WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«выпуск 105 библиотека психологии и психотерапии КЛАСС независимая фирма “Играть по русски” Психодрама в России: ...»

-- [ Страница 5 ] --

После разговора с отцом Алина, уже пребывающая в новом состоянии, в сцене на ковре, впервые заявила о своей новой позиции: “Я буду тебе помогать, но...”. Однако говорила она об этой новой позиции вперемежку с высказыванием своих обид, агрессивным и одновре менно неуверенным тоном. А вот когда Алина заявляла свою пози цию после отреагирования агрессии, тон стал другим — твердым, определенным, уверенным и спокойным. Она говорила плавно, как бы нараспев, все больше укрепляясь в своем убеждении. Из многослов ного, путаного текста, обращенного к матери, Алина выделила глав ное. Более того, в этом тексте появились новые смысловые акценты.

Окончательное заявление звучало так: “Я буду тебе помогать, забо титься в разумных пределах, буду делать то, что считаю нужным, ис ходя из своих представлений о том, что тебе надо. Я буду решать, что делать, а вовсе не ты. Я не буду бегать по каждому твоему чиху, и уж точно не позволю тебе мучить себя, а ты делай что хочешь. И чувства вины испытывать не буду, ни в чем я перед тобой не виновата, ниче го тебе не должна. А вот свой долг, как я его понимаю, выполнять буду, но не более того”. Для меня основной акцент в этом завершаю щем заявлении состоял в следующем: “Буду делать то, что считаю нужным, а не то, что ты из меня выцыганиваешь”. Это фактически яв ляется ее представлением о том, как она будет решать проблему с ма мой в реальной жизни.

232 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Но прежде чем поставить точку в драме, я попросила вспомогатель ное лицо, игравшее маму, всячески провоцировать протагонистку:

“Ты от меня никуда не денешься, я тебя заставлю...”. Кроме того, там был тренинговый момент.

Е.М.: То есть то, что люди другой теоретической ориентации назвали бы экологической проверкой. Потому что одного утверждения, даже хо рошо разработанного, когда речь идет об отношениях, которые будут завтра, послезавтра и так далее, конечно, недостаточно. В своей но вой позиции человек должен “окрепнуть”, а это означает — иметь ва рианты.

Е.Л.: Хочется подчеркнуть, что терапевтическая работа, как правило, не за канчивается с завершением драмы. Она продолжается на шеринге, в последующем обсуждении и значительно позже, когда во время по следующих драм и других фрагментов работы мы связываем для про тагониста его новые шаги с какими то моментами прежней драмы.

Работа с Алиной не исключение. Так, на завершающем день шеринге была еще одна небольшая терапевтическая интервенция в работе над ее темой.

Как мы уже говорили, с самого начала моей гипотезой относительно причин актуального депрессивного состояния протагонистки, над ко торым мы работали в данной драме, была отчетливая связь возникше го “на ровном месте” состояния и годовщины смерти отца, спровоци ровавшей обострение незавершеного процесса горевания. И хотя связь между запросом Алины и гореванием о потере отца в ходе дра мы была обнаружена и уже ясна для Алины, но связь ее состояния и годовщины в ходе драмы все еще не была ею осознана. Чтобы осозна ние произошло, я маркировала эту связь, сказав протагонистке в ше ринге: “Я вспоминаю свое впечатление от твоих драм, которые проис ходили в это же время два года назад и год назад. Для меня важно та кое совпадение во времени”. Ответом был мгновенный инсайт: “Мне это не приходило в голову, я не связала эти события!”. Я считаю ее инсайт важным моментом — Алина “нашла” окончательный ответ на свой вопрос: “С чего это на ровном месте?”. Именно этот момент был для меня действительным завершением работы с Алиной.

Е.М.: “С чего бы это на ровном месте?” — и выход на синдром годовщины.

Согласись, все очень напоминает наши общие “обстоятельства места”, которые постоянно и привычно чрезвычайные.

Е.Л.: И наш обычный психодраматический день был наполнен отражения ми таких обстоятельств.

Кто сказал: “Все сгорело дотла...” Е.М.: Весь этот день действительно стал метафорой сплетения типичных “крупных” тем, с которыми приходится работать часто и помногу.

Е.Л.: Интересно, отметить какие же “крупные” темы прозвучали при завер шении драмы Алины и дня в целом. Во первых, “синдром годовщи ны” — тема влияния на нашу жизнь семейного наследства, наслед ства предков. Во вторых, утверждение Алиной своей новой пози ции — тема отстаивания своих прав перед лицом насилия, манипуля ции, тема защиты своих границ, своей свободы. Конечно, не любой психодраматический день завершается так. Но случайно или нет так получилось, именно эти темы я всегда считала центральными, без ко торых невозможна терапевтическая работа с российским клиентом.

И вот подошло к концу наше обсуждение этого дня. Мы говорили о самом разном, даже о “капусте”... И жаль завершать разговор, в кото ром мы делились друг с другом тем, что считаем действительно важ ным в нашей работе, о чем мы думаем, чем живем.

Е.М.: Ну, положим, завершается только наша встреча, а не работа как та ковая. И разговор на “горячие темы”, к счастью, есть кому повести дальше.

234 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Кристина Щурова ШКОЛЬНОЕ СОЧИНЕНИЕ Психодрама с подростками в условиях средней школы В подростковый период закладываются основы нравственности, формиру ются основные социальные установки, отношение к обществу, ближайшему окружению и к себе. Подростковый возраст — период стабилизации черт характера и основных форм межличностного общения. А главное, именно в этом возрасте основные мотивационные линии связаны с активным стремлением к личностному совершенствованию, самопознанию, самовы ражению и самоутверждению.

Психологические особенности подросткового возраста получили название подросткового кризиса, а обусловленные ими нарушения поведения — пу бертатного криза. Теоретическая разработка проблемы кризиса подростко вого возраста началась на рубеже ХХ века, когда господствовало представ ление о том, что источником этих специфических особенностей подростка являются биологические, природные причины.

Однако ХХ век принес новые факты исследований, которые привели психо логов к выводу о зависимости кризисных проявлений у подростков от со циальных условий. Интересны исследования пубертата в индейских пле менах Канады, Америки, Новой Гвинеи, Сомали, проведенные Р. Бенедикт и М. Мид, показавшие отсутствие кризиса подросткового возраста у предста вителей так называемых традиционных обществ. Причина этого, по мне нию авторов, заключается в особенностях жизни племен, способах воспи тания и отсутствии психологических конфликтов отцов и детей, свой ственных цивилизованным обществам. Следовательно, причины кризиса подросткового возраста не только биологические, но и социально психоло гические. Антрополог Р. Бенедикт, сравнивая воспитание детей в разных обществах, подчеркивает отсутствие контраста между взрослым и ребен Школьное сочинение ком, которое существует в их системе воспитания. В традиционных культу рах дети с малолетства включены в труд взрослых, имеют обязанности и несут ответственность за них, постепенно увеличивая нагрузку. В таких условиях переход от детства к взрослости происходит плавно. Важно, что в исследованных Р. Бенедикт обществах не поляризовались разные спосо бы поведения: одно для ребенка, другое для взрослого. У детей поощря лось поведение, которое высоко оценивалось среди взрослых, а в некото рых племенах вообще отвергалась идея о детском послушании.

Переход от детства к взрослости иначе протекает в условиях, когда требо вания к детям и взрослым не только не совпадают, но зачастую являются противоположными. В результате ребенок усваивает то, что ему не приго дится как взрослому, не получая навыки поведения, необходимого в буду щем. Интересно, что древнерусское слово “отрок”, обозначающее и дитя, и подростка, и юношу, буквально означает “не имеющий права говорить”. Та ким образом, при достижении “формальной” зрелости человек переживает внутренние сложности и противоречия.

Л.С. Выготский отмечал, что кризис переходного возраста связан с двумя факторами: возникновением новообразования в сознании подростка и пе рестройкой отношений между ребенком и средой. Взрослеющему человеку необходимо чувство самостоятельности, противоположное зависимости детского возраста.

Другой известный российский ученый, П.Б. Ганушкин, так описывал под ростковый кризис:

“Естественный и здоровый протест подростков против часто зло употребляющих своим авторитетом старших вырастает в бес смысленное упрямство и нелепое противодействие всякому ра зумному совету. Развиваются заносчивость и самоуверенность.

Сдвиг в развитии делает подростка неуклюжим и создает у него одновременно ощущение растущей силы и чувство недовольства собой. Страстные искания своей значимости и стремление этого добиться (наличие только что пробудившихся новых влечений при отсутствии еще вводящего их в определенные границы серь езного содержания) — все это побуждает юношу ставить себе цели явно недостижимые, заставляющие его казаться больше, чем он есть, и придает его мимике и жестам характер манерности, а всему облику — оттенок напыщенности и театральности”.

Российские условия имеют еще один специфический компонент проблемы молодежи — традиционное для нашего социума проживание в одной квар тире одновременно трех поколений. Бабушки и дедушки, папы и мамы окружают своей заботой формирующегося 15 летнего человека, но зачас 236 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода тую его 45 летние родители и сами чувствуют себя в своем доме как дети.

Это приводит к дополнительным сложностям в формировании взрослой по зиции личности подростка и в обозначении им своих личностных границ.

В этой связи мне кажется важным при работе с подростками сделать ак цент именно на развитии самостоятельной, взрослой позиции личности, помочь подростку отвлечься от постоянно преследующих его родительских стереотипов и сложить собственное представление о самом себе. Ориента ция же подростка на внешние стереотипы может привести к различным невротическим расстройствам, неустойчивой самооценке, а также способ ствовать развитию девиантного поведения, алкоголизма и наркомании.

Помимо того, что психодраматическая техника предоставляет возможность проиграть широкий спектр как интрапсихических, так и внешних “харак терных” ролей, она помогает подростку не только исследовать свои воз можности, но и лучше понять окружающих людей. Для подростков, страда ющих искаженной самооценкой, у которых отношения со сверстниками и взрослыми характеризуются недоверием, отвержением, настороженностью и страхом, этот опыт может оказаться очень полезным.

Однако психолог, выбравший для работы с подростками психодраматичес кий метод, подчас сталкивается с рядом трудностей, которые способны сде лать психодраматическую работу с подростками не только опасной, но и вовсе невозможной. Прежде всего это касается психологов, работающих в учебных заведениях, где участники психодраматической группы “в миру” остаются одноклассниками, друзьями, недругами или же романтической парой.

Нахождение знакомых между собой людей в психотерапевтической группе всегда вызывает определенные сложности. А для подростков, которые в этом возрасте “завоевывают” свое благополучие путем ролевого и статус ного утверждения в среде сверстников, проблема совместной психотера певтической работы особенно актуальна. Обеспечение в группе атмосферы доверия и соблюдения правила конфиденциальности требует дополнитель ной, тщательно продуманной и почти ювелирной работы психодраматиста.

Иначе несоблюдение изложенных выше условий в психодраматической группе, состоящей из знакомых между собой подростков, может привести к негативным последствиям, а возможно, и к трагедиям. Однако отказываться при работе с подростками от психодрамы, метода столь полезного для их личностного развития, очень обидно.

В этой статье мне хотелось бы обратиться к тем, кто готов рискнуть, и по делиться своим опытом применения психодрамы в условиях обычной мос ковской средней школы.

Школьное сочинение * * *...Школьный “секьюрити” отчитывал меня за появление в школе к третье му уроку и требовал признания, в каком классе учусь. Чувствуя себя очень растерянно и неудобно, я буквально выдохнула:

— Я преподаватель психологии, у меня сейчас урок будет.

Теперь настала его очередь держать неловкую паузу. Юная, невысокая де вушка никак не вязалась с образом учителя. На свой первый урок в каче стве преподавателя мне, пожалуй, пришлось бы опоздать. Положение спас директор школы, появившийся в вестибюле:

— Да, да, проходите, Кристина Вячеславовна. Удачи Вам!

Мне не исполнилось и двадцати, но за плечами уже был опыт двухлетнего обучения методу психодрамы. Разумеется, возникло и непреодолимое же лание поделиться своими знаниями, направляя их на благо подрастающего человечества. Но после происшествия в вестибюле уверенно войти в каби нет оказалось непросто. На подмогу пришла техника обмена ролями, кото рую я мысленно использовала... В класс вошла серьезная и активная учи тельница.

Действительно, знакомство десятиклассников с миром психологии начина лось на уроках. Свою программу я планировала в три этапа: первая часть — лекционная, вторая часть — тренинговая и, наконец, третья — собственно психодраматическая.

Лекции информировали учеников о психологической науке и практике, разрушали убеждения и мифы о том, что психологическая помощь необхо дима только для “психов”, расширяли представления о человеке, его жизни и об отношении человека к своей жизни. В это время предмет психологии для российских школ был в новинку: никаких специальных программ, ни каких вопросов к зачетам — сплошная спонтанность и креативность. И ко нечно, все то же желание донести до учеников, что такое психология и как она может помочь людям. Программу я строила сама по принципу разви тия психологических знаний во временном континууме. Старшеклассники имели возможность узнать о жизни в обществах древней Греции и Рима, в эпоху средневековья и Возрождения. Мы рассматривали не только психо логический, но и исторический аспект. Это давало возможность “разложить по полочкам”, упорядочить уже полученные в школе знания и связать их с взглядами человечества на себя и общество. Век за веком — и мы прибли зились к нашему времени. Школьники ознакомились с основными понятия ми теорий Фрейда, Юнга, Адлера, Маслоу, Выготского, Леонтьева, Роджерса и Морено. Из лекций старшеклассники узнавали об индивидуальной и групповой терапии. Ко второй четверти многие из них были мотивирован 238 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода ны на работу в психологической группе. Она изначально набиралась по принципу добровольного желания и проходила параллельно с продолжаю щимися лекциями по психологии.

По программе в течение второй четверти работа больше носила тренинго вый характер: упражнения, ролевые игры. Все это сопровождалось сов местными обсуждениями в кругу и моими тематическими сообщениями. На этих занятиях подростки научились давать безоценочные высказывания и убедились в пользе такого умения — как в группе, так и в жизни. А упраж нения и игры постепенно создали обстановку доверия и взаимной под держки.

И вот к началу третьей четверти сложилась группа из 10 человек, готовых помочь друг другу в решении личных проблем. Что важно, в результате наших предварительных встреч они были мотивированы на глубокую пси хологическую работу для своего личностного развития, четко соблюдали правила безоценочности и конфиденциальности. Иногда в школе ко мне подходили учителя: “Что же это вы такое с ними делаете до семи вечера?

Мы встречаем ребят, они такие довольные, но на наши вопросы ничего не отвечают, только заговорщически улыбаются — это, дескать, наша тайна!” — И это действительно наша тайна, — улыбалась я в ответ.

Но сегодня слегка приоткрою завесу секретов, разумеется, изменив имена, а также любые признаки, которые могут указывать на личность участни ков.

Хотелось бы добавить, что в дальнейшем по такой же программе работали группы для учеников 9 х, 10 х и 11 х классов. Сегодня их участники уже закончили школу, учатся в различных московских вузах. Многие — на психологических факультетах, единственный “побочный” эффект прове денной работы.

Я хочу поблагодарить этих ребят — всех, кто был неотъемлемой частью моей жизни в течение пяти лет.

ДОЧКА — МАТЕРИ В государстве под названием Школа нам порой кажется, что в жизни уче ников нет ничего важнее отметок, справедливости учителей и отношений с одноклассниками. Однако на группах тему школьной жизни поднимали не так то часто. Наиболее горячей оказалась извечная проблема отцов и детей. Перед началом психодраматической работы в группе каждый мог рассказать о том, что его волнует.

Школьное сочинение — Я уже целую неделю не разговариваю со своими предками. Для них нет ничего важнее, чем “в 9 вечера — домой”. Они даже слушать не хотят, что у меня и как. Я уже, кажется, ненавижу свою мать! — Ира, произносившая эти слова, среди учителей и учеников считалась успешной, хорошей уче ницей, в асоциальном поведении замечена не была.

— Ты обижена на маму? — спросила я.

— Еще бы, — ответила Ира, — она бы хоть попробовала меня понять. Все вопросы: “Ты уроки сделала? Ты посуду помыла?” Попробуй ка ей что либо объяснить. А неделю назад я опоздала домой всего на полчаса. Теперь они со мной не разговаривают, гулять не пускают. Я даже на группу пришла без разрешения, мне еще достанется...

В группе живо поддержали поднятую тему.

— Я вот удивляюсь, почему взрослые нас не понимают? — подхватила Лена.

У Лены сильный мышечный зажим, она одета в черную майку, черные джинсы, “гриндерсы”. Длинные, неухоженные волосы. Клепки, булавки, цепи. Большую часть времени проводит в тусовках, неоднократно замече на в драках. Успеваемость плохая.

— Среди моих родных я могу только с сестрой поговорить, она хоть и ста рая уже, 24 года, но хоть Цоя слушает. Да и поговорить с ней можно. Я вот людей хочу понять, зачем они поступают так или иначе, почему страдают, как я, чего хотят. А предкам ведь все по фигу. Да у всех такие. Думаю, ведь у моей сестры еще ребенка нет, вот она на человека и похожа. По моему, родители становятся такими, какие они есть, когда у них дети появляются.

— Гениально! — подхватили все. — И точно, “родитель” — это диагноз. А вдруг мы тоже станем такими, какой кошмар!

Немного придя в себя от объявления 24 летнего возраста “старостью”, я предложила девушкам психодраматически представить разговор с родите лями.

— Да без толку это, — отрезала Лена.

— А я бы рискнула, — сказала Ира.

...Разговор происходит дома, на кухне. Мама что то жарит варит на плите, повернувшись к дочери спиной. Ира сидит за столом. Начать разговор со “спиной” ей сложно и неудобно.

— Я чувствую, что начни я сейчас разговор, мне опять прочитают лекцию о безделье, о том, что проблемы, мол, совершенно несерьезны, что я от рук отбилась. Меня это просто бесит!

240 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Директор: Выбери кого нибудь на свою роль и займи место у плиты. Как вас зовут?

Протагонистка (в роли мамы): Ирина Петровна.

Директор: Ваше имя совпадает с именем дочери?

Протагонистка (в роли мамы): Да, у нас две Иры в семье.

Директор: Как же вы решаете, кого просят к телефону?

Протагонистка “мама” (смеется): А вот так, расспрашиваем...

Директор: Что бы вы сейчас хотели сказать своей дочери?

Протагонистка (в роли мамы): Да что ей скажешь... Переходный возраст, потом перебесится. Ветер в голове, по дому не делает ничего...

Директор: Вы, кажется, за что то обижены на Иру?

Протагонистка “мама” (удивленно): Кажется, да... Я не только обижена, но и растеряна. Все было хорошо, и вдруг этим летом ее как подмени ли. Только молчит или огрызается. Я не знаю, как к ней подступиться.

Директор: Вы можете сказать Ире об этом?

Протагонистка (в роли мамы): Ирочка, я волнуюсь за тебя, боюсь, что с тобой может случиться что то плохое. Ты пойми, вечером на улице небезопасно.

Директор: А что вы сейчас НЕ говорите дочери?

Протагонистка “мама” (после недолгого молчания): За что ты так оби жаешь меня? Я в собственном доме как будто с врагом живу. Я ведь люблю тебя, но не понимаю, как к тебе подступиться...

Директор: Поменяйтесь местами. (На роль мамы Ира выбрала Лену.) Протагонистка (в своей роли, выслушав мамино сообщение): Я ненавижу, когда меня все время контролируют. Я не хочу все время сидеть у ма миной юбки.

Дополнительное “Я” (Лена) в роли мамы: Все было хорошо, а летом...

(На глазах Иры появляются слезы.) Протагонистка (в роли самой себя): Да что ты знаешь! Ты приехала на дачу и только кричала: не ходи на улицу, посиди дома! А у меня своя жизнь. Да из за тебя человек погиб!

В кабинете воцаряется гробовая тишина.

Протагонистка (в роли самой себя): У меня был друг, он был в меня влюблен. Мы договорились о свидании, и он зашел за мной. А ты ска Школьное сочинение зала, что я не хочу с ним никуда идти. А мне что то потом кричала о детях. Я что, дура, что ли? А он, между прочим, после этого сел на мо тоцикл и разбился насмерть. Все знают, что это из за меня. Мне лю дям в глаза смотреть стыдно. Я теперь вообще ни с кем встречаться не буду, я так виновата.... Как бы я хотела все вернуть, чтобы не было этого мотоцикла...

В сцене разговора матери и дочери мы, ни много, ни мало, столкнулись с посттравматическим стрессом, который Ира переживала внутри себя и ни с кем не делилась переживаниями. В дальнейшем мы психодраматически проиграли сцену встречи Иры и ее погибшего друга. Девушка получила возможность рассказать ему о своих чувствах, объяснить, почему в тот ве чер она не вышла на свидание, и услышать ответ вот что.

Друг Иры: Не вини себя ни в чем, это был несчастный случай. Мчался, как дурак, но ты ведь знаешь, я всегда гонял, как сумасшедший. И давай так: я был настоящим мужиком и не стал бы из за девчонки, даже та кой, как ты, кончать жизнь самоубийством. Я любил тебя, но то, что произошло, — роковая случайность. И не слушай ты подружек своих, любите вы из всего романы делать: мол, из за любви он.... Я хочу сказать, что очень тебя любил и мне жаль, что мы никогда не увидим ся. Но ты свободна и можешь жить дальше. Ты ничего мне не должна, просто помни о том прекрасном времени, когда мы были вместе.

После психодраматического прощания с погибшим другом я предложила Ире вновь очутиться на кухне, где мама что то жарила на плите.

Протагонистка: Мама, прости, что я винила тебя за то, что произошло. Ты не виновата, просто так случилось. Но все же дай мне возможность строить свою жизнь самой. Я уже достаточно взрослая, чтобы самой отвечать за себя и свои ошибки.

(Обмен ролями.) Протагонистка (в роли мамы): Ирочка, я иногда излишне волнуюсь за тебя, а порой и вовсе необоснованно. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы мы были подругами и ты хотя бы изредка уделяла мне время, а хочешь — спрашивай совета. Чем смогу — помогу. Но все таки я мать и что то контролировать пока должна. Но мы попробуем догово риться с тобой.

(Обмен ролями.) Протагонистка: Попробуем, я буду стараться. В конце концов мы любим друг друга и справимся с этой трудностью — моим переходным воз растом.

242 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода На шеринге одноклассники искренне поддерживали Иру в ее горе, кто то рассказывал о потере своих близких и желании улучшить свои отношения с родителями. “Мы ведь их тоже можем потерять, это так страшно”.

Лена из роли мамы поделилась самым сильным чувством:

— Я представила, как приехала навестить свою дочку на дачу, не видела ее целый месяц, а ей и дела до меня нет. Так обидно стало. Я злилась на тебя — страсть! А ведь моим предкам тоже, наверное, обидно. Понятия не имею, о чем с ними разговаривать, но сейчас мне почему то хочется их просто обнять. Знаешь, Ира, я даже не думала об этом, а ведь и правда, им бывает так обидно, когда мы их игнорируем.

А я подумала: вот за что люблю психодраму, так это за ее уникальную спо собность помогать тем, кто помогает протагонисту...

ДОРОГА В ГОРКУ Андрей учился в 10 м классе. Его бабушка обила пороги, чтобы внука взя ли в старшие классы. Это был способный юноша, который каким то чудом умудрялся учиться на “хорошо”. Проблема состояла в том, что Андрей па тологически прогуливал школу.

— Я когда утром по улице иду — вроде все в порядке, а как к школе при ближаюсь, прямо ноги не идут. Иногда просто разворачиваюсь и брожу по улицам... Ну не могу я дойти до уроков!

До группы Андрей дойти тоже не смог, но по просьбе учителей мы решили поработать один на один в режиме монодрамы.

До одиннадцати лет Андрей с родителями жил в другом городе, он хорошо учился, участвовал в олимпиадах по математике, родные гордились им. А потом родители разошлись, мама вышла замуж за москвича и в семье по явился малыш. Андрей с удовольствием сидел с младшим братом, не чув ствуя себя обделенным родительской любовью. Однако он быстро набирал вес, за что подвергался насмешкам новых одноклассников. Его перестали интересовать столь любимые раньше занятия. Единственным хобби стал подаренный ему компьютер.

Тогда же Андрей почувствовал лютую ненависть к школьной скамье и пе рестал посещать большинство уроков.

— Ну зачем мне этот русский, английский, биология?.. Я хочу компьютер щиком стать в крутой фирме, а тут я только время теряю, — уверенно зая вил юноша.

Школьное сочинение На первом этапе работы я предложила Андрею поговорить со “Школой”.

Непримиримые враги впервые попробовали договориться о взаимных уступках. Мы искали какие то плюсы, коль скоро Андрей решает оставать ся и впредь в этих стенах. Вот некоторые из этих плюсов:

Биология, может, и вправду никогда не понадобится, но если уж так необходимо ее учить, то лучше послушать объяснения учите ля в течение 40 минут, чем три часа пытаться что то понять в учебнике. Учитель все разжует и на вопросы ответит.

Компьютерщик солидной фирмы, пожалуй, будет выглядеть глу по, делая в отчетах грамматические ошибки.

Английский, в принципе, может помочь освоить кое какие им портные программы.

Обедая с коллегами в ресторане, можно потерять авторитет, не имея представления о том, кто такой Наполеон...

В итоге собеседники договорились о следующем. Любить школу Андрей, конечно, не будет. Но вот использовать в своих целях — почему бы и нет!

Школа требует в ответ на это дисциплину, посещаемость и терпимость по отношению к своим требованиям.

Договор составили, но подписание, как и можно было ожидать, вызвало у юноши резкое сопротивление: “Во мне два голоса — один за, другой кате горически против!” Обозначив оба голоса стульями, я попросила Андрея, пересаживаясь с мес та на место, озвучить их.

— Ты должен учиться, выполнять все требования. Ты лентяй и лодырь, возьми себя в руки, — говорил один голос.

— Оставьте меня в покое, не надо мне ничего. Вы любите меня только за хорошие оценки, — возражал другой.

Директор: Кому ты это говоришь?

Андрей: Родителям? Да нет, они меня все равно любят. Так, ругаются не много, но любят же. Что то другое...

Я предложила Андрею оказаться в прошлом, в том времени, когда успевае мость стала резко падать.

Андрей: Ну, мне 12 лет, мы в Москву переехали. Отчим у меня хороший, любит маму, да и ко мне относится хорошо. Братику годик.

Что то в интонации Андрея настораживало, и я попыталась продубли ровать:

244 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Директор (в роли дубля): Я ревную родителей к нему.

Андрей: Да нет, все нормально. Они обоих любят, что ж я, не понимаю? Я оценки хорошие приношу, с братиком сижу, маме помогаю. Меня хва лят. Да все хорошо!

Затем мы построили сцену, в которой 12 летний Андрей укачивает братика.

Директор: Что ты чувствуешь?

Андрей: Ой, очень большую нежность. Маленький, беззащитный, не умеет ничего. Все его любят, меня тоже. Я сегодня вернулся с олимпиады, все меня хвалили!

И тут Андрей как будто ушел в себя. Несколько минут он молчал и вдруг тихо заплакал.

Директор: Что сейчас с тобой происходит?

Андрей: Его любят ни за что, просто за то, что он есть, а меня за отличную учебу.

Директор: Андрей, тебе 12 лет, какое решение ты принимаешь?

Андрей: А интересно, меня будут любить просто за то, что я есть? Я хочу это проверить! (Андрей растерянно смотрит по сторонам.) Да да, помню, как я так думал. Совсем забыл. Мне так обидно тогда стало.

Ведь он просто лежит, а я за учебниками сижу, но его все равно, как и меня, любят, носятся с ним. А когда я учиться перестал, все переполо шились, начали со мной носиться, воспитывать. Господи! Зачем все это, я ведь сам порчу себе жизнь!

Я попросила Андрея вернуться в наше время и занять место на одном из двух стульев. Андрей выбрал роль “протестующего”.

Андрей 1: Да, я хотел доказать, что меня можно любить не только за успе хи. И я доказал.

(Обмен ролями.) Андрей 2: Ты лодырь, а все остальное просто отговорки.

Я попросила юношу выйти в “зеркало” и посмотреть на диалог двух “голо сов” Андрея.

Андрей: Не а, они никогда не договорятся, талдычат каждый о своем.

Директор: Что бы могло им помочь?

Андрей: Переводчик. Или тот, кто решения принимает.

Школьное сочинение Между двумя оппонентами был поставлен еще один стул. Получившийся расклад в точности напоминал классическую структуру Э. Берна “Роди тель — Взрослый — Дитя”.

Родитель: Ты должен, обязан, иначе ты просто лентяй и неудачник.

Дитя: Не буду я ничего делать, примите меня таким, какой я есть! Не да вите на меня!

Роль же Взрослого отводилась “переводчику” и рождалась медленно и му чительно. Несколько сеансов подряд мы выставляли три стула и кропотли во выстраивали текст “переводчика”. Надо отметить, что именно выстраи вание взрослой позиции — самое важное при работе с подростками. Поиск компромисса между “надо” и “хочу”, оценкой и чувствами в 15 лет — очень сложная задача. Внутренний конфликт двух позиций настолько эмо ционально заряжен, что усиление голоса внутреннего “родителя” словами родителей реальных вызывает редкое чувство противоречия. Становление и укрепление позиции ответственности, принятие сознательного решения зачастую нуждается в поддержке психолога — нейтрального лица, готово го помочь.

Находясь во взрослой позиции, Андрей пытался здраво оценить свои силы, поставить свои собственные цели, разобраться в своих истинных интере сах. Буквально на глазах расправлялись плечи юноши, на лице у него по являлась уверенность, уходила напряженность.

На нашу последнюю встречу Андрей вошел со словами:

— Представляешь, иду сегодня в школу, вдруг чувствую: идти сложнее стало! Смотрю, а на подходе к школе дорога в горку идет. А я и не замечал раньше. Думал, ноги не идут.

СВЕТ В КОНЦЕ — НАЧАЛО...

Учебный год подходил к концу, до завершения работы группы оставалось два занятия. Аня не пропустила ни одной встречи, но впервые выразила желание побыть протагонистом только сегодня.

— Я не умею общаться со сверстниками, меня никто и за человека то не считает. Я бы хотела что то изменить или понять, что во мне не так.

Участники группы были рады возможности помочь девушке, ей действи тельно было непросто среди одноклассников. Излишне стеснительная, за мкнутая, боязливая, она обычно носила серый костюм “прощай, молодость”, хлопчато бумажные колготки, детские сандалии... Косметика явно никогда 246 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода не касалась ее лица, длинные волосы убирались то в хвост, то в косички с бантиками. Ане исполнилось 16 лет.

Мы построили сцену: одноклассники, собравшись в компанию, обсуждают какие то свои дела, Аня стоит поодаль.

Директор: Проговори свой монолог, о чем ты думаешь сейчас, что чувству ешь?

Аня: Я бы, конечно, хотела подойти к ним, но мне страшно: все будут смот реть на меня.

Директор: Давай попробуем сделать это, здесь безопасная игровая ситуа ция, а я буду рядом с тобой.

Аня подошла к компании, и все взгляды остановились на ней.

Аня: Мне очень неловко, как будто я раздетая. Самое ужасное, что среди них мальчики.

Директор: Чем мальчики так пугают тебя?

Аня: Я не знаю. Просто боюсь, что они прикоснутся ко мне. Меня прямо передергивает, когда я себе это представляю. Иногда в метро мужчи ны задевают меня, мне становится очень противно, и я как будто це пенею.

Было понятно, что за такой реакцией скрывается нечто действительно се рьезное. У меня тут же возникло подозрение, не идет ли речь о сексуаль ном абъюзе. Выносить такое на подростковую группу одноклассников я не решалась... И предложила протагонистке продолжить тему трудностей об щения со сверстниками.

Директор: Кто бы мог помочь тебе, поддержать в этой непростой ситуа ции?

(Аня стоит рядом с ребятами, те продолжают что то обсуждать, уже мало внимания обращая на одноклассницу.) Аня: Ну, мне трудно это сказать. В жизни я редко встречалась с поддерж кой. Родителям я не могу доверять, хотя очень их люблю. Друзей у меня нет...

Директор: Может быть, это мог бы быть сказочный персонаж, не живущий на самом деле?

Аня: Сказочный?! Нет нет, к таким, как я, не приходят феи. В детстве я больше всего любила бабушку, но она уже умерла.

Директор: Твоя бабушка умела общаться с окружающими?

Школьное сочинение Аня: О, да! Она была очень жизнерадостным человеком, общительным, добрым.

Директор: Может быть, мы можем обратиться к ней за советом?

После нескольких минут раздумий Аня принимает решение встретиться с бабушкой и ставит “бабушку” на стул. “Она теперь высоко в небе”, — по ясняет протагонистка. Разговор между внучкой и бабушкой полон нежнос ти, однако постепенно начинает Аня все больше волноваться.

Директор: Что сейчас происходит с тобой?

Аня: Она не одна, рядом с ней стоит дед, ее муж. Он не родной мне, бабуш ка вышла за него, когда я уже родилась, но я помню их всегда вместе.

Он и сейчас рядом с ней.

Рядом с бабушкой мы ставим еще один стул, на роль деда Аня выбрала юношу. Она смотрит на семейную пару, рассказывая им о своей беде.

Аня: Помогите мне, расскажите, как общаться, вы ведь там, на небесах, все видите.

(Обмен ролями.) Аня (в роли бабушки): Анечка, ты любимая моя внученька. Ничего не бой ся, ты симпатичная девочка, попробуй поухаживать за собой, займись своей внешностью, раскрепостись.

Но в роли деда Аня опять стала заметно волноваться.

Аня (в роли дедушки): Ну... Все будет хорошо, хочешь, я обниму тебя?

Аня слушает послание бабушки, утвердительно покачивая головой, пере водит взгляд на “деда”, и тут ее начинает трясти.

Директор: Что с тобой происходит сейчас?

Аня стискивает зубы, дрожь усиливается.

Директор: Аня, где ты сейчас, что с тобой?

И тут Аня заплакала навзрыд. Во время ее рассказа трудно было не про явить своих чувств. Чувства были разные. Ане было 6 лет, когда она, как обычно, приехала на лето в гости к бабушке. Активная пожилая женщина днем обычно была на работе, и Аня оставалась дома с дедом. А он... систе матически заставлял девочку садиться к себе на колени, залезал ей под юбку, требовал трогать свои интимные места. Леденея от ужаса и “какого то противного чувства”, Аня исполняла все прихоти старика. Рассказать что то бабушке или маме было для ребенка немыслимым, ведь дед объяс нил девочке, что расстраивать бабулю не стоит, иначе она не захочет боль ше видеть внучку — ябеду и сплетницу.

248 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода А может быть, рассказать что то плохое про деда значило поссорить его с бабушкой. “Нет! Нет! Ничего я рассказывать не буду”, — решила Аня. На протяжении нескольких лет Аню отправляли погостить в этом доме. Страх, отвращение и стыд стали постоянными спутниками девочки.

Когда ей было 10 лет, дед умер, еще через два года умерла бабушка, сохра нившая добрую память о муже. Дело прошлое, зачем было его ворошить.

Ни мама, ни бабушка так и не узнали, почему девочка наотрез отказыва лась надевать красивые платья и, находясь в помещении, где есть хотя бы один представитель мужского пола, сутулилась, сковывалась и выглядела, как испуганный зверек.

В тот день мы успели только дать возможность Ане на далеком расстоянии сказать деду и бабушке о своих чувствах. Большего от протагонистки тре бовать было нельзя. Описать случившееся в присутствии одноклассников, двое из которых были юношами, — тяжелый и страшный шаг для девушки.

Пока Аня рассказывала свою историю, я медленно приближалась к девуш ке, постепенно усиливая наш телесный контакт: от легкого прикосновения к руке до крепкой, но нежной поддержки за плечи.

Дополнительную поддержку протагонистка получила от участников груп пы на шеринге. Особенно важной для Ани была возможность почувство вать, что присутствующие юноши на ее стороне. Время нашей сессии за кончилось. Но, несмотря на то, что я настоятельно повторила правило кон фиденциальности и закрыла процесс, душа моя была неспокойна.

Ровно через неделю группа собралась в последний раз, впереди старше классников ждали экзамены. Я не смогла сдержать вздоха облегчения, ког да Аня вошла в кабинет...

Обычно я предпочитаю оставаться беспристрастной и помогать всем участ никам, оставляя за группой право выбора протагониста. Но в этом случае показалось верным закончить работу с Аней, больше такой возможности могло и не представиться. Летом Аня со своей семьей собиралась переез жать в другой район, и девушку переводили в другую школу.

Однако, учитывая личностные особенности Ани, прямое предложение по работать почти наверняка встретило бы ее отказ: “Ну, мы же всегда выби раем протагониста... Я не хочу занимать ваше время...” Поэтому на сей раз я решила применить разогрев, направленный на осо знание границ своей личности. Это было полезно всем участникам группы, но особенно Ане.

Членам группы было предложено закрыть глаза и представить, что они строят кирпичную стену вокруг себя. (Эта техника дает возможность по Школьное сочинение чувствовать психологические границы и в случае необходимости противо стоять негативному воздействию извне.) Затем я предложила школьникам поделиться своими ощущениями. Всем удалось выполнить инструкцию.

Всем, кроме Ани.

Аня: У меня не получилось построить стену. Когда я закрыла глаза, то уви дела коридор... Я шла по нему, а он все не заканчивался, наоборот, с каждым шагом удлинялся. Это так страшно.

Директор: Я предлагаю тебе оказаться в этом коридоре в психодрамати ческой реальности.

Аня: Я хочу построить его из людей.

Восемь участников группы составили “коридор”, и с каждым шагом прота гонистки он удлинялся по принципу “ручейка”. Аня шла долго, и ее страх перерос в отчаяние.

Аня: Я никогда не выберусь отсюда, я боюсь, я без сил! Мне нужна помощь!

Я предложила Ане выйти из сцены и подумать, кто бы мог помочь ей.

Аня: Когда мне было 6 лет, у меня был друг, его все звали Филиппок. Мы были очень дружны, а потом он переехал куда то, и я больше никогда не видела Филиппа. Думаю, что он может помочь выйти из этого ада.

На роль Филиппка протагонистка выбрала юношу.

Меняясь ролями, Аня и “Филиппок” преодолевали путь по туннелю, и по степенно протагонистка почувствовала приближение света. Хочу отме тить: чем ближе к выходу, тем крепче Аня держала за руку одноклассника.

К моменту выхода они шли обнявшись. Все это время девушка находилась в глубоком трансовом состоянии и переживала сильные чувства. В момент выхода из коридора Аня испытала катартические переживания и, оставаясь в объятиях “Филиппка”, огляделась по сторонам.

Аня: Я вижу поляну, огромную поляну с чистым воздухом. Сейчас ночь, и на небе горит одна единственная звезда, которая освещает мой путь.

От нее веет любовью и светом.

Директор: Хочешь ли ты услышать, что скажет тебе звезда?

Аня: Нет, не хочу знать своего будущего, достаточно того, что я вырвалась из коридора, мне достаточно просто видеть тебя, звезда. Скоро заго рятся и другие звезды, я счастлива...

Аня обернулась к “Филиппку”.

Аня: Спасибо тебе, друг. Спасибо. (И девушка крепко обнялась с ним.) 250 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Драма закончилась, на шеринге было высказано много светлых и добрых чувств. И Аня на редкость свободно общалась с одноклассниками. Подхо дила к концу и наша работа, чтобы продолжиться в следующем году.

В ГЛАВНЫХ РОЛЯХ Лена, продолжая посещать группу, всерьез занялась учебой, я часто видела ее на дополнительных занятиях. Ее успеваемость резко поднялась. Помню, как однажды она пришла на группу, вся обвешанная булавками: “Это все мои неприятности. Если случится что то хорошее — сниму одну из них”.

Постепенно булавки исчезали с одежды девушки, и я от всей души поздра вила ее в тот день, когда булавок не осталось вовсе.

— Да ладно, просто я теперь знаю, что смогу со всем справиться, просто многое зависит от моих же собственных усилий.

Андрей успешно закончил школу, на последнем звонке в представлении играл одну из ведущих ролей. После окончания школы Ира поступила на психологический факультет, а сейчас работает с детьми. Аню я больше ни когда не видела. Однако примерно через полгода после описанных собы тий ее случайно встретили ребята, которые были свидетелями ее работы (в 11 м классе все они стали близкими друзьями, дружат и по сей день).

Ребята передали мне ее благодарность и привет, хотя она очень спешила:

то ли на вечеринку, то ли на свидание...

* * * По правилам школьной программы в каждом сочинении должно быть за ключение.

В финале попробую ответить на вопрос: можно ли применять такой глубо кий психологический метод, как психодрама, в условиях средней школы, где ученики не просто знакомы друг с другом, но и находятся в сложных социальных взаимоотношениях? На мой взгляд, применение психодрамы в таких условиях эффективно и полезно, если психодраматист учитывает особенности подросткового возраста, способен помочь участникам группы сохранить психологические границы личности и занимает позицию приня тия специфических черт подросткового возраста, а не позицию борьбы с ними.

В этом контексте мне хотелось бы отметить, что для нас, российских пси ходраматистов, эти условия необходимы и при работе со взрослыми людь ми, так как в нашей стране менталитет взрослых во многом схож с мента литетом подростков. Поиск своего места в мире и смысла жизни, самоопре Школьное сочинение деление очень характерны для русского человека, равно как и идеалы дружбы, силы характера, отстаивания своей правоты. Прекрасно: значит, мы молоды, стремимся к развитию, влюблены в театр, спорт, киноактеров и футболистов. Вместе с тем проблемы, обычно приписываемые подростко вому возрасту, близки и взрослым нашим соотечественникам.

Не потому ли мы так часто сталкиваемся с тем, что рассказать незнакомым людям о своих переживаниях — очень трудная задача для наших клиен тов, ведь в нашем обществе сильно развита ориентация на мнение окружа ющих, и негативная оценка с их стороны вызывает сильный дискомфорт?

Особенно тяжело делиться своими чувствами российским мужчинам, и на сегодняшний день психодрама в нашей стране имеет преимущественно женское лицо. Да и у женщин главной мотивационной линией при обра щении за психологической помощью зачастую является тревога за буду щее детей: “Если я не решу свои проблемы, они передадутся по наследству сыновьям и дочерям”.

Уделять внимание СЕБЕ ради СЕБЯ считается эгоистичным и неприличным для представителей постсоветского общества. В этом смысле отрадно на блюдать, как в процессе работы в психодраматической группе люди избав ляются от таких стереотипов. Все смелее участники делятся своими чув ствами, легче обращаются за помощью к окружающим и охотнее оказыва ют искреннюю поддержку другим. Когда в уже давно существующую груп пу вливаются новые члены, первое время многие из них с ужасом наблю дают, как плачут, кричат или дурачатся взрослые, казалось бы, люди. Но довольно быстро новые участники включаются в работу, на себе прочув ствовав положительные стороны спонтанного реагирования.

Кроме того, атмосфера в психотерапевтической группе способствует тому, что каждый ее участник сам ответственен за свое поведение, и только за свое. Таким образом, метод психодрамы — как творческий, игровой, спон танный — ложится в России на хорошую почву для своего развития. И яв ляется хорошим помощником в формировании зрелой позиции личности.

Отмечу еще одну тенденцию, характерную для российских психотерапев тических групп. Новый опыт доверительного общения в атмосфере взаим ной поддержки является настолько необычным и ценным для участников группы, что они продолжают общение друг с другом за пределами психо терапевтической работы. А учебные психодраматические группы почти полностью состоят из будущих коллег, многие выходят из групп друзьями, а то и вступают в брак. Хорошо это или плохо? У меня нет однозначного ответа на этот вопрос. Ведь если кто то не стремится продолжать общение за пределами психотерапевтической группы, разве можно заставить его это сделать? Но если отношения между участниками группы трансформи 252 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода ровались в дружеские, никто не в силах этому воспрепятствовать, тем бо лее, что психодрама дает возможность людям быть более откровенными, принимать себя и других такими, как есть, не бояться оценки и порицания, но стремиться к дальнейшему личностному развитию. Как взрослым, так и подросткам.

* * * Много раз в моем доме раздавались звонки, и знакомые голоса спрашивали:

— Кристина, я хотела бы прийти к тебе на клиентскую группу. Это воз можно?

Это голоса тех молодых взрослых, которые еще недавно посещали психо драматическую группу в условиях средней школы.

Школьное сочинение Анатолий Щербаков, Юлия Власова, Евгений Шитов, Ольга Светлова ИГРА ПРОТИВ ИГРЫ Заметки о психодраматической работе с зависимыми от азартных игр И неважно, кто из нас раздает:

Даже если мне повезет И в моей руке будет туз, — В твоей будет джокер.

Вот мы и в казино. Вы знаете его, этого тихого, с неприметным лицом? По дойдите к старшему менеджеру. Он многое сможет рассказать. Про то, что это бывший владелец автозаправки, про его бывший дом, бывшую семью.

Посмотрите направо. Видите плачущую женщину? Она пришла не играть.

Охранники недовольны: она пришла уговаривать мужа оторваться от стола и донести зарплату до дома. Но не встречайтесь глазами с тем, кто сейчас бьется с Фортуной. Вы увидите исступленную страсть и безумие. Патоло гическое пристрастие к азартным играм — ныне модная тема, господа пси хотерапевты. С этим мы еще не работали, да и не могли. Игорный бизнес в советском обществе не был легализован. Знали про Лас Вегас, про Монако.

А сами то играли?

И вот они теперь приходят к нам за помощью и поддержкой. И красивый грустный юноша с нервным лицом, и та, что плакала в казино. И седой крупье из отставных военных — не лечиться, конечно, а посоветоваться:

много хлопот и проблем игорному заведению от слишком ретивых игро ков. Несет их ветер Фортуны... К кому? Конечно, к психодраматистам. Иг рок всегда тянется к игроку. И сможет ли игра старика Морено спасти того, кто играет со слепым случаем?..

254 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Академическая справка: Фортуна — в римской мифологии боги ня счастья, случая и удачи. В классическое время идентифици ровалась с греческой Тихе. Первоначально — богиня урожая, ма теринства, женщин. Как богиню плодов Фортуну почитали са доводы, ее праздник (11 июня) совпадал с днем богини плодоро дия и деторождения Матер матуты. Фортуна — защитница женщин, покровительствовала женщинам, бывшим лишь раз замужем. Впоследствии, под влиянием пренестинского культа, Фортуна стала богиней судьбы, счастливого случая. Введение культа Фортуны связывается с царем Сервием Туллием, став шим из сына раба царем. Фортуну почитали как судьбу “сегод няшнего дня”, “данного места”, “доброй и злой судьбы”. Она изображалась почти на всех монетах римских императоров — с рогом изобилия, иногда на шаре или колесе.

Ну, а теперь порассуждаем. Чтобы помочь зависимому от азартной игры, нужно очень хорошо представлять, что, собственно, формирует патологи ческую мотивацию, заставляющую играть снова и снова. Наши встречи с пациентами, а также анализ весьма скудной русскоязычной литературы, которая существует на этот счет, постепенно выявили схожий у всех игро манов миф, который состоит из трех крепко сцепленных между собой ком понентов.

Первый: у каждого игрока существует не менее десятка баек на тему выиг рышей других. Знаменитая история про старушку из Лас Вегаса (к теме старушки мы еще вернемся), которая неизвестно с какого перепугу взяла последние 100 долларов, поплелась в казино и вышла оттуда миллионер шей. Про затрапезного московского студента, который после общения с “одноруким бандитом”, ушел, осчастливленный на 100 тысяч рублей. И так далее.

Обратим внимание, что в мифе зависимого игрока никогда не отразится мотив неудачи, вопреки литературным и историческим примерам. Вот это замечательное вытеснение негативной информации и составляет второй компонент мифа игрока. “А уж я то обязательно выиграю!!!” Социальные психологи называют это приверженностью защитным атрибуциям.

И третий компонент: во всех когнициях, относящихся к игре, преобладает иррациональное мышление в форме псевдологики и фантастики. Зависи мый игрок буквально обвешан ритуалами и приметами, которые якобы обещают безусловный выигрыш. Аналогично химической зависимости, при которой для потребителя целью и смыслом становится получение наслаж дения после приема психоактивного вещества, для игромана цель и смысл — выигрыш, после которого жизнь должна резко измениться. Сам процесс игры только потом обрастает смыслом, становится способным эмо Игра против игры ционально будоражить. Процесс превращается в акт предвкушения выиг рыша. Эти три компонента и порождают демона, который обсессивно, на зойливо уговаривает и уговаривает связаться с Фортуной. Хотя это не та богиня, которая простит такое вмешательство.

Дело в том, что однажды Фортуна уже была к нам всем более чем благо склонна. Вспомните первые книжки издательства “Класс”: в частности, “Как стать родителем самому себе” Грэхема, в которой нам предлагалась возможность впервые осознать, что мы стали победителями в забеге на миллионов. То есть из 5 миллионов сперматозоидов только один дал нам жизнь. Согласимся, что этот опыт благоволения Фортуны каким то таин ственным образом закрепился в нашем бессознательном. Может быть, именно он со всей его архитипической мощью бушует в душевном мире несчастного пленника казино, заставляя его совершать все новые и новые попытки еще разок сорвать такой же крупный куш?

Да, но тогда все живущие на земле должны играть в казино! Почему же это происходит не со всеми? Не знаем. Ни одна зависимость не открывает окончательно секрета, почему кто то становится ее жертвой, а кто то нет.

Специалисты сошлись на том, что зависимое расстройство вызывается со вокупностью факторов риска. Здесь нам, психодраматистам, методологи чески повезло. Мы работаем с тем, что есть и что можно узнать. А узнаем мы, как правило, очень многое. Исследуя неконтролируемое поведение всегда ощущаешь, что подходишь к чему то магическому, иррационально му;

может быть, нас пока туда не пускают. Судьба любит, когда рискуют, но не любит, когда с ней играют.

Необходимо обратить внимание на некоторые принципиальные особенно сти игры: игровой бизнес основан на удовлетворении комплекса специфи ческих потребностей человека, начиная от самых базальных стремлений к материальному благополучию и повышению социального статуса и закан чивая игровой адреналиновой зависимостью. Все игры делятся на два класса: азартные, в которых все зависит только от случая (кости, рулетка и др.), и коммерческие, в которых шансы игрока возрастают пропорциональ но его квалификации или знанию предмета и превращаются в азартные только при равных силах участников (преферанс, бега, футбольный тота лизатор и пр.).

Упомянем еще о так называемых “факторах уязвимости”: при наличии хотя бы двух из перечисленных у вас появляется очень большая возможность стать игроком.

1. Неверные представления о шансах на выигрыш. (На самом деле “однорукие бандиты” запрограммированы только на ваш про игрыш.) 256 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода 2. Большой выигрыш в начальный период увлечения азартными иг рами.

3. Склонность к алкоголизму и принятию наркотиков в прошлом или настоящем. (Эндорфины, выделяющиеся при азартной игре, в сочетании с водкой или галлюциногенами — страшная вещь. И здесь как раз обнаруживается еще одна связь азартных игр и ал когольных напитков. Оказывается, люди, подверженные одной из этих болезней, так же склонны и к другой. Ученые установили:

вероятность того, что пьющий человек станет патологическим игроком, в 23 раза выше, чем непьющий. И наоборот, чем более человек подвержен азарту, тем больше у него шансов спиться.) 4. Одиночество, депрессивный фон настроения. (То есть те, у кого содержание эндорфинов в крови понижено изначально, гаранти рованно “подсаживаются” на игру в погоне за эйфорией.) 5. Склонность к импульсивному поведению. (Подобно всем нарко тикам игромания прежде всего опасна для творческих людей — тонкая психическая организация души более подвержена разру шению под прессом биохимического эффекта.) 6. Финансовые проблемы. (Такие люди обычно думают: “Ну проиг раюсь, и что? Все равно денег нет. А если выиграю?” Население, которое не в состоянии нормально зарабатывать деньги, особен но сильно тянется к игорному бизнесу.) Немного статистики. Исследования Национальной ассоциации США по про блемам азартных игр свидетельствуют, что у среднестатистического городского жителя любой страны мира есть шансы:

6% — стать уголовным преступником;

34% — стать алкоголиком;

32% — стать наркоманом;

48% — стать игроголиком.

Что же конкретно можно предложить при работе с зависимым игроком?

Казалось бы, последовательные шаги работы мало чем отличаются от рабо ты с другими зависимостями. Вывести компульсивное поведение и автома тические мысли на осознаваемый уровень, помочь человеку дифференци ровать свои мысли и поведение от мыслей и поведения “демона”, научить распознавать и полноценно проживать свои чувства и, безусловно, содей ствовать тому, чтобы пациент выработал свое, свободное от иррациональ ностей отношение к игре и атрибутам (свой взгляд). Но основная слож ность состоит в том, что истоки проблемы носят архаичный характер и, Игра против игры возможно, возникли на глубинном довербальном уровне. Работать с таки ми людьми сложно, пока они не создадут миф своей одержимости.

Мы предлагаем небольшой отрезок психодраматической работы, который, как нам кажется, наиболее ярко отражает попытку построения личного мифа компульсивного поведения.

Владимир, 28 лет, обратился за помощью по настоянию жены. Играет пре имущественно в автоматы на протяжении последних пяти лет. До этого было эпизодическое употребление героина и алкоголя. В настоящий мо мент нигде не работает. Имеет массу долгов. За психотерапией самостоя тельно обращаться не пытался, поскольку не расценивал свое поведение как что либо патологическое. Только угроза распада семьи заставила Вла димира задуматься о своем состоянии.

В процессе нашего длительного взаимодействия Владимир осознал, что проблемное поведение, вызванное азартными играми, распространяется на все сферы его жизни. Для него самого было удивительно, что он долгое время не замечал откровенной патологии своего поведения, хотя это было достаточно очевидно даже для работников игровых заведений, которые он посещал. Как видно, картина, описанная нами, очень сильно напоминает известное отрицание при алкоголизме и наркомании, когда страдают уже все и вся, а сам носитель зависимого поведения субъективно остается ста бильным. Описываемый ниже фрагмент психодраматической работы отно сится к тому периоду, когда Владимир уже в течение полугода посещал психотерапевтическую группу. Все это время он честно пытался воздер живаться от игры, однако случались единичные “срывы”. Последний “срыв” особенно сильно вверг в отчаяние нашего клиента. Он уже стал те рять надежду на то, что когда либо избавится от пристрастия к игре. Вла димиру казалось, что он абсолютно безумен и способен периодически те рять рассудок, опять начав играть, играть и играть.

Проблема была предъявлена следующим образом: “Мне кажется, что в меня вселился некто. Он выключает мне голову и делает то, что ему надо, то есть играет. Я знаю про автоматические мысли, которые бывают у таких людей, как мы, но в последний раз я не помню, чтобы они были. Возник кто то другой, не я. А сам я будто изчез на это время, пока шел к автома там, пока играл. Неужели всю жизнь мне нужно избегать денег и жить там, где никто ни во что не играет?”.

Директор: Ты хочешь исследовать, кто это возник? Возможно, когда ты узнаешь его здесь, то сможешь узнать и на улице.

Владимир: Да.

258 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Примечание. Безусловно, мы имеем дело с компульсивным поведением, и задача нашей работы на сегодняшний день — попытаться вывести ком пульсивные порывы на осознаваемый уровень, дистанцировать клиента от них и научить его рефлексивно распознавать их, чтобы они не пере ходили в поведение.

Далее мы вместе с протагонистом создаем сцену: улица;

он сам, идущий по улице с небольшим запасом денег;

улица, где находится зал игровых авто матов.

Директор: И вот ты подходишь и видишь цветные огоньки. Что с тобой сейчас?

Владимир: Как будто бы ничего... Я окутан коконом. Нет, подождите, я слышу, кто то внутри говорит... Я застыл сейчас.

Немедленно добывается фигура этого якобы Ничего и при помощи обще известных способов выясняется, что стоит эта фигура за левым плечом протагониста.

Директор: Ничего, что ты говоришь то?

Протагонист (из роли Ничего): Все хорошо, все спокойно. Володя, ты туда даже не смотришь. Никакой трагедии. Мы просто подойдем и не множко попробуем поиграть. Это очень спокойно и совсем не страшно.

Директор (Владимиру, после обратного обмена ролями): Чей это голос?

Мужской, женский? Ты узнал его?

Владимир: Я не знаю. Как будто мой, но лишенный всех чувств. Он гово рит и так, и не так... Затрудняюсь, не могу сказать.

Примечание. Да, похоже, какой то довербальный архетипический голосок прорезался. Никак без построения мифа не обойдемся. Пойдем в сверхре альность.

Директор (Владимиру в роли Ничего): Ты кто? (Более директивно и гром ко): Кто ты? Отвечай! (В построении личного мифа протагонисту обязательно надо ощущать, что директор не боится интрапсихи ческих монстров).

Ничего предпочитает помалкивать. Приглашается дублер.

Дублер: Я молчу.

Владимир (из роли Ничего): Тебе я не скажу.

Директор: А кому скажешь?

Ничего Владимир: Ей, той, кому служу.

Игра против игры Дальше — проще. Очень быстро возникает зловещая фигура огромной по жилой женщины, которая решает, кому выигрывать, кому проигрывать. И вот как раз ей то этот Ничего и ответил.

Ничего: Я похож на птицу, но я разумный. Я похитил этого человека. Я ни когда не отдам его. Володя будет делать то, что я хочу. Моя задача — погубить его, и он сможет победить меня только тогда, когда выигра ет. А он никогда не выиграет.

А потом этот птеродактиль поведал ошеломленному Директору, что он очень древний, что выбирает далеко не всех (Владимир ему приглянулся).

А также, что всегда был с людьми и никому никогда не удавалось его побе дить. Он ловит людей на старую, как мир, уловку о том, что любую неудав шуюся жизнь можно переделать в счастливую быстро и вдруг.

Примечание. Интересная история, особенно учитывая, что мы услышали ее из уст человека, который о мифологии, истории цивилизации в после дний раз слышал в лучшем случае в 4 м классе. Но воистину, когда говорит коллективное бессознательное, смертные мало что могут добавить.

А дальше уже была вполне рутинная наша с протагонистом работа. Побе дить этот персонаж нельзя, а договориться оказалось возможно. Птица Ничто (будем называть его именем, которое дал Владимир) согласился пре дупреждать о своем прилете тем самым ощущением тупого покоя, эмоцио нальной замороженности, которую, как мы помним, в самом начале дей ствия Володя назвал “все хорошо, все нормально”. Последняя фраза Влади мира, обращенная к Птице Ничто, была такой: “Я тебя не могу победить, но я тебя знаю”.

Нам хотелось бы отметить, что на протяжении всего действия монумен тальная Старуха оставалась статичной немой фигурой. В работе с исследо ванием неосознаваемого иррационального поведения мы стараемся “дер жать подальше” протагониста от столь могучих архетипических фигур.

Лучше оставить это для социодрамы. При попытке поменять ролями прота гониста с подобным персонажем возникает эмоциональная напряженность очень высокого уровня, когнитивная спутанность. После действия это при водит к своего рода эмоциональным “качелям”, лабильности. Проще гово ря, переживаний много, а практической пользы — неизвестно. Страшно все таки самому стать Фортуной, когда столько времени откровенно был ее рабом. По этой же причине в работе с наркозависимыми мы стараемся, чтобы пациент в драматическом пространстве оставался дистанцирован ным от фигуры Наркотика, если она присутствует в драматическом дей ствии. Идентификация со своей одержимостью может привести к тому, что зависимый человек ощутит возможность контроля над своим состоянием.

А к чему приводят попытки “пить в меру” у алкоголика, “выкурить только 260 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода один косячок” у наркомана, “поиграть на сотенку другую” у патологичес кого игрока, — мы уже знаем.

Академическая справка. Патологическая склонность к азарт ным играм, согласно международной классификации психических расстройств, относится к разряду компульсивных нарушений личности. Это хроническая и прогрессирующая неспособность сопротивляться импульсу игры, поведению игрока, что ставит под угрозу, нарушает и разрушает личное, семейное, професси ональное положение. Характерными проблемами являются большие долги и последующее невыполнение обязательств по их уплате, разрыв семейных отношений, мошенничество и за прещенная финансовая деятельность.

Известны три стадии игровой зависимости, основными диагностическими признаками которых являются:

Стадия выигрышей Стадия проигрышей Стадия отчаяния Случайная игра Игра в одиночестве Потеря профессиональ ной и личной репутации Частые выигрыши Хвастовство выигрышами Значительное увеличение Возбуждение предше Размышления только об времени, проводимого за ствует и сопутствует игре игрой, и размера ставок игре Затягивающиеся эпизоды Отдаление от семьи и Более частые случаи проигрышей друзей игры Неспособность остано Угрызение совести, рас Увеличение размера вить игру каяние ставок Одалживание денег на Ненависть к другим Фантазии об игре игру Паника Очень крупный выиг Ложь и сокрытие от дру Незаконные действия рыш гих своей проблемы Безнадежность Беспричинный опти Уменьшение заботы о се мье или супруге мизм Суицидальные мысли и попытки Уменьшение рабочего времени в пользу игры Арест Отказ платить долги Развод Изменения личности — Злоупотребление алко раздражительность, утом голем Игра против игры ляемость, необщитель Эмоциональные наруше ность ния Тяжелая эмоциональная Уход в себя обстановка дома Очень большие долги, со зданные как законными, так и незаконными спосо бами Неспособность оплатить долги Отчаянные попытки пре кратить играть На первой стадии пациенты крайне редко попадают к нам. Фортуна со сво им мистическим сотоварищем, Провокатором, еще улыбается, заманивает всеми возможными способами. У основной массы наших клиентов — вто рая третья стадия, выраженная той самой исступленной одержимостью, ко торая заметно калечит жизнь.

И сколько мифов о своем состоянии ни складывают патологические игроки в рамках психодрамы, они обязательно обозначат две ключевые фигуры, на которые приходится содержание архетипических фантазий. Первая — Судьба, Фортуна, фигура женская, монументальная, решающая. Безусловно, так представлен архетип Матери. Несчастный игрок все ждет и ждет улыб ки Фортуны, как маленький заброшенный малыш всеми способами пытает ся добиться маминой ласки.

Вторая фигура, которую мы видим, — это теневой Трикстер, подначиваю щий, побуждающий играть, зная, что вовлекает человека в безнадежное дело. Удивительно, что и в классической литературе (а на тему азартных игр написано достаточно) мы увидим те же фигуры. Помните пушкинского Германа? Многообещающий таинственный расклад все же оказался проиг рышным. Старуха графиня хохочет, Герман лишается разума. А “Игрока” Достоевского, когда герой бросает все ради рулетки? К сожалению, драма тические развязки классических произведений не способны ни в чем убе дить наших клиентов. Мы уже говорили, что в личном бессознательном каждого из нас глубоко сокрыт опыт самого потрясающего выигрыша, Слу чая с большой буквы. С ним не поспоришь.

Терапевты, работающие с зависимостью, знают, что одержимое состояние обладает огромной энергетической мощью, превращающей клиента в без вольную марионетку. Это объяснимо, потому что собственно зависимое по 262 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода ведение (особенно ярко оно заметно у патологических игроков) подпиты вается из серьезных источников:

коллективное бессознательное — все те архетипические проек ции, мифы и представления;

коллективное сознание — то есть совокупность социальных представлений об игре и отношений к ней — в современной Рос сии пока не оформлено. У нас не было легального игорного биз неса более 80 лет, люди просто не могли выработать иммунитет, который есть у американцев и европейцев;

семейное наследие — у патологических игроков при работе с генограммой (как и у химически зависимых) мы увидим множе ство повторений — от прапрадедушки, проигравшего имение, до бабушки, которая тратила половину пенсии на билеты “Спорт лото”;

личное бессознательное, где, как мы уже знаем, сидит история с Большим марафоном;

осознанный опыт, который включает ранние детские воспомина ния, иногда — с безуспешными попытками умилостивить суро вую маму “судьбу”.

Как видим, немало. Но если клиенту постепенно удастся отключить эти “ис точники питания” зависимости, воздав каждому свое, отреагировать то, что можно отреагировать, закрыть те двери, которые уже нужно закрыть, упоря дочить то, что можно “разложить по полкам”, — то собственно игре оста нется мало. К этому стремится любой зависимый — вернуть контроль над жизнью, которая стала неуправляемой, опять почувствовать себя собой. Мы помогаем клиенту последовательно, ориентируя его и себя не торопиться.

Сегодня — разыгрывание мифа, через неделю — работа с генограммой...

Может быть, через полгода доберемся до “разборок” с реальными родителя ми. Опыт, по большей части нелегкий, убедил нас, что помогать зависимому человеку лучше понемногу, но хорошо. Чтобы он смог усвоить иной опыт, применить его в реальной жизни — укрепиться в сознании успеха.

Подытоживая, можно сказать, что психодраматическая работа с человеком, зависимым от азартных игр, чаще всего состоит из таких последователь ных этапов:

1. Создание личного мифа о собственном болезненном состоянии, с обозначением фигур Провокатора и Судьбы.

2. Работа с генограммой, то есть интрапсихическое дистанцирова ние от семейного наследия.

Игра против игры 3. Разыгрывание истории о собственном Большом марафоне — все таки основной выигрыш уже состоялся.

4. Проработка раннего детского опыта и сегодняшних проблем.

Сам терапевт, работая с азартным игроком, тоже вступает в контакт Форту ной, как любой, кто работает с зависимостью. Получится или нет? А игро маны приходят и приходят. По некоторым данным, только в Москве их больше 200 тысяч. Они просят нашей помощи... Итак, улыбнется ли нам Фортуна?

ЛИТЕРАТУРА 1. Зайцев В.В. Патологическая склонность к азартным играм — новая про блема российской психиатрии // Социальная и клиническая психиатрия.

2000. № 3. С. 52—58.

2. МКБ 10. Классификация психических и поведенческих расстройств. — СПб, 1994.

3. Юнг К.Г. Душа и миф: шесть архетипов / Пер. с англ. Киев: Государствн ная библиотека Украины для юношества, 1996.

4. Мифы народов мира. Энциклопедия // Под ред. С.А. Токарева. М.: Боль шая Российская Энциклопедия, 1998.

5. Moran E. Pathological gambling: A review Br. J. Hosp. Med. 1970. Vol. 4.

P. 134—148.

264 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Сергей Янин СПЕЦПРЕМЬЕРА Опыт психодраматической работы в психиатрической больнице специализированного типа СЦЕНА Форма обычно соответствует содержанию. Это общеизвестно. Бетонному забору с колючей проволокой и зарешеченным окнам скорее должна соот ветствовать атмосфера напряженной тишины и ожидания. Для большинства из тех, кто был помещен на принудительное лечение в психиатрическую больницу спецтипа, время останавливается. Позади тяжелые правонаруше ния, психозы, стрессы, пребывание в местах лишения свободы. Это тоже не свобода, но “здесь не камера — палата, здесь не нары, а скамья”. И налажи вается новая жизнь, со своими праздниками и огорчениями. Прогуливаясь вместе с охраной вокруг корпусов, из окон можно услышать и веселый ма терок, и напряженное молчание, чей то сбивчивый нервный рассказ и выяс нения, кто главнее. Нормально для живущего в изолированных условиях мужского коллектива из 400 душ. А вот у этого окна — стоп. Небольшая комната 6 x 4 метра, во всякое другое время — столовая приемного отделе ния. По краям комнаты стоят сдвинутые столы. В центре — расставленные кру гом стулья. На них сидят несколько человек в пижамных костюмах и один в штатском. О чем то говорят, встают, перемещаются по комнате.

— Валера, я дарю тебе на прощание жилетку кольчужку, чтобы в нужные моменты она защищала тебя от ударов и уколов и чтобы ты мог иногда снимать ее и чувствовать, как становится легче.

— А я хочу подарить тебе волшебный радиоприемник, из которого льется только чудесная мелодия, чтобы во всех ситуациях, даже когда скверно и уныло, она бы тебя утешала.

Спецпремьера — А я — торшер, под которым так уютно и тепло, по настоящему чувству ешь себя дома.

Принимающий “дары” кивает головой, улыбается, что то говорит в ответ.

Затем присутствующие, представляя, как сложится их жизнь через пять лет, рассказывают о себе, как будто это время уже прошло. Многие улыбаются, временами раздается смех. Кто же принес улыбки и смех в психиатрию?

УЧАСТНИКИ Автор статьи в ту пору заканчивал трехлетний курс обучения психодраме у Екатерины Михайловой и был полон энтузиазма. Опыт ли Дж.Л. Морено, начинавшего работать с маргинальными слоями населения, или впечатле ние от эффективности и яркости метода повлияли на желание создать группу, сказать трудно, но она была создана. Руководство больницы отнес лось к этой идее благожелательно, и после согласования ряда вопросов с лечебными отделениями, службой охраны работа началась.

При наборе первой группы широкой рекламы среди пациентов не проводи лось. Я работал в приемном отделении больницы и знал всех пациентов, по ступивших за последние годы, и, что еще важнее, они знали меня. Пациенты, приглашенные в группу, должны были обладать прежде всего способностью к сопереживанию и рефлексии. Во время бесед с врачом или психологом ис следовалось умение сочувствовать другим людям, мысленно становиться на их место, способность считать причиной сложившихся жизненных обстоя тельств себя. Другими чертами, необходимыми для эффективного участия в работе группы, представлялись стремление к скорейшей выписке, достаточ но высокий интеллект, отсутствие психопродуктивной симптоматики. При создании последующих групп подход не был таким строгим. Среди участни ков были пациенты с олигофренией, а также пациенты, не проявлявшие ак тивного желание выписаться, и даже те, кто имел хронические бредовые расстройства. Опыт показал, что привлечение таких пациентов в уже рабо тающие группы на освобождавшиеся места было успешным. Те же расстрой ства могли становиться непреодолимым препятствием во вновь набираемых группах и приводили к прекращению их участия.

В группах работало от 6 до 8 человек, проводились они два раза в неделю по 1,5 — 2 часа и существовали до двух лет. Такой размер группы и перио дичность занятий представлялись оптимальными для наращивания потен циала группы в качестве средства психокоррекционной помощи.

В принудительном лечении существует феномен, подробно не описанный, но многими признаваемый: люди, осуществляющие принудительное лече ние, ставят перед собой одни цели, а люди, которых лечат принудитель 266 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода но, — имеют другие. И если лечение препаратами допускает такое расхож дение, то для психотерапии игнорирование этой проблемы означает оста новку процесса в самом начале. Преодоление этого разногласия ставит две задачи — признание существенности самых поверхностных запросов и, исходя из них, развитие более глубокой мотивации.

“Просто хочется больше общаться”, “Как то разнообразить жизнь”, “Вы плеснуть напряжение” — эти и подобные мотивы лишь на первый взгляд кажутся поверхностными. Монотонность и однообразие больничной жизни может представляться не меньшей проблемой, чем воспоминания о болез ненном периоде или беспокойство о будущей жизни.

И все таки в рамках основной задачи принудительного лечения — профи лактики повторных правонарушений — запросы звучат иначе. Валерий, 40 лет: “Надо уложить свое преступление в свою жизнь, понять, что это сделал ты, исходя из своих качеств”.

В отличие от “закоренелых преступников” эти пациенты не были агрес сивными или жестокими людьми. Многие характеризовались как застенчи вые, робкие, спокойные. Совершенные ими правонарушения не укладыва лись в понимание их природы, поэтому вполне естественным был путь по вытеснению, отчуждению преступления, и тогда на первый план актуаль ных клиентских запросов выходили малозначащие ситуации.

Еще один важный момент — период, когда происходил выход из болезнен ного состояния, наступал значительно позже преступления. Больные, как правило, не видели своих жертв после выхода из психоза, не участвовали в похоронах, о происшедшем узнавали, находясь в СИЗО, от родственников или следователей. Это способствовало развитию и укреплению заблужде ний, связанных с надеждой, что произошла чудовищная ошибка и преступ ление на самом деле не совершалось. С другой стороны, с реальной точки зрения, они понимали, что произошло.

Путь к осознанию совершенного правонарушения и принятия вины очень часто вызывает сопротивление и нежелание “ворошить прошлое”.

Работа в этом направлении представлялась очень важной, ибо она способ ствовала мощной мотивации к лечению (как к психофармакотерапии, так и к психотерапии);

формированию более устойчивой ремиссии;

снижению чувства тревоги, сопровождающего диссоциирован ные представления о прошлом.

Спецпремьера Одним из упражнений, позволявшим напрямую обращаться к этой пробле ме, была широко применяемая техника “пустого стула”, используемая в тех случаях, когда член группы еще не готов встретиться с обстоятельствами, которые могут причинить боль. Эта техника помогала освоиться с неприят ными ощущениями, испытать их в менее угрожающей обстановке.

Сергей, 45 лет, во время исполнения роли матери, убитой им состоянии ос трого психоза говорил: “Ты не виноват, это мафия все подстроила. Они хо тели тебя убрать. Ты здесь не при чем”. После слез, сопровождавших эти слова, и возвращения в свою роль он отвечал: “Нет, это я убил тебя. Я бо лел. Я и сейчас болею и мне нужно лечиться. Прости меня”.

Сергей, 35 лет, во время прощания с убитой им в приступе ревности жены просит у нее прощения и, пересев на пустой стул, настраивается на то, чтобы услышать “ответ”. После продолжительной паузы он произнес: “Мне не нужны твои извинения. Если бы я осталась жива, то навсегда бы расста лась с тобой. И мне все равно, будешь ли ты страдать или успокоишься с другой. Я умерла”. Вернувшись на “свое место”, Сергей долго молчал, за тем поблагодарил ведущего группы и предложил закончить упражнение.

В числе других упражнений, способствующих успешному началу обраще ний к проблемам участников группы, можно назвать работу с масками, на пример, вырезание “психологических масок”, надеваемых на групповых занятиях. Членам группы предлагалось вырезать из бумаги и раскрасить маски, отражающие их психологическое состояние, облегчающее присут ствие на занятии. Появлявшиеся на сцене маски “болтливых”, “весельча ков”, “замкнутых”, “испуганных” предоставляли широкие возможности для развития групповых отношений. Во первых, такая работа позволяла эф фективно справляться с сопротивлением. “Человек меньше всего сообщает о себе, когда говорит от своего лица. Дайте ему маску, и он расскажет вам правду”. Во вторых, маски — это уже импровизация, театрализованное действие, которое и лежит в основе психодрамы. В третьих, вырезание ма сок — это рукоделие, творческий процесс. Часто встречающаяся деталь — отсутствие рта или его малый размер — чем не повод поговорить о труд ности выражения своих чувств?

Другой возможностью применения масок была работа с состояниями, вы зывавшими значительное напряжение. Задание сделать маску с изображе нием самого сильного страха, пережитого когда либо в жизни, можно предлагать только пациентам со стабильным психическим состоянием. По этому такие работы проводились в группах, существовавших уже длитель ное время. На одном из занятий была предложена такая работа, и участни ки, рассевшись по углам, занялись делом.

268 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Алексей, 24 лет, быстро управился с работой и с рассеянным видом стал ждать окончания работы остальных. Когда маски начали предъявляться по кругу, то вниманию зрителей предстали два персонажа алкогольных гал люцинозов (черти, понятное дело), маска череп, маска вампира, две маски, изображавшие ужас всеми цветами радуги. Большинство участников груп пы серьезно относятся к выполняемому упражнению, и их рассказы, сопро вождающие демонстрацию маски, носят тяжелый характер. И смех, раздаю щийся в групповом кругу, свидетельствует о появляющейся возможности вынести наружу напряженное состояние, сделать его доступным для изме нения благодаря здоровой части психики.

Алексей, который наблюдал за происходящим, выглядел несколько взвол нованным: он явно дожидался своей очереди и одновременно опасался этого. Он молча надел свою маску, и группа замерла. На белом листе бума ги были вырезаны глаза и кричащий рот (любой бы заметил сходство с персонажем фильма “Крик”, но Алексей его не смотрел). Замешательство длилось несколько секунд, пока кто то не произнес: “Вот это действитель но страшно”. Алексей рассказал, что воспоминание о своем состоянии на кануне совершенного им правонарушения навеяло ему этот образ. “Вне запный ужас”, “кошмар, пробирающий тебя насквозь”, и другие описания происходившего с ним были переданы точно, по крайней мере, члены группы почувствовали нечто похожее. Маску стали передавать по кругу и каждый, входя в роль этого “ужаса”, рассказывал о себе все больше и боль ше леденящих кровь подробностей. На четвертом рассказчике появились смешки — ужасы стали гротескными. Предпоследний носитель маски за канчивал свой рассказ под взрывы хохота. Алексей смеялся громче всех, но все еще оставался напряженным. Когда маска вернулась к нему, он ска зал, что хочет разорвать ее. Группа запротестовала: “Она уже стала об щей”. Алексей согласился, и маска перекочевала в архив группы.

Большой интерес и оживление вызывали упражнения, в которых инсцени ровались внутрибольничные события. “Коварная” медсестра, грубый сани тар, равнодушный врач появлялись в шаржированном виде и позволяли обращаться с собой как угодно. Эти сценки, вызывая смех и оживление, по зволяли отреагировать так, как было бы непозволительно в реальной ситу ации, потренироваться в желательном поведении и поверить в действен ность ролевых игр. Вхождение в роль человека, вызывающего тревогу и напряжение, “идентификация с агрессором” в игровой ситуации позволяли “расшатать” угрожающий образ, предоставляя, таким образом, большую свободу действий.

Эти работы, всегда вызывавшие эмоциональный отклик, способствовали обучению ролевой игре, ролевому взаимодействию, отыгрыванию в дей ствии. Последующий обмен чувствами, возникавшими во время игры, и вы Спецпремьера явление их связи с личным опытом помогали понять причины конфликтов, а заодно и приблизиться к мысли об универсальности переживаемых чувств.

Одним из групповых упражнений была игра в “Клинику Меннингера”. Уча стникам группы рассказывали о существовании (по описанию Г. Аммона) психиатрического учреждения, в которой работала терапевтическая брига да, состоящая из психиатров, психотерапевтов, психологов, специально подготовленных социальных работников, медсестер, санитаров, священни ков, арттерапевтов, трудотерапевтов и т.д. Определялась задача — оказа ние лечебного воздействия благодаря созданию заботливого и развиваю щего отношения к пациентам. Подчеркивалась важная роль атмосферы принятия и доверия. Спонтанно начиная взаимодействие, участники груп пы играли роли членов бригады, пациентов, чаще выглядевших как беспо мощные и безнадежные. Далеко не всегда “излечивая пациентов”, “члены бригады” получали большое удовлетворение от возможности проявить за боту. “Неизлечимые пациенты” могли вволю “покапризничать”, не опаса ясь, что от них отвернутся.

Как и при ведении любой группы, важное место уделялось уменьшению чувства тревоги. Большинство участников первой группы и многие из по следующих в конце работы признавались, что ожидали от проводимых за нятий “коварных замыслов администрации”. “Интересно, конечно, но ду мал, что за это мне назначат лечение”, “Все равно не раскроюсь”, “Подвох какой то, чтобы повод был уколы назначить”, “Отсижусь зрителем” — та кие мысли сопровождали конструктивное желание участвовать в психо драматических сессиях. Эта тревога может быть связана со спецификой принудительного лечения.

Другой вид тревоги обусловлен внутригрупповыми отношениями, опасе нием, что неправильно поймут, или тем, что у других участников на заня тиях обострится психопродуктивная симптоматика, а также недоверием и предполагаемой разницей в интеллекте и социальном опыте. Четкая фор мулировка групповых правил и норм, их неукоснительное соблюдение были одним из важнейших условий формирования атмосферы психологи ческой безопасности.

Третий вид тревоги связан с опасениями самораскрытия. Вот сон одного из участников группы: “Я нахожусь в грязном, неуютном отделении психиат рической больницы, по стенам течет вода, но мне там спокойно. Санитары ведут в другое, богатое и красивое отделение, там хорошо, но в туалете на меня нападают, я отбиваюсь, и в наказание меня отводят обратно”. В пси ходраме туалет стал местом, “где я должен чувствовать себя спокойно”, на падавшие, изображаемые участниками группы, цинично смеялись над ним, 270 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода заявляли “Ты не мужик”, хотели избить, воспользовавшись тем, что он без защитен. Единственным способом постоять за себя было нападение (прота гонист совершил убийство). Использование техник обмена ролями и дуб лирования обострило уязвленность в ситуациях открытости, кажущего ся неуместным доверия. Введенный в действие в качестве помощника об раз деда по линии матери позволил чувствовать себя более защищенным, не становясь агрессивным. Искреннее удивление Андрея вызвало измене ние в поведении нападавших. Они занялись своими делами, предоставив ему свободу действий.

— Мне стало спокойнее, — сказал он в конце занятия, — и я хочу участво вать активнее.

Работа по уменьшению групповой и индивидуальной тревоги неспецифич на и, как правило, характерна для первого этапа развития группы.

Разогревы так или иначе приводят к психодраматическим сессиям, центри рованным на протагонисте, которые начинаются, например, со слов: “Хочу понять, что же со мной, нормальным до недавнего времени человеком, про изошло”.

ПРОТАГОНИСТ Если само психодраматическое занятие начинается с мотивов, носящих об щий характер, то непосредственно действие — с весьма конкретной про блемы.

Для людей, месяцами и годами находившихся в среде, где главным девизом было “Не верь, не бойся, не проси”, формулирование психотерапевтичес кого запроса уже является результатом. “Хочу понять, почему раньше по дозрительно относился ко всем женщинам” — услышав это от человека, дважды разводившегося из за ревности и убившего третью жену, понима ешь, что значительная часть работы уже сделана. “Как избавиться от бояз ни людей” — жесткий, эмоционально холодный человек уже понимает, что страх — это чувство, которое мешает жить полноценно. “Как противопо ставить себя больничной системе” — хороший промежуточный запрос, от носящийся к изучению собственных адаптационных механизмов.

Во время проведения психодраматического действия важно выработать стратегию ведения протагониста, использования “ключей” — намеков, не до конца оформленных понятий, фрагментов идей, способствующих созда нию новых сцен. Из двух стратегий — внутренней инициативы, основан ной на ключах, предложенных протагонистом в явной или завуалирован ной форме, и стратегии внешней инициативы, когда ключи предлагаются Спецпремьера ведущим, — предпочтение отдавалось второй. Это объяснимо, если при нять во внимание характерную для психиатрических пациентов пассив ность и склонность к выраженной регрессии в ходе психодрамы или вклю чение механизмов защиты, препятствующих проявлению спонтанности.

Этими же причинами объяснялся и выбор стратегии планирования сцена рия — представление о том, что предъявляемая жалоба лишь симптом под спудного беспокойства, с которым предстоит разбираться в ходе действия.

Лечебные группы, работающие два раза в неделю в течение 1—1,5 лет — явление нечастое. Но тем, кому приходилось вести длительные группы, из вестно: каждая последующая психодрама отдельного участника является прямым продолжением предыдущей. Возможно, что продолжение не такое плавное, как в телесериале, но сюжет все же сохраняется. И на описание результатов длительной работы может быть два взгляда: первый — раз дробленный: “На четвертом занятии была такая то работа, на восьмом — о том то, на девятнадцатом все произошло так”. Второй — описание работы как единого целого, на языке бессознательного, не имеющего понятия о времени. Первый подход делает описание терапевтической линии тяжело весным, второй — упускает детали сессий, на которых участник был вспо могательным лицом или проявил себя определенным образом в групповом упражнении. И все же второй взгляд на описание работы отдельного участника кажется более интересным, и есть основания считать, что вспо могательные работы так или иначе отражаются на содержании работ в ка честве протагониста.

В условиях, когда члены группы еще привыкают друг к другу, “пробуют на вкус” ролевую игру, общий интерес вызывает даже желание изменить “чувство обиды на старшего брата, который в девять лет напугал меня дох лым скорпионом”.

Восстанавливая события, предшествовавшие развитию острого психоза, ве дущий группы и протагонист (Валерий) строят сцену в вагоне поезда, на котором Валера возвращался домой после поездки на заработки. Чувствуя себя уставшим и разочарованным (оплата за тяжелую работу во вредных условиях оказалась значительно ниже ожидаемой), он стал замечать стран ное поведение окружающих. Пассажиры в разных концах вагона подавали друг другу “специальные” знаки, делали жесты, имевшие особый, много значительный смысл. Вскоре в обрывках фраз он стал различать: “Деньги он прячет за поясом”, “После следующей станции убьем его” т.п. Поделив шись опасениями со своими спутниками и предложив как то защититься, он услышал в ответ насмешки и совет “выпить, чтобы расслабиться”. Пони мая, что выпивать нельзя (“Тогда они быстрее со мной справятся”), Валера стал готовиться совершить действия, за которые он был привлечен к уго ловной ответственности (по механизму бредовой защиты). Учитывая воз 272 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода можность высокой травматизации при проигрывании сцен правонаруше ний и насилия, подобные сцены при необходимости обговаривались, иног да опускались, но никогда не становились частью психодраматического действия.

Вернувшись к началу сюжета, Валера стал рассуждать о том, что произош ло с ним за последнее время, что он ожидает от будущего. Во время моно лога выяснилось, что неудачная поездка чревата осложнениями в отноше ниях с женой, которая в последнее время высказывала разочарование в их семейной жизни. Мысли о предстоящем конфликте вызывали отчаяние и в конце концов напомнили состояния, которые часто возникали в детском возрасте.

Валера учился хорошо, был парнем общительным, подвижным и нередко попадал в неприятные ситуации. Драка с одноклассником, разбитое окно, опоздание на урок — все эти происшествия, вполне обычные для маль чишки, отмечались в дневнике и служили отцу поводом для наказания. Эти наказания, их ожидание и были теми ужасными событиями, от которых хо телось бежать на край света. По дороге домой Валера хотел попасть под машину, разбиться, просто исчезнуть, стать невидимым, лишь бы не пере секать порога дома, где его ожидало...

Воссоздается комната — свидетельница частых избиений Валеры. “Мать” на кухне — она знает, что произойдет, но за последние годы убедилась, что ее вмешательство не помогает сыну (“Мне его так жалко, он несчаст ный ребенок, но чем я могу ему помочь?”) Внутренний крик: “Ну, а кто мне поможет?”. В комнату входит “отец”. Слова одни и те же: “Я тебе пока жу, как плохо себя вести!” (На крики и шум “наказания” вбегает охрана, которую нужно решительно выпроводить, и действие продолжается.) Вско ре сцена захлебывается, помощи ждать неоткуда (охрана не в счет). Может посмотреть на это со стороны? “Нет, я должен что то изменить”. Сначала смущенно, с виноватой улыбкой, а после сопротивления со стороны “отца” более решительно Валера взрослый отбирает ремень у “отца”, избивающе го Валеру ребенка: “И больше не смей трогать его”. “Отец” недоволен, но отступает под давлением силы.

Вновь дорога домой. Что могло бы уменьшить чувство страха, ужаса перед наказанием? “Помощь матери!”. Опять возвращение домой, но встречает уже “мать”: “Не бойся, если он тебя еще раз тронет, то мы навсегда уйдем отсюда”. Объяснения с “отцом” (Валера на безопасном расстоянии), “мать” ставит ультиматум и грозит уходом из дома. “Ну и пусть вырастет банди том”, — “отец” машет рукой и пытается уйти. “Он вырастет преступником, если все это будет продолжаться, уж поверь мне, — отвечает “мать” и об ращается к сыну: — Тебе больше не страшно, сынок?” Так гораздо лучше.

Спецпремьера Но отец недавно умер, и ему уже не скажешь, что чувствует Валера, вспо миная об этих сценах. Или скажешь?

Сцены, включающие в себя так называемую “сверхреальность” — достаточ но частое явление в психодраме, в том числе и в психодраме с психиатри ческими пациентами. Общение с образами умерших родственников, собы тия из будущего, вымышленные персонажи — все это органично вписыва ется в сюжет, помогая решать актуальные проблемы протагониста.

Во время беседы “отец” выглядит смущенным: “Ты прости меня, я ведь хо тел сделать тебе лучше. Мой отец относился ко мне так же, даже еще хуже.

Я ведь думал, что таким образом помогаю тебе не совершать ошибок”. Вер нувшись на “свое место” Валера выслушал “отца” и некоторое время мол чал. Затем взорвался: “Я ненавижу тебя! Ты покалечил мне душу! Из за тебя я всего боялся! Хорошо, что ты умер! Не хочу тебя больше видеть!” Валера бросился из психодраматического пространства, но, удержанный ведущим, вернулся в сцену: “Я прощаю тебя, ты тоже был несчастным че ловеком, но я сделаю все, чтобы быть счастливее тебя и чтобы мои дети были счастливее”.

Последняя сцена — встреча с дочерью. Маленькая девочка уже знает, что родители развелись, с папой случилось что то плохое, он далеко и вернет ся нескоро. Собирая цветы около дома, она думает о папе, надеется на ско рую встречу. Увидев отца, она прыгает ему на шею. Протагонист: “Хоро шо”. Ведущий: “Мы можем на этом закончить нашу работу?” Описанная работа была посвящена исследованию мира внутренних конф ликтов, связанных с ранними переживаниями. Ее задача состояла в том, чтобы воздействовать на эмоциональные составляющие этих конфликтов и таким образом повлиять на нынешнее состояние пациента.

Другой вид психодраматических работ, направленных на изменение пове денческих стереотипов, состоял в расширении ролевого репертуара при социальных взаимодействиях. Как правило, это были ситуации, связанные с текущими событиями или опасениями перед будущей жизнью.

Андрей, зубной врач, во время занятия рассказал о беспокоившей его мыс ли о предстоящем возвращением на прежнюю работу. У него были основа ния надеяться, что он вернется к прежней работе (что и случилось впо следствии). Однако были и опасения связанные с тем, как к его возвраще нию отнесутся коллеги. Ведь он совершил убийство, да еще и лечился в психиатрической больнице. А в кабинете зубного врача повсюду лежат острые режущие и колющие предметы.

Изображенная Андреем женщина врач опасливо поглядывает на его мес то, стараясь держать свои инструменты подальше, хотя у него есть соб ственные.

274 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода В вариантах поведения, предложенных группой, есть все — от блатного вскрика “Ща я тебя, старая ведьма, перышком то пощекочу” до галантного подношения букета цветов и беседы за чашкой кофе. Выбранные Андреем три варианта — один озорной и два конструктивных решения по сглажи ванию ситуации — позволили ему чувствовать себя увереннее. “Кон трольный выстрел” — возвращение в роль пожилой коллеги: “Какой сим патичный молодой человек, Бог знает, что ему пришлось пережить, но он сохранил человеческое лицо”. Обмен ролями, протагонист из своей роли, слушает это сообщение. Ведущий: “Можем ли мы считать эту работу за конченной?” ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЕ “Я” Пациенты больницы подобного типа — люди с тяжелой психической пато логией. Наличие диагноза (шизофрения, органическое заболевание голов ного мозга, эпилепсия, хронический алкоголизм) подразумевает пораже ние эмоциональной сферы. Нарушения эмоциональной импрессии и экс прессии зачастую делают невозможным полноценное участие в шерин ге — процессе открытого обмена чувствами, описания сложных эмоцио нальных переживаний, происходящих с участниками и зрителями во время психодраматического действия. Трудности вербализации эмоций связаны не столько с желанием скрыть их от других, сколько с проблемами в их осознании (алекситимия). Воспоминания о раннем травматическом опыте, болезненных переживаниях, правонарушении делают почти невозможным обращение к прежнему опыту. Уважительное отношение к заявлениям типа “Никаких чувств не возникло”, при выраженной вегетативной реак ции во время психодрамы, участие в шеринге самого ведущего и помощни ков готовят членов группы к будущей работе.

Еще одним препятствием к свободному и открытому обмену чувствами была вязкость мышления, делающая рассказ затянутым, теряющим связь с происшедшими событиями. Небольшой словарный запас некоторых паци ентов “смазывал” описание испытанных эмоций. Самой распространенной причиной явилось отсутствие опыта в обсуждении своего эмоционального состояния, недоверие к окружающим.

В связи с этим обучение шерингу как процедуре психодраматического дей ствия начиналось одновременно с обучением техникам ролевой игры.

Описание ощущений после невербальных упражнений, связанных с теле сным контактом, предоставляли прекрасную возможность говорить о своих чувствах, не опасаясь обидеть кого то из участников или сказать что то лишнее. “Руки Николая были жесткими, и мне не удалось как следует рас слабиться”, “Когда группа качала меня, мне стало легко и спокойно, как Спецпремьера будто меня укачивала моя мать” — эти и подобные им высказывания, по ощряемые ведущим, создавали основу для будущего открытого выражения чувств. Самые простые упражнения на угадывание проигрываемых эмо ций, разыгрывание сценок, в которых возникают определенные чувства, порой вызывали почти спортивный интерес и состязательность. Даже пла кат с рожицами, изображающими различные эмоции, привлекал зрителей (примечательно, что через некоторое время санитар отделения обратился с просьбой дать ему правильные ответы, — чтобы проверить себя).

Проблемы в понимании и выражении эмоционального состояния станови лись препятствием и при разворачивании психодраматического действия.

Сцены “умирали”, когда никто из участников, например, не мог показать кричащую на сына мать. Несколько попыток — и сам протагонист терял способность войти в эту роль. Это были трудные минуты. Отсутствие ко директора, обученных вспомогательных лиц, казались непреодолимым препятствием. Выручали гибкость метода и разнообразие техник, возмож ность отойти от привычных норм. Тогда директор мог войти в роль крича щей, а то и орущей матери, и затем предоставить это место другим — “Ведь можно же!”. Директор в такие моменты переставал быть “классиче ским” директором, но было важно, что протагонист оставался “классиче ским” протагонистом до конца сессии.

Участники всех групп, работавших в больнице, часто испытывали трудно сти, проигрывая семейные роли, особенно роли матерей. Очевидно, это было связано с семейными историями пациентов. Выходом из ситуации стало привлечение медицинского персонала в качестве вспомогательных лиц;

успешно справлялись с этой задачей и “ветераны” групп, участвовав шие в работе более года.

В работе с психотическими переживаниями участников особое значение приобретает работа вспомогательных “Я”. Проявляющиеся в психодрама тическом действии, высказываниях, переживания эти “возвращаются” уча стникам в форме наблюдаемого поведения во время разворачивающегося действия, обратной связи в шеринге, обсуждениях. Реакция группы и от дельных людей на психотическое поведение или высказывания, их здоро вое удивление постепенно приводят к тому, что участник со временем на чинает более объективно воспринимать свое патологическое поведение и в результате появляется возможность его коррекции.

И значит, Гамлет сам истец, А Гамлетов недуг — его ответчик.

Известное мореновское сравнение протагониста во время шеринга с паци ентом после тяжелой операции накладывает ответственность и на подго товку “медицинского персонала” — участников группы. “Я вообще не по 276 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода нимаю людей, которые поубивали своих родных и после этого могут жить”. У говорящего это пациента с эксплозивным расстройством лично сти самое тяжелое правонарушение — кража ящика пива, и ему есть, чем гордиться. Однако шесть из восьми участников группы совершили убий ства, и четверо из них убили своих родных. В группе возникает серьезная проблема: можно ли доверять друг другу. Вся последующая работа, на правленная на сглаживание конфликта, не привела к существенному успе ху, и после нескольких занятий пациент покинул группу.

Добровольный уход из психотерапевтической группы воспринимался как успех в условиях принудительного лечения, не предоставлявшего пациен ту выбора применяющихся к нему процедур.

Отношение к агрессии, проявляемой на психотерапевтических занятиях, имело особое значение — и терапевтическое, и диагностическое. Понимая, что деструктивная агрессия сигнализирует о неспособности пациента к коммуникации и связана с нарушениями коммуникаций в первичной груп пе пациента, ведущий направлял терапевтическое воздействие группы на воссоздание игровых ситуаций, провоцирующих агрессию. Принятие аг рессии, которая ассоциируется не столько с личностью участника, сколько с групповой ситуацией и проигрываемыми сценами, позволяет пациенту идентифицировать себя с группой как объектом, который не может быть разрушен, а также не несет угрозы.

Чувство удовлетворения, возникавшее в результате уменьшения напря женности от агрессивного поведения, было одним из притягательных эле ментов общей работы. Это ощущение, как и многие другие чувства, разде ляли все участники группы, что позволяло им почувствовать себя поняты ми и не одинокими. “Я думал, что такое бывает только со мной”, — гово рит член группы, услышав, что сходные переживания испытывали и дру гие участники и... даже ведущий группы.

Шеринг, являющийся важнейшей частью психодрамы, не только способ ствовал освобождению от эмоционального напряжения, полного внезап ных прозрений, но и помогал осознать универсальность переживаемых чувств, общность человеческого опыта. Это фактор, необходимый для вы здоровления.

ДИРЕКТОР Описание механизмов терапевтического воздействия является непростой задачей, поскольку оценивать эффективность психодрамы можно по разно му. С точки зрения традиционной психиатрии описать терапевтический процесс сложно (некоторые периоды групповой динамики можно оцени Спецпремьера вать как явное ухудшение психического здоровья), поэтому постараюсь ко ротко описать все с точки зрения психодинамического подхода.

Говоря об использовани психодрамы при лечении психиатрических паци ентов, важно подчеркнуть преимущество групповых методов психотера пии. Отдельные члены группы вследствие своих психических расстройств часто не в состоянии рефлексировать и наблюдать свое собственное пове дение, зато они могут распознавать и чрезвычайно отчетливо понимать значение поведения других. Группа как целое играет роль зеркала, сход ную с ролью терапевта в индивидуальной психотерапии, с той разницей, что перед человеком держат несколько зеркал, отражающих его личность в разных аспектах, из которых одни вырисовываются отчетливо, другие же в общих чертах.

В переплетении различных проекций и идентификаций терапевтическая группа в ситуации “здесь и сейчас” становится сценой инфантильных кон фликтов ее членов, воплощающихся в психодраматическом действе. При этом групповая терапия дает возможность даже неактивным членам груп пы быть вовлеченными в терапевтический процесс. Они могут идентифи цировать себя с другими пациентами, таким образом участвуя в терапевти ческом процессе без прямого самовыражения. Это пример того, как можно обойти механизмы защиты, например, молчания. Присущие психодраме эмоциональная энергия, креативность и своего рода честность способны вовлечь в нее любого, кто следит за ее развитием. Групповая ситуация де лает возможным инсайт о собственных конфликтах в результате распозна вания их в поведении других, причем часто жизненно важные формы со противления сохраняются и могут быть обойдены.

Очень приятно писать о работах, после которых происходили заметные по ложительные сдвиги. Однако некоторые работы не приводили к суще ственным изменениям, но оказывались интересными и необычными.

Фарид, 37 лет, направленный на принудительное лечение после вооружен ного разбоя, замкнутый, эмоционально закрытый человек, регулярно посе щал занятия в течение нескольких месяцев. Он не проявлял активности, хотя довольно старательно исполнял роли вспомогательных лиц. В шерин ге он испытывал значительные затруднения, при обсуждениях общих тем старался отмалчиваться или произносил общие фразы. Во время одной из сессий Фарид сказал, что ему гораздо легче выражать свои чувства в сти хах. Следующая встреча была объявлена поэтическим вечером, на котором участники, в том числе и ведущий, читали свои стихи. Вечер посвящался Фариду, он открывал его и закрывал. Качество стихов и их содержание по нравилось всем, участники группы впервые заговорили на некоторые темы, которые раньше не затрагивали, все были довольны. Однако это не привело к повышению активности Фарида, он занимался еще около года, 278 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода так ни разу не став протагонистом и по прежнему избегая говорить о сво их проблемах.

Сергей, 43 лет, в начале одного из занятий стал обнаруживать признаки остро развившегося психотического состояния с бредовыми идеями отно шения. Во время обсуждения своего состояния он соглашался с “некоторой возбужденностью” и связывал ее со вчерашним конфликтом в отделении.

Сергей выражал недовольство поведением одного из пациентов, а также своей реакцией (“поступил недостаточно решительно”). По предложению ведущего он попытался восстановить события происшедшего конфликта, однако часто соскальзывал на другие темы, не мог сосредоточиться. Тогда воссоздавать ситуацию конфликта стал участник группы, который был сви детелем той ситуации, а Сергей стал “дублем самого себя”, поправляя при неточностях. Проиграв ситуацию конфликта и попробовав несколько дру гих вариантов поведения, группа завершила сцену. Во время работы члены группы активно присоединялись к проблеме Сергея. Предложенные вари анты поведения содержали оценку состояния как болезненного, в шеринге многие говорили, что испытывали страх перед работой с человеком в пси хозе. И вместе с тем люди были удовлетворены тем, что не отстранили Сергея от работы, относились к нему как к полноценному участнику груп пы. У Сергея состояние психоза продолжало углубляться, он получал ин тенсивную терапию нейролептическими препаратами, по настоянию леча щего врача не посещал несколько занятий.

Что же удалось сделать “за отчетный период”? Были созданы долгосроч ные психотерапевтические группы, предоставлявшие возможность для проведения терапевтических изменений. В пацентов удалось вселить веру в психодраму как в эффективный и увлекательный метод. (Из письма од ного участника группы после перевода в обычную психбольницу: “Узна вал, можно ли принять участие в психодраматической или любой другой психотерапевтической группе, на что мне ответили, что психодрама — это что то вроде гипноза, таким, как я, дуракам принесет только вред”).

Были достигнуты значительные успехи в терапии отдельных пациентов, позволившие закрепить течение ремиссии, проводя профилактику разви тия госпитализма. Основной успех состоял в самом факте внедрения пси ходраматического метода в практику принудительного лечения.

Необходимо напомнить, что групповая психотерапевтическая работа мето дом психодрамы проводилась параллельно с лекарственной терапией и ме роприятиями социальной защиты.

К сожалению, не удалось избежать “синдрома сгорания” ведущего и в ре зультате группы прекратили существование. Описание проведенной рабо Спецпремьера ты стало возможным лишь после длительного “реанимационного периода” и значительных изменений в жизни.

Проанализировать причины этого очень непросто — “пепел Клааса стучит в мое сердце”. Очевидно, как и в большинстве подобных случаев, отсут ствие супервизорской поддержки, замкнутость работы и не вполне ясное представление о том, как сочетать потребности учреждения и цели психо терапевта, сыграли решающую роль.

Ах, как интересно начинать новое дело! Впереди открыт простор для твор чества, используются все привлекательные возможности, ошибки списыва ются на отсутствие опыта. Интереснее этого только совершенствование достигнутых результатов, рост профессионализма и возможностей для ока зания эффективной помощи. И результаты работы. И размышления о том, как сделать эти результаты более значительными. Хорошо, когда размыш ления совпадают с действием, но так бывает не всегда, и “разбор поле тов” — не худший из методов обучения.

Могло ли все сложиться иначе? Значительную помощь могла бы оказать информация об аналогичных попытках и людях, их предпринимающих в других местах;

разумеется, не помешала бы поддержка научных учрежде ний, связанных с этой областью практики, — тогда не пришлось бы “изоб ретать велосипед”. Привлекательными, но не осуществившимися, были идеи разработать специальную тактику работы с некоторыми группами па циентов (больных с олигофренией, пациентов, потерявших связи с родны ми и др.). Очень хотелось по настоящему привлечь к работе в качестве вспомогательных лиц медперсонал, расширить формат групповой работы (проведение психодраматических сессий полный рабочий день, двух трех дневных “марафонов”).

Сегодня крайне важной представляется мне организация групп психологи ческой поддержки — как для ведущих, так и для привлекаемых помощни ков, особенно из числа медицинского персонала: переработка пережива ний, возникших в ходе психотерапевтических сессий, в такой работе абсо лютно необходима. Кто и на каких основаниях мог бы этим заниматься — другой вопрос, и на сегодняшний день ответа на него нет.

Еще одна проблема — разделение ролей профессиональных участников психодраматических сессий с их же ролями сотрудников организации, вы полняющих функциональные обязанности в психиатрических отделениях.

Это разделение, на мой взгляд, непременно должно было как то отразиться в организационной культуре, по меньшей мере оно могло бы быть ею при нято. Успешность выполнения этой задачи обязательно повлияло бы и на непосредственный терапевтический результат работы, и на мотивацию участвующих в ней профессионалов.

280 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Популяризация метода среди коллег психиатров — это путь к более тес ным контактам, от которых можно было бы ожидать увеличения точности показаний для направляемых больных, а отсюда — более реалистических ожиданий в отношении результатов.

Впрочем, было так, как было.

Новый опыт интересен не только своей новизной. Он расширяет наши представления о том, что хорошо знакомо. Смех, раздающийся в психи атрическом учреждении, — это смех над нашими страхами и консерва тизмом.

Форма, оставаясь прежней, несколько меняет содержание. Значит, у нас есть резервы.

ЛИТЕРАТУРА 1. Аммон Г. Динамическая психиатрия. С Пб, 1996.

2. Психодрама: вдохновение и техника / Под. ред. П. Холмса и М. Карп. М.:

НФ “Класс”, 1997.

3. Келлерман П.Ф. Психодрама крупным планом. Анализ терапевтических механизмов. М.: НФ “Класс”, 1998.

4. Холмс П. Внутренний мир снаружи: Теория объектных отношений и пси ходрама. М.: НФ “Класс”, 1999.

5. Рудестам К. Групповая психотерапия. С Пб: Питер, 1998.

6. Куттер П. Элементы групповой терапии. С Пб: Б.С.К., 1998.

7. Мальцева М.М., Котов В.П. Опасные действия психически больных. М.:

Медицина, 1995.

8. Урсано Р., Зонненберг С., Лазар С. Психодинамическая психотерапия.

Психологическая и психоаналитическая библиотека, 1992.

Спецпремьера Анатолий Щербаков, Юлия Власова ЗАМЕТКИ О ТЕХ, КТО ГРЕЗИТ Предложение написать статью обычно застает всех практиков врасплох.

Действительно, это совершенно иной жанр — изложить на бумаге то, что происходит в комнате для групповой работы. Тема психотерапии наркоза висимых в силу печальных современных событий стала очень распростра ненной и важной.

Впервые на психодраматической группе наркоман появился почти 10 лет назад. Злоупотребление наркотиками было тогда диковинкой даже для на шего наркологического учреждения. С тех пор наркоманы появлялись ре гулярно...

В то время, как статья находилась на стадии обсуждения, для нас были оче видны только две вещи: первое — мы можем лишь обобщить и интегриро вать практический опыт, изложив его без претензий на академичность, и второе — психодраматическая работа с наркоманами и их близкими каче ственно отличается от работы с алкоголиками. Наркоман в российской ре альности — иной тип клиента (если позволить себе вольность классифици ровать клиентов). Безусловно, алкоголизм — разновидность химической зависимости, и все личностные изменения, присущие зависимым лично стям, представлены у страдающих алкоголизмом и наркоманией в равной степени. Однако до той поры, пока алкоголь в нашей культуре относится к разрешенным психоактивным веществам, в терапевтической работе с алко голиками мы не столкнемся с тем, что отпугивает иных психотерапевтов от работы с наркоманами, — отчуждением.

Все древние племена знали те или иные психоактивные вещества, но их употребление было четко регламентированным. Доступ к наркотикам ко ординировался жрецами, им приписывались сакральные магические свой ства. Интересно, почему нам ничего не известно о тех племенах, где люд ское любопытство взяло верх над религиозными страхами, запрет на упо требление был нарушен и магическое зелье оказалось доступным всем?

282 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Ведь очень соблазнительно попробовать стать жрецом самому! Возможно, мы ничего о них не узнаем, поскольку рассказать некому — потомков не сохранилось, племя вымерло. Расплата и по сей день зловеща и беспощад на: изгнание, безумие, проклятие и смерть. Отчуждение не только от соци ального мира, но и от самого себя. Прикасаясь к бессознательному наших клиентов, мы встречаемся лицом к лицу с архетипом Чужака. Сможем ли мы не испугаться?

Ощущения инаковости и инобытия достаточно мучительны сами по себе.

Пока наш будущий клиент находится в объятиях запретного эликсира, это еще не так заметно: есть социальная ниша из таких же грезящих изгнан ников, есть неутихающая потребность, есть мотив, есть поступки, есть за щитные механизмы, послушно вставшие на охрану зависимого поведе ния, — все это помогает худо бедно удерживаться на плаву. Терапевты, имеющие дело с наркоманами, знают, что порой общаться с тем, кто актив но употребляет, бывает технически легче (хотя и на очень поверхностном уровне), нежели установить действительно рабочий альянс с тем, кто на шел в себе силы попробовать прекратить изгнание и вырваться на свободу.

Нигде, кроме как в контакте с наркозависимыми, мы не будем так часто сталкиваться с проективной идентификацией — иногда это мучительное впечатление, что из тебя, доброго, профессионально состоятельного тера певта делают монстра, к тому же не блещущего интеллектом. Психодрама позволяет многое, отчего бы не применить ее в вопросах профпригодно сти? Перед юным специалистом, жаждущим и полным надежд одержать по беду над Отчуждением, ставится пустой стул. “Здесь сидит Чужак. За тобой право первого обращения к нему”. Само собой разумеется, что игнориру ются все вопросы типа “А какова моя задача?”, “А какой это чужак?” и т.д.

Дальше все становится ясно. Заигрывает с Чужаком — наши клиенты нач нут им манипулировать. Навязчиво презентует себя — потом запутаешься в контрпереносах. А вот демонстрацию опасения и непонимания мы ско рее назовем наиболее приемлемой для нашего ремесла реакцией: этот че ловек способен контактировать со своими переживаниями, да и клиенту будет с ним спокойнее. Честное послание “Я не хочу бояться, но боюсь, я хочу понять и не понимаю” значительно терапевтичнее всей сверхуверен ной лжи (например, о стопроцентной гарантии), которой обкормили нарко манов и членов их семей.

КТО ОНИ, НАРКОМАНЫ?

Несколько слов о консультировании и организации группы. На этом этапе нам приходится работать с изначально незамотивированной группой, с вы соким уровнем настороженности, с выраженной астенизацией в постабсти Заметки о тех, кто грезит нентном состоянии, без намека на спонтанность. Перспектива обнадежива ет, пожалуй. Кроме того, наш развеселый контингент — достаточно соци ально запущенные ребята, многие не имеют законченного среднего обра зования, так как наркотик не предполагает учебы.

Специфическая выгода психодрамы в том, что она представляется клиенту безопасной игрой. К слову, наш отечественный клиент (если он не психо лог, конечно) любую групповую терапию примет более чем боязливо. Ви димо, за это надо благодарить активное распространение суггестивной те рапии в советское время. Ведь наши сегодняшние клиенты — дети тех са мых дяденек алкоголиков, прошедших все радости гипноза, кодирования, ЛТП в надежде радикально расстаться с зеленым змием. Семейное насле дие, знаете ли! А психодрама никого не заставляет спать в неурочное время — напротив, приглашает просто поиграть...Учитывая также, что за время тесного общения с психоактивным веществом психологический, да и физический рост прекратился, некоторая инфантилизация наших под опечных перманентно присутствует. Одна наша коллега метко назвала их психический статус “старым детством”.

За десять лет работы мы не часто встречали отказы поучаствовать в психо драматической группе — не страшно. И все же в процессе формирования группы может пройти много времени, прежде чем начнутся сольные вы ступления протагонистов, череда социодрам предшествует этому. Нарко манов нельзя отпускать в состоянии фрустрации. Очень важно достижение определенного уровня душевного покоя в конце драмы. В противном слу чае может актуализироваться влечение к наркотику, появиться отвраще ние к себе и депрессия, усилиться сопротивление. В процессе необходимо предельно возможное включение зрителей в действие — “греческий хор”, максимальное использование вспомогательных “Я”.

Каждый психотерапевт, который имел неосторожность начать работать с наркозависимыми, должен быть готов сойти с ума от фраз двойного значе ния: “Вы психолог, должны помочь, но убедите меня, что я безнадежен”.

Проекция наркомана на психотерапевта многослойна. На переднем пла не — психотерапевт монстр, следователь, но за этим прячется другая про екция — спасателя: “А вдруг поможет”, но и она не последняя. После дняя — глухой зловещий страх: “Если поможет, что со мной будет тогда?” Этот страх соответствует архетипическому страху Трансформации. Ведь освободиться от наркотиков означает стать Другим.

В таком случае хорошо бы “разрулить” с помощью следующих шагов:

присоединение, снятие навязанной роли, открытое приглашение задать роль “за чем именно ты пришел”. Осуществить это помогут следующие 284 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода психодраматические техники: утрированное дублирование, провокации, озвучивание скрытого сообщения “Ты действительно считаешь себя без надежным?”. Основа тактики — послание живому человеку, стоящему за болезнью, что у нас есть общий враг, несмотря на то, что нам трудно по нять друг друга. Задача терапевта — постепенно высвободить то чувство, которое прячется за сопротивлением, и обозначить его и для себя, и для клиента. Вот тогда у нас появляются рабочие “ключи”, маленькие остро вки взаимопонимания, от которых можно дальше развивать и углублять терапевтический контакт. Хорошо, что некоторые психодраматические техники используются в индивидуальной терапии!

С кем наркоманов можно объединять в группе? И надо ли? Долгий труд ный опыт убедил нас, что если собирать группу только из наркозависи мых, то “клиенто продукт”, получаемый на выходе, так и будет назы ваться: “выздоравливающие наркоманы”, а вовсе не спонтанные и креа тивные, личностно растущие молодые люди. Более серьезно: содержание и уровень проблем, возникающих в гомогенных по нозологии группах, неминуемо придерживается рамок “мы (наркоманы) и они (люди)”. Такая позиция не только совершенно необоснованно ставит нашего клиента в некую псевдоэлитную позицию, но и не позволяет добиться действитель но реальных успехов в социуме. Мы будто подыгрываем отчуждению. По этому более естественным вариантом является формирование смешанных молодежных групп, где наряду с выздоравливающими приходят и здоро вые. В каком соотношении? А уж как получится. Чаще всего нам задают вопрос: “А вдруг наркоманы научат плохому здоровых ребят?”. Юля Вла сова на это жестко парирует: “У меня не учебная группа по наркотикам, а клиентская по проблемам”. А Анатолий Сергеевич мягко возражает: “В реальной жизни мы все вместе: наркоманы, здоровые, алкоголики — в об щем, люди”.

А с кем нельзя мешать ни в коем случае? Смешанные группы созависимых и наркоманов — неудачный вариант, так как возникает очень много про екций и есть неподдающаяся коррекции склонность давать моральные оценки. Только созависимые способны подложить мину в самый горячий шеринг фразой типа “Дурь вам всем из башки надо вышибать!”, — на прочь опрокидывая все правила и каноны, поскольку накал чувств превы шает все пределы. И даже самый блестящий директор психодраматиче ской группы с трудом купирует последствия такого микровзрыва. Ше ринг — не воробей, вылетит — не поймаешь. Для созависимых у нас при пасена отдельная группа, об особенностях работы в которой мы расска жем ниже.

Заметки о тех, кто грезит ПРО ШУТА, ПЛУТА И ДИРЕКТОРА Мальчик: Мама, мама, я хочу быть клоуном в цирке!

Мама: Нет, ты будешь офицером. В нашей семье клоу нов не было!

Из детских воспоминаний нашего клиента Известно, что директор бывает разный. И авторитарный Родитель, и под держивающий Спутник, и неслышная Тень... Мы чаще работаем вдвоем, но родительские регалии нести не желаем. А вот амплуа Шутов и Клоунов нас вполне устраивают. Тяжелые темы потерь, неизлечимых болезней, неуп равляемого одержимого поведения склоняются перед звоном бубенцов шу товского колпака. Но и Шут не всегда прост. Вэс Снискер в своей чудесной книге “Безумная мудрость” описывает четыре разновидности, или ипоста си, Шута.

Первая — это Клоун, самый человечный из архетипов безумной мудрости.

Он показывает нам абсурдность нашей жизни, уязвимость и непредсказуе мость в длительном планировании. На все неудачи Клоун реагирует улыб кой и пожиманием плечами: “Подумаешь, дело житейское...”. Он умеет за бывать о происшедшем и жить здесь и сейчас (это ли не идеал психотера пии?). В мире Клоуна все наоборот: он неловкий, неуклюжий, но абсолют но лишенный зависти, сверхконтроля и гордыни, “не заморачивается”, как скажет молодежь. Уж как ему мешают внешние обстоятельства и собствен ная бестолковость, — а он как то выживает, при этом еще и весел. Даже печаль его вызывает смех. Клоун на психодраматической сцене уместен тогда, когда мало жизненной энергии, сильная настороженность по отно шению к директору, ведущему.

Вторая ипостась — это Шутник. Вот он — сверхкритик. Опасно попасть ему на острый язык. Шутовской колпак делает его свободным в высказыва нии мнений. Он мастер обесценивания. Он издевается там, где любой дру гой боится даже слово сказать. Сразу прицепится: “С этого места, пожалуй ста, поподробнее!” Вот уж кому никакое жесткое Супер Эго нипочем. Он зол, но бесстрашен и честен. Шутник — сильнодействующее лекарство, ко торое стоит применять, сталкиваясь с излишней рационализацией и интел лектуализацией.

Третий — Плут. Самый любимый Шут наркозависимых. Этот озорник и ху лиган как будто специально пришел из легенд и сказаний, чтобы помочь выжить в отчужденном мире. Его миссия: “Так даже лучше!”. Своими дей ствиями он утверждает, что хорошо можно делать только то, что делается 286 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода легко, непринужденно, иначе говоря — “по кайфу”. Однако, поскольку это серьезная статья, мы назовем Ловкача “певцом спонтанности”. Плут безоб разничает там, где много тревоги, страхов сделать что нибудь “не так”, не верно, когда протагонист мысленно репетирует каждое свое действие и высказывание, опасаясь оценки.

Четвертая ипостась — Дурак, наивный, бесхитростный, живущий сообраз но каким то своим законам. Он везде чувствует себя как дома, поэтому ему удается успешно коммуницировать там, где остальные пасуют. Мы бы даже больше сказали: тому терапевту, который не умеет или не хочет быть Ду раком, среди наркозависимых придется тяжело. Сразу возникнет вопрос профессионального сгорания, внутреннего напряжения, ощущения тера певтической неэффективности, придется организовывать еще одну группу для раненых целителей и т.д. А ведь у Дурака самое главное свойство — наивно удивляться обыденным вещам, благоговеть перед повседневной ру тиной. “Что ты говоришь! — восклицает Дурак. — Неужели?!” Дурак — довольно оптимальное средство для “лечения” ригидности поведения.

Цель его вопросов — вызвать новый взгляд на привычные вещи.

Аналитически ориентированные психологи традиционно соотносят Шута с архетипом Трикстера. Трикстер — огромный источник энергии для внут реннего развития. Трикстер способен превращать установившиеся обычаи в фарс. Он ни перед чем не пасует.

В работе “Психология образа Трикстера” К. Юнг пишет о Трикстере как о чрезвычайно древней психологической структуре, мифологеме. Он отно сит этот образ, живущий в коллективном бессознательном, к архетипу Тени. Свойство Трикстера — способствовать “стиранию чувства собствен ной важности” у окружающих. Настоящее значение, миссия Трикстера — “внесение беспорядка в порядок и, таким образом, создание целого, вклю чение в рамки дозволенного опыта недозволенного”. Мы даже наберемся смелости сказать, что сколько в директоре будет Трикстера, столько и креа тивности будет в группе.

Наши клиенты энергетически снижены, астенизированы. Чтобы держать группу в рабочем тонусе, директору приходится быть энергетически на порядок выше. Однако Шут, при всей его бодрости и активности, довольно мощное средство. “Передозировка” чревата. Переборщив, легко удариться в клоунаду до уровня кривляния, от смешного перейти к неуместному и нелепому. Ничего кроме смущения, неловкости и беспокойства дико лице действующий терапевт у клиента не вызовет.

Здесь, как и везде, балансируешь на грани: если директора слишком мало, клиенту грустно и одиноко, если слишком много — клиенту хочется удрать. С наркозависимыми эта грань меры очень тонка.

Заметки о тех, кто грезит Злое лирическое отступление Юли Власовой Единый ответ всем коллегам, которые наблюдали мою работу и потом зада вали вопросы: “А почему ты не пошла в этом месте дальше?”, “А почему тут ты не сделала шаг к проработке темы деструктивной мамы?”, “Здесь можно было дотянуть до сильного катарсиса” и так далее. Мой ответ: “Моя мама разрешала оставлять на тарелке еду. Она говорила: “СЪЕШЬ, СКОЛЬКО СМОЖЕШЬ”.

Было, было и такое... Они делали колоссальные, мощные рывки в психо драматическом пространстве, потом уходили сильно эмоционально раска чанные. И больше не приходили. В среде московских выздоравливающих наркоманов периодически актуализируется миф о том, что психодрама “срывает крышу”, то есть сводит с ума. Возможно, мы несем свою долю от ветственности за формирование такого настороженного отношения к пси ходраме в частности и к глубинной личностной работе в общем. Поддав шись соблазну сделать все за один раз, можно забыть об истощаемости на ших клиентов, прежде всего эмоциональной. А кроме того, легко прекра тить уважать страх перед чужим воздействием, который может достичь ви тального уровня. Теперь мы знаем, что наши терапевтические задачи до статочно скромны — дать посыл к личностным изменениям, сделать получ ше, а не хорошо. Ну, а если получилось гораздо больше задуманного — прекрасно. Слишком резвых терапевтов можно отослать к басне Крылова “Демьянова уха”.

ПРО ПОЧТИ АЛЕКСИТИМИЮ Директор: Что ты сейчас чувствуешь?

Протагонист: Ничего.

Директор: Когда в твоей жизни были похожие пере живания?

Из подсмотренного Несомненно, все эти “ничего не чувствую” или “нормально” являются ха рактерными состояниями наркозависимых — голова существует самостоя тельно, тело само по себе, доступа к актуальным переживаниям нет. Слов для обозначения чувств тоже не находится. Если отталкиваться от концеп ции, что, отведав сакрального зелья, волей неволей становишься носителем жреческого архаичного мышления, то для внутренних переживаний совре менных шаманов наименований на общепринятом языке быть не может.

Активизация первобытного магического восприятия мира позволяет ско 288 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода рее проникнуться чувствами зверей и вещей, нежели переживаниями представителей собственного людского племени, особенно собственными переживаниями, как полноправного его представителя. Есть хороший ход.

Директору для открытия доступа к чувствам лучше оперировать вопросом:

“Как ЧТО или как КТО ты чувствуешь себя сейчас?” — принимая названные клиентом метафоры за личную правду, сколь бы вычурной она ни была.

Если протагонист оповестит нас, что чувствует себя как битый чугун, зна чит, с Битым Чугуном и судьба сегодня работать.

ГОВОРЯЩИЕ ВЕЩИ Мышление наркомана метафорично, что дает неисчерпаемые терапевти ческие ресурсы в умелых руках. Есть прелестная виньетка “Комната дет ства”, но не только вещи комнаты могут говорить.

Итак, очаровательное 22 летнее создание Митяй, внешне не агрессивное существо, заявляет свою проблему: ему надо поменять фотографию в пас порте, а он не может пойти в милицию, потому что ее ненавидит. Он вспо минает эпизод, когда его однажды забрали в милицию и там сильно изби ли. “Это все время стоит у меня перед глазами. Я чувствовал себя совер шенно беспомощным”.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.