WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

21-й ВЕК ЖУР НАЛ ФОНДА « НОРАВАНК» 21-st CENTURY JOURNAL OF «NORAVANK» FOUNDATION 1 ЕРЕВАН – YEREVAN 2005 21-й ВЕК информационно-аналитический журнал 1, 2005 РЕДАКТОР СОДЕРЖАНИЕ Гагик

Арутюнян Рубен Сафрастян Проблема признания геноцида во внешней политике ОТВЕТСТВЕННЫЙ СЕКРЕТАРЬ Армении: разноуровневый анализ............................. 3 Арсен Акопян РЕДАКЦИОННЫЙ СОВЕТ Севак Саруханян Александр Манасян Ядерный выбор Ирана. Обсуждение национальной Ара Марджанян ядерной программы и ее целесообразности Манук Мкртчян в Иране......................................................................... 12 Мушег Лалаян Рубен Сафрастян Сергей Минасян Саркис Арутюнян Ситуация в Джавахке в контексте проблемы вывода Спартак Сейранян российских военных баз из Грузии.......................... 27 Тамара Варданян EDITOR Сергей Гриняев Gagik Harutyunyan Об основных направлениях трансформации вооруженных сил Китая............................................. EXECUTIVE SECRETARY Arsen Hakobyan Рачья Арзуманян Нелинейная природа войны................................... EDITORIAL COUNCIL Alexander Manasyan Ara Marjanyan Наира Акопян Manuk Mkrtchyan Маргинальность как одна из основных характеристик Mushegh Lalayan трансформирующегося общества............................. Ruben Safrastyan Sargis Harutyunyan Spartak Seyranyan Рафаель Папаян Tamara Vardanyan Духовные предпосылки принятия христианства в Армении.................................................................. Памятка автору.......................................................... ELECTRONIC TYPESETTING GROUP Lusine Baghramyan Ashot Karapetyan «21-й ВЕК», № 1, 2005г. Р.Сафрастян ПРОБЛЕМА ПРИЗНАНИЯ ГЕНОЦИДА ВО ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ АРМЕНИИ:

РАЗНОУРОВНЕВЫЙ АНАЛИЗ Рубен Сафрастян В числе вопросов, находящихся на повестке внешней политики Республи ки Армении (РА), проблема признания факта геноцида и его осуждения по многим своим параметрам является, пожалуй, наиболее значимой. Она имеет серьезный внутриполитический и общенациональный (в смысле функциони рования целостной системы Родина – Диаспора), а также немаловажный внешнеполитический резонанс. К сожалению, не все в Армении отдают себе в этом отчет. Поэтому есть смысл обратиться к рассмотрению особенностей этой проблемы в контексте внешнеполитического курса Армении.

Особенности фактора геноцида как вопроса внешнеполитической повестки дня Армении Проблема признания и осуждения геноцида – единственный вектор внешнеполитической деятельности Армении, выбивающийся далеко за регио нальные рамки и имеющий выход в современную мировую политику. Дебаты по этой проблематике, ведущиеся на протяжении последних нескольких деся тилетий в политических и общественных кругах различных государств, в том числе и ряда ведущих держав, а также внезапно проявившийся интерес к ней в рамках Европейского Союза только подтверждают нашу мысль.

В последнее десятилетие в мировых политических процессах намети лись тенденции к усилению их этической составляющей, выражающиеся в большем внимании к вопросам, определяемым как правозащитные. В этом контексте центральное положение занимает проводимая Арменией полити ка, направленная на достижение признания факта геноцида и осуждение его как преступления, которое было направлено на масштабное радикальное на рушение фундаментального права на жизнь целого народа.

Другой отличительной чертой вопроса о признании геноцида является то, что интенсивность его внешнеполитического проявления в значительной мере определяется самим руководством Армении. И в этом случае факт, под тверждающий нашу формулировку, налицо: едва ли не единственной коррек тивой в повестке дня внешней политики, осуществленной новым руководст вом страны после прихода к власти в 1998г., стало официальное признание Р.Сафрастян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

фактора геноцида в качестве актуального внешнеполитического вопроса.

