WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«Анастасия Заворотнюк Я – Настя! ...»

-- [ Страница 3 ] --

Венсан ни разу за весь съемочный период не выпил ни одного миллилитра алкоголя, не выкурил ни одной сигареты. Когда мы поднимали бокалы с вином, он, даже за ужином, только дотрагивался до напитка, но не пил – настолько важна для него работа, его состояние «боевой готовности». И вот, в тот вечер был решающий футбольный матч: играли сборная Италии и сборная Франции. Представляете, что значит для француза быть в этот момент среди итальянцев? Та к вот, как раз за ужином мы узнали, что Франция проиграла. Венсан тихонечко попросил Вадима заказать ему водки. Вадим, хоть и не понимал его, но слово «водка» ему было знакомо не понаслышке. Несколько удивленные столь смелым выбором аперитива официанты принесли бутылку «Столичной». И когда Вадим попытался налить Венсану рюмку, тот категорически отверг столь незначительное количество и обреченно поставил перед режиссером стакан для воды. Вадим стал лить водку, а Венсан показывал ему рукой «еще, еще!». Когда стакан был полон (а вошло туда примерно полбутылки), Венсан тихо выпил все это залпом. И так же тихо продолжал скорбить о поражении. Мы забеспокоились: на следующий день была назначена ответственная съемка – с раннего утра мы должны были снимать сцену в гостиничном номере. Но подумали, что если он так решительно смог хлопнуть стакан водки, то, значит, мужчина он крепкий, выдержит.

Главную интригу снимали в старинном отеле. У входа стоят колонны из белого каррарского мрамора, самого ценного в мире. Есть кадр, где я захожу в отель. И он так снят – как в дымке. Это не перепутаешь с Парижем. Город и воздух совсем другого цвета. Здесь это старина, вечность. И колонны белые – они как будто плывут в этом густом тумане. Очень красиво, изысканно, тонко, едва уловимо.

Номер для съемки нам предоставили сногсшибательный – подлинники величайших мастеров Ренессанса на стенах, старинная мебель, венецианское стекло… У нас был только один день для съемки в этом номере – на следующий день в него должен был въехать сам сеньор Берлускони! Я репетировала сцену в роскошной кровати XV века.

Именно в этом неподражаемом интерьере моя шпионка должна была поразить воображение «палача» Переса. Он видит ее, увлекается, зажигается и оказывается в ловушке.

И вот, на следующее утро Венсан не появляется. Мы волнуемся, будим его – а он не то что встать, он сказать ничего не может. Мы ему «как ты?», а он «уууууу», мы ему «голова болит?», а он «ууууу». На все вопросы только так и отвечал. Ууууууу. Мы не знали, что с ним делать. Хоть рассол с оливок сливай. Караул. Если бы не случай, не знаю, как бы Венсан снимался – он даже ходить не мог, не то, что играть.

Наши осветители расставили свет еще с самого утра – а один осветительный прибор случайно поставили близко к пожарному датчику. Когда лампа нагрелась до нужной температуры, датчик отреагировал – с потолка полилась вода. Ее не могли остановить – противопожарная система работает как часы. Номер в считанные минуты был полностью уничтожен. Все картины, все предметы роскоши, которые мало-мальски боятся воды. «Моя» кровать XV века… Да, кажется, я была последней, кто на ней лежал. С отрывом, так сказать, опередила Берлускони. Он в номер, кстати, так и не въехал – въезжать было, в общем-то, некуда. А счет за «номер» был космический – перевалил за миллион евро. Ну, очень дорогой фильм сняли. Очень.

Единственный, кто радовался и был несказанно благодарен горе-осветителям, это Венсан. У него выкроился целый день на похмелье. Человеку дали отлежаться, спокойно пережить и отравление, и поражение любимой команды. Счастливчик!

Несмотря на «дыхание вечности», Флоренция – современный европейский город, шумный, энергичный. Я снималась в очень коротком платье, в черных чулках. И проезжающие мимо мотоциклисты останавливались и восклицали:

– Ооооо!

Мы им показывали: проезжайте, проезжайте! А они:

– Снимайте, снимайте! Мы не будем мешать – только на красотку посмотрим и все!

Оооо!

Мы с Венсаном кружили по площади перед отелем. Венсан спортивный, подтянутый, в хорошей физической форме. Я старалась ему соответствовать. Моя героиня должна быть на шаг вперед – умнее, хитрее, проворнее. Я прыгала на бетон, бегала с пистолетом. Его даже на вытянутой руке держать трудно, а уж терпеть отдачу и вовсе больно. Но я научилась стрелять с открытыми глазами. Всю мирную Флоренцию запугала своими выстрелами.

В конце июля, самого жаркого месяца лета, стояла невыносимая жара – градусов пятьдесят, наверное. В тот день возникли проблемы с Мазератти», в которой мы с Венсаном снимались. И тут же пришло тревожное известие из дома: серьезно заболел папа. Я была в нокауте. Ни на что не обращая внимания, я села под кондиционер и сидела так несколько часов, пока чинили машину. Естественно, я сильно заболела.

Началась череда неприятностей. Наш фильм «подвис» из-за проблем с финансированием и поэтому возник длинный перерыв в съемках. Вместо того, чтобы отправиться в Малайзию, я улетела в Москву, чтобы заняться семьей – детей я практически не видела, так, прилетала на два-три дня из Парижа, из Норвегии, да и родителям срочно была нужна моя помощь. А в Москве выяснилось, что у меня воспаление легких.

21.

Я человек очень азартный. В карты не играю, в казино не хожу – начинаю слишком сильно волноваться. Если я проигрываю в казино, могу выйти оттуда с температурой 39°С. Не от жадности. Просто не понимаю, как такое может быть: я стараюсь, но все время проигрываю. Как это так? Я этого не люблю.

