WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«выпуск 105 библиотека психологии и психотерапии КЛАСС независимая фирма “Играть по русски” Психодрама в России: ...»

-- [ Страница 3 ] --

Е.Л.: Примитивно понимать, что вспоминаются только реальные, конкрет ные сцены, — значит полностью отрицать возможность использова ния в психодраматической работе аналитических, психодинамичес ких моделей, моделей семейной терапии, но они безусловно применя ются психодраматистами и дополняют мореновскую концепцию. Нет ни одного известного мне ведущего в психодраме, который бы не пользовался когнитивными схемами, теоретическими моделями этих терапевтических подходов. Фактически в ходе психодрамы можно 118 Теоретические модели в действии увидеть все психодинамические и семейно структурные паттерны.

Обучающемуся психодраме студенту важно не только теоретически их изучать, но и уметь узнавать в реальном пространстве психодрама тического действия. Психодрама — это такой инструмент, который не выкидывает за кадр, не выносит за скобки все достижения современ ной психотерапевтической мысли.

Е.М.: Иногда удивительное продвижение при работе с протагонистом дает директорское предложение воспроизвести, поставить самую что ни на есть обыденную сцену. Вот семья за ужином, вот что то, что назы вается daily routine*. Расположение в пространстве, обмен типичны ми репликами и обмен ролями со всеми, кто сидит за этим обеденным столом, позволяет удивительно глубоко проникнуть в то, что на са мом деле происходит в этой семье, за этим обычным, одним из тысяч, ужином, и на самом деле может вывести нас на столь важную пробле му, что использовать лишь конкретные регрессивные сцены и искать только травму было бы колоссальным обеднением. Более того — обессмысливанием.

Еще один важный момент, прежде всего для нашей культуры. И в учебной, и в клиентской работе, особенно когда речь идет об отноше ниях с матерью, мы часто имеем дело не с какой то там разовой или десятиразовой травмой, а прежде всего с дефицитарностью. Не с тем, что мать сделала не так, а с тем, чего она не сделала. Тогда задавать протагонисту вопросы, ориентированные на травму, вообще бессмыс ленно: протагонист не знает, чего лишился. Мы видим (или в запросе сформулированы) отдаленные последствия этого, часто осознанные в общении с собственными детьми.

Е.Л.: Добавлю еще один момент о взаимодействии психодрамы с другими подходами. Студенты спрашивают: “А что же делать, когда вообще не удается выйти на регрессивные сцены? Когда протагонист говорит, что вообще не помнит своего детства, полностью отказывается от ка кого бы то ни было продвижения биографии назад, в том числе от по строения простейшей, типичной сцены из жизни семьи? Не удается даже работа с метафорой?” Тогда есть прекрасный ход, который я ре гулярно использую и учу этому студентов, — создание семейной скульптуры. Этот ход, кстати, дает возможность произвести “стык” между психодрамой и семейной терапией, особенно в духе подхода В.

Сатир. И даже те протагонисты, которые ищут и не могут найти ника ких детских воспоминаний, никакого регрессивного материала, уж скульптуру то, относящуюся к такому то возрасту, как правило, по *Обыденные дела (англ.).

Чему мешали кожаные перчатки, или “Дочки матери”: вечная история строить могут. И оттуда можно вытащить все, что нужно, а потом, мо жет быть, если нужно, даже и детскую сцену. Часто через скульптуру всплывают “запертые” воспоминания.

Е.М.: Да, семейная скульптура — совершенно золотые ворота.

Е.Л.: Все символические обобщенные приемы неоценимы и делают дирек тора достаточно оснащенным и готовым к любому развитию событий.

Если в этой драме с Мариной ей ни внутри сцены, ни в “зеркале” ни чего бы не вспомнилось, то два входа, как минимум, — типичная сце на и семейная скульптура — оставались бы у нас в руках.

Е.М.: Итак, мама и дочка на диване. Марина ввела в детской сцене вспомо гательное лицо на роль матери, они поменялись ролями. После чего директор предлагает протагонисту оставить на диване своего дубля и сесть рядом с ним как бы в зрительный зал, в зеркальную позицию.

Вы садитесь рядом и смотрите на сцену взаимодействия маленькой Марины с ее мамой со стороны. Что тебя тактически побудило имен но к этому действию? Ты даже сказала в тот момент, что хочешь обра титься к Марине профессионалу, вы сидели с ней рядом, как коллеги, смотрящие учебный фильм. Мизансценой это было подчеркнуто, по тому что были поставлены два стула и вы удобно сели рядом. Ты даже, не знаю насколько сознательно, отзеркалила позу протагонист ки — вы сели одинаково, именно в удобную, расслабленную зритель скую позицию. Что это было?

Е.Л.: Я не буду утверждать, что это было абсолютно осознанно. Скорее все го, я помнила о словах Марины в первой сцене, когда она из роли Чувства Вины говорила: “Как профессионал, я должна понимать и правильно себя вести”. Там было не просто чувство вины матери, к нему еще было добавлено новое образование — “благодаря профес сиональным знаниям”. Эти знания, вместо того чтобы освободить Ма рину от чувства вины, его еще и подкрепляют. “Вот еще и поэтому ты плохая девочка”, — говорит ей внутренний голос. Эту линию я не за была. Для меня было важно изменить в ходе драмы тенденцию ис пользования профессиональных знаний как средства для подтвержде ния неадекватного чувства вины на противоположную — использова ния их как средства, освобождающего от него, как источника более реального, более здорового, адекватного восприятия. Я надеялась, что мне удастся с помощью своих реакций в нашей беседе, может быть, провоцирующих, помочь ей посмотреть на ситуацию профессиональ но, в смысле объективно, то есть вывести за скобки, разделить интро ект вины и взгляд профессионала. Это раз. Во вторых, почему “зерка ло”. Когда Марина играла эту сцену, у меня сложилось впечатление, 120 Теоретические модели в действии что она не понимает, что там происходит на самом деле, я не увидела у нее признаков инсайта. Сцена была разыграна формально, ее глаза говорили: “Ну и что?”.

Е.М.: А это часто бывает, когда обычная практика семьи именно такова. И у ребенка, выросшего в таком семейном контексте, нет никакого ос нования для того, чтобы ощущать происходящее как “нечто”, — по другому не бывает, жизнь устроена именно так. Детскими глазами так оно и есть.

Е.Л.: Когда протагонист нам что то показал и группе это очевидно, а само му протагонисту совсем не очевидно, мы используем “зеркало”: на то оно и существует. Это удача для директора — значит, мы нашли дей ствительно очень важный эпизод, базовое заблуждение, о котором протагонист не догадывается. Тогда есть возможность получить в “зеркале” инсайт. “Зеркало” — это важный источник инсайта, хотя, конечно, бывает инсайт и без “зеркала”.

Е.М.: В конкретном рисунке этой драмы есть еще некий момент работы с виной. Маленькая Марина на диване с мамой. Она получает одновре менно формальное принятие, а неформальное отвержение. Мне ка жется очень мудрым в этой ситуации не исследовать чувства мамы (Марининой мамы), не усложнять эту картинку. Потому что задача заключается не в том, чтобы принять всю сложность того, что проис ходило с бедной мамой, а в том, чтобы освободить ребенка, малень кую Марину, от решения, принятого ею в одной, или в десятке, или в сотне подобных сцен. Из “зеркала” вероятность этого значительно выше.

Е.Л.: Инструкция “Посмотри как профессионал” является одним из при емов, помогающим дистанцироваться от паттерна семейных отноше ний. Очень часто, когда ставишь протагониста в “зеркало”, он чув ствует то же самое и видит точно так же искаженно, как и внутри сцены. Тогда можно предложить посмотреть на сцену из определен ной роли, из роли профессионала, мудрого старца — кого нибудь, чьими глазами протагонист может посмотреть на ситуацию непред взято, увидеть ее такой, какая она есть на самом деле, то есть со сто роны членов группы и директора. Нередко простой инструкции “По смотри как взрослый, посмотри как врач” бывает недостаточно. И приходится делать специальный разогрев протагониста, чтобы ввести его в роль нужного персонажа. А если и этого недостаточно, подклю чаются дополнительные техники. У меня было много случаев, когда достичь дистанцирования было крайне важно и одновременно трудно, и приходилось помимо введения протагониста в роль персонажа де лать двойное, тройное, четверное “зеркало”.

Чему мешали кожаные перчатки, или “Дочки матери”: вечная история Е.М.: Бывает полезно ввести его именно в возрастную роль — старичка, старушки, какого то существа, мудрого и не очень вовлеченного.

Е.Л.: Для себя я называю таких персонажей фигурами экспертов. Причем всякие бабушки и дедушки здесь не очень полезны: если человек, то лучше посторонний, или сам протагонист в возрастной или профес сиональной роли. В качестве экспертов могут выступать люди, кото рые славятся своей объективностью и невовлеченностью, например, знаменитые врачи, философы, педагоги (скажем, Песталоцци), а также архетипические образы внешнего мира, например, вековой Лес, Гора.

Итак, все мои интервенции были направлены на то, чтобы максималь но дистанцировать взгляд Марины на ситуацию — ее взгляд со сто роны — от привычного ей паттерна восприятия своих отношений с мамой.

Е.М.: И что же видит Марина в зеркальной позиции, сидя как коллега, ря дом с директором? Она говорит, что здесь нет безусловной любви, нет безусловного принятия. Может быть, в клиентской группе протаго нист, не владеющий этим словарем, сказал бы что то немножко дру гое, но смысл, наверное, был бы тот же. Было бы сказано про то, что было “холодно”, “это неправда”, “она на самом деле так не чувству ет”, “это формально, ей не до ребенка”, “маме некогда”. Тут наступа ет, на мой взгляд, самый рискованный момент драмы. До этого было более или менее ясно, куда направлена работа, понятно, что будет то, за чем туда отправились. А сейчас возникает вопрос о том, у кого же можно было получить это самое безусловное принятие, безусловную любовь. Ведь не исключено, что в реальной жизни человека такого и не было. Хотя я бы сказала, что конкретно эта работа (просто потому, что такова Марина как протагонист) все таки показывала, что какие то другие ресурсные влияния, о которых я ничего не знала, будучи гостем группы, все же были. Но я вижу, что дефицитарность отноше ния со стороны матери — это не все, что то еще было. Марина знает, чего ей не хватает.

Е.Л.: Иначе она бы так легко не сказала в “зеркале” про безусловную лю бовь.

Е.М.: Иначе она бы не чувствовала истинного дискомфорта в ситуации, когда ей трудно проявить чувство, — она знает, что бывает иначе.

Она бы не прочувствовала свой блок именно как стоящий на ее пути к чему то важному, представляющему ценность.

Е.Л.: Об этом же свидетельствует и то, что в какие то другие моменты она может нормально общаться. У нее есть модель, роль любящего роди теля у нее все таки есть. Это было ясно с самого начала.

122 Теоретические модели в действии Е.М.: Это было косвенно видно даже из того, какова Маринина девочка, как она была показана. Это очень теплый, безусловно не несчастный ре бенок. Да, она тянет маму, хочет больше общения, чувствует, что не права, но ведет себя как ребенок, который все таки много этого полу чал, иначе бы так не требовал. Здесь мы могли предполагать, что ре сурсные, поддерживающие явления были. Появляется фигура де душки.

Е.Л.: Он не первый раз появляется в драмах Марины. Она сама промарки ровала: “Опять дедушка”. Так же, как есть мотив переходящих “злоде ев”, который мы уже обсуждали, существует явление переходящих из драмы в драму спасительных фигур. К очередному появлению таких спасительных фигур у группы порой возникает амбивалентное отно шение. И тогда слегка неудовлетворенно звучит: “Опять дедушка”, “Опять бабушка”, “Опять няня”... Звучит как неосознанное ожидание, что обязательно должно было появиться что то новое — новый спа ситель или злодей. Обидно им бывает не только потому, что “и эта моя проблема из за бабушки”, но и потому, что “опять меня должен спасать дедушка”. Насколько я помню, Марина сказала “Опять дедуш ка” с некоторым разочарованием.

Е.М.: Это можно понять по разному, не только как разочарование из за того, что кажется повтором. Насколько я знаю по своей работе, в клиентских группах, когда в качестве ресурсного персонажа — спа сителя, источника тепла и поддержки — выбирается представитель третьего поколения (бабушка, дедушка), это часто воспринимается как знак того, что с родителями не все было в порядке, возникает не которое чувство, похожее на разочарование, сожаление. Некому было доброе слово сказать, кроме как бабушке или дедушке. Это соответ ствует еще и культурному контексту, когда людей определенного воз раста действительно больше согревали бабушки и дедушки, чем заня тые, замотанные родители. А кроме того, связано еще с одной пробле мой — бабушки и дедушки часто сами недостаточно побыли родите лями в силу культурно исторических причин. Компенсаторно повы шенное внимание и любовь к внукам спасительную функцию для внуков и выполнило. Такова специфическая боль нашей культуры, ти хая, но распространенная, когда мальчик из неполной семьи говорит, что он дедушкин сын, или девочка из полной семьи говорит, что она бабушкина дочка. Здесь это может быть связано не только с воспро изводящимся рисунком драм как таковых, а просто с воспроизводя щимся рисунком жизни. Хорошо, что эти старики были, у других и та кого нет.

Марина выбирает на роль дедушки Олега, нашего первого протагони ста этого дня. И происходит нечто очень важное — темп работы за Чему мешали кожаные перчатки, или “Дочки матери”: вечная история медляется. По моим наблюдениям, обращение с позитивным ресурсом человека, который испытал дефицит чего то, требует особого внима ния и поиска. В работе с тем, что может вызывать негативные чув ства, как правило, темп бывает высокий с того момента, когда барьер пройден. Сопротивление преодолено, и человек начинает выражать негативные чувства: они накоплены, они подпирают и “выстрелива ют”. Когда речь идет не о травме или серии неправильных действий, а об отсутствии правильных действий и эмоционального опыта, пред ставляющего ценность, к такому опыту у протагониста бывает осо бенно бережное, очень настороженное отношение. То есть в самой этой бережности есть оттенок настороженности: а то ли это на самом деле? Протагонисты в подобных ситуациях осторожно подбирают слова, но меняются ролями легко и с удовольствием, потому что при ятно стать любящим, ценным человеком из своего прошлого. И чув ство правды, которое есть в хорошей психодраматической работе, не позволяет играть “с педалью”. Именно в такие моменты для протаго нистов очень важно все делать точно, не торопиться.

Та маленькая сцена, которая происходит между дедушкой и маленькой Мариной, — сцена про любовь, — получилась очень философской.

Она стала еще одним путем коррекции этой гиперответственной, — а на самом деле виноватой — позиции взрослой Марины как матери.

Дедушка сказал, что любви столько, сколько ее есть, а даешь ее столько, сколько можешь. Это замечательный диагностический знак того, что коррекционная работа действительно состоялась, потому что у ребенка, лишенного чего то, с фрустрированной естественной дет ской потребностью в одобрении, принятии, безусловной любви, образ альтернативы, то есть того, какова на самом деле любовь, может ха рактеризоваться (и часто так бывает) этой безграничностью, безмер ностью. Такова оборотная сторона дефицита, голода, что свойственно именно непроработанным инфантильным потребностям. Соответ ственно, никакой любви в жизни человеку не будет достаточно, все гда будет мало. То, что в этой сцене “формула любви”, произнесенная устами самой Марины в роли дедушки, звучит буднично, умеренно — “есть, сколько есть, а выразишь, сколько можешь” — очень хороший знак. Такое послание — лучшее противоядие не только чувству вины Марины как матери своего ребенка, но и ее собственным запросам к миру, возможно, сохранившимся в непереработанном, неотрефлекси рованном виде.