Здесь проявляется принципиальное отличие вопроса геноцида от Ка рабахского урегулирования, которое является предметом обсуждения в рам ках Минской группы, где инициативу берут на себя ее сопредседатели. К тому же, вопрос Карабахского урегулирования больше воспринимается как заинтересованными сторонами, так и сторонними наблюдателями в контекс те реалий региона. В последний период проявилось еще одно различие меж ду двумя вышеотмеченными вопросами. В вопросе Карабахского урегулиро вания Армения все чаще выступает в качестве обороняющейся от различных обвинений Азербайджана стороны, в то время как в вопросе признания гено цида она ведет наступательную политику, выдвигая требования сама.

Важной особенностью вопроса о признании геноцида в качестве факто ра внешней политики является явное противоречие между его сущностью и его восприятием некоторыми соседями Армении, а именно – Турцией и Азербайджаном. По сути, этот вопрос относится к тем внешнеполитическим проблемам, которые имеют значительный моральный общечеловеческий заряд. Армения – государство, созданное подвергшимся геноциду народом уже после самого акта геноцида, который своевременно не был признан и осужден. РА ставит на повестку дня своей внешней политики именно проб лему признания и осуждения этого тягчайшего по международному праву преступления, причем как наследником государства, совершившего геноцид, так и мировым сообществом в целом.

Однако вышеназванные государства, в первую очередь, конечно, Турция, пытаются, во-первых, свести проблему к вопросу двусторонних отношений, а во-вторых – сфальсифицировать саму суть этой политики, стремясь представить ее как построенную на ненависти и явно конфронтационную и даже враж дебную. При этом Турция предпринимает активные и все более нарастающие и принимающие характер широкомасштабного дипломатического наступления действия, имеющие целью навязать свою точку зрения мировому сообществу.

Отмеченные нами особенности фактора геноцида подтверждают его уникальный характер, делают его разноуровневое изучение весьма актуаль ной задачей.

Фактор геноцида во внешней политике Армении:

диахронический анализ Процесс кристаллизации вопроса о признании и осуждении геноцида – основного вопроса внутриармянского общественно-политического дискурса последних четырех десятилетий, включающего в себя сначала в основном только Диаспору, а затем и Советскую Армению (конечно, в строгих рамках, «21-й ВЕК», № 1, 2005г. Р.Сафрастян допускаемых властью) – в фактор внешней политики Республики Армения прошел несколько этапов. Вкратце рассмотрим их.

В период, непосредственно предшествующий достижению независи мости, обозначились два подхода. Армянское общенациональное движение (АОД), возглавившее национально-освободительное демократическое дви жение в Армении, в свою первую программу внесло пункт о борьбе за приз нание и осуждение геноцида. Однако в то же время оно выступило с пози ции ревизии традиционных для армянской общественно-политической мыс ли установок, выдвинув идею о том, что данный вопрос не должен мешать установлению нормальных отношений между Арменией и Турцией. «Тради ционную» точку зрения, обуславливающую установление нормальных отно шений с Турцией признанием и осуждением ею геноцида, представляли большинство остальных политических сил, группировавшихся вокруг пар тии АРФ «Дашнакцутюн». Сторонники обоих подходов рассматривали этот вопрос в рамках двусторонних армяно-турецких отношений.

После прихода в 1990г. к власти АОД было вынуждено пойти на ком промисс и согласилось внести этот вопрос в текст Декларации о независи мости (1990г.), тем самым зарезервировав для него место во внешнеполи тической повестке дня Республики Армения. Однако в дальнейшем оно пос таралось как можно меньше обращаться к этому вопросу, подчинив его стрем лению нормализовать отношения с Турцией. Этот курс Армении получил свое концептуальное выражение в формулировке о готовности установить нор мальные отношения с Турцией без всяких предварительных условий.