По тем же причинам я стараюсь избегать ситуаций, где надо соревноваться.

Участие в чужих шоу меня сильно смущает.

И вот, когда возник перерыв в съемках «Кода Апокалипсиса», меня пригласили на Первый канал. И я согласилась принять участие в конкурсе «Две Звезды».

В то время у меня как раз был разгар войны с желтой прессой. И поэтому мне было так приятно оказаться рядом с поющими людьми. Я слушала и пела сама. И в этом находила источник сил, которые мне были так нужны для защиты. Потому что музыка открывает самое лучшее, самое нежное в тебе. И ты думаешь только о хорошем и забываешь все плохое, пусть и не надолго.

Я соревновалась в паре с Михаилом Сергеевичем Боярским. У нас получился замечательный дуэт: поющий актер и начинающая вокальную карьеру актриса. Уже зная свои недостатки, а именно – эстрадную неопытность, я решила – буду играть.

Главное – найти, про что играть. Иногда мне Боярский предлагал очень красивые песни. Но я не понимала, про что именно они. То есть, мне понятно, про что в целом, например «А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер!». Но мне-то про что петь? Я не понимаю, с какой репликой мне обратиться к Михаилу Сергеевичу. «Междуздравье» для меня не приемлемо. И я сказала:

– Михаил Сергеевич, будем петь про любовь.

– Это ваш выбор, Настя.

На том и порешили. Старались выбирать такие песни, где можно было и поругаться, и помириться, нежностей друг-другу наговорить. Мы же актеры, вот мы и играли сюжеты. На самом деле у нас было очень мало репетиций – возможности часто приезжать не было ни у кого. Петь – не на коньках кататься, это значительно легче.

На этом проекте мне все доставляло удовольствие. Было бы неприятно слететь в какой-то момент. Но мы с Боярским набирали очень высокие баллы, и стало ясно, что наш дуэт может получить одно из призовых мест. Когда записывали программу, которая не вышла, с Леонидом Парфеновым, мы ярко заявили о себе. Самая энергичная парочка – «ннна!», на все деньги, «бух!». Маленький фурор устроили.

Вышли с подготовленным номером «Как много девушек хороших». Встряхнулись, почувствовали кураж. И дело не в том, что мы собирались затирать соперников, но раз уж мы сюда пришли, то надо же выкладываться по полной. Вот мы и выложились.

Хотя, не всегда так гладко получалось.

Была пара программ, за которые мне было стыдно. Помню, как я съехала с кресла и не могла даже поднять глаза. Выбрала совершенно неверную песню Орбакайте и Руссо «Я не отдам тебя никому». И не смогла ее прилично исполнить. Она оказалось неподходящей мне по тональности. Ох, как же я переживала! А второй мой провал – «Всегда быть вместе не могут люди». Я слушала ее на диске и совершила ошибку.

Мне надо было следовать за Анциферовой, а у меня – песня в исполнении Долиной. Я потянулась за Ларисой. Ну, как могу за ней тянуться? Долина – самый сильный женский голос страны, один из лучших в мире. Золотой. Ну, я не вытянула. Зато честно пыталась.

В общем, допустили много ошибок с репертуаром в первых выступлениях. А мы их писали сетами по шесть программ за три ночи. И это было достаточно тяжело. Почему мы работали ночами, не знаю. Вторую программу записывали в три-четыре часа утра, думать про голос уже никому не приходило в голову. Какой там голос? Все уже выпадали из реальности.

Между участниками сложились хорошие отношения. Я, например, очень подружилась с Валерией и Иосифом Пригожиным. Случались, правда, и неприятные моменты. Таня Арно обиделась, когда их пара с Мазаевым вылетела из проекта.

Конкурс есть конкурс – должен же кто-то выбывать. Расстраивались – как без этого.

Но по крайней мере, не было бешенных страстей.

В итоге, мы с Михаилом Боярским заняли второе место. Это великолепный результат, если учесть, что победили Гарик Мартиросян и Лариса Долина. О Ларисе я уже написала – склоняюсь перед ее талантом в глубоком реверансе. А Гарик тоже поет изумительно, сам пишет, он невероятно креативный человек. Их победа абсолютно справедлива, они просто на недосягаемой высоте.

Карьеру певицы я открыла для себя раньше «Двух Звезд», еще когда записывала «Голубой огонек» на СТС. Вообще, ведение новогоднего праздника это боевое крещение, особое доверие, настоящая проверка для человека, который делает телевизионную карьеру и мечтает оказаться в главной лиге телеведущих. Надо сказать, соперники на других каналах у меня были совершенно неординарные. На НТВ вел новогоднюю программу Олег Меньшиков, тоже в первый раз. У нас на СТС, естественно, подсели на самую актуальную тему «няни», а для меня это был уникальный опыт – именно здесь я впервые запела. Саша Цекало подбивал меня:

– Давай, тебе надо петь!

И снова в образе «няни». Хотя, очень много примеров, когда выбирают одну маску и делают сольную карьеру. Я как-то сказала Цекало:

– Не хочу быть как Верка Сердючка, няней на всю жизнь.

Саша возмутился:

– С кем ты себя сравниваешь?! У Андрея Данилко блестящая игра, мировые хиты, невероятная европейская занятость!

Мне, кстати, предлагали всерьез начать петь. Я действительно это очень люблю, но не чувствую себя вправе заниматься этим профессионально. Главная любовь моей жизни – это кино, театр, телевидение, а вокал пусть останется для меня увлечением.

