WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«выпуск 104 библиотека психологии и психотерапии КЛАСС независимая фирма Валерий Ильин Археология детства Психологические механизмы семейной жизни Москва Независимая фирма «Класс» 2002 4 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Подобная работа, естественно, потребует определенных усилий. Однако, если ее проделать, то она не только облегчит жизнь родителей, но будет полезна и младенцу, позволяя ему получать именно то, в чем он на самом деле нуждается, и воспринимать мир как заслуживающий доверия.

Первая жизненная задача:

потреблять и присваивать.

Чему и как учатся при этом наши дети Однако даже самым творческим и спонтанным родителям все равно при дется считаться с тем, что на первом году своей жизни ребенок в основном продолжает играть ту роль, которую он усвоил в материнской утробе и ко торую некоторые психологи, быть может, несколько резко и неблагозвуч но, но очень точно характеризуют как “роль паразита в теле матери”8. В первые месяцы после появления на свет малыш по прежнему остается па разитом в том смысле, что он может только потреблять, не будучи пока в состоянии ничего дать взамен, кроме самого факта своего существования.

В этом заложен глубокий нравственный смысл — “в принятии того, что ему дается, в обретении способности заставить кого то сделать для него то, Год первый что он хочет, младенец также развивает необходимые основы, чтобы само му превратиться в дающего”9.

Вначале способ потребления практически исчерпывается процессом корм ления и получения удовольствия от контакта с материнской грудью и соса ния. Но уже скоро малыш обретает способность фокусировать свой взгляд на определенном предмете, выделяя его из окружающего, различать конк ретные звуки. С этого момента он начинает “потреблять” все, что оказыва ется в поле его зрения, — с помощью глаз и ушей. То, что потребляется та ким способом, не менее важно для формирования образа мира, заслужива ющего доверия, чем ощущения, связанные с кормлением грудью. Иными словами, актуальным становится то, что младенец видит вокруг себя чаще всего. Открытые, улыбающиеся лица или мрачные, вечно чем то озабочен ные физиономии? Что он обычно слышит? Нормальную человеческую речь со всем присущим ей богатством оттенков и интонаций и здоровый жизне радостный смех? Или неразборчивое двусмысленное бормотание и гнев ные крики? И это касается не только обращения непосредственно к ребен ку, но и того, как взрослые, в первую очередь, естественно, родители обща ются друг с другом.

Постепенно начиная двигаться и понемногу овладевая хватательными дви жениями, ребенок принимается “присваивать” различные предметы, пыта ясь их брать и удерживать. Это всегда чревато неудачами. Таким образом формируется первый опыт проживания неудач. От реакции родителей на падение и слезы при первых самостоятельных попытках встать во многом зависит, как человек в дальнейшем будет воспринимать неудачи, неизбеж ные в жизни любого баловня судьбы. Как страшную катастрофу, ставшую закономерным итогом чрезмерно рискованной попытки сделать что то?

Как подтверждение собственной слабости, никчемности и неполноценнос ти? Или же как возможность извлечь полезный опыт из провала и пред принять новый шаг?

С появлением первых молочных зубов ребенок начинает пытаться не толь ко хватать, но и жевать, а следовательно, кусать все, до чего может дотя нуться. В том числе и материнскую грудь. Это еще один важный момент первого года жизни. На стадии кусания специалисты рекомендуют продол жать кормление грудью. Однако мать должна без гнева и негодования, но ясно и настойчиво дать понять малышу, что он причиняет ей боль. Скажем, отнимая у него свою грудь всякий раз, когда это происходит. Способ этот известен всем женщинам мира. Однако очень многие мамы, жалея своего маленького, быстро сдаются и терпят боль, лишь бы тот не умер с голоду.

По моему глубочайшему убеждению, жалость не просто плохой помощ ник в воспитании детей и вообще в человеческих отношениях, а опасней ший яд, убивающий подлинную любовь. Жалость унижает и жалеемого и 60 Археология детства жалеющего, превращая обоих из свободных творческих личностей, коими люди являются от рождения как вершина Божественного творения, в бес помощных калек.

Когда женщина начинает жалеть своего младенца и продолжает кормить его, терпя при этом довольно сильную боль, она тем самым оказывает ему очень плохую услугу.

Во первых, она лишает ребенка возможности решить чрезвычайно инте ресную задачу: как, обладая зубами, научиться сосать мамину грудь таким образом, чтобы ее не отнимали. И дело тут не только в возможности для ребенка проявить свое творческое начало и свою спонтанность. (Спонтан ность, по определению Морено, это способность находить адекватные спо собы реагирования на новые обстоятельства и новые способы реагирова ния на старые обстоятельства: “Индивид с высокой степенью спонтанности будет извлекать максимум из ресурсов, находящихся в его распоряжении, из интеллекта, памяти или навыков, и может оставить далеко позади обла дателя лучших ресурсов, но наименьшим образом их использующего”10.) Решая эту задачу, маленький человек, в сущности, ищет ответ на куда бо лее серьезный вопрос: как добиваться желаемого, считаясь при этом с ин тересами других. Как использовать по назначению имеющиеся силы и воз можности, опять таки не причиняя неоправданного ущерба другим людям.

От ответа на эти вопросы, от решения, которое найдет ребенок, во многом зависит его поведение на протяжении последующей жизни.

Но даже это еще не все. В конце первого года жизни малышу предстоит пережить первый серьезный кризис — отрыв от материнской груди. Этот отрыв переживается как утрата. Утрата привычного способа получать ма теринскую любовь и ласку. Клиническая работа Э. Эриксона показывает, что уже на стадии кусания у ребенка возникает “некоторое чувство ис ходной утраты и предчувствие, что однажды его связь с матерью будет на рушена”11.

С этой точки зрения, отнятие груди у младенца, когда он причиняет боль, в определенном смысле является и подготовкой его к преодолению кризиса.

Это опыт, дающий ребенку ощущение того, что он и мать не единое целое, но два самостоятельных человеческих существа. Это опыт, с одной сторо ны подтверждающий его смутные опасения, но в то же время демонстриру ющий при спокойном и настойчивом поведении женщины, что, отнимая у него свою грудь, мать не только никуда не исчезает из его жизни, но и про должает любить его, ласкать, прижимать к себе, согревать.

Если же такого опыта ребенок не получает, а весь предыдущий опыт его жизни свидетельствует о том, что мир, в котором он живет, не заслуживает доверия, то окончательное расставание с материнской грудью превращает Год первый ся в серьезную травму. Ее непосредственные последствия — состояние острой детской депрессии, а более отдаленные — депрессивная окраска всей последующей жизни человека. Происходит то, что в психоанализе принято называть “фиксацией на оральной стадии”. В поведенческом пла не такая фиксация выражается в том, что, постоянно испытывая подсозна тельную тоску по утрате материнской груди, ребенок, а впоследствии и взрослый человек все время ищет ее замещение. По достижении опреде ленного возраста фиксация может принимать форму различных зависимо стей, в частности, наркотической и алкогольной.

Если же развитие личности в течение первого года жизни протекало в це лом нормально, то отрыв от груди, вопреки неизбежным переживаниям ре бенка, лишь подкрепляет уже сформировавшееся чувство базового дове рия. Ребенок убеждается, что и лишенный маминой груди он продолжает оставаться сытым, принимаемым и любимым. Более того, доверие приобре тает для малыша качественно новый оттенок. Получив первый серьезный опыт того, что мать и он сам — разные человеческие существа и мир от этого не рушится, что они могут жить и любить друг друга, оставаясь каж дый самим собой, ребенок начинает доверять самому себе уже не как части мира, заслуживающего доверия в целом, но как индивидуальности.

“Доверие включает в себя не только то, что некто научается на деяться, полагаться на тех, кто извне обеспечивает его жизнь, но и доверие к самому себе, веру в способность собственных орга нов справляться с побуждениями. Такой человек способен чув ствовать себя настолько полным доверия, что обеспечивающие его жизнь окружающие не должны постоянно стоять при нем на часах”12.

Завершая разговор о первом годе человеческой жизни, очень важном для ребенка и очень сложном для его родителей, я хочу привести слова докто ра Дж. Добсона, обращенные к молодым мамам. С одним существенным, на мой взгляд, добавлением: я адресую их и молодым папам. От них тоже тре буется немало заботы и терпения. “Будьте стойкими и выносливыми! Вы выполняете самую важную работу во всей Вселенной”.

62 Археология детства Глава ДО ТРЕХ И СТАРШЕ Новая жизненная задача:

учимся не только присваивать, но и отдавать Итак, ребенок вступает в новый этап своей жизни. Он уже многое может и умеет. Он начал отделять себя от остального мира, различать “Я” и “Ты”, “мне” и “мое” и имеет сформировавшееся представление о том, каков этот внешний мир. Теперь ему предстоит осваивать непростую науку жить в этом мире уже в новом качестве — в качестве индивидуальности и само стоятельной личности. И первое, чему учится ребенок, уже умеющий при сваивать, то есть хватать и удерживать, — это способности отпускать, то есть отдавать что то личное миру.

В классическом психоанализе первичное формирование этого навыка со относится с овладением ребенком процедурой очищения кишечника и мо чевого пузыря и чувством удовольствия, связанным с этим процессом. Ис точником удовольствия служит как удовлетворение объективной потреб ности организма и, следовательно, избавление от напряжения и диском форта, так и похвала родителей, получивших своеобразный “подарок” за то, что ребенок хорошо и своевременно справился с важной задачей.

Я не являюсь сторонником ортодоксального фрейдизма и не хочу погру жаться в глубины психоаналитических теорий, утягивая и вас за собой. Но вместе с тем, на мой взгляд, трудно не согласиться, что значение овладе ния контролем над процессами дефекации не исчерпывается формирова нием важной потребности “в принципе сохранять опрятность и по жела нию выбрасывать то, что накопилось, — сменяющую произвольное задер жание или освобождение от стула”1. В способности удерживать внутри или отпускать в зависимости от своего желания и внешних обстоятельств про До трех и старше дукты жизнедеятельности организма впервые реализуется автономная или, точнее, свободная воля ребенка. То есть воля, предполагающая наличие возможности реального, осознанного выбора. Но возможность выбирать и принимать решение проявляется не только в том, что касается горшка.

“Нет!”, “Не хочу!”, “Не буду!”, или Первые проявления свободной воли и автономии Едва ли не каждая мать замечала, насколько непредсказуемым, с ее точки зрения, становится поведение сына или дочери в этом возрасте. То он на стойчиво прижимается к матери в тот самый момент, когда на кухне убега ет молоко. То, наоборот, когда мать хочет приласкать своего младенца, тот вдруг начинает вырываться и отталкивать ее. Вот он с увлечением играет самыми обычными, сто раз побывавшими у него в руках кубиками, и уло жить его в кровать — совершенно невыполнимая задача. А иной раз его внимание невозможно привлечь самой яркой, только что купленной иг рушкой. Папа, потративший на ее покупку немало времени и денег, бывает удивлен и даже разочарован...

Очень многие дети в возрасте от 15 месяцев до двух лет почти на любое предложение взрослых практически неизменно отвечают “нет”. “Пойдем гулять!” — “Нет!”. “Идем в ванну купаться!” — “Нет!”. “Поиграй немного один!” — “Ни за что!”. Я уже не говорю о реакции на предложение съесть кашу или пойти спать.

К этому добавляется навязчивое, прямо таки маниакальное желание разва лить, разобрать, сломать, разбить все, что только возможно, в доме, включая собственный нос.

К середине третьего года жизни при нормальном развитии ребенок овла девает активной речью, а к концу этого года уже может использовать сложные предложения. Таким образом, он получает в свое распоряжение не только новый эффективный способ сообщать родителям о своих чув ствах, ощущениях, желаниях и намерениях, но и мощное средство, дающее дополнительные возможности претендовать на их время, внимание, терпе ние и кошелек. Не случайно В. Сатир отмечала момент овладения ребен ком речью как кризисный период в жизни семьи.

Разные родители, естественно, по разному пытаются справиться с возника ющими трудностями. Супруги, любящие друг друга и своего ребенка исхо дя из принципа “по хорошу мил”, ищут причины, порождающие такое по ведение малыша, относятся к ним с пониманием и уважением. Для них вопрос о том, как, считаясь с потребностями и чувствами ребенка, не по 64 Археология детства зволить ему превратить дом и жизнь семьи в пандемонимум, становится совместным поиском решения трудной и интересной задачи. Возможнос тью проявить спонтанность и творческий подход. Эта задача может быть сформулирована следующим образом: как научить маленького человека, не ущемляя его свободной воли при принятии решения, считаться с другими людьми, не пренебрегая при этом собственными интересами? Как заложить в формирующуюся личность азы понимания того факта, что любой по на стоящему самостоятельно сделанный выбор влечет за собой личную от ветственность для того, кто этот выбор делает?

Я уже говорил, что для поиска эффективного решения необходимо пони мать истинные мотивы, определяющие поведение ребенка в этом возрасте.

Давайте сразу договоримся: ни один малыш на свете в возрасте одного — трех лет, что бы он ни вытворял, не имеет сознательной цели расстроить маму, вывести из себя папу или довести до инфаркта бабушку. Не намерен он и умереть с голоду, когда отказывается от каши, не желает познако миться с “прелестями” диатеза, когда требует конфет и не собирается све сти счеты с жизнью, когда пытается засунуть пальцы в розетку.

Чего он действительно хочет, так это любым способом реализовать начав шую проявляться способность контролировать свой организм и происходя щие в нем процессы. Способность и потребность не только присваивать что то из внешнего мира, но и отдавать. Наконец, способность и потреб ность самому решать, что именно и когда присваивать и что именно и ког да отдавать. Для обретения необходимого опыта и полноценного удовлет ворения этих потребностей и реализации способностей необходимо изу чить, исследовать мир. Теперь, когда выяснилось, что мир не идентичен ему самому, что это нечто другое и в большинстве случаев неизвестное, ребенку необходимо выяснить, как мир устроен. Ему также необходимо выработать способ взаимодействия с этим миром во всем его многообра зии. Поскольку малыш еще не способен к восприятию абстрактных поня тий, единственный доступный способ исследования — постижение всего и вся через чувственный эмпирический опыт, через личное действие.

Вот отсюда и берется категорическое “нет” в ответ на совершенно без обидное предложение пойти погулять. Ребенок ведет борьбу за свою авто номию, за свое право выбора, являющееся совершенно необходимым усло вием для личных действий. Начинается эта борьба с отвержения чужого мнения, с отказа признавать внешний авторитет. Наталкиваясь на катего ричное неприятие такого поведения со стороны родителей, ребенок не просто оказывается в условиях, неблагоприятных для обретения опыта, ви тально необходимого для формирования его личности. Если на данном эта пе жизни “нет” маленького человека полностью игнорируется взрослыми, До трех и старше то мальчик или девочка могут извлечь для себя важный жизненный урок.

Смысл этого урока сводится примерно к следующему: если хочешь быть хорошим, всегда нужно соглашаться с внешним мнением, особенно с мне нием авторитетным. Приняв в раннем детстве такое решение, многие мальчики, радующие родителей и учителей послушанием, не могут сказать “нет”, когда “старшие товарищи” предлагают им принять участие в краже или изнасиловании, либо просто покурить анаши в школьном туалете. А многие девочки, умиляющие родителей и их знакомых скромностью и по корностью, не могут сказать “нет”, когда взрослые дяди на дорогой машине предлагают им прокатиться на ночь глядя до ближайшего парка...

Кроме того, чувство протеста, все равно сохраняющееся за внешним послу шанием ребенка, рвется наружу и ищет выход в неадекватных действиях и поступках. Именно такие дети долгое время не желают, как часто считают взрослые, а на самом деле не могут правильно пользоваться горшком, ис пользуя свои экскременты в качестве средства выражения протеста и аг рессии. В более зрелом возрасте протест может принимать форму асоци ального и, более того, преступного поведения.

Наверное, уже понятно и то, откуда берутся разбитые чашки, вазы и носы.

Беря в руки дорогую и хрупкую вещь, ребенок пытается, во первых, выяс нить, что же на самом деле она собой представляет. На что годится? Стоит ли ее присваивать? Во вторых, выпуская из рук вазу из английского фар фора, разумеется, таким образом, чтобы она упала на паркет, а не на мяг кую подушку, малыш не только продолжает исследовать ее свойства, но и наблюдает, что вообще произойдет в жизни, если перестать удерживать данный предмет, то есть отпустить, отдать его.

Если в этот момент в комнату ворвется бабушка с веником и вместо того, чтобы использовать веник по назначению, то есть убрать осколки, “при ласкает” им любимую внучку, то весьма возможно, что урок, который из влечет девочка из полученного опыта, будет звучать примерно так: “Уж если что то попало к тебе, то ни в коем случае и ни при каких обстоя тельствах не следует выпускать это из рук!” Вы никогда не сталкивались с людьми, руководствующимися в жизни подобными принципами? И как впечатление?

А что произойдет, если, войдя в комнату сына и увидев подаренную полча са назад дорогую машину, превратившуюся (в который раз!) в груду “зап частей”, папа потеряет терпение, топнет ногой и даст звучный шлепок?

Чему он тем самым научит ребенка?

Бережному отношению к своим вещам? А может быть, тому, что ребенок не имеет права распоряжаться своей собственностью по своему усмотрению, в том числе опять таки отдавать ее или, скажем, дарить? Может быть, урок, 66 Археология детства который извлечет мальчик, прозвучит примерно так: “Все, к чему я прика саюсь, неминуемо превращается в ни на что не годный хлам”. Не отсюда ли берутся впоследствии многие мужские проблемы — от неспособности забить гвоздь до импотенции?

Что со всем этим делать?

“Но что же делать?” — спросите вы. Потакать всем детским капризам? Са мим перебить в доме все, что бьется? Просто ни на что не обращать вни мания?

Ответ вполне очевиден: конечно же, нет. Разумеется, универсальных ре цептов на все случаи жизни не даст никто. Но я твердо верю, что, зная ис тинные причины поведения ребенка, доверившись своей спонтанности и креативности (способности творить и создавать нечто новое), запасшись толикой терпения и вооружившись здравым смыслом, каждая семья, в кото рой люди по настоящему любят друг друга такими, какие они есть на са мом деле, способна найти оптимальное решение, отвечающее уникальнос ти данной семьи и конкретным условиям, в которых она живет.

Вместе с тем, я хочу поделиться кое какими соображениями и привести не которые примеры эффективного и полезного для всей семьи поведения взрослых.

В каких случаях в ответ на категорический отказ ребенка от чего то или не менее категоричное требование стоит пойти ему навстречу, а когда нужно проявить твердость и настоять на своем? Мы договорились исходить из того, что во всех своих притязаниях и отказах ребенок не руководству ется соображениями злой воли и желанием причинить вред себе или окру жающим. Поэтому все его “нет”, как и все его “хочу”, заслуживают нашего внимания и по возможности беспристрастного рассмотрения.

Проделайте такую работу. Обязательно вдвоем: во первых, тем самым вы добьетесь большей объективности. Во вторых, что очень важно для всего процесса семейного воспитания, сможете выработать единую позицию.

В третьих, вместе легче преодолевать возникающие “затыки”. В четвертых, вы сможете поделить ответственность и время каждого из вас в соответ ствии с принятым решением.

Итак, начнем. Прежде всего целесообразно придерживаться стратегии, асимметричной стратегии ребенка. Если по изложенным выше причинам ребенок в этот период жизни строит свое взаимодействие с другими в ло гике “нет”, то взрослым имеет смысл исходить из логики “да”. Чтобы пояс нить эту мысль, позволю себе небольшое отступление.

До трех и старше И как психотерапевту, и как социальному психологу, мне часто приходи лось и приходится иметь дело с неспособностью людей по тем или иным причинам эффективно противостоять социальному давлению, проявлять твердость и жестко отстаивать свои интересы в ситуации манипулирова ния и т.п. То же самое часто приходилось слышать и от многих коллег. Не случайно неизменной популярностью пользуются тренинги самых разно образных жанров, затрагивающие тему, которую условно можно обозна чить “Как сказать “нет”. Одновременно бросается в глаза обстоятельство, на первый взгляд прямо противоречащее только что сказанному. Многие представители самых разных возрастных и профессиональных катего рий — от студентов, изучающих психологию, до менеджеров и бизнесме нов “кому за 30” — в ходе многих экспериментов (ролевых и организаци онных игр, тестов на спонтанность, опросов и т.д.) демонстрируют выра женную тенденцию к конкуренции и конфронтации в ситуациях социаль ного взаимодействия, в ущерб сотрудничеству даже тогда, когда последнее не только возможно, но объективно является единственным средством удовлетворения собственных интересов. То есть предпочитают априорно, без внимательного изучения альтернатив действовать в логике “нет”. Весь ма вероятно, что данный стереотип поведения является компенсацией пси хологических трудностей, возникающих при необходимости сказать “нет” в тех случаях, когда это объективно диктуется реальными обстоятельства ми. Такое поведение само по себе с очевидностью может создавать пробле мы. Не зря в последнее время наряду с упомянутыми тренингами, обучаю щими людей уверенно и твердо говорить “нет”, появились программы, не меньшее внимание уделяющие способности уверенно и ответственно гово рить “да”. А теперь, имея все это в виду, вернемся к детским “нет”.

Выпишите на лист бумаги все наиболее типичные случаи, когда в ответ на свое требование вы получаете отказ. Прочитайте внимательно то, что у вас получилось. Прежде всего подумайте: а почему, собственно, в каждом конкретном случае вы хотите, чтобы ваш ребенок вел себя именно так, а не иначе? Чем вы на самом деле руководствуетесь, выдвигая то или иное требование? Заботой о безопасности малыша? О его здоровье? Может быть, мнением вашей матери или соседей? Просто своими желаниями (между прочим, вы имеете на них право)? Может быть, вы делаете это потому, что вам так удобно (а это тоже немаловажно)? Повторю то, к чему уже не раз призывал вас: будьте честны перед собой, отвечая на эти вопросы. От это го (поверьте, я не преувеличиваю!) зависит судьба ваших детей. Отдайте себе и друг другу отчет в том, что по каким то причинам, быть может, ка жется вам неприятным или некрасивым. Помните: вы не на заседании ро дительского комитета и даже не на приеме у психоаналитика. Вы у себя дома. В своей семье. Прочитайте список еще раз. Какие “нет” вашего ре 68 Археология детства бенка вызывают у вас наиболее сильную эмоциональную реакцию: непри ятие, страх, возмущение? Остановитесь на таких моментах особо. Похоже, что именно тут дело не в объективной ситуации, а в ваших личностных особенностях и, быть может, даже проблемах. Обсудите это друг с другом.

Теперь сделаем следующий шаг. Сейчас, более или менее выяснив причины поведения ребенка, проанализировав наши собственные мотивы и по воз можности объективно оценив реальные обстоятельства каждой типичной ситуации, мы можем сделать реальный выбор и принять ответственное ре шение: когда следует пойти навстречу ребенку, а когда настоять на своем.

Осталось договориться о том, как конкретно, какими, так сказать, техничес кими средствами реализовывать принятые решения и кто из супругов возьмет на себя ту или иную конкретную часть этой работы. При этом по лезно иметь в виду, что многие детские “нет” при гибком, спонтанном и творческом подходе взрослых как бы взаимно поглощают друг друга и по зволяют родителям добиться своего, сохраняя полное уважение к мнению ребенка. Ну, например, до боли знакомая мамам проблема с едой. Во мно гих семьях она превращается в подлинный кошмар. С другой стороны, как я уже говорил, на рассматриваемом этапе жизни ребенка даже предложе ние погулять встречает протест по той единственной причине, что оно ис ходит извне. Теперь представим, что вы предложили сыну или дочери пой ти на улицу, вместо того чтобы давиться ненавистной кашей. Как, на ваш взгляд, он или она отреагирует? Услышите ли вы в ответ набившее оскоми ну “нет”? Позвольте еще один вопрос. Будет ли каша столь же отврати тельной после часа, проведенного на свежем воздухе? Особенно если ваш ребенок уже овладел способностью активно двигаться? При таком подходе вы вместе с вашим ребенком достигаете взаимного выигрыша. Вы добивае тесь своего без ненужной нервотрепки, экономя при этом время, которое другие родители тратят в аналогичных ситуациях на разговоры и уговоры, угрозы и умасливания. Ребенок тоже добивается своего, тем самым прояв ляя собственную автономию и получая от этого удовольствие!

Для того чтобы делать эти маленькие “фокусы”, здорово облегчающие жизнь, вам необходимы две вещи. Во первых, способность и желание на какое то время встать на точку зрения вашего малыша, чтобы понять, что, с его точки зрения, является наибольшим “злом”. Тогда вы сможете если не в любой ситуации, то достаточно часто предлагать ему выбор между “злом” крупным и “злом” минимальным, которое в такой ситуации перестает быть “злом” и выступает как желанное избавление. Во вторых, вам придется от казаться от догм и правил, когда то и почему то вами усвоенных. Имейте в виду, что самые хорошие и проверенные правила были придуманы людь ми. Другими людьми. Ваша же семья — это ваша семья, и ваши дети — это ваши дети. Не бойтесь экспериментов. Любой вменяемый врач педиатр До трех и старше скажет вам, что с точки зрения здоровья и нормального физического раз вития ребенка абсолютно все равно, будет он завтракать в 8.00 или в 9.30.

Будет он спать после обеда с двух до четырех или же с трех до пяти. От себя я бы даже добавил, что в этом смысле все равно, будет ли он вообще спать днем, но боюсь прослыть радикалом.

Все сказанное о работе над детским “нет” в равной степени относится и к тому, что делать с детским “хочу”.

Проделывая всю эту непростую работу, ни в коем случае не забывайте о себе. О своих привычках и потребностях. Как я уже сказал, вы имеете на них полное право. И, повторюсь, плюньте на авторитеты и мнение соседей.

Доверьтесь собственному здравому смыслу.

В свое время одна женщина, прекрасная мать двоих замечательных детей, рассказала мне, как, живя в Западной Европе, она была шокирована тем, что родители там позволяют своим детям залезать на обеденный стол пря мо в обуви. Всякий раз, принимая гостей, она испытывала затруднения, не зная, как поступить, когда начиналась детская возня на столе. Не знаю, как вы, а я, например, категорически не желаю обнаружить в своей тарелке с супом шнурки от кроссовок своего обожаемого чада, не говоря уже о нос ках его приятеля. И не имеет значения, где это происходит — в Москве, Берлине, Париже или Лондоне! Даже тот факт, что улицы “у них” убирают лучше и с экологией дело обстоит намного благополучнее, не убедит меня в обратном! Это тот самый случай, когда взрослые должны настоять на том, чтобы с их мнением в их доме безусловно считались, вне зависимости от того, что там принято у соседей, какими бы достойными и замечательными людьми они ни были. Это один момент. С другой стороны, с точки зрения свободного от предрассудков здравого смысла, мне совершенно очевидно, что если двухлетний ребенок на протяжении целого дня ни разу не изъя вил желания залезть на стол, под стол или в шкаф, то скорее всего, у него температура или болит живот.

Я сказал, что взрослые должны настоять на том, чтобы с их мнением безус ловно считались. Теперь несколько слов о возможных способах настоять на своем в тех случаях, когда это действительно необходимо.

Дело сильно облегчается тем, что после полутора лет малыш уже в состоя нии понять смысл целых предложений о событиях и явлениях, часто по вторяющихся в его жизни. К двум годам он может воспринимать неслож ный сюжет на картинке и отвечать на вопрос: “Кто здесь нарисован?” и “Что происходит?”.

Таким образом, взрослые получают возможность не просто на чем то на стаивать, но и объяснять, почему они это делают. Наберитесь терпения и 70 Археология детства будьте настойчивы. Разговаривая с ребенком, обязательно займите такое положение, чтобы его глаза были на одном уровне с вашими. Начав ходить и научившись прямо держать свое тело, ребенок, как ни парадоксально это выглядит на первый взгляд, начинает острее ощущать свою уязвимость и зависимость в силу того, что получает возможность реально сравнивать размер и пропорции своего тела с телом взрослого человека. Поэтому очень важно донести до ребенка, что в каких то вопросах он должен под чиняться вам не потому, что вы больше и сильнее, а потому, что вы любите его и заботитесь о нем. Важно, чтобы он воспринял подчинение не как ущемление его свободной воли, а как возможность использовать для соб ственного блага ваш опыт, ваши знания, ваши возможности. В этом случае подчинение воле родителей не снижает самоуважения, а наоборот, под крепляет его. Ребенок убеждается в том, что он может контролировать свое тело и свою жизнь не только через способность настоять на своем, но и через способность принять чужую точку зрения. Он может что то отда вать миру, не только выпуская чашку из рук, но и отдавая родителям ка кую то часть контроля над своей жизнью.

Разумеется, не все можно объяснить маленькому человеку исключительно словами. Тут на помощь придут рисунки. Например, запрещая ребенку иг рать на кухне с острыми предметами, можно нарисовать картинку, изобра жающую, что происходит с детьми, нарушающими такой запрет. В любом случае, настаивая на чем то, будьте терпеливы, тверды и последовательны.

И обязательно убедитесь, что вы услышаны и поняты.

Коротко о преступлении и наказании Часто молодые мамы задают вопрос: нужно ли и можно ли наказывать де тей в этом возрасте? И если да, то как именно? Вопрос о наказании детей чрезвычайно серьезен. В этой главе мы с вами еще обсудим его подробно.

Здесь же замечу: я абсолютно убежден, что наказание играет конструк тивную роль в том и только в том случае, когда у ребенка совершенно ясно и четко сформировано представление о той или иной норме или правиле поведения, которые он должен соблюдать, и о том, какие именно санкции последуют в случае их невыполнения. Более того, он должен знать, почему именно, исходя из каких соображений и резонов следует подчиняться означенным правилам. Если вы твердо уверены в том, что изложенные принципы применительно к двухгодовалому ребенку соблюдены, то нака зание можно использовать. В случае же отсутствия такой уверенности, на мой взгляд, лучше отнестись к факту неповиновения как к сигналу о том, что вы были недостаточно понятны, а может быть, недостаточно тверды и настойчивы, объясняя свои требования сыну или дочери. Я не буду рас До трех и старше пространяться о том, что наказание, коль скоро оно применяется, не долж но быть жестоким или ущемляющим чувство собственного достоинства ва шего ребенка. Это вполне очевидно.

Еще раз о том, как адекватно и продуктивно реагировать на “кризисные” ситуации Теперь поговорим об исследовательской деятельности детей в возрасте до трех лет и о последствиях их научных изысканий для семейного покоя и бюджета. Начнем с уже знакомых нам английского фарфора и богемского стекла.

Вообще то, уважаемые взрослые, это целиком и полностью ваша ответ ственность — держать ценные и хрупкие вещи подальше от юного натура листа. Вы то, в отличие от него, прекрасно осведомлены об их физических свойствах и рыночной стоимости. Поэтому супруги, выросшие в семьях, где жили кошки или собаки, оказываются гораздо лучше подготовлены к рождению первенца, чем молодые люди, никогда не сталкивавшиеся с про блемой ободранных обоев или изгрызенной обуви. Как видите, домашние животные приносят пользу и с такой неожиданной стороны. Но мы немно го отвлеклись...

Как быть, если это все таки свершилось? Вы вбегаете в комнату, привле ченные неожиданным грохотом, и вместо любимого сервиза видите на полу радужную гору осколков...

Прежде чем что то сказать или сделать, глубоко вздохните. Подождите еще минуту. Дайте своему сознанию возможность освободиться от самой пер вой мысли: “Боже! Какой ужас! Я, наверное, сойду с ума, прежде чем он вырастет!”. Весьма возможно, на ее место придет несколько иная мысль:

“Боже! Какое счастье, что телевизор был выключен, я услышала и успела вовремя!”. Возможно также, что место отчаяния и гнева займет радость от того, что вы действительно успели вовремя, прежде чем наш исследователь успел потоптаться на радужной куче босыми ногами или засунуть самый красивый осколок себе в рот.

Теперь вы способны воспринять ситуацию такой, как она есть на самом деле. А выглядеть она может примерно следующим образом. Вам пришлось пережить потерю. Быть может, даже трагедию. Не исключено, что вам при дется оплакивать свою потерю. Говоря это, я не шучу и не ерничаю. Быва ют по настоящему дорогие вещи. Скажем, как память о ком то или о чем то. Это правда, правда жизни. Но это не вся правда. Другая ее часть заклю чается в том, что не произошло еще более страшного несчастья. А оно мог ло случиться, не приди вы вовремя. Это во первых. Во вторых, семейные 72 Археология детства сцены и детские слезы не вернут к жизни погибшую вещь. Не облегчат вашу боль. Они, в конечном счете, только усилят ее.

Приняв ситуацию такой, как она есть, вы обретаете способность выразить ре бенку свое огорчение и недовольство адекватным способом, не пугая и не ос корбляя его. Кстати, то, что крики и шлепки — не самый лучший способ дей ствий, вовсе не означает, что, отказываясь от них, вы должны одновременно отказаться и от своих чувств и под маской беспристрастности скрывать от сына или дочери, насколько вы огорчены, расстроены или разгневаны.

Уберите осколки. Между прочим, если физическое развитие и моторные навыки ребенка позволяют и нет риска получить серьезную травму, обяза тельно сделайте это вместе с ним. В противном случае пусть он просто присутствует при уборке. Чуть позже спокойно, но настойчиво и твердо дайте ему понять, что он не должен подходить к шкафу, в котором хранят ся хрупкие вещи. Как предлагалось выше, используйте рисунки, чтобы объяснить, почему нельзя этого делать.

Дела посудные — по преимуществу женские. Они касаются в первую оче редь мам. Теперь перейдем к делам мужским и посмотрим, как ведут себя папы. Мы уже видели, как детская жажда познания иной раз превращает дорогостоящие игрушки в металлический хлам и что из этого выходит.

Итак, я обращаюсь к мужчинам: вы входите в детскую и видите, что ваш роскошный подарок выглядит как бесформенное нагромождение проводов, колес и чего то не поддающегося идентификации. В углу валяется пульт дистанционного управления. Похоже, его пытались вскрыть, швыряя о сте ну. В довершение всего трехлетний сын истошно орет, успев рассадить руку в процессе изучения устройства сложного аппарата. Вполне понимаю вашу возможную реакцию. Ведь дело в конце концов не в материальных затратах. Во всяком случае, не только в них. Вы старались, хотели удивить и доставить радость. Вместо этого такое вот отношение и головная боль после работы.

Но давайте попробуем подойти к ситуации по мужски. Спокойно, без из лишних эмоций и скоропалительных выводов.

Прежде всего, коль скоро вы как глава семейства и взрослый ответствен ный человек считаете возможным делать своему совсем еще крошечному сыну двухсотдолларовые подарки, то это ваше личное дело и ваша же лич ная ответственность. Я даже не предлагаю выяснять, чем вы руководство вались при этом — двигала ли вами беспредельная любовь к ребенку, или тяга к самоутверждению, намерение продемонстрировать родственникам и знакомым, насколько вы успешный профессионал и заботливый отец, или подсознательное желание самому развлечься на досуге с радиофицирован ной моделью. Повторяю, в данном случае все это не столь уж важно.

До трех и старше По настоящему важно, на мой взгляд, другое. Приняв решение сделать та кой подарок, вы, опять таки как мужчина и зрелый человек, должны быть последовательны до конца. Я имею в виду, что, даря что то кому то, вы добровольно отказываетесь от всех прав на эту вещь, какой бы ценной она ни была, и целиком передаете их новому владельцу, как бы мал он ни был.

Другое дело, как человек разумный, вы должны (а в том, что касается де тей, и обязаны) прогнозировать последствия своих действий, в том числе отдаленные.

Я помню случай из моей практики, когда родители трехлетнему (!) маль чишке подарили на день рождения компьютер! Через десять лет они обра тились к психологу с жалобой на то, что ребенок чрезмерно увлечен обще нием с машиной и проводит за ней все свободное время. Интересно, чего ожидал отец мальчика (компьютер, безусловно, мужской подарок): что ма лыш будет колоть им орехи или часами сидеть, уставившись в загадочную темноту экрана выключенного монитора?

Но, повторюсь, уж если решение принято, надо доводить его до логическо го конца. Следовательно, получив подарок, ребенок должен получить и право распоряжаться им по собственному усмотрению, не спрашивая ваше го мнения и разрешения, если он сам этого не желает. Помните, я говорил о том, что семья должна дать ребенку здоровое чувство частной собствен ности? Оно начинается именно с предмета нашего теперешнего разговора.

Кстати сказать, неуклонное соблюдение этого принципа позволит избежать многих конфликтов, если у вас растут двое или больше детей. Я думаю, значительная часть родителей, у которых в семье не один ребенок, могут засвидетельствовать, насколько часто братья и сестры поднимают тарарам в доме, затевая спор о том, кому возиться с той или иной игрушкой, почему кто то взял книгу со стола, куда делись фломастеры. Это происходит, как правило, если родители, движимые исключительно благими побуждениями, покупая что то для детей, говорят им и друг другу: пусть это будет общим.

Дети же, не обремененные знанием социалистических учений, в подавляю щем большинстве плохо понимают смысл слова “общее”. Для них “общее” чаще всего значит “ничье”. Отсюда взаимное стремление присвоить эту вещь, утвердить свои права на нее. Результат — неизбежное столкновение интересов и, как следствие, крик, слезы, драка, апелляции к родителям. Та ким образом, покупая нечто “общее” с целью объединить, сплотить брата с сестрой, на самом деле мы сталкиваем их лбами. В семьях же, где каждую вещь, каждую игрушку покупают конкретно кому то (при этом, естествен но, необходимо соблюдать баланс интересов, чтобы ни один ребенок не чувствовал себя обделенным), такого, как правило, не происходит. Более того, поскольку у вещи есть владелец, естественно и нисколько не унизи тельно спросить у него разрешения, коль скоро возникло желание или не обходимость данной вещью воспользоваться. Как правило, такое обраще 74 Археология детства ние одного ребенка к другому не встречает немотивированного, “из вред ности” отказа. Именно так братья и сестры учатся взаимному уважению и получают опыт нормального делового взаимодействия между людьми.

Однако вернемся в нашу детскую. Начнем с уже известного простого при ема: глубоко вдохнем и выдохнем. Дождемся (уверяю, ждать придется очень недолго), пока на место первой мысли: “О черт, какой бедлам!” при дет другая, что то вроде: “Боже мой, у него действительно сильно идет кровь! Что с ним?”. В этом случае первым и естественным нашим делом будет успокоить ребенка и осмотреть рану. Я призываю всех пап: не обра щайтесь в такой ситуации к супруге. Сделайте все необходимое сами. По верьте, вы справитесь лучше вашей замечательной жены. И это именно то, что нужно вашему сыну в данный момент.

После того как рана обработана и перевязана, слезы высохли и ребенок успокоился, вернитесь в детскую вместе с ним. Внимательно посмотрите на то, что осталось от вашего подарка. Возможно, у вас снова возникнет чувство досады. Не спешите его выплескивать. Сделайте еще один глубо кий вдох и выдох. И быть может, вам в голову придет примерно такая мысль: “Какой все таки любознательный и сообразительный растет у меня парнишка! Надо же, в три то года умудриться раскрутить до винтика такую сложную вещь!”. Поделитесь этой мыслью со своим сыном. Посмотрите на его реакцию. Уверен, вы получите такое вознаграждение за все материаль ные и моральные потери, о каком и не мечтали, затевая всю эту историю!

Может быть, вам захочется сказать что то вроде: “Ты здорово потрудился над тем, чтобы разобрать машину на детали. Теперь давай посмотрим вме сте, сможем ли мы ее восстановить?”.

Разумеется, все сказанное не является панацеей и рецептом на все случаи жизни. Вы и ваша семья уникальны. Творите и экспериментируйте. Глав ное — все время помнить, что стадия развития ребенка от года до трех лет “...становится решающей для установления соотношения между доброй во лей и полным ненависти самоутверждением, между корпоративностью и своеволием, между самовыражением и компульсивным самоограничением или смиренной угодливостью”2.

“Как тебе не стыдно реветь?

Ты уже большая девочка!”, или “Мужчины не плачут!” К сожалению, многие взрослые люди не дают себе труда задуматься об этом. Более того, исповедуя принцип любви “по милу хорош” по отноше нию друг к другу и к детям, некоторые родители совершенно не желают видеть и, соответственно, считаться с тем, каков их ребенок на самом деле.

До трех и старше Они игнорируют его потребности и прилагают массу усилий к тому, чтобы подогнать маленького человека под мерки, продиктованные идеальным об разом, придуманным ими самими, их собственными родителями или други ми людьми, мнение которых представляется авторитетным и важным.

Очень часто такие семьи обращаются за помощью к психологам, деклари руя, что “с ребенком много проблем, с ним что то не в порядке”. В перево де на ясный человеческий язык подобный запрос выглядит примерно сле дующим образом: “Мне не нравится мой сын (дочь) таким, какой он есть!

Будьте добры, переделайте его”. Между прочим, Вирджиния Сатир рассмат ривала подобные телодвижения родителей, столкнувшихся с проблемной ситуацией, как неосознанный поиск “слабого звена” в семейной системе.

То есть “назначение” ребенка ответственным за дисфункции семейной жизни, причины которых могут лежать в области не детско родительских, а супружеских отношений. Она ввела даже специальный термин для обо значения такого ребенка в семейной терапии — “идентифицированный пациент”. Естественно, такая тактика не только травматична для ребенка, но и разрушительна для семьи в целом, поскольку уводит ее членов в сто рону от поиска решения подлинных проблем во взаимоотношениях. Вооб ще говоря, визит к семейному терапевту в подобной ситуации может ока заться наиболее продуктивным действием, поскольку умение отделять “мух от супа”, сиречь “идентифицированного пациента” от ребенка, у ко торого действительно есть личностные проблемы или проблемы разви тия, — непосредственная задача такого специалиста.

Но обращение к терапевту — это обычно следующий шаг. А сначала роди тели (чаще всего мамы) предпочитают действовать самостоятельно. И здесь кроется источник многих бед. Если бы люди не были столь самонаде янны и обращались за помощью, пока печень еще цела и “Боржоми” пить полезно! Однако оставим бесплодные сетования, лучше посмотрим, как действуют мамы и к чему это приводит.

С ростом в нашем обществе интереса к религии, психологической литера туре и жизненному укладу цивилизованных стран большинство родителей отвергают физические наказания как систему воспитания. Поэтому для по давления попыток ребенка бороться за свою автономию и проявлять сво бодную волю сплошь и рядом используются “гуманные” методы, не связан ные с рукоприкладством. Я бы выделил три наиболее распространенных способа “цивилизованного” подавления детской индивидуальности. Пер вый, в каком то смысле наиболее опасный и, увы, едва ли не наиболее рас пространенный в нашей культуре — пристыдить и тем самым индуциро вать чувство вины (“Как тебе не стыдно плакать, ты уже большая девоч ка!”;

“Как тебе не стыдно! Ты мужчина, а настоящие мужчины не пла чут!”). Второй способ — угрозы и запугивание (“Будешь себя плохо вести, 76 Археология детства отдам тебя вон тому незнакомому дяде!”). И, наконец, третий — подкуп или шантаж, два разных проявления одной и той же модели поведения (“Если скушаешь кашу, я дам тебе твою любимую конфету!”).

Начнем со стыда и следующего за ним чувства вины. Я не случайно отме тил популярность такого способа воздействия на ребенка именно у нас, в России. На мой взгляд, это связано с упрощенным, точнее, совершенно не верным пониманием духовной традиции. Среди склонных к богоискатель ству представителей интеллигенции, а также некоторых людей, считаю щих себя церковными и православными, распространена убежденность, что стыд и вина есть проявление нравственного начала в человеческой душе, так сказать, “голос совести”. Не случайно Вл. Соловьев “счел воз можным усмотреть в стыде эмпирическую основу моральной жизни”3.

В современной психологической науке весьма распространенным является взгляд на стыд как на “инфантильную эмоцию, явно недостаточно изученную из за того, что в нашей цивилизации она так рано и так легко погло щается виной. Стыд предполагает осознание того, что некто пол ностью разоблачен, раскрыт, что на него смотрят... Некто виден, но не готов к тому, чтобы быть видимым;

вот почему в снах о стыде на нас смотрят тогда, когда мы не полностью одеты, в ноч ной рубашке, “со спущенными штанами”4.

Возможно, кто то из уважаемых читателей в этом месте испытает прилив раздражения и скепсиса в адрес “бездуховного западничества” и “прими тивного психоанализа”, во всем ищущего явные и неявные сексуальные мотивы. Но давайте не будем спешить с выводами и ярлыками и попробу ем разобраться спокойно.

В этом смысле стереотипная формула “как тебе не стыдно делать то то и то то, ты уже большой (большая)” очень характерна. Ведь ребенку, соглас но нашим культурным архетипам, до определенного возраста нечего сты диться своего обнаженного тела. Вот если ты уже большой — то тогда...

Хотя, если быть последовательным, и тогда стыдиться скорее следовало бы не тому, кого застали в комнате в момент переодевания, а тому, кто вошел без стука! Между прочим, многие родители именно так входят в комнаты своих уже взрослых детей. Одна молодая женщина как то рассказала мне, как ее отец однажды вошел в комнату в момент, когда они с мужем занима лись сексом! Дело происходило днем. А папа, которому что то понадоби лось, был, видите ли, убежден, что мужчину и женщину можно застать в постели исключительно на ночь глядя. Но я немного увлекся...

Как уже сказано, ребенку, которому только только миновал год, не стыдно быть голым. Более того, ему вообще нечего стыдиться. Ведь он, повторюсь, До трех и старше еще не научился ни обманывать, ни лгать, ни лжесвидетельствовать. У него еще нет и не может быть сознательного намерения причинять кому то вред. Следовательно, лукавят и лгут родители, когда стыдят свое дитя.

Смысл этого действия на самом деле состоит в том, чтобы через стыд инду цировать чувство вины. Каждый из нас знает из собственного жизненного опыта, насколько это дискомфортное, гложущее душу чувство. В результа те у ребенка на уровне “стимул — реакция” складывается четкий ассоциа тивный ряд: если я сделаю это или поступлю так, то мне будет очень пло хо. Как видим, применительно к данной ситуации за рассуждениями о “ду ховности”, “нравственности” и бытовым морализаторством скрывается би хевиоральный (поведенческий) тренинг или, если хотите, дрессировка в самом примитивном, я бы сказал, даже патологическом варианте.

Патологическом постольку, поскольку чувство вины, по моему глубочайше му убеждению, представляет собой абсолютно деструктивную эмоцию и имеет такое же отношение к нравственному началу в человеческой душе и пресловутому “голосу совести”, как боль, причиняемая садистом, к необхо димости удалить воспаленный аппендикс. Мне уже неоднократно приходи лось отмечать, что совесть есть голос духа, Божественного начала в чело веческой душе. Если мы и испытываем дискомфорт от ее проявлений, то это свидетельство борьбы духовно здоровой части нашей личности с посе лившейся в душе своего рода инфекцией — грехом. Это боль, причиняемая врачом в процессе исцеления. Совесть толкает нас к раскаянию в непра ведном поступке. А раскаяние — к тому, чтобы исправить причиненное зло, насколько это в наших силах, или, по крайней мере, покаяться в нем перед Богом и людьми. Чувство же вины — это бесконечное самокопание без покаяния. Это поиск в нашем прошлом новых и новых подтверждений того, что с нами что то не так. Оно, как правило, толкает людей на новые проступки и преступления, поскольку вывод, к которому приходит человек в результате такого самокопания, можно сформулировать примерно следу ющим образом: “Я все равно не способен ни на что хорошее. Всю свою жизнь я делаю что то не то”. Если, придя к такому умозаключению, инди вид не решает избавить мир от своего присутствия, он начинает либо мстить, либо просто оставляет все как есть, иными словами, будет продол жать отравлять жизнь себе и другим. Это о чувстве вины вообще.

Применительно же к детям оно носит вдвойне патологический и деструк тивный характер. Годовалому ребенку нечего стыдиться, и он не может быть ни в чем виноват! Ведь о вине индивида в объективном, юридичес ком, так сказать смысле, может идти речь только в том случае, если он со знательно нарушил какие то взятые на себя обязательства или установлен ные правила. Вспомните мое замечание о наказании. Но ребенок в этом возрасте еще не принял на себя обязательств. Он не знаком с правилами.

78 Археология детства И все его действия, как мы уже видели, на этом этапе определяются объек тивными потребностями его развития. Получается, вина ребенка в том, что он такой, какой он есть, что он растет и формируется как личность!

Именно такой урок дают своим детям любители “пристыдить”. Малыш при ходит к выводу, что с ним “не все в порядке”. Отсюда — низкая самооцен ка. Он быстро учится тому, что нельзя показывать окружающим не только определенные части тела, но и свои чувства, эмоции, желания. Это “стыд но”! Отсюда возникает проблема взрослых, которую очень точно сформу лировал герой моего любимого телесериала, по настоящему человечный и потому по настоящему обаятельный инопланетянин Гордон Шамуи (Альф):

“Похоже, на этой планете никто не говорит о том, что он думает на самом деле”. Мало того, ребенок учится, что стыдно не только показывать другим, но даже иметь внутри себя определенные чувства и эмоции. Так формиру ется тип личности, который принято называть истерическим.

Типичная реакция малыша, подвергшегося “воспитанию” стыдом, — спря таться, убежать. Очень часто она проявляется в том, что дети закрывают лицо руками.

“Если ребенка слишком много стыдят, это приводит к возник новению у него не чувства пристойности, а тайного стремления постараться убраться вон со всем тем, что имеешь, пока тебя не видят, если, конечно, результатом не окажется нарочитое бес стыдство”5.

В подростковом возрасте это тайное стремление может реализовываться буквально — в виде побегов из дома или опосредованно — через участие в неформальных, зачастую асоциальных молодежных группировках. У бо лее старших людей оно часто проявляется в форме бегства в наркотики или алкоголизм. При этом скрытым мотивом, стоящим за таким поведени ем, нередко выступает неосознанная тяга к самоубийству через саморазру шение. То есть человек подсознательно приговаривает себя за свои “несо вершенства”, за то, что “стыдно” жить среди людей таким, какой он есть.

Проще действовать в соответствии с принципом: “Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас”.

Известны и случаи, когда индуцирование родителями стыда и вины в воз расте 1—3 лет приводит к “нарочитому бесстыдству” в детях. Великолеп ный пример такого поведения приводит уже упоминавшийся доктор Доб сон. Он рассказывает историю десятилетнего мальчика по имени Роберт, угрожавшего матери и другим взрослым (и осуществлявшего свои угрозы) раздеться догола в публичном месте, если не будет выполнено то или иное его требование или желание. Данный случай интересен еще и потому, что помимо нарочитого бесстыдства Роберт использовал и оба других упомя До трех и старше нутых мною способа деструктивного поведения — угрозу и шантаж. Всему этому мальчик, безусловно, научился в более раннем возрасте у своих ро дителей. Не имея возможности достичь взаимодействия с родителями, Ро берт усвоил у них науку завоевывать власть над другими людьми, исполь зуя те способы, которыми отец и мать демонстрировали собственную власть, подавляя его, когда он был совсем маленьким.

Здесь я хочу остановиться еще на одном глубинном источнике, порождаю щем столь деструктивное поведение многих взрослых по отношению к собственным детям. Причина эта — страх. Мы с вами уже рассмотрели ти пичную риторическую фигуру, характерную для стремления индуцировать чувство стыда и вины, и отметили присутствующее в ней искусственное завышение возраста ребенка как непременное условие генерирования упомянутых чувств. Но та же самая фраза, содержащая утрированное по вышение возрастной планки, работает и в обратную сторону. Она обеспе чивает псевдореалистическую подпитку архаичных страхов, живущих в бессознательном родителей и активизирующихся в такие моменты. Попро сту говоря, маленькая девочка в реальной жизни может плакать по совер шенно пустяковому поводу и вовсе без повода точно так же, как она может в какие то моменты представать без одежды перед другими людьми без ущерба для общественной нравственности. И, следовательно, не давать взрослым легитимного повода для вмешательства и оценки происходяще го. Однако архетип плачущего ребенка сам по себе, вне реального контек ста ситуации, затрагивает крайне чувствительные струны в душе очень многих людей, активизирует архаичные страхи, связанные с личностной историей и историей человечества вообще. В этом смысле очень показа тельна, на мой взгляд, избитая фраза Ф.М. Достоевского о том, что все бла га мира не стоят единой детской слезинки. Характерно, что, будучи глубо ко религиозным человеком, Федор Михайлович в своем обобщении принял “слезинку” как непременный атрибут страдания, проигнорировав возмож ность появления этой самой “слезинки” в глазах ребенка, пребывающего, скажем, в состоянии умиления во время молитвы.

Активизация страхов в родительской душе порождает состояние диском форта и стимулирует действия, направленные на устранение внешнего ис точника такого дискомфорта — попросту говоря, на прекращение детского плача. Искусственное же повышение возраста ребенка на подсознательном уровне создает, так сказать, “правовое поле” для подобного рода вмеша тельства. Если маленькая девочка может плакать по пустякам, а то и вовсе без особого повода, то для слез “большой девочки” (читай: взрослого чело века), согласно обыденным представлениям, должна быть веская причина.

Должно произойти нечто действительно болезненное или даже страшное, оправдывающее родительскую активность.

80 Археология детства В этом смысле еще более показательным является сакраментальное: “На стоящие мужчины не плачут!”, адресуемое мальчикам. Заметьте, что здесь отсутствует даже апелляция к искусственно завышенному возрасту. Маль чик по определению лишается права на выражение соответствующих чувств едва ли не с пеленок! При взгляде со стороны в глаза бросаются сразу два уровня абсурда, заключенных в этой идиоме. Во первых, настоя щие мужчины как раз плачут именно по причине того, что они настоящие (разумеется, речь идет не об истерике в мужском исполнении). Не плачет Терминатор — как раз в силу своей “ненастоящести”, искусственности в буквальном смысле слова. Во вторых, маленький мальчик пока еще не яв ляется мужчиной по закону природы, и любая попытка искусственно сде лать его таковым раньше времени с неизбежностью приводит к утрате на стоящего мальчика и появлению ненастоящего, в смысле неполноценного, мужчины.

Такое положение вещей обусловлено тем, что мужчины объективно — и в силу природных особенностей, и в силу специфики социального науче ния — как правило, по сравнению с женщинами более толерантны к боли как физической, так и душевной. И, следовательно, чтобы довести мужчи ну до слез, требуются более веские причины. Как метко заметила извест ный психотерапевт Елена Лопухина: “Одна мужская слезинка стоит тысячи женских слез”. Естественно, что вид плачущего мальчика, как правило, действует на родителей сильнее, чем вид плачущей девочки, и толкает их к еще более деструктивным действиям в стремлении избавиться от соб ственного дискомфорта. За обращенной к ребенку фразой: “Как тебе не стыдно, настоящие мужчины не плачут!” скрывается подтекст, провоциру ющий возникновение на бессознательном уровне не только чувства стыда, но и страха. Страха утраты мужской идентичности или, если использовать психоаналитические термины, страха кастрации*.

Эрик Эриксон выделяет еще одну устойчивую инфантильную эмоцию, фор мирующуюся у ребенка, не имеющего возможности проявлять свою авто номию и исследовать мир. Речь идет о сомнении:

“Сомнение — родной брат стыда. Если стыд зависит от сознания своей прямоты и открытости, то сомнение имеет дело с сознани ем того, что ты имеешь лицевую и оборотную стороны (перед и *Разумеется, в рассматриваемый период развития не может быть речи об идентичности в полном смысле слова, в том числе о ее компоненте, непосредственно связанном с полом и половой идентификацией. Однако это одна из критических точек процесса ее развития. По этому использование термина “мужская идентичность” в данном контексте представляется оправданным. Более того, несколько парадоксально и противоречиво выглядящая ситуация возможной утраты, лишения того, чем в полной мере ребенок еще не обладает, отражает, на мой взгляд, глубину возможных последствий — лишения даже потенциальной возможности обретения полноценной идентичности в будущем.

До трех и старше зад), и особенно того, как ты выглядишь со спины, то есть за пре делами видимости”6.

В последующем такое тотальное сомнение, сформированное до трех лет, может не только проявляться в форме мнительности и нерешительности, но и привести к параноидальным страхам. Сомнение часто является ре зультатом стремления взрослых к тому, чтобы ребенок “все делал правиль но”. И урок, усваиваемый малышом в результате этих стараний, выглядит следующим образом: “Чтобы быть хорошим, я не должен ошибаться”. Такие дети впоследствии нередко становятся очень старательными, аккуратными и радуют мам и бабушек успехами в школе. Проблемы возникают позже.

Например, многие девочки отличницы в старших классах школы, а затем в институте приобретают сомнительную славу “синих чулков”. Хуже того, зачастую, имея вполне привлекательные внешние данные, они со време нем превращаются в старых дев. Усвоив в раннем детстве запрет на ошиб ку, они всю жизнь выбирают из знакомых мужчин самого самого. Этот процесс выбора, в действительности позволяющий избегать принятия на себя ответственности за решение, отношения и риск ошибиться под впол не благовидным предлогом, что “замужество и вообще отношения — дело серьезное”, может продолжаться год, два, десять и так до тех пор, пока по езд не уйдет.

Заканчивая разговор о развитии личности и роли семейного воспитания в возрасте от одного до трех лет, я бы хотел ненадолго вернуться к сказан ному в предыдущей главе. Если вы помните, мы обратили внимание на одно обстоятельство: уже в очень раннем возрасте младенец начинает “по треблять” и “присваивать” не только материнское молоко, но и то, что про исходит вокруг него, что он видит и слышит. Это касается как взаимодей ствия родителей непосредственно с ребенком, так и друг с другом. Еще большее значение обретает данный аспект в период формирования авто номии личности. Ведь ребенок, овладевая речью и обретая все большую физическую подвижность, получает возможность глубже и глубже воспри нимать отношения взрослых. Он становится все более активным членом семьи. К концу третьего года жизни человек начинает воспринимать пра вила и нормы, по которым живет его семья, ее стиль жизни.

“Как показывают последние сравнительные исследования, ха рактер и степень чувства автономии, которые родители могут сформировать у своего малыша, зависят от их чувства собствен ного достоинства и личностной независимости. [...] Для ребен ка не столь важны наши отдельные поступки, его в первую оче редь волнует наша жизненная позиция: живем ли мы как любя щие, помогающие друг другу и твердые в своих убеждениях 82 Археология детства люди или что то делает нас злыми, тревожными, внутренне раз двоенными”7.

Итак, главная проблема, которую необходимо решить ребенку в период жизни от одного до трех лет, — это формирование личностной автономии, антитезой которой являются сомнение и стыд. Полученный результат во многом определяет всю последующую судьбу человека. Если малыш с по мощью родителей успешно справился с задачей, он получает поистине бес ценный дар — “мужество быть независимым индивидом, который сам мо жет выбирать и строить свое будущее”8.

“Штурм и натиск” — проявления детской инициативы и ее влияние на жизнь семьи Как только формирование автономии завершено, ребенок начинает актив но пользоваться ею, проявляя инициативу. Этому способствуют развившие ся моторные навыки, обретенная возможность свободно общаться с окру жающими и пробудившееся воображение, позволяющее в играх и фантази ях быть тем, кем в реальности маленький человек быть пока не может. Та кой опыт и завораживает и пугает одновременно.

Во внешней жизни и жизни семьи инициатива ребенка ярко проявляется в том, что в советской возрастной психологии было принято называть кризи сом трех лет или кризисом “я сам”. “Я сам” становится фразой, во многом определяющей поведение, пришедшей на смену “хочу” и “нет”. Проблемой для родителей в этот период является не только то, что ребенок настойчи во пытается перепробовать решительно все, включая вещи, объективно ему недоступные или опасные, но и то, что его становится “чересчур много”, он стремится заполнить собой весь мир, пытаясь вторгаться даже в интим ную жизнь взрослых.

Не случайно Э. Эриксон выделял так называемый “модус вторжения” как до минирующий в детском поведении на данной стадии развития. Означенный “модус” включает в себя: “(1) вторжение в пространство с помощью актив ных движений;

(2) вхождение в неизвестное с помощью всепоглощающей любознательности;

(3) “влезание” в уши и головы других людей своими криками и воплями;

(4) физическую атаку в отношении других людей;

(5) а также первые пугающие мысли о том, чтобы ввести фаллос в женское тело”9.

Лично я, правда, не считаю, что последний пункт присутствует у ребенка данного возраста в ясном и оформленном виде. Но об этом чуть позже.

В любом случае бесспорно одно: неуемная детская инициатива, подкреп ленная бешеной энергией, создает немало трудностей даже для самых лю бящих, внутренне свободных и творческих родителей. Надо как то пере До трех и старше страивать жизнь таким образом, чтобы сын или дочь не сделали вывод, что “всякая инициатива наказуема”, и в то же время не позволить им экспери ментировать с электрическими ножами и оккупировать все наше личное время и пространство.

Стоящая перед нами задача сильно облегчается тем, что в три года (а тем паче в более старшем возрасте) ребенок уже достаточно развит для того, чтобы с ним можно было разговаривать и договариваться. Помните, мы говорили о контракте между супругами? Пришла пора заключить первый контракт между родителями и детьми. Однако любые переговоры требуют предварительной подготовки.

Подготовка к переговорам.

К какому типу личности принадлежит ваш ребенок?

Итак, с чего начать? Как и в случае, когда мы впервые столкнулись с борь бой ребенка за свою автономию, на мой взгляд, необходимо прежде всего понять истинные причины его поведения, особенно тех аспектов, которые вызывают ваше недовольство или беспокойство. Как уже сказано, ведущей потребностью, влияющей на действия ребенка в этом возрасте, является проявление инициативы. Но ее конкретные особенности очень сильно за висят от все больше оформляющейся индивидуальности. В частности, от того, к какому психологическому типу принадлежит ваш сын или дочь. И здесь я хочу сказать несколько слов именно о типологии личности и осо бенностях каждого типа.

Существует много способов классификации человеческой личности. Я предлагаю вам остановиться на типологии Майерс — Бриггс, базирующей ся на учении К.Г. Юнга о психологических типах. На мой взгляд, это наи более последовательная, простая и в то же время точная система, удобная для использования в повседневной жизни.

Типология Майерс — Бриггс рассматривает четыре пары альтернативных базовых параметров, определяющих личность. Каждый человек появляется на свет с врожденной предрасположенностью к тому или иному парамет ру. Согласно Юнгу, эти параметры отвечают как генетической заданности, так и тому, в каких условиях ребенок окажется в первые минуты жизни.

Его окружение оказывает влияние на то, в каком направлении станут раз виваться личностные предрасположенности. В любом случае для нас с вами важно, что к трем годам предрасположенность личности к тому или иному параметру становится достаточно выраженной и влияет на поведе ние и реакции человека. Кроме того, мы должны иметь в виду, что пред 84 Археология детства расположенность к какому либо параметру существует всегда. Однако это не исключает наличия личностных качеств и ресурсов, связанных с аль тернативным параметром. Это становится очень понятным на примере праворукости и леворукости. Человек всегда либо правша, либо левша.

Вместе с тем, каждый правша в большей или меньшей степени владеет ле вой рукой. И наоборот. Встречаются люди, способные даже писать, фехто вать или играть в теннис своей “нерабочей” рукой. Точно так же обстоит дело и с альтернативными парами в типологии Майерс — Бриггс. Рассмот рим эти пары подробнее.

Итак, первая из них — экстраверсия (Е) — интроверсия (I). Нужно отме тить, что, в отличие от наиболее популярной трактовки данных терминов, в интерпретации Майерс — Бриггс речь идет в первую очередь не о том, как человек предпочитает проводить свое время вообще — общаясь с дру гими или с собой, а как он предпочитает проводить свое свободное время.

То есть откуда он пополняет свои душевные силы. Где он черпает энер гию — во внешних источниках или внутри себя. Например, писатель или физик теоретик на протяжении очень большой части своей жизни могут пребывать наедине со своими мыслями и быть при этом выраженными экстравертами, отдыхая от профессиональной деятельности и восстанавли вая свои силы и психическую энергию в шумных компаниях.

Различия между экстравертами и интровертами начинают отчетливо про являться раньше других различий. Помните, мы говорили о грудных мла денцах, предпочитающих спать в обществе? Научившись свободно двигать ся и общаться, эти дети врываются в личное пространство родителей по добно урагану, постоянно требуя внимания к собственной персоне. Своим бесцеремонным вторжением в родительскую спальню малолетний экстра верт (не путать с малолетним преступником!) способен вывести из себя отца, даже если тот сам выдающийся представитель этого шумного племе ни. Для матери интроверта такой ребенок может превратиться просто в ночной кошмар. И не только в ночной. В своем неуемном стремлении во влечь всех и каждого в совместную деятельность даже взрослые экстра верты часто не задумываются о том, хотят ли этого окружающие. Что уж говорить о трехлетнем ребенке! Естественно, что в общении с другими детьми и большинством взрослых он столь же бесцеремонен, как и с роди телями. Это может приводить и, как правило, приводит к непониманию и конфликтам. Мало того, дети экстраверты очень чувствительны к похвале и остро в ней нуждаются. Даже если их уже похвалили, скажем, за то, что игрушки аккуратно сложены, они готовы выслушивать одобрение снова и снова. Далеко не у каждого родителя экстраверта хватит терпения на это.

Тем более у родителей интровертов. Однако игнорирование потребности экстравертированных детей в постоянном одобрении приводит лишь к До трех и старше тому, что они удваивают, утраивают свою активность, становятся еще шум нее и настойчивее и не отстают от родителей до тех пор, пока не получат очередное признание своей значимости. Пусть даже не в виде похвалы, а в форме родительского гнева или неодобрения.

С другой стороны, ребенок интроверт тоже может доставить немало бес покойства взрослым. Но уже, так сказать, тихой сапой. Объективная и есте ственная потребность таких детей к уединению, тишине, их немногослов ность и молчаливость сплошь и рядом внушают тревогу мамам и папам.

Подозрения, что с сыном или дочерью что то не так, что у них что то бо лит, что они отстают в развитии от сверстников, и иные гипотезы в том же роде.

Эти апокалиптические мысли заставляют даже родителей интровертов, ко торые сами не слишком общительны, развивать бурную деятельность. Без конца приставать к ребенку с вопросом: “Что у тебя болит?”, бесцеремонно вторгаться в его комнату, назойливо пытаться вовлечь его в игру или иную совместную деятельность, наконец, в крайних случаях — таскать по вра чам и психологам. Между тем такое постоянное нарушение его границ со стороны взрослых заставляет ребенка интроверта с удвоенной изобрета тельностью искать способы оградить себя от назойливых приставаний. Он еще больше замыкается в себе и все менее охотно идет на контакт. Есть прекрасный анекдот, иллюстрирующий проблему такого рода.

В английской королевской семье рождается наследник престола.

Родители на седьмом небе. Ребенок растет красивым, крепким, но... не разговаривает. Врачи, светила детской психологии со всего света недоуменно разводят руками. Наступает седьмой день рождения принца. Он сидит во главе стола и неожиданно обращается к дворецкому: “А где же соль?”. Все замирают с от крытым ртом. Опомнившись от первого потрясения, родители спрашивают:

— Сынок, почему же ты молчал до сих пор?

— До сих пор все было в порядке, — пожимает плечами маль чик.

Следующая альтернативная пара базовых параметров личности в типоло гии Майерс — Бриггс — сенсорность (S) — интуитивность (N). Она опре деляет способ, которым человек собирает необходимую информацию о мире. Согласно Юнгу, это одна из ведущих, определяющих функций чело веческой личности. Основное различие между сенсорным и интуитивным типом состоит в том, что первые тщательно изучают детали и конкретные параметры явления, как бы складывают целую картину из отдельных кир пичиков. Вторые, напротив, предпочитают воспринимать картину в целом, 86 Археология детства окинув ее одним взглядом. Если что то выпало при этом из поля зрения, то интуитивисту проще и удобнее добавить отсутствующую деталь, используя свое воображение и фантазию, чем снова и снова обращаться к предмету изучения. Можно сказать, что интуитивисты видят лес, сенсорики — от дельные деревья.

Если, например, попросить человека описать какую либо хорошо ему зна комую комнату, то сенсорик предоставит вам точные и исчерпывающие данные о ее метраже, количестве и размере окон. Он назовет количество стульев, размер и местоположение дивана, порядок размещения картин на стенах, книг на полках и цветов на подоконниках. Интуитивист же может ограничиться сообщением типа “Это спальня” или “Это гостиная” и счи тать, что тем самым все сказано. При запросе на дополнительную инфор мацию представитель этого типа будет использовать понятия общего ха рактера: большая — маленькая, светлая — темная, уютная — неудобная. С этим связана одна очень типичная сложность, с которой сталкиваются дети N типа в школе. Забегая вперед, хочу сказать о ней несколько слов. Мно гие учителя в обязательном порядке требуют прописывать подробный план сочинения и все формальные шаги решения математического уравне ния. Невыполнение этих требований зачастую расценивается как грубая ошибка, со всеми вытекающими... Наверное, у них есть какие то основания для подобного подхода. Однако ребенком интуитивистом данные условия обычно воспринимаются не просто как бессмысленные и формальные при дирки со стороны учителя, но и как реально и серьезно мешающие выпол нению основной задачи. Отсюда стремление их игнорировать, приводящее к конфликтам. Коль скоро об этом зашла речь, позволю себе поделиться собственным видением ситуации. Я бы не стал доказывать такому учителю его некомпетентность в некоторых вопросах. Просто объяснил бы ребенку, что иногда бывает даже полезно в виде тренировки постараться выполнить требования, которые кажутся неудобными и нелогичными. Но сделал бы это без всякого нажима, памятуя о том, что оценка, сниженная за подобные вещи, не имеет ровно никакого отношения ни к литературным, ни к интел лектуальным способностям школьника.

На различиях между сенсориками и интуитивистами зиждется очень много непонимания и конфликтов в мире людей. Они проявляются повсюду — на работе, в личных отношениях и особенно часто в быту. Яркую картину того, как воспринимаются привычки и склонности интуитивиста челове ком сенсорного типа, проживающим с ним под одной крышей, дает А. Ко нан Дойл, устами доктора Ватсона:

“...Когда я вижу, что человек держит свои сигары в ведерке для угля, табак — в носке персидской туфли, а письма, которые ждут ответа, прикалывает перочинным ножом к деревянной доске над До трех и старше камином, мне, право же, начинает казаться, будто я образец всех добродетелей. [...] Комнаты наши были вечно полны странных предметов, связанных с химией или какой нибудь уголовщиной, и эти реликвии постоянно оказывались в самых неожиданных местах, например, в масленке, а то и в еще менее подходящем ме сте. Однако больше всего меня мучили бумаги Холмса. Он тер петь не мог уничтожать документы, особенно если они были свя заны с делами, в которых он когда либо принимал участие, но вот разобрать свои бумаги и привести их в порядок — на это у него хватало мужества не чаще одного или двух раз в год”10.

Отношения родителей и детей — едва ли не самая благодатная почва для такого рода непонимания и конфликтов. В период, когда дети начинают активно проявлять инициативу, эта почва обильно удобряется тем, что ре бенок, даже принадлежащий к сенсорному типу, склонен к фантазирова нию, некоторой беспорядочности и невнимательности. А родители, пусть даже сами они выраженные интуитивисты, испытывают мощный прессинг архаичных представлений о том, что “с младых ногтей” детей следует при учать к порядку и дисциплине. Я не случайно мельком уже упомянул иг рушки, которые часто бывают разбросаны тут и там. Дети этого возраста вообще предрасположены к тому, чтобы перевернуть в доме вверх дном все, что только возможно. Проблема заключается в том, что для интуитив ного ребенка комната, представляющая собой сцену погрома, воспринима ется не безобразной, напоминающей помойку кучей игрушек, мятой одеж ды, пакетов с недопитым соком и мандариновых корок, но первозданным Хаосом, дающим неограниченные возможности для полета фантазии и про явления инициативы по созданию новых миров. Кроме того, в очень струк турированной, упорядоченной обстановке интуитивисты зачастую теряют ся, начинают чувствовать себя “не в своей тарелке”.

Я не столь беспорядочное существо, как мистер Шерлок Холмс, и потому один два раза в год меня без постороннего напоминания посещает благо честивая мысль о том, что неплохо бы разобрать свои бумаги и навести хоть какой то порядок на письменном столе. В тех случаях, когда я заста вляю себя совершить такой подвиг, жизнь моментально становится чертов ски сложной. В нужный момент под рукой не оказывается ни нужной кни ги, ни дискеты, ни телефона, ни ручки. Если мое рвение простирается даль ше письменного стола и архива, то проблематичным становится вовремя успеть на работу или на важную встречу — с утра (и не только) не най дешь ни часов, ни подходящей рубашки. Про ключи лучше не вспоминать!

Какое то время я честно пытаюсь раньше вставать, запомнить новое место положение нужных вещей, возвращать их туда, откуда взял. Все это конча ется тем, что в один прекрасный момент я с сожалением бросаю взгляд на свой идеальный порядок, делаю глубокий вдох и переворачиваю все вверх 88 Археология детства дном. Ручки, бумаги, кассеты, пульт от телевизора и даже ключи момен тально находятся. Рискну предположить, что подобный мотив присутствует и в действиях ребенка интуитивиста, устраивающего очередной тарарам.

Сенсорный же ребенок может создавать проблемы своей неуемной тягой к тому, чтобы квантифицировать все подряд. Иными словами, разобрать на составные части не только новую игрушку, но и вообще все, что возможно.

Его толкает к этому как любознательность, присущая всем детям такого возраста, так и потребность сенсорной личности в тщательном исследова нии деталей всего и вся. В том числе розеток и выключателей, электричес ких ножей и стиральных машин. Кроме того, сенсорные дети нуждаются в ясных, четких и развернутых инструкциях. Многие родители, в первую очередь, естественно, относящиеся к интуитивному типу, могут восприни мать эту естественную потребность таких детей как бестолковость, неже лание считаться с их требованиями и даже издевку.

Третья пара альтернатив в рассматриваемой нами типологии — думающий или мыслительный тип (T) и чувствующий тип (F). Так же, как и предыду щую, Юнг считал эту пару ведущей в структуре личности. Данная дихото мия описывает процесс принятия человеком решения. Уже из названия этой пары очевидно, что люди, принадлежащие к думающему типу, при принятии решения опираются на факты, их изучение и анализ. Чувствую щие же руководствуются в первую очередь эмоциями. Важно отметить, что это единственная в типологии Майерс — Бриггс пара предпочтений, свя занная с полом. Большинство мужчин в европейской культуре (примерно две трети) — думающие, большинство женщин (также две трети) — чув ствующие. В обыденном сознании этот факт часто фиксируется в рассуж дениях о “женской логике” как альтернативе логике “нормальной” и муж ской отстраненности и “бесчувственности”.

Проблемы чаще всего возникают в случае, когда реальное положение ве щей не соответствует сложившемуся стереотипу. То есть женщина оказы вается принадлежащей к думающему типу, а мужчина — к чувствующему.

Мальчик F типа может восприниматься отцом (и не только отцом) как че ресчур мягкий, прилипчивый, феминный.

С другой стороны, думающая девочка зачастую производит на родителей впечатление недостаточно ласковой и любящей. Точно такие же трудности порой испытывают дети в отношении родителей, чей тип по данному пара метру не соответствует стереотипным ожиданиям.

Надо сказать, что в первые три года жизни, как, впрочем, и в два последую щих, такие разночтения меньше влияют на жизнь семьи, чем другие. Они начинают ярко проявляться позднее.

До трех и старше Последняя, четвертая пара предпочтений в типологии Майерс — Бриггс определяет стиль жизни человека. Различаются личности, ориентирован ные на результат (J) и на процесс (Р). Уже из названия параметров очевид но, что для представителей J типа целью любой деятельности является до стижение конечного результата кратчайшим путем и с наименьшими за тратами. Они тщательно планируют свою деятельность, включая отдых, не уклонно следуют намеченному и, начав что либо, стараются довести дело до конца во что бы то ни стало. Люди же, центрированные на процессе, по лучают удовольствие от самой деятельности. Результат для них вторичен.

Если представителю Р типа, взявшемуся за что то, приходит в голову идея, кажущаяся более интересной и привлекательной, то ему ничего не стоит бросить начатое и приступить к реализации нового плана. Разница между J и Р становится очень понятной на следующем примере. Если два челове ка, представляющие каждый из этих типов, одинаково любят играть в кар ты, то из первого, скорее всего, получится профессиональный игрок, имею щий четкий план на каждый вечер и без колебаний прерывающий игру, как только он выиграл то, что наметил выиграть, или, наоборот, достиг ли мита проигрыша, заранее определенного на случай невезения. Второй же, по всей вероятности, стяжает славу заядлого картежника, ведущего игру ради игры и остающегося за карточным столом “до упора”, что бы ни про исходило.

Проблемы и противоречия, возникающие между J и Р, во многом схожи с теми, которые я описал, когда говорил о различиях между сенсориками и интуитивистами. Если же эти два вида различий еще и накладываются друг на друга, то жизнь очень осложняется. Родителям J типа ребенок Р типа может казаться совершенно неуправляемым, не способным хоть как то контролировать свое поведение. Его неожиданные желания и вне запные переключения с одной деятельности на другую могут восприни маться даже как поведение, неадекватное до такой степени, что требуется вмешательство специалиста. Для ребенка же бесконечные попытки роди телей так или иначе заставить его довести что то до конца превращаются в непрерывное наказание неизвестно за что. Кроме того, мама и папа вос принимаются как на редкость скучные и занудные существа, совершенно не способные понять и оценить ничего нового.

С другой стороны, целеустремленность и настойчивость сына или дочери J типа часто воспринимается родителями Р типа как вызов, проявление эгоизма и неповиновения. Взрослые в таких случаях, как правило, стре мятся занять жесткую позицию, даже если она им не свойственна, пытаясь навязать свою волю во что бы то ни стало. Во взаимоотношениях с трех летним ребенком это нередко удается сделать. Однако малыш, ориентиро ванный на результат, лишь ждет удобного случая для следующей попытки 90 Археология детства “построить” маму и папу, которые кажутся чересчур легкомысленными и непоследовательными для взрослых. В итоге все повторяется сначала, и жизнь превращается в бесконечную череду подобных “боданий”.

Все, что мы сказали о базовых различиях, необходимо учесть при подго товке к заключению вашего первого контракта с сыном или дочерью11.

Оценка возможных рисков и определение границ вторжения.

Выяснение условий и ожиданий Прежде чем приступать к собственно к переговорам после того, как мы уяснили для себя мотивы поведения наших детей, связанные с их личност ными особенностями и потребностями развития, стоит определить еще две вещи. Во первых, какова максимально допустимая степень инициативы и связанного с ней риска, гарантирующая безопасность для жизни и физи ческого здоровья сына или дочери. Постарайтесь быть реалистичными и объективными. Я понимаю, что многим мамам это трудно. Особенно учи тывая то, что в три года, при всех своих неимоверно возросших возможно стях, человек все еще весьма уязвим. Однако если мы действительно лю бим наших детей и по настоящему переживаем за их жизнь, мы должны по разному действовать в ситуациях, когда маленький человек хочет сам залезть на детскую горку или сам перебежать через дорогу. Несчастные случаи, увы, иногда бывают и на детских горках. Поэтому, как и при реше нии других уже знакомых нам непростых задач, делайте это вдвоем. Все соображения о том, почему “ум хорошо, а два лучше”, в полном объеме применимы и к данной ситуации.

Во вторых, по прежнему оставаясь по возможности реалистами и учитывая собственные желания и потребности (на которые вы, напомню, имеете полное право), определите, насколько вы готовы позволить ребенку втор гаться в ваше личное пространство. В какой мере вы согласны изменить привычный жизненный уклад, идя навстречу потребности сына или доче ри проявлять инициативу и их личностным особенностям.

Если вы достигли некоторой ясности по этим двум позициям, сделайте еще один шаг. Подробно расскажите друг другу о своих личных требованиях к поведению сына или дочери и пожеланиях о том, какими вы хотите их ви деть. Обсудите все это и выработайте единую позицию. Нечто подобное можно сделать и гораздо раньше, даже до момента зачатия. Но в обсуждае мый нами момент такой шаг становится насущно необходимым. Я уже го ворил, насколько важно уже с момента рождения, чтобы требования папы и мамы к сыну или дочери не противоречили друг другу. Сейчас, когда мы До трех и старше собираемся предъявить свои требования в открытой и ясной форме и хо тим, чтобы ребенок их понял и принял, это становится сверхважным. По ясню на примере, о чем конкретно идет речь. Понятно, что все родители в мире желают видеть своих детей красивыми, здоровыми, умными, добры ми... Какие, спрашивается, могут быть противоречия? Но представим себе, что мальчик постоянно слышит от папы: “Ты должен быть сильным и уметь постоять за себя!”. Мама же без конца повторяет: “Нужно всегда быть веж ливым! Драться нехорошо!”. Таким образом, родители перекладывают на плечи ребенка сложную аналитическую работу по синтезу тезиса и анти тезиса. Разумеется, в три года он не в состоянии самостоятельно справить ся с подобной задачей.

Поэтому, получая столь противоречивые, во многом взаимоисключающие инструкции про то, как нужно жить, ребенок, оказавшись между двух ог ней, начинает вести себя неадекватно ситуации, результатом чего стано вится частый неуспех и родительское недовольство. Нередко конечным ре зультатом подобной раздвоенности и связанного с ней постоянного напря жения становится серьезное невротическое расстройство. Чтобы избежать такого развития событий, работу по устранению противоречий должны вы полнить родители.

Заключение контракта.

Правила и санкции Ну вот, теперь, кажется, все готово. Можно сформулировать правила, по которым в дальнейшем будет жить семья. Не будем забывать, что нам предстоит договориться с еще очень маленьким человеком. Поэтому пра вила должны быть четкими, ясными и не слишком многочисленными. Есте ственно, они будут включать в себя какие то запреты для ребенка. Обяза тельно объясните основания таких запретов в понятных сыну или дочери выражениях. Уважаемые папы и мамы моего любимого интуитивного типа!

Помните: совершенно очевидная для вас недопустимость кормления пти чек стоя на подоконнике перед распахнутым настежь окном далеко не столь очевидна для трехлетнего человека! Убедитесь, что правила поняты и приняты ребенком. В случае категоричного неприятия какого то пункта не спешите “продавливать” его во что бы то ни стало. Проявите терпение.

Выясните, что стоит за этим неприятием. Услышьте своего сына или дочь.

И только потом принимайте решение о том, как поступить. Если вы найде те возражения маленького человека основательными и почувствуете го товность пойти ему навстречу, не бойтесь сделать это. Поверьте, ваш роди тельский авторитет в результате такого шага нисколько не пострадает.

Скорее наоборот. Ребенок, убедившись, что к его мнению относятся серьез 92 Археология детства но и уважительно, охотнее воспримет ваши требования как продиктован ные не силой, но любовью и опытом.

Не будем также забывать о том, что, коль скоро принимаются определен ные правила, то за их нарушения должны быть предусмотрены определен ные санкции. Если выше, кратко касаясь вопроса о наказаниях детей более раннего возраста, я рекомендовал применять их крайне осторожно и даже вовсе исключить, то теперь настаиваю на их необходимости. Мы подошли к моменту, когда ребенок способен и должен воспринять и осознать прави ла поведения и причины их необходимости. Он должен также иметь ясное представление о том, что последует за их нарушением. Такое подкрепле ние норм поведения, если хотите поведенческий тренинг, в этом возрасте, на мой взгляд, просто необходимо. Не случайно И.А. Ильин отмечал, что в семье должны закладываться основы здорового правосознания и законо послушности личности.

Другое дело, что наказание не должно быть жестоким и не причинять фи зических или моральных страданий. До сих пор встречаются сторонники порки, рассказывающие небылицы о том, будто в лучших частных школах Англии потомков лордов обильно кормят “березовой кашей”. Ответственно заявляю: подобной дикости там не существует уже давным давно! Разуме ется, за исключением самодеятельности отдельных психически и сексуаль но неполноценных лиц, с которыми, увы, можно столкнуться где угодно.

Находятся и любители истязания детей, пытающиеся подкрепить свои взгляды авторитетом Священного Писания. От них иной раз приходится слышать, что Иисус Христос призывал отцов сокрушать ребра своим сыно вьям. Между тем ничего подобного в Евангелии нет! Такие ревнители бла гочестия занимаются клеветой на Господа Бога.

Если же наказание не причиняет страданий и ребенок понимает его при чину, то оно не влечет за собой формирование негативного образа родите лей и восприятие их как источника угрозы. Более того, коль скоро мальчик или девочка заранее предупреждены о последствиях своего поступка, они вообще не связывают неприятности с личностью матери или отца. Наказа ние в этом случае есть реализация принципа “Закон суров, но это закон”.

Как говорится, ничего личного. Здесь заложен, на мой взгляд, глубокий нравственный смысл: ребенок учится искать причины случившегося не во внешней злой воле или неблагоприятном стечении обстоятельств, а внут ри себя. В осознании собственной неправоты. Он учится не только прояв лять инициативу, но и контролировать ее, тем самым обретая новую сте пень внутренней свободы. Заканчивая разговор о наказании, хочу доба вить, что, решая вопрос о конкретном проступке и применении соответ ствующих санкций, родители не должны ни на минуту забывать: речь идет До трех и старше о еще очень маленьком человеке. Поэтому всякий раз стоит проявить вни мание и понять, что же произошло на самом деле. Скажем, если ночью ре бенок входит в вашу спальню, хотя вы договорились, что он не должен это го делать, прежде чем реагировать на поступок, нужно понять: ему просто так захотелось или он чего то испугался.

Первые проявления сексуальности.

Как говорить с ребенком на “скользкие” темы Я не случайно привел пример со спальней. После трех лет родители впер вые сталкиваются с проблемой детской сексуальности. Сколько бы ни об виняли Фрейда в “пансексуализме”, невозможно отрицать тот факт, что в этом возрасте мимо внимания ребенка просто не может пройти различие в строении тела отца и матери, в том, как они одеваются. Он неизбежно сталкивается с различными аспектами проявления сексуального влечения взрослых друг к другу. Помимо половых различий в облике и поведении взрослых ребенок начинает подмечать разницу и между мальчиками и де вочками. Я не склонен вслед за ортодоксальными фрейдистами утверждать, что каждый трехлетний мальчик непременно желает заменить отца в его сексуальных отношениях с матерью, а каждая девочка — мать в ее сексу альных отношениях с отцом. (Согласно Фрейду, ребенок в какой то момент убеждается в неосуществимости своего желания, следствием чего является глубокая фрустрация и страх. Негативные эмоциональные последствия та кого открытия он, собственно, и называл эдиповым комплексом.) Вместе с тем, на этой стадии помимо очевидного любопытства и любознательности, связанной с вопросами пола, безусловно, имеет место и генитальная возбу димость у ребенка и, как следствие всего этого, фантазии на сексуальной почве. Именно потребность в генитальных ощущениях может подталки вать ребенка к тому, чтобы всеми правдами и неправдами оказаться в ро дительской постели. При этом очень часто в качестве обоснования такого желания выдвигается тезис о том, что “одному мне страшно”. Вот почему понять истинные причины ночного визита сына или дочери важно еще и с этой, довольно щепетильной точки зрения.

Если вы пришли к выводу, что ребенком движет именно сексуальность, ни в коем случае не стоит показывать ни возмущение, ни смущение. Ведь дет ские сексуальные фантазии могут быть и завораживающими, и пугающими одновременно. В случае, когда страх ребенка перед пробудившимся влече нием и содержанием картин, нарисованных воображением, подкрепляется соответствующей родительской реакцией, может сформироваться генера лизированное, глубинное чувство вины — “странное чувство, потому что оно надолго поселяет в голове молодого человека уверенность в соверше 94 Археология детства нии им каких то страшных преступлений и поступков, которые он в дей ствительности не только не совершал, но и биологически был бы совер шенно не в состоянии совершить”12.

Поэтому реакция родителей на подобные проявления должна быть чрезвы чайно взвешенной. В нашем случае хорошим выходом из ситуации будет ответ на то, что произнесено вслух. То есть, коль скоро ребенок ссылается на страх (что, между прочим, в каком то смысле правда), родитель одного с ним пола может отвести его в детскую и побыть там какое то время вместе с сыном или дочерью. Таким образом, получая внимание и не сталкиваясь с отвержением, смущением, гневом со стороны родителей, ребенок вместе с тем не находит удовлетворения своей потребности в генитальных ощуще ниях и, убедившись в бесперспективности вторжения в родительскую спальню, скорее всего вскоре откажется от таких попыток. Немаловажно, что подобная реакция взрослых в данной ситуации не заостряет внимания ребенка на ее объективно сексуальных аспектах и его собственных сексу альных фантазиях и, следовательно, не генерирует чувства вины за них.

Спокойствие стоит сохранять и при столкновении с более открытым прояв лением детской сексуальности. Скажем, когда ребенок проявляет живой интерес к обнаженному телу представителей противоположного пола, что практически неизбежно, или впервые задает столь пугающий и приводя щий в замешательство многих взрослых вопрос: “Как я появился на свет?” Прежде всего, давайте договоримся: если нечто подобное происходит, это ни в коем случае не означает, что мы являемся родителями будущего сек суального маньяка или нимфоманки. Это означает, что ребенок нормально развивается. Поэтому не будем нарушать его нормальное развитие и фор мировать “комплекс кастрации” нашим гневом, страхом, попытками при стыдить. Не будем также загонять в угол самих себя, рассказывая идиот ские басни про аистов и капусту. Врать вообще, как известно, нехорошо.

Еще хуже, по моему, врать собственным детям. Можете считать меня неис правимым идеалистом, но я абсолютно убежден: никакая ложь недопусти ма в отношениях между людьми, вне зависимости от их пола, возраста, социального положения. Соврав, вы, возможно, и обманете своего визави, но тем самым распишетесь перед самим собой в собственной слабости, трусости, неправоте. И жить со всем этим, какие бы доводы в свое оправда ние вы ни приводили, придется именно вам, а не тому, кого вы обманули.

Я уже не говорю о возможности разоблачения вашей лжи. А ведь в нашем конкретном случае разоблачение совершенно неизбежно. И последовать оно может совершенно неожиданно и гораздо раньше, чем рассчитывают родители, радеющие за нравственность и добропорядочность своих детей, якобы принесенных аистом либо обнаруженных на капустной грядке!

До трех и старше Поэтому давайте говорить друг другу и нашим детям, сколь бы малы они ни были, правду и только правду. Другое дело, что не всегда можно и нуж но говорить всю правду. В нашем случае мне представляется правильным рассказать ребенку, не затрагивая чисто сексуального аспекта родитель ских отношений, что он есть желанный плод любви, что появился он из ма миного живота, что для того, чтобы такое случилось, папа должен был очень сильно любить маму и заботиться о ней. Хочу спросить блюстителей чистоты детских нравов и нравов вообще: что во всем этом пошлого или безнравственного? Прошу также обратить внимание на важный момент:

все сказанное — чистая правда и прямой ответ на детский вопрос. Ре бенок ведь не интересовался тем, в какой именно позе совершали родите ли акт его зачатия.

Очень часто родители и другие взрослые, сталкиваясь с первыми проявле ниями детской сексуальности, реагируют не на то, что реально происходит с сыном или дочерью, а на собственные страхи, предрассудки и фантазии, связанные с сексом. Нередко мамы и папы подсознательно чрезмерно тре вожащиеся по поводу этой темы, начинают путанно и бестолково расска зывать “про это”, даже не удосужившись выяснить, о чем на самом деле спросил ребенок. В зарубежной психологической литературе весьма рас пространен следующий анекдот:

“Мама! Откуда я здесь взялся?” — задает вопрос мальчик, вернув шись из детского сада. Мама, смутившись, затягивает знакомую песню про аистов и капусту. Ребенок, внимательно выслушав, го ворит: “Гм! Все это очень интересно! Но учительница сегодня спрашивала, кто откуда приехал. Мэри — из Калифорнии, Джо — из Техаса. Я хотел узнать, откуда я”.

Отдавая себе отчет в присутствии сексуальных мотивов в психической жизни и поведении детей в период от трех до шести лет, не стоит в то же время и преувеличивать их значение.

“Эта “генитальность”, безусловно, рудиментарна, она — ожи дание чего то и часто бывает практически незаметной. Если ее специально не провоцировать соблазном или подчеркнутыми запрещениями и угрозами “отрезать это” или особыми обычаями вроде сексуальных игр в детских группах, то такая гениталь ность может проявляться разве что в каких то особо завора живающих переживаниях, которые вскоре становятся настолько пугающими и бессмысленными для ребенка, что подвергают ся репрессиям. (Имеется в виду, подавляются самим ребен ком. — В.И.)”13.

96 Археология детства Не случайно сам Фрейд следующий этап развития человеческой личности характеризовал как период латентной (скрытой) сексуальности, когда сек суальные мотивы отходят на второй план и практически не проявляются в мыслях, фантазиях и поведении ребенка.

Итак, при благоприятном развитии главным фактором формирования лич ности с трех до шести лет является “высвобождение детской инициативы и чувства цели для выполнения взрослых задач”14.

До трех и старше Глава РЕБЕНОК ВЫХОДИТ В СВЕТ Бумажные самолетики и деревянные кораблики, или Потребность в созидании Практически все современные психологические школы сегодня сходятся на том, что к шести годам в жизни человека наступает момент, когда он в наибольшей степени готов к систематическому обучению. Обучению как собственно научному, заложенному в школьной программе, так и социаль ному, — на новом, более высоком уровне. В этот период, получивший в психоанализе название латентного, на первый план с точки зрения лично стного развития выходит потребность ребенка реализовать сформировав шиеся в большей или меньшей степени за предыдущие годы базовое дове рие к миру, автономию и инициативу в самостоятельной деятельности. И не просто в деятельности вообще, такой, как, скажем, игра, а в деятельнос ти целенаправленной, результатом которой стал бы некий продукт, пред ставляющий собой ценность и пригодный к употреблению. Эту потреб ность Э. Эриксон охарактеризовал как чувство созидания1. Не случайно, начиная примерно с шести лет, на смену пристрастию многих детей все разобрать до винтика приходит желание что то смастерить, сшить, почи нить. Причем непременно самостоятельно. Помню, летом на даче, когда мне было лет семь, отец научил меня вырезать из дерева пистолеты, шпаги и парусники. Хотя в доме было достаточно игрушек, продукция собствен ной “оружейной фабрики” надолго стала моим любимым развлечением.

Между прочим, заходя сегодня в магазин игрушек, я здорово завидую со временным мальчишкам, имеющим такой огромный выбор сборных моде лей. Но, достигнув школьного возраста, дети начинают реализовывать чув ство созидания и создавать продукты не только в сфере, так сказать, мате риального производства.

С началом обучения в школе ребенок, что называется, выходит в свет. Он начинает проводить значительную часть своей жизни вне дома, вне роди 98 Археология детства тельской семьи. Ему необходимо найти новые способы взаимодействия с внешним миром, обрести в нем свое место, построить отношения с боль шим количеством новых людей, занять определенную позицию в социаль ном коллективе, каким является его класс. Все это он должен сделать опять таки во многом самостоятельно, что диктуется как объективными по требностями развития личности, так и реальной жизненной ситуацией (по ложение дел в нашей школе, занятость родителей на работе и т.д.). Резуль тат усилий ребенка в данной области также является некоторым реальным продуктом его деятельности. Продукт этот не только предназначен для не посредственного употребления, но и в значительной мере влияет на всю жизнь мальчика или девочки в новых условиях.

Третий важный аспект периода жизни человека от начала школьного воз раста до наступления пубертата заключается в идентификации с родите лем своего пола и формировании у мальчиков образа того, что есть мужчи на и, соответственно, у девочек — того, что есть женщина. В первую оче редь это касается внешнего, поведенческого уровня. Сформированный об раз во многом определяет персону, то есть способ презентации себя, соот ветствующий сознательным намерениям человека и одновременно отвеча ющий запросам социальной среды. Персона также является продуктом, со зданным ребенком, хотя она, пожалуй, в наибольшей степени зависит от внешнего воздействия.

Все перечисленные направления созидательной активности ребенка, отве чающей его внутренним потребностям и требованиям жизни, несут в себе общий глубокий смысл. Если продукты, полученные в результате усилий, оказываются качественными, эффективными в употреблении, ценными в глазах окружающих, то у человека формируется базовая, глубинная убеж денность в собственной компетентности. В таком случае знаменитая формула трехлетнего человека “Я сам” дополняется очень важным словом “могу” — “Я могу это сам”, “Я справлюсь”. Это, если хотите, во многом пси хология победителя. Люди, обладающие такой внутренней убежденностью, сталкиваясь со сложной задачей, думают не о том, насколько она сложна, а над тем, как ее решить. И обычно достигают успеха. Неудача же для них — повод не опускать руки, а получить новые знания, изыскать допол нительные ресурсы и возможности.

В случае же, когда продукты, созданные ребенком, оказываются негодны ми, невостребованными и неоцененными, у него формируется глубинное осознание собственной неуспешности как деструктивная альтернатива компетентности. В этом случае комментарии, как говорится, излишни...

Именно так одаренные от природы и, более того, трудолюбивые музыкан ты оказываются в похоронных оркестрах. По видимому, отсюда берутся Ребенок выходит в свет “вечно вторые” спортсмены. Но речь здесь идет не только о профессио нальной неуспешности. Неверие в свои силы и способности в семейной жизни ничуть не менее опасно, чем на ринге или в конструкторском бюро. Едва ли не каждый несчастливый в браке человек, с которым мне приходилось работать, будь то мужчина или женщина, начинал с того, что проблема не имеет решения, хотя вроде бы все старались, перепробовали и то, и это.

Итак, в первые годы обучения ребенку, чтобы не стать несчастным, важно убедиться в собственной компетенции. Можем ли мы ему помочь в этом? А можем ли мы ему “помочь” в другом — почувствовать себя неуспешным?

Давайте начнем с простого и очевидного — с конструкторов, моделей и де ревянных корабликов. Вряд ли найдутся мамы и папы, которым нужно до казывать пользу и необходимость реализации сыном или дочерью потреб ности что то создавать своими руками. Однако, когда доходит до дела, воз никает масса проблем. Начиная от материальных (ведь конструктор “Лего” стоит о го го!) и кончая очень непростым вопросом о том, насколько допу стимо оставить первоклассника наедине с молотком и пилой.

Еще хуже обстоит дело с нашим временем, настроением, самочувствием. И с тем, насколько все это совпадает с жизненными обстоятельствами наших детей. Иной раз папа, у которого сегодня выходной, а накануне на работе был удачный день, полный энергии и сил, предлагает сыну, у которого что то не выходит с реализацией очередного творческого замысла, свою помощь и... наталкивается на категоричный отказ, а то и агрессию со сто роны ребенка. Зато завтра, вечером в понедельник, который, как известно, день тяжелый, мальчишка донимает уставшего отца требованием оценить, что он там такое сварганил накануне.

Однако на предыдущих страницах мы уже сталкивались с ситуациями и по круче и, надеюсь, убедились, что они решаемы. Для того чтобы найти вы ход, мы с вами старались понять истинные мотивы поведения ребенка, найти подлинные причины собственной реакции на это поведение и объективно оценить ситуацию. Мы с уважением относились к потребно стям сына или дочери и шли им на встречу настолько, насколько позволя ли реальные обстоятельства, не забывая при этом и о собственных потреб ностях. Мы доверяли нашим детям и, в свою очередь, не пытались обманы вать их. Я надеюсь, что вы имели возможность убедиться в эффективности такого подхода. Почему бы не использовать его еще раз?

Итак, ведущая потребность развития личности в возрасте, о котором идет речь, — убедиться в собственной компетенции. То есть создать нечто са мостоятельно. Поэтому даже дети, являющиеся ярко выраженными экстра вертами, в этот период нередко предпочитают мастерить что то в одино 100 Археология детства честве. Дадим им такую возможность. Даже если вы видите, что у ребен ка не все получается, что он огорчен этим или злится, не бросайтесь на выручку, пока у вас не попросят помощи. Давайте поверим ему и на этот раз. Он в состоянии решить, нужен ли ему наш совет, и достаточно нам доверяет, чтобы обратиться за помощью, когда она действительно ему не обходима. Если же вас просят что то оценить или в чем то помочь в не урочный час, когда у вас нет времени, сил или просто желания этим за ниматься, скажите об этом прямо. Решите для себя, когда вы реально (не обязательно “завтра”) сможете уделить необходимое внимание просьбе сына или дочери, и обязательно скажите и об этом тоже. Снова поверьте, что ваш ребенок способен все правильно понять. Этим вы не причините ему боль. Наоборот, он лишний раз почувствует свою значимость от того, что с ним говорят серьезно и откровенно, как со взрослым. Боль может причинить беглый, незаинтересованный взгляд на то, к чему он приложил столько усилий, и формально равнодушное “молодец, теперь иди спать”.

Подобное отношение обесценивает не только плод созидания — оно обес ценивает самого творца.

Самооценка как признание собственной компетентности Здесь я хочу сделать очередное отступление. Настал удобный момент по говорить о самооценке. Великий знаток детской души и семейной жизни, уже упоминавшаяся мною В. Сатир ставила самооценку на первое место среди факторов, определяющих успехи и неудачи в воспитании детей и развитии личности.

Под самооценкой она понимала “способность (или, наоборот, неспособ ность — В.И.) человека честно, с любовью и по достоинству оценить себя”.

“Человек, чья самооценка высока, создает вокруг себя атмосферу честности, ответственности, сострадания, любви. Такой человек чувствует себя важным и нужным, он ощущает, что мир стал луч ше оттого, что он в нем существует. Он доверяет самому себе, но способен просить в трудную минуту помощи от других, однако он уверен, что всегда способен принимать самостоятельные ре шения, совершать обдуманные поступки. Только ощущая свою собственную высокую ценность, человек может видеть, прини мать и уважать высокую ценность других людей. Человек с высо кой самооценкой внушает доверие и надежду. Он не пользуется правилами, которые противоречат его чувствам. В то же время он не идет на поводу у своих переживаний. Он способен делать выбор. И в этом ему помогает его интеллект”2.

Ребенок выходит в свет Самооценку В. Сатир ставила на первое место среди факторов, обеспечива ющих функционирование семьи как “фабрики”, “где формируется физичес ки здоровый, умственно развитый, чувствующий, любящий, веселый, насто ящий, творческий, продуктивный человек”3.

Вообще говоря, самооценка начинает формироваться с момента появления человека на свет и, возможно, даже раньше — еще в материнской утробе.

Но именно в рассматриваемый период она приобретает определяющее зна чение. Ведь приведенное описание человека с высокой самооценкой, — по сути, почти точное определение личности, чувствующей свою компетент ность. Это может быть выражено примерно такими формулами: “Я могу”, “Я достоин”, “Я справлюсь”, “Это мне по плечу”.

С другой стороны, формулировки типа “Я слабый”, “Я некрасивый”, “Я не очень умный”, “У меня нет никаких талантов”, выражающие низкую само оценку, соответствуют неуспешности. Такие люди нерешительны, зависи мы, необъективны, часто действуют под влиянием инфантильных чувств, не способны к прямым и честным отношениям с другими и подменяют их деструктивными психологическими играми. Ища оправдания собственным неудачам, они часто видят в окружающих исключительно отрицательные качества. Если в чьих то монологах постоянным рефреном звучит, что кру гом одни жулики, проходимцы, недоумки и прочие персонажи, характер ные для уже знакомой нам “помоечной философии”, можно с очень высо кой степенью вероятности предположить, что в глубине души наш собе седник не слишком то высокого мнения о собственной персоне.

Как видим, заниженная самооценка есть фактор, крайне неблагоприятный для благополучного развития личности. Во взрослой жизни ее влияние на судьбу человека может проявляться как в обыденных неудачах — несло жившейся карьере, несчастливой семейной жизни, — так и в экстремаль ных проявлениях. Абсолютное большинство преступников и наркома нов — люди с заниженной самооценкой. Про лиц, склонных к суициду, я уж и не говорю...

Добавлю, что и в явно завышенной самооценке нет ничего хорошего. Она толкает человека на попытки осуществления совершенно нереалистичных замыслов и проектов, что тоже, естественно, приводит к неуспеху.

В своей психотерапевтической практике я, как и многие мои коллеги, став лю задачу привести самооценку человека к уровню, адекватному реальным возможностям его личности в текущий момент (идеальный вариант — чуть выше верхней планки этих возможностей). Но прежде чем это сделать, надо, естественно, измерить существующий уровень самооценки. Мы подо шли к моменту, когда полезно и даже необходимо выяснить самооценку ва шего ребенка.

102 Археология детства Для этого совсем не обязательно обращаться к специалисту. Вот простой и доступный всем способ. Нарисуйте на чистом листе бумаги лесенку из 10 ступенек (для подростков это может быть просто вертикальная шкала от 0 до 10).

Дайте вашему ребенку следующую инструкцию: “Представь себе, что на верхней ступеньке этой лесенки находятся самые лучшие дети на свете — самые умные, красивые, веселые, находчивые. У них все получается, их любят родители, у них много друзей, они хорошо учатся. А на самой ниж ней ступеньке — те, кого часто бьют в школе и во дворе, с кем никто не хочет дружить, кто плохо учится, не может ни в чем добиться успеха, кого не очень любят даже мама и папа. Все остальные дети расположились на других ступеньках между этими крайностями. Одни выше, другие ниже.

Как, по твоему, где твое место на лестнице в данный момент?”.

Если ваш ребенок поместил себя на одной из трех нижних ступеней — это тревожный симптом. Увидев такую картину, задайте себе вопрос: когда и по какому поводу вы последний раз говорили сыну или дочери: “Ты у меня молодец!”? Если такое случалось давно или вы вообще затрудняетесь вспомнить что либо подобное, — дело плохо. Похоже, назрела необходи мость срочно пересмотреть кое что в отношениях с ребенком, а быть мо жет, и в семейном укладе в целом. Как видно, до сих пор вы исповедовали, уж простите за прямоту, не самые лучшие принципы воспитания, во мно гом противоположные всему тому, о чем у нас с вами шла речь до настоя щего момента. Почему бы не взять на вооружение что то из вышесказан ного? Во всяком случае, хуже не будет. За это я вам отвечаю. Хотя бы по тому, что хуже уже некуда!

С чего же начать в данной конкретной ситуации? Прежде всего — ни в коем случае не спешите переубедить ребенка, уверяя, что он лучше всех на свете. Результат будет прямо противоположным. Во первых, вам не по верят. Во вторых, увидят в такой реакции подтверждение собственной ничтожности. “Видно, меня и впрямь считают недоумком, коль скоро пыта ются, как маленькому, откровенно вешать лапшу на уши и плюют на мое мнение даже относительно меня самого!”. Давайте опять таки поверим ре бенку и примем его мнение. Считаешь себя очень плохим, слабым, ни на что не годным — значит, так оно и есть. Кому и знать, как не тебе. Пара доксальным образом, мы тем самым не на словах, а на деле даем своему сыну или дочери реальную возможность ощутить собственную ценность.

Ведь, быть может, впервые в жизни к ним отнеслись серьезно.

Далее. Если оказалось, что вы давно не говорили сыну или дочери: “Какой ты у меня молодец!”, — то у вас есть отличный повод сделать это прямо сейчас. Ведь, поставив себя на невысокое место, ваш ребенок продемонст рировал не только низкую самооценку, но и высокую критичность, возмож Ребенок выходит в свет но, объективность, безусловно — честность и мужество. Разве это не дос тойно похвалы?

Следующий шаг: принимая мнение ребенка о себе как о плохом, сосредото чить его внимание на том хорошем, что, разумеется, в нем есть, на тех ус пехах, которые были. Самое главное при этом — не поддаться соблазну легкого пути и не прибегнуть к игре и лукавству. Здесь необходим искрен ний интерес. Чтобы добиться этого и быть спонтанным, поставьте себе за дачу: в беседе узнать о каком то новом для вас достижении или неожидан ном качестве ребенка. Обратите внимание на то, как изменится его лицо при приятном воспоминании. Вознаграждением за приложенные вами уси лия будет искренняя улыбка и теплые, озорные, как солнечные зайчики, искорки в глазах. Это та самая печка, от которой можно танцевать дальше.

Принцип все тот же. Не выискивая дутых поводов для похвалы, отмечать все реальные достижения, в какой бы сфере деятельности они ни лежа ли — будь то учеба, спорт, работа по дому или компьютерные игры. Кроме того, при организации семейного досуга, например, стоит постараться по строить его таким образом, чтобы сильные качества ребенка оказались вос требованными и объективно полезными.

Ну а как быть, если наше чадо по хозяйски обосновалось на одной из трех верхних ступеней? Ну, во первых, ни в коей мере не отказываясь от своих слов по поводу нежелательности откровенно и сильно завышенной само оценки, хочу, тем не менее, подчеркнуть, что для младшего школьника это не столь отрицательный фактор, как самооценка низкая. Кроме того, не ис ключено, что для столь оптимистичного взгляда на себя у ребенка имеются вполне веские основания. Между прочим, если все предыдущее его разви тие протекало в благоприятных условиях, если отношения в вашей семье построены на принципах любви с открытыми глазами, то скорее всего так оно и есть. Поэтому, прежде чем делать какие либо выводы, стоит задать несколько уточняющих вопросов. Ну, например: какие объективные дан ные подтверждают твое право на высокое место? В каких областях ты осо бенно успешен? Достиг ли ты в них совершенства или есть какие то вещи, над которыми стоит еще потрудиться? А имеются ли у тебя недостатки?

Есть ли среди твоих одноклассников или друзей кто то, кто лучше тебя?

Что ты думаешь о тех, кто не столь успешен?

Вы можете задавать и любые другие вопросы. Главное — прояснить: ребе нок искренне верит в то, что его объективные достижения дают право на высокую позицию и при этом способен критично оценить себя, или же он просто субъективно убежден в собственной исключительности? В первом случае нет особых причин для беспокойства, даже если заслуги несколько преувеличены. А вот во втором есть повод задуматься и, быть может, что то пересмотреть в отношениях с сыном или дочерью.

104 Археология детства При этом, как и в случае с низкой самооценкой, главное — не поддаваться импульсам и не делать резких движений. Не следует сразу пытаться убе дить ребенка в безосновательности его притязаний и уж тем более наказы вать за это. Просто отмечая достижения ребенка, вводите в похвалу опре деленную дозу “антизазнайкина”. При этом ни в коем случае не нужно ни чего придумывать и искусственно принижать или обесценивать. Помните, мы договорились говорить друг другу только правду и ничего, кроме прав ды? Ну, например, если ваш сын отличился в спортивных состязаниях, вы можете сказать что то вроде: “Да, ты у меня молодец, и я горжусь тобой.

Ты действительно лучше многих на беговой дорожке. Но только на беговой дорожке. И то, что твои сверстники бегут медленнее, ни в коей мере не означает, что они меньше тебя заслуживают уважения”.

Эта простая, на первый взгляд, мера в большинстве случаев оказывается достаточной, чтобы ребенок не громоздил трон для собственного “Я” на вершину нашей воображаемой лестницы и видел в других достойных парт неров, а не копошащихся где то у своих ног пигмеев, единственное пред назначение которых — восхищаться его достижениями. Если же дело все таки зашло слишком далеко, то хорошим выходом из ситуации мне пред ставляется дать возможность ребенку на собственном опыте убедиться в несоответствии столь высокой оценки себя реальному положению вещей.

То есть, как бы признав его исключительность, предоставить возможность самостоятельно действовать в тех ситуациях, где такая исключительность необходима для достижения успеха. (Кроме, разумеется, случаев, когда возможна реальная угроза жизни и здоровью ребенка.) Синяки и шишки, в которых некого винить кроме себя любимого, — лучшее лекарство от из лишней самоуверенности и заносчивости. После такой “прививки” стоит честно и откровенно поговорить с ребенком о причинах неудачи и вместе с ним наметить более реалистичные цели.

Завершая наше исследование самооценки, можно предложить ребенку ука зать ступеньку, на которой в идеале ему хотелось бы находиться. Это будет показатель уровня притязаний. Чем выше такой уровень, тем лучше — за исключением опять таки тех случаев, когда он абсолютно нереалистичен.

Простой способ обесценить деятельность ребенка, очень популярный у мам и бабушек Однако вернемся к попыткам ребенка сделать что то собственными руками и нашему отношению к таким попыткам. Уже понятно, что совершенно не допустимо эти порывы игнорировать и обесценивать. Между тем многие родители частенько прибегают к еще одному способу делать это. Им Ребенок выходит в свет пользуются в основном мамы и очень часто бабушки, если они присутству ют в семье. Так что, милые женщины, внимание: камешек в ваш огород.

Если вы до сих пор не заключили со своим ребенком первый договор о правилах совместного совместного проживания (а иногда и при наличии такого договора), то вам, скорее всего, хорошо знакома такая картина: от крыв дверь в комнату сына, вы видите заляпанный письменный стол и гро моздящихся на нем пластилиновых чудовищ, пол, обильно усеянный частя ми не одного, а трех конструкторов, книжные полки, погребенные под гро мадьем недоделанных моделей самолетов. От шедевров юного гения, по сравнению с которыми знаменитый “сеятель” художника О. Бендера, выс тавлявшийся в городе Васюки, просто академическое произведение, вооб ще некуда деться. Устав от бесконечных, ни к чему не приводящих напо минаний, уговоров, скандалов и проникшись материнской жалостью (“Он у меня еще такой маленький. Устает в школе, там теперь такие нагрузки!”), вы дожидаетесь удобного момента, пока сына нет дома, и беретесь за дело.

Вернувшись из школы или с прогулки, мальчик не узнает своего привыч ного угла... С девочками подобные проблемы чаще всего не носят столь масштабного характера, но тоже встречаются.

Между тем, мы с вами в предыдущей главе уже говорили о том, что чув ствует человек интуитивного типа, оказавшийся в очень структурирован ном и упорядоченном мире, даже если этот мир создан его собственными руками, и как реагируют интроверты на непрошенное вторжение в их жиз ненное пространство. Мы знаем также, насколько важно для J личности довести начатое до конца. И можем представить себе переживания такого человека, лишенного возможности сделать это, потому что кому то пришло в голову выбросить в мусорное ведро главную башню волшебного замка, постройку которого предполагалось завершить вечером. И то обстоятель ство, что люди, никогда не имевшие дела с волшебными замками или имев шие очень давно и подзабывшие, как они выглядят, приняли главную баш ню за изрезанную непонятно зачем бутылку из под “Кока колы”, не может служить утешением. Но дело не только в личностных особенностях наших детей.

Дорогие мамы! Будьте бдительны! Помните: всякий раз, наводя порядок в комнате ребенка в его отсутствие, вы незаметно для себя можете отпра вить на помойку не только волшебный замок, но и красавицу принцессу или гениальное изобретение или бесценное сокровище. И это будет вос принято сыном или дочерью как оценка созданного ими продукта, которо му, оказывается, место на помойке...

Помню, много лет назад, будучи совсем еще “молодым специалистом”, я по сещал семинары по методологии академика Н.Г. Алексеева. Для тех, кто 106 Археология детства никогда не сталкивался с методологией, скажу об одной особенности таких семинаров. Там очень много пишут и рисуют на обычной школьной доске.

Причем пишут и рисуют самые разные люди и самые разные вещи. Есте ственно, периодически возникает насущная необходимость что то сти рать — доска ведь не безгранична. Как то я обратил внимание на то, что всякий раз, перед тем как стереть какую то надпись или схему, даже если она очевидно перестала быть актуальной для происходящего, а может быть, и изначально не была таковой, Никита Глебович обращался к тому, кто это написал с вопросом: “Вы позволите, я сотру?”. Однажды я поинте ресовался, зачем он это делает. Алексеев ответил едва ли не возмущенно:

— Как я могу трогать плод чужого труда, чужих размышлений без разре шения автора?!

— А если автор Вам не позволит, что Вы будете делать? — последовал ехидный вопрос из зала.

— Найду выход. В конце концов, напишу свое в углу на стенке, — заявил упрямый старик.

Это стало для меня хорошим уроком и заставило задуматься о многом. Мо жет быть, стоит отнестись к труду и творчеству наших детей хотя бы с до лей того уважения, с которым старый академик относился к труду и твор честву всех людей, в том числе тех, кого видел впервые в жизни?

Теперь поговорим о более сложном продукте, который предстоит создать ребенку, — о продукте нематериальном, связанном с началом учебы и с тем, какое “место под солнцем” займет ваш сын или дочь в школе.

Что ждет его в школе?

Естественно, первое сентября в первом классе — это событие для всей се мьи. И не только событие, но и испытание, если хотите, стресс. Не случай но в психодраматических группах, которые я веду, очень многие люди раз ного пола, возраста и социального положения выделяют момент начала школьной жизни как одну из наиболее эмоционально значимых и драма тичных (пожалуйста, не путайте драму с трагедией) точек своей, так ска зать, линии жизни.

Надо оговориться, что с формальной точки зрения многие дети в нашей стране, к сожалению, “выходят в свет” значительно раньше, чем достигают шестилетнего возраста. Я имею в виду ясли, что во всех случаях не здоро во, и детские сады, многие из которых по реальному своему содержанию совсем не “детские” и далеко не “сады”. Но даже для таких детей школа есть нечто иное. Здесь ему предстоит уже не в игровом пространстве, а в Ребенок выходит в свет реальности решать взрослые задачи, играть взрослые социальные роли, строить взрослые отношения. Школьная ситуация вынуждает ребенка опи раться на собственные личностные ресурсы в куда большей степени, чем во все предыдущие годы. Успешность или неуспешность ребенка в этом новом мире и, соответственно, глубинное осознание им своей компетент ности либо неуспешности прямо зависят от того, насколько качественно реализованы задачи формирования личности на предыдущих этапах раз вития. Насколько сформированы все те базовые личностные параметры, о которых шла речь в предыдущих главах. Именно их оформленностью ха рактеризуется, на мой взгляд, готовность ребенка к школе, а вовсе не тем, знает ли он десяток другой английских фраз и умеет ли включать компьютер.

К сожалению, многие родители, движимые в первую очередь пресловутым желанием “быть не хуже других”, вернее, быть “такими, как все”, настой чиво лишают своих детей детства, заставляя их в пять, а то и в четыре года заниматься арифметикой и чистописанием. Кто то делает это сам, кто то прибегает к услугам всевозможных “прогимназий” (интересно бы узнать, что на человеческом языке может означать это идиотское слово) или нани мает репетиторов. Мне хочется спросить таких людей: зачем вы вообще отдаете ребенка в первый класс, если все, чем там занимаются, вами уже пройдено? Ей богу, вместо того чтобы кормить “прогимназии”, купите до рогой конструктор или даже Барби — толку все равно будет больше! И плевать, что думают по этому поводу коллеги на работе. Смеяться послед ними будете вы!

Коль скоро мы вспомнили “прогимназии”, невозможно обойти вниманием и “гимназии”. О хронической убогости нашей системы образования напи саны килограммы, а то и тонны статей, и я не хочу здесь распространяться на эту тему. Могу лишь засвидетельствовать, как человек и специалист, в свое время непосредственно занимавшийся этими проблемами: все то не гативное, что сказано и написано про школу, — чистая правда, точнее, ее небольшая часть. Добавлю также, что с появлением всевозможных “альтер нативных программ”, “вариативности образования”, “негосударственных учебных заведений” и прочих “педагогический инноваций” степень идио тизма по сравнению со “славным прошлым” не только не уменьшилась, но, пожалуй, даже возросла.

К традиционной “совковой” системе воспитания, подчеркивающей необхо димость делать то, что сказано, и ратующей за самоограничение, всемерно эксплуатировавшей чувство ответственности младшего школьника, доба вилось более современное течение, направленное на продление детства, пытающееся дать возможность узнать что то необходимое в игре. Это можно было бы расценить как безусловно положительное движение и 108 Археология детства даже прорыв, если бы не ставшее привычным “хотели как лучше, а полу чилось...”.

К сожалению, обе тенденции в большинстве конкретных случаев проявля ются в крайней форме, тем самым обесценивая то положительное, что в них имеется. Если говорить о них применительно к формированию чувства компетентности у ребенка, то становится ясно, что первая крайность в лучшем случае может сделать школьника всецело зависимым от внешних инструкций, предписаний и обязанностей, дав ему таким образом достаточ но необходимых знаний и развив чувство долга. В этом случае платой за результат может оказаться то, что он “никогда не разучится этому само ограничению, доставшемуся дорогой ценой, но не являющемуся необходи мым, из за чего в будущем сделает и свою жизнь, и жизнь других людей несчастной и в свою очередь у своих детей сломает их естественное стремление учиться и работать”4. В худшем же случае ребенок, оказавшись в такой системе обучения, может столкнуться с тем, что все, чем он хорошо владеет, чему он научился за предшествующие годы, не встречает одобре ния и понимания у педагогов и одноклассников. Наоборот, его раз за ра зом заставляют повторять то, что ему совершенно неинтересно или просто не получается. Если происходит “застревание” в такой ситуации, то фор мируется устойчивое чувство собственной неполноценности.

Если же в школе господствует противоположная тенденция, доведенная до крайности, то там прежде всего учат всему и одновременно ничему. Мне в свое время довелось консультировать частную школу, исповедующую по добные принципы. Тринадцати и четырнадцатилетние подростки там при мерно раз в четверть организованно отправлялись на недельку другую в Питер побродить по Эрмитажу, раз в месяц устраивали какой нибудь школьный спектакль либо КВН и практически каждую неделю ходили в те атр или консерваторию. И при этом делали по пятнадцать ошибок на квад ратный дюйм сочинения.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.