В свою очередь Турция, уже в декабре 1991г. признав Республику Ар мения, отказалась установить с ней дипломатические отношения, выдвинув ряд предусловий. Тем самым в отношении молодого государства Турция выбрала операционный код1, который весьма редко встречается в современ ной практике международных отношений. Гораздо чаще практикуется раз рыв уже имеющихся дипломатических отношений или же отказ от призна ния новосозданного государства. Выбор этого операционного кода был обус ловлен стремлением Турции достичь в отношениях с Арменией стратегичес кого преимущества, поскольку, стремясь к нормализации отношений, пос ледняя была вынуждена пойти на установление с Турцией неконвенцио нальных отношений2.

Термин был введен в практику исследований международных отношений Александром Джорджем, ко торый применял его для характеристики способов действий «policy maker»-ов. См. A. George, The “Opera tional Code”: A Neglected Approach to the Study of Political Leaders and Decision-Making. International Stud ies Quarterly, 1969, 13:2 (June), p. 190-222. Нами применяется для характеристики такой парадигмы внеш неполитического курса государства, генезис которого можно свести к одной определенной акции.

То есть двусторонних отношений различного уровня в условиях отсутствия дипломатических отноше ний. Этой малоисследованной сфере международных отношений посвящена новаторская по постановке вопроса работа: G. R. Berridge. Talking to Enemy: How States without "Diplomatic Relations" Communicate.

New York, 1994.

Р.Сафрастян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

В условиях отсутствия дипломатического представительства и возмож ностей систематического получения широкой информации о политической жизни турецкого государства для молодой армянской дипломатии это яви лось дополнительным фактором, ослабляющим ее позиции.

В целом, политику Турции, которую она начала проводить в отноше нии Армении с самого начала, можно определить как политику принужде ния. Она проявилась, в частности, в стремлении Турции диктовать свои ус ловия при определении повестки вопросов, обсуждаемых в ходе двусторон них неконвенциональных контактов.

Эта повестка начала формироваться еще в 1991г. и оформилась к сере дине 90-х.

Турция стремилась добиться от Армении:

• отказа от политики, преследующей целью признание и осуждение геноцида;

• официального признания незыблемости армяно-турецкой границы, установленной Карсским договором 1921г.;

• односторонних уступок Азербайджану в вопросе Карабахского урегу лирования.

Армянскую сторону интересовали вопросы торгово-экономического сотрудничества и использования коммуникационных возможностей Турции.

В дальнейшем, после закрытия Турцией в 1993г. своей сухопутной границы с Арменией, эта повестка пополнилась новым вопросом: об условиях открытия Турцией этой границы. В 1991-1997гг. Турция осуществляла жесткое дипло матическое давление на Армению, стремясь добиться от нее уступок по всему спектру вышеуказанных вопросов. Дважды, в 1992 и 1993 годах ею применя лись также угрозы применения силы, осуществлялась передислокация неко торых военных формирований ближе к границе с Арменией.

В создавшихся условиях армянская сторона выбрала оборонительную тактику. Ведение политики, направленной на признание и международное осуждение геноцида было признано прерогативой Диаспоры;

отчетливо проявилось стремление официального Еревана отмежеваться от нее.

После смены власти в 1998г. новое руководство страны откорректиро вало внешнеполитическую повестку дня, введя в нее в качестве важного воп роса проблему международного признания геноцида. Вместе с тем была сох ранена формулировка прежнего руководства, гласящая, что вопрос призна ния геноцида не должен мешать установлению нормальных отношений между Арменией и Турцией. Таким образом, был осуществлен своеобразный «21-й ВЕК», № 1, 2005г. Р.Сафрастян синтез «традиционного» и АОД-овского подходов.

В начальный период после вышеупомянутой корректировки этот воп рос рассматривался Арменией преимущественно в рамках двусторонних ар мяно-турецких отношений, а также в контексте укрепления связей с Диаспо рой. Однако позже, в основном после активизации усилий по его включе нию в повестку дня Конгресса США и Парламента Франции в 2000г., стало проявляться стремление рассматривать его в более широком контексте рас ширения связей с Западом.