И вот, я пела песню «Я само совершенство». Надо сказать, что это совсем чужая история «няни», тоже победная и очень красивая история Натальи Андрейченко. Но мне эта песня не очень нравилась. Она такая… Не энергичная. Ну, няня же? Пой, давай! Вообще, весь репертуар подбирался «нянин»: начинала я со «Спят усталые игрушки». Была специально подобрана такая приятная джазовая форма этой песни – мне она ужасно понравилась. Под эту песню просыпались все «детки», то есть – звезды. По сюжету они лежали в кроватках, а я к каждому подходила, поправляла одеяльце и пела. После слов «глазки закрывай» шло мое «зажигай!», и тут все вскакивали с кроватей, начинали беситься. А потом – «Кружит Земля как в детстве карусель». Вот это не случайно. Меня спросили, что я сама хочу спеть. Я ответила:

– Хочу, чтобы в следующем году моя жизнь изменилась. Хочу вот эти слова «Но есть на свете ветер перемен».

Что творилось за кадром – ни в сказке сказать, ни пером описать. Я уморила всю тусовку.

На запись приехал Филипп Киркоров, приехали другие звезды. Спели все быстренько, чик-чик, готово. Я послушала, как они отстрелялись, думаю – ничего страшного. Подумаешь!

Начинаю петь, и вдруг понимаю, что мое стеснение не позволяет мне даже рот открыть. И вот тут я понимаю, что ничего не понимаю.

– Ой, сейчас я отвернусь от вас и запою. Только вы тоже от меня отвернитесь. Так так-так. Ой, нет. Так-так-так. Ой-ой-ой!

И все время начинают играть вступление, а я никак не могу начать.

– Так-так-так… Ой, нет! Нет, нет!

Ну, не могу! Как обычно, моя любимая история.

Я села на корточки. Залезла под стол. И из-под стола, наконец-то запела.

Стеснение загнало меня почти что под плинтус. Ну, не иначе как патология. Потом, конечно, я устала отсиживаться. Стыдно ужасно. Вылезла. Встала к микрофону.

Началась запись. И все симпатично так получилось. Спела.

Все отлично, все довольны. И вдруг вижу – стоит одна очень известная молодая певица улыбчивая девушка, которая много раз принимала участие в концертах, которые я вела. Стоит и смотрит на меня исподлобья. Взгляд просто убийственный.

Господи, неужели она почувствовала во мне соперницу?! И тут я поняла, что ни за что и не при каких обстоятельствах не пойду в шоу-бизнес.

Настал момент, когда мне пришлось записывать клип «Я само совершенство». Все было блестяще подготовлено. Балет работал, декорации стояли, все очаровательно.

Нужно только выйти, спеть и что-то изобразить. Не от лица няни Вики, а от имени Насти Заворотнюк. Плюс ко всему мне дали возможность самой решить, как это делать. Вот это волшебное «от себя» ввело меня в ступор. Я сразу поняла, что от себя я ничего сделать не сумею. Зову режиссера, спрашиваю:

– Что делать-то? Скажите!

– Что хочешь!

А мне необходимо, чтобы роль подальше от меня была. Вот, когда певица выходит, она же о себе поет: «я само совершенство… я, меня, моя…». Все интимно, близко. И совершенство еще какое-то. Ладно бы, текст был другой – а тут, на тебе. Должна получиться какая-то ироничная интонация, вроде бы.

Я не знаю, куда мне деть руки, как поставить ноги. Как это делают совершенства?

Откуда я знаю.

Стою – вылитая Паша Строгонова из фильма «Начало». «Руки мешают? Давай их отрежем!». Понимаю, что режиссер мне не поможет и зову хореографа Дружинина.

– Научи меня, как мне себя вести. Давай продумаем до мелочей, буквально, вот на этих словах руку вот так, а на этих – ногу так, бедро вот так, улыбку. Мне надо все показать!

Телодвижения шоу-бизнеса у меня неестественные. Я, конечно, могу их спародировать, что иногда делала в «Няне». Могу показать смешно, и все мы дружно посмеемся. Но когда их надо делать на полном серьезе, и, желательно, чтобы не посмеялись, а напротив, увидели, что я настоящая звезда? Ужас! Началась истерика.

Мы писали клип пять часов! То, что профессиональная певица делает по щелчку, для меня стало неподъемной ношей. Я не знала как, что, куда и зачем. Умоляла оператора:

– Ну, снимите меня с какого-нибудь ракурса, как-нибудь покрасивей, и смонтируйте.

Ну, простите меня, простите… Наконец, придумали. Дружинин выручил, оператор снял. Как-то обошлось. Сыграла певицу в сиянии славы. Сложное это оказалось дело. Хотя, немного изнурительных тренировок, и я бы, наверное, смогла. Все-таки не так страшно, как ведение шоу в прямом эфире. Хоть слова точно все знаешь, мелодия знакомая.

Но у меня все так складывается в жизни – все на сопротивлении. Быть характерной актрисой, смешить зрителей – это для меня было невозможным подвигом. Но ведь получилось, и неплохо получилось! И даже лучше, чем карьера драматической актрисы. Я уверенней себя в этом амплуа почувствовала. Ведущая?! Никогда! Но ведь делаю. Эстрадное исполнение? Лучше убейте сразу! Тоже преодолела. На «Огоньке» я постигала школу эстрадной жизни в ускоренном темпе. Было ощущение, что я барахтаюсь, словно щенок в воде. Но по-прежнему считаю тот опыт неоценимым.

Я преодолела множество своих страхов и комплексов только лишь благодаря этой неконтролируемой, экстремальной ситуации – что-то делать, когда от страха и стыда не чувствуешь под собой ног.

22.

Работа над «Кодом Апокалипсиса» продолжилась в Малайзии. И я решила взять с собой детей. В Куала-Лумпуре нам создали прекрасные условия. Дети наслаждались курортной жизнью, купались в бассейне, осматривали местные достопримечательности, и каждый день приезжали ко мне на съемочную площадку.

Никаких забот, вечные каникулы, вкусная еда, дивные фрукты. Дети сразу подозрительно отнеслись к морепродуктам и нашли себе ресторанчик, где правильно готовили мясо. После съемок мы все время были вместе. Вот такую награду я получила от судьбы за те долгие месяцы разлуки, когда я, в лучшем случае, могла поцеловать их спящих а в худшем – трезвонить и спрашивать, как они там растут без мамы?

Климат в Малайзии тяжелый: адская жара, жуткая влажность. Грим моментально портится. Все время пьешь воду, чтобы поддержать силы. И весь макияж за минуты просто стекает по щекам. Особенно страдал Венсан – на нем в буквальном смысле не держалось лицо. А я слепла от солнечного света. «Камера, мотор, экшн!» – все уже сказали, но я открывала глаза по сигналу, когда оператор говорил: «Настя, камера!».

Глаза мгновенно начинали слезиться, такое интенсивное солнце. Благо, этого не видно на пленке, так удачно получилось.

Джеймс Бонд никогда не пренебрегал легкой интрижкой с противницей. Вот и моя героиня была на все готова ради достижения цели. А как же? Пригласить любимца женщин, французского красавчика, и чтобы с ним не было эротической сцены? И к этому все шло. Мы враги, но не должны расставаться ни на минуту. Мы не должны терять друг друга из вида. И, чтобы выспаться ночью, мы приковываем себя друг к другу, ключ бросаем на ковер. Мы так близки, одно дыхание на двоих, на мне невероятная ночная рубашка, похожая на вечернее платье. Я начинаю любовную игру, соблазняю его, ключ от наручников на ковре, мы падаем с кровати. Я открываю замок, убегаю. Все мы отлично сделали, с юмором. Но нашу эротическую композицию убрали. Решили, что русская разведчица не может пасть так низко. А мне почему-то кажется, что может, в этом как раз и заключается смысл слова «разведчица» – она может все.

Вообще, убрали многие математически-просчитанные сцены, с мельчайшими, но очень важными нюансами. Убрали много ироничных деталей. Не сняли драку, для которой я тренировалась два месяца! Обидно.

Зато в Малайзии наконец-то исполнили прыжок, из-за которого меня чуть не уморили в Париже. Прыжок очень опасный – два небоскреба, азиатские башни близнецы, между ними стеклянная галерея-мостик. Та м когда-то произошел несчастный случай и с тех пор прыжки запретили. Поэтому наши каскадеры прыгали с вертолета. Моей дублершей была Лика Борзова – чемпионка страны по бэйсджампингу. И тоже не обошлось без неприятностей – прыгали в воздушную трубу между небоскребами, а там ветер гуляет, Лика задела стропами провода и обесточила целый район Куала-Лумпура.

Уж если мы работали лучше европейцев, то про азиатских коллег я молчу.

Малайская сторона говорила: «да», но все делала по-своему. Договориться невозможно. Это менталитет. Малайцы медлительны, им некуда торопиться. Их вообще надо слушать очень внимательно.

Однажды из-за своей доверчивости я попала в забавную историю. В Куала-Лумпуре есть храм, он стоит на высокой скале, к нему ведет длинная-предлинная лестница.

Мне показалось, что перед храмом стоит золотой невероятных размеров бог войны – Муруган. И мне захотелось туда подняться. Водитель мне ничего не объяснил, сказал только: «Нет, это не Будда». И мы с детьми решили устроить экскурсию. Преодолели бессчетное количество ступенек (272). Еле дошли. Наверху обнаружили храм Бату Кейвз. Меня как-то сразу смутили агрессивные глаза местных богов – лошади с головой женщины и льва с головой мужчины. Место шумное и оживленное, благодаря стае обезьян. Они прыгали чуть ли не по головам, кидались кокосами. Могли бы и в нас попасть, запросто. Но мы как-то не боялись, преисполнившись уважения к святыне, радовались неожиданному слиянию религии и природы, и этим тотемам, и обезьянам. Удивительный, непостижимый мир. Та к захотелось приблизиться к древней мудрости, скрытой от нас. Ах, ах! Сплошной восторг.

Когда мы спустились, водитель с улыбкой взглянул на пакеты с сувенирами, и только тогда объяснил, где именно мы только что побывали. Оказывается, в этот храм каждый год 14 февраля съезжаются паломники со всего мира. Сюда они приходят с мечами, и предаются здесь самоистязаниям – наносят себе всяческие увечья, протыкают уши, щеки. Не насмерть, конечно, но льется море крови. Та к страшно! И я поняла откуда взялась страшная энергетика этих богов с человеческим головами. Тут же решила:

– Все, все, все, мы божков этих, которых накупили, оставляем здесь и никуда с собой не повезем. Нам и своего драматизма хватает, новых острых ощущений не хочется.

На память остались только фотографии, где мы стоим с умильными физиономиями на фоне высоченного сорокаметрового бога, сияющего позолотой. Зеваки ходят смотреть туда кровавое зрелище. А мы попали туда тоже в феврале, но, к счастью, за две недели до страшного обряда.

Финальные кадры «Кода Апокалипсиса» снимались в Крыму, на Белой Горе. Мы построили свою собственную крепость, ее же и взорвали. Было совсем немного постановочной графики, зато огромное количество пиротехники, взрывов, стрельбы.

Последний наш бой – зрелищный, жестокий. Тут женщины должны разлюбить героя Переса. Он сильнее меня, но я не могу не победить. На съемках этого эпизода моя дублерша повредила позвоночник, меня осыпало стеклом. Венсан ножом попал в плечо дублерше.

Да и он мне синяков наставил, разбил нос. Дрались по-настоящему. Он лучше меня дерется, это понятно. Но он и должен был выглядеть этаким Титаном рядом с земным человеческим существом. Но я хитрее, у меня есть чисто женская способность приспосабливаться и выживать. Причем, когда меня бьют, я должна сохранять безупречную грациозность. Ничего себе задачка? Издержки жанра, что поделаешь.

Снимали мы эту картину целый год. Съемочная группа налетала двести часов вокруг света. Я поднималась в небо на истребителе. Та к было страшно: ничего не видно, дух захватывает! Причем, самолет вскоре разбился, но мои пилоты остались живы – катапультировались. Я когда узнала, что это произошло, подумала, что если бы я тогда была на борту, точно не выжила бы.

Когда я впервые смотрела уже смонтированный фильм, я с волнением ожидала финальную песню Зары. Я ждала ее. И вдруг услышала: «Сладкими слезами…», и все. Все, что я пыталась рассказать, ушло. Эта песня совершенно не имеет никакого отношения к героине. В фильме и так мало места, чтобы рассказать женскую историю.

Даже в те короткие моменты, где речь идет о судьбе героини. Раньше фильм назывался «Красивая» – как насмешка судьбы над ней. И вот, в тот самый момент, когда она выживает, она отомстила, она спасла… ей больше незачем жить, она опустошена. И вдруг: «Сладкими слезами»! Я так рыдала! Била нашего режиссера Вадима Шмелева кулаками и умоляла:

– Убери это!!!

Но Вадим оставался непреклонен: песня должна быть, так решили продюсеры.

Для меня роль «Красивой» – перелом в судьбе. Она изменила меня. Каждая роль приносит то, что нужно в этот момент. «Няня» ответила на вопрос «могу ли я выжить и могу ли взять на себя ответственность за детей?». И роль «красивой» мне очень помогла. Она не тешила мое самолюбие, напротив. Я с трудом вникала в ее незнакомый мне тогда характер, шла от создания ее внешнего облика, от тренировок.

А в процессе съемок оказалось, что это дорога к свободе. Хотя, моя героиня – полностью мне противоположна. Я внутренне сильная, а внешне выгляжу слабой, наивной, беззащитной. Она, наоборот, мужественный, жесткий человек, быстро принимающий решения и мгновенно их воплощающий. А внутри это такой сломанный цветок, просто подснежник. Но эта шпионка-разведчица подставила мне свое плечо.

Эта роль совпала с моментом моего бесповоротного ухода от мужа, я поняла тогда очень ясно – пора, нам рядом уже не выжить. В прямом смысле. Звучит дико и не верится, но это так. Это было жесткое решение и оно мне не просто далось. Я переживала, не хотела причинять ему боль. Я уходила семь лет. Потому что я не представляю себя вне семьи, и я понимаю, что семейная жизнь основана на компромиссах, на терпении. Во имя любви, во имя благополучия, во имя детей. Но мое терпение исчерпалось. История моего брака очень банальная и очень странная в то же самое время. Нашу семью разрушила именно любовь. Бешенная, маниакальная, деспотичная, нетерпимая любовь Димы.

23.

Премьера «Кода Апокалипсиса» состоялась в кинотеатре «Россия», в начале октября. Весь центр города был перекрыт, и пробки были такие, что я сама с трудом добралась до красной дорожки. Устроили театрализованный прием: нашу группу встречал целый полк агентов шпионской выправки, они выстроились вдоль парадной лестницы. Смешно и очень стильно одновременно. Я волновалась: в процессе съемок жанр фильма несколько изменился – ироничная интонация могла исчезнуть в нашей погоне за масштабами. Ведь, несмотря на драматизм, должна же сохраняться некоторая отстраненность, такой взгляд со стороны.

Это была моя первая большая премьера. Мировая, как сейчас принято говорить. Я так долго об этом мечтала, и вот – сбылось! Даже и для Венсана Переса это был крупный кинопроект, несмотря на его славу в Европе.

На премьеру я пришла с детьми. И когда я вышла к публике, то извинилась перед Аней и Майки за то, что так надолго отнимаю себя у них ради своей работы. Но они у меня молодцы, умницы. Все прекрасно понимают. Фильм Анечка и Майки смотрели с неподдельным восторгом. Они гордились мной! Вот это и есть величайшее признание.

Жизнь для меня – это не только творчество, не только личная жизнь. Самое главное для меня – мои дети. И лучший подарок для меня – это просто прийти домой. Когда сын и дочь бегут ко мне с криками «мама!», обнимают меня и целуют, мне больше ничего не надо.

Дети мои очень разные по характеру. Анечка – человек не лишком-то открытый.

Взрослая, сообразительная. У нее удивительно ясный ум, такой биокомпьютер. Она получает информацию, потом тихо и спокойно обрабатывает ее, а потом предъявляет целый список вопросов: первое, второе, третье, двадцатое. Ей во всем надо докопаться до истины. Очень серьезная девочка.

Анечка поражала нас своей рассудительностью с раннего детства. Мы поехали в Евпаторию, когда ей было три года. Я пыталась заманить ее в море. Она ответила:

– Нет. Мне надо подумать.

Села в надувное кресло и просидела так три дня – смотрела на море и думала.

Наконец, на третий день она подошла ко мне и с серьезным видом сказала:

– В море не пойду. Первое – грязно. Второе – небезопасно. Третье – много народу.

Вот так. Коротко, ясно и без лишних эмоций. И снова села в кресло. Мы с мамой просто ахнули – нам нечего было ей возразить. Это было настолько точно! Анечка всегда рассуждала именно так.

В семь лет она узнала, что мы с Димой расстаемся. Она всегда очень переживала наши конфликты, как ни старалась я ее от этого оградить. И вот, я сообщила ей, что мы уезжаем. Она кивнула, не сказав ничего. Через два дня она сказала, что нам нужно поговорить. И предъявила мне целый список вопросов по поводу отъезда. Отпустит ли папа? Гд е мы будем жить? На что мы будем жить? Будет ли у нас автомобиль?

Хорошо ли нам будет на съемной квартире? Гд е они будут учиться? Гд е я буду работать?

Она задала мне больше вопросов, чем я сама могла бы придумать в тот момент. Я не думала об этом, я просто понимала, что надо уходить, я чувствовала, что надо все поменять. А там – как сложится. А она все учла, в свои семь лет – обмозговала наш отъезд во всех деталях. Причем, мы обе понимали, что это правильное решение. Но я чувствовала, а она – думала, анализировала, просчитывала все сложности, которые могли возникнуть в нашей новой жизни. Она очень разумная, настоящий Козерог.

Анечке пришлось поменять множество школ. Сначала она училась в обычной люберецкой средней школе. Потом, когда мы уехали из Малаховки, я устроила ее в частную школу. У моей приятельницы в Можженке, где мы часто гостили и даже жили одно время, четверо англоязычных детей, и Анечке волей-неволей пришлось заговорить по-английски. Потом я нашла Британскую школу – очень хорошую. Но я была вынуждена забрать ее и оттуда – мы скрывались от Димы, он угрожал выкрасть детей. Да и папарацци не задумывались над тем, что у жертв их сенсаций есть дети, что они переживают и страдают. Детям приходится быстро взрослеть, ведь внутренне они пытаются защитить своих родителей, объяснить себе происходящее. И Аня уже взрослый человек, очень хорошо разбирается в людях. Реагирует на мою популярность спокойно, но ее раздражает, когда подруги относятся к ней как к маминой дочке и проявляют повышенный интерес к актрисе Заворотнюк. Она мгновенно это пресекает:

– Если хотите поговорить со мной по поводу мамы, тогда до свидания!

Анечка никогда не проявляла особого интереса к съемкам, но я настаивала на этом и она сыграла Вику Прудковскую в детстве. А я – молодую Любу Полищук. Я почему-то была уверенна, что она запутается и растеряется. Как я сама в начале своей актерской карьеры. Я же и в шали путалась и по сцене каталась в обмороке. Вот и решила почему-то, что Анечка тоже должна обязательно испугаться. Ничуть! Она пришла с отлично выученным текстом – своим, моим и еще чьим-то. Просто запомнила все, что написано в ее части сценария. Без лишних эмоций пережила несколько часов сурового грима. А ведь она не любит крутиться перед зеркалом, я это знаю. Наконец, стали играть. Аня повторяла все мои интонации, все словечки. А я во время записи так за нее волновалась, что про себя проговаривала ее текст. Режиссер мне тогда сказал:

– Настя, ты тормозишь.

Аня добавила (ей было 9 лет):

– Мама, прекрати бормотать мой текст, или я начну подсказывать тебе твой! Ты же делаешь паузы, это неправильно. Они здесь не нужны. Играй свое, а я сделаю все, что нужно.

Ну, просто выдала мне убийственно точный режиссерский список замечаний. И отработала замечательно, подошла к делу очень ответственно.

После пятичасовой съемки она пришла в гримерку и у нее взяли первое интервью.

Напряжение оказалось для нее слишком большим, и у нее началась страшная головная боль. Она выпила таблетку, легла и не могла говорить. То есть, она никого не подвела, все сделала как надо, прекрасно сыграла, но потом упала как подкошенная:

– Больше никогда не буду сниматься!

Но не стоило говорить «никогда», потому что дальше был Новый Го д на СТС «В гостях у Няни», и она опять играла меня маленькую. В первый съемочный день очень долго ждала. А детский блок в тот день снять не успели. Она была в шоке. Когда ее умывали и разбирали прическу, заявила:

– Что же это такое? Почему нет никакой дисциплины? Могли бы сказать – приходите завтра. Как можно вызывать детей, чтобы дети тут мучились от безделья?!

И ведь права же!

В Малайзии мы отмечали ее одиннадцатый день рождения, и она впервые получила взрослые подарки. Венсан подарил ей жемчужный браслет, мои коллеги – французские духи. Она и тут очень серьезно подготовилась к событию: купила себе первую вечернюю блузку, черную, прозрачную. Оделась, причесалась и принимала поздравления, выпив свой первый бокал шампанского. На какое-то время в ней проснулась очаровательная девушка. Наконец, она сказала:

– Ладно. Мы пойдем, поиграем в компьютер.

И снова стала ребенком.

Сейчас дети перешли в новую школу, поближе к дому, учатся с раннего утра до позднего вечера. У них суровая программа. Для Ани я уже подыскала школу в Англии.

Сама лично ее посмотрела, убедилась, что девочки там живут хорошо. Но чем старше Аня становится, тем мне страшнее. Как там она без меня? А как я без нее?! Уж не знаю, смогу ли отпустить ее надолго. Конечно, очень скоро у нее начнется своя, взрослая жизнь. Сложный возраст, противоречивый. Она у меня неприступная, несколько высокомерная. Я иногда спрашиваю:

– Как у тебя с молодыми людьми?

А она мне свысока отвечает:

– Нет, мама, у меня никаких мальчиков!

Она все больше налегает на книжки. Но я так хочу, чтобы у дочери была очень красивая первая любовь. И я очень надеюсь, что ей удастся избежать моих ошибок. Я верю, что моя умница придет ко мне за советом и будет мне доверять. Я всегда с ней предельно честна и откровенна. Мы на равных. А иногда она знает больше, чем я.

Майки совсем другой по характеру. Контактный, открытый, восторженный. Как только он научился произносить слова, заговорил исключительно шутками нон-стоп.

Возникало ощущение, что мальчик одессит. Его шутки были наполнены невероятной добротой. Он обращался ко мне:

– Красавица моя, дорогая, примадонна, как же я тебя люблю!

Я даже приблизительно не могу воспроизвести тексты, которые мой солнечный Майки так легко произносил! Надо было записывать, но казалось, это не закончится никогда. Сейчас он входит в такой возраст, когда мальчишки становятся скупее на выражение чувств, сдержаннее выдает эмоции. Но больше всего меня поражает в нем отношение к женщине – восхищение, преклонение перед красотой. Ему еще двух лет не было, он еще плохо ходил, мог и шлепнуться, и мы взяли его с собой в ресторан, где Майки немедленно влюбился в официантку. Милая девушка, она ему улыбнулась.

Что он вытворял! Читал стихи, бубнил, пел, танцевал перед ней, ходил, падал, переворачивался и снова вскакивал. За свою свою жизнь я наблюдала такой кураж только у одного человека – у Володи Машкова, причем на сцене. Больше ни у кого и никогда. Майки зажигал! И вскоре все люди за соседними столами хохотали до слез.

Одна пара не реагировала, что-то такое важное обсуждали. И тогда Майки подошел к ним, бах по столу рукой:

– Смешно!

И тут они грохнулись просто. Девочка-официатка была малинового цвета. Весь спектакль устраивался для нее одной. И сын всех строил, чтобы вокруг нее был такой «цыганский хор». В итоге он схватил ключи от «Мерседеса», который стоял под окнами, взял ее за руку, подвел к окну и сказал:

– Кататься!

Тут девушка эта как засмеется:

– Ну надо же! Мужчина – он и есть мужчина, в любом возрасте!

Майки был счастлив – его поняли. И был прав – женщину надо обязательно прокатить на авто.

Сын влюблялся беспрестанно. На Юге оборвал все цветы с клумб. Но я не могла его ругать – он так нес эти цветы, спотыкаясь. Букет – больше него самого. Он подарил его девочке, а она так принимала его, отступая назад, завороженная зрелищем.

И так было всегда. Однажды, в Крыму, он решил жениться на дочери нашего приятеля – восемнадцатилетней девушке. Он увидел красавицу и обалдел:

– Мама, я должен на ней жениться.

Сделал обручальные кольца из скотча, приклеил камушки. Потом засомневался:

– Мам, мы должны обязательно заехать в золотой магазин, потому что я сегодня женюсь.

Мне колечки нужны. Я их сделал, но в них камни некрасивые.

Сейчас Майки уже вырос из этой непосредственности. Уже не все так легко и стремительно, но он влюбчивый, интересуется противоположным полом. Прибегает из школы со словами:

– Мама, у нас такие красивые девушки учатся!

Именно девушки. Он их только так и называет.

Отношения с друзьями и подругами интересуют его больше, чем учеба. В этом – главное различие между ним и сестрой.

Я – мама. Засыпаю с этой мыслью и просыпаюсь с ней. Я знаю, что некоторые женщины отказываются от материнства ради карьеры, откладывая рождение ребенка на потом. А «на потом» ничего не бывает. Но и если бы я десять лет назад стала знаменитой, и у меня возникла дилемма между карьерой и материнством, я бы все равно выбрала бы детей. Да, сейчас я во многом отказываю себе, чтобы работать. Но у меня есть дети, и все свободное время я провожу с семьей.

Дима, их папа, часто с ними встречается. В последнее время отношения выровнялись – он успокоился. Он проводит с детьми время, гуляет, занимается спортом. Папа есть папа. Дети должны общаться со своим отцом. Я считаю, что женщины, которые запрещают встречаться – из обиды, мести, ревности – поступают глупо. Это травмирует детей. В конце концов это наши ошибки, а мы, взрослые, должны сами платить по своим счетам.

Все, что мне нужно – это чтобы дети были рядом. И чтобы эта близость никогда не ослабевала. Чтобы я могла в любой момент их поддержать. Та к меня воспитали, так у меня сложилось с родителями. Они всегда были рядом. Сегодня они живут недалеко от меня. Мы никогда друг-друга не оставляем.

24.

Дома у нас мир и покой. Дети учатся, мои родители всегда рядом. Да и с личной жизнью наладилось.

Все началось на съемках передачи «Танцы на льду». Я, как всегда на бегу, опаздывая со съемок «Няни» и пытаясь успеть куда-то еще. Приезжаю, иду знакомиться с участниками, и вдруг смотрю – вот этот взгляд. И в нем все, в этом взгляде, все, о чем только можно было мечтать, и все, что только можно было себе представить. Это невыразимо словами, но очень понятно. В общем, Петя посмотрел – как рублем одарил. И я тогда подумала: «Нет, нет, не-е-е-е-ет, мне сейчас только этого не хватало, у меня то, се, какие-то планы на будущее, дети съемки… Мне сейчас не до глупостей». Подумала я так, а сама – прямо засветилась, как будто Петя меня этим своим взглядом «зарядил». Откуда-то столько сил появилось, столько вдохновения. Я, конечно, на съемках особо не «зажигала» – не люблю демонстрировать поведения «приглашенной звезды», но у меня крылья за спиной выросли. Правда, с того самого момента я на Петю смотреть боялась – все время отводила от него глаза, даже когда обращалась к нему, протягивая микрофон. Или закатывала глаза к потолку, или смотрела куда-то в сторону – в общем, использовала все уловки, лишь бы избежать контакта глаза-в-глаза. Не помню, как я себе тогда объясняла этот феномен – я до последнего сама себе не признавалась в том, что что то происходит – и ведь ничего и не происходило. Но мне было страшно. Я понимала, что еще один такой взгляд – и все, я за себя не отвечаю. Но в силу обстоятельств – а мы все-таки принимали участие в этом шоу, и деваться было некуда, я за ним наблюдала. И конечно, он очень выделялся среди прочих участников. Он не просто катается – нет. Когда смотришь, как он это делает, тебе невольно начинает казаться, что он родился в коньках. В Петиной манере, в его пластике есть нечто такое, что нельзя измерить ни техникой, ни каким бы то ни было другими мерилами – это как поцелуй, это дар. У него такая плаcтика, что глаз не оторвать. И, конечно, я не хочу обидеть наших фигуристов, но я никогда не видела, чтобы ТАК катались. Это очень сильное эстетическое переживание. И я это говорю не как влюбленная женщина – я абсолютно объективна в этом смысле. Со мной согласятся многие специалисты и профессиональные судьи. Ведь Петя – пятикратный чемпион мира по фигурному катанию.

А вот я сама ни разу на лед не выходила – я просто панически этого боюсь. Сразу представляю себе, как я падаю о лед, разбиваюсь, потом – долго хожу в синяках и с сотрясением мозга… В общем, чувствую – не мое. И вот, как то раз во время съемок, где-то через полгода после запуска проекта и нашего первого «взгляда», когда я пребываю в ужасе от того, что я на шпильках, и боюсь даже шаг сделать по этому льду – разве что ползком, ко мне подъезжает кто-то из фигуристов и без предупреждения хватает меня на руки и начинает с бешенной скоростью кружить – да так, что у меня в глазах темнеет. И от скорости, и от страха. Я, кажется, визжала, но точно не помню. И тут происходит нечто – подъезжает Петя, берет меня на руки – причем, как-то так, что мое лицо оказывается точно напротив его лица. И мы смотрим друг другу в глаза. И он излучает такую доброту, такую силу, такое спокойствие, что весь мир вокруг – все эти шпильки, все эти тысячи человек, все камеры, софиты и юпитеры – все исчезает, как во время цунами. Словно, весь остальной мир смыло волной. И мы едем, смотрим друг на друга, а Петя даже не смотрит, куда он едет, где бортики, где что – как будто мы летим. Это незабываемое ощущение счастья, такого правильного, такого естественного, и такого простого. Без слов. И так все понятно. Его глаза были как две руки, протянутые мне на помощь. «Если хочешь, бери, это тебе!» В Пете есть много такого, чего я никогда не встречала в мужчинах. Он уверен в себе настолько, что у него не возникает потребности это демонстрировать. Он просто излучает силу и спокойствие. Это большая редкость. К тому же, он предоставляет тебе самой делать выбор – без давления, без хитростей и уловок. Он очень честный.

Наши отношения развивались по какому-то волшебному сценарию: это было так романтично и трогательно, что я не всегда верила, что это происходит со мной.

Осенью 2008 года мы поженились, наша свадьба – только для самых близких нам с Петей людей – состоялась в Крыму – в море, на яхте под звездным небом.

Я не хочу загадывать наперед, не хочу предугадывать ход событий, я просто хочу жить. Впервые в своей жизни я полностью доверяю ей свою судьбу. Жизни виднее, и я не хочу выдумывать свое будущее, делать ошибки, потому что жизнь всегда права, она, безусловно, мудрее нас. Человек предполагает, а Бог располагает. Это очень верное высказывание.

Эпилог Если быть краткой, то настоящий период своей жизни я могу описать как «все наконец-то встало на свои места». Я привыкла к своей новой жизни, хотя время от времени у меня возникает ощущение, что я была пассажиром потерпевшего крушение «Титаника». Я справляюсь с объемами работами, которые раньше казались мне немыслимыми. И при этом я остаюсь внимательной мамой, любящей женой и, надеюсь, хорошей дочерью своим родителям. Я счастлива, что у меня есть возможность оставаться верной и преданной своей профессии – актерство для меня так же притягательно и так же манко, как раньше. Оно не в коем случае не стало для меня обыденностью. Это настоящее волшебство. Это бесконечная любовь, безграничная страсть.

За последние годы со мной произошло столько всего хорошего и плохого, интересного и ужасного, страшного и смешного, что я даже затрудняюсь сказать, к какому жанру отнести пережитое. Но стараюсь ни о чем не жалеть и ничего не бояться. Потому что страх заставляет терять разум и совершить ошибки, сбивает прицел. А жалеть о том, что было, довольно глупо – ведь все эти события привели меня туда, где я сейчас. И чтобы оценить свое состояние, мне нужно задать самой себе всего лишь один вопрос: я счастлива? И я с уверенностью могу дать утвердительный ответ. Чего еще желать?

Рядом со мной близкие люди, я любима, и человек, который рядом со мной дает мне все то, чего мне так не хватало все это время: свою любовь, полное понимание, нежную заботу, а главное, свободу выбора! Я снова чувствую себя так, словно мне восемнадцать. Словно я только родилась и все у меня еще впереди. Я снова выхожу на сцену как в первый раз, и мое волнение ничуть не меньше, чем обычно, и так, наверное будет всегда. Потому что каждая новая роль – это как еще один шанс, который дарит нам судьба, это еще один рассвет, еще одно утро и еще одна возможность прожить этот день так, как мы еще не жили, пережить что-то, чего с нами еще не случалось, понять что-то, чего до нас еще никто не понял. И любить. Так, как до нас еще никто не любил. И поэтому именно в том месте, где принято писать слово «конец», я напишу слово, без которого трудно представить себе наш мир. Слово, которому мы обязаны всем. Слово, без которого нет ничего сущего и не было бы нас с вами. И это слово:

НАЧАЛО!

ФОТО

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.