Е.Л.: Упоминание о потребности в безусловной любви приводит к еще од ному небольшому комментарию в терминах эриксоновских стадий развития. Марина из “зеркала” сказала, что ей не хватает безуслов ной любви. Для меня здесь была еще и диагностическая информация 124 Теоретические модели в действии о том, что источник происхождения ее проблемы в данной драме, проявившейся сначала как результат трудностей третьего периода по Эриксону, на самом деле не только там, а еще глубже — в первом пе риоде. Потому что тема безусловной и условной любви — это тема именно периода формирования базового доверия к миру. Одна про блема надстраивается над другой, более глубокой. В терапевтической работе вообще и в драме в частности мы нередко копаем на одном уровне, а потом проваливаемся на какой то другой. Фактически, сце на с дедушкой — это не только и не сколько тема коррекции вины, сколько движение в сторону коррекции проблем развития первого периода жизни.

Е.М.: На это указывают и другие вещи. Изначально, в первой формулиров ке запроса звучит тема физического контакта (это — раз), и это нас четко отсылает к тому, что что то звучит и на первом периоде. Вто рое — чисто из практических соображений — мать, как она показана, ведущая себя таким образом. Можно себе представить, что во время младенчества своего ребенка она гладила пеленки с двух сторон, бо рясь за стерильность, а лишний раз потискать, обнять по каким то ее собственным причинам ей было сложно. Почерк материнского пове дения мы додумываем.

Е.Л.: А потому студентам важно понимать, что порой бывает невозможно сразу решать проблему, то есть заниматься конкретной коррекцион ной работой там, где ты видишь первопричину. Сама заявленная тема намекала на травму первого года жизни, но возможности проникнуть туда сразу не было, потому что на это наслоены проблемы следую щих уровней. Опять мой любимый образ капусты — сначала нужно снять верхний капустный лист и только потом следующий. Поэтому я обрадовалась, когда Марина сказала про недостаток безусловной люб ви, и ей удалось спуститься туда, “где на самом деле кошелек и поте рялся”. Дальше работа как бы сменила тему. Ты назвала это сценой любви, и хоть она происходила в контексте 3 — 5 лет, но на самом деле на психологическом уровне одновременно была еще и сценой первого года.

Здесь важно отметить, что выбор в такой сцене мужской ресурсной фигуры — диагностически не очень хороший признак. Делая этот выбор, протагонист как бы говорит: “Я не верю, что женщина может дать настоящую родительскую любовь”.

Е.М.: Для взрослой женской жизни такому раскладу очень часто соответ ствует поиск, как ни странно, материнской роли и функции у мужчи ны, что и происходит в Маринином случае. Ее сложности в отношени ях с мужем не удивляют.

Чему мешали кожаные перчатки, или “Дочки матери”: вечная история Е.Л.: Когда в какой нибудь следующей драме удастся такую же сцену роди тельской любви к ребенку проиграть пусть с архетипической, но все таки материнской фигурой, то это будет продвижение. И обычно это в конце концов удается сделать.

Если вернуться к сцене с дедушкой, то в ней были еще некоторые важные моменты.

Е.М.: Дедушка сначала пожурил маму за то, что она не дает ребенку по быть ребенком. После этой сцены их прямого взаимодействия, когда Марина девочка была обласкана и были сказаны “те самые” слова, они отправились куда то гулять.

Е.Л.: Что вообще означает двойное разрешение. Разрешение испытывать потребность в родительской любви и разрешение на инициативу, по тому что отправляться гулять, скорее, соответствует идее творческого самовыражения, инициативы, открытия внешнего мира. Поскольку мы уже говорили о том, что обе потребности были фрустрированы в этой сцене, то очень важно, чтобы в исцеляющей сцене обе потребности — из первой и из третьей фазы по Эриксону — были отмечены поведе нием дедушки, санкционированы, разрешены и реализованы протаго нистом. В связи с этим директору, если бы сам протагонист в роли де душки не повел ребенка гулять или не сделал чего то творческого, открывающего инициативу, следовало бы придумать, каким образом протагониста в роли дедушки к этому стимулировать, например, воп росом или репликой.

Е.М.: Возможно, это был бы вопрос к протагонисту в роли дедушки: “Де душка, что нужно вашей девочке?”.

Е.Л.: И это делается, потому что в данном случае только укачиванием и лаской нельзя было бы обойтись. Да и не пришлось.

Е.М.: Что интересно: как правило, после сцен проявления непосредствен ного, физического чувства возникает какая то следующая потреб ность. После сцен качания, держания на руках, физического, теплого обласкивания, когда наш протагонист, который получил свое в этой регрессивной сцене, открывает глаза, мы спрашиваем: “Чего тебе те перь хочется?” — уже не в роли дедушки, а в роли ребенка. Возника ет некоторый запрос следующего уровня, и мы движемся обратно, из глубокой регрессии на следующий уровень. Спонтанно, естественным образом воспроизводится неуклонная, железная логика развития.

Итак, гулять — гулять куда то в мир.

Классическое продолжение драмы — возвращение во взрослую роль, в свой дом, в ту самую сцену, с которой мы начинали: кухня, детская, дочка, стук в стенку.

126 Теоретические модели в действии Е.Л.: Произошли ли реальные изменения во внутреннем состоянии прота гонистки или нет? У меня была твердая уверенность, что произошли, иначе я не предложила бы повторить эту сцену. Если директор не уверен, что нечто произошло, состояние изменилось, то лучше не спешить в такую сцену, иначе это будет повторение неуспеха. То есть нам нужно постараться гарантировать протагонисту возможность убедиться: “Да, действительно, во мне что то изменилось”. То, что в классической психодраме называется “тестом на реальность”, для меня еще и подкрепление (может быть, даже в большей степени). В данном случае внутреннее состояние протагонистки действительно изменилось, наступило как бы эмоциональное “насыщение”. Марина изменила свое отношение к этой ситуации, и на тот же самый стук теперь у нее возникла совсем другая эмоциональная реакция. Уже было ясно, что будет дальше.

Е.М.: Она по другому пришла к ребенку и на настойчивые, “максимизиро ванные” вопросы “а ты меня любишь, а ты со мной побудешь, а сколь ко ты со мной побудешь” старых реакций не дала. В ее поведении был целый спектр чувств, а в ответах — разнообразие и своего рода “объемность”. В эмоциональном отклике все было очень прямо и чис то, тепло, а на вопрос “сколько” был ответ “сколько смогу”, то есть де душкин совет был принят во внимание. Это очень важный момент, потому что он показывает, как много произошло не только с барье ром, но и с Виной. Первоначальная интрапсихическая конструкция, которая держала протагониста — “не могу, но должна;

должна все, и поэтому не могу ничего”, — была размыта работой в двух предше ствующих сценах. И “не должна, но могу столько, сколько смогу” — некое свободное проявление истинного чувства лишилось двух сдер живающих блоков — и раздражения, и вины.

Е.Л.: Это было приятно наблюдать. Как директор я часто делаю провоциру ющие замечания типа: “Не раздражает ли она тебя?”;

“Она так много от тебя хочет, а ты так устала”. Смысл таких замечаний заключается в дополнительном усилении теста на реальность. С другой стороны, на мой взгляд, была хороша игра вспомогательного “Я”, дочери Марины, которая — фактически без моей наводки — стала преувеличенно на зойливым, приставучим ребенком. Если бы участница, играющая роль дочери, сама не повела себя так, я бы именно об этом ее и попросила.

Провокация на проверку оказалась с двух сторон — со стороны вспо могательного “Я” и со стороны директора. И на те самые вопросы — “Не слишком ли дочка назойлива, не раздражает ли это тебя?” — Ма рина отчетливо отвечала: “Нет, все нормально”. Цель таких провока ций — не только проверка, но и закрепление успеха, и перевод до Чему мешали кожаные перчатки, или “Дочки матери”: вечная история стигнутого успеха на уровень осознавания с помощью маркировки для протагониста того факта, что действительно что то изменилось.

Это была последняя сцена. На ней мы смогли закончить.

Е.Л.: Ты согласилась со мной в том, что в данной драме не нужно было ис следовать чувства мамы Марины. Здесь действительно не надо было, чтобы протагонистка испытала сочувствие к бедной маме, поняла все мамины трудности. Но в какой то момент я все же обратила внима ние на трудности маминой жизни. Я напомнила Марине о ее драме про мамину судьбу, которую мы делали в технике драмы предков.

Этой короткой маркировкой я хотела актуализировать и “подвязать” к данной работе воспоминания о том, что все таки мама не такая зло дейка, а просто она была такая, какой ее сделала жизнь...

Е.М.: В таких ситуациях, если, предположим, не было предыдущей драмы с исследованием роли мамы и сложностей ее жизни в достаточном объеме, вместо напоминания об уже выясненных обстоятельствах, объясняющих ее неправильное поведение, мы, как правило, говорим протагонисту: наверное, у мамы были свои причины так себя вести, но... Это просто две разновидности работы. Их обычно приходится делать по отдельности.

Е.Л.: Для протагонистов с сильным чувством вины и тех, у которых, как у Марины, существует сильный запрет критиковать своих родителей даже в мыслительном пространстве, бывает особенно важно зафикси ровать позицию директора — не осуждающую по отношению к роди телям.

Е.М.: Психодрама дает для этого специфические возможности, потому что понятно, что сделать маме замечание директор не может, но дедуш ка — вправе. Это может быть мягкое замечание: “Ну что ты, в самом деле, ребенка...”. Дедушка критикует мамин стиль общения с дочерью не только мягко, но и по вполне конкретному поводу: оценивает дей ствие, а не личность. Это, к слову сказать, одна из замечательных пси ходраматических возможностей допустить хоть какую то дозу необ ходимой критики в адрес “неприкосновенных персонажей”: ситуация налицо, чувства и оценки конкретны и живы. Так и открываются не которые клапаны в отношении заблокированных, сложных или амби валентных чувств по отношению к родительским фигурам.

Е.Л.: К слову, о неосуждающем отношении к персонажам драмы, которые совершили что то не то или не сделали чего то важного по отноше нию к протагонисту в детстве. Хотелось отметить возможность допол нительного развития сюжета в этой или другой драме, — например, после критикующего маму замечания дедушки полезно поменяться 128 Теоретические модели в действии ролями: протагониста из роли дедушки поместить в роль мамы. Не редко протагонист показывает, как мама “приходит в себя”, возвраща ется в нормальное состояние достаточно хорошего родителя, просит прощения и делает для ребенка все, что необходимо в данной сцене.

И уже не нужно, чтобы протагонист в роли какого то постороннего лица компенсировал нечто недоданное себе ребенку: куда лучше это сделать из роли своей мамы. Это всегда предпочтительнее и оказыва ет более эффективное и сильное воздействие. Тогда роль спасителя или помощника становится уже не холдинговой ролью, а всего лишь ролью эксперта, мудреца, наставляющего на путь истинный. Тогда он уже не замещающая фигура, дающая любовь вместо собственного ро дителя, а всего лишь фигура, растапливающая лед, открывающая за крытый клапан.

Если бы по опыту предыдущих драм с Мариной я не знала, что дефи цитарность в отношениях с матерью действительно серьезная пробле ма (а в данной драме это было видно, в частности, по ее полному не пониманию из зеркальной позиции того, что происходило в сцене), то я безусловно сначала попробовала бы получить этот ресурс от мамы напрямую. Когда ты не знаешь протагониста, всегда лучше попытать ся сделать именно это, и лишь обнаружив, что не получается, вер нуться к поиску другой позитивной ресурсной фигуры. В последнем случае протагонист из роли ресурсной фигуры посылает маме в пря мой или косвенной форме сообщение: “Раз ты не можешь, то я это сделаю”. Такая проверка крайне важна и с диагностической точки зрения. Ведь если удается получить ресурс от роли того же родителя, который фрустрировал ребенка, то это позитивный диагностический признак. Если воспользоваться понятием из теории объектных отно шений, он указывает на наличие достаточного уровня константности объекта по отношению к данной родительской фигуре. А если не уда ется, то свидетельствует об определенных нарушениях константно сти объекта.

Е.М.: Мне случалось проводить аналогичные драмы, где события развива лись следующим образом. Появлялась фигура советчика (это могла быть бабушка или муж той мамы, о которой шла речь), который ка ким то образом выводил маму из неадекватного состояния, освобож дал ее от какого то груза, связанного не с ребенком. Этот персонаж брал на себя какую то часть маминой “заморочки” и удалялся — предположим, на кухню, — оставив маму в эмоциональном контакте с ребенком, очищенной, освобожденной от того, чем на самом деле была занята ее голова до появления этого лица. Подобный эпизод нес очень четкое сообщение о том, что мама — не урод, просто своей Чему мешали кожаные перчатки, или “Дочки матери”: вечная история жизнью она загнана в некоторое нечувствительное состояние. И как только в психодраматической реальности кто то взял немножко ее груза на себя, она, как мама, исцелилась или он избавил ее от заблуж дения.

Е.Л.: В драмах ресурсный персонаж типа воспитателя, врача или психоте рапевта, нередко говорит родителю: “Ты неправильно делаешь”. По мню драму, где протагонист в роли известного детского врача сооб щает некоторую простую истину, что детей надо ласкать, утешать, когда плачут, а протагонист в роли мамы отвечает: “А у Спока напи сано, что к нему не надо подходить, когда он кричит”. Терапевт раз убеждает, а протагонист из роли мамы говорит, что если бы она не поверила авторитету Спока, то так бы не поступала. И в результате как бы психологического просвещения происходит изменение пове дения мамы.

Е.М.: Это мне напоминает еще один момент из опыта нашего обучения. Нас учили технически, телесно делать сцены укачивания, держания на руках, когда есть материнская фигура и есть физически большое тело протагониста в роли ребенка. Как сесть на пол, как взять, чтобы не смущать взрослого человека? Прежде всего нужно позаботиться о том, чтобы было удобно протагонисту. После чего наш тренер сказал:

“Если вы, вспомогательное лицо в материнской роли, посидите так минуту, то у вас заболит спина, поэтому спину кто то должен подпе реть, подстраховать”. А в жизни это соответствует вот чему: чтобы женщина могла отдаться заботе о своем ребенке, ее спина должна кем то немножко “страховаться”. Должен быть кто то — не обяза тельно муж, это может быть сестра, подруга, мать матери, отец мате ри, — кто поддержит, как бы беря на себя в физическом смысле необ ходимость держать позвоночник определенным образом, а в житей ском смысле — что то другое. Нам приходилось работать с этой те мой бессчетное количество раз. Типичные сцены выражения обиды в отношении матери, которая “не так держала на руках”, часто завер шаются уже после отреагирования осознаванием уязвимости этой, ка залось бы, всесильной материнской фигуры. Впервые в жизни удается взглянуть на эту беззащитную материнскую спину, которую так ло мит — руки, которые держат ребенка, каменеют оттого, что позвоноч ник никем и ничем не подстрахован, не поддержан.

Е.Л.: Если удается выйти на этот уровень, то наступает другой, продвину тый этап исцеления травмы первого года. И тогда уже не только вос станавливаются детско материнские отношения, но и становится нор мальной структура семьи. В этом смысле идеально, чтобы поддержи вающей оказалась фигура отца. У меня была группа, где только на 130 Теоретические модели в действии седьмой восьмой раз удавалось выйти на такую структуру правиль ной семейной конфигурации.

Е.М.: Фактически мы таким образом подбираемся к работе с первичной триангуляцией. Но это уже другая история, и напрямую в данной дра ме ты с этим не работала.

Хочется сказать два слова об одной тренерской проблеме: процесс анализ — это колоссальное искушение;

очень многое кажется важ ным, очень жаль упустить какие то смыслы. Порой случается отказы ваться от полного, развернутого “полотна”: время, контракт, актуаль ное состояние группы. Тогда приходится писать или наговаривать на диктофон, чтобы не потерять какие то важные детали. Сейчас мы с тобой сделали то, что надо бы делать после каждой драмы, будь то хоть десятиминутная виньетка.

Кроме всего прочего, это облегчает разговор с представителями дру гих психотерапевтических субкультур... Например, читатель может заметить, что психодрама как метод и мы как его носители достаточ но легко, охотно и радостно вбираем элементы других психотерапев тических субкультур. Это не означает, что метод эклектичен, это зна чит, что метод веротерпим.

Чему мешали кожаные перчатки, или “Дочки матери”: вечная история Алексей Орлов “СЛОЖНЫЙ” ПРОТАГОНИСТ В ПСИХОДРАМЕ* До сих пор мне не довелось встретить ни одного бес проблемного пациента — такого, чей терапевти ческий курс напоминал бы плаванье впервые спу щенного на воду корабля, гладко скользнувшего со стапелей.

Ирвинг Ялом Эта статья посвящена проблеме “сложных” или “трудных” клиентов в пси хотерапии. Мы хотели описать те сложности, которые встречались в нашей практике, и поделиться опытом их преодоления. В центре нашего внима ния находятся технические и процессуальные проблемы, возникающие при групповой работе во время проведения психодрамы.

Мы постарались создать собирательный образ “сложного” клиента. В прак тике вы можете встретить как отдельные элементы поведения такого про тагониста, так и весь “букет” описанных в статье сложностей в работе с ним. Поведение “сложного” клиента часто напоминает поведение клиента с пограничным уровнем развития личности, но не тождественно ему.

“Сложный” клиент — более широкое понятие, которое мы использовали для обобщения трудностей, возникающих при проведении терапевтиче ских групп. Если вы встречаете в своей работе большинство трудностей, описанных ниже, то это повод задуматься о наличии пограничного уровня развития личности у такого клиента.

В индивидуальной психотерапии проблема “сложных” клиентов достаточ но широко обсуждается в литературе (Н. Мак Вильямс “Психоаналитиче *Впервые опубликовано в сборнике “Психодрама”, вып. № 2. Новосибирск, МИГИП, 2002.

132 Теоретические модели в действии ская диагностика”, О.Ф. Кернберг “Тяжелые личностные расстройства” и др.). А в литературе по групповой работе эта проблема освещена мало (И. Ялом “Теория и практика групповой психотерапии”).

В дальнейшем мы будем описывать свой опыт в логике ведения психодра матической группы: знакомство с членами группы и разогрев, заключение контракта и фаза действия.

Подготовка. Все классические руководства по групповой психотерапии подчеркивают важность так называемых “рамок” психотерапии, в частно сти, подбора участников и знакомства с ними. Западные коллеги имеют возможность заранее провести интервью, проанализировать свои впечат ления о каждом участнике группы и прогнозировать возможное развитие группового процесса. Это достигается тем, что их работа вписана в соци альную политику психического здоровья, состав группы и приход участни ков гарантирован. Реальность нашей работы в условиях “дикого” рынка такова, что зачастую нет заранее сформированной группы и сроки суще ствования группы гораздо короче, чем на Западе. Вопросы диагностики участников группы нам приходится экстренно решать в начале и в процес се ведения группы, будь то ознакомительный воркшоп или пролонгирован ная группа. В тех случаях, когда есть возможность для предварительного знакомства, такого пациента трудно диагностировать за одну сессию.

Знакомство и разогрев. В самом начале ведения группы, на этапе знаком ства и разогрева, выделяются участники, которым как будто очень сложно понять и принять правила группы. Такие участники пытаются спорить с ведущим, стремятся навязать собственные правила, открыто или косвенно подвергают сомнению то, что предлагает ведущий, бесконечно переспра шивают и уточняют инструкции. Во время групповых обсуждений они не считаются с другими участниками группы — перебивают их, затягивают собственные монологи. Их сопротивление может проявляться как в откры тых словесных баталиях, сопровождающихся бурным выплеском эмоций, так и в тихом саботировании выполнения упражнений, демонстративном враждебном молчании. Такое поведение еще не является проявлением групповой динамики, хотя и оказывает активное влияние на нее.

Эти трудности помогает преодолеть спокойная, терпеливая, но твердая по зиция ведущего, показывающего, что, с одной стороны, он готов принять этого участника, а с другой стороны, это принятие возможно при условии выполнения правил группы. На начальных этапах групповой группы мы рекомендуем останавливать споры, в которые “сложный” участник пытает ся втянуть группу, а при демонстративном молчании или аутичном поведе нии — ненавязчиво показывать свою заботу и готовность помочь при не обходимости. От терапевта требуется терпение, чтобы выдерживать психо “Сложный” протагонист в психодраме логическое давление на протяжении всего времени работы группы, так как “сложный” участник не сможет вести себя как остальные, для него соблю дение правил является проблематичным, его внутренний конфликт будет развиваться вокруг решения именно этой задачи.

Вместе с тем, “сложный” клиент не всегда проявляется на начальных эта пах. Иногда он ведет себя так же, как и остальные участники группы.

Заключение контракта. Часто участники группы выбирают в качестве протагониста именно “сложного” клиента, так как он своим поведением привлекает внимание других участников и принимает “огонь групповой динамики” на себя. С таким протагонистом очень трудно сфокусировать главную тему работы. Существуют два основных варианта: либо протаго нист очень широко формулирует тему — “Хочу стать счастливым, хочу стать преуспевающим” и т.д. При этом он подразумевает, что может изба виться от чего то или приобретет какое то качество в принципе, не соот нося его с реальными условиями и индивидуальным контекстом. Либо, на оборот, он формулирует проблему чересчур узко и конкретно — “Избавьте меня от придирок моей матери” или “Пусть он (молодой человек) любой ценой будет жить со мной”. Дело не в конкретной формулировке запроса, а в той позиции, которая стоит за этим. Такой протагонист просто хочет избавиться от того, что ему доставляет дискомфорт, ему сложно разобрать ся в сути проблемы и противоречивом характере своих намерений, он предъявляет к себе и другим чрезмерно высокие требования и очень силь но разочаровывается, когда эти требования не удовлетворяются.

Все попытки директора уточнить, сделать проблему более осязаемой обыч но ни к чему не приводят. Протагонисту сложно понять точку зрения ве дущего, ему кажется очевидной собственная позиция, а попытки разоб раться в ней и прояснить ее вызывают только раздражение. Заключение контракта на реальные изменения на данном этапе зачастую невозможны.

Переформулировка проблемы и ее уточнение становятся для директора главной задачей, которую он в этой ситуации не может проговорить и раз делить с протагонистом. Директору приходится держать в голове три зада чи: ту, которую сформулировал протагонист, те реальные изменения, кото рых можно добиться с точки зрения директора, и то, каким образом нали чие этих двух задач можно решить в процессе психодрамы.

В общем виде цель директора можно сформулировать так: сделать внут ренний мир для пациента чуть более доступным и дать ему возможность в безопасной и поддерживающей обстановке осознать противоречивость собственных желаний и убедиться в необходимости жертвовать частным ради главного. Достичь такой цели невозможно за одну терапевтическую сессию, для этого потребуется создание сплоченного группового контей нера, что занимает довольно длительное время.

134 Теоретические модели в действии Действие. Специально организованное психодраматическое пространство позволяет создать особую реальность, где представлена внутренняя жизнь протагониста. Внутри этого пространства разворачиваются взаимоотноше ния и конфликты внутренних ролей протагониста, определяющие его чув ства и поведение. Протагонист имеет возможность увидеть этот мир, по нять, как он устроен, и попытаться что то изменить в нем.

Главные сложности в работе директора психодраматиста или группового психотерапевта проявляются во время постановки драмы, когда “сложный” участник группы становится протагонистом. В этом случае его внутрен ний конфликт начинает разворачиваться на более глубоком уровне, и он непременно постарается сделать участником этого конфликта ведущего группы.

Ведущий в такой ситуации будет чувствовать себя в эпицентре того шква ла чувств, которые испытывает протагонист. В ходе работы ему не раз придется иметь дело с противоречивым поведением протагониста, подвер гающим испытанию способность терапевта сохранять ясность мысли. Такое поведение протагониста вызывает у психотерапевта сильный эмоциональ ный отклик. Возникает чувство, что клиент намеренно морочит голову и испытывает терпение терапевта. Такое поведение протагониста может вы зывать сильные защитные или контрпереносные реакции.

Во время построения ключевой сцены, когда главной задачей психотера певта является выведение на сцену всех необходимых действующих лиц, такой протагонист стремится расширить до бесконечности их список (это наблюдение было сделано во время совместной работы с Евгенией Шиль штейн). Подобная тенденция усиливается, когда протагонисту по ходу по строения сцены приходится встречаться с неприятными или пугающими его чувствами, которых ему удается избегать в повседневной жизни. Его тревога резко повышается, и он реактивно вводит новый персонаж. У тера певта же возникает ощущение, что с каждой минутой количество персона жей все нарастает и нарастает и разобраться в них нет никакой возможно сти. В качестве ответной реакции у терапевта может возникнуть желание директивно удерживать минимальное количество действующих лиц в дра ме, что может сильно тормозить развитие терапевтического процесса.

Еще одну сложность на этапе построения ключевой сцены можно назвать “карусель ролей”. Такому протагонисту сложно дать реплику из роли дру гого человека, особенно от первого лица. Он или теряется и не знает, что мог бы сказать, например, отец в этой ситуации, или начинает выдавать фразы или реплики, относящиеся к другим ролям, например, ребенка, мате ри, случайного прохожего и др. (Этим наблюдением с нами поделился Ни фонт Долгополов во время личной беседы.) Терапевту бывает достаточно “Сложный” протагонист в психодраме сложно разобраться, от имени какой из ролей в данный момент говорит клиент. На сцене появляется похожий на Змея Горыныча персонаж с не сколькими головами и одним телом. Протагонист не может отделить одну роль от другой, словно не существует этих ролей по отдельности — для него это одна целая роль.

Если терапевт будет директивно настаивать на том, чтобы протагонист ос тавался в одной роли, то он окажется в положении Ивана — крестьянского сына, который, отрубая одну голову Змея, получал на ее месте несколько новых. Терапевту приходится иметь дело со всеми “головами” сразу, для того чтобы постепенно научить каждый персонаж жить по отдельности.

После того как создано пространство, определены роли для вспомогатель ных “Я” и поставлена ключевая сцена, наступает непосредственно фаза действия, в которой моделируется психологический мир протагониста. На этом этапе встречается такая тактика поведения “сложного” протагониста, как перенос действия из психодраматического пространства в отношения с терапевтом. Например, в ходе построения сцены он начинает говорить, что все здесь не так и вообще совершенно не то, что он имел в виду и собирал ся делать. Такой протагонист может открыто или намеками обвинять тера певта в том, что все не так, как он ожидал, и втягивать терапевта в выясне ние отношений. При этом психический мир протагониста и реальность ли шаются четко очерченных границ и могут легко смешаться.

Если описывать этот процесс на психодраматическом языке, то протаго нист проецирует свои внутренние роли не на участников группы, играю щих роли вспомогательных “Я”, а на директора. Для того чтобы не допус тить такого смешения реального и психического, терапевт, беря на себя функцию вспомогательного “Я” протагониста, разделяет внутренний мир пациента и внешнюю реальность. Технически это можно реализовать, на значив одного из членов группы на роль “директора”, и предложить прота гонисту побыть в этой роли или обратиться к ней. Это позволит директору не включаться в разворачиваемое протагонистом действие и управлять процессом групповой терапии.

Если же, минуя все описанные сложности, терапевту удается построить ключевую сцену, вывести протагониста в позицию “зеркала” и попытаться таким образом показать, что происходит, то такой протагонист делает все для того, чтобы обесценить смысл этой сцены для себя и для группы, или просто отрицает наличие смысла. Например, он может сказать: “Это Вы здесь все придумали”, “Мы тут здорово поработали, но в жизни у меня все происходит совершенно иначе” или отвернуться и откровенно заявить: “Я просто не могу на все это смотреть”, “Да, и что мне теперь с этим делать?”.

Протагонисту трудно увидеть не только смысл, стоящий за конкретной 136 Теоретические модели в действии сценой, но и принять ее как отражение собственной жизни. Со стороны мо жет показаться, что ему неприятно видеть то, что не соответствует его ожиданиям, и он этого не видит.

Еще одной ловушкой для терапевта является то, что время, отведенное на драму, затягивается, порой кажется, что эта работа не закончится никогда.

Но как только терапевт начинает завершать давно “застывший” процесс, протагонист активизируется, и кажется, что вот сейчас, наконец, наступит долгожданный катарсис. Однако, когда протагонист получает очередной “кредит” времени, процесс терапии снова останавливается. Если это не пресекать, то подобные ситуации могут повторяться по кругу, пока тера певт, протагонист и группа окончательно не лишатся сил.

Мы описали те трудности, с которыми может столкнуться психотерапевт в работе со “сложным” протагонистом. Такая работа каждый раз становится профессиональным испытанием для терапевта. К сожалению, не существу ет универсального алгоритма для работы с таким клиентом, и успех во многом будет зависеть от опыта терапевта и его личной проработанности.

Однако мы можем сказать, что существует по крайней мере несколько пра вил, которые помогают в работе с такими клиентами.

Основное правило — терапевт должен балансировать между дву мя крайностями: директивным стилем поведения и отпусканием процесса терапии “на самотек”. Терапевт должен быть терпели вым, но не допускать вседозволенности клиента.

Главное при этом — оставаться в терапевтической позиции, быть чутким к тому, что происходит с клиентом и в то же время очень внимательно следить за терапевтическими границами процесса.

Терапевту важно стремиться занимать нейтральную позицию, не втягиваться в споры, не давать советы и не принимать ответ ственных решений за клиента, как бы тот ни провоцировал его на подобное поведение.

Работая с таким клиентом, нельзя форсировать отработку навы ков. Следует обращать внимание на те навыки, которые другим клиентам даются легко, например, навык удерживаться в рамках одной роли.

Терапевту желательно находиться на безопасной дистанции (не только психологической, но и физической), для того чтобы кли ент не смог спровоцировать в нем интенсивный контрперенос, прежде всего агрессивные чувства, такие как злость и ярость.

“Сложный” протагонист в психодраме Особенно важно следить за временем, чтобы работа длилась ров но столько, на сколько терапевт договорился с клиентом, или, если такой контракт не был заключен, сколько времени терапевт внутренне отвел на это.

В связи с тем, что работа с “трудным” клиентом проводится в группе, важно не только самому придерживаться этих правил, но и следить за тем, чтобы другие участники группы выполняли групповые нормы. Такой клиент может вызывать у них интен сивную агрессию, и важно, чтобы эта агрессия находила свое вы ражение в группе, но при этом была безопасна для протаго ниста.

Ниже мы приводим таблицу, идея которой была предложена Виктором Се меновым для структурирования подобного опыта и диагностики “слож ных” клиентов. Таблица дает психодраматистам возможность по новому оценить и проанализировать собственный опыт.

№ Вопросы для анализа по этапам Протагонист 1 Протагонист 1 Поведение протагониста на этапе начала группы и разогрева.

2 Каким образом протагонист представляет проблему.

3 Динамика введения персонажей протагонистом и построения сцены.

4 Как протагонист выдерживает рамки роли.

5 Как протагонист рефлексирует в позиции “зеркала”.

6 Каким образом группа на этапе обмена чувствами реагирует на работу протагониста.

В этой статье мы постарались описать те технические трудности, которые возникают у психотерапевта при работе со “сложным” протагонистом, не пытаясь при этом проникнуть в его непростой и глубокий мир.

138 Теоретические модели в действии Светлана Кравец НЕКОТОРЫЕ ДАННЫЕ О ВОЗМОЖНОСТИ ВЫТАЩИТЬ СЕБЯ ИЗ БОЛОТА ЗА ВОЛОСЫ Опыт работы в студенческой группе со сменным директором Начнем, как приличные люди, с определения понятий. Что такое студенче ская группа? Всем известно, что будущие гештальтисты обычно собираются “тройками” раз в неделю между семинарами своих обучающих программ для отработки техники и собственной клиентской работы. Точно так же уча стники обучающих программ по психодраме собираются “пятерками”, “се мерками” или “десятками” с той же периодичностью для тех же самых це лей. Мы называем эти микрогруппы “студенческими группами” — может быть, это название существовало до нас, а может быть, мы его придумали, для того чтобы как то обозначить этот вид своей учебной активности.

Идея описать уникальный в некотором смысле опыт учебной и клиентской работы в такой группе давно будоражила умы — как мой собственный, так и некоторых моих коллег по студенческой группе. Она, эта идея, просто витала в воздухе, однако для ее воплощения не хватало, наверное, достой ного повода. И вот повод в виде проекта этой монографии появился. Ско рее всего, я смогу дать только приблизительный набросок описания колли зий, характерных для такого вида психодраматической учебной работы, как студенческая группа. Причин две: во первых, это первая попытка “взглянуть на себя со стороны” именно с такой точки, а во вторых, группо вой процесс еще продолжается.

Как младшего научного сотрудника меня смущает отсутствие “репрезента тивной выборки”, состоящей хотя бы из двух групп такого рода, на сопо ставлении опыта которых можно было бы делать “статистически значи мые” выводы. Однако как психодраматист — недавно я узнала, что участ Некоторые данные о возможности вытащить себя из болота за волосы ники немецких обучающих программ называют психодраматистов “психо драматургами” — я вполне могу рассказать историю, сказку или повесть про жизнь отдельно взятой студенческой группы, сохраняя — разумеет ся! — всякую конфиденциальность относительно личностей. Может быть, кто то из коллег, имеющих сходный опыт, тоже расскажет свою историю, и тогда научному сотруднику в ком нибудь из нас тоже представится воз можность воспользоваться своими статистическими инструментами.

СКАЗКА Жили были в одном государстве люди, которые раз в месяц на субботу воскресенье, вместо того чтобы мирно сидеть у телевизора (стирать белье, мыть полы, идти в гости, театр или церковь), отправлялись учиться психо драме. В своей учебной группе они, как и положено добрым людям, наби рали “клиентские часы” и фиксировали в своих тетрадках (а кто то и про сто в памяти) элементы теории, техники, свои и чужие драмы, а также про цесс анализ. И вот однажды, когда эти люди уже стали пробовать себя в директорских ролях, они заметили, что им недостаточно времени для та ких проб в субботу воскресенье раз в месяц. И решили они собираться группой желающих чаще. И решение свое выполнили.

Сначала все шло гладко. Они составили список директоров, чтобы каждый в свой черед мог работать с группой, “как на самом деле”, упражнялись в проведении разогревов, виньеток и драм, проводили процесс анализ про шлой работы в начале каждого занятия.

А потом с ними стали случаться разные приключения.

ПРИКЛЮЧЕНИЕ ПЕРВОЕ:

ТЕНЬ ОТЦА ГАМЛЕТА Иначе эту коллизию можно назвать “Блуждающая проекция родительской фигуры”.

Мы помним, что группа учебная. Мы знаем, что учимся мы друг на друге и на себе. В учебной группе с тренером (ведущим, директором) имеется фиксированный лидер учебного процесса. Несмотря на то, что клиентская и учебная позиции участников обговорены в групповом контракте, роди тельские проекции (которые по вполне понятным причинам не интересу ются контрактом и возникают в результате психотерапевтической работы) адресованы по большей части именно ведущему. Ведущий волен решать, что с ними делать (или не делать).

140 Теоретические модели в действии Иная ситуация в студенческой группе. Директор, который сегодня прово дит занятие и отвечает за свои сегодняшние действия, завтра, то есть че рез неделю, превращается в обычного участника, и логичные последствия его работы как в индивидуальном процессе прошлого протагониста, так и в групповом процессе, становятся материалом для работы нового директо ра. А он, этот новый директор, может быть, планы на свое директорство уже месяц вынашивает. Он, может, хочет с “Детской комнатой” поупраж няться. Он, может, терпеть не может “групповой динамики” (это такое со стояние группы, когда все кричат, выпендриваются, саботируют всякую ра зумную деятельность и требуют к себе внимания, в противном случае угрожая кому нибудь из группы нахамить или кого нибудь научить жить).

Дальше — больше. Предыдущий директор вдруг понимает, что он очевид но виноват в несчастье (счастье), которое случилось с его протагонистом.

А предыдущий протагонист вдруг замечает, что его директор почему то к нему охладел (воспылал любовью, разговаривает как с маленьким). А все остальные члены группы вдруг обнаруживают, что сегодняшний директор все делает не так, как надо (или работает лучше всех). А кто нибудь сидит в углу и анализирует, что происходит, но вмешаться не может, так как сло ва ему не давали (или, может, и вмешивается, нарушая договор и перехва тывая директорскую роль у того, кому она по праву принадлежит). Ну, и так далее, вы понимаете...

Казалось бы, вот проблема! Да пусть сегодняшний директор делает свою “Детскую комнату”, только промаркирует группе, что с ней происходит, и пообещает проработать какой то аспект происходящего в “Детской комна те”. Но это мы с вами такие умные, — когда пишем да читаем. А там страс ти кипят! Там все знают, что делать! Кроме директора.

ПРИКЛЮЧЕНИЕ ВТОРОЕ:

“НО ПАСАРАН!” В “большой” учебной группе оно как бывает? Есть учащиеся и есть учи тель, тренер. Учитель мало того, что про метод знает больше всех членов группы, так еще и личностную проработку прошел, хотя бы в какой то сте пени. По любому — ушел дальше других. Знает, какие проблемы бывают, как они выглядят и как их решать.

А в студенческой группе? Вот сплотилась она, эта группа, на первом этапе своего существования — и давай темы заявлять, да сразу групповые! А ди ректор сегодняшний, простите, член этой самой группы. Он на эту группо вую тему на прошлом занятии сильнее всех разогрелся! Ну, пусть не силь нее, но и не слабее. И вот он строит сцену, например, с “растяжкой”, и тут Некоторые данные о возможности вытащить себя из болота за волосы в одночасье в голове его (в лучшем случае в голове) становится пусто (в лучшем случае пусто!). Осатанелые вспомогательные “Я” рвут протагони ста на части с воплями “Стой, а иначе смерть!” — “Беги, а иначе смерть!”, протагонист впадает в прострацию, вся группа — туда же. Где они и пре бывают на протяжении ряда драм, которые, как на грех, (легко догадаться) почему то все получаются с проклятой растяжкой!

И здесь звучит сакраментальное: “Не верю в метод!”. Или: “Ты сопротивля ешься методу!” И так, и этак бывает, зависит от того, кто больше пострадал от “зависа”, простите за каламбур, — директор или протагонист. Что же, не худший вариант — метод проекцию удержит. Примерно так же хлад нокровно, как бумага все стерпит.

Казалось бы, да вынесите случай на супервизию в большой группе! А что делать, если большая группа уже не собирается?

“А а а, — скажете вы, — ну так, значит, вы расхлебываете проблемы, не решенные в большой группе!” А если и так? Жить то все равно хочется...

ПРИКЛЮЧЕНИЕ ТРЕТЬЕ:

“ДРАМА ПРЕДКОВ” Большая группа закончилась — время ее вышло. Отчеты еще не все сда ли — не хватает директорских и протагонистских часов. Ходим в студен ческую группу, добираем. Но психологической динамике, ей, как было уже не раз помянуто, сугубо безразличны наши организационные трудности.

Она себе живет по своим законам. И мы вынуждены жить по ее законам, такова се ля ви. Группа пытается решить проблему изнутри.

ПРИКЛЮЧЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ:

“ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ” Вот вы про что подумали? Я — про инстинкт самосохранения. Кажется, у групп он тоже бывает. Как же он работает? Жизнь показывает: если ниче го не делать, то что нибудь сделается само. Нужны изменения? Пожалуй ста! Например, пусть сменится состав.

Кто то пытается отработать этап сепарации? Нет ничего проще! Он может уйти из группы. То есть сепарироваться. Некоторые скажут, что это “отыг рывание”, “acting out”. А тут, извините, на то и психодрама, чтоб отыгры вать. Тот, кто ушел “в никуда”, скорее всего вернется рано или поздно. А некоторые уходят в профессиональную работу, в большой мир. Чего и тре бовалось достичь.

142 Теоретические модели в действии “Ну, так в группе никого не останется!” — скажете вы. И будете не правы.

Людей, желающих посмотреть на психодраму — это метод психотерапии, если кто забыл, — немало. Кто нибудь приведет коллегу, друга, клиента.

Кто то из пришедших посмотреть останется. Группа самосохраняется, как ни удивительно.

Или, например, кому то надоело предоставлять территорию. Нет проблем для группы! Территорию можно сменить. Государство велико. В нем много помещений, в которых поместятся восемь, например, человек со своими стульями и батакой.

Какие еще удары готовит судьба? Всем надоели классические драмы, кото рые почему то не приносят удовлетворения ни директору, ни протагонис ту? Так можно сменить формы работы — делать виньетки, структурирован ные упражнения, отрабатывать техники.

Кому то надоела безнадега? Можно прогулять пару тройку занятий, а по том прийти посвежевшим, с проснувшимися надеждами.

В конце концов, есть много других “конфессий”: можно поучиться другому методу, пойти на индивидуальную терапию, жениться или развестись.

Жизнь богата разными возможностями!

Вы спросите, почему же группа не распадается, если все решают свои про блемы — и личные, и профессиональные — “на стороне”? А я и сама у себя про это спрашиваю. С семьями тоже так бывает, многие замечали.

Я описала ряд способов, с помощью которых группа сохраняет свое суще ствование без нашего интеллектуального вклада. Но, надо сказать, обдумы вание происходящего нам, членам группы, тоже не чуждо. Что же я лично думаю по этому поводу?

“НА ГРАНИЦЕ ТУЧИ ХОДЯТ ХМУРО” (“РАМКИ ВЫДЕРЖИВАЮТ”) Из моего угла ситуация выглядит так. Если группа не распадается, значит, в ее состав входит некоторое количество людей, для которых она еще не выполнила своих задач. Это если без мистики. А если с мистикой, — без которой, я полагаю, никакие реальные группы долго прожить не могут в силу некоторой первобытности своего группового мышления, — раз груп па не умирает, значит, не явилась к ней еще старуха с косой, не выпала нитка из рук мойр, не выполнила еще группа своего предназначения в этой жизни. А про “вампитер” своего “карасса” мы узнаем после смерти — так говорит Боконон (смотри Воннегута, “Колыбель для кошки”).

Некоторые данные о возможности вытащить себя из болота за волосы У любой психотерапии есть некоторые рамки. Именно в этом, с моей точки зрения, состоит одно из принципиальных отличий психотерапии от других способов лезть человеку в душу с целью приведения ее в более приемле мое с чьей нибудь точки зрения состояние. Одним из самых бесспорных материальных проявлений этих рамок являются стены того помещения, той территории, где психотерапия проводится. В нашем густонаселенном государстве практически отсутствуют бесхозные помещения. Даже подва лы и сараи имеют хозяев. Другое дело, что там может царить запусте ние, — но это тема для отдельной песни. Итак, первая несомненная роль в спектакле студенческой группы — это Хозяин территории.

Наша группа на протяжении своего трех, что ли, летнего существования по разным причинам сменила четыре помещения. За каждое из этих поме щений кто то отвечал. Можно отметить, что каждый раз хозяин помещения становился в некотором смысле “стражем границ”. Он сильнее всех других ратовал за соблюдение групповых правил и норм, за точность соблюдения сеттинга, в частности, за стабильное время начала и окончания занятий.

Вторая важная роль, которую я могу выделить, это роль Провокатора. Та кую роль может взять на себя тот или другой член группы, важно, что он раньше всех чувствует “нелады” в групповом функционировании и не умеет делать вид, что все в порядке. Словами сказать, что ему не нравится, он тоже не может, поскольку так же, как все, является включенным участ ником группового процесса. Провокатор начинает деструктивную деятель ность, которая проявляется в виде нарушения тех или иных правил, чем в конце концов делает невозможной работу группы в обычной форме. Воз мущенная группа в какой то момент бросает все дела, для того чтобы дать достойный отпор негодяю, и, вынужденная формулировать свои чувства, фокусируется на переводе групповых проблем в область сознания. Как вы, конечно, догадываетесь, осознанная и сформулированная проблема доволь но легко решается, и группа получает возможность дальнейшей работы, попутно несколько прогрессируя в своем групповом развитии.

Итак, подводя предварительный итог, можно сказать, что главные роли, на которых основывает свою жизнь группа без фиксированного лидера, — это роль Хранителя границ, которую обычно (думаю, не всегда) играет Хо зяин территории, и роль Нарушителя границ, Провокатора, которую обыч но (думаю, всегда) играет член группы, также сильно мотивированный на работу и нуждающийся в группе, как и Хозяин территории.

Есть одна специальная коллизия в работе такой группы. Если роль Прово катора и Хозяина территории сходятся на одном и том же человеке, группу сотрясает мощный кризис — она оказывается на грани развала. И не муд рено: ведь это только в бессознательном нематериальном мире можно быть 144 Теоретические модели в действии “и там, и тут”, а в мире материальном в конкретный момент времени мож но быть либо там, либо тут. В определенный момент времени можно либо защищать границы, либо пытаться их перейти. Уж такова печальная дихо томичность сознательной жизни. Поэтому, чтобы преодолеть такой кризис, группа должна выдвинуть из своих рядов либо другого Провокатора, либо другого Хозяина территории. Тогда восстанавливается то динамическое на пряжение между полярными ролями, которое позволяет группе существо вать и развиваться.

В системных исследованиях бытует мнение относительно сложных сис тем, — к которым, с моей точки зрения, без всяких сомнений можно отнес ти группы, — что наряду с актуальным существованием в данный момент в данном месте каждая сложная система имеет потенциальный уровень су ществования, определяющий, чем данная система принципиально может быть при любых мыслимых условиях и чем она принципиально быть не может. Актуальное воплощение сложной системы наблюдаемо — для груп пы это набор правил, которыми она руководствуется в своей работе, систе ма ролей и ролевых отношений, связывающих членов группы, ее прогово ренные цели и задачи, а также способы их достижения. Потенциальное бы тие системы может быть описано лишь теоретически, наблюдать его можно при его актуализации, судить о нем — при его воздействии на актуализи рованную систему. Потенциальная реальность характеризуется целостнос тью, отсутствием ярко выраженных частей, неустойчивостью, нелинейно стью, альтернативностью и непредопределенностью (Костюк, 1996).

Психологическая динамика отдельных членов группы и групповая динами ка, я полагаю, составляют потенциальную реальность групповой жизни.

Системщики уверены, что в потенциальной реальности происходит форми рование условий для возникновения актуальных объектов, событий и про цессов. Любой психо или групп аналитик, так же, как лицо, хоть в какой то мере не чуждое психоаналитическому мышлению, подпишется под эти ми словами, я почему то в этом не сомневаюсь.

Кризисы, возникающие в жизни группы, можно описать, используя понятия актуальной и потенциальной реальности. Провокатор, как положено истин ному Трикстеру, выполняет свою миссию на границе актуальной и потен циальной реальности групповой жизни. Он является “проводником”, созда ет то самое “переходное пространство”, которое делает возможным комму никацию между осознанной и неосознанной частями групповой реально сти. Каков механизм такого функционирования Провокатора? Механизмы могут быть разными, один из них состоит в том, что Провокатор создает прецедент для “циркуляции осмысленной речи” (цитата из Розенштока Хюсси), а, как показывает опыт культуры, это весьма способствует актуали Некоторые данные о возможности вытащить себя из болота за волосы зации потенциального (хотя иногда, не спорю, сопровождается малой или большой кровью).

Обратимся на этот раз к Лотману. Он пишет, что движение вперед осуще ствляется двумя путями. Взрывные динамические процессы реализуются в сложном динамическом диалоге с механизмами стабилизации. Постепен ность обеспечивает преемственность, взрыв — новаторство (Лотман, 1992). Постепенные и взрывные процессы, представляя собой антитезу, су ществуют только в отношении друг к другу. Уничтожение одного полюса привело бы к исчезновению другого. Настоящее время в момент взрыва представляет собой вспышку еще не развернувшегося смыслового про странства, оно потенциально содержит все возможности будущих путей развития. Выбор будущего реализуется как случайность, поэтому момент взрыва — место резкого возрастания информативности всей системы.

В нашей социальной реальности ни для какого жителя старше 15 лет не со ставит труда наглядно представить себе, как выглядит взрывной этап раз вития системы. Живи, учись, работай мы в другое время или в другом об ществе, возможно, механизмы стабилизации играли бы более активную роль в нашем групповом развитии. А так — что выросло, то выросло. Кста ти, “амплификация”, которой я предаюсь выше, также является механизмом сознательного регулирования существования студенческой группы со сменным директором. Когда нам становится совсем плохо, мы утешаем себя тем, что в нашей культуре, русской вообще и профессиональной в ча стности, наши проблемы не уникальны. И чувство безысходности сменяет ся чувством принадлежности, а это, согласитесь, куда более приятно.

Однако и без механизмов стабилизации жизнь группы не обходится. Во первых, когда Провокатор нарушает границы, обязательно находится кто нибудь, кто начинает их активно защищать. Если не Хозяин территории, — который, кстати сказать, в силу своего хозяйского положения, как правило, чувствует себя более уверенно в любой суматохе, — то кто нибудь из чле нов группы все таки выступает в роли “контейнера”, переваривая и воз вращая в приемлемом виде сильные эмоции.

Во вторых, каждый сокрушительный кризис приводит к эволюции группо вых правил. Если коллизия с блуждающими проекциями, описанная в При ключении первом, привела к принятию правила “Протагонист не выбирает себе директора”, то на следующем этапе, когда группа дозрела до работы с групповой динамикой, после очередного кризиса это правило было снято, а вместо него появилось новое правило: “Процесс анализ обязательно включает в себя обсуждение проявлений групповой динамики”. Это прави ло призвано обеспечить возможность использования групповой динамики 146 Теоретические модели в действии как для клиентской работы, так и для группового роста, например, пере смотра групповых целей и средств работы.

Коллизия “Но пассаран!” решается за счет проницаемости групповых гра ниц — личная клиентская проработка, так же как и набор недостающих те оретических знаний, совершается членами группы “на стороне”, а пози тивные результаты таковых “измен” привносятся в группу, поскольку по требность перевести знания в профессиональные навыки никуда не дева ется. Ведь студенческая группа, собственно, и создавалась для отработки навыков. Что касается “Драмы предков”, то она вполне возможна. Но опи сание этой истории еще впереди.

Итак, к чему же здесь не единожды помянуты отечественные “структура листы”? К формулировке следующей рабочей гипотезы: вариант професси онального учебного объединения — студенческая группа без фиксирован ного лидера — существует и развивается по законам сложной самооргани зующейся системы. Можно предварительно выделить следующие “меха низмы самоорганизации”:

1. Динамика ролей (в разные моменты времени роли по разному распределяются между членами группы).

2. Эволюция групповых правил.

3. Проницаемость границ группы.

4. Особый вид лидерства, характеризующийся “расщеплением” це лостной роли лидера и распределением лидерских функций между двумя или более членами группы.

В заключение я хочу поблагодарить своих товарищей по группе, заверив ших меня, что данный текст не нарушает правила конфиденциальности, за тот бесценный опыт, попытка анализа которого представлена выше, а так же всех тех, с кем я полемизирую явно или неявно в этой статье, — за воз можность диалога.

Некоторые данные о возможности вытащить себя из болота за волосы Леонид Огороднов В ПРОСТРАНСТВЕ — ВРЕМЯ ЗДЕСЬ...

Психодрама и психологическое время личности Эта статья преследует две цели: с одной стороны, продемонстрировать воз можности психодрамы в изучении психологического времени личности;

с другой стороны, построить психодраматический процесс на основе катего рии времени.

Категория времени явно или неявно используется в любом описании ре альности, и психотерапевтические системы не являются исключением. Со здатель любой психотерапевтической системы должен определиться в том, как, по его мнению, личность структурирует отпущенный ей лимит време ни от рождения до смерти. Проблему временной организации жизненного пути разные авторы рассматривали то как проблему жизненных сценари ев, влияния родовой травмы и травм детства на развитие психики, то как один из способов совладания с давлением прошлого, неопределенностью будущего и необходимостью выбора в настоящем, то как тему отношения к смерти и обретения смысла, целеполагания, мотивации и пр. Фокус рас смотрения всегда зависел от того, как тот или иной автор представлял себе структуру личности и задачи психотерапии. В качестве примера психоте рапевтической системы, использующей категорию времени как основную, можно назвать психотерапию, ориентированную на реконструкцию буду щего. Она была предложена американским психотерапевтом Фредериком Мелджесом в 1983 году.

Несмотря на то, что любой человек интуитивно знает, что такое время, дать четкое определение этой категории трудно. Блаженный Августин, пы таясь ответить на этот вопрос, писал: “Если никто меня об этом не спраши 148 Теоретические модели в действии вает, я знаю, что такое время;

если бы я захотел объяснить спрашивающе му — нет, не знаю”.

Попробуем обратиться за помощью к философам. Круг вопросов, связан ных с темой времени, можно ограничить тремя: существует ли время объективно или это плод деятельности нашего разума? Каким образом можно измерить время? Существует ли прошлое, настоящее и будущее в реальности или же их существование связано с восприятием субъекта?

Отвечая на эти вопросы, философы предлагали модели времени, которые, как оказывается, неявно присутствуют в сознании наших клиентов.

Современные нам концепции времени, бытующие в философии и науке, можно разделить на четыре группы, две из которых рассматривают пре имущественно природу времени, а две соотносят между собой категории времени и бытия. К первой паре относятся релятивистская и субстанцио нальная концепции времени.

С точки зрения субстанциональной концепции, время — это такая же суб станция, как вещество, и представляет собой некую абсолютную сущность, не связанную ни с какими внешними системами. Время предстает как аре на, на которой находятся объекты и развертываются процессы. В науке субстанциональный подход связывают с именем И. Ньютона.

Релятивистская (от лат. relativus — относительный) концепция времени рассматривает время как систему отношений между процессами, явления ми и событиями. Г. Лейбниц, полемизировавший с Ньютоном по вопросам пространства и времени, настаивал на том, что пространство и время не существуют вне объектов и процессов: если бы не было объектов, то не было бы и пространства;

если не было бы процессов, то есть изменения объектов, то не было бы и времени.

Лейбниц считается основателем причинной концепции времени. Он пола гал, что, поскольку причина предшествует следствию во времени, то и по следовательность явлений идентична во временном и причинно след ственном ряду. Другими словами, время существует только там, где можно найти причинно следственную связь между событиями.

Кант, в отличие от Лейбница, различал естественную причинность, совпа дающую с временной последовательностью, и свободную деятельность чис того разума, который способен сам быть причиной явлений и потому нахо дится вне течения времени. Релятивистская концепция получила обосно вание в теории относительности А. Эйнштейна.

К концепциям, соотносящим философские категории времени и бытия, от носятся статическая и динамическая. Обе они характеризуются тем, что В пространстве — время здесь... рассматривают время как состоящее из трех частей: прошлого, настоящего и будущего. Спор идет о реальности этих частей.

Согласно статической концепции, события прошлого, настоящего и буду щего существуют реально. Важен способ осознания явлений и материаль ных объектов. Эту идею иллюстрирует геометрическая метафора времени, принадлежащая самобытному русскому философу начала начала ХХ века П.Я. Успенскому. “Пространство несет в самом себе отношения, позволяю щие нам определить отношения известного нам трехмерного тела к четы рехмерному”. Как линия есть след от движения точки по направлению, в ней не заложенному;

как плоскость есть след от движения линии по на правлению, в ней не заложенному;

как пространство есть след от движе ния плоскости по направлению, в ней не заложенному, — так и четырех мерное тело есть след от движения трехмерного тела по не заложенному в нем направлению. И поскольку любое тело движется во времени, время и есть четвертое измерение тела в пространстве. События будущего суще ствуют настолько же реально, насколько реальны события прошлого: дви гаясь по стреле времени, мы “натыкаемся” на них, наше сознание способно только регистрировать то, что с нами случается. Для того чтобы предста вить себе прошлое, настоящее и будущее существующими одновременно, мы должны “подняться над стрелой времени”.

Можно сказать, что для представителей статической концепции время по добно железнодорожному полотну, по которому движется поезд. Несмотря на то, что пассажир видит только ограниченный участок полотна, он знает, что рельсы проложены и сзади, и впереди. Чтобы убедиться в этом, необ ходимо подняться над железной дорогой.

В противоположность этому взгляду на время, динамическая концепция считает реальным только настоящий момент: событий прошлого уже нет, события будущего еще не наступили. Только в сознании человека суще ствуют прошлое, настоящее и будущее:

“Каким же образом уменьшается или исчезает будущее, которого еще нет? каким образом растет прошлое, которого уже нет? Толь ко потому, что это происходит в душе, и только в ней существует три времени. Она и ждет, и внимает, и помнит: то, чего она ждет, проходит через то, чему она внимает, и уходит туда, о чем она вспоминает. Кто станет отрицать, что будущего еще нет? Но в душе есть ожидание будущего. И кто станет отрицать, что про шлого уже нет? Но и до сих пор есть в душе память о прошлом. И кто станет отрицать, что настоящее лишено длительности: оно проходит мгновенно. Наше внимание, однако, длительно, и оно переводит в небытие то, что появится. Длительно не будущее 150 Теоретические модели в действии время — его нет;

длительное будущее — это длительное ожида ние будущего. Длительно не прошлое, которого нет;

длительное прошлое — это длительная память о прошлом. Я собираюсь про петь знакомую песню;

пока я не начал, ожидание мое устремлено на нее в целом;

когда я начну, то по мере того, как это ожидание обрывается и уходит в прошлое, туда устремляется и память моя.

Сила, вложенная в мое действие, рассеяна между памятью о том, что я сказал, и ожиданием того, что я скажу. Внимание же мое сосредоточено на настоящем, через которое переправляется бу дущее, чтобы стать прошлым. Чем дальше и дольше движется действие, тем короче становится ожидание и длительнее — вос поминание, пока, наконец, ожидание не исчезнет вовсе: действие закончено;

оно теперь все в памяти. То, что происходит с целой песней, то происходит и с каждой ее частицей, с каждым слогом;

то же происходит и с длительным действием, частицей которого является, может быть, эта песня;

то же со всей человеческой жизнью, которая складывается, как из частей, из человеческих действий;

то же со всеми веками, прожитыми “сынами челове ческими”, которые складываются, как из частей, из всех челове ческих жизней” [1].

Если бы Августин жил в наши дни, он мог бы сравнить себя с дачником, стоящим на платформе и наблюдающим приближающийся поезд. Суще ствует ожидание поезда;

существует память о том, как он проехал, если вы на него опоздали. Но сесть в поезд можно только в тот момент, когда он перед вами.

С признанием теории относительности, связывающей пространство, время, материю и движение, в науке утвердилась релятивистская концепция вре мени, утверждающая зависимость времени от характеристик процессов.

Модели времени можно классифицировать и в зависимости от от того, ка кие процессы мы рассматриваем. Так, Н.Н. Моисеева различает время клас сической физики, время теории относительности, время квантовой механи ки и время биологии.

Свое “собственное” время имеет и психология. Господствующая в отече ственной психологии причинно целевая концепция психологического вре мени личности родилась в 80 х годах прошлого века. С точки зрения ее со здателей Е.И. Головахи и А.А. Кроника, психологическая концепция време ни по необходимости должна быть релятивной, так как в противном случае “субъективное время может быть рассмотрено лишь как искаженная в вос приятии индивида хронология, целиком обусловленная субстанциональ ным содержанием времени”. За основу реляции берется причинно след В пространстве — время здесь... ственная концепция Г. Лейбница, дополненная представлением об отноше ниях типа “цель — средство”, отражающих специфику функционирования живых систем. Связи типа “цель — средство” и “причина — следствие” объединены общим названием каузальных связей. Психологическое время определяется как динамическая связь прошлого, настоящего и будущего, представленная в сознании и деятельности. Единицей анализа психоло гического времени личности выступает каузальная связь между события ми. Под событием, вслед за С.Л. Рубинштейном, понимаются: “узловые мо менты и поворотные этапы жизненного пути индивида, когда с принятием того или иного решения на более или менее длительное время определяет ся дальнейший жизненный план человека”.

В сознании психологическое время представлено как субъективная кар тина жизненного пути — “психический образ, в котором отражены со циально обусловленные пространственно временные характеристики жизненного пути (прошлого, настоящего и будущего), его этапы, собы тия и их взаимосвязи. Этот образ выполняет функции долговременной ре гуляции и согласования жизненного пути личности с жизнью других, прежде всего значимых для нее людей”. Субъективная картина жизненно го пути (СКЖП) является важной характеристикой самосознания, когни тивной составляющей “Я концепции” и как таковая зависит от устойчиво сти, эмоциональной окрашенности, адекватности и прочих характеристик “Я концепции”.

С одной стороны, субъективная картина жизненного пути — это результат восприятия человеком собственной жизни, квинтэссенция опыта, надежд, страхов, иллюзий. Важнейшей характеристикой субъективной картины жизненного пути является ее актуальность, привязанность к сегодняш ним целям, задачам, проблемам человека. Благодаря своей актуальности СКЖП содержит информацию, необходимую для психотерапевта: проблем ную ситуацию (цели и препятствия на пути к их достижению, информация о наличии и характере конфликта мотивов);

контекст, в которой дана про блемная ситуация (всякий раз, когда психотерапевт обращается к клиенту с вопросом “что произойдет, если... ”, он обращается к субъективной кар тине жизненного пути клиента);

ресурсы, необходимые для разрешения проблемной ситуации.

С другой стороны, субъективная картина жизненного пути — это гибкий инструмент, с помощью которого личность осуществляет временную само регуляцию жизненного пути. Время выступает здесь как материал, из ко торого строится жизнь. Причем прошлое является резервуаром возможно стей, накопленных знаний и умений;

будущее — это источник смысла, а настоящее — арена, на которой происходят изменения. СКЖП призвана 152 Теоретические модели в действии связать прошлое, настоящее и будущее в соответствии с требованиями ак туальной ситуации. Говоря словами Ф.Е. Василюка, с помощью СКЖП реша ется основная задача практического сознания — “сближение ситуативнос ти и надситуативности, когда первая доводится до формы второй и, наобо рот, во всякой ситуации изобличается надситуативность. Это задача на “со гласование времен” — она решается проекцией в психологическое настоя щее разнородных “содержательно временных рядов” отдельных жизнен ных отношений и многочисленных перспектив будущего и прошлого”.

Для выявления субъективной картины жизненного пути создатели причин но целевой концепции психологического времени используют процедуру, получившую название каузометрии. Наглядной демонстрацией субъектив ной картины жизненного пути может служить каузограмма, получаемая в результате каузометрического теста. Каузометрический тест состоит в том, что испытуемого просят назвать пятнадцать самых значимых событий его жизни — относящихся как к прошлому, так и к будущему. Затем путем оп роса устанавливается, существует ли между каждой парой событий связь типа “причина — следствие” (событие А произошло (произойдет) потому, что произошло (произойдет) событие В) и “цель — средство” (событие А произошло (произойдет) для того, чтобы произошло событие В). События и связи между ними наносятся на “стрелу времени”. Пример упрощенной ка узограммы для пяти событий представлен на рисунке 1.

Д Д А А В В Г Г Б Б Рис. Перед нами один из способов графического представления субъективной картины жизненного пути. Кружки с буквами обозначают события, сплош ные стрелки — связи типа “причина — следствие”, пунктирные стрелки — В пространстве — время здесь... связи типа “цель — средство”. Так, событие А является одновременно при чиной и средством достижения для события Д;

событие Б является след ствием события А и причиной события Д;

событие Д является и следстви ем, и целью для события А.

Перпендикуляр к “стреле времени” — это момент проведения исследова ния. Связи между событиями могут быть трех видов: реализованные, когда оба события лежат в прошлом (например, связь между событиями А и Б), актуальными, когда одно из событий лежит в прошлом, а другое — в буду щем (например, связь между событиями В и Д) и потенциальными, когда оба события относятся к будущему (события Д и Г).

Пользуясь каузограммой и калькулятором, можно количественно оценить такие характеристики психологического времени, как относительная насы щенность событиями прошлого, настоящего или будущего, ее целостность, степень значимости и мотивационный статус каждого события. С помощью каузометрии можно узнать психологический возраст испытуемого, оценить субъективную скорость протекания различных событий. Причинно целе вая концепция психологического времени объясняет такие феномены, как переживание времени сжатым растянутым, целостным раздробленным, пу стым насыщенным, непрерывным прерывистым, ощущение “парциального времени”, когда хронологически более давние события оцениваются как более близкие. Исследователями выявлены конфигурации каузограмм, ха рактерные для некоторых психических расстройств (“невротический клу бок”, шизофрения, ипохондрия) и проблемных состояний (чувства беспер спективности, нереализованности, опустошенности).

Безусловно, информация о субъективной картине жизненного пути, полу чаемая с помощью каузометрии, ценна и полезна для психотерапевта. Тем не менее каузометрия не является, на наш взгляд, процедурой, пригодной для целевого использования ее в психотерапии. Во первых, потому что ка узометрия — слишком трудоемкий инструмент. Ценность получаемых дан ных не окупает временных и энергетических затрат: испытуемого — на выполнение теста, а исследователя — на обработку результатов.

Но основным препятствием для применения каузометрии в психотерапии является характер получаемых данных. СКЖП в каузометрии представлена как система связей между событиями. При этом к событию предъявляется обязательное требование — это должно быть мгновенное изменение об стоятельств жизни, по возможности жестко привязанное к датам. К харак теру связей так же предъявляются требования — это должны быть при чинно следственные и целевые связи.

В принципе, любой заказ на терапевтическую работу можно перевести на язык событий. Например, тему “Я боюсь мужчин” можно представить как 154 Теоретические модели в действии “Меня бил отец” (событие прошлого) и “Будет бить муж” (событие буду щего). Более того, клиент иногда сам стремится подать проблему как при чинно следственную связь между событиями его (ее) жизни. Однако такая процедура убивает относящийся к настоящему процесс (“я боюсь”), а толь ко в настоящем и можно что то изменить.

Следующее замечание относится к способу установления связей между событиями. Причинно следственные и целевые связи важны, но они не исчерпывают всех возможных типов связей между событиями. В психоте рапии важно учитывать ассоциативные связи, особенно ассоциации по смежности во времени (“Что происходило в твоей жизни, когда это нача лось”?) и ассоциации подобия (“На что это похоже”?) — как структурного, так и функционального. Кроме того, связь между двумя событиями, разде ленными во времени, может устанавливаться с помощью вневременных факторов — убеждений, ценностей и др. Так, в приведенном выше приме ре между событием прошлого и событием будущего не существует ни причинно следственной, ни целевой связи, а существует структурная связь, обеспеченная вневременным убеждением (что то вроде “все муж чины одинаковы”).

Следующая претензия к каузометрии относится к тому, как она обходится с будущим. Испытуемый, которому предлагают определить наиболее значи мые события своей жизни, среди событий будущего естественным образом называет предмет своих потребностей, то есть цели. В действительности в субъективной картине жизненного пути присутствуют опасения, страхи, ко торые обычно не отражены в каузограмме (попробуйте датировать смерть близкого вам человека). Если же событие, окрашенное негативными эмоци ями, и попадает в каузограмму, его мотивационный статус оказывается очень низким — оно не является ни целью, ни средством достижения цели.

Каузометрия не учитывает также того факта, что субъективно картина бу дущего в значительно большей степени является вероятностной, чем кар тина прошлого. Другими словами, у человека обыкновенно есть несколько альтернативных картин будущего, что дает ему большую свободу выбора в настоящем.

По убеждению авторов причинно целевой концепции, психологическое время личности по необходимости должно быть линейным. Наши исследо вания показывают, что цикличность, как более архаическая модель време ни, всегда присутствует в субъективной картине жизненного пути, хотя и не всегда осознается. Для психотерапевта важно, что некоторые типы цик личности составляют суть проблемных ситуаций клиента. Мераб Мамар дашвили называл такую цикличность “вечной смертью”, когда “с нами что то происходит, а опыта мы не извлекаем, и это бесконечно повторяется”.

В пространстве — время здесь... Последнее замечание относится уже не к каузометрии, а к требованиям, предъявляемым нами к способу выявления СКЖП, который можно было бы использовать в психотерапии. Для того чтобы субъективная картина жиз ненного пути могла выполнять функцию временной самоорганизации личности, она сама должна быть динамичной — то есть изменяться, если меняются обстоятельства жизни. Для этого необходимо по крайней мере превратить СКЖП из “фотографии” в “фильм” о жизни. Это можно осуще ствлять, передвигая точку отсчета психологического времени по “стреле времени”.

В каузометрии перпендикуляр к “стреле времени”, обозначающий момент исследования, называют “личным временным центром”. Если его передви нуть (такая процедура практикуется), к примеру, в прошлое, то субъектив ная картина времени изменится за счет того, что некоторые связи между событиями перестанут быть актуальными, станут потенциальными, а неко торые реализованные связи, наоборот, станут актуальными. (Если на на шей упрощенной каузограмме поместить личный временной центр между событиями Б и В, то связь В >Д станет потенциальной, а связь А >В — ак туальной.) Этот интересный мысленный эксперимент в психотерапии бесполезен, по скольку при реальном переносе точки отсчета в прошлое меняется не ха рактер связи между событиями, а целиком субъективная картина жизнен ного пути — прошлое, настоящее и будущее. Если перенести личный вре менной центр студента, обеспокоенного результатами предстоящих вы пускных экзаменов, в точку, где папа ругает семилетного мальчика за пло хо выполненное домашнее задание, то такого события, как “выпускные эк замены”, в картине жизни мальчика просто не окажется, зато там обнару жатся совершенно неактуальные для студента воспоминания о поездке всей семьей за город, в которую в следующий раз могут и не взять, если...

и так далее.

Более реальную возможность осуществить “путешествие во времени” пре доставляют техники психотерапии, и в первую очередь — психодрама, ис пользующая ролевые игры. Недаром в уже упоминавшейся психотерапии, ориентированной на реконструкцию будущего, для “репетиции будущего” используется именно психодраматический метод.

Для того чтобы понять, как психодрама обеспечивает “связь времен”, рас смотрим воззрения основателя психодрамы Я.Л. Морено на временную организацию жизненного пути.

Отношение Морено к психологическому времени личности раскрывается в категории спонтанности и философии момента. Взгляды Морено складыва 156 Теоретические модели в действии лись в его полемике с Фрейдом относительно психологического детерми низма. Фрейд считал, что “в психической жизни не существует ничего произвольного или неопределенного”, прошлый опыт целиком определяет настоящее. При этом временные отношения существуют только для систе мы сознания, а “процессы системы бессознательного протекают вне време ни, то есть они не упорядочены во времени, не меняются с течением вре мени и вообще совершенно не связаны со временем...” Если убрать проти воречие в терминах (процесс по определению — это последовательная смена состояний, он не может не быть упорядоченным во времени), стано вится ясно, что мы имеем дело с удвоением времен — время сознания не совпадает с временем бессознательного. Для событий бессознательного и событий сознания существуют свои причинно следственные связи, кроме того, события, не воспринимаемые сознанием, определяют воспринимае мые события. “При невозможности извлечь детерминанты из одного кон тейнера Фрейд мог вытянуть их из другого”, — комментировал Морено картину психологического времени Фрейда.

Морено не отрицает психологического детерминизма, но считает, что не скончаемый поиск причин для любого опыта обедняет настоящий момент, единственно обладающий потенциалом спонтанности. Ни одно изменение восприятия или поведения (а именно так можно определить цели психоте рапии) не может быть полностью предопределено прошлым опытом. Оно происходит только в настоящий момент благодаря действию фактора спон танности (от лат. spontaneus — самопроизвольный).

В определении спонтанности Морено имплицитно присутствует категория времени. Спонтанность — это “ответ различной степени адекватности на ситуацию различной степени новизны”. Другими словами, спонтанность проявляется в тех случаях, когда индивид обнаруживает адекватную реак цию на новую ситуацию или новую реакцию на старую ситуацию.

Для того чтобы возникло состояние спонтанности, необходимо выполне ние следующих условий: наличие изменений в ситуации и восприятие этих изменений, то есть восприятие новизны ситуации, возможное только при условии активности субъекта. Наличие изменений определяется тече нием физического времени. Для ощущения новизны необходимо соотнесе ние происходящих изменений с прошлым опытом — так рождается психо логическое время. Наконец, отмечая активность субъекта, Морено подчер кивает творческий характер восприятия времени и саморегуляции поведе ния в ситуации новизны.

“Спонтанные состояния недолго длятся, чрезвычайно насыщен ны, иногда сопровождаются вдохновением. Я определил их как кусочки времени, крохотные временные вселенные. В этой вре В пространстве — время здесь... менной форме индивид действительно живет, а не просто конст руирует или воспринимает реальность. Это методологически важно для понимания специфики такого режима существования, как спонтанное время. Спонтанное время может быть рассмотре но как первичная структура времени, лежащая в основе всех ос тальных концепций астрономического, биологического и психо логического времени (например, истории или индивида). Высо кая частота событий, которыми наполнено спонтанное время, на сыщенность действиями и намерениями может объяснить пред ставление о том, что они “приходят” откуда то, с некоторого ме тапсихологического уровня, из “бессознательного”. Прибегли бы мы к концепции бессознательного, если бы основа субъективного времени была однородна, эквивалентна по своей интенсивности и продолжительности любому другому моменту? По видимому, дело в слишком высокой или слишком низкой частоте появления спонтанных состояний, которые и породили этот вопрос” [8].

Акт спонтанности разрывает “ткань времени” — систему связей между со бытиями, составляющими субъективную картину жизненного пути. Соб ственно говоря, абсолютно спонтанный, постоянно изменяющийся, живу щий только в настоящем моменте человек (Бог, по Морено) не имеет субъективной картины жизненного пути. Она ему не нужна, поскольку свое поведение он регулирует, руководствуясь новизной момента, “здесь и теперь”. Для него не актуальны ни прошлое, ни будущее.

Cпонтанность как процесс в большей или меньшей мере присутствует в на шей жизни постоянно. Однако психодраматический театр создавался имен но как место, где проявления спонтанности используются для решения психотерапевтических задач. Сама по себе психодраматическая сессия в идеале является актом спонтанности для протагониста и группы. Измене ния, которые здесь произойдут, невозможно предсказать, как невозможно предсказать и последствия этих изменений. В каузограмме психодрамати ческая сессия может быть представлена только как событие прошлого, как причина уже произошедших изменений, но не как цель и не как средство достижения цели. Ничто истинно новое не может быть предсказано, оно может быть лишь воспринято в настоящий момент.

Это в теории. Практически же клиент, приходящий на сессию, хочет за свои деньги получить не любые, а вполне определенные изменения. В этом смысле сессия, разумеется, выступает для него средством достижения таких целей, как улучшение взаимоотношений с людьми, избавление от неприятных состояний, обретение новых навыков и пр. Этот факт не отри цает спонтанности происходящего в психодраме, но указывает на то, что 158 Теоретические модели в действии результаты акта спонтанности утилизируются или, выражаясь языком Мо рено, “консервируются” для дальнейшего использования. Психодрамати ческую сессию можно рассматривать как удачный компромисс между стремлением к новизне и стремлением к стабильности. Одним из таких “консервов” становится новая, видоизмененная картина жизненного пути протагониста.

Организационно философия момента реализуется в принципе “здесь и те перь”, регулирующем построение сцены. Принцип “здесь и теперь” пред полагает, что чуства, мысли и действия протагониста относятся к актуаль ной ситуации, к тому, что происходит с ним “сейчас”, в пространстве сце ны. Технически реализация принципа “здесь и теперь” обеспечиваеся ра зогревом, тщательным введением в роль, употреблением настоящего вре мени при описании событий и пр.

При этом разыгрываемая сцена хронологически может относиться как к настоящему, так и к прошлому или будущему, а может и находиться “вне времени”, если работа происходит в “дополнительной реальности”. Д. Кип пер описывает три базовые техники, позволяющие “преобразовать три временных измерения в действующие величины”.

Техника “Шаг в будущее” переносит протагониста в предполагаемую ситу ацию в будущем. С ее помощью можно конкретизировать негативные ожи дания протагониста (страхи), усилить мотивирующее влияние позитивных ожиданий (цели, надежды), отрепетировать желаемое поведение. С помо щью “шага в будущее” удобно работать со смысловой сферой личности, когда протагонисту требуется соотнести цели, регулирующие поведение в актуальной ситуации, с более отдаленными целями, то есть ответить на вопрос, ради чего нужно достичь этой цели (“ситуативность” и “надситуа тивность” по Василюку).

Техника “Возврат во времени” требует от протагониста воссоздания собы тий из его прошлой жизни. Обыкновенно она применяется в тех случаях, когда требуется найти ситуацию, в которой протагонист научился реагиро вать (на эмоциональном и поведенческом уровнях) таким способом, кото рый теперь стал проблемным. Вместе с тем прошлое содержит не только проблемы, но и способы их преодоления — ресурсы. Ресурс — это “выпав шее” содержание ситуации, то содержание (обстоятельства, информация, чувства, действия), введение которого восстанавливает целостность ситуа ции. Возвращаясь в прошлую ситуацию и воспринимая ее “здесь и теперь”, протагонист получает доступ к этому содержанию. Целостно воспринятая ситуация перестает быть проблемной.

Возврат во времени позволяет “обрести утраченное время”. Вместе с тем, как отмечает Д. Киппер, “терапевтические достоинства повторного пере В пространстве — время здесь... живания прошлого долгое время оставались центральной темой психотера певтических споров”. Эти споры длятся по сей день и состоят в следущем:

обязательно ли искать ресурсы в прошлом или целостность ситуации мож но восстановить в настоящем?

Техникой, сфокусированной на настоящем, Д. Киппер называет “тест на спонтанность”. Он была предложен Морено для исследования уровня спон танности и изначально представлял собой ряд ситуаций возрастающей сте пени новизны, в которые погружался испытуемый. Хотя в таком виде тест на спонтанность не привязан к психологическому настоящему, именно эта техника исследует то, как действует испытуемый. А именно действие, воз можность изменить ситуацию составляет главную психологическую харак теристику настоящего. Любое моделирование проблемной ситуации в на чале фазы действия психодраматической сессии можно считать тестом на спонтанность с заранее известным результатом — спонтанность протаго ниста окажется низкой. В противном случае ситуация не была бы про блемной. Тест на спонтанность, применяемый в конце фазы действия, пока зывает степень эффективности терапевтической работы.

Даже будучи “преобразованными в действующие величины”, три измере ния времени еще не образуют “динамического единства прошлого, настоя щего и будущего”. В то же время мы видим, что психодраматическая сес сия, как правило, устанавливает связь между частями времени и обеспечи вает целительное изменение субъективной картины жизненного пути. Для того чтобы понять, как это происходит, давайте рассмотрим этапы психо драматической сессии с точки зрения изменений, происходящих в СКЖП участника группы. Динамику происходящего мы проиллюстрируем приме рами из нашей практики.

Разогрев применяется для подготовки к переходу в спонтанное состояние, “спонтанное время”. Морено выделял три типа разогревов: телесные, пси хические и психохимические. Как правило, телесные разогревы повыша ют общую энергию участников группы и группы в целом. Психические разогревы, использующие образы в качестве “стартеров” действия, актуа лизируют проблемную ситуацию. Из психохимических разогревов нами применялось только чаепитие перед началом сессии, его функцией можно считать установление более открытых отношений между участниками группы.

Для актуализации субъективной картины жизненного пути наиболее эф фективны разогревы, использующие в качестве стартеров психические об разы, поскольку сама СКЖП является психическим образом. В принципе, информацию о СКЖП можно получить в результате любого структуриро ванного упражнения. Однако целенаправленное выявление структуры пси 160 Теоретические модели в действии хологического времени клиента дает больше информации, необходимой для психотерапевтического воздействия. Характером этой информации можно управлять, используя разогревы, актуализирующие определенные чувства. Так, медитативный разогрев “Тюрьма” преимущественно актуали зирует чувство вины и связанные с ним события. Пример его использова ния в психодраматической группе приведен ниже.

Членам группы предлагается расслабиться, закрыть глаза и представить себя заключенным в тюрьме. Примерный перечень вопросов директора:

“Ты сидишь в тюрьме. Как давно ты сидишь? За что? На какое время тебя осудили? Какие аргументы приводило обвинение? Защита? Как сейчас ты относишься к своему преступлению? Ты в одиночке или в общей камере?

Чем занимаешься? Как себя чувствуешь? Собираешься ли бежать? Есть ли такая возможность? Что будешь делать после того, как выйдешь?” и т.д.

Вот отчеты нескольких участников группы, которая к моменту исследова ния существовала в этом составе четыре месяца. Отслеживая динамику предъявляемых тем для работы, директор пришел к выводу, что в данный момент наиболее актуальной темой для участников группы является чув ство вины. Комментарии директора относительно информации о СКЖП приведены курсивом в скобках.

А. Посадили за “полигамию”. В тюрьме два года. Сидит, царапает стены.

Если будет хорошо себя вести (тихо), ее переведут в общую камеру, но там она возьмется за старое, и ее опять переведут в одиночку. Ее преступле ние — неумение любить. Осуждена пожизненно. В камере нравится, выхо дить не хочется.

(Прошлое — неконкретные самообвинения, которые, однако, легко мож но конкретизировать. Предположительно, “провинилась” два года на зад. Настоящее: чувство вины, неустойчивое равновесие ситуации, страх перед изменениями. Проблема формулируется как “неумение лю бить”. Будущее: желание расширить круг общения, боязнь наказания за отказ изменить поведение. Попытки облегчить положение не приносят результата — цикличность на уровне событий. Безнадежность).

Б. Революционер, сидит за то, что не такая, как все, не вписывается в сис тему отношений, в результате чего система рушится. (Обобщенное про шлое. Речь идет об отношениях в родительской семье.) Пишет роман.

(Настоящее. Творчество как механизм совладания с ограничением свобо ды.) На воле есть сообщники, но бежать не собирается. (Настоящее, ха рактеризующее вовлеченность в межличностные отношения, — есть возможность, но нет желания общаться.) Получила два пожизненных срока. Одиночка. Сидит 10 лет, ей нравится. У нее есть волшебная собака, В пространстве — время здесь... за которой не надо убирать. (Будущее представляется смутно. На основе информации, полученной на предыдущих сеансах, можно предположить семейное “проклятие”, которое ляжет и на детей клиентки — “два по жизненных срока”.) В. Сидит за то, что родилась (тяжелые роды у мамы, токсикоз, кесарево се чение.) “Я — эталон зла”. Виновата в аборте матери. (“Я родилась, а де вочка — нет, я виновата в ее смерти”.) Сильные чувства, плачет.

(Прошлое — реальные события, произошедшие до рождения. Настоя щее — чувство вины. Конкретизировать будущее помешали сильные чув ства, но можно предположить страх смерти. [Клиентка была протаго нистом, предположение о страхе смерти подтвердилось]).

Г. Убийство и нанесение тяжких телесных повреждений в результате не счастного случая (Прошлое, обобщенное в символической форме). Приго ворили к смертной казни с отсрочкой на 15 лет. За это время она должна обдумать последствия своих действий для души. Если удовлетворит су дей — отпустят. Судьи — не люди, духи. Сидит три года, ей нужна по мощь — что то вроде исповеди. (Будущее определено прошлым, но за счет поведения в настоящем его можно изменить: пятнадцать лет — “испытательный срок” для спасения души. Картина времени обусловле на христианским мировоззрением;

в ней присутствуют элементы психо терапии.) Д. Посажен на один месяц за глупость, бездействие. Не признает своей вины. Картина будущего не определена. (Минимум представленной ин формации. Не вовлечен в процесс).

Следующий разогрев заимствован нами из арсенала Е.В. Лопухиной. Он был разработан в рамках имаготерапии для выявления бессознательных ожиданий партнера в супружеских парах и используется нами как в груп повой, так и в индивидуальной работе.

Несмотря на почти шуточную форму разогрева, его применение иногда вызывает очень сильные чувства.

Инструкция:

A. Вспомните и запишите человеческие качества, которые вам больше всего не нравились в родительской семье.

B. Вспомните и запишите качества, которые вам больше всего нра вились в родительской семье.

С. Вспомните, чего вам больше всего хотелось получить в детстве, но вы этого так и не получили.

162 Теоретические модели в действии D. Вспомните самые приятные события, которые происходили с вами в детстве. Что вы при этом чувствовали?

E. Вспомните самые неприятные события, которые происходили с вами в детстсве. Что вы чувствовали? Что вы делали?

Интерпретация: “Вы ищете (нашли) человека с качествами A, но такого, чтобы он обладал и качествами B, чтобы получить C и испытывать при этом чувства D. Чтобы не получить C и не испытывать D, вы делаете E”.

В дополнение к этой процедуре мы просим клиента датировать события, относящиеся к пунктам D и E.

Пример: А.В., женщина, 34 года, проходит индивидуальную терапию.

А. Лицемерие, ханжество, ограниченность, желание диктовать свою волю и контролировать мое состояние.

B. Разносторонние интересы.

C. Куклу — большого резинового пупса;

понимание, интерес к моей духовной жизни.

D. Отдых, аисты (8 лет). Спокойствие, удивление.

Елка (6 лет). Восторг, ожидание чуда.

Прогулки с дедом в лес (4—5 лет). Ощущение защищенности.

E. “Лужа” (4—5 лет) Обида Плакала Скандал (7 лет) Обида Плакала “Драгоценности” (10 лет) Тревога, ненависть Ничего не делала После того как клиентке была зачитана интерпретация, она заплакала.

Когда она успокоилась, мы сравнили полученные результаты с реальным положением дел в ее семье. Она была замужем более десяти лет. В течение четырех лет у ее мужа была любовница, и клиентка об этом знала. Муж от казывался обсуждать с ней свои отношения с другой женщиной. Одна из ее попыток заговорить об их отношениях закончилась рукоприкладством (“тирания”). В то же время муж изводил клиентку ревностью (один из спо собов контроля за поведением клиентки). По словам А.В., их семья не рас падалась из опасения навредить детям (двое мальчиков семи и пяти лет).

Поводом для обращения к психотерапевту стало известие о том, что лю бовница мужа беременна. Отношение А.В. к мужу действительно напоми нало отношение к резиновому пупсу — она использовала его для удовлет ворения потребности в сексе, ожидая, но не получая понимания ее чувств.

В пространстве — время здесь... Чувства и поведение клиентки в описанной ситуации соответствовали по лученным в разогреве результатам — клинтка обижалась на поведение мужа, ей было страшно его потерять, она ненавидела мужа и соперницу, часто плакала, но ничего не предпринимала. Дальнейшая работа была на правлена на выявление причин бездействия. Через шесть месяцев терапии А.В. приняла решение о разводе.

Данный разогрев выявляет цикличность психологического времени, зада ваемую повторением целей, ресурсных и проблемных состояний, входящих в субъективную картину жизненного пути.

Если два описанных разогрева, по сути, предлагают клиенту “наполнить” событиями матрицу, задаваемую терапевтом, то следующий, менее структу рированный разогрев, названный нами “Рисунок времени”, предоставляет клиенту большую свободу самовыражения.

Инструкция:

“Представьте себе вашу жизнь от рождения до смерти — про шлое, настоящее, будущее. Нарисуйте, как вы представляете себе течение времени вашей жизни. Отметьте на рисунке направле ние течения времени — прошлое, настоящее, будущее. Отметьте себя, если вы присутствуете на рисунке. Приступайте”.

“Рисунок времени” можно проанализировать, как и любой проективный тест. Формальный анализ позволяет выявить структуру времени (деление на прошлое, настоящее и будущее), наличие цикличности, эмоциональную вовлеченность в процесс исследования, временные рамки настоящего, эмо циональное отношение к частям времени и многое другое. Дополнитель ную информацию для анализа можно получить, если попросить испытуе мого привести метафору времени.

Однако формальный анализ “Рисунка времени”, как и любого графического материала, получаемого в процессе психодиагностики, дает исследователю слишком большой простор для произвольных интерпретаций. Инсцениро вание рисунка предоставляет исследователю обратную связь, необходимую для более более точного понимания субъективной картины жизненного пути. Пример использования “Рисунка времени” в качестве психодрамати ческого разогрева мы представим ниже, вместе с примером полной драма тической сессии. Из примера видно, как инсценирование проективного “рисунка времени” позволило выявить неосознанные страхи протагониста.

Разогрев актуализирует субъективную картину жизненного пути в целом или ту его часть, которая связана с актуальной проблемой клиента. По на шему мнению, при использовании психических разогревов это происходит 164 Теоретические модели в действии вне зависимости от того, ставит ли директор перед собой такую цель. Це ленаправленное использование разогревов, актуализирующих СКЖП, дает директору возможность оценить ее характеристики. К характеристикам СКЖП, определяющим состояние клиента, мы относим целостность СКЖП, выражающуюся в связности прошлого, настоящего и будущего, и наличие цикличности времени, выражающейся в повторяемости событий, чувств, проблемных состояний. Нарушение целостности может проявляться в от сутствии одной из частей времени;

в отрицательном эмоциональном отно шении к ним;

в отсутствии связей между частями времени;

в дисфункцио нальном характере устанавливаемых связей.

О временной структуре стадии действия в целом говорить трудно, посколь ку она зависит от характера предъявленной поблемы и теоретических под ходов директора. Мы будем считать “типичной” временной структурой полной сессии “психодраматическую спираль”, когда сначала разыгрыва ются сцены, относящиеся к настоящему, затем сцены, относящиеся к все более и более отдаленному прошлому, пока не будет раскрыто ядро про блемы. После инсайта и интеграции действие возвращается в настоящее, где проводится ролевой тренинг или тест на спонтанность. (Описание пси ходраматической спирали принадлежит Э. Голдман и Д. Моррисону и заим ствовано нами из книги Пола Холмса “Внутренний мир снаружи”.) Пример такой временной организации психодраматического действия мы приведем в конце статьи. Здесь же мы хотим привести пример виньетки, полностью построенной на изменении характера связей между событиями прошлого, настоящего и будущего.

Клиентка: А.Ю., 26 лет, врач, проходит индивидуальную терапию. Тема:

“Не хочу писать диссертацию, хочу отдыхать”. Работа проводилась в форме монодрамы.

Директор: Установи три стула, которые будут обозначать Я Настоящее, Я Прошлое и Я Будущее.

А.Ю. устанавливает три стула на одной линии. Стул, обозначающий Я На стоящее, повернут лицом в будущее и спинкой к прошлому.

Директор: Иди в настоящее.

Я Настоящее: Надо писать диссертацию, до окончания аспирантуры остал ся год. Но как подумаю о библиотеках, о компьютере, о том, что надо договариваться о томографе, страновится тошно.

Директор: Чего ты хочешь?

Я Настоящее: Хочу спокойно работать в больнице, чтобы была возмож ность отдыхать.

В пространстве — время здесь... Директор: Иди в будущее. Ты защитила диссертацию. Как тебе сейчас?

Я Будущее: Никак. Чувствую усталость и разочарование, никакой радости.

Директор: Обратись к Я настоящему.

Я Будущее: Плюнь ты на этот дисер, я из за него три раза в Крым не езди ла. Не стоит он того.

Директор: Пусть этот стул обозначает другое будущее, где ты испытыва ешь радость. Ты ни разу не пропустила Крым.

Я Будущее 2: Мне хорошо... Плюнь на диссертацию и поезжай в Крым.

Директор: Когда ты приняла решение о том, чтобы писать диссертацию?

А.Ю.: На последнем курсе института.

Директор: Войди в эту роль.

Я Прошлое (обращаясь к Я Настоящему): Ты должна написать дисер, ина че будешь врачом в поликлиннике.

Директор (дублируя): И тогда...

Я Прошлое: У тебя не будет денег, коллеги не будут тебя уважать... Перс пектив не будет, растеряешь навыки.

Я Настоящее (оборачиваясь к Я Прошлому): Неправда, у меня есть плат ные пациенты, коллективом я довольна, набираю опыт.

Директор: Как насчет перспектив?

Я Настоящее: Их действительно нет, в хороший центр без степени не возьмут.

Директор (указывая на Я Будущее 2): У нее они есть?

Я Настоящее: Нет.

Д р (указывая на Я Будущее 1): У нее?

Я Настоящее: Есть.

Директор: Войди в эту роль, расскажи о своих перспективах.

Я Будущее 1: Я три раза не ездила в Крым, но теперь я могу найти работу по душе, у меня есть свобода распоряжаться своей профессиональной судьбой.

Директор: Давай посмотрим на это со стороны. Что ты видишь?

А.Ю (из зеркала, указывает на Я Будущее 1): У нее есть перспективы, но нет радости. (Указывает на Я Будущее 2): У нее есть радость, но нет перспектив.

166 Теоретические модели в действии Директор: Чего бы ты хотела?

А.Ю.: Чтобы было и то, и другое: и перспективы, и радости.

Директор: Поставь в будущем третий стул. Расскажи, как ты этого достиг ла? Что ей нужно делать?

Я Будущее 3: У тебя еще есть время. Она (указывает на Я Будущее 1) слишком долго тянула с решением, писать ей или нет. Поэтому, когда она все таки начала писать, у нее не осталось времени на отдых. А я успевала и работать, и отдыхать. Начинай писать.

Я Настоящее: А Крым?

Я Будущее 3: Три раза съездить, конечно, не удастся, но если ты устано вишь, что тебе нужно в первую очередь, спланируешь работу и бу дешь придерживаться плана, то выкроишь время на одну поездку.

Я Настоящее: Так мне нравится больше.

Директор: Мы можем закончить?

А.Ю.: Да.

В приведенном примере видно, что А.Ю. демонстрирует линейную струк туру психологического времени, характерную для “целевого времени” (термин Э. Берна). При этом будущее не мотивирует к активности, несмот ря на то, что цель и сроки четко обозначены, средства достижения цели ясны. Прошлое “отрезано” отрицательным эмоциональным отношением к нему. Именно в прошлом было принято решение, которое теперь переста ло быть актуальным. В настоящем протагонистка находится в “подвешен ном” состоянии, движется по инерции: “Раз решила, должна делать”. Связь между частями времени обеспечивалась долженствованием, но изначально эта связь не была очевидной для протагонистки.

Задачей психотерапии был пересмотр принятого решения. Для этого было сконструировано альтернативное желаемое будущее, включающее отказ от защиты диссертации. Согласно гипотезе директора, альтернативное желае мое будущее должно было вступить в конфликт с “целевым”, но этого не произошло — будущее оказалось бесконфликтным за счет вытеснения принятого в прошлом решения.

Следующим шагом было “восстановление в правах” прошлого решения и проверка его на реалистичность: оказалось, что отказ от защиты диссерта ции не приведет к катастрофическим последствиям. В результате стала очевидна абсурдность “долженствования перед прошлым” (и тем самым установлена более функциональная связь с прошлым);

была восстановлена ценность настоящего. Теперь вопрос стоял так: имея то, что ты имеешь, хо В пространстве — время здесь... чешь ли ты иметь больше (перспективы)? Возвращение в роль Я Буду щего 1 показало, что акценты относительно будущего также сместились:

вместо “Я защитилась, но три раза не была в Крыму” прозвучало “Я три раза не была в Крыму, но я защитилась” — защита диссертации стала цен ностью. Использовав технику “зеркала” (выход во вневременность), мы по ляризировали будущее: либо радость без перспектив, либо перспективы без радости. Для проверки на реалистичность третьего, компромиссного варианта будущего была введена роль Я Будущего 3. Я Настоящее приня ло предложеннный вариант. Таким образом целостность и реалистичность субъективной картины жизненного пути была восстановлена.

Процесс изменения СКЖП продолжается и после окончания драматическо го действия. Стадия шеринга в психодраматическом процессе, помимо про чих своих функций, предоставляет протагонисту возможность соотнести произошедшие с ним изменения с более широким социальным и времен ным контекстом. Если на сессии присутствуют люди разного возраста, пола, социального положения и они делятся с протагонистом своими пере живаниями по поводу его драмы, это позволяет протагонисту оценить про изошедшее с ним с разных точек зрения.

В завершение мы хотим представить отчет о полной психодраматической сессии. Надеемся, что с его помощью нам удастся продемонстрировать воз можности психодрамы в работе с субъективной картиной жизненного пути. Развитие событий воспроизводится в соответствии с записями, сде ланными директором сразу после сессии. В них не отмечалось то, как ре шались технические задачи — введение в роли, работа с сопротивлением, дублирование и пр., поэтому описание сессии выглядит несколько схема тично. Курсивом набраны комментарии директора. Имена и некоторые подробности изменены.

Клиентка — К.С., девушка 20 лет, глубоко религиозна.

Рисунок времени: на вертикально положенном листе бумаги формата А изображен горный пик. Лист разделен облаками на две неравные части. В нижней части все заретушировано карандашом, выше облаков все залито солнцем. Гора как бы тянется к солнцу, проходя через облака. В нижнем левом углу изображены дома и дерева (обозначены как прошлое), у самого основания горы на левом склоне — две маленькие фигурки альпинистов (настоящее), начинающих восхождение. Пространство справа от горы заш триховано. Будущее представлено вершиной горы, находящейся за облака ми. Вершина горы символизирует смерть.

После разогрева К.С. выбрана группой в качестве протагонистки, ее тема звучит так: “Я не могу принять решение, переезжать ли мне от родителей 168 Теоретические модели в действии к молодому человеку”. В ходе интервью выясняется, что родители, в прин ципе, не возражают, но К.С. чувствует их скрытое сопротивление, особен но со стороны матери. С родителями об этом она никогда не говорила. За ключен контракт на исследование.

Сессия началась с обсуждения рисунка. Согласно объяснению протагонист ки, дерево и дом обозначают недавнее прошлое, родительский дом. В на стоящее время она вместе с близким ей человеком начала восхождение на гору. Солнце — метафора спасения души. Однако гора настолько крута, что взобраться по ее склону двум путникам явно невозможно (фигурки людей очень малы по сравнению с размерами горы), уже сейчас фигурки взбираются с видимым усилием, а в дальнейшем склон становится перпен дикулярным земле.

На вопрос директора, смогут ли спутники взобраться на гору, испытуемая ответила: “Не знаю, это будет очень трудно”. На вопрос, как они собирают ся покорить гору, испытуемая ответила, что вдвоем это сделать легче, к тому же они хорошо экипированы. В ответ на попытки директора обратить внимание на противоположный склон горы, испытуемая ответила, что “это не имеет никакого значения”.

С помощью подручных средств — стола и стульев — сконструирована гора. Выбраны вспомогательные “Я” на роли Солнца, Родительского Дома и Молодого Человека — спутника протагонистки.

Сцена Родительский дом (пытаясь удержать протагонистку за руку): Тебе хо рошо здесь, не уходи. Ты — домашняя девочка, ты не сможешь жить без меня.

К.С. (в своей роли, соглашается): Сейчас мне не хочется никуда идти...

Дома хорошо... (Плачет) Я чувствую себя виноватой перед родителя ми, особенно перед матерью. На самом деле это она не сможет жить без меня. (Мать болеет в течение долгого времени.) Вместо роли Родительского Дома введены роли Отца и Матери.

Мать: Останься, ты нужна мне. Если ты уйдешь, а я умру, ты будешь в этом виновата.

Отец: Останься, мне одному будет трудно с матерью.

К.С.: Отстаньте, я хочу жить своей жизнью. (Несмотря на явное разраже ние, протагонистка не решается начать путешествие — ее сдер живает чувство вины перед родителями.) В пространстве — время здесь... Протагонистке предложено войти в роль молодого человека — Виталия.

Виталий: Я люблю тебя, идем со мной.

К.С.: Я хочу быть с тобой, но мне жалко родителей.

Протагонистке предложено поменяться ролью с Солнцем. Она с трудом входит в роль, хотя раньше ей это удавалось легко.

Солнце: Иди в гору, не оборачивайся, это твой путь. Тебе будет очень не легко добраться до меня, но вдвоем это сделать легче.

К.С.: Мне жалко мать.

Солнце: Ничего с ней не случится, она больна не смертельно. У тебя свой путь, у родителей — свой. Если ты останешься, это болото засосет тебя.

К.С.: Хватит ли мне сил?

Солнце: Вдвоем вам будет легче. Я буду светить вам.

К.С.: Я ему верю, чувствую надежду.

Протагонистка говорит, что готова начать восхождение. Директор просит вспомогательное “Я” повторить угрозу матери. Протагонистка плачет. Ди ректор предлагает протагонистке обойти гору и побыть на ее противопо ложном склоне.

К.С.: Мне холодно и страшно. (Протагонистку бьет дрожь.) Здесь нет Солнца. Мамы не видно, я совсем одна.

Директор: Когда эти чувства уже были в твоей жизни?

К.С. (рыдает): Когда умерла бабушка.

Сцена Протагонистке 6 лет. Действие происходит в квартире. Участвуют де вочка, отец, мать.

Бабушка и внучка очень любили друг друга. Бабушка болела несколько ме сяцев. Девочке запрещалось играть и шуметь, она не понимала, почему.

Потом бабушку увезли в больницу, и через неделю она умерла. Когда ро дители вернулись, девочка играла в куклы.

Мать: Бабушка умерла... (Со злым лицом, едва сдерживая слезы) Ты мо жешь хоть минуту посидеть спокойно? (A parte*: Это ты виновата в *Реплика в сторону.

170 Теоретические модели в действии том, что она умерла. Ты шумела, когда она болела, значит, ты не лю била ее.) К.С.: Я чувствую, как в груди становится пусто и холодно. Хочется запла кать и подбежать к маме, но я боюсь, что она оттолкнет меня. Хочется сказать: “Неправда, я очень любила бабушку”.

Введены вспомогательные “Я” на роли Потребности в утешении и Стра ха отвержения.

Потребность в утешении (обнимая и мягко подталкивая протагонист ку к матери): Подойди к маме, скажи ей о том, как тебе больно.

Страх (встает между протагонисткой и матерью): Ничего ей не говори, она не станет тебе помогать, она считает тебя виноватой. Если ты по дойдешь, а она оттолкнет тебя, тебе будет еще больнее.

Оба чувства действуют и говорят одновременно.

Директор: Что ты делаешь?

К.С.: Протестую... (Обращаясь к матери) Это неправда, я очень любила ба бушку. (A parte: Мне плохо, мама, помоги мне.) Мать (молчит, a parte: Я не могу тебе помочь, мне сейчас не до тебя.) К.С.: Я хочу обратиться к отцу за помощью... Папа, скажи ей, ты же знаешь, как я любила бабушку.

Отец: Посиди в своей комнате.

Действие переходит в комнату протагонистки.

К.С. (сидит на кровати, не зажигая света): Я чувствую пустоту и холод в груди.

Введена роль Холода.

Холод: Ты осталась одна, так тебе и надо, ты сама в этом виновата. Мама и папа тебя больше не любят и никогда не полюбят.

Директор: Что ты будешь делать?

К.С.: Ничего. Я плачу, но легче не становится.

Директор: Посмотри эту сцену из зеркала. Что происходит?

К.С. (из зеркала): Маме самой нужна помощь, она боится моих слез. Отец ей помочь не сможет. Он хочет ей помочь, но не умеет. Им обоим не до меня.

Директор: Кто может помочь девочке?

В пространстве — время здесь... К.С.: Бабушка.

Введено вспомогательное “Я” на роль Бабушки.

Бабушка (включает в комнате свет, обнимает протагонистку): Люди умирают от старости и от болезней, хотим мы этого или нет... Ты не виновата в моей смерти... Ты совсем не мешала мне своими играми...

Ты сама знаешь, что я тебя очень любила... Я хочу, чтобы ты помнила об этом, чтобы моя любовь оставалась с тобой теперь, когда меня нет... На самом деле родители любят тебя, и мама, и папа... Сейчас маме очень плохо, она не может тебя приласкать, потому что ей са мой очень плохо... Но она сумеет перетерпеть и все будет по пре жнему... Давай поиграем в куклы... Это будет мама, это — папа, это — я...

К.С. плачет, обнимает бабушку. В процессе игры протагонистка выра жает свои чувства к матери, к отцу.

Сцена Протагонистка возвращается в первую сцену, ей предлагают обратить ся к каждому персонажу.

К матери: Я знаю, ты боишься, что потеряешь меня, если я буду жить у Ви талия. Это не так. Я люблю тебя, но хочу жить самостоятельно. Ду маю, у меня получится жить самостоятельно, и я уверена, что вы с па пой поможете мне.

К отцу: Мама — это твоя жена. Я не хочу и не буду брать на себя ответ ственность за ваши отношения.

К Виталию: Я тебя люблю.

К Солнцу: Я буду знать, что ты есть и на этой стороне горы, даже если тебя не видно.

Анализ драмы показывает, что в субъективной картине жизненного пути прошлое представлено родительским домом, будущее — тяготами и испы таниями самостоятельной жизни. Отдаленное будущее — смертью (верши на горы) и раем (Солнце). Разогрев актуализировал тему смерти, хотя вни мание протагонистки сосредоточено на настоящем — на выборе: уходить или оставаться. Фактически, в такой СКЖП связь между прошлым и буду щим обеспечивается бессознательным убеждением: “Уйти из родительско го дома — значит, отправиться к смерти”, но эта связь не очевидна ни для протагонистки, ни для директора. Подсказкой для директора послужил один из элементов рисунка — заштрихованное пространство в нижней правой части, о котором К.С. не захотела ничего сказать.

172 Теоретические модели в действии Выведение на сцену Родительского Дома (а затем — Отца и Матери), Вита лия и Солнца конкретизировало субъективную картину жизненного пути.

Появляются связки “ты не сможешь жить без нас”, “если ты уйдешь, я умру”, “если останешься — тебя засосет болото”. При этом “зов” будущего оказывается сильнее чувства вины благодаря тому, что дает надежду на помощь.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.