но в ре альности все обычно складывается иначе. Истории любви остаются уделом экранных героев. Необходимая же сумма упорно не скапливается — в се Вера и верность. Поиск пути годняшней Москве можно потратить любые деньги. Да и аппетит приходит во время еды... Если же и скапливается, то когда тебе за тридцать, тяжело менять привычное, пусть и порядком “доставшее” занятие на что то другое и все начинать с нуля. Таким образом, “обеспеченная жизнь” оборачивает ся бесконечными бессонными ночами и треугольником: будуар — трена жерный зал — солярий. “Блага же земные” сводятся в основном к дорого му белью и косметике. Не Бог весть какой результат...

Но возможен и третий вариант. Некоторые девушки из провинции не про сто говорят: “Я уеду отсюда. Я вырвусь из нищеты!”. Они идут еще дальше и заявляют: “Я поеду в Москву и покорю ее!”. И если это не просто декла рация, если это становится идеей, даже если хотите, идеей фикс, тогда дер жись все и вся! Потому что это идея, заслуживающая самого серьезного от ношения. Потому что в ее основе, даже если наша героиня не отдает себе в том отчета, лежит идея могучая, глубоко коренящаяся в коллективном бес сознательном человечества и проходящая красной нитью через всю его ис торию. Идея, наполнявшая ветром паруса колумбовой “Санта Марии”, идея, толкавшая вперед, в неизведанное североамериканских пионеров и рус ских первопроходцев. Идея земли обетованной. Между прочим, согласно библейскому повествованию, евреи не просто пришли в землю обетован ную и поселились в ней. Они именно завоевали, покорили ее, отчасти уничтожив, отчасти поработив или вытеснив жившие там до них народы (см., например, книгу Иисуса Навина). И подобно ветхозаветному Израи лю, наша девушка, движимая идеей земли обетованной, приехав в Москву, начинает покорять, завоевывать ее. Не брезгуя при этом никакими сред ствами, расталкивая и вытесняя конкурентов, где локтями, где бедрами, где иными частями тела. И очень часто достигает желаемого. Назовите мне среди нынешних кумиров толпы, среди тех, покорил Москву, а вместе с ней и всю Россию, хоть одного коренного москвича. Я, например, затрудня юсь это сделать. Думаю, вы тоже. В подавляющем большинстве они при ехали из глубинки искать земли обетованной и покорять ее. Прямо скажу:

стать “звездой” современной российской “масс культуры” или политики — не тот жизненный результат, которого я бы пожелал для своей дочери. И тем не менее, последняя из наших трех девушек — безусловно, победи тельница в жизни по сравнению со своими землячками. Вот она, сила идеи! Не случайно, говоря о всемогуществе идеи, Э. Фромм писал:

“Она открывает людям глаза. Она вырывает их из глубокой спяч ки. Она заставляет людей активно мыслить и чувствовать, застав ляет увидеть то, что прежде было недоступно взгляду. Идея об ладает способностью пробуждать все то, для чего она предназна чена, так как она апеллирует к разуму человека и к другим про явлениям свойств человека... Когда идея проникла в самое нутро 162 Археология детства человека, она становится мощнейшим оружием, поскольку идея пробуждает в нем жажду борьбы, удесятеряет его энергию и ука зывает ему нужное направление приложения своих сил”14.

Об одной вечной идее и ее главном символе Продолжим разговор об идеях вечных, бессмертных, о которых я вскользь уже упомянул. Все, что я скажу, ни в коем случае не является апологией христианства. Таких апологий существует достаточно. Тем, кто идентифи цирует себя с христианством, еще одна ни к чему. Тех, кого не убедили все предыдущие, вряд ли убедит очередная.

Поэтому я совершенно сознательно хочу взглянуть на христианство на символическом уровне. С самой поверхностной, сугубо мирской и, если угодно, прагматической точки зрения. Не касаясь ни смысла таинств, ни глубин мистического и догматического богословия, ни величия и драма тизма христианской истории. В контексте нашего разговора я хочу пока зать лишь некоторые основания, которые дает христианство для мирской жизни, и то, как влияют присутствующие в нем вечные идеи и символы на судьбу человека. Начну с самого начала.

Начало христианской жизни есть обряд крещения. Это не только омовение от первородного греха и грехов, совершенных человеком в жизни до мо мента свершения таинства. Это принятие креста. Не только в метафизи ческом, но и в буквальном смысле. На крещенного одевают крестик. Крест, воздвигнутый на Голгофе, возвестил миру о победе над смертью. Крест был и есть центр, главный символ, квинтэссенция христианства на протяжении всей его истории. Две тысячи лет назад Господь обратился с призывом к каждому представителю рода человеческого:”Возьми крест свой и следуй за мною!”14. Сознание, усматривающее в этом призыве лишь некое бремя и самоограничение и потому отвергающее его, очень поверхностно, архаич но и атавистично. Берусь это утверждать. И дело тут не только в заповеда нии Христа: “Возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим;

Ибо иго Мое благо и бремя Мое легко”15. Человек, отвергающий крест как символ страдания, жизненных неудобств и невзгод, уподобляется древним римлянам и пред ставителям других давно исчезнувших народов, видевших в кресте орудие позорной казни. Сознание такого человека по тем или иным причинам вы тесняет тот факт, что Воскресение превратило крест в орудие победы, на дежды, спасения.

Крест обращен в мир, открыт миру, в отличие от замкнутой на самой себе окружности, ставшей символом многих других религий, философских и мистических учений.

Вера и верность. Поиск пути “Забавно, что многие наши современники (и наши тоже — В.И.) — и скептики, и мистики — объявили своим гербом некий восточный символ, знак дурной бесконечности. Они представля ют себе вечность в виде змеи, кусающей свой хвост. Убийствен ная насмешка видится мне в столь нелепой трапезе. Вечность фаталистов, восточных пессимистов, вечность суеверных теосо фов. Вечность высоколобых ученых — эта вечность вправду по добна змее, пожирающей свой хвост;

выродившееся животное уничтожает себя самое”16.

Принимая крест, человек получает возможность смотреть на мир по детски широко открытыми глазами, подобными глазам святых на православных иконах. Принимать мир таким, каков он есть, во всей его полноте, а не че рез бесконечное самокопание и личный опыт, который всегда остается замкнутым и ограниченным, сколь бы обширен он ни был. Видеть подлин ную ткань, сущность бытия. Видеть не только и даже не столько внутри себя, но и вовне, в окружающем мироздании источник жизненной силы и надежды.

“Христианство возвестило со всей яростью, что надо глядеть не внутрь, а наружу — надо принять с удивлением и любовью об щество и опеку Бога”17.

Человек, принявший столь избранное и вечное общество, по определению не может страдать от экзистенциального одиночества, ставшего, как хоро шо известно всем моим коллегам, источником столь многих личностных трагедий в наши дни — и в первую очередь в молодежной среде.

“Стать христианином было тем и радостно, что ты уже не один со своим внутренним светом, что есть свет снаружи — блистаю щий, как луна, светлый, как солнце, грозный, как полки со зна менами”18.

Крест устремлен в бесконечность и вечность подлинную. Его горизон тальная перекладина соединяет прошлое с будущим, вертикальная — небо с землею. Их пересечение — подлинное бытие, центр мироздания, в котором соединяется опыт прошлого и надежды будущего. Райское бла женство и земная, даже подземная адская страсть. Помещая крест в свое сердце, человек сам становится центром мироздания, точкой сосредоточе ния этих могучих сил.

Крест есть орудие достижения цели. Вспомним, да простят мне верующие люди такое сравнение, перекрестие прицела. Человек, поместивший крест перед своим внутренним, духовным зрением, обретает возможность ясно видеть, осознавать то, что для него действительно важно, — свою жизнен ную цель и пути ее достижения.

164 Археология детства Охватывая небо и землю, прошлое и будущее, крест парадоксальным об разом соединяет в единое целое, казалось бы, несоединимое. Причем в максимальном, абсолютном его проявлении. Сохраняя при этом во всей полноте неповторимость, целостность каждого компонента, его тожде ственность себе самому. Помещая крест в свою душу, человек тем самым соединяет в единое целое разные, зачастую прямо противоположные и на первый взгляд несовместимые личностные качества и чувства. И при этом храбрость остается храбростью, страх — страхом, боль — болью, ра дость — радостью, доброта — добротой, ярость — яростью. Это, так ска зать, бескомпромиссное единство противоположностей и подлинная иден тичность и интегрированность личности. Это то, что необходимо в жизни, чтобы добиться успеха, а то и просто выжить.

“Любящий жизнь свою погубит ее, а ненавидящий сохранит. Это не мистическая абстракция, а бытовой совет морякам и альпини стам;

его можно напечатать в путеводителе по Альпам или в строевом уставе. [...] Человек, отрезанный морем, спасется, толь ко если рискнет жизнью. Солдат, окруженный врагами, пробьется к своим только в том случае, если он очень хочет жить и как то беспечно думает о смерти. (На мой взгляд, точнее сказать, дума ет совсем даже не беспечно, но готов при этом умереть. — В.И.).

Если он только хочет жить — он трус и бежать не решится. Если он только готов умереть — он самоубийца;

его и убьют”19.

Наконец, крест — символ самого великого чуда, известного человече ству, — Чуда воскресения. И тот, кто верит в Крест, верит в это чудо и чу деса вообще. Те же, кто утратил веру во все чудесное, лишают себя много го. Жизнь без чудес не просто скучна и однообразна. Без чудес невозмож ны подлинно великие свершения и достижения. Люди, отрицающие факт воскресения и объясняющие исцеления, совершенные Господом, его “экст расенсорными способностями”, отнюдь не лишают Христа Его божествен ности. Они лишают человека надежды и шанса. Без веры в чудо Золушка вряд ли оказалась бы на балу. Будучи по настоящему скромной и смирен ной девушкой, она без этой веры скорее всего просто не стала бы беспоко ить крестную своими глупыми и даже бредовыми с сугубо рационалисти ческой точки зрения мечтами. И по сей день перебирала бы бобы на кухне у злой мачехи. Без детской и наивной веры в волшебные сказки провинци альная девушка никогда не станет кинозвездой ни в России, ни даже в Америке. Она очень реалистично и логично рассудит, что для поступления в театральный институт надо дать большую взятку, что для получения хо рошего контракта нужны большие связи, что “звезд” шоу бизнеса и без нее пруд пруди. И останется дома среди унылых строений и грязных про улков либо отправится торговать на рынок или в “веселое заведение”. И Вера и верность. Поиск пути символично, на мой взгляд, что материализовавшиеся из адских глубин су щества типа Бен Ладена и ему подобных, персонифицировавшие абсолют ную деструктивность, некрофилию, аннигиляцию жизни как таковой, в сво их воззваниях в первую очередь ставят задачу отнюдь не борьбы с какой либо государственной или политической системой, скажем, с Израилем или “американским империализмом”. Нет, прежде всего они призывают уничтожать крестоносцев.

Завершая этот разговор, хочу обратить ваше внимание еще на два аспекта, говорящих в пользу христианства как вечной и нетленной ценности, по настоящему достойного и истинного предмета веры и верности.

О жизненной силе христианства свидетельствует прежде всего сам факт того, что Церковь Христова выстояла и сохранилась в первозданном, не тленом виде, несмотря на все ереси, расколы, гонения, войны и иные ка таклизмы человеческой истории.

Второе обстоятельство, быть может, не столь очевидное и величественное, но именно в этом то, на мой взгляд, и заключается его прелесть, — это то, что, по меткому замечанию героя одного из произведений Г.К. Честертона, “христианство всегда не модно...”20. Такое бытовое, если угодно, наблюде ние — прекрасное свидетельство вечности христианских идей и ценнос тей. Ведь само понятие моды с вечностью несовместимо. Если бы мода вдруг стала вечной и неизменной, она перестала бы быть модой. Одна мода сменяет другую несколько раз на протяжении жизни одного только поко ления. То, что модно сегодня, завтра будет казаться архаичным и даже смешным и нелепым.

“Церковь же всегда как бы отстает от времени, тогда как на са мом деле она — вне времени. Она ждет, пока последняя мода мира увидит свой последний час, и хранит ключи добродетели”21.

Не знаю, достаточно ли сказанного, чтобы убедить скептиков в том, что мо лодые люди, приобщенные семьей к христианской традиции, имеют луч шие стартовые возможности и легче и успешнее справляются с кризисом юности, особенно в специфических российских условиях, но, по моему, тут есть над чем задуматься.

Об одной специфической особенности “загадочной русской души” Заканчивая разговор о кризисе юношества, об идейном воспитании и раз витии молодежи, я хочу обратить внимание на одну часто встречающуюся ошибку, порой влекущую за собой самые негативные последствия. Я имею в виду характерную — особенно для российского менталитета — склон 166 Археология детства ность к абсолютной персонализации любых идей, учений, событий. Эта тенденция начинает проявляться еще в школьные годы. Спросите у рос сийского школьника: какой предмет ему нравится больше других? (Для чи стоты эксперимента исключим физкультуру — это совершенно иной тип деятельности по сравнению со всем процессом обучения и потому разго вор о ней отдельный). После длительного размышления наш школьник на зовет какой то предмет, например, географию. Тогда задайте следующий вопрос: а чем этот предмет тебе нравится? Почти не задумываясь, боль шинство школьников скажут что то вроде: “Ну, учительница хорошая. Ве селая. Интересно рассказывает. Просто так двойки не ставит. Не выгоняет из класса. И вообще, она ничего...”. Иными словами, критерием оценки предмета для ученика в нашем примере является личность учителя.

С годами у многих людей такой подход к оценке сложных и многомерных явлений становится преобладающим. И положительное, и отрицательное отношение к явлению остается абсолютно субъективным. То есть на него проецируется отношение к личности, с данным явлением ассоциирующей ся. Во времена, которые официально принято называть “культом личнос ти”, все достижения страны и народа связывали с товарищем Сталиным и только с ним. При этом игнорировался тот очевидный факт, что “вождь всех народов” лично не только не строил, скажем, Днепрогэс, но даже не проектировал его. Когда с началом перестройки партийные историки при нялись дружно обличать преступления того времени, во всех них оказался виноват опять таки товарищ Сталин. Хотя вообще то диктатор самолично не расстреливал политических заключенных. И не обеспечивал своим не посредственным участием каторжный режим в лагерях.

Подобное мнение можно встретить и сегодня применительно к любой идее. Очень ярко этот механизм проявляется опять таки в отношении к христианству и церкви. Причем чрезвычайно похожие доводы выдвигают ся в обоснование и положительного и отрицательного личного отношения к христианству.

“О чем вы говорите! — воскликнет страстная, слегка истеричная против ница религиозного воспитания в семье. — Какая вера?! Какие там запове ди?! Вы только посмотрите на настоятеля нашего храма отца Онуфрия! Это же совершенно необразованный, косноязычный тип! Пьяница, стяжатель.

Вы посмотрите, на какой машине он разъезжает! Не зря вокруг него все время крутятся представители криминалитета. А еще я слышала про него такое!.. Даже язык не повернется повторить! И это — православный свя щенник”. При этом, обличая (возможно, во многом вполне справедливо) подлинные и мнимые грехи и даже преступления отца Онуфрия, наша страстная дама незаметным для себя образом уподобляется человеку, ку пившему на рынке незрелый или гнилой арбуз и сделавшего из данного Вера и верность. Поиск пути неприятного случая вывод, что все арбузы несъедобны. Очевидно, что че ловек, пришедший к такому выводу, лишает не только себя, но и своих де тей какой то частички жизненных радостей и большого количества жиз ненно необходимых организму витаминов группы В.

И потом, пусть отец Онуфрий стяжатель, вор, прелюбодей, аморальный тип.

Но причем тут Бог? Таким образом, личность, вообще не заслуживающая какого бы то ни было внимания, личность ничтожная, становится настоль ко гигантской в индивидуальном сознании, что заслоняет собой, вытесняет великую идею. Поистине дьявольское наваждение в чистом виде! Приве денный пример ни в коем случае не является абстракцией. Именно такого уровня аргументацию можно встретить сплошь и рядом. Причем, что осо бенно удивительно, в среде людей образованных, не чуждых философии и, следовательно, знакомых с формальной логикой и правилами построения силлогизмов.

Хуже того, “разочаровавшись” в христианстве, сведенном в личном воспри ятии к фигуре отца Онуфрия, наша дама, именно потому, что она образо ванна и не чужда философии, часто начинает искать выход из “духовного кризиса” во всевозможных восточных культах и мистических учениях. Еще хуже, если она с энтузиазмом, достойным лучшего применения, начинает “строить” свою семью, руководствуясь “мудростью”, почерпнутой из какой нибудь “Бхагават Гиты, как она есть” или у “гуру Кришнамурти”, и транс лировать ее своим детям. Я бы искренне порекомендовал тем, кто чувству ет разочарование и духовный кризис, не спешить. Взять паузу и в этот пе риод обратиться к чему нибудь не очень серьезному, например, к хороше му детективу. Это не только отдых и развлечение. Там вы можете обнару жить, например, монолог патера Брауна, имеющий непосредственное отно шение к описанной ситуации:

“Не стану отрицать, бывают хорошие люди в дурной религии и дурные — в хорошей. Но одну вещь я усвоил из опыта вполне реального... Вряд ли мне попадался хотя бы один философствую щий преступник, который не философствовал бы о Востоке и пе ревоплощении, о колесе судьбы и круговороте вещей, о змие, за кусившем собственный хвост. Я на деле убедился, что над слуга ми этого змия тяготеет рок — они и сами обречены ходить на чреве своем и есть прах. На такие темы может болтать любой шантажист и любой злодей. Первоистоки этого учения, быть мо жет, иные;

но в нашем реальном мире оно стало религией не годяев”22.

Быть может, кому то покажется, что это сказано чересчур сильно и черес чур категорично, но зато по существу. Вот пример из той же серии, но про 168 Археология детства тивоположный по форме. Предельно экзальтированная и опять таки слегка истеричная дама с придыханием сообщает знакомой: “Я вчера была в Хра ме. Какую удивительную проповедь сказал отец Любомудр! Какая глубина мысли! Какой необыкновенный батюшка! Какой внимательный! Как выслу шивает каждого! Какие необыкновенные глаза! Тебе обязательно надо к нему сходить!”. И к этой даме у меня возникает все тот же вопрос: а где здесь Бог? Я вполне допускаю, что отец Любомудр прекрасный человек и яркая личность. Но Храм то — дом Божий. Туда приходят поклоняться и исповедоваться Богу. Отец Любомудр же — лишь свидетель и служитель.

Но в сознании нашей дамы его фигура вытесняет Бога на второй план, а то и вовсе не оставляет Ему места. Вновь личность, пусть даже вполне дос тойная, заслоняет идею. Между тем именно так верят многие поклонники бесспорных и многочисленных талантов покойного протоиерея Александ ра Меня и ныне здравствующего дьякона Андрея Кураева, среди которых, кстати, много именно молодых людей. Если вернуться к нашему примеру с арбузом, то “верить” таким образом — это все равно что выбрать на рынке самый большой и красивый арбуз и, принеся покупку домой, бесконечно любоваться его внешним великолепием, забывая при этом разрезать и съесть. Патология, пожалуй, еще более тяжелая, чем в первом случае.

Впрочем, результат, по сути, тот же самый. Такой человек и его дети тоже лишены полезных свойств, заключенных в арбузе, несмотря на то, что пос ледний физически присутствует у них дома. Надо только взять нож и про тянуть руку.

Итак, любая самая великая идея, воспринимаемая исключительно субъек тивно, крайне персонифицированно, неизбежно подвергается ограничению и искажению. Она в значительной степени утрачивает свою витальность и, более того, может превратиться из движущей силы развития личности в цепи или паутину, опутывающие человеческую душу.

Если вернуться к символу креста, то можно сказать, что крест в этом слу чае перестает быть таковым. Он утрачивает свою открытость и безгранич ность. На его перекладины, устремленные в бесконечность, накладывается предел, ограничение. Они как бы подламываются. Крест превращается в свастику...

Вот почему так важно, на мой взгляд, при выборе объекта веры и верности сохранять способность видеть весь лес целиком, даже если взгляд упорно тянется к одному и тому же дереву. Вот почему важно, стремясь уловить всю гамму оттенков, не утратить незаметно для себя способность отличать белое от черного и свет от тени.

Мне нередко приходится слышать в группах, на семинарах и в частных бе седах возражение, что ведь в любых философских, религиозных, мистиче Вера и верность. Поиск пути ских учениях и системах есть что то правильное и полезное. Наверное, это действительно так. Вопрос в том, делает ли частность целое достойным веры и верности. Я всегда вспоминаю при этом эпизод из фильма “Тело хранитель” с Кевином Костнером в главной роли. Момент, когда он ночью в лесу вступает в перестрелку с убийцей. При этом герой Костнера падает на колени, закрывает глаза и начинает стрелять. Смотря фильм, я не сразу понял, что происходит, почему он закрыл глаза. Потом до меня дошло:

ведь подразумевается, что в реальной то ситуации дело происходит в тем ном зимнем лесу, где нет софитов и ничего не видно на расстоянии вытя нутой руки. Он стреляет из пистолета по дзэнски!

Безусловно, если вы оказались в ночном лесу один на один с вооруженным противником, способность стрелять по дзэнски, с закрытыми глазами — очень полезный, даже жизненно необходимый навык. Теоретически нельзя исключить, что любой из нас может оказаться в таком положении. Вопрос все тот же: является ли гипотетическая возможность подобной ситуации достаточным основанием для ухода в буддистский монастырь и стремления к нирване?

170 Археология детства Глава ДРЕВО ЖИЗНИ Идея рода и ее смысл До сих пор мы говорили о семье в узком смысле слова. О семье в двух по колениях — родителях и детях. И лишь временами, по мере надобности, обращались к третьему поколению — бабушкам и дедушкам. Это было вполне оправданно, пока речь шла о непосредственном влиянии на фор мирование личности. Но наш взгляд остался бы очень узким, если бы толь ко этим и ограничился. Для придания ему полноты, глубины и некоторой законченности я хочу коснуться опосредованных влияний на судьбу че ловека.

И здесь необходимо подробнее поговорить еще об одной идее, также со звучной вечности и по настоящему витальной. Идее, присутствующей в жизни каждого человека вне зависимости от его вероисповедания, нацио нальности, культурной традиции. Идее, в полной мере отвечающей потреб ности людей “чувствовать, что они представляют некоторый особый род (клан или нацию, класс или касту, семью, профессию или тип), чьи знаки отличия они будут носить с тщеславием и убежденностью и защищать”1.

Речь идет об идее принадлежности к конкретной родовой традиции, об осознавании себя не просто сыном (или дочерью) и наследником опреде ленных людей, но потомком и продолжателем дел огромного числа поколе ний. Поколений, связанных между собой не только кровными узами, но и выполнением некоей общей задачи, общим усилием, направленным к еди ной цели. Мы поговорим о восприятии себя как жизненного воплощения родовой идеи на данном отрезке истории всего человечества.

“Жизненная задача всякого — познать строение и форму своего рода, его задачу, закон его роста, критические точки, соотноше ние отдельных ветвей и их частные задачи, а на фоне всего это го — познать собственное место в роде и собственную задачу, не Древо жизни индивидуальную свою, поставленную себе, а свою — как члена рода, как органа высшего целого”2.

Разительный пример того, насколько важно осознание своего места в исто рии рода и своей роли в выполнении общеродовой задачи для личной судьбы человека, дает нам евангельская история. Как известно, Иосиф, муж Пресвятой Девы, принадлежал к очень древнему и славному роду, давшему ветхозаветному Израилю таких великих правителей, как царь Давид и Со ломон3. Он, безусловно, осознавал свою родовую принадлежность. На это есть прямое указание в Евангелии. На перепись населения, предпринятую Квиринием, он отправился вместе с женой своей, Девой Марией, из Назаре та, где проживал, “в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова”4. Вместе с тем, будучи прямым потом ком столь славных предков, сам Иосиф довольствовался скромной ролью назаретского плотника. Можно предположить, что он объективно не обла дал ни талантами и красотой Давида, ни мудростью Соломона и отдавал себе в том отчет. И тем поразительнее, что именно Иосиф, не наделенный выдающимися личностными качествами, занимавший невысокое место в социальной иерархии, не имевший особых личных амбиций, стал высшей точкой в истории своего рода, реализовал его подлинное предназначение.

Соломон на пике своей славы и богатства был удостоен того, чтобы воз двигнуть храм Богу. Иосиф, в глубине своего смирения и бедности, оказал ся призван служить воплощенному Богу, заботиться о нем и даже в каком то смысле воспитывать его в детские и юношеские годы жизни Спасителя.

Давид, начав в ранней юности с карьеры пастуха, стал царем Израиля.

Иосиф, всю свою жизнь оставаясь плотником, стал отцом Спасителя Израи ля и всего человечества по Его человеческому естеству.

К пониманию значения опосредованного влияния жизни предков и родо вой традиции на личность в целом, во многом схожему с высказанным Пав лом Флоренским, приходят и многие представители самых разных совре менных психотерапевтических школ и направлений. Среди них можно упомянуть Э. Эриксона и Э. Берна, крупнейшего представителя системной психотерапии Б. Хеллингера и его последователей, А. Шутценбергер, мно го работающую с так называемым “синдромом годовщины”, автора методи ки психодраматической реконструкции семейной истории Елену Лопухину и многих других. Сам факт близости в обсуждаемом нами вопросе столь разных, часто противопоставляемых друг другу направлений человеческой мысли, как русская религиозно философская традиция и современная пси хотерапия — типичное детище западной культуры, является хотя и кос венным, но весьма ярким подтверждением его глубины и важности. Между тем вопрос этот часто не просто выпадает из поля семейного зрения, но и вовсе находится за его пределами. За подтверждением далеко ходить не 172 Археология детства надо. Достаточно задать вопрос первому встречному: “Что вы знаете о ва ших прабабушках и прадедушках?”. Большинство современных россиян в лучшем случае припомнят имена своих предков и тем ограничатся. Мно гие же и того, увы, не знают. А ведь знание семейной истории, своего ге неалогического древа — очевидный и необходимый шаг к обретению ро довой идентичности. Не случайно в своей работе “Детство и общество” Э. Эриксон указывает на неразрывность личностной идентичности и насле дия предков. Описывая поведение индейского ребенка во время обряда “раздаривания”, Эриксон замечает: “Он буквально излучает нечто такое, что позднее мы сформулируем как чувство идеальной идентичности (курсив мой — В.И.): Я действительно такой, каким вы меня видите сейчас, и такими же всегда были мои предки”5.

Причины утраты родовых корней.

Разрыв родственных связей Многие современные исследователи связывают такое отношение к истории своего рода с причинами, лежащими на поверхности, — с историческими и социальными катаклизмами, переполнявшими историю России в ХХ веке.

Разумеется, отрицать влияние практически на каждую российскую семью и родовую память двух мировых войн, революции, сталинских репрессий, по жалуй, еще более чудовищных ленинских репрессий — просто невозмож но. Исторические потрясения, столь масштабные и трагические, неизбежно приводят к многочисленным разрывам связей между представителями рода — как в вертикальной (связь между поколениями), так и в горизон тальной плоскости (связь между представителями одного поколения). При этом первый, наиболее очевидный уровень разрыва родственных связей — уровень физический. Гибель людей на фронте и в результате репрессий, болезни и смерти, связанные с тяжкими условиями жизни, ссылки, эвакуа ции, переселения... Этот список можно продолжить. Однако физический отрыв от рода кого то из его членов, даже если он пропал без вести, не со хранилась его могила или вообще неизвестно, жив он в настоящий момент или умер, сам по себе еще не создает пробела в семейной истории и не ве дет к неизбежному искажению или повреждению общеродовой идеи в ме тафизическом смысле. Это происходит в том случае, когда по каким то причинам сама память о человеке стирается. Его образ в душе родичей меркнет или вовсе исчезает. Личность сознательно или неосознанно пыта ются лишить права принадлежности к данному роду. Не случайно на заре человечества самым страшным наказанием у многих племен считалась не смерть, а лишение “права на огонь и воду” — изгнание и забвение. Такой человек вычеркивался из жизни и истории племени не только на физиче ском уровне, но и как духовная сущность. Даже на произнесение вслух его Древо жизни имени накладывалось строжайшее табу. Образно говоря, это тот случай, когда у дерева (в нашем контексте у семейного древа) не просто отрубают или отпиливают ветку, но тщательно шлифуют и замазывают само место, из которого эта ветвь произрастала. Как будто там никогда ничего и не было. К чему приводит подобная вивисекция применительно к человече скому роду и какое влияние она оказывает на судьбу его представителей, мы увидим чуть дальше. Сейчас же постараемся ответить на вопрос, поче му и как это происходит.

Самый простой и очевидный пример, когда кто то из представителей рода или группа родственников совершенно сознательно принимают решение об изгнании и забвении кого то из членов рода, вычеркивая его или ее из семейной истории. Скажем, на том основании, что “это паршивая овца в се мействе”, попирающая, на взгляд тех, кто принимает такое решение, некие семейные, моральные, социальные или иные нормы и правила, считающие ся безусловно ценными и обязательными для членов данного рода. Если решение об изгнании принимается, то за ним следуют определенные санк ции, обеспечивающие его выполнение. Подвернувшемуся остракизму отка зывают от дома, ему не подают руки при случайной встрече. О нем не при нято говорить и даже упоминать на семейном собрании и рассказывать де тям. Такой духовный и психологический отрыв, пожалуй, наиболее тради ционен. Он напрямую происходит от упомянутого древнего обычая лише ния “права на огонь и воду”. Не случайно примерами подобных ситуаций изобилует мировая литература. Действовавшее на протяжении многих ве ков практически во всех европейских странах правило престолонаследова ния, согласно которому принц, вступивший в морганатический брак, лиша ется права на престол, тоже не что иное, как вариант именно такого подхо да. И хотя в этом случае все семейные связи не порываются и личность не вычеркивается из семейной истории, ее роль и предназначение в рамках родовой идеи и цели кардинально меняются.

Если же от истории царствующих домов обратиться к современности, то более простым, бытовым, но психологически и структурно близким к опи санному механизму разрыва является вариант, когда мужчина и женщина разводятся “не как порядочные люди”. В такой ситуации женщина порой принимает решение вычеркнуть бывшего супруга не только из своей жиз ни, но и из жизни своих детей. На том основании, что “он негодяй, раз вратник и пьяница”. Мужчина, в свою очередь, может не только постарать ся исключить “эту шлюху” из своего круга общения, но и вычеркнуть ее из собственной памяти. Аналогичным разрывом нередко заканчиваются и другие семейные конфликты на бытовой почве или, например, из за на следства между братьями и сестрами.

174 Археология детства Еще одно частное основание для отвержения кого то из родичей, возмож но, наиболее уродливое с человеческой точки зрения, но характерное именно для нашей страны в силу исторических причин — это политичес кая борьба и политические убеждения. То, что в результате революции брат поднялся на брата и сын на отца — не выдумка историков и не мета фора писателей. Это, увы, факт. В результате из многих семейных историй были вычеркнуты уже не отдельные члены, но целые группы родичей, а то и все предшествующие поколения. В последнем случае родовое древо уже лишалось не отдельных ветвей. У него отрубали корни... Из всех бесчис ленных сатанинских действ русской революции это, возможно, самое сата нинское.

Но попытки сознательного исключения кого то из семейной истории не всегда и не обязательно обусловлены негативным отношением к этому человеку. Скажем, в семьях репрессированных уста людей нередко запе чатывал страх за себя и за детей. Именно поэтому имена “врагов народа” не произносились вслух. Зачастую взрослые сознательно старались не го ворить при маленьких детях о погибшем на фронте отце, дабы не травми ровать их. Происхождение подобного поведения так же связано с “преда ниями старины глубокой”. Представители многих первобытных племен избегали произносить вслух имена сородичей, с которыми произошло не что ужасное, дабы не накликать беду на других соплеменников. В сущно сти, это не что иное, как разновидность примитивной оберегающей магии.

Таким образом, всякий раз, когда речь идет о попытке сознательного ис ключения кого то из родовой традиции и семейной истории, вне зависи мости от того, какими соображениями руководствуются люди, предприни мающие такую попытку, в дело вступают наиболее темные, архаичные структуры подсознания, берущие начало в глубине мрачных веков дико сти человечества.

Несколько сложнее дело обстоит в тех случаях, когда отрыв, вычеркива ние из семейной истории происходит неосознанно. Этот процесс растянут во времени и иногда проходит через несколько поколений, поскольку не является следствием ясного, принятого в какой то определенный момент волевого решения. Обычно его причиной является подсознательное жела ние избежать, например, боли от не пережитой до конца потери близкого человека или воспоминания о каком то ином тяжелом и травмирующем жизненном событии, связанном с кем то из родственников. При этом упо минания о человеке, с которым связана боль потери и другие тяжелые чувства, не являются табуированными. Они скорее нежелательны, неумес тны, нетактичны. Для данного механизма отрыва характерно то, что у его инициатора чаще всего нет не только сознательного намерения вычерк нуть отвергаемого родственника из семейной истории, но наоборот, по Древо жизни следний представляется чрезвычайно значимым и ценным и занимает важное, может быть, самое важное место в душе инициатора отрыва. На лицо типичный конфликт между сознательным намерением и механизмом реального функционирования личности под воздействием неосознавае мых побуждений.

Образно говоря, если механизмом реализации сознательного решения о вычеркивании кого то из семейной истории было либо изгнание, либо по гребение данного родственника где то глубоко в недрах индивидуальной и родовой памяти, то при рассматриваемом варианте личность заключается в “башню из слоновой кости” — святилище до такой степени неприкосно венное, что для большинства родственников, особенно для представителей младших поколений, доступ туда закрыт. Конечный же результат в обоих случаях одинаков — изоляция личности от других родичей. Если изоляция сохраняется достаточно долго, за ней следует забвение. В семейной исто рии образуется лакуна. Ветвь родового древа обрублена.

Характерно, что в варианте со святилищем тоже можно проследить отго лоски древнейших культов и суеверий. Особенно показательно в этом смысле ограничение доступа к изолированному родичу и памяти о нем, в первую очередь для представителей младших, так сказать, не прошедших инициацию поколений. Буквально то же самое происходило вокруг язы ческих капищ, куда допускались избранные — старейшины и жрецы. Всем же остальным, и в первую очередь молодежи, доступ в такие места был ка тегорически воспрещен под страхом смерти или изгнания. Следовательно, можно предположить, что и в этом механизме отрыва от рода определяю щую роль играют, быть может, не столь древние и дикие, как в случае со знательного изгнания и забвения, но тоже крайне архаичные пласты бес сознательного.

Отсюда следует важный вывод: подлинные, глубинные причины забвения, вычеркивания из родовой истории отдельных членов рода, и тем более целых поколений, кроются не в социальных и исторических катаклизмах, но в возобладании в человеческой душе первобытных начал и инстинк тов. Определенные социальные и исторические условия могут лишь спо собствовать выдвижению подобных инстинктов на первый план, служить катализатором для их пробуждения.

Правомерность такого умозаключения подтверждается и тем фактом, что применительно к России кризис родового самосознания, отрыв от родовых корней отмечался задолго до трагического ХХ века. В частности, Павел Флоренский указывал, что нечто подобное происходило в 60 е годы ХIX столетия. Среди причин отрыва от родовых корней в тот период он выделял:

176 Археология детства “а) Нарушение традиций, связей, родов... Нигилизм. Или точнее, это то и есть нигилизм в точнейшем смысле слова.

б) Разорение уклада жизни, быта, гнезда, оседлости...

в) Дурное чувство зависти к родовым фамилиям. Вместо того, чтобы изучать прошлое, завидовали тем, у кого оно изучено. Вместо того, чтобы делаться родоначальниками, ненавидели тех, у кого они есть.

г) Разрыв с отцами. Не любили отцов, дедов и хотели детей своих лишить родового имущества, генеалогии, традиций... Отрекались от титулов, от предков, от имени”6.

При внимательном рассмотрении за всеми причинами, указанными Фло ренским, можно увидеть действие все тех же механизмов возобладания в человеческой душе архаичных, диких начал. Скажем, нигилизм есть не что иное, как “отрицание общепринятых ценностей: идеалов, моральных норм, культуры, форм общественной жизни”7. Иначе говоря, возвращение чело века к своему первобытному состоянию в буквальном смысле слова. Не случайно Вольтер как то заметил, что при чтении творений Руссо, призы вающих “быть ближе к природе”, ему порой хотелось встать на карачки и убежать в лес. Из такого положения вещей неизбежно происходят мало приемлемые для нормального человека следствия не только морально эти ческого и нравственного, но и сугубо практического порядка.

Механизм и виды негативного влияния повреждения родовой структуры на жизнь семьи и ее членов Повреждение родовой структуры, искажение родового самосознания, отказ от родовой истории как результат влияния на отдельную личность или ро довую группу наиболее темных и архаичных структур личного и коллек тивного бессознательного неизбежно оказывают негативное воздействие на весь род и личную судьбу каждого его члена. Как же конкретно может проявляться такое влияние?

Первый, наиболее очевидный и самый тяжелый случай — это полный от рыв от родовых корней, утрата связи не с одним или несколькими предста вителями рода, а с предшествующими поколениями вообще. В этом случае трудно, если вообще возможно говорить об обретении человеком его родо вой идентичности, об осознании им себя уникальной частью единого цело го, о понимании своей роли в достижении общеродовой цели. Такой чело век, особенно в первые годы жизни, уподобляется побегу на засохшем де реве. Каждый из нас не раз наблюдал в природе подобную картину. Перед Древо жизни таким ростком, лишенным корневой системы, питательных соков, возмож ности опереться на могучий ствол, укрыться от порывов ветра в разветв ленной кроне, с самого момента его появления на свет встает выбор: по гибнуть или начать трудную борьбу за жизнь, пустить собственные корни.

Многие выбирают смерть и погибают. Не случайно наркоманы, бомжи, бес призорники зачастую не могут вспомнить ни отца, ни матери или не жела ют иметь с ними ничего общего.

Другая категория лишенных корней отростков пытается выжить, паразити руя на более здоровых и мощных растениях. В человеческом обществе также можно порой наблюдать нечто подобное. Результатом таких по пыток и в растительной, и в человеческой жизни является образование симбиотической зависимости, если не происходит отторжения паразита или, наоборот, паразит в конечном счете не уничтожает своего носителя.

Но если в лесу симбиоз может быть продуктивным и полезным явлением, то в социуме он неизбежно порождает несчастные семьи и несчастные судьбы. Таким способом можно выживать и существовать, но ни в коем случае не жить.

Наконец, самые жизнелюбивые и по детски верящие в чудеса побеги сухо го дерева принимают мужественное решение именно жить и для этого вы растить собственные корни взамен утерянных. И если это удается, то та кой росток становится началом нового могучего ствола или — примени тельно к людям — родоначальником.

Но сколько препон и опасностей подстерегает хрупкий зеленый росток на этом пути! Его могут, даже не заметив, безжалостно втоптать в землю без заботные туристы. Им могут закусить животные. Наконец, даже если ниче го подобного не произойдет, ту энергию, время и жизненные силы, кото рые молодые ростки, появившиеся на могучих деревьях, используют для роста ввысь и вширь, ему приходится тратить, вгрызаясь сантиметр за сан тиметром в твердую неподатливую почву, по каплям вытягивая из нее не обходимые для жизни соки.

Так же и человек, оказавшийся в подобной ситуации, вынужден до всего доходить, всего добиваться сам, в одиночку бороться с жизненными не взгодами. Ему не на кого опереться, не у кого получить совет и поддерж ку. Он вынужден рассчитывать исключительно на себя, на свой личный жизненный опыт. Даже если речь идет о зрелом и уже состоявшемся че ловеке, за его плечами знания и опыт всего лишь нескольких десятков лет, в то время как его более счастливые в этом смысле сверстники могут опереться на мудрость своих предшественников, помощь и понимание жи вых родственников. Помните арию мистера Икс в кальмановской “Прин цессе цирка”:

178 Археология детства Сквозь мрак и ветер, мне идти суждено, Нигде не светит, мне родное окно.

Устал я греться у чужого огня.

Но где же сердце, что полюбит меня?

Живу без ласки, боль свою затая.

Всегда быть в маске — судьба моя!

В оригинале оперетты история мистера Икс — это история русского бело гвардейца, основанная на подлинных событиях, рассказанных Имре Каль ману его женой. И если таково душевное состояние и мироощущение бес страшного трюкача, кумира толпы, потомка знатного рода, прошедшего че рез ужасы революции и перипетии гражданской войны в России, волею судьбы оторванного от своих корней и лишенного родового имени, то что уж говорить о ребенке, вообще не знающем своих предков?

Поэтому очень часто дети, оказавшиеся в такой ситуации, пытаются спра виться с ней, придумывая себе предков и семейную историю. Многие оби татели детских домов и приютов изо всех сил стараются убедить себя и окружающих, что мама их ни в коем случае не бросила, что она вот вот по явится и заберет их домой. До определенного момента эти фантазии игра ют положительную роль — вселяют надежду, помогают выжить. Однако в дальнейшем они могут привести либо к жестоким разочарованиям (мама так и не появилась), либо к отказу от любых попыток что то узнать о своих предках, даже если такая возможность реально существует (так проявляет ся детская месть за предательство). Или же, наоборот, фантазия обрастает все новыми персонажами и подробностями, становится виртуальной реаль ностью. Так рождается совершенно особый вид семейной мифологии.

Мифы существуют едва ли не в каждой семье и могут оказывать на ее жизнь и историю как негативное, так и позитивное влияние. Чаще всего имеет место и то и другое. Это напрямую связано с двойственной приро дой большинства мифов. В каждом из них происходит некое изменение ре альности, ее приукрашивание, героизация или, наоборот, обесценивание и негативизм — в зависимости от субъективного отношения автора мифа или его транслятора. Вместе с тем миф чаще всего бывает основан на под линном событии и является его отражением, его героем становится, как правило, подлинный персонаж. Однако в случае, когда миф о предках явля ется исключительно порождением фантазии ребенка, полностью лишенно го родовых корней, он чаще всего в итоге оказывает негативное воздей ствие на взрослую жизнь человека и его потомство. Если ребенку эти фан тазии давали надежду, помогали выжить и, следовательно, играли продук тивную роль, то для взрослого, пытающегося справиться с реальной про блемой отрыва от предков таким же способом, он становится контрпродук тивным, тормозящим развитие, а зачастую и просто опасным для жизни.

Древо жизни Цепляние за детские фантазии, их развитие и культивирование, так же как и жестокое разочарование, приводит к отказу от попыток восстановить подлинную историю своей семьи, обрести реальную связь с реальными предками. Разница лишь в том, что в первом случае причиной отказа была месть брошенного ребенка предкам за то, что с ним так обошлись, здесь же на первое место выступает страх утраты виртуальной связи с виртуальны ми предками, что, впрочем, не исключает и мотив мести.

Кроме того, поскольку данный специфический вид семейной мифологии целиком является продуктом личной фантазии и начисто лишен сколько нибудь значимой связи с подлинной реальностью, то героизация либо, на оборот, демонизация действующих лиц и событий, их подгонка под требо вания субъективных убеждений, социальных предпочтений, модных повет рий приобретает абсолютный, порой даже абсурдный характер. Тем самым создаются не просто нереалистичные, а несовместимые с реальной жизнью программы, которые транслируются последующим поколениям.

Поясню на примере. Мне довелось знать нескольких людей, не состоящих в родственных отношениях (хочу оговориться, что все сказанное далее вов се не означает, что это были плохие или недостойные люди), которые в на чале восьмидесятых с придыханием рассказывали о том, что их дедушки и прадедушки занимали крупные посты в сталинских наркоматах и лично общались с самим Иосифом Виссарионовичем либо с кем то из его “ближ него круга”. Несколько позже, в разгар перестройки, они добавляли, что эти самые дедушки и прадедушки пали жертвами репрессий, пострадав за свои убеждения. Встретившись с некоторыми из этих знакомых спустя еще лет пять, я с удивлением узнал, что, оказывается, дедушки и прадедушки боролись с “красной заразой” в рядах белой гвардии и были типичными “золотопогонниками”, ведущими свое происхождение от известных арис тократических родов. Нисколько не удивлюсь, если вы сами сталкивались с чем то подобным. Сейчас эта волна как то поутихла, а еще года три четы ре назад потомков Воронцовых, Толстых, Голицыных (во всяком случае, в Москве) было, пожалуй, не меньше, чем отпрысков Маркса, Кропоткина и Розы Люксембург во времена Шуры Балаганова.

Но давайте повнимательнее посмотрим, о чем эти явно виртуальные мифы. При всей противоположности социально исторического антуража деникинского полковника и сталинского наркома, они очень похожи сво им внутренним, психологическим содержанием. И то, и другое — миф ге роический. И то, и другое — миф, связанный с личным достижением, дру гое дело, с каким. Если, например, отправить столь внешне непохожих друг на друга героев в баню, где они снимут с себя мундиры с погонами и аксельбантами, френчи и партийные кепки, то мы, получив возможность 180 Археология детства взглянуть на персонажей, не отвлекаясь на яркую внешнюю атрибутику, легко убедимся, что судьбы их, по сути своей, не просто схожи, но прак тически одинаковы. И тот, и другой сумели очень высоко подняться по социальной лестнице своей эпохи. Достичь практически ее вершины. И тот, и другой провели жизнь в борьбе за некую идею. И тот, и другой скорее всего погибли насильственной смертью в расцвете лет. И тот, и другой в конечном счете потерпели поражение и не достигли цели своей борьбы. Полковник не остановил большевизм. Нарком не построил комму нистический рай даже в “одной отдельно взятой стране”. Таким образом, обе модификации данного мифа, во первых, задают чрезвычайно высокую, почти нереалистичную планку социальных достижений, учат приносить жертвы ради идеи и умирать, не дожив ни до старости, ни до торжества идеи, за которую боролись. Как может сложиться жизнь человека, воспри нявшего в детские годы такой миф как реальное наследие своих предков и пытающегося бессознательно реализовать подобную жизненную про грамму? Что ожидает последующие поколения этой семьи, если впитывае мая ими в детстве виртуальная история рода получит реальное подкреп ление в судьбе их родителей?

Тенденция к героизации, повышению уровня притязаний и достижений вообще свойственна семейной мифологии. С ней нередко можно столк нуться и в тех случаях, когда речь идет о мифах, отражающих реальную историю семьи. По человечески это очень понятно. Приятно чувствовать себя и выглядеть в глазах окружающих носителем и продолжателем слав ных и даже великих традиций. Потомком людей признанных и незауряд ных. Тем более, если для этого имеются более менее реальные основания.

Я бы назвал такую тенденцию до определенных пределов здоровой и про дуктивной. Но именно до определенных пределов. Тут как с парфюмери ей — важно не переборщить. А главное, даже самые изысканные духи не заменят ни чистой воды, утоляющей жажду, ни доброго вина, веселящего сердце.

Но вернемся к последствиям подмены родовой истории ее суррогатом, свя занной с полной утратой корней. Еще один негативный результат такой подмены заключается в том, что виртуальная семейная история, лишая че ловека доступа к ресурсной, позитивной части истории подлинной, ни в коей мере не исключает влияния на жизнь последующих поколений реаль ных негативных событий и программ из жизни предков. В частности, уже упоминавшегося “синдрома годовщины”. Под этим в современной психоте рапии понимают повторение, передачу из поколения в поколение значи мых негативных событий, связанных с явной угрозой для жизни и физи ческого здоровья. Речь идет о тяжелых заболеваниях, в частности, о раке, Древо жизни авто и авиакатастрофах, мертворожденных детях, выкидышах, абортах и т.п. Попросту говоря, несчастье происходит с человеком в тот день недели, число, месяц или в том возрасте, когда это случилось с кем то из его пред ков. Очень часто передача такой негативной программы происходит через поколение — то есть внуки повторяют судьбу дедов. Нередко это бывает связано с неосознаваемым чувством вины или долга перед предками. Не знание семейной истории или исключение из нее кого то из родичей часто порождает подобные чувства. В этом случае многие люди пытаются изба виться от чувства вины или ощущения невыполненного долга, бессозна тельно воспроизводя жизненный путь своего предшественника, копируя прежде всего негативные или трагические события этого пути. Практика психотерапевтической работы показывает, что данное специфическое “проклятие” может быть снято при воссоздании реальной семейной исто рии, ее принятии и осознавании человеком происходящего. Например, по няв и приняв, что его дедушка был замечательной и талантливой личнос тью, но при этом алкоголиком и погиб пьяным во время пожара на даче, а вовсе не спасая детей из огня, как об этом, отводя глаза, очень неохотно рассказывала в детстве бабушка, он получает свободу выбора. И может принять решение любить и уважать своего дедушку за то хорошее, что в нем было, и при этом не спиваться в его честь. Либо прийти к выводу, что дедушка не сделал в своей жизни ничего, что заслуживало бы уважения.

Но внуки его ничуть не виноваты в том, что он именно так распорядился своей жизнью, и, следовательно, не должны искупать несуществующую вину собственной гибелью на пожаре или при иных трагических обстоя тельствах.

“Обсуждение сходств и повторений: несчастных случаев, болез ней, имен, возрастов, дат, связей между рождением и смертью — производит сильное впечатление на клиента. Кроме того, через подобную работу выясняются его идентификации и невидимые лояльности;

становится очевидной “красная нить” семейной ис тории и ее связь с болезнью или другими травматическими собы тиями.

Работая над своей геносоциограммой (одна из наиболее распрос траненных в психотерапии техник работы с семейной истори ей — В.И.) аналитически и психодраматически и обнаруживая повторения в поколениях, клиент часто получает некоторое представление о “спрятанной правде” в истории своей семьи, ее секретах и “невидимых призраках”. Все это позволяет ему осо знать, что происходит в его актуальной семье и в нем самом;

освобождает от навязанных повторений и помогает избежать не здоровых тенденций к смерти”8.

182 Археология детства Очевидно, что, отказываясь от попыток обратиться к реальной истории сво ей семьи и подлинным родовым корням как результату культивирования виртуальной семейной истории, человек лишается самой возможности из бежать влияния “синдрома годовщины” не только на собственную жизнь, но и на жизнь своего потомства.

Кроме того, отказ от обращения к реальной истории своего рода делает проблематичной, если вообще возможной передачу детям в родительской семье культурной и исторической традиций, о чем мы говорили в начале книги как о важнейшей функции семьи. “Представьте человека, сидящего всю жизнь над вопросами культуры, истории и не знающего, не желающего знать собственного прошлого. Неужели про такого можно сказать, что он понимает то, чем занимается?”9.

Это также препятствует внутреннему принятию человеком естественного хода вещей, правопорядка родовой традиции, того, что Б. Хеллингер обо значил как закон приоритета более раннего и выделил в качестве одного из необходимых условий для процветания рода:

“В развитых отношениях господствует ранговый порядок, ориен тированный в первую очередь на раньше и позже, то есть тот, кто приходит раньше, стоит выше, а пришедший позже — ниже.

[...] Поэтому родители идут перед детьми, а рожденный пер вым — перед рожденным вторым”10.

Важно понимать, что речь идет не просто о соблюдении родовой иерархии, а гораздо шире — о том, что каждый представитель рода и каждое поколе ние имеет свою специфическую задачу, свое предназначение внутри обще родовой идеи. И никто другой кроме данной личности или данного поко ления не в состоянии выполнить их предназначение и, более того, не вправе претендовать на это.

“Если нижестоящий вмешивается в область стоящего выше, к примеру, сын пытается искупить вину отца или быть лучшим му жем для мамы, то он считает себя вправе делать то, на что права не имеет, и на подобную самонадеянность этот человек часто неосознанно реагирует потребностью в крушении или гибели.

[...] Подобные взаимосвязи всегда играют некую роль там, где есть плохой конец, когда кто то, например, сходит с ума, совер шает самоубийство или становится преступником”11.

Хочу добавить, что деструктивный результат, как правило, неизбежен и в том случае, когда последовательность нарушается в обратном направле нии, то есть вышестоящий пытается занять место, выполнить предназначе Древо жизни ние нижестоящего. Скажем, женщина в супружеских отношениях играет роль маленькой девочки, пытаясь быть по отношению к мужчине не женой и партнером, а эксплуатировать его отцовские чувства, претендуя на место дочери. Точно так же и мужчина может выступать по отношению к женщи не в качестве объекта материнской заботы и опеки — то есть ребенка, но никак не супруга.

Подобные деформации часто являются прямым следствием того, что чело век был лишен возможности с детства воспринять порядок последования как нечто естественное и само собой разумеющееся, повторяющееся в его роду из поколения в поколение, а также идентифицироваться с личной за дачей в рамках общеродовой идей.

Все сказанное в большей или меньшей степени относится и к семьям, не в полной мере утратившим контакт со своими родовыми корнями. Частичная утрата связи с семейной историей или исключение из нее отдельных лиц либо целых поколений может порождать такие же негативные влияния на судьбу последующих поколений. Вместе с тем, отрыв от рода отдельных его членов и их потомков порождает и свои специфические формы отрица тельных последствий для рода в целом. В этом случае происходит наруше ние еще одного необходимого для процветания рода условия, сформулиро ванного Бертом Хеллингером — права на принадлежность. “Все принадле жащие к одному роду, обладают равным правом на принадлежность, и ник то не может и не имеет права отказать им в этом. Как только в системе по является кто то, кто говорит: “У меня больше прав принадлежать к этой системе, чем у тебя”, он нарушает порядок и вносит в систему разлад”12.

Следствием такой попытки искажения естественного хода вещей, по сути, попытки сделать сказанное несказанным, сделанное — несделанным, рож денное и сущее — несуществующим, является неизбежная расплата. Она может наступить как в опосредованной форме, скажем, в неосознанном воспроизведении потомками негативных жизненных сценариев своих предшественников (в данном случае — судьбы родственника, которого ли шили права на принадлежность), так и виде негативных событий, непос редственно связанных с фактом отторжения.

Что общего в семье английского аристократа и русского крестьянина Прекрасная иллюстрация подобной расплаты — история о собаке Баскер вилей. Читателям, не открывавшим сочинения сэра Артура Конан Дойла со времен детства, напомню, что преступление, послужившее причиной визи та доктора Мортимера на Бейкер стрит, совершил натуралист Стэплтон, ко 184 Археология детства торый был прямым потомком, точнее, сыном родного брата убитого им сэра Чарльза Баскервиля. Отец Стэплтона Роджер “считался в семье парши вой овцой. [...] В Англии Роджер не ужился и был вынужден скрыться в Центральную Америку, где и умер в 1876 году от желтой лихорадки”13. На лицо типичный случай сознательного отвержения одного из членов рода.

О том, что у изгоя имеется сын, никто из Баскервилей и их близких даже не подозревал. Я не берусь судить, как развивалась бы вся эта история и что было бы, если бы сын Роджера, при всей своей испорченности, воспри нимал бы дядюшку Чарльза не как одного из тех, кто не желал подавать руки его отцу, но как своего близкого родственника. Или если бы добряк сэр Чарльз узнал о том, что у него где то есть родной племянник. Неблаго дарное это дело — гадать, что было бы, если бы... Но я точно знаю, чего бы не было, если бы последствия давнего лишения права принадлежности и связанный с ним пробел в семейной истории были устранены хотя бы на самом поверхностном, формальном уровне. Если бы сэр Чарльз и его окру жение хотя бы знали о том, что у изгнанного Роджера есть сын и что он и Стэплтон — одно и то же лицо, то не было бы самого преступления, во вся ком случае в том виде, в котором оно произошло. Преступление стало бы просто невозможным. Ведь основой замысла Степлтона являлось именно то обстоятельство, что никто не подозревал о его принадлежности к роду Баскервилей. В данной истории мы видим, как преступление метафизичес кое, преступление против естественного порядка, наносящее ущерб и ис кажающее родовую структуру, непосредственно порождает преступление уголовное. Порочный круг замыкается. Кто то, быть может, скажет, что все это базируется на литературном вымысле, и потому слишком умозритель но. Однако подобную трагическую взаимосвязь можно проследить и в ре альных событиях, имевших место в истории.

Представителям моего поколения хорошо знакомо имя Павлика Морозова.

Причем сталкивались мы с ним дважды — в разных ипостасях. Во времена пионерского детства на сборах и классных часах он преподносился как ге рой и пример для подражания. Причем акцент делался на “героической” гибели подростка от рук родного деда. Это вполне понятно. Во первых, при брежневском “развитом социализме” даже преданным “бойцам идеоло гического фронта” было уже очевидно, что преподносить как великие дея ния исключительно стукачество и доносительство не совсем удобно. Во вторых, без факта зверского убийства Павлик вряд ли имел шансы стать символом для советской пропаганды и во времена “отца народов” — мало ли кто тогда доносил на своих родственников!

Второй раз мы столкнулись с Павликом и его семьей во времена пере стройки. По каким то не вполне очевидным причинам он становится од Древо жизни ним из любимых антигероев для писателей и публицистов, специализиру ющихся на разоблачениях преступлений времен культа личности. (Кстати, если как следует разобраться в этом явлении с точки зрения психоанализа, можно прийти к весьма любопытным выводам относительно скрытой моти вации и прошлой жизни упомянутых писателей и публицистов, но сейчас не об этом.) Важно, что в этих “произведениях” акцент также делался на преступлении и его чудовищности. Только теперь в центре внимания было преступление самого Павлика, “заложившего” собственного отца. Правда, в большинстве подобных статей и брошюр отсутствовал ответ на два важ нейших, на мой взгляд, вопроса. Во первых, в чем конкретно, с точки зре ния права, состояло преступление пионера Морозова? Какой именно и кем установленный закон или кодекс он нарушил, сообщив об определенных действиях своего отца “органам”? А во вторых, почему оно расценивается как столь необыкновенно тяжкое? Почему, с точки зрения авторов, “насту чать” на отца более чудовищно, чем “сдать” соседа по парте или коллегу по работе? Думается, мы с вами можем ответить на эти вопросы, имея в виду все сказанное выше и взглянув на эту историю и ее внутреннюю по доплеку в целом, не зацикливаясь на отдельных аспектах, как это свой ственно создателям околоисторических мифов, отвечающих политической конъюнктуре.

Очевидно, что преступление самого Павлика не носит юридического харак тера не только с точки зрения тогдашнего советского законодательства, но и мировой правовой практики. Законодательство многих цивилизованных стран предоставляет гражданам право не свидетельствовать против своих близких родственников, но и не запрещает делать этого. Оценка его дей ствий с морально этической точки зрения, особенно учитывая то, что речь идет о ребенке, — вещь очень субъективная и противоречивая. Например, многие из тех, кто искренне возмущается поступком Морозова, нередко воспринимают похожие эпизоды из ранней римской истории как проявле ния силы духа и гражданского мужества.

По всей видимости, подлинный смысл данного преступления заключается в явной попытке Павлика лишить собственного отца права на принадлеж ность к семье. В попытке его физического удаления, изгнания из семьи.

Приняв такое решение, но не будучи в состоянии реализовать его соб ственными силами, ребенок прибегает к помощи силы внешней — кара тельной системы государства. Не берусь судить, осознавал ли мальчик все последствия своего поступка, да это не так уж и важно. Важно, что факт попытки отторжения, очень действенной и энергичной, имел место. Пре ступление против права на принадлежность свершилось. Существенно так же то, что причины, толкнувшие Павлика Морозова на такой шаг, следует 186 Археология детства искать не в перипетиях “классовой борьбы в деревне”, а в его семье. И в этом смысле важно понять, а что, собственно, представлял собой отец Пав лика. Сразу оговорюсь, что я специально не занимался изучением истории семьи Морозовых и исхожу из образов, созданных пропагандистами совет ской идеологии брежневской эпохи и публицистами времен перестройки.

И в контексте того, что доподлинно известно об историческом периоде “великого перелома”, о социальной среде, в которой происходили рассмат риваемые события, образ отца Павлика, созданный советской пропагандой (деревенский люмпен, пьяница и тунеядец, ставший председателем колхо за и за взятки оформлявший нужные документы зажиточным соседям, а дома изводивший жену и нещадно лупивший детей), представляется куда более реалистичным и адекватным эпохе, чем светлый лик борца с систе мой, с риском для жизни укрывавшего “врагов народа”, выписанный пере строечными публицистами. То есть в глазах подростка он выглядел той са мой “паршивой овцой”, которую можно и даже необходимо изгнать, уда лить из семьи. По мере того, как это соображение овладевало мальчишкой, его поступки все больше определялись воздействием тех диких и архаич ных пластов подсознания, о которых мы уже говорили. Он все дальше ухо дил от культурного наследия своих предков. В частности, от таких харак терных для русской деревни норм, как безусловное уважение к старшим, особенно к родителям, и прежде всего к отцу, подчинение им, признание их авторитета. Это уже не только преступление против права на принад лежность, а открытый бунт против закона приоритета более раннего над более поздним. Подросток не просто хочет удалить из семьи своего отца, но, ограждая семью от того, что воспринимается им как издевательство, пытается тем самым выступить в роли хорошего мужа для своей матери и хорошего отца для младших детей в семье. Нюансы же политического и идеологического характера выступают в этой истории лишь как сопутству ющие факторы, хотя и придают ей специфических характер, послуживший причиной широкой огласки этой типично семейной трагедии.

Итак, преступление Павлика Морозова — преступление по преимуществу метафизического порядка. Как и баскервильская история, это преступле ние против родовой структуры, идеи рода. И точно так же, как в произве дении Конан Дойла, в реальной жизни прямым следствием такого преступ ления становится преступление уголовное — убийство. Убийство, совер шенное родным дедом и дядей Павлика Морозова и тем более зверское, что его жертвой становится и младший брат Павлика. Налицо все тот же по рочный круг и крайняя степень проявления дикости и зверства в дей ствиях участников трагедии. Но и это еще не конец истории. Я не знаю, как точно происходил и чем закончился уголовный процесс по этому делу, но, думаю, не ошибусь, если предположу, что в те времена приговор за Древо жизни двойное убийство детей, получившее широкий общественный резонанс и явную политическую окраску, мог быть только один. Итак, конечный итог:

представитель старшего поколения семьи Морозовых наверняка расстре лян, его дети либо тоже расстреляны, либо оказались в сталинских лагерях на срок, после которого обычно не возвращаются, внуки — убиты. Налицо крушение рода, во всяком случае, его пресечение по мужской линии.

Таким образом, попытки лишить кого либо из членов рода права принад лежности, даже если для этого имеются видимые основания, влекут за со бой негативные последствия для всех членов рода, а при определенных обстоятельствах могут приводить к настоящим кровавым трагедиям и даже гибели рода в целом.

Семейная история внутри нас Ладно, убедил, скажете вы, все это важно и интересно, но как быть, если на самом деле важные моменты семейной истории утрачены и восстановить их невозможно? Прежде всего позвольте вам не поверить. “Нет” генеало гии — этого быть не может. Всякий от кого нибудь родился и, следователь но, имеет генеалогию. Даже у подкидышей можно установить ее, но не сразу, с трудом”14. За этим “нет” чаще всего кроется подсознательное не желание заниматься историей своего рода. На одном из моих семинаров по семейной истории молодая женщина (назовем ее Даша) заявила о своем желании, чтобы ее супруг обрел свои корни в ее родительской семье, по скольку о его собственной семье почти ничего неизвестно. Я объяснил, что таким образом, исходя из благих побуждений, она, по сути, лишает мужа шанса воссоединиться со своими подлинными корнями, и попросил ее к следующей сессии собрать по возможности полную информацию о соб ственных предках и предках супруга. Через неделю Даша смогла сообщить кое какие подробности о родителях мужа и его бабушках и дедушках. Ин тересно, что, отвечая на вопрос о том, с какими трудностями пришлось столкнуться при сборе информации, Даша отметила, что узнать о семейной истории мужа оказалось проще, чем уточнить и дополнить свою собствен ную, поскольку ее родители и другие родственники на даче и в данный мо мент просто не к кому обратиться за дополнительными сведениями. Про родителей же мужа она узнала у его сестры. Когда я спросил, почему именно у нее, а не у самого супруга, Даша ответила: “Он не желает иметь со своими родителями ничего общего”.

Другая причина дефицита информации об истории семьи и своих пред ках — это внутрисемейное блокирование прохождения такой информации.

Например, другая моя студентка рассказала о том, что ее отец серьезно за нимался историей своей семьи, даже обращался в архивы. Но почему то не 188 Археология детства счел нужным поделиться с дочерью результатами своих исследований, пока она сама об этом не спросила. Мы уже говорили о возможных глубин ных причинах подобных поступков и нет смысла к ним возвращаться. Я просто хочу, обратившись к данному примеру, отметить, что прямой обя занностью, если хотите, долгом родителей перед своим родом, родовой традицией является приобщение детей к семейной истории, предостав ление им всей имеющейся информации об их предках вне зависимости от собственного отношения к тем или иным персонажам или событиям.

При этом хочу еще раз подчеркнуть, насколько важна передача подлинной семейной истории и подлинной семейной традиции, в максимальной степе ни свободной от мифологем и семейных тайн — пресловутых “скелетов в шкафу”.

Обязанность же детей — интересоваться своей семейной историей, стремиться собрать максимум информации из любых доступных источ ников.

Последнее, на мой взгляд, особенно важно, поскольку, как бы плохо ни об стояло дело с источниками информации, всегда есть возможность узнать о своем происхождении хотя бы чуть больше. Предпринимая шаги в этом на правлении, люди иногда делают настоящие открытия.

Еще один случай из практики. Выполняя задание по воссозданию семейной истории, одна из участниц семинара обнаружила, что имеет множество двоюродных братьев и сестер, о которых раньше даже не слышала, и выс казала желание обязательно с ними встретиться. Это не что иное, как дви жение к реальной ликвидации реального разрыва между двумя родовыми линиями.

Но даже если действительно нет никаких источников информации о пред ках, ничего не сохранилось, все равно стоит обращаться к этой теме. Ибо история нашего рода запечатлена в нас самих, в нашей душе. Она суще ствует, даже если этому нет материального подтверждения в виде семей ных фотоальбомов и архивных справок. Потому что она — отражение веч ности и не зависит от того, что тленно и зыбко. Она зависит только от нас.

Мы ее порождение и мы же ее творцы. В этом смысле каждый человек есть “альфа и омега” своего рода.

“Каждое частное состояние человека, каждый момент его роста, каждое движение его, слабее или сильнее, но светится лучом его лика, его “вида”. [...] Род и его виды — это сущности, из коих род безвиден сам, но имеет в себе виды, и видами своими сквозит в членах рода.

Этим то высвечиванием определяется значение родичей для веч ности. Член определенного рода — родовит;

он — определен Древо жизни ной “породы”, породист, т.е. одновременно “породистый” и “благородный”. Это значит, что род в нем явно сквозит. [...] Ведь благороден тот, в ком вид определен, целен, невозмущен, т.е. зрим четко обрисованным. Благороден тот, в чьем виде зрим род его, т.е. в чьем лице видно вечное и вселенское”15.

Важно дать себе возможность прикоснуться к этой внутренней родовой сущности и воссоединиться с ней. Важно позволить ей жить в нас, в наших детях. И помнить, что мы ее порождение и ее же творцы.

Кстати, о памяти и семейной истории. Помнится, наш разговор начался со счастливых и несчастливых семей. Мы поговорили о том, как встречаются мужчина и женщина, как в результате такой встречи порой возникает но вая семья. Мы видели, как в семье рождается новая жизнь и с нею новая история. Как жизнь эта растет, крепнет, преодолевает кризисы, обретает свою собственную уникальность и неповторимость и одновременно несет в мир, в жизнь наследие своих родителей и всего своего рода. Мы вплот ную подошли к моменту, когда новые принцы и принцессы, простившись с детством, отправляются в самостоятельное путешествие по жизни на поис ки приключений и друг друга. Рано или поздно они встретятся, и у семей ной истории появится продолжение. Пусть оно будет драматичным и непо хожим на другие истории. И обязательно со счастливым окончанием.

190 Археология детства ПРИМЕЧАНИЯ От автора 1. Ильин И.А. Путь к очевидности. М. 1998. С. 184.

2. Там же.

3. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М. 1996, с.28.

4. Флоренский П.А. Сочинения. Т. 3(2). М., 1999. С. 23.

5. Лопухина Е.В., Лопатин Г.С. Видеотренинг трудных ситуаций в деловом общении хозяйственных руководителей. М., 1986. С. 24.

К главе 1. Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1998. С. 117.

2. Там же.

3. Там же, с. 118.

4. Фромм Э. Кризис психоанализа. СПб., 2000. С. 81.

5. Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1998. С. 119.

К главе 1. Калиновский П.П. Переход. М., 1991. С. 31.

К главе 1. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 115.

2. Дружинин В.Н. Психология семьи, Екатеринбург, 2000. С. 5.

3. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 105.

4. Там же, с. 204.

5. Флоренский П.А. Сочинения. Т. 3(2). М., 1999. С. 196.

6. Там же, с. 196.

7. Юнг К.Г. К вопросу о подсознании // Человек и его символы.

М., 1998. С. 56.

Примечания К главе 1. Фромм Э. Душа человека. М., 1992. С. 130.

2. Зеньковский В.В. Психология детства. М., 1996. С. 86.

3. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 106.

4. Морено Дж. Л. Психодрама. М., 2001. С. 95.

5. Лейтц Г. Психодрама. Теория и практика. М., 1994. С. 89.

6. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 107.

7. Добсон Дж. Родителям и молодоженам. М., б.г. С. 106.

8. Лейтц Г. Психодрама. Теория и практика. М., 1994. С. 89.

9. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 109.

10. Морено Дж.Л. Психодрама. М., 2001. С. 134.

11. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 110.

12. Там же, с. 111.

К главе 1. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 117.

2. Там же, с. 119.

3. Зеньковский В.В. Психология детства. М., 1996. С. 151.

4. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 120.

5. Там же.

6. Там же, с. 122.

7. Там же, с. 123.

8. Там же, с. 124.

9. Там же, с. 126.

10. Конан Дойл А. Весь Шерлок Холмс. Т. 1. СПб., 1994. С. 535—536.

11. Более подробно о типологии Майерс Бриггз можно прочитать в книге О. Крегер “Типы людей” (М., 1995).

12. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 129.

13. Там же, с. 127.

14. Там же, с. 132.

К главе 1. Эриксон. Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 134.

2. Сатир В. Как строить себя и свою семью. М., 1992. С. 18.

3. Сатир В. Вы и ваша семья. Руководство по личностному росту.

М., 2000. С. 12.

4. Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 137.

5. Там же, с. 6. Там же, с. 137.

7. Софт Маркет, № 42, 22.12.1997, с. 127.

192 Археология детства К главе 1. Сатир В. Как строить себя и свою семью. М., 1992. С. 166.

2. Камю А. Бунтующий человек. М., 1990. С. 127.

3. Сатир В. Как строить себя и свою семью. М., 1992. С. 164.

4. Чалдини Р. Психология влияния. СПб., 2001. С. 50.

5. Лопухина Е.В., Лопатин Г.С. Видеотренинг трудных ситуаций в деловом общении хозяйственных руководителей. М., 1986. С. 39.

К главе 1. Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1998. С. 530.

2. Там же.

3. Камю А. Бунтующий человек. М., 1990. С. 129.

4. Там же, с. 135.

5. Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1998. С. 267.

6. Там же, с. 272.

7. Эриксон. Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 248.

8. Там же, с. 245.

9. Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1998. С. 87.

10. Философский словарь. М., 1991. С. 153.

11. Флоренский П.А. Сочинения. Т. 3(2). М., 1999. С. 91.

12. Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1998. С. 96.

13. Там же, с. 87.

14. Фромм Э. Революция надежды. СПб., 1999. С. 227—228.

15. Евангелие от Марка. 8.34.

16. Евангелие от Матфея. 11.29., 11.30.

17. Честертон Г. Вечный человек. М., 1991. С. 373.

18. Там же, с. 412.

19. Там же.

20. Там же, с. 425.

21. Честертон Г. Сочинения. Т. 2. СПб., 2001. С. 55.

22. Там же.

23. Честертон Г. Сочинения. Т. 9. СПб., 2001. С. 295—296.

К главе 1. Эриксон. Э. Идентичность: юность и кризис. М., 1996. С. 246—247.

2. Флоренский П.А. Сочинения. Т. 3(2). М., 1999. С. 50—51.

3. Евангелие от Матфея. 1.1—17.

4. Евангелие от Луки. 2.4.

5. Эриксон Э. Детство и общество. СПб., 2000. С. 117.

Примечания 6. Флоренский П.А.. Сочинения. Т. 3(2). М., 1999. С. 28—29.

7. Советский энциклопедический словарь. М., 1989. С. 897.

8. Лопухина Е.В. Разработка и опыт проведения психодраматического се минара “История семьи”. М., 1997. С. 21.

9. Флоренский П.А.. Сочинения. Т. 3(2). М., 1999. С. 33.

10. Вебер Г. Кризисы любви. М., 2001. С. 131.

11. Там же.

12. Там же, с. 130.

13. Конан Дойл А. Весь Шерлок Холмс. Т. 2. СПб., 1994. С. 301.

14. Флоренский П.А.. Сочинения. Т. 3(2). М., 1999. С. 30.

15. Там же, с. 123.

194 Археология детства СОДЕРЖАНИЕ 5 Родительский день. Предисловие Е.Л. Михайловой 8 От автора 8 Сказки счастливые и не очень 13 Несколько слов о психоанализе и кое о чем еще Глава ВЕЛИКИЕ СУМАСШЕДШИЕ 17 Крымская прелюдия, или Один день из жизни отдыхающих 19 Мифы и реальность, или Какое отношение имеет поэзия “медового месяца” к прозе семейной жизни 21 Философия, найденная на помойке 22 Шанс Глава ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА. КРИЗИСЫ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ 27 Что об этом думают семейные терапевты 28 Принятие ответственности 31 Рождение ребенка 33 Дети покидают родительский дом. Кризис взросления 35 Старение и смерть Глава ОТ ЗАЧАТИЯ ДО РОЖДЕНИЯ 41 Когда и сколько?

43 Четыре принципа семейного воспитания Содержание 45 Что следует иметь в виду будущим мамам 46 Батюшка бес и матушка ведьма, или Несколько слов о нетрадиционных способах принятия родов 48 Магия имени Глава ГОД ПЕРВЫЙ 52 Скрытый смысл первого крика, или Краеугольный камень в фундаменте жизни 54 Как вы пеленаете своего младенца? Процесс формирования базового доверия 55 Еще несколько слов о бесах 56 Самый простой способ сформировать чувство базового доверия у ребенка — доверять ему самому 58 Язык детского плача 58 Первая жизненная задача: потреблять и присваивать.

Чему и как при этом учатся наши дети Глава ДО ТРЕХ И СТАРШЕ 62 Новая жизненная задача: учимся не только присваивать, но и отдавать 63 “Нет!”, “Не хочу!”, “Не буду!”, или Первые проявления свободной воли и автономии 66 Что со всем этим делать?

70 Коротко о преступлении и наказании 71 Еще раз о том, как адекватно и продуктивно реагировать на “кризисные” ситуации 74 “Как тебе не стыдно реветь? Ты уже большая девочка!”, или “Мужчины не плачут!” 82 “Штурм и натиск” — проявления детской инициативы и ее влияние на жизнь семьи 83 Подготовка к переговорам. К какому типу личности принадлежит ваш ребенок?

196 Археология детства 90 Оценка возможных рисков и определение границ вторжения. Выяснение условий и ожиданий 91 Заключение контракта. Правила и санкции 93 Первые проявления сексуальности. Как говорить с ребенком на “скользкие” темы Глава РЕБЕНОК ВЫХОДИТ В СВЕТ 97 Бумажные самолетики и деревянные кораблики, или Потребность в созидании 100 Самооценка как признание собственной компетентности 104 Простой способ обесценить деятельность ребенка, очень популярный у мам и бабушек 106 Что ждет его в школе?

110 Брюс Уиллис как “последний бойскаут” и “русский джентльмен”. Специально для родителей мальчиков 117 “Стрелялки” и “ходилки” 119 Подготовка к пубертату. Продолжаем разговор на “скользкие” темы Глава ЭТОТ БЕСПОКОЙНЫЙ ПОДРОСТОК 125 Возраст, трудный для всех 126 Что ими движет?

127 А что движет родителями?

128 “Испорченный телефон” 129 Что надо иметь в виду, чтобы договориться с подростком 134 Как вести переговоры с подростком 141 Три правила, полезные в экстремальных ситуациях, связанных с проблемами подростков Содержание Глава ВЕРА И ВЕРНОСТЬ. ПОИСК ПУТИ 150 Конфликт между требованиями социума и личной свободой и его российская специфика Ответ на вызов. Специфика молодежного бунта Другой путь разрешения конфликта Витальность идей: от чего она зависит и как влияет на судьбу человека Об одной вечной идее и ее главном символе Об одной специфической особенности “загадочной русской души” Глава ДРЕВО ЖИЗНИ Идея рода и ее смысл Причины утраты родовых корней. Разрыв родственных связей Механизм и виды негативного влияния повреждения родовой структуры на жизнь семьи и ее членов Что общего в семье английского аристократа и русского крестьянина Семейная история внутри нас Примечания Валерий Александрович Ильин АРХЕОЛОГИЯ ДЕТСТВА Психологические механизмы семейной жизни Редактор И.В. Тепикина Компьютерная верстка С.М. Пчелинцев Главный редактор и издатель серии Л.М. Кроль Научный консультант серии Е.Л. Михайлова Изд.лиц. № Гигиенический сертификат № 77.99.6.953.П.169.1.99. от 19.01.1999 г.

Подписано в печать 15.06.2002 г.

Формат 60 88/16. Гарнитура Оффисина Усл. печ. л. 13. Уч. изд. л. 11, М.: Независимая фирма “Класс”, 2002.

103062, ул. Покровка, д. 31, под. E mail: igisp@igisp.ru Internet: http://www.igisp.ru ISBN 5 86375 047 2 (РФ)...

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.