Фактор геноцида во внешней политике Армении:

синхронический анализ Как же реально проявляет себя фактор геноцида в дипломатической деятельности внешнеполитического ведомства Армении? Mы предлагаем для анализа несколько уровней.

1. Двусторонние отношения. – В сфере армяно-турецких отношений проблема признания геноцида и всего комплекса вопросов, связанных с ним, пока не стала предметом серьезного рассмотрения двумя сторонами. Это связа но с тем, что Турция до недавнего времени вообще отрицала сам факт геноци да, а затем выдвинула заведомо неприемлемую для Армении идею обсуждения его историками обеих стран, то есть трансформации этой политической проб лемы в предмет исторических дебатов. Вполне понятно, что Армения сразу же отклонила это предложение, посоветовав турецким руководителям глубже оз накомиться с уже существующей научно-исторической литературой.

В отсутствие прямых контактов с Турцией фактор геноцида во внеш ней политике Армении (помимо тех целей, которые ставят перед собой руководители страны – добиться его признания и осуждения со стороны Турции) приобретает дополнительные функции и играет роль фактора, сдерживающего политику принуждения, которую проводит Турция в отно шении Армении.

Фактически, вырисовывается следующая картина дипломатического взаимодействия между сторонами. Турция, стремясь добиться от Армении уступок по ряду вопросов и учитывая ее неблагоприятное географическое положение, оказывает на нее давление и, как отмечалось выше, выдвигает ряд предварительных условий для установления с нею дипломатических от ношений, открытия своей сухопутной границы и развития нормальных тор гово-экономических отношений.

Армения противопоставляет этому два фундаментальных концептуаль Р.Сафрастян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

ных положения, составляющих основу ее подхода к отношениям с Турцией:

установление нормальных отношений без всяких предварительных условий и готовность обсудить с нею все спорные вопросы, в том числе те, которые выдвигаются турецкой стороной в качестве предварительных условий.

Налицо конфликтная ситуация между операционными кодами двух подходов к проблеме двусторонних отношений. В этих условиях фактор гено цида для армянской стороны приобретает особое значение, так как это един ственная сфера, где у нее есть возможность для ведения более самостоятель ной политики и противодействия политике принуждения со стороны Турции.

Это было продемонстрировано прежними властями Армении, которые, одна ко, потерпели в целом неудачу, так как выбрали «оборонительный» опера ционный код.

Нынешние власти, по всей вероятности, учли этот негативный опыт, поэтому выбрали в этом вопросе «наступательный» операционный код. Тем самым расширились возможности Армении по противостоянию и противо действию турецкой политике принуждения, нейтрализующие ее негативные дипломатические последствия. Упомянутый нами ранее резкий негативный ответ Армении на предложение Турции перенести вопрос признания гено цида с политического уровня на уровень дебатов между историками был возможен только в рамках «наступательного» операционного кода, что и под тверждает наш вывод.

2. Региональная геополитика. – Конфликтные ситуации в регионе Юж ного Кавказа и фактическое отсутствие региональных интеграционных про цессов постепенно делают все более явственной перспективу обострения кон курентной борьбы между региональными государствами за более «почетное» место в общемировом политическом процессе. Вырисовываются два вида «ко зырей», которые они пытаются при этом использовать: виртуальные («имид жевые») и реальные, основанные на существующих процессах или ресурсах.

Грузия успешно оперирует имиджем катализатора второй волны демократи ческих революций на пространстве бывшего Советского Союза. Азербайджан в условиях отсутствия реального процесса демократизации общества все еще уповает на фактор нефти. Отсутствие других ресурсов в Армении делает фак тор геноцида основой для использования его в виде «имиджевого» козыря – как страны, стремящейся к признанию и осуждению тяжкого преступления геноцида, проигнорированного в свое время миром. Конечно, в современном мире этот имидж не обладает таким мощным зарядом, как используемый Гру зией, однако, тем не менее, дает возможность хотя бы быть включенным в сов ременный глобальный политический процесс.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. Р.Сафрастян 3. «Большая политика». – В 1987г. Европейский Парламент принял резолюцию «О политическом решении Армянского вопроса». В документе события, имевшие место в 1915-1917гг. на территории Османской империи и направленные против армянского народа, в соответствии с Конвенцией ООН 1948г. «О предупреждении преступления геноцида и наказании за него», квалифицировались как геноцид. В этой же резолюции Европейскому Сове ту рекомендовалось оказывать давление на турецкое правительство с тем, чтобы оно признало геноцид. Стало очевидно, что начался процесс включе ния этого вопроса в повестку дня «большой европейской политики». С 1990г.

аналогичный процесс наметился и в США.

Таким образом, с самого начала руководство новосозданной Республики Армения получило возможность вывести фактор геноцида за рамки двусто ронних армяно-турецких отношений в сферу отношений Армении с Западом и попытаться тем самым получить инструмент для противодействия политике принуждения, проводимой Турцией в отношении Армении. Однако в силу того, что в тот период руководством страны был выбран «оборонительный» операционный код в отношениях с Турцией, оно предпочло не делать этого.

Новый импульс процесс включения вопроса геноцида в повестку дня мировой политики получил в 2000г., когда Армения перешла к тактике, ос нованной на операционном коде «активного» типа, что способствовало ук реплению позиции РА в отношении Турции.

В 2004г. этот процесс получил новые измерения: общественное мнение государств Европейского Союза в лице крупных представителей интеллек туальных кругов начало активно требовать от стремящейся в эту организацию Турции осудить темные страницы своей истории, а руководители стран – членов этой организации стали поднимать этот вопрос уже в ходе двусторон них переговоров с турецкой стороной.

В целом, можно констатировать, что процесс интернационализации фактора геноцида осуществляется на двух уровнях. В сфере Realpolitik он используется влиятельными политическими силами в Европе и США в своих интересах – в качестве дополнительного средства давления на Турцию. В то же время, он уже занял свое место в общемировом дискурсе по проблемам геноцида и других преступлений против человечества.

Взаимодействие Армении на уровне Realpolitik с европейскими страна ми и США в этом вопросе обеспечивает укрепление ее позиций в мире в це лом и в отношениях с Турцией в частности.

Р.Сафрастян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

4. Геостратегический аспект. – Фактор геноцида воздействует и на выбор геостратегического направления развития Армении. На региональном уровне два из четырех соседних государств Армении – Турция и Азербайджан – активно противодействуют процессу принятия и осуждения геноцида, а два других – Иран и Грузия – индифферентны к этому вопросу.

Россия традиционно воспринималась армянами как одна из наиболее последовательных и эффективных союзниц в вопросе международного приз нания геноцида. Однако наблюдаемое в последние годы российско-турецкое сближение, а также общее ослабление позиций России в мире делают подоб ные ожидания, все еще остающиеся у части армянской политической элиты, нереальными.

Фактически, в вопросе признания и осуждения геноцида и оказания с этой целью давления на Турцию Армения может ожидать поддержки только со стороны Европейского Союза и США. Такое положение является допол нительным фактором геостратегического характера, способствующим уско рению проявившегося в последнее время процесса постепенного сближения Армении с Западом.

Перспективы Операционный код, выбранный нынешними властями Армении в отно шении Турции, предполагает отказ от односторонних уступок, тем более в та ком важном вопросе общеармянского дискурса, имеющем к тому же столь ши рокий спектр, каким является вопрос признания и осуждения геноцида. После введения его в повестку дня политики Армении в отношении Турции возмож ности маневрирования армянской стороны представляются ограниченными.

Успешным решением этого вопроса можно будет считать признание Турцией факта геноцида армян и его официальное осуждение. После этого можно будет перевести данную проблему из политической сферы в правовую.

Это, соответственно, даст возможность поставить вопрос о получении компен сации за совершенное Османской империей преступление геноцида в отноше нии армянского народа перед ее правопреемницей – Турецкой Республикой.

Май, 2005г.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. Р.Сафрастян THE PROBLEM OF THE RECOGNITION OF THE GENOCIDE IN ARMENIA’S FOREIGN POLICY: MULