WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«выпуск 105 библиотека психологии и психотерапии КЛАСС независимая фирма “Играть по русски” Психодрама в России: ...»

-- [ Страница 4 ] --

На противоположном склоне горы проявился самый сильный страх — ос таться без родителей и без помощи Солнца. Этот страх уходил корнями в прошлое. Вторая сцена дала ответ на вопрос, за что может быть такое на казание — за действия, повлекшие за собой смерть любимого человека. В СКЖП появляются связки, относящиеся к далекому прошлому: “бабушка умерла, потому что я шумела”, “маме плохо, потому что я шумела”, “роди тели никогда больше не будут меня любить”. Общая картина жизненного пути выглядит теперь следующим образом: “Я убила бабушку, я собираюсь убить маму, за это я останусь без поддержки Родительского Дома и Солнца (предатель и убийца не может надеяться на спасение души после смерти)”.

Введение ресурсной фигуры бабушки изменяет связи между событиями.

Причинно следственная связь “ты шумела — я умерла” снимается, вслед ствие чего аннулируется обвинение в убийстве. Структурно подобное со бытие (уход из родительского дома) также перестает быть причиной смер ти матери. Вернее, вместо ухода из родительского дома в СКЖП появляется новое событие — попытка жить самостоятельно, с опорой на помощь роди телей. В результате Родительский Дом перестает быть болотом, и надежда на помощь Солнца становится реальной.

В структуре психологического времени протагонистки явно присутствует цикличность, отображенная на рисунке 2.

На окружности и в секторах отражены события и эмоциональные пережи вания, связанные с темой протагонистки. Принятие решения уйти (требо вания Солнца) актуализирует вину перед родителями и напоминает об их угрозах (останешься одна, будешь виновата в смерти матери). Страх перед этими угрозами приводит к принятию требований родителей (остаться).

Однако вина перед Солнцем за несдержанное обещание приводит к актуа лизации угроз Солнца (засосет болото, погубишь душу). Помучившись со ответствующими страхами, протагонистка вновь приходит к решению идти. И так далее.

Эти переживания организуются двумя осями — осью собственных желаний (любовь к родителям и стремление к самостоятельности, связанное с любо вью к Виталию) и осью долженствования.

Если бы не было долженствования, стремление к независимости и любовь к родителям могли бы мирно сосуществовать. Однако долженствование В пространстве — время здесь... Принятие требований Солнца Принятие требований Солнца Страх Вина Страх Вина перед перед перед перед Солнцем родителями Солнцем родителями Угрозы Угрозы Угрозы Угрозы Хочу к Солнцу Хочу к родителям Хочу к Солнцу Хочу к родителям Солнца родителей Солнца родителей Вина Страх Вина Страх перед перед Солнцем родителями перед перед Солнцем родителями Принятие требований родителей Принятие требований родителей Рис. есть, и они становятся взаимоисключающими. В тот момент, когда влече ние к “спасению души” минимально, а любовь к родителям максимальна, актуализируется долженствование — угрозы родителей (“Я вас люблю” — “Ты должна нас любить (то есть остаться), вне родительского дома ты не выживешь и будешь виновата в смерти матери”). В момент принятия реше ния остаться само желание остаться находится на нулевом уровне, а соот ветствующее долженствование — в пике.

Точно так же угрозы Солнца становятся слышны тогда, когда стремление к самостоятельности максимально (“Я люблю Виталия и хочу попробовать жить с ним” — “Если ты этого не сделаешь, твою душу погубит болото родительского дома”). Когда принимается решение уйти, желания идти уже нет.

Что касается оси долженствования, то долг перед родителями и долг перед Солнцем начинает уменьшаться в тот момент, когда принимается соответ Должна Солнцу Должна Солнцу Должна родителям Должна родителям 174 Теоретические модели в действии ствующее решение — остаться или уйти. Решение проблемной ситуации заключалось в ослаблении долженствования как в отношении Родительско го Дома, так и в отношении Солнца.

В завершение коротко подведем итоги. Психодрама, с нашей точки зрения, является уникальным инструментом психодиагностики субъективной кар тины жизненного пути. Во первых, она позволяет исследователю “ожи вить” субъективную картину жизненного пути, сделать ее действительно динамичной. Во вторых, применение психодрамы дает возможность изу чить “связь времен” — прошлое, настоящее и будущее в их единстве. В третьих, психодрама позволяет изучать не только сознательное, но и бес сознательное содержание субъективной картины жизненного пути, что дает возможность сформировать более адекватный список событий и выя вить более широкий спектр связей, существующих между событиями.

В свою очередь, психодраматист, использующий в работе концепцию пси хологического времени, получает в свои руки ряд ценных терапевтичес ких инструментов. Во первых, он может строить и уточнять терапевтичес кие гипотезы относительно проблемной ситуации клиента с учетом дли тельной временной перспективы. Во вторых, у него появляется возмож ность целенаправленно воздействовать на структуру субъективной карти ны жизненного пути клиента. Наконец, терапевт может выявлять и кор ректировать дисфункциональную цикличность психологического времени клиента.

ЛИТЕРАТУРА 1. Августин А. Исповедь. М., 1991.

2. Берн Э. Люди, которые играют в игры. М., 1993.

3. Василюк Ф.Е. Психология переживания. М., 1984.

4. Головаха Е.И., Кроник А.А. Психологическое время личности. Киев, 1984.

5. Киппер Д. Клинические ролевые игры и психодрама. М., 1993.

6. Кроник А.А. Субъективная картина жизненного пути как предмет психо логического исследования // Психология личности и образ жизни. М., 1987.

7. Мамардашвили М.К. Психологическая топология пути. С Пб, 1997.

8. Моисеева Н.И. Время в нас и время вне нас. Л., 1991.

9. Морено Дж. Л. Психодрама. М., 2001.

В пространстве — время здесь... 10. Перлз Ф. Гештальт подход. Свидетель терапии. М., 1996.

11. Перлз Ф. Опыты психологии самопознания. М., 1993.

12. Успенский П.Я. Tertium organum. С Пб., 1992.

13. Фрейд З. Я и Оно. В 2 х тт. М., 1992.

14. Холмс П. Внутренний мир снаружи: Теория объектных отношений и пси ходрама. М., 1999.

15. Хомик В.С. Психотерапия, ориентированная на реконструкцию будущего // Lifeline и другие. М., 1993.

176 Теоретические модели в действии Елена Симонова ДВУЛИКИЙ ЯНУС И ВЕЛИКИЙ ОКЕАН Об интеграции в работе психотерапевта методов эриксоновского гипноза и психодрамы С детских лет меня особенно волновали образы, слепленные из двух существ: кентавры скакали по полям детских снов, пти ца феникс с головой жены А. Вертинского являлась в страшных видениях, а на вопрос учительницы истории: “Кто из героев мифов вам понравился?” — девочка с большими глазами и неза урядной способностью объяснять все на свете отвечала одно сложно: “Сфинкс”. Но самым любимым персонажем мифологии был и остается двуликий Янус, покровитель врат, дорог и пут ников. Девочка выросла и, прожив в своей жизни не один двой ной период, вроде “учитель новатор”, “американская русская”, женщина мать, наконец, обрела некоторую определенность в профессии “психолог” (что, впрочем, не мешает иногда сомне ваться — психолог и/или психотерапевт).

Итак, это статья о двойственности, о двойном подходе, о работе двух коте рапевтов и, что самое главное, о применении в психотерапии двух методов попеременно и одновременно: психодрамы и эриксоновского гипноза.

Если взглянуть на работу гипнотерапевта и психодраматиста, на первый взгляд между ними мало общего. Гипнотерапевт сидит рядом с клиентом, чаще всего довольно тихо что то говорит или вовсе молчит, клиент замер в неподвижности, может, только рука слегка приподнята, и хотя на его лице видна смена эмоциональных состояний, все же не покидает ощуще ние, что вы присутствуете при чем то скрытом, непроявленном, представ ленном, как в театре теней, — намеком, полуявью, полусном. А представьте Двуликий Янус и Великий Океан себе психодраматическую сессию, когда, например, “хор деревьев” выкри кивает на все голоса “Всюду жизнь”, а протагонист с повисшей на плечах Тревогой, шепчущей “У тебя ничего не получится”, преодолевает Стену, ко торая вопит “Нет, не пройдешь”, и каждый из участников сцены произво дит какое то физическое действие, да еще одновременно членораздельные и нечленораздельные звуки... И в этом бушующем море психодраматист твердой рукой ведет процесс.

Казалось бы, как эти два метода могут мирно сосуществовать — более того, взаимно обогащать и существенно расширять возможности друг друга? Од нако и такое случается. В этой статье я хочу рассказать об одной сессии достаточно успешного симбиоза двух подходов к психотерапии.

Предлагаемые обстоятельства. Гостеприимный южный город. Конферен ция по психодраме. Третий день работы, в которой, увы, совсем нет места теории психодрамы, практические мастерские сменяют одна другую. Груп повая тема, которая звучит на утренних больших группах, в кулуарных разговорах, в сновидениях участников: готовность к свершению, к переме не, но как будто что то препятствует или еще не ясно, что это за перемена.

Мы с котерапевтом И. Спильной решаем провести мастерскую “Откры тая — закрытая дверь”.

Это мастерская, а потому, несмотря на высокую “разогретость” участников конференции, прежде всего сформулированы учебные цели:

познакомить участников с работой в психодраме с использова нием трансовых техник: эриксоновского гипноза, медитации;

предложить вниманию психодраматический прием построения сессии “Ожерелье виньеток”;

продемонстрировать палитру возможных вариантов работы в сюрплюс реальности;

обозначить некоторые варианты работы с группой во время ин дивидуальной виньетки;

показать возможности парной работы котерапевтов;

предложить вниманию вариант невербального шеринга медитации.

Групповая тема подсказывает и ряд терапевтических целей:

предоставить участникам группы возможность осознать актуаль ную ситуацию преодоления;

активизировать поиск и получение необходимого ресурса;

178 Теоретические модели в действии эмоционально отреагировать в режиме “здесь и сейчас”;

обучить механизмам совладания через действие;

проявить в действии терапевтический эффект группы.

Уже на стадии подготовки выясняется, что одному из терапевтов централь ной видится метафора Дома, другому — Океана. Причем терапевт анали тик логически обосновывает это тем, что двери — как открытые, так и за крытые, — характерны больше для дома, чем для океана, а терапевт сензи тив мотивирует свой выбор тем, что “мы собирались использовать морские ракушки и камешки, привезенные только что с побережья, и надо это сде лать, потому что это будет хорошо”.

Кентавры, сфинксы и двуликий Янус приближаются, но в пыли дорожной пока не разберешь: то ли это прекрасная мифология, то ли непригодные к жизни ублюдки.

Таким образом, принят план мастерской:

1. Разогрев. Транс “Путешествие в дом”.

2. “Ожерелье виньеток”.

3. Шеринг медитация “Берег океана”.

Вообще то авторы мастерской давно используют техники эриксоновского гипноза для разогревов группы перед драмой, опираясь на следующие осо бенности транса:

наличие “внутренне направляемых состояний, в которых много численные фокусы внимания, столь характерные для нашего обычного повседневного сознания, ограничены до сравнительно небольшого количества внутренних реальностей”;

“высоко мотивированное состояние” транса позволяет “привязы вать пациента к задаче внутренней фокусировки”;

“транс используется как измененное состояние функционирова ния сознания”;

“цель транса — заставить смягчить... приобретенные ограниче ния обычных систем отсчета, чтобы позволить действовать об ширному “репертуару” их неосознанных возможностей” [9, c. 326].

Можно сказать и по другому: разогрев используется для наведения транса, а психодраматическое действие — для внушения (но это для сборника по эриксоновскому гипнозу).

Двуликий Янус и Великий Океан В ситуации учебно клиентской работы, то есть небезопасной для участни ков группы, транс особенно удобен для того, чтобы интенсифицировать процесс самодиагностики и ускорить актуализацию эмоционального состоя ния клиента. Идея “сокращения пути” сочетается с идеями экологичности и безопасности, так как трансовый разогрев позволяет, с одной стороны, быс тро и интенсивно “разогреть клиента”, а с другой стороны, оставляет ему возможности более или менее открытого предъявления своей проблемы.

Высокая мотивированность участников и сфокусированность их на значи мом содержании в сочетании с измененным качеством самого состояния сознания и являются теми рычагами, которые позволяют “приоткрыть дверь в театр “бессознательных драм”, единственным подтверждением су ществования которых были эмоциональные состояния наподобие тревоги или депрессии” [8, с. 126].

“Репертуар неосознанных возможностей”, открываемых в процессе транса, — уже шаг, напрямую приближающий к мореновскому “репертуару ролей”, богатство и дифференцированность которых обеспечивают челове ку более полную и гармоничную жизнь с точки зрения психодраматиста.

Содержание метафоры транса “Путешествие в дом” вкратце таково: вы от правляетесь в путешествие в свой внутренний мир и оказываетесь на по роге дома (здания, дворца, мастерской, комнаты или чего нибудь еще), ко торый по каким то причинам не удается преодолеть, или у двери, которую не получается открыть. После описания этого места в неопределенных вы ражениях и в разных модальностях (визуальной, аудиальной и кинестети ческой) следует пауза терапевта, дающая возможность клиенту совершить или не совершить во внутренней реальности некие действия и пережить некие эмоциональные состояния.

В отличие от лейнеровского “кататимно переживаемого образа с его по следующей интерпретацией” [7, с. 7] метафора транса становится лишь ступенькой к проигрыванию в психодраматических виньетках как содер жания, которое могло входить в трансовый образ, так и развития образа.

Однако эта ступенька может стать и “лестницей в небо”, и “входом в пре исподнюю” бессознательного содержания психики.

В данной сессии использовалось три метафоры: дома и двери (порога) и об раз океана, выраженный как явно, так и в эриксоновской технике “засеива ния метафоры”*. Метафора путешествия в дом позволила актуализировать тему стремления к личностной целостности, интеграции. Образы порога, *Представление об эриксоновской технике “засеивания метафоры” дает фрагмент данной статьи, посвященный шерингу (см. с. 183—184), где в текст не только прямо, но и косвенно встраивается метафора океана (см. курсив). То же самое делается в тексте транса или меди тации и вообще в речи психотерапевтов во время сессии в целом.

180 Теоретические модели в действии открытой закрытой двери приблизили участников группы к теме преодоле ния, совладания и одновременно создали предпосылки для большего личностного самораскрытия. Метафора океана, с одной стороны, больше подключала к процессу мир бессознательного клиента (символика воды), а с другой — подспудно создавала антитезу магической статуарности и ста бильности “дома” в виде вечно изменяющейся волшебной безграничности.

Если терапевтическая метафора ставит своей задачей “изменение, новое толкование, создание иной шкалы ценностей” [5, с. 56], то можно сказать, что в кажущемся противоречии этих метафор подспудно проявилась воз можность взаимодополняемости, диалога противоположностей. Напомним, что “проработка, раскачивание маятника состояний — один из важнейших приемов гипнотерапии, позволяющий увидеть взаимоисключающие сторо ны человека в их единстве, найти гармонию между ними” [3, с. 23]. На углублении диалогического взаимодействия как на “важнейшем факторе успешного терапевтического контакта” [3, с. 44] делают акцент гипнотера певты.

Интересно, что древнегреческий драматический театр, ставший первоосно вой психодрамы, начался в тот момент, когда на сцене к первому актеру (протагонисту) был добавлен второй актер (антагонист) и тем самым обра зовалось пространство диалога. Акцент психодрамы на взаимоотношениях Я — Ты (как в интер, так и в интрапсихической реальности) — это акцент на диалоге, на извечном танце сближения отдаления позиций, сущностей, ролей.

Таким образом, уже на метафорическом уровне закладывается основа мно жественного контакта и взаимодействия, диалога и поиска кооперации и интеграции внешнего и внутреннего опыта.

Так почему бы не ограничиться трансовой работой? Зачем психодрама? Во первых, мне представляется очень важной мысль Я. Морено о том, что “психодраматические методы... сознательно и систематически возвращают тело в действие в качестве центра обучения и переобучения, задействуя все его функции” [6, с. 34]. В качестве второй причины можно назвать то, что психодрама — групповой метод и обеспечивает не только множествен ный контакт, но и множественность контактов в группе. В качестве тре тьей причины хочется привести любопытный пассаж о взаимоотношениях гипноза и психодрамы из книги Я. Морено “Психодрама”:

“Гипнотизер внушает субъекту, находящемуся в состоянии гип нотического сна, роль, которая проявляется во всей своей спон танности после пробуждения. Или же внушает субъекту, чтобы он в постгипнотическом состоянии сыграл роль, которая латент но присутствует в нем. В таком свете гипнотическая процедура Двуликий Янус и Великий Океан предстает чем то вроде предварительного шага к психодрамати ческой сессии” [6, с. 47].

Можно сказать, что в трансовом разогреве средствами внушения была обо значена роль “открывающего дверь”, преодолевающего внутреннее пре пятствие.

Психодраматическая работа в пределах этой сессии велась в технике “Оже релье виньеток”. (Впервые с этой техникой автор статьи познакомилась на обучающем семинаре Марши Карп.) Предложив первому клиенту найти в пространстве помещения свою “дверь”, основной терапевт работает с кли ентом над его проблемой, в то время как второй терапевт, взявшись за руки с другим участником группы, строит эту дверь (препятствие), кото рое хочет преодолеть клиент.

Следующим клиентом, чья виньетка разыгрывается, становится тот, кто иг рал створку двери, а его терапевтом — тот, кто играл другую створку две ри. Таким образом достигается ощущение непрерывности, текучести “оже релья” психодраматических виньеток и преемственности работы котера певтов.

Кроме того, контакт будущего клиента и его терапевта устанавливается до начала работы за счет телесного взаимодействия и поля сотрудничества.

Участвуя в работе предшественника, клиенты хорошо “разогреваются” для своей работы, что, может быть, важнее всего. Идентифицируясь с ролью “препятствия”, клиенты отыгрывают свою тему непреодолимости, закрыто сти и входят в свою клиентскую работу, во первых, испытывая сильные чувства, а во вторых, с уже реализованным, экстериоризованным в чужой виньетке сопротивлением.

Пока активно действующий терапевт больше работает индивидуально, ко терапевт помогает привлечь группу в качестве источника ресурса, помощ ника, провокатора, максимизации препятствия, окружающей среды. Сла женная, синхронная работа котерапевтов в этой технике, кроме того что приносит хороший терапевтический результат, еще и моделирует ситуа цию сотрудничества, взаимопонимания, интеграции усилий и подхватыва ется группой (при том, что это первая и единственная сессия группы в та ком составе, уровень ее сплоченности, эмпатии достаточно высок).

Всего во время этой сессии было сыграно восемь виньеток. Каково же их содержание? Что за “двери” и “дома” были обнаружены участниками груп пы во время трансового разогрева? В качестве препятствий к достижению некой цели, обретения чего либо, личностного продвижения были названы и сыграны следующие ситуации: усталость, невозможность отдыха из за жесткого внутреннего императива;

потеря радости жизни после смерти 182 Теоретические модели в действии близкого человека;

недавно пережитое травматическое событие (автоката строфа), после которого участник группы оказывала поддержку другим, но не получила сама;

тяжкий груз в виде сложных отношений с близким че ловеком, мешающий двигаться;

нереализованная потребность в свободе;

невозможность выйти или войти куда то из за того, что некий интроект требует идти сразу во все двери, так как “нельзя упустить главное”, и т.д.

Вся работа строится на принципе противоположности: маятник должен качнуться в другую сторону. Таким образом, клиентка, в жизни привычно играющая роль родителя, получает возможность отдыха в роли ребенка в руках Богоматери. Клиентка, пережившая боль потери, получает возмож ность обретения контакта с близким человеком и нормального прощания с ним. Поддерживающая всех и вся после аварии, наконец, сама получает поддержку. Скованная в закрытом доме вырывается на свободу в прекрас ный сад. Гиперответственный участник, на которого еще в детском возрас те после смерти отца была возложена роль “единственного мужчины в се мье”, может, наконец, вернуть себе роль спонтанного и безответственного ребенка. А участница, которая играет роль “медленно ползущей по жизни улитки” — “поступить в балетный класс для улиток” и порезвиться в танцевальных па.

Не случайно большая часть виньеток проводилась с восполнением, актуа лизацией “внутреннего ребенка “. По Юнгу, “ребенок прокладывет путь к будущему продвижению личности... Он синтезирует противоположные ка чества и высвобождает новые возможности... Он выражает самое сильное и непреодолимое стремление каждого существа, а именно стремление к са мореализации” (цит. по [5], с. 33).

Автор согласна с гипнотерапевтами в том, что “работа с “внутренним ре бенком” и родителем наиболее эффективна, когда пациент находится в гипнотическом трансе” [2, с. 61]. В принципе поддержание трансового со стояния протагониста входит в обязанность директора психодраматиче ской сессии. Особенность же данной работы состояла в том, что если в обычной психодраматической сессии клиент периодически выводится из этого состояния в состояние полной ясности и трезвого реалистичного со знательного бодрствования, то в данном случае можно говорить скорее о “приливах и отливах” трансового состояния, о большей или меньшей гру бине транса, что, на наш взгляд, усиливает терапевтический эффект, при этом повышая уровень безопасности для участников.

Метафора открытости закрытости в основной части становится более зыб кой, неопределенной, двойственной и, как мне кажется, порождает более легкое движение через порог, а главное — у участников усиливается ощу щение свободного экзистенциального выбора пути и продвижения.

Двуликий Янус и Великий Океан “Двуликий Янус изображался с двумя лицами (одно обращено в прошлое, другое — в будущее)” [1, с. 726].

“Янус был прежде Юпитера божеством неба и солнечного све та, открывавшим небесные врата и выпускавшим солнце на небосвод, а на ночь запиравшим эти врата. Затем он уступил свое место владыке Юпитеру, а сам занял не менее почет ное — владыки всех начал и начинаний во времени. Под его по кровительством находились все входы и выходы, будь то двери частного дома, храма богов или ворота городских стен... Бог Янус, кроме того, считался покровителем дорог и путников” [4, с. 487,488].

Мастерская проводится в высоком темпе, тем не менее цейтнот обеспечен в связи с обилием как учебного, так и терапевтического материала, кото рый всплывает из глубины бессознательного. Это одна из причин, почему предлагается завершать его невербальным шерингом. Однако кроме праг матических причин, существует и глубокая убежденность психотерапевтов в том, что в данном случае, когда работа ведется на зыбком, постоянно из меняющемся поле символической реальности, шеринг метафора, шеринг медитация дает большую глубину сопереживания. В начале шеринга про водится обычная медитация: “Вы находитесь на берегу океана... можете протянуть руку и взять что то, что напомнит вам о вашем путешествии, о произошедшем здесь...” Затем она становится динамической: участники встают, протягивают руки и вслепую из некоего мешка выбирают камешек или ракушку, затем следует медитация на предмет, которая завершается тем, что все участники протягивают предметы, зажатые в кулаках, в центр круга, а затем руки раскрываются и ладони с выбранными предметами сближаются.

Таким образом, достигается сразу несколько целей. Во первых, наконец вы ходит на поверхность метафора океана в качестве неисчерпаемого кладезя ресурсов преодоления и единения. Во вторых, ставится несколько якорей ресурсного состояния участников группы: визуальный якорь — ряд внут ренних образов и вид выбранных предметов, звуковой — медитация про износится в особом темпе накатывающихся волн, кинестетический — ося зание предметов, их ощупывание, сенсорный — используется морской за пах камешков и ракушек и даже мешочка, в котором они находятся. В тре тьих, дорабатывается метафора закрытости, которая оказывается открыто стью — кулак превращается в открытую ладонь. В четвертых, финальное объединение позволяет участникам группы разделить свои чувства с дру гими, достигнув не выразимого словами состояния сопричастности, погру жения и растворения в произошедшем и происходящем.

184 Теоретические модели в действии Как всегда бывает в работе с символической реальностью, невозможно и не нужно анализировать все пласты, все уровни психотерапевтической ра боты, которые включает в себя сессия. Однако хотелось бы еще раз обра тить внимание читателей на ее поистине безграничные, безбрежные воз можности, которые умножаются при использовании трансовых техник.

“Женой Януса была нимфа вод Ютурна, покровительница ис точников” [4, с. 489].

“Все моря и все земли обтекает седой Океан... Сыновья и дочери великого бога Океана — боги и богини рек, ручьев и источни ков — дают благоденствие и радость смертным своей вечно катящейся живящей водой, они поят ею всю землю и все живое [4, с. 15].

Так встретились в одной работе двуликий Янус и Великий Океан, эриксо новский Гипнос и психодраматический Дионис. Диалог между ними, быть может, станет шагом по новому пути.

ЛИТЕРАТУРА 1. Большой энциклопедический словарь. М.: Сов. энциклопедия, 1991.

2. Кинг М., Цитренбаум Ч. Экзистенциальная гипнотерапия. М.: НФ “Класс”, 1998.

3. Кроль Л. Образы и метафоры в интегративной гипнотерапии. М.: НФ “Класс”, 1999.

4. Легенды и мифы Древней Греции и Древнего Рима. ИПФ “Воронеж”, 1999.

5. Миллс Дж., Кроули Р. Терапевтические метафоры для детей и “внутрен него ребенка. М.: НФ “Класс”, 2000.

6. Морено Я. Психодрама. М.: Апрель Пресс, ЭКСМО Пресс, 2001.

7. Символдрама. Сборник научных трудов. Мн.: Европейский гуманитар ный университет, 2001.

8. Холмс П. Внутренний мир снаружи: Теория объектных отношений и пси ходрама. М.: НФ “Класс”, 1999.

9. Эриксон М., Росси Э., Росси Ш. Гипнотические реальности. М.: НФ “Класс”, 2000.

Двуликий Янус и Великий Океан Владимир Слабинский, Марина Ивлева ПЛАЧЬ, ЛЮБИМАЯ, ПЛАЧЬ...

“Психология личности исследует отдельного человека... но все же редко, только при определенных исключительных обстоятель ствах, в состоянии она не принимать во внимание отношений этого отдельного человека к другим индивидам. В психической жизни человека всегда присутствует “другой”. Он, как правило, является образцом, объектом, помощником или противником, и поэтому психология личности с самого начала является одновре менно также и психологией социальной в этом расширенном, но вполне обоснованном смысле”.

Зигмунд Фрейд Начинать статью для психодраматической монографии цитатой из Зигмун да Фрейда? Подобное еще в середине ХХ века и представить то было невоз можно, но, как гласит восточная мудрость, “времена меняются, и мы меня емся вместе с ними”. В голове современного психотерапевта “звучат” мно гие голоса, то отчаянно дискутирующие, то удивительно дополняющие друг друга: что поделаешь — эпоха постмодернизма.

Инструкция для читателя: ниже приводится попытка описать клиентскую психодраматическую группу. Используемые инструменты — спонтанная рефлексия терапевта и одной из участниц группы (в тексте упоминаются как Владимир и Марина);

теоретическая интерпретация происходившего с помощью динамической модели позитивной психотерапии.

Примечание: иногда в тексте встречаются цитаты, то ли на правах реп лик, то ли теоретических конструктов — решать вам, читатель.

Группа: знакомство. Как водится, все начинается со знакомства. Удиви тельное мгновение встречи людей, а точнее, мифологем, которые эти са мые люди приносят с собой. По одежке встречают?

186 Теоретические модели в действии Владимир: Я захожу в зал, успокаивая дыхание, — надо худеть. В голове крутится мелодия, услышанная в автобусе. Автомобильные пробки, будь они неладны, — на кофе времени уже нет. Смотрю на часы — 6.30 вечера, “р.м.”, как сказали бы американцы. Ну все, успокаива юсь. М да, опять посасывает под ложечкой... Интересно, это волнение или голод?

Марина: Когда мой интерес впервые зацепился за многообещающее сло вечко “психодрама”, я и знать не знала, к чему прикасаюсь. Для нача ла по телефону мне просто сказали, что это метод групповой (а не индивидуальной — наедине с психотерапевтом) психотерапии. Что метод изобрел еще в начале века прославленный нынче великий врач Джей Л. Морено (родился в Бухаресте, работал и школу свою создал в Штатах). Дальше посвятили в содержание метода: оно в том, что уча стники группы по очереди проигрывают на импровизированной сце не не пьесы Шекспира, а разные ситуации из собственной жизни, не редко не уступающие по накалу страстей шекспировским, — те, что хранит память, или, наоборот, так и не состоявшиеся. И, наконец, уве домили: психотерапевта, или “директора”, нашего “театра” зовут Вла димир.

Питер Питцеле (1997): “Мы являемся не множеством, а скорее сообще ством — Вавилонской башней, мифологическим пространством, в ко тором можно обнаружить любые персонажи и всевозможные суще ства, находящиеся на разных стадиях развития. Одни из них постоян но общаются между собой, другие ведут уединенный образ жизни;

кто то только появился на свет, а кто то уже умирает. Здесь затевают ся интриги и происходят ссоры, уходят в отшельники и партизаны, бушуют страсти, а иногда случается так, что на какой то миг вдруг наступают покой и согласие. Короче говоря, каждого из нас (это один из самых любимых образов Морено) можно считать группой” [10].

Владимир: Я захожу в зал, привычно пересчитываю участников группы, всматриваюсь в лица, повторяя про себя то, что я знаю о них.

Марина — журналист, любит наблюдать, мастер описания харак теров и отношений героев своих статей.

Коля — служил в Чечне. “Вообще то у меня все хорошо, жизнь удалась, а пришел — просто так, разведать, чем вы тут занимае тесь”. Это уже потом выплывут всякие другие обстоятельства. Раз вод, конфликты, алкогольная зависимость, одиночество... Марина:

“Коля, можно я вас послушаю, я из газеты, имени вашего не буду писать...” Коля автоматически прикрывает лицо руками, смотрит, словно в прорези десантной шапочки: “Не горю желанием”.

Плачь, любимая, плачь... Андрей — врач психотерапевт, пришел на учебную терапию.

Борис — золотая цепь на шее, “Лендкрузер”. Прошел круг вра чей, очутился у психотерапевта, чем несколько раздражен. Жало бы: спину заклинило, хондроз. Еще: “Полнею сильно, прямо так и прет”. В семье — “все путем”, жену, правда, повело — ее отпра вил к психологу, чтоб на мозги не капала. Проблемы? “Я что, не в состоянии свои проблемы решить?” Надежда, Геннадий — полны взаимной любви, живут вместе все го полтора года. “Только вот что то ссориться стали”.

Галина — социальный работник, тяжелая аллергия: “Весной, с началом цветения тополей, я начинаю задыхаться, а городок наш весь в тополях, хоть уезжай”.

Анна — женщина средних лет, не чуждая эстетических интере сов: премьеры и концерты — ее стихия. Потеряла работу, поэто му в депрессии.

Стас — сразу после школы забрали в армию. Отправили в Чечню, воевал, навидался всякого. Слава Богу, вернулся с руками нога ми. В поисках работы обратился в ВОХР, ведь большого выбора предприятий в деревне, что под Н ском, нет. Не взяли. Сказали:

нет 21 года, и потому оружие доверять не положено...

Вика — яркая молодая женщина, узнала, что у мужа есть вторая семья и, более того, любовница недавно родила мужу сына!

Игорь — а вот еще судьба владивостокского парня. Вырос в не благополучной семье, забрали в армию, в “учебке” написал ра порт и добровольно ушел в Чечню. Служил. Попал в плен, через год освободили, вернулся домой. Совсем недолго жил спокойно, потом пошел заступаться то ли за брата, то ли за соседа — драка, год тюрьмы. Как ни странно, именно в тюрьме пристрастился к книгам, понял, сколько ошибок успел совершить за короткую жизнь. Вышел, теперь готовится поступать в вуз, совершенно ре ально.

Владимир: Мы говорили с Игорем, и я почувствовал огромную самодисцип лину, внутренний стержень. “Хочу стать юристом”. — “Почему имен но юристом?” — спрашиваю. “Защищать (опять защищать!) тех, кого осуждают”. — “А почему бы тебе не поступить учиться на психоло га?” — предлагаю. Задумывается, через некоторое время спрашивает, какие экзамены сдавать. Не исключено, что из него выйдет хороший психолог.

188 Теоретические модели в действии Марина: Мы заходим в зал, садимся в круг. И, как клятву пионера, повторя ем вслед за директором, что никогда, ни при каких обстоятельствах ни один из нас не разгласит деталей чужих историй, которые здесь услышит. И второе “железное правило”: когда станет нестерпимо больно, мы имеем право сказать себе: стоп, достаточно, на сегодня хватит...

Владимир: Как всегда, начиная группу, я произношу восточную мудрость, вслушиваюсь в нее еще раз, поражаюсь ее величию: “Человек — не иссякаемый источник бесконечных добродетелей, он подобен рудни ку, полному драгоценных камней.

ГРУППА: ТЕОРИЯ Психодрама, метод, созданный Дж. Л. Морено, по большому счету еще ждет своих открывателей. Разобранная на техники, насыщенная чуждыми тео риями, психодрама не утратила флер романтизма и легкости бытия. Легко сти, за которой многочасовые тренировки, собственные слезы, обиды, отча яние.

Позитивная психотерапия — гуманистический, глубинно психологически ориентированный метод психотерапии с транскультурной точкой зрения, с новыми техниками в стиле клиент центрированной и ориентированной на ресурсы краткосрочной психотерапии [7, 8].

В Германии, на родине позитивной психотерапии, этот метод входит в де сятку основных методов психотерапии, рекомендованных к применению.

Исследование качества и эффективности позитивной психотерапии, прове денное Висбаденским институтом последипломного образования под руко водством Н. Пезешкиана, в 1997 г. было удостоено главной медицинской премии в области гарантии качества в Германии (премия Ричард Мартен Прайс).

Владимир: В моей практике психодрама сочетается с позитивной психоте рапией. Удивительно, но большинство успешных позитивных психо терапевтов вторым образованием называют психодраму. А в ряде во сточно европейских стран даже существуют объединенные ассоциа ции позитивных психотерапевтов и психодраматистов. Может быть, поэтому изучение психодраматических техник входит в обязатель ную программу подготовки позитивных психотерапевтов.

Впрочем, и основатель метода Н. Пезешкиан среди своих учителей особо выделяет Дж. Л. Морено. Их многое роднит: опыт эмиграции, создание соб ственной школы, пристальное внимание к “духовным” аспектам психотера Плачь, любимая, плачь... пии, использование в терапии “сверхреальности”: “surplus reality” — Море но, “восточные истории” — Пезешкиан. Понимание личности как набора нелинейных психологических характеристик. “Роли не рождаются из чело веческого “Я”;

наоборот: из ролей может появиться “Я”” — Морено. “Не проблемы, но способности определяют сущность человека” — Пезешкиан.

И первый и второй превратили свои жизни в легенды, притчи, метафоры.

И все же они больше “зеркала”, дополняющие образы друг друга. Море но — “вечный революционер”, находившийся в открытой оппозиции к ис теблишменту, Пезешкиан — “образец семьянина”, проповедующий тради ционные ценности. Образы Пезешкиана и Морено могут служить иллюст рацией центрального конфликта в понимании позитивных психотерапев тов — конфликта между вежливостью и открытостью.

Понятие “спонтанность” и родственное ему понятие “творчество” состав ляют ядро теории действия и личности Морено. Оба эти понятия основыва ются на его наблюдениях за играми детей и опыте работы в Театре спон танности. Морено рассматривал спонтанное поведение в психодраме как “противоядие” все возрастающей ригидности социально ролевого поведе ния. Он считал, что “психодрама, позволяя участникам изменить привыч ные поведенческие стереотипы, освободиться от тревоги, актуализировать свой человеческий потенциал, помогает им достичь иного жизненного ста туса” [3].

Упор на спонтанность не означает, что во время психодрамы не использу ются первичные действия.

Морено описал четыре независимые формы выражения спонтанности:

в драматической форме спонтанность позволяет оживить чув ства, действия и слова, которые уже существовали прежде;

творческая спонтанность способна создать новые идеи, новые модели поведения;

оригинальная спонтанность позволяет расширить уже существу ющие идеи, придать им новую форму;

адекватная реакция — правильно выбранные время и эмоцио нальная интенсивность поведения.

Каждый из нас: взрослый или ребенок, рабочий или академик, — независи мо от цвета кожи от природы обладает двумя основными (базовыми) спо собностями [6, 7]:

способностью к любви, которая связана с работой правого полу шария и отвечает за эмоциональные и душевные переживания, фантазию и интуицию;

190 Теоретические модели в действии способностью к познанию, которая далее в процессе развития определяет рациональную, интеллектуальную сторону человека и его способность заниматься науками, усваивать нормы обще ства и поведенческие модели. Считается, что за эту область отве чает левое полушарие головного мозга.

тело тепло/ощущения способность время/эпоха к любви деятельность/ будущее/ логика фантазия способность к познанию контакты/традиции среда Рис. 1. Факторы, влияющие на формирование личности по Н. Пезешкиану (Кириллов И. О., 2002) Обе способности развиваются в четырех основных измерениях человече ской жизни [14]: тело, достижения, контакты, фантазия (смысл, буду щее), — под воздействием генетических особенностей тела в его взаимо действии с окружающей средой и временем (рис. 1). Эти измерения обес печивают взаимодействие с окружающим миром и его познание с помощью ощущений (зрение, слух, обоняние, осязание), логики, традиций и фанта зии (интуиции).

Развиваясь и дифференцируясь под воздействием внутренних и внешних факторов, базовые способности превращаются в определенные внутренние мотивации (первичные актуальные способности), особенности поведения (вторичные актуальные способности), которые определяют тип реагирова ния человека на изменения условий окружающей среды [14]. Уникальное сочетание по разному развитых актуальных способностей составляет ха рактер.

Актуальные способности характеризуют важнейшие параметры в станов лении характера человека, содержании и мотивах человеческого поведе Плачь, любимая, плачь... ния, межличностном взаимодействии, конфликтогенезе и психотерапии.

Актуальные способности дифференцируются и развиваются из базовых способностей к любви и познанию под воздействием окружающей среды, эпохи (экзогенные факторы, внешняя стимуляция) и состояния организма, в том числе психики (эндогенные факторы, внутренняя стимуляция).

В зависимости от условий способности развиваются не равномерно и по разному у разных людей [8]. Какие то из них могут оказаться развитыми до виртуозности, а другие — пребывать в зачаточном состоянии. Можно, например, любить порядок, но быть нетерпеливым.

Питер Питцеле: “Каждый из нас — прежде всего человеческое существо, которое принимает на себя какие то роли, проигрывает их и в целом представляет собой некую ролевую матрицу... человека можно пред ставить в виде определенного набора ролей, напоминающего теат ральную труппу, состоящую из актеров с самым широким репертуа ром... Cчитая человеческую психику множественной, мне трудно себе представить ее пространственный образ. Иногда она кажется мне многоуровневой и многослойной, иногда представляется в виде уходящей в бесконечность последовательности плоскостей;

бывает время, когда я вижу ее фрагментарной, а бывает — голографиче ской” [10].

“Кто работает один — прибавляет, а кто работает вместе — умножает”. Те оретические выкладки, приводящиеся выше, не случайны. Современная психотерапия поощряет “династические браки”, в результате которых рож даются удивительные потомки: аналитическая психодрама, юнгианская психодрама, бихевиоральные ролевые игры и т.д. Позитивная психодра ма — отпрыск того же рода. Актуальные способности являются сердцеви ной, хотя и не эквивалентом ролевых моделей, характеризующих как паци ента, так и самого терапевта.

A. Реммерс (1997) дифференцировал способности, необходимые психоте рапевту на различных стадиях метода Н. Пезешкиана (1996). Каждая из этих собирательных способностей является сочетанием нескольких акту альных способностей и, таким образом, обозначает направление желатель ного развития личности психотерапевта.

Первая — “способность к терпеливому, эмпатичному выслушиванию и до бавлению различных точек зрения” — предполагает реализацию условий, описанных К. Роджерсом (эмпатия, аутентичность, приятие) и предъявле ние пациенту альтернативных точек зрения (транскультурный подход, по зитивное толкование симптома, фольклорные и ситуативные метафоры по Н. Пезешкиану). Это требует от психотерапевта умения быть чутким к эмоциям пациента и к своим собственным чувствам, способности отмечать и осознанно использовать их для прогресса в психотерапии.

192 Теоретические модели в действии “Качество терапевтических отношений” является, согласно данным Федер шмидта [13], эмпирически наиболее доказанным действенным фактором эф фективности. С. Карасу (цит. по [16]) придает особое значение сочетанию “аффективной чувствительности (affective sensitivity), когнитивного овла дения/осознания (cognitive mastering) и поведенческого регулирования”.

Р. Краузе (цит. по [15]) на основании проведенных им исследований утверждает, что хороший психотерапевт, по крайней мере, в проявлении своего аффекта реагирует не спонтанно, но хорошо рассчитанно и компле ментарно. “...Это то, что ранее понималось как такт, учтивость, образова ние сердца или, быть может, общее воспитание. [...] Я предсказываю реа билитацию этого управляемого проявления чувств и последующее осужде ние нарциссической “культуры подлинности”... Я могу быть очень зол как психотерапевт или даже испытывать презрение, но я не буду аффективно демонстрировать это, скорее приму эти проекции как “контейнер”, преоб разую их и креативно использую в своих интервенциях”.

Подобно Краузе Пезешкиан говорит, что тот, кто не вызвал смех по край ней мере пять раз за сеанс, не может называться психотерапевтом. Как не вспомнить, что в собственноручно написанной эпитафии Морено называет себя человеком, вернувшим смех в психиатрию.

Вторая — “способность задавать точные вопросы, определять содержание, историю, динамику и возможности” — предполагает умение видеть за эмо циональными проявлениями переноса и контрпереноса содержание конф ликта, актуальные способности и паттерны отношений. Подобное умение обеспечивается в основном аналитико логическими ресурсами вторичных способностей (справедливость, точность, порядок, открытость).

Эта комплексная способность позволяет дифференцировать психо и сома тогенез, помочь пациенту осознать его симптомы как стадию его развития, разъяснить ему разницу между содержанием конфликта и ресурсами. Ме тодическую основу для проявления этой способности предоставляют сис тематизированное первое интервью и структурированная пятиступенчатая стратегия психотерапии.

Третья в этом ряду — “способность сопровождать пациента и поощрять его ресурсы самопомощи: стадия самопомощи означает доверие к обнару женным ресурсам клиента, знание способов поддержки с вовлечением со циальных групп”.

Реализация этой способности предполагает развитие подавленных эмоций и чувств пациента с помощью уверенности в собственном эмоциональном поведении и предоставления пациенту всей необходимой помощи, чтобы освободить и активировать как можно больше его сил, а затем направить их в русло самопомощи.

Четвертая — “способность фокусировать обсуждение на конфликтах и распределять ответственность за достижение изменений”. Эта способность Плачь, любимая, плачь... предполагает активную практику открытости и честности, терпения и уч тивости в разрешении конфликтов, что трудно себе представить без навы ков использования аффективно эмоциональных ресурсов в достижении из менений, например, без баланса открытости и осознанной ответственности за проявление эмоциональных реакций.

Пятая — “способность видеть в центре работы будущее после разрешения конфликта”, умение отрешиться от своего психотерапевтического нарцис сизма и увидеть в проблеме и терапии шанс пациента на самоисцеление и начало обновления. Так, уже в процессе первого интервью важно опреде лить признаки и условия окончания психотерапии (исходя из нужд паци ента) и сориентировать его скорее на будущее после психотерапии, чем на привлекательно безопасную атмосферу психотерапевтического кабинета.

Расширение целей и жизненных планов на будущее должно рассматри ваться не только как работа с надеждой как лечебным средством, но и как забота об экологичности изменений во внутреннем мире пациента, его окружении и отношениях, достигнутых в процессе психотерапии.

Пол Холмс, Марша Карп (1997): “Чтобы стать превосходным директором, требуются воображение, любопытство, игровое начало, эмпатия, риск, самосознание, зрелость и владение мастерством. [...] Морено любил повторять, что директор должен быть самым спонтанным человеком в группе. Спонтанность очень заразительна. [...] Чтобы воодушевлять других, директор должен:

иметь твердый и оптимистичный взгляд на потенциал группы;

быть уверенным в себе и создавать ощущение, что в группе про исходят какие то позитивные изменения;

творить моменты, когда все становится возможным: директор в состоянии создать атмосферу волшебного творчества;

создавать атмосферу, в которой неизвестное, не проговоренное, не рожденное, не случившееся оказывается столь же важным, как и все, что в жизни произошло. Психодрама делает акцент на том, что не случилось, чему жизнь не дала возможности про изойти;

обладать подлинным ощущением игры, удовольствия, свежести и уметь воплощать и юмор и пафос;

знать изначальные идеи, мечты и фантазии Морено и быть спо собным воплотить их в действии;

иметь склонность к риску;

уметь оказать поддержку, стимулиро вать, а иногда и провоцировать клиента на терапевтическую ра боту;

194 Теоретические модели в действии уметь индуцировать в других ощущение спонтанности и твор ческого полета, которые приводят к личностным изменениям”.

ГРУППА: ПРАКТИКА Морено считал, что человек рождается со способностью к разогреву и что разогрев является, по сути, спонтанным процессом. В то же время в своей теории спонтанного детского развития он писал, что процесс разогрева за пускается с помощью “стартеров” — физических и душевных. К физичес ким “стартерам” обычно относят дыхание, ритмичные движения и пение.

Душевные “стартеры” — это действия, пробужденные фантазиями, снами, надеждами, а также сильными чувствами.

Уже во время первой встречи в группе участники рассказывают о своем ак туальном конфликте. Они говорят о нем, предъявляя соматические жалобы, критикуя своего партнера, коллег, описывая свою жизненную ситуацию.

Изначально нейтральные жизненные события окрашиваются субъективным восприятием пациента. Так, свадьба, рождение ребенка могут быть как са мыми счастливыми событиями жизни, так и настоящими трагедиями, из за которых вся жизнь пошла наперекосяк. Для структурирования разговора можно использовать “Шкалу единиц жизненных изменений” Холмса и Райе (цит. по [7]), позволяющую соотнести событие и силу проявления стресса.

События жизни Баллы 1. Смерть супруга 2. Развод 3. Расставание с партнером 4. Заключение в тюрьму 5. Смерть близкого родственника 6. Травмы или болезнь 7. Свадьба 8. Потеря работы 9. Восстановление отношений (с партнером, супругом) 10. Отдых 11. Изменение состояния здоровья членов семьи 12. Беременность 13. Сексуальные затруднения Плачь, любимая, плачь... События жизни Баллы 14. Увеличение семьи 16. Изменение финансового положения 17. Смерть хорошего друга 18. Смена профессиональной сферы деятельности 19. Изменение отношений с партнером (супругом) 20. Ссуда (закладная) более 30000 марок 21. Погашение закладной 22. Изменение меры ответственности на работе 23. Отделение сына, дочери 24. Неприятности с новыми родственниками 25. Особенный личный успех 26. Жена начала работать или, наоборот, прекратила 27. Окончание или начало учебы в школе 28. Изменение условий жизни 29. Изменение личных привычек 30. Трудности с начальством 31. Изменение времени работы или условий работы 32. Смена школы 33. Изменение деятельности в сфере церкви 34. Новая организация свободного времени 35. Изменение деятельности в общественной сфере 36. Ссуда (закладная) менее 30000 марок 37. Изменение привычек сна 38. Изменение привычек в еде 39. Отпуск 40. Рождество 41. Изменение количества посещения родственников 42. Незначительное нарушение законов Примечание: Cредняя заработная плата в Германии равна 2000 марок, таким обра зом, сумма, приводимая в шкале, равна заработной плате за 15 месяцев.

196 Теоретические модели в действии В позитивной психотерапии шкала Холмса и Райе используется как вспо могательный инструмент, позволяющий терапевту получить некую при ближенную количественную характеристику жизненных ситуаций клиен та. Клиента просят подробнее рассказать об этих событиях, о том, как они окрашены для него. В ходе обсуждения ему предлагают оценить значи мые события. В психодраматической работе обсуждение результатов, по лученных при помощи данной шкалы, может явиться “аналитическим ра зогревом”.

Владимир: Необходимо отметить, что на надежность данной шкалы влияют личностные характеристики, семейные традиции, культуральные осо бенности. Так, если западные специалисты говорят об опасности стресса больше 100 баллов, то в России средний уровень стресса от 200 до 300 баллов. В западных станах такая сумма баллов встречает ся у раковых больных.

Стас: А если смертей так много, что всех и не упомнишь? Мне что, умно жать эти баллы?

Коля: Эту шкалу, небось, американцы составляли еще до Вьетнама.

Надежда (со слезами на глазах): А разве можно вернуть то, что уже случи лось?

Владимир: На тренинге “Стрессменеджмент” в Киеве результат одной из участниц составил 768 баллов. Возможно, не случайно она выбрала именно этот тренинг?

Анализ жизненных событий (макротравм) и соотношение их с актуальным конфликтом помогает пациенту занять в терапии более активную пози цию, снять часть обвинений с партнера по конфликту и зачастую даже превратить его из противника в соратника, разделив с ним ответствен ность за возникшую актуальную ситуацию.

Супруги Надежда и Геннадий еще полны взаимной любви, живут вместе всего полтора года. “Только вот что то ссориться стали”. — “Не рассказы вайте — покажите”.

Надя строит сцену: комната, окно, на подоконнике — банка с чайным гри бом. Пустяк какой то, чушь: вчера из за гриба поскандалили. Гена ни с того ни с сего распалился: “Сахару мало насыпала, гриб загибается!” Из анализа жизненных событий выясняется: в недалеком прошлом супруги решились на аборт: мол, материальной базы для ребенка еще не создали.

Это только кажется, что женщине такая операция нипочем, “отряхнулась и Плачь, любимая, плачь... пошла”. Речь не о физических, а о психологических ощущениях. Еще один миф, что для мужа это тем более ничто.

Постабортный синдром... Большинство женщин в такой момент остро нуж даются в помощи: у них столько боли и неотреагированных эмоций! В дан ном случае Гена и Надя “завели” гриб (ассоциации просто классические:

банка с водой, существо внутри), ухаживали вместе. Но Гену то и дело охватывало раздражение, которое он не в силах был подавить: “Ты плохо справляешься!” Следующая сцена — роды. Надя надрывно тужится, потеет, дико, по звери ному кричит. Гена, с испуганными глазами, рядом, гладит по руке. “Плачь, любимая, плачь!” — шепчет он едва слышно, не замечая собственных слез.

Во время шеринга Коля признается, что много лет служил в спецвойсках, стал “профессиональным убийцей”, послужной список — и Чечня, и Афга нистан. “Ничего более страшного в своей жизни я не видел”. То ли мужики и впрямь нежные души, то ли сместилось что то в сознании: роды некраси вее убийства...

Человеческую психику после окончания боевых действий можно условно сравнить с пружиной, взведенной и готовой к действию. В этом случае есть три возможных пути разрешения ситуации:

первый — действие пружины на первый попавшийся случайный объект (немотивированная агрессия по отношению к случайным людям, очень часто по отношению к родным и близким);

второй — действие пружины в противоположном направлении, то есть на самого участника “боевых действий” (нарушение сна, снижение настроения, общего жизненного тонуса, необъяснимое чувство вины, уход в себя, часто злоупотребление алкоголем и наркотиками);

третий — пружина может просто лопнуть (психические рас стройства, необходимость психиатрической помощи).

Марина: Но все эти научно перенаучные определения не передают и со той доли того, что происходило тут, на этой сцене. Психодрама, душе действо. Здесь плачут и проклинают, кричат и оплакивают потери, не оплаканные в реальности, говорят ушедшим то, что не сказали при жизни, прозревают, прощают, смеются, открывают себя, учатся заново жить и любить. Специалисты называют все это сухо: отреагирование.

Или катартические переживания — от слова “катарсис”. Это когда че ловек может выпустить из под спуда эмоции, душившие его.

198 Теоретические модели в действии Стас непроизвольно сгибает руки в локтях, лицо кривится в гримасе. “Сон, постоянно повторяющийся, стыдный”. — “Не рассказывай, покажи”. Губы пляшут в такт автоматному стволу — и горы, горы трупов. Отчаянный крик матери, страшный бородатый чечен.

Владимир: Мое лицо словно каменеет: неужели он заплачет? Мысли стано вятся неповоротливыми, время превращается в вязкую трясину. Появ ляется спасительная идея: сделаю технику “зеркало” и тем самым по могу ему совладать с чувствами, только бы он не заплакал.

Екатерина Михайлова: Володя, не бойтесь чувств, появляющихся во время психотерапии, не охлаждайте их. Для вас персональное домашнее за дание — к следующему моему приезду поставьте десять психодрам со слезами.

Владимир: Стас, не останавливайте себя, это очень естественно, что силь ные, самостоятельные мужчины не хотят жаловаться — зачастую ха рактер помогает быстрее адаптироваться. Тревожнее другое — заве домая боязнь доверять кому бы то ни было, раскрыть душу. Инстинкт войны: нельзя становиться уязвимым. И эта рука, закрывающая лицо, — будто поспешно надетая маска...

Стас начинает плакать, точнее, слезы сами льются из глаз. Он отворачива ется, отходит к окну. “Пусто внутри, будто стакан водки засадил, — при знается он спустя некоторое время, — отпустило что то”.

Владимир: Человек — неиссякаемый источник бесконечных добродетелей, он подобен руднику, полному драгоценных камней. Спасибо, Екатери на Львовна, за науку.

Коля вспоминает войну, говорит, что ждет возможности заключить кон тракт и опять рвануть туда же. В разговоре все время проскальзывает:

здесь настоящим мужикам остается лишь дурака валять — настоящее дело там. Ну, охранник — еще более менее работенка, вдруг мафия придет, я всех разнесу, мало не покажется, так что вроде как и здесь на посту.

Игорь добавляет: “Увы, тебе и здесь есть кого ненавидеть”. А любить? Се мьи не было и нет, хотя лет далеко уже не 20, да и постоянной девушки тоже. “Какая семья?! Ведь контракт заключу — и в Чечню”, — объясняет Коля просто.

Владимир: То, что большинство парней после Чечни работают охранника ми, — не случайно. И не только потому, что на службу идут совсем юными, не успев получить другую специальность. Важнее другое:

они никак не могут вернуться с войны. Рутина мирной жизни кажет ся мелкой суетой, тратой лет. У многих парней в голове уживается противоречие: Чечня — кошмар, но там было лучше, чем здесь.

Плачь, любимая, плачь... Марина: А что хорошего?

Игорь: Там все ясно. Там настоящая дружба, последнюю сигарету, и ту по полам. Вот люди и скучают по истинным, человеческим отношениям.

Там ясно, кто подлец, трус, а кто настоящий мужик. А здесь все слож но: конкуренция на работе, неискренность, все за деньги, с девушка ми налаживать постоянные отношения непросто. С работой непонят но...

“Если Вы хотите привести страну в порядок, сначала приведите области в порядок. Если Вы хотите привести области в порядок, Вы должны привести сначала в порядок города. Прежде чем при водить в порядок города, Вы должны привести в порядок семьи.

Если Вы хотите привести в порядок семьи, сначала Вы должны привести в порядок вашу собственную семью. Если Вы хотите привести в порядок Вашу собственную семью, Вы должны приве сти в порядок самого себя”.

Восточная мудрость Не только крупные жизненные события (макротравмы) влияют на образо вание актуального конфликта. Не менее значимыми оказываются “мело чи”, с которыми мы постоянно сталкиваемся. Именно “мелочи” — так на зываемые “микротравмы” доставляют нам много беспокойства, образуют почву для реакций дистресса. “Капля камень точит” — так и миктротрав мы, вызванные, например, необязательностью партнера или, скажем, его неаккуратным внешним видом, опоздание поезда, недобросовестность и необязательность коллег тяжело воспринимаются именно вследствие сво ей незначительности и ежедневной повторяемости.

Микро и макротравмы вместе образуют актуальный конфликт, вступая при этом в пластичное взаимодействие. Иногда обилие микротравм, слиш ком незначительных для реагирования, подтачивает человека настолько, что первое же крупное жизненное событие (макротравма) приводит к по явлению симптома, или, наоборот, макротравма отвлекает на свою перера ботку так много энергии, что срыв происходит вследствие какой либо ме лочи (микротравмы).

Исследования, проведенные основателем позитивной психотерапии Нос сратом Пезешкианом и его сотрудниками более чем в 20 культурах, приве ли к пониманию конфликта как дисбаланса четырех сфер “разрешения конфликта”: через тело, посредством деятельности, общения, фантазий.

Эти формы реакции на конфликт являются широкими категориями: какой именно форме отдается предпочтение, зависит от воспитания, социальной роли, возраста и т.д. Четыре сферы разрешения конфликта образно можно 200 Теоретические модели в действии представить в виде четырех ножек стула — гипертрофия одной из сторон нарушает равновесие, приводит к дефициту в других сферах. В обычной жизни четыре формы реакции на конфликты моделируются через различ ные концепции.

Еще одна большая программа У одного купца было сто пятьдесят верблюдов;

они шли по пус тыне, навьюченные товарами, а с ними еще сорок послушных ра бов и слуг. Однажды вечером купец пригласил в гости одного своего друга. Это был Саади. Всю ночь напролет он без устали рассказывал гостю о своих делах и заботах, о том, как утомитель на его профессия. Он говорил о своих сокровищах в Туркестане, о своих поместьях в Индии, показывал документы на владение и ювелирные изделия. “О Саади, — вздыхал купец, — я совершу еще одно путешествие. А уж после этого я позволю себе заслу женный отдых, о котором мечтаю так, как ни о чем другом на свете. Я хочу отвезти персидскую серу в Китай;

я слышал, что она там в большой цене. Оттуда я повезу китайские вазы в Рим.

Затем мой корабль повезет римские ткани в Индию, а оттуда я повезу индийскую сталь в Халаб. Из Халаба я буду экспортиро вать зеркала и изделия из стекла в Йемен, а из Йемена вывезу бархат в Персию”. С мечтательным выражением лица он расска зывал все это скептически слушавшему его Саади. “А уж после всего этого моя жизнь будет посвящена отдыху и размышлению, высшей цели моих помыслов”.

Восточная история по Саади Борис — трудоголик. Это не похвала, а синдром. Скорее всего, болезнь — вопль организма: ну дай же мне отпуск! Не пьянку, не баню — отдохнове ние. От отношений с криминалом, от саморазрушительного образа жизни.

В семье на самом деле масса проблем. На нее ведь просто нет времени.

Замкнутый круг: домой почему то не хочется, там нет тепла.

“Я вкалываю, а она: давай давай. Хату ей купил, ремонт со всеми наворота ми. Ну, хоть бы раз спасибо сказала. С месяц назад припарковался, а один гад как влепил мне в задницу. Башкой мотнул, как будто она у меня на ре зинке. Подумал: чуть больше была бы скорость у этого кренделя — и все, откатался Боря. Рассказал жене, а она: напиши завещание. Вот коза!” — “Не рассказывай, покажи”.

Борис строит сцену — он в джипе, а Стас бьет его “в задницу”. Стас дает Борису затрещину. “А ведь мне последний раз подзатыльник мать выписы Плачь, любимая, плачь... вала, — говорит Борис, изменившись в лице, — чтобы учился хорошо. Как потопаешь, так и полопаешь, приговаривала”.

Далее последовала сцена разговора с матерью, проговаривание обид: “И Крузак у меня, и хата, и внуков тебе родили, а все как будто должен чего, вот вот подзатыльник отвесишь”. И разговор с женой: “Помнишь, как пер вую фирму открыли? Еще по ночам рекламу клеили, ты беременная была, но веселая такая”.

Борис рисует распределение энергии по четырем сферам.

Жена Бориса Борис 25% 25% 40% 10% 40% 25% 25% 10% При анализе становится очевидно, что жена Бориса перерабатывает конф ликт через уход в себя (проблема дефицита) и уход в фантазию (проблема избытка). Борис вспоминает: действительно, когда жена обижается на него, она ждет, что он первым пойдет на уступки, наказывает его — объяв ляет ему бойкот и т.д. “А у меня одна работа, полностью выматывает, — задумчиво произнес Борис и после паузы добавил: — Да еще любовница внимания требует”.

Владимир: Что пытается сделать ваша жена, когда так концентрируется на сфере духовности?

Борис: Так это что получается, это она меня, дурака, спасает, когда гово рит, что есть не только работа в жизни, когда по выставкам и теат рам таскает?!

Пятьдесят лет вежливости Одна пожилая супружеская пара после долгих лет совместной жизни праздновала золотую свадьбу. За общим завтраком жена подумала: “Вот уже пятьдесят лет, как я стараюсь угодить своему мужу. Я всегда отдавала ему верхнюю половину хлебца с хрустя щей корочкой. А сегодня я хочу, чтобы этот деликатес достался мне”. Она намазала себе маслом верхнюю половину хлебца, а другую отдала мужу. Против ее ожидания он очень обрадовался, поцеловал ей руку и сказал: “Моя дорогая, ты доставила мне се годня самую большую радость. Вот уже более пятидесяти лет я 202 Теоретические модели в действии не ел нижнюю половину хлебца, ту, которую я больше всего люблю. Я всегда думал, что она должна доставаться тебе, потому что ты так ее любишь”.

Восточная история Анна, женщина средних лет, не чужда эстетических интересов: премьеры и концерты — ее стихия. Потеряла работу, от этого — страшная депрес сия. Ситуация за ситуацией, и выясняется: депрессия не от отсутствия ра боты, а потому, что никого нет рядом. Был мужчина, много лет что то обе щал, была надежда: вот вот сложится семья. Не сложилась. Он ушел. Кого она теперь заведет? Жизнь то прошла в ожидании на вокзале. Он — под лец и обманщик, у нее — парализующий страх одиночества...

Борис, которому досталась роль любовника Анны, совсем сник: “Как то не по людски получается, и этой тоже плохо”.

Вика: Я ненавидела таких, как ты, — охотниц за чужим счастьем. Все эти “зимние вишни” мне были глубоко омерзительны. Мне в страшном сне не могло привидеться, что на самом деле ты чувствуешь.

Владимир: Одиночество естественно для любого человека, даже самого се мейного, мы все пришли в этот мир в одиночку и уходить нам тоже без сопровождения. От осознания, что у всех так, — легче. В какой то момент жизни потребность Анны в любви вылепила из нее новый об раз — жертвы. “Вначале пожалейте, потом, глядишь, и полюбите”. — “Анна, посмотрите на себя со стороны. Вам не кажется, что тут ошиб ка?” — “Он меня бросил...” — “А он чем то вам был обязан?” — “Но я ведь нуждаюсь в поддержке”. — “Вы — маленькая девочка?” Итак, боль, гнев, обида уже пройдены, за их чертой — светлая печаль.

Дальше — воля к жизни. Моделируем ситуацию: Анна приходит устраи ваться на работу. “Интересно, что это я говорю с работодателем, как с муж чиной, которого я выгнала три года назад?” — делает собственное откры тие она.

У Галины — тяжелая аллергия, весной, с началом цветения тополей, она начинает задыхаться. “Галина, какое бы название вы дали своему сегод няшнему спектаклю, над чем хотели бы поработать?” — “Так гадко на душе, я опять поскандалила с мужем...”. В семье — катастрофа. Может, с нею связана аллергия?

Марина: Потом окажется, что свекровь — монстр, у нее свой ключ, она может приехать в любое время суток и проследовать через супру жескую комнату к внуку. Жизнь — кошмар, и ничего нельзя изме нить: любое слово — и свекровь взрывается. Она кричит сыну: “Ну и жену себе выбрал”... “Не рассказывайте — покажите”, — просит ди Плачь, любимая, плачь... ректор. И вдруг всплывает сцена из детства: учительница, которую Галя боготворила, выкрикивала на весь класс: “Воровка!”. Цепь жиз ненных ситуаций, давно забытых, поиск первопричины. Когда все проиграно, изъято из углов памяти и понято — фантастика! — ал лергия проходит! Мне пришлось играть Страх, Агрессию, Скучающее “Я”, Соперницу. Я входила в роль и кричала: “Оставь нас в покое, уйди из моей семьи!” На всех не угодишь!

Отец со своим сыном и ослом в полуденную жару путешествовал по пыльным переулкам Кешана. Отец сидел верхом на осле, а сын вел его за уздечку. “Бедный мальчик, — сказал прохожий, — его маленькие ножки едва поспевают за ослом. Как ты можешь лениво восседать на осле, когда видишь, что мальчишка совсем выбился из сил?” Отец принял его слова близко к сердцу. Когда они завернули за угол, он слез с осла и велел сыну сесть на него.

Очень скоро повстречался им другой человек. Громким голосом он сказал: “Как не стыдно! Малый сидит верхом на осле, как сул тан, а его бедный старый отец бежит следом”. Мальчик очень огорчился от этих слов и попросил отца сесть на осла позади него.

“Люди добрые, видали вы что либо подобное? — заголосила жен щина под чадрой. — Так мучить животное! У бедного осла уже провисла спина, а старый и молодой бездельники восседают на нем, будто он диван, бедное существо!” Не говоря ни слова, отец и сын, посрамленные, слезли с осла.

Едва они сделали несколько шагов, как встретившийся им чело век стал насмехаться над ними: “Чего это ваш осел ничего не де лает, не приносит никакой пользы и даже не везет кого нибудь из вас на себе?” Отец сунул ослу полную пригоршню соломы и положил руку на плечо сына. “Что бы мы ни делали, — сказал он, — обязательно найдется кто то, кто с нами будет не согласен. Я думаю, мы сами должны решать, что нам надо делать”.

Восточная история Андрей — обаятельный, деликатный мужчина средних лет, психотерапевт по профессии. Вовсе не производит впечатления несчастненького. На сес сии свою проблему обозначил донельзя “конкретно”: не знаю, что меня тревожит. И вдруг шаг за шагом проясняется: “раздвоение личности”, а от 204 Теоретические модели в действии этого — страшное недовольство собой, комплексы, внутренние бури. Одно “Я” — сильное и агрессивное, второе — доброе и тонкое. Второе органич нее, но надо ведь зарабатывать деньги, кормить семью!

Усиливая симптом, группа растягивает Андрея в стороны. “Все, хватит, я уже большой”! Человеческие страхи, надежды, боль, страсти — это все ее, психодрамы, родное, исконное. Она работает даже с фантазиями и сна ми — все может оказаться знаковым. Метод очень любит разложить нам наши роли — “Я мечтал стать знаменитым, мечтал стать высококлассным профессионалом, а в жизни только деньги, деньги”.

Мы ведь все состоим из ролей: он — начальник, отец, сын, она — жена и мама. Или учителка, или вечный студент — это когда роль прилипает к лицу и ее пора отлеплять. “Когда нибудь уеду в другой город, у меня будет такой дом! И такая жена!” — проигрываем мы роль из года в год. А в ка кой то момент понимаем, что ничего этого не будет, все — по другому.

Морено называл это смертью ролей. А всякий ли поймет, что это просто смерть роли, а не крах жизни?

Карл Витакер (1997): “В действительности такой вещи, как индивидуум, не существует. Мы все — лишь фрагменты семейных систем, плаваю щие вокруг и пытающиеся как то прожить эту жизнь, которая сама по себе вместе со своей патологией имеет межличностную природу”.

Владимир: Рассматривая взаимодействие терапевта и семьи в рамках со вместной суперсистемы, каждую из своих интервенций Витакер наде лял разнонаправленными смыслами: присоединение — отделение, за бота — жестокость и так далее, рассматривая психотерапию как свое образный танец.

Зерка Морено (1997): “Есть много общего между отведенными нам в семье ролями и нашими собственными представлениями о себе. Войти и выйти из роли, общаясь с соседом, так же легко, как снять и надеть пальто. Изменение же своей роли в собственной семье больше напо минает отчаянную попытку освободиться от смирительной рубашки”.

Андрей: А знаете, жизнь то налаживается! У меня чудесная жена, дети, я хороший отец. Мир, в общем то, обойдется без моей книги, а вот они без меня не проживут.

Борис: Молодец, Андрюха, кормить — это мужское.

Анна: Андрей, вы для меня образец надежного, обязательного мужчины.

Владимир: Я захожу в зал, успокаивая дыхание, — надо худеть. В голове крутится мелодия, услышанная в автобусе. Автомобильные пробки, будь они неладны, — на кофе времени уже нет. Смотрю на часы — Плачь, любимая, плачь... 6.30 вечера, “р.м.”, как сказали бы американцы. Ну все, успокаива юсь... М да, опять посасывает под ложечкой. Интересно, это волнение или голод?

Как всегда, начиная группу, я произношу восточную мудрость, вслу шиваюсь в нее еще раз, поражаюсь ее величию: человек — неиссяка емый источник бесконечных добродетелей, он подобен руднику, пол ному драгоценных камней.

ЛИТЕРАТУРА 1. Витакер К., Бамберри В. Танцы с семьей. Семейная терапия: символиче ский поход, основанный на личностном опыте. М.: НФ “Класс”, 1997.

2. Кириллов И. О. Супервизия в Позитивной психотерапии. Автореферат дисс... канд. мед. наук. СПб.: НИИ психоневрологии им. В.М. Бехтерева, 2002.

3. Лейтц Г. Психодрама: теория и практика. Классическая психодрама Я. Л. Морено. М.: “Прогресс”, “Универс”, 1994.

4. Морено З. Т. Время, пространство, реальность и семья. Психодрама с вновь сложившейся семьей // Психодрама: вдохновение и техника / Под ред. П. Холмса и М. Карп. М.: НФ “Класс”, 1997.

5. Пезешкиан Н. Торговец и попугай. Восточные истории и психотерапия.

М.: Прогресс, 1992.

6. Пезешкиан Н., Пезешкиан Х. Позитивная психотерапия — транскульту ральный и междисциплинарный подход // Обозрение психиатрии и ме дицинской психологии им. В.М. Бехтерева. 1993. № 4.

7. Пезешкиан Н. Психотерапия повседневной жизни. Тренинг в воспита нии партнерства и самопомощи. М.: Медицина, 1995.

8. Пезешкиан Н. Психосоматика и позитивная психотерапия. М.: Медици на, 1996.

9. Пезешкиан Х. Основы позитивной психотерапии. — Архангельск: Изд во АГМИ, 1993.

10. Питцеле П. Подростки изнутри. Интрапсихическая психодрама // Психо драма: вдохновение и техника / Под ред. П. Холмса и М. Карп. М.:

НФ “Класс”, 1997.

11. Фрейд З. Массовая психология и анализ человеческого “Я” // По ту сто рону принципа удовольствия. М.: Прогресс, 1992.

206 Теоретические модели в действии 12. Холмс П. Классическая психодрама. Обзор // Психодрама: вдохновение и техника / Под ред. П. Холмса и М. Карп. М.: НФ “Класс”, 1997.

13. Federschmidt H. Wirksamkeit und Nutzen von psychotherapeutischen Behandlungsansдtzen // Deutsches Дrzteblatt. — Jan. 1996. — № 93. — Kцln.

14. Peseschkian, N., Deidenbach, H. Wiesbadener Inventar zur Positiven Psychtherapie und Familientherapie (WIPPF). — Berlin Heidelberg New York: Springer Verlag, 1988.

15. Remmers A. Five Capacities of the Psychotherapist // The First World Conference of Positive Psychotherapy: St. Petersburg, 15—19 May 1997 — Wiesbaden, Germany, 1997.

16. Senf W., Broda, M., Hrsg.: Praxis der Psychotherapie. — Thieme, 1996.— Stuttgart.

Плачь, любимая, плачь... Часть III “ГОРЯЧИЕ ТЕМЫ”:

СЦЕНЫ ИЗ ЖИЗНИ, МИФЫ И ПОИСКИ ВЫХОДА Елена Лопухина, Екатерина Михайлова КТО СКАЗАЛ: “ВСЕ СГОРЕЛО ДОТЛА...” Мы знаем ответы с детства, с тех лет, когда крутились первые пластинки Высоцкого: “нет, земля почернела от горя”... “нет, она затаилась на вре мя”... Считалось, что это про войну. Конечно. И про войну тоже.

Отреагирование травматического опыта, постоянная работа с незаживши ми или плохо зарубцевавшимися душевными ранами — неотъемлемая часть обыденной, будничной практики российских психодраматистов.

Наши коллеги и ученики изо дня в день работают с этим материалом: пси ходраме это по силам, она хорошо умеет это делать.

Наш совместный “день в психодраматической реальности” состоял из та кой работы почти наполовину.

Е.М.: Нина Голосова, наша коллега, которую многие знают, как то произ несла фразу, которая в последнее время часто мне вспоминается:

“Наш образ жизни, к сожалению, не позволяет достаточно полно, подробно перерабатывать утраты”. Это относится и к пожарам, и к смертям близких, и к потере работы, и к потере молодости... А у нас утрат еще больше: мы просто живем и дышим в травматическом про странстве. Теракты, БТРы под окном, кризисы любого рода и масшта ба — это ведь наша повседневная реальность, а не чьи то там “кап риччиос”. Не случайно в этот день две драмы из четырех непосред ственно затрагивали тему переработки травм и утрат. Если вспоми нать мою драму, то речь идет о свежей, “подострой” травме, а в дра ме Алины — об отдаленных последствиях тяжелой и множественной травматизации.

Е.Л.: Давай обратимся к твоей драме.

210 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Е.М.: Горевание о всякой потере — это процесс, а жизнь требует немедлен ного действия, длительного, многотрудного, бесконечного. Оно, есте ственно, переводит в совершенно другое состояние, помогает от влечься — так люди отвлекаются приготовлением поминальной тра пезы,— но не позволяет сосредоточиться на чувствах.

Е.Л.: Профессионалам особенно важно эти моменты отслеживать и не за пускать.

Е.М.: Конечно, я и фразу Нины Голосовой вспомнила неспроста. Будучи со обществом людей, много работающих, достаточно активно живущих, имеющих много обязанностей и ответственности перед клиентами, семьей, свои внутренние процессы часто мы оставляем без должного внимания. Рано или поздно они этого внимания начинают требовать.

В отношении своей ситуации (как протагонист) я почувствовала — и это отчасти было причиной моего обращения за помощью к тебе и группе — две зоны возможного риска: отреагирование в сторону, в неадекватных обстоятельствах — и тогда я буду плакать, но по друго му поводу и некстати, — или уход тревоги и печали на какие то со матические уровни, что нежелательно. И, разумеется, влияние на ка чество работы, что нежелательно вдвойне. Такова была предыстория драмы.

Е.Л.: В результате фокусировки выяснилось, что ситуация, в которой мы с тобой будем работать, — это момент первой твоей встречи с травма тическим событием. Твоя жалоба была еще и на то, что ты слишком спокойна.

Е.М.: Не просто спокойна, а бодра и оптимистична, что является защитой.

Первую неделю после случившегося радость от того, что не пострадал сын, была настоящая, натуральная — это еще не было защитой. Но потом, когда началось разгребание пепелища, было бы естественным, если бы появились какие то чувства из регистра печали, даже горя, но они не появились. Тут уже мое профессиональное ухо насторожи лось в отношении собственного поведения, собственных чувств.

Е.Л.: Когда мы работаем с состоянием потери или любого резкого измене ния жизни в каком угодно направлении, всегда имеет смысл начинать “перед дверью” (и в прямом, и в переносном смысле). Это одно из психодраматических правил — желательно начинать с предысторий, когда еще ничего не произошло, ничего еще не известно о случив шемся.

Е.М.: Работа, начинающаяся “перед дверью”, всегда позволяет протагонис ту соприкоснуться с собственными перцептивными защитами, отсле Кто сказал: “Все сгорело дотла...” дить, до какого момента не воспринимается случившееся. Как раз в нашей работе это было очень ярко. В начале предсцены переживание было “один в один” как в жизни. Такое принятие к сведению, без вол ны сильных чувств, которые можно было бы ожидать.

Е.Л.: В обсуждаемых драмах мы имеем дело с тематикой посттравматичес кого стресса, речь идет о резком изменении жизни, о неожиданной, серьезной потере. Сразу принять такую реальность слишком больно.

Мы знаем, что первая стадия посттравматического стресса — шок и отрицание. Шок — естественная защитная реакция, реакция “обезбо ливания”, откладывающая контакт с невыносимыми переживаниям.

Защитные механизмы позволяют постепенно допускать до сознания чувства, касающиеся того, что произошло. Особенно мощно эти за щитные механизмы действуют именно на первой стадии посттравма тического стресса. Этой стадии соответствует и состояние излишнего спокойствия и оптимизма, о котором ты говорила.

Есть замечательная книжка Паркинсона, которая называется “Пост травматический стресс”. Она не для профессионалов психотерапев тов, а для спасателей, полиции, медработников — тех, кто оказывает ся на месте происшествия первыми. Книжка ориентирована на то, чтобы дать определенные знания о посттравматическом стрессе и обучить некоторым основам оказания первой психологической помо щи людям, перенесшим тяжелую травму. Мысль автора заключается в том, что самая терапевтичная “первая помощь” — это структуриро ванное интервью, в котором подробнейшим образом, до мельчайших деталей расспрашивают о пережитом — какие запахи, какие звуки были, что конкретно увидели, что первое пришло в голову — то есть о чувствах, мыслях, ощущениях... Это очень глубокая и правильная идея: в терапевтической работе, начиная с момента оказания первой помощи, большую пользу приносит медленное проживание, прогова ривание чувств, ощущений, мыслей — всего, что здесь происходит.

Такая работа позволяет лучше и быстрей принять ситуацию и являет ся профилактикой негативного развития посттравматической реак ции. И даже в тех случаях, когда человек приходит к нам не сразу, а через несколько недель, через годы и приходится работать с незавер шенным посттравматическим стрессом и его негативными послед ствиями, все равно работа начинается с этого же.

Е.М.: Если бы мы пользовались языком НЛП, то сказали бы, что в этой ситу ации важно перейти на уровень субмодальностй. Вот это самое “вижу, слышу, чувствую” и еще более открыто, еще более подробно. Я хочу обратить внимание еще на одну особенность нашей предсцены.

Буквального с того момента, когда возникает эта открытая, отверстая 212 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода дверь в квартиру, кругом все время есть какие то люди — свидетели, причем это не только близкие, но и соседи. Дальше мне тоже придет ся там бывать не одной, потому что будут появляться какие то строи тели, помощники по разборке, все время будут свидетели. И эти сви детели будут говорить: “Ну, ребята, вы так отлично держитесь! Ну, вы молодцы!”. Окружающим людям легче иметь дело с пострадавшим, когда его поведение не создает проблем, когда его можно на техни ческом уровне обсуждать, как состояние стенки, балки.

Е.Л.: Никто не хочет слышать подробности катастрофы — “Как я почув ствовал это все...” Неудобно слишком нагружать людей своими ощу щениями. Поэтому как раз то, что объективно нужно человеку, в ре альной жизни, как правило, не может быть получено.

Е.М.: Я хочу здесь коснуться одного свойства, которое присуще групповой терапии и психодраме в частности. “Приход” такой темы на груп пу — своего рода рефрейминг темы свидетелей. Я оказываюсь в без опасном психодраматическом пространстве, где у меня тоже есть сви детели, более того, это приятные мне, но посторонние люди, и я их ввожу в свой внутренний мир — они свидетели, да не те. Свидетели, которые могут контейнировать и выдержать. Свидетели, которые меня социометрическим образом выбрали, уже подтвердили мое пра во чувствовать то, что я чувствую. И я получила разрешение работать с тяжелыми, мрачными чувствами.

Е.Л.: Фактически сцена “перед дверью” выполняла еще и функцию допол нительной фокусировки проблемы. То, что называется фокусировкой действием. Здесь мы занимались уточнением контракта. Стало ясно, что актуальна возможность встретиться со всем тем, что произош ло, — и без свидетелей. Основная работа должна начаться в этой точ ке, все остальное было только приближением к работе.

Е.М.: Когда в травматическую ситуацию попадает семья, то естественно, за щитные механизмы членов семьи умножаются друг на друга и дают поле очень сильно окрашенного взаимодействия. Это само по себе может быть проблемой, но в тот день на группе мы не ее решали.

Запрос был на интрапсихическую работу. Для меня было совершенно естественно и логично проститься с тем, с чем прощаюсь я, оплакать то, что нужно оплакать мне. И я ответила на вопрос директора: “Я хочу остаться одна и попрощаться со своим домом”.

Е.Л.: Я бы добавила еще и пространственное наблюдение. Как положено в драматической реальности, вопрос протагонисту: “Где это будет?” Пространство, занятое сценой, было очень маленьким, так не всегда бывает. Оно к тому же было огорожено стульями, партами, было не Кто сказал: “Все сгорело дотла...” удобным, это был определенным образом физически организованный закуток.

Е.М.: В тот момент я такой выбор проинтерпретировала как субъективное ощущение пространства для себя. Это было осознанно и являлось подсказкой, как работать дальше.

Е.Л.: Смысл такого выбора — “У меня мало места, для моего внутреннего содержания мало места” — то, что сейчас ты сказала постфактум, тог да мне было ярко видно.

Е.М.: В доме, где случился пожар, наводнение, смерть, все время открыта дверь, все время кто то приходит. Это движение из двери и в дверь становится маркером ситуации несчастья — в отличие от дома, где все в порядке, где дверь закрыта и жизнь отделена от внешнего мира.

Поэтому возможность внутри дома остаться с закрытой дверью, от ключив на время связи с внешним миром, — это еще и символ зале чивания раны. Потому что отверстая дверь, которая была распахнута больше, чем обычно, как протараненная из чужого пространства в свое, — это и есть часть травмы. Дальше была работа в сцене.

Е.Л.: Работа в сцене на техническом уровне шла в очень простом режи ме — постепенное, последовательное появление в драме предметов обстановки, которые эмоционально окрашены, значимы.

Е.М.: Сразу появились не только те объекты, которые реально находились в этом месте действия, но, поскольку мы уже стали трансформировать реальность, появились и символические объекты — те же Три Свечи.

Они дают мягкое и чуть приглушенное освещение, создают ощущение камерности и являются огнем, то есть сконтейнированным, безопас ным, интимным кусочком той стихии, которая и явилась причиной бедствия. Кроме того, свечи — это погребальный символ.

Е.Л.: Свечи — очень важный момент. Они выполняют еще и другие функ ции: во первых, облегчают возможность самососредоточения, а во вторых, в полуосвещенном мягким светом пространстве все выглядит не так катастрофично, а даже немного эстетизированно.

Е.М.: Даже в безобразных, страшных последствиях серьезного горения можно увидеть какие то свои блики и отсветы, которые очень очень мягко намекают на то, как красиво, может быть, станет опять. Когда нибудь.

Е.Л.: В образе Свечей содержится некоторое указание на тот аспект исце ления, который в полной мере появляется как раз на последних ста диях проработки посттравматического стресса. Речь идет о процессе 214 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода эстетизации случившегося — о заключении в рамку, в картину, кото рую можно дистанцировать от себя, осмыслить.

Е.М.: Следующий персонаж — Зеркало, от которого осталась одна рама. Эта рама безнадежно, безвозвратно пострадала, стекло вывалилось со всем, остались зазубрины, осколки. То есть рама без содержания. Зер кало — то, куда бросаешь взгляд, уходя из дома или приходя, устанав ливая какой то контакт с собой. Это свидетель жизни в доме, безус ловно женский предмет. Свечи — это условие, безмолвный хор, а Зер кало — первый персонаж, с которым возникает настоящее взаимодей ствие и начинается работа горевания: я припоминаю, что некоторое подступание чувств, слез и боли началось именно с обмена ролями с Зеркалом.

Е.Л.: А при заключении контракта на драму ты совершенно четко сказала, что хочешь найти контакт с чувствами.

Е.М.: Да, это был первый шаг выполнения контракта — действительно воз никло чувство. Все, что происходило до, было условиями для его воз никновения, которые в жизни не могли быть выполнены. Все после дующие обмены ролями следуют той же самой логике — то, чем ты для меня было, — то, чем ты для меня осталось.

Е.Л.: Существует прямое, понятное значение потерь, а есть еще и обобщен ное, символическое. В гибели Зеркала для меня еще звучала тема “по тери себя”. Зеркало было наиболее насыщено символическим содер жанием из всех предметов в драме. Оно было одним из двух предме тов, представляющих символ дома как такового.

Е.М.: “Любой дом — отражение хозяина”. Сгорело в этом огне, кроме всего прочего, еще и отражение меня.

Е.Л.: В данном случае это важный компонент процесса горевания — воз врат к себе, к той части себя, что была спроецирована нами на вещи, которые мы полюбили, обжили, освоили, и на время отдана этим ве щам, “заключена” в них.

Е.М.: Следующий введенный персонаж — Внутренняя Дверь, которая явля ет собой картину полного сгорания (до угля). И одновременно мне смутно чудится, что это “вторая дверь”, второй рубеж или порог в приближении к более глубоко лежащим чувствам: туда страшно, но нужно войти. Как протагонисту, мне в сцене было важно, что она большая, как ворота, она в таком состоянии и такого размера, что справиться с ней и с тем, что случилось, путем мытья и чистки — не возможно, ее не починишь. Это то, с чем я не могу справиться.

Кто сказал: “Все сгорело дотла...” Е.Л.: Если вернуться к теме “открытой двери”, к тому, что травма как бы открывает двери настежь, то это еще одна конкретная символизация сущности переживания. Тема безвозвратно потерянной двери пони мается не только как физическая дверь, но и как безвозвратно поте рянная целостность.

Е.М.: Дальше мы переходим к третьему персонажу. Это Кошка. Ее тельце лежало на пороге внутренней двери. Как у протагониста, у меня были некоторые сомнения, могу ли я на эту роль попросить Алину, потому что у нее тема смерти, суицида звучала. Я спросила у нее от четливо, можно ли это сделать. Мне было дано согласие, которому я поверила. Это отдельная “выгода” — работа в хорошей группе, где протагонист может делать свое дело, не опасаясь, что это может быть травматичным еще для кого то. Если что то чересчур, протагонисту просто об этом скажут.

В процессе работы я не обратила внимание, мне потом только пришло в голову, что с мертвым тельцем Кошки меня директор ролями не ме нял.

Потери можно оплакать, с ними можно проститься, но ты то жива — это важно. Все может быть восстановлено, кроме жизни.

Е.Л.: Это единственное по настоящему безвозвратное. Ты сейчас сказала то, что в тот момент я не могла поймать, но чувствовала интуитивно.

Не стоит менять ролями в сцене автокатастрофы со всеми мертвыми телами, которые рядом лежат, если ты остался жить. Это фактически означает необходимость идентификации с умершими, что безумно страшно, больно. Формальное соблюдение технологии психодрамы с обменом ролей здесь не рекомендуется — не только потому, что бу дет возникать сопротивление, но и во избежание дополнительной травматизации.

Е.М.: Если выходить в методическую плоскость, что ты сейчас и сделала, точно так же в сценах тяжелого насилия мы не меняем ролями с на сильником, с агрессором. По разным причинам мы уходим здесь от обмена ролями. Нам важнее поддержать, подтвердить коммуникацию в одну сторону и право на нее. Если говорить о чувствах, то их здесь было много. Это было самое настоящее горе и много слез. Потом в шеринге Алина, которая была в роли Кошки, сказала, что чувствовала, как слезы на нее лились.

Е.Л.: Хочется обратить внимание на стилистику твоего контакта с Кошкой еще и в расширительном плане, на то, чем этот контакт был похож на взаимодействие с вещами — с Зеркалом, с Дверью. В особенностях 216 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода этой стилистики можно было увидеть некоторое указание на то, что на самом деле нужно протагонисту в данной ситуации, какого рода внутренняя работа сейчас необходима для исцеления. Нужен был лю бовный и одновременно эстетический контакт с утраченным. Так лю бовно, с нежностью поглаживается рама, дверь, ручка... У протагони ста, находящегося на другой фазе процесса переработки потери, это выглядело бы по другому.

Е.М.: Есть встречная гипотеза. Суть моей практической работы во внешнем мире — в этом доме — заключалась в том, что его надо полностью добить, ободрать к предстоящему ремонту. Это не поглаживание, а раздирание. Именно как антитеза, требуется нечто противоположное.

Прощания ведь не было — только в психодраме оно происходит.

Е.Л.: Для меня это прощание звучало еще и как любовное покаяние, как “прости меня”, потому что потери всегда связаны с чувством вины. В этой ласковости, нежности, любовности прощания с вещами был мо мент, который я для себя расценила как некоторое выражение твоего чувства вины.

Е.М.: “Вина” — это не совсем точное слово. Это где то рядом.

Е.Л.: Из той же области, но скорее в смысле “прости” за боль, причинен ную невольно, непреднамеренно.

Е.М.: “Прости” — в смысле “прощай”.

Е.Л.: Это одна сторона, но я хочу подчеркнуть и тему причинения непред намеренной боли. На мой взгляд, здесь есть определенный компонент вины, но это не та вина, когда ты приписываешь себе “мог, да не сде лал”, мог предотвратить. Скорее, без вины виноватый. Во время дра мы у меня было желание, хотя я его и не осуществила, продублиро вать протагониста. В моей фантазии из роли дубля — именно потому что я знаю, как ты любишь свой дом, — возникли слова: “Я любила недостаточно, прости”.

Е.М.: Ты была бы права, хотя это был бы ход уже в другую драму. Может быть, это была бы история про кризис середины жизни — и про ухо дящие роли, про их части, с которыми прощаешься. В частности, роль “мамочки” и роль “хозяюшки”, которую я бы тоже отнесла к своим уходящим ролям, во всяком случае в последний период жизни, когда количество работы и всяких действий во внешнем мире очень сильно перевесило выхаживание, облизывание своего дома.

Е.Л.: Это некоторое “прости” за то, что я перестаю быть такой хозяйкой?

Е.М.: У меня есть такая шутка, что гнездостроительная деятельность как то связана с репродуктивным возрастом. Тема “прости”, конечно, звуча Кто сказал: “Все сгорело дотла...” ла. Это важный общий стиль драмы, общая тональность. Фактически здесь на дне работы с травмой лежит некоторый более крупный, не ситуативный уже уровень работы про жизненные циклы, про необхо димость создавать новые смыслы, иначе себя мотивировать для какой то деятельности.

Е.Л.: Это и после твоей драмы придавало работе группы ощущение присут ствия более широкого смысла, чем просто работа с потерей. На сле дующий день на процесс анализе члены группы это отмечали. Было ощущение Бетховена, а не Шуберта, ощущение пафоса, торжествен ности в атмосфере, люди сидели не шелохнувшись, преисполненные значимости момента. Приходит в голову метафора из сказки Шварца “Обыкновенное чудо”: “Я придумал эту сказку, чтобы поговорить с тобой о любви”. Можно перефразировать так: “Это жизнь или судьба придумала пожар, чтобы поговорить о возрасте, о скоротечности жиз ни, о печали по этому поводу”. Наверное, это самое важное в твоей драме... Давай вернемся к ее содержанию.

Е.М.: Следующий персонаж — Буфет, тот самый бабушкин старинный бу фет, которому почти 200 лет, который пережил пожар Москвы 1812 года. Бабушкин буфет — настоящая вещь, древняя, знавшая куда больше одного поколения людей. Она поднимает тему корней, на следства, законности этого наследства. Взаимодействие с Буфетом имеет характер empowerment’а*, когда это уже ресурсная фигура, ко торая сообщает: “Ничего, и не такое бывало, раз я здесь, то и ты здесь”.

Е.Л.: Одним из источников empowerment’а в работе является обращение к генеалогическому древу, к более широкому контексту семьи во вре мени. Что подчеркивает любой посттравматический стресс? Разрыв временной континуальности. Требуется ее восстановление. Возврат к семейным корням во многих случаях действительно этому помогает.

Позволяет почувствовать себя “большим, чем отдельное мое суще ствование”. Один из терапевтических эффектов такой работы — сни жение уровня тревоги. Как известно, примитивные народы легче пе реживали смерть, потому что для них главным было то, что сохранял ся род. То есть символическое сохранение рода важнее, чем сохране ние отдельной жизни, отдельных событий жизни. Жизнь в целом важ нее, чем конкретный ее этап.

Е.М.: Следующий появившийся персонаж — три Горшка с обгорелыми, сва рившимися в невероятной температуре цветами (которых на самом *Придание сил — вид терапевтической интервенции, в результате которой протагонист или клиент обретает или восстанавливает контакт с дополнительными силами или внутренними ресурсами.

218 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода деле было гораздо больше, чем три). Это были три конкретных расте ния, каждое из которых имело свою предысторию. Поговорив и поме нявшись ролями со своими обваренными цветочными горшками, я как протагонист почувствовала, что отреагирование заканчивается, что я уже сделала ту работу оплакивания и прощания, которую собиралась, и нужен следующий шаг.

Е.Л.: И тогда наступила пауза. Особенно отчетливо я заметила падение энергетики именно в паузе после первого моего вопроса: “Есть ли здесь какие то еще предметы?” И услышала в ответ: “Вроде нет”. Ты пребывала в некоторой растерянности. Здесь мой ход был очень простой и обычный для психодраматической техники, но важный именно в данном случае. Я настойчиво попросила тебя посмотреть вокруг еще раз, на все, что здесь есть. Спросила: если не предметы, то есть ли здесь еще что нибудь, что важно, значимо. Этот классический прием всегда применяется в технике построения комнаты. По прин ципу постскриптума... Потому что в тот момент, когда вроде бы всё, — ослабляется защита и на поверхность выходит то, к чему не было прямого доступа или он был затруднен. И я совершенно не уди вилась, что ты тут же сказала: “Ага!”. Чего же тут не хватает, что тут есть еще, когда все закончено, что осталось за кадром? А за кадром осталась Копоть. Так появляется еще один важный персонаж. Обмен ролями с Копотью показал, что в фигуре Копоти очень много энер гии. Копоть, с моей точки зрения, символизировала агрессивную, раз рушительную, враждебную силу (рок, судьба), которая вмешалась в жизнь. Появилась фигура врага, антагониста. Если бы ее не было, то работа была бы слишком слабой, частичной.

Е.М.: После стихийного бедствия одна из эмоциональных трудностей чело века, который его пережил, состоит в том, что нет объекта агрессии.

Ну не ЖЭК же за неправильную проводку ненавидеть! Гораздо лучше, когда его поиск происходит в символическом плане, то есть в своих внутренних репрезентациях. Лучше, чем когда это отыгрывается в поведении, в жизни, неадекватным образом. В ситуации стихийного несчастья такой риск велик. Мы же понимаем, что все персонажи лю бой драмы не только части мира протагониста, но и часть самого про тагониста. Это второй важный момент. В отличие от самого огня, ко поть — разрушительный агент длительного действия, что при другом направлении работы могло бы вывести на тему обращения со своей собственной агрессией, длительной, застаивающейся, которую вы скребаешь из всех углов, а она все равно там.

Третий момент — “превосходящие силы противника”.

Кто сказал: “Все сгорело дотла...” Е.Л.: То, что я в данном случае обозначила словом “рок”.

Е.М.: Некоторая вездесущесть копоти, и то, как мгновенно она меняет, ис кажает, делает непригодным для жизни все, к чему прикасается. По ходу этих уборочных работ у меня не раз возникала ассоциация с ра диацией, с тем, что везде, от чего нет защиты.

Следующая ассоциация — радиация рак. На эту тему не очень хочет ся сильно задумываться, но раз уж работа сделана, то одна из ее даль них веточек, которые не были взяты в разработку подробно, касалась того, какую психосоматику можно спровоцировать, игнорируя копоть, “радиационное” загрязнение. И что бывает, когда потеря, беда, несча стье, агрессия слишком долго удерживаются и “уборочные работы” не проводятся внутри.

Я не прикладываю это к себе буквально, но в профессиональной час ти моего сознания такой вопрос сейчас возникает. Этот персонаж имеет очень большую энергию. Энергетический расклад таков, что на него, конечно, следовало обратить внимание.

Е.Л.: Я бы добавила еще один слой анализа. Следующей фазой посттравма тического стресса после шока отрицания и, соответственно, следую щим этапом работы с ним является агрессия. Неважно, через какое время после случившегося была разыграна драма, но мы всегда смот рим, на какой фазе посттравматического стресса находится человек.

Если вспомнить о первом проявлении Копоти как персонажа, о том, какой Копоть была представлена в разогреве, то там не было даже са мых слабых проявлений агрессии, даже малейшего намека на прояв ление раздражения. Из чего я как директор сделала для себя вывод:

если уж на какие чувства и есть максимальный запрет из всего ре пертуара чувственной шкалы, то на агрессию. Что для работы с пост травматическим стрессом весьма важное обстоятельство. Может про изойти застревание на любой фазе, если человек не проживает ее полноценно, не завершает необходимую внутреннюю работу. Такое застревание нередко бывает связано с запретом на соответствующие чувства. Но какими бы причинами ни было вызвано полное или час тичное застревание на фазе агрессии, нам обязательно надо на каком то этапе работы стимулировать ее выход наружу в виде естественной, спонтанной реакции, той самой накопленной агрессивной энергии.

Как мы уже говорили, первой фазе посттравматического стресса соот ветствует работа на уровне субмодальностей с принятием факта слу чившегося. А у нас главная работа идет над принятием и проживани ем своих агрессивных чувств. Психодрама дает очень интересный до полнительный инструмент для такой работы. То, что в своей роли 220 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода пока еще запрещено, в роли агрессивного персонажа, в роли другого уже может быть разрешено. Поэтому появление очень большой энер гетической заряженности персонажа Копоти, с ее сарказмом, демони ческим хохотом, с издевательским компонентом этой роли, дает про тагонисту возможность хотя бы как то соприкоснуться и начать рабо ту со своими агрессивными чувствами, даже если их полная прора ботка пока не может быть достигнута.

Е.М.: Это одна из богатых возможностей психодрамы, которая позволяет работать с тем, с чем напрямую работать пока невозможно, уже не возможно или вообще невозможно.

Если говорить не о содержании, а только об энергетике, то фактичес ки это возвращение энергии. В агрессии содержится очень большой компонент жизни. То, что жизнь приходит в роли смерти, является еще и некоторым синтезом противоположностей, снятием оппозиций.

Что касается терапевтического механизма данной работы, того, как она делалась, то мы начинали с некоторой разделенности, нецелост ности: подавленные чувства, нет контакта с ними, оборванная вре менная континуальность, “подвешенность” и неопределенность, тем нота. К этому моменту мы не только оплакали утраты и получили ка кие то первые намеки на исцеление, но еще и включили в действую щую целостную сцену элемент агрессии. Это тоже “присвоение об ратно” некоторой важной части, шаг на пути восстановления целост ности переживания. У персонажа Копоти, кроме сарказма, садизма и демонизма есть еще одна черта — упрямство, стойкость: ее ничем не выведешь. И эта краска в своем позитивном проявлении превращает ся в упрямство, стойкость в достижении.

Е.Л.: А еще она бросает вызов. Я бы подчеркнула провокативную функцию этой фигуры, потому что при обмене ролями, столкнувшись с упря мой, агрессивной субстанцией Копоти, протагонист получает вызов. В психодраме ход с провокацией негативного персонажа достаточно ча сто становится средством продвижения. Как только тебе скажут “не пущу”, появляется “я пройду”. Такая провокация — способ мотивации и активизации энергии в своей роли. Упрямство в конце этой микро сцены проявилось в поведении протагониста — “Ты упряма, а я тебя переупрямлю”. Это замечательно, потому что один из компонентов трагедии заключается в том, что руки опускаются, а здесь возвраща ется желание активно действовать, а не просто жить, происходит воз вращение потерянного и появляется доступ к ресурсам. Такой доступ может быть получен не только от положительных персонажей, но, как мы знаем по мифам, и от всяких “трикстерских”, шутовских, провоци Кто сказал: “Все сгорело дотла...” рующих персонажей. Копоть здесь явно не была лишь однозначно злой и агрессивной, а содержала в себе и элементы провокативности, сарказма, смеха. Трикстер — это фигура, порождающая движение, развитие, трансформацию. У меня появилось чувство радости, и груп па тоже очень эмоционально реагировала в тот момент, когда ты из своей роли сказала: “Фиг тебе, не выйдет”. Раздался смех, все почув ствовали облегчение — произошел момент снятия напряжения.

Е.М.: Это было сильное чувство, и оно отличалось от тех чувств, с которы ми мы встречались до сих пор. Даже ненормативная лексика, которая использовалась в тот момент, для меня как протагониста означала:

“На войне как на войне”. Это мобилизация ресурсов до победного конца. Не просто пережить, перемучиться, перетерпеть, а еще и побе дить.

Е.Л.: У меня возникла занятная ассоциация, связанная не с твоей драмой непосредственно, а с темой кризиса, который переживала тогда наша страна. Твой пожар произошел в конце девяносто восьмого года. Я ду мала об этой драме как о некоей символизации тех процессов в кол лективном бессознательном, которые происходили в тот кризисный период. Некоторые знакомые мне бизнесмены, когда кризис насту пил, ныли, а другие говорили: “Мы должны выйти из кризиса с подня той головой”. Отношение к кризису как к вызову, как к стимулу, мо билизующему силы и волю, — важный компонент “здоровой” реак ции на жизненные испытания.

Выход на уровень таких переживаний действительно говорит о том, что камерное прощание, как основной контракт в этой драме, закон чено. Близится выход героя наружу из потустороннего мира — к ре альности.

Е.М.: В ситуациях типа пожара, беды, которая нарушает течение жизни, возникает — во всяком случае для женщины — не дилемма, а множе ственный выбор. Существует страдательная женская роль — выгре бать дерьмо. Дело почти безнадежное, потому что в такой ситуации его полностью не выгребешь. А есть еще линия — воспользоваться случившейся ситуацией для того, чтобы пересмотреть свои жизнен ные “контракты”. В процессе бесконечного обсуждения и планирова ния того, какая жизнь должна быть в этом доме после ремонта, я сде лала важный для себя шаг — у меня будет своя комната, чего раньше не было. Когда речь идет о борьбе за границы, за относительную ав тономность, всегда требуется определенная настойчивость, последо вательность, ассертивность. В этом смысле проработка агрессивной линии “фиг тебе” важна, потому что необходимо оставить злобные, 222 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода гримасничающие аспекты в терапевтической работе и взять энергию достижения, вернувшись в реальность.

Е.Л.: Если бы это была “драка”, выражение гнева с полным чувством, с ба такой или словами, это была бы иная работа. Здесь же трикстерский компонент сцены содержал в себе еще и юмор. Нельзя ёрничать на первых этапах горевания, но на определенных этапах работы с горем очень важно внести элемент юмора, — когда человек к этому готов.

Воспринять юмористическую сторону событий, нарушивших течение жизни, — значит встать в метапозицию по отношению к происходя щему. Слегка ироничное, более отстраненное отношение к происхо дящему позволяет выйти из полной погруженности в чувство горя и посмотреть на случившееся как на что то важное, но уже не в полне ба размером.

Е.М.: Есть еще один аспект линии агрессии, упрямства. Подобные события действительно заставляют пересмотреть контракты, приоритеты — и на уровне бесконечного множества вещей, которые есть в любом доме, избавиться от ненужного, лишнего. Когда говорят: “Гори оно синим пламенем”, это своего рода призывание стихий — выбросить, отказаться, отдать, отпустить. В тот период приходилось тысячи раз решать судьбу конкретного предмета: чинить, то есть лечить, отмы вать, или выбрасывать, или менять. Такие решения сами по себе заби рают очень много энергии. В данном случае произошла своеобразная энергетическая инъекция — из роли антагониста. Она очень помога ет, я могу это сказать по собственному опыту. Вопрос состоял том, буду ли я “это” защищать от тебя, Копоть, или тебя здесь столько, что пошел вон, гори синим пламенем, на помойку. В результате этой ра боты очень облегчается процесс принятия практических решений.

Е.Л.: Был еще один важный момент инсайта, который остался внутри, не был отчетливо проговорен вслух. Ты произнесла фразу: “Ты не смерть”. То есть ты просто копоть, ты не копоть плюс что то, чем я тебя наделила, ты не судьба, не рок, не смерть, в смысле — я снимаю с тебя архетипические проекции. Мы часто придаем роковой смысл травматическим событиям, осуществляя проекцию архетипической Тени, абсолютного зла, и чувствуем по отношению к ним ужас, беспо мощность и отчаяние. Поэтому я считаю таким значимым в твоей дра ме момент обесценивания, низведения копоти до уровня просто копо ти — противной, гадкой, требующей большого количества работы, но не несущей в себе рокового смысла. Может быть, и трикстерский ас пект сцены был связан с необходимостью такого обесценивания, сня тия компонента проекции. Когда фигура Копоти лишилась архетипи ческой нагрузки, у протагониста возникло ощущение изменения, Кто сказал: “Все сгорело дотла...” уменьшения масштаба фигуры и явное чувство облегчения. Группа тоже его испытала, и для нее в этом был важный терапевтический эффект. И мы смогли перейти к последнему эпизоду драмы — к за вершающему разговору с Зеркалом, возвращению потерянного благо словения и обретению себя.

Е.М.: И снова хочется обратить внимание на сплетение образов, тем и смыслов. Об огне, цветочных горшках, старых вещах мы уже говори ли — между второй и четвертой драмами дня тоже есть отчетливые связки.

Е.Л.: Четвертая драма дня — драма Алины. Ее темой было “поработать с ощущением умирания” и его причиной, а также получить какой то ресурс, чтобы она могла нормально жить дальше. Но основной акцент запроса состоял в желании понять, почему без всяких видимых при чин у нее возникло такое состояние.

Делая драму Алины, необходимо было учесть ряд уже известных фак тов из ее жизни. Самый важный из них — два года тому назад умер ее отец. Как раз тогда она пришла на нашу группу и тогда же была разыграна самая первая драма Алины, связанная с ее состоянием пос ле смерти отца. Ровно через год мы опять работали в ее драме с горе ванием об утрате отца. И теперь, когда прошел еще год, оказалось, что у Алины полностью отсутствует — по крайней мере, на уровне осознавания — сопоставление во времени ее актуального состояния и годовщины смерти отца. Она сама об этом как бы забыла, что выяс нилось только на шеринге. Но и я, и группа об этом помнили. Одна из моих гипотез заключалась в том, что возникающее непонятно отчего и “на ровном месте” депрессивное состояние, отчетливо привязано к годовщине смерти отца.

Работа над утратой очень осложняется предысторией отношения Али ны к отцу. Ее мать не хотела рожать от него ребенка. Семейная леген да звучит так: мать Алины получила разрешение на аборт, апеллируя к тому, что муж психически нездоров. Она пришла к отцу в больницу, держа в руках разрешение. Отец выхватил эту бумажку и разорвал.

По семейной легенде, он фактически является тем, кто дал Алине жизнь вопреки желанию матери. И это, по видимому, одна из причин чрезвычайно высокой значимости отца для Алины.

Когда он выздоровел или, по крайней мере, компенсировался, то был очень хорошим отцом. Только однажды, когда вся семья сидела и ела на кухне, у отца Алины неожиданно началось острое состояние: ему казалось, что наводнение затапливает комнату, он кричал, забирался на шкаф... Мать вызвала перевозку, и на глазах маленькой девочки 224 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода санитары жестоко обращались с ним. Аля кричала, пыталась его спас ти... На мой взгляд, это самая главная ее травма.

Е.М.: Давай вернемся к разогреву.

Е.Л.: Протагонистка выбрала на первичном разогреве предмет, который назывался Каток. По словам Алины, образ Катка, как будто раскатыва ющего ее, очень четко описывает ее состояние депрессии, которое она определила как умирание — “жизнь уходит”. Более того, Алина говорила, что возникший образ ее дополнительно разогрел к работе над своим личностным запросом.

Е.М.: “Я не могу понять, что по мне проехалось”, — сказала она чуть рань ше в этот день.

Е.Л.: Времени для драмы оставалось мало, поэтому, чтобы “сократить до рожку”, я решила не запрашивать какие то идеи протагонистки о том, что могло бы стать первой сценой. Напротив, поскольку Алина обра щалась к образу Катка несколько раз в течение дня, пользовалась им как метафорой на шерингах, мне показалось целесообразным предло жить воспользоваться ее метафорой для начала психодраматической работы. Я сказала ей: “Ты несколько раз возвращалась к метафоре катка, к тому, что лежишь и живешь, как раздавленная катком. Вот ты сейчас говорила о своих реальных проблемах, а у меня в голове эта твоя метафора”. Когда Алина приняла мое предложение, я попросила ее лечь на коврик в ту позу, которая соответствует ее состоянию раз давленности Катком.

Е.М.: Когда было предложено сыграть предметы, имеющие отношение к теме возможной сегодняшней драмы и Алина показывала этот Каток, то он был полон невероятной энергии, очень агрессивен — этакий каток убийца. Он преследовал людей, а не просто укатывал асфальт, он всем был недоволен, отвергал все материалы, которые группа под него пыталась сыпать или класть. Очень капризный Каток. Сама Али на все это время стояла наклонившись, как бы в упоре, как человек, который собрался бодаться: низко наклоненная голова и носорожье движение по прямой.

Е.Л.: Образ носорога даже больше похож, чем каток.

Е.М.: Это было в самом начале дня, а в последней, четвертой драме в конце дня ты как директор сразу предлагаешь роль того, по кому проехался каток.

Е.Л.: Потому еще, что отношения с Катком — метафора не только депрес сивного состояния Алины, но и особенностей взаимоотношений с ма Кто сказал: “Все сгорело дотла...” терью, от которых она страдает. Предъявляя запрос на драму, Алина жаловалась в том числе на то, что на взаимодействие с матерью у нее уходит очень много энергии и сил, что ее подавляют эти взаимоотно шения. И поэтому, когда она легла в искореженную, раздавленную позу...

Е.М.: Я упоминаю об этой позе потому, что мне важно установить еще одну связь. Во второй драме, где она была в роли погибшей Кошки и лежа ла на боку...

Е.Л.: Она лежала наполовину плоско, а наполовину на боку. Предъявляя свою проблему, она напомнила про эту Кошку. В течение дня она по бывала в “убитых” состояниях несколько раз. Я сделала следующий ход, сказав: “А теперь давай представим совершенно фантастическую ситуацию, что твоя мама видит тебя в таком состоянии”. Это была символическая сцена. Алина говорила, что она в этом состоянии на ходится одна. А что будет происходить, если мама придет к тебе, ког да ты валяешься в таком состоянии? Это был мой режиссерский ход по совмещению двух разных планов — темы Мамы и метафоры Катка.

У меня была гипотеза, что Каток — это мама, или что то связанное с мамой, или то, что проявляется в поведении мамы.

Е.М.: Ты сказала до этого, что Алинины драмы были посвящены в основном отцовской теме. То есть работа с материнской фигурой откладыва лась.

Е.Л.: В них появлялась мама, но отношения с ней никогда еще не прораба тывались глубоко. Я должна заранее сказать, что данная драма, начи навшаяся с появления материнской фигуры, тоже была, по сути, по священа отношениям с папой. Через маму мы вышли на папу. Не то чтобы Алина откладывает работу с материнской фигурой, у нее были “мама драмы”. Но драмы про маму никогда не бывали у Алины таки ми эмоциональными, как драмы, где возникала тема папы. У нее дей ствительно с папой связано так много, что как только в ходе “мама драмы” возникает эмоциональный накал, сразу появляется фигура папы и необходимость обращаться к темам, связанным с ним.

Е.М.: Значит ли это для тебя, что процесс горевания у Алины не завершен?

Е.Л.: Я не думаю, что он завершен. С моей точки зрения, Алина не сможет до конца завершить горевание о потере отца, пока в достаточной мере не проработает связанный с отцом материал, все другие травмы.

Материал, наличие которого пока затрудняет процесс горевания о по тере отца, еще остается, хотя многое в этом направлении уже сдела но. Шагом вперед в данной работе была драма про упомянутый выше 226 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода эпизод с острым состоянием отца. К тому же материалу относится и тема ожидания конца жизни, к которой Алина вновь и вновь возвра щается, причем каждый раз всплывают разные аспекты темы. Так, полгода назад Алина предъявляла тему кризиса середины жизни:

“Почему у меня ощущение, что жизнь кончилась”. Я ее спросила, ког да жизнь кончается, и она ответила, что в 37 лет — возраст, к которо му она приближается. Мы стали искать значение этой даты в семей ной истории. Выяснилось, что в истории семьи, прежде всего по от цовской линии, был целый ряд трагических событий, происходивших с мужчинами в возрасте 37 лет, — смерти, аресты... Здесь над многим надо еще работать, в том числе и для того, чтобы облегчить процесс горевания.

Вернемся к драме. Начинается первая сцена. При обмене ролями с матерью Алина была дублем вспомогательного лица, игравшего мать.

Обычная техника обмена ролями в данном случае нежелательна, по тому что прямая идентификация с матерью для Алины была бы очень тяжела. В роли Матери она демонстрировала злое, мстительное, кап ризное, издевательское поведение. В этом эпизоде было многое ска зано, но главным для меня оказалось то, что в итоге (с помощью мое го дополнительного дублирования) мать посылает Алине следующее сообщение: “Я тебя ненавижу, ты отняла у меня мужа, я хочу тебе мстить, я хочу тебя уничтожить, но убивать я тебя не хочу, я хочу тебя использовать, наслаждаться твоей агонией, мучением, страдания ми, а ты все это будешь терпеть, потому что когда отец умирал, ты обещала ему позаботиться обо мне”. Более того, мать ей говорила:

“Когда я умру, ты все равно от меня не избавишься”. Мать физически Алину пережимала, трясла, уничтожала, как бы пыталась придушить.

Замечу, что Алина раньше жаловалась, что она порой испытывает за труднения дыхания. Даже в роли дубля матери Алине было очень плохо, поэтому, как только главное сообщение от матери было выска зано, я вывела ее из этой роли. В своей роли она пыталась физически сопротивляться, но в то же время показывала своим поведением, что не может избавиться от матери.

Когда прозвучала фраза про обещание отцу, я уточнила у Алины, что это было за обещание. Когда отец, умирая (умирал он от рака), на ка кое то время пришел в сознание, он просил Алину позаботиться о ма тери, несмотря на то, что мать всю жизнь его мучила, терзала. Факти чески Алина отдала матери власть над собой. Потому что просьба отца не содержала определения, до какой же степени она должна за ботиться о матери. Может, она ей всю свою жизнь должна отдать?

Тогда я предложила Алине вторую сцену — встретиться с отцом и спросить, действительно ли он хочет, чтобы она так жила, это ли он Кто сказал: “Все сгорело дотла...” имел в виду, когда брал с нее обещание заботиться о матери. Мы строили сцену в символическом пространстве. Был вызван “дух” отца, для того чтобы выяснить у него правду. Поставили два стула, Алина менялась ролями с духом отца, по мере необходимости я ее дублировала. Алина несколько раз говорила с отцом в других драмах, поэтому здесь уже не было компонента “я скучаю по тебе”, сильной печали, горестности и боли. Она просто задала ему предложенный мною вопрос. Сцена проходила как обычный спокойный разговор.

Отец для Алины — позитивный персонаж. Поэтому, как я и ожидала, он не только проявил свою любовь и тепло, но и “очистил” свое сооб щение: “Да ты что, я совсем не это имел в виду, я имел в виду помощь материальную, я не хочу, чтобы ты мучилась. Я желаю тебе счастья и совсем не хочу, чтобы ты умирала. Я хочу, чтобы ты жила, я тебя все гда любил”. Алина почувствовала облегчение. Однако, получив это сообщение, выяснив, что никакого “поглощения” не предполагалось, она несколько раз переспрашивала, задавала дополнительные вопро сы на проверку. Но вопрос о том, имеет ли она право выражать агрес сию, Алина так и не задала. Из роли отца она также не выражала аг рессию к матери. Был разговор про дистанцию в отношениях с мате рью, четко определены рамки.

Е.М.: В драмах нам часто приходится работать со сценами, крайне важными для протагониста. Это может быть какое то сообщение или на смерт ном одре, или в очень значимой сцене из детства, или когда раскры валась некая семейная тайна, или когда кто то навсегда уезжал.

Очень часто ключевая фраза такого сообщения бывает очень общей:

“Позаботься о матери”, “Не бросай детей” и т.п. Люди, между которы ми существует близкий эмоциональный контакт, не входят в подроб ности, не уточняют до степени юридического контракта, что имеется в виду. Такое понимание без слов, существующее между близкими — а ведь именно от близких подобные сообщения бывают сверхсильны ми, — содержит в себе ловушку, ведь дальнейшее расширительное толкование важного сообщения происходит уже без самого человека, который его оставил. В его понимание и действия того, кому дана по добная инструкция, вмешивается второй (в данном случае мать), жизнь как таковая. Именно из чувства верности и любви к ушедшему дорогому человеку — тому, от кого только и может быть принято та кое сообщение, — протагонист перевыполняет обещание. Часто во вред себе, а иногда и другим людям. Поэтому работа по прояснению сообщения, которое кажется понятным, жизненно важна. Совершенно естественно, когда умирающий мужчина просит дочь позаботиться о матери. Здесь не возникает вопросов. Но из твоего рассказа и из мое го опыта аналогичных работ мы всегда помним, что вопросы здесь 228 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода должны быть, они очень нужны. Чувства по отношению к человеку полностью сохраняются, но вопросы меняют смыслы, соответственно, может измениться и поведение. Люди, как правило, не осознают, на сколько много неразумного, деструктивного они могут делать, отда вая дань своей верности.

Это можно связать с темой невидимой лояльности, которая существу ет не только по отношению к непосредственным родителям, но и к дальним предкам. В этом случае действует та же закономерность — все сообщения носят неопределенный характер и их надо прояснять.

Это типичная работа, чудо которой заключается в ее простоте. Имен но в семье, в семейных контекстах выяснение того, что имелось в виду на самом деле, — дело очень благодарное. Его надо довести до четкости юридического контракта. Это никоим образом не уничтожа ет и не снижает чувства. Наоборот, оказывается, что в сообщении вы ражено больше любви и заботы, чем когда они остаются непрояснен ными.

Е.Л.: Да, при таком непроясненном сообщении Алина не могла не чувство вать обиду на отца из за того, что тот обрек ее на каторгу. Какую то агрессию к нему она должна была испытывать. Думаю, что явное чув ство облегчения, которое испытала Алина после этого разговора, по мимо “освобождения” от ловушки размытого отцовского послания, было связано и с избавлением от обиды на отца. Работа, которая очи щает от негативных чувств нашу память об ушедших близких, — важный шаг к завершению горевания и исцелению.

Дальше я вернула протагонистку в сцену на ковре уже в ее новом со стоянии и с новым пониманием. Предложила вспомогательному ли цу — исполнительнице, которая играла ее мать, — сделать все то же самое, что и раньше. Затем спросила Алину, что ей теперь хочется сделать. Она привстала, отодвинулась от матери, дистанцировалась и стала довольно жестко отстаивать свои права: “Я буду тебе, конечно, помогать материально и ухаживать при болезни, но мучить себя боль ше не позволю. Я совсем не должна все это терпеть, это совсем не то, что хотел мой отец...” Алина довольно долго, со все нарастающей обидой и возмущением “выясняла отношения” с матерью. В определенный момент я увидела, что агрессивные чувства к матери обрели достаточно большую силу.

Тогда я предложила Алине батаку, дала стул — она уже все равно привстала. Это был переход в следующую сцену, в которой работа над “выяснением отношений” продолжалась в символической реаль ности. Словами, голосом и с помощью ударов батаки Алина смогла Кто сказал: “Все сгорело дотла...” выразить свою агрессию к матери: ты меня достала, это твои пробле мы, сама с ними возись.

Работа с батакой может использоваться не только как способ отреаги рования агрессии, но и как прием, способствующий ассертивному за явлению о принятом решении и утверждению своей позиции. Когда уровень актуальной агрессии достаточно снизился, мы перешли в сцене с батакой к работе второго типа. Я предложила твердо и ясно, громко и отчетливо заявить свою новую позицию, подкрепляя каждый тезис ударом батаки. Для дополнительного разогрева на такое дей ствие я обычно рассказываю, как проходит аукцион, и показываю протагонисту, как аукционист говорит “продано” под стук молотка.

Когда такая работа уже не раз проводилась в группе, как в данном случае, мне достаточно напомнить метафору: делай как на аукционе.

В ходе этой работы я стимулировала протагонистку к тому, чтобы на ряду с заявлением о своем решении прекратить прежнюю систему взаимоотношений с мамой она четко сформулировала, как же она те перь будет жить и взаимодействовать с матерью.

Е.М.: Это достаточно типичный и интересный в своей типичности сюжет.

Когда мы имеем дело с удерживаемой, непроявленной агрессией, осо бенно если это агрессия по отношению к близкому человеку, с кото рым связан длительными отношениями, мы часто видим ее нараста ние. Когда Алина привстала, то мы видели, как поднималась энерге тика агрессии. Для того чтобы протагонистка начала из распластан ного, подавленного катком положения переходить в активную фазу, естественно, нужно какое то изменение. Чем дольше подавлялся про тест, возражение, тем, соответственно, большего всплеска мы можем ожидать. Я часто выделяю работу по отреагированию агрессии в от дельную сцену, потому что важно переструктурировать отношения. А если все внимание заострится только на отреагировании агрессии и оно перепутается с дальнейшим утверждением своих прав, то после дующая позиция будет менее ясной для протагониста и ее проясне ние наступит позже. Важно отчетливо осуществить оба действия — по отношению к тому же самому человеку. Как правило, необходима короткая пауза между выражением агрессии и переходом к утвержде нию своих прав: “А вот теперь ты можешь...”. Она нужна для того, чтобы выражение агрессии не становилось для протагониста един ственным важным моментом. Иногда психодраматисты, пораженные в самое сердце красотой этого агрессивного взрыва в работе у кого ни будь из тренеров, думают, что это и есть главное. Между тем катарти ческое отреагирование — не цель, а средство. Этот взрыв нужен не сам по себе, а чтобы расчистить строительную площадку.

230 “Горячие темы”: сцены из жизни, мифы и поиски выхода Е.Л.: Когда я предлагала Алине взять батаку, у меня в голове была такая мысль: “Поскорей бы она сбросила агрессивное напряжение и пере шла к главному делу”.

Е.М.: Мы просто обеспечиваем безопасный взрыв на полигоне. Часто зада ют вопросы (особенно при работе с трудными контингентами), не за нимаемся ли мы ролевым тренингом агрессивного поведения. Для того чтобы этим не заниматься, важно сами сцены агрессивного пове дения делать максимально символическими, безопасными, и после этого обязательно совершать следующий шаг — конструктивный.

Е.Л.: Если говорить о пространственных особенностях сцены с батакой, то она происходила в той же комнате, возле ковра, по прежнему остава лось вспомогательное лицо, игравшее роль матери Алины. Но работа с агрессией шла уже в пространстве, организованном по другому, так как саму Алину для сцены с батакой я поставила в стороне, на до вольно большом расстоянии от ковра. Она обращалась к той матери, которая сидела возле ковра, и между ним стоял стул.

Е.М.: Это тонкий вопрос — когда как лучше делать. Потому что когда мы работаем с протагонистом, которого нужно действительно защищать, поскольку у него большой дефицит этой защищающей инстанции, имеет смысл пригласить не одно, а несколько вспомогательных лиц.

Кроме того, очень важно отчетливо осознавать собственные возмож ности контролировать ситуацию отреагирования. Например, когда мы имеем дело с протагонистом, в отношении которого не уверены, смо жем ли хорошо управлять джинном, которого выпускаем... Когда мы ожидаем сильного выплеска негативных чувств, полезно дополни тельно окружить эту сцену живой стеной, что для протагониста будет символом контейнирования этой агрессии. В самых крайних случаях можно делать то, что называется рейджхолд, когда протагониста бук вально держат (это если мы ожидаем хаотического выплеска наибо лее древних слоев аффекта).

Е.Л.: Существует отреагирование гнева, а есть отреагирование ярости.

Ярость — безусловно более древний слой агрессии, но для меня ярость еще и качественно другой аффект. Аффект ярости — хао тический, а гнева — направленный. Когда имеются признаки того, что нужно работать с гневом, мы предлагаем стул с батакой или мат рас с ракеткой. С помощью батаки можно выразить агрессию в на правлении определенной роли, будь то конкретный человек или символическая фигура вроде судьбы. Когда мы видим признаки не управляемой, готовой взорваться ярости, то необходима техника рейджхолда.

Кто сказал: “Все сгорело дотла...” Е. М.: Если говорить о реквизите, то группы часто предлагают интересные способы. Например, иногда бывает важно в этих маленьких (они и должны быть маленькими) сценах отреагирования выразить прямую агрессию к существу, которое выше ростом. В одной из моих групп студенты предложили замечательное приспособление: надувается обычный пластиковый пакет, получается некий шар — типа боксер ской груши, только легкий, который можно держать на любой высоте и охаживать кулаками или батакой. Это абсолютно безопасно. Просто выбирается достаточно длиннорукий и высокий держатель этого при способления. Оно может быть направлено куда угодно — вверх, вниз, вбок. При этом здесь еще есть символическое содержание. Этот пу зырь — нечто ненастоящее, раздутое. Звук пузыря — громкий, звон кий и не очень серьезный. Он сильно отличается от удара батакой или чем угодно о стул, который все таки производят по твердому, се рьезному. Такие пузыри особенно хороши тогда, когда речь идет о низведении какой то фигуры, раздутой до невероятных размеров, с “почетного места”, занятого ею во внутреннем плане протагониста.

Е.Л.: Итак, я почти закончила драму. Собственно, окончательное заявление протагониста о своей новой позиции было завершением последней сцены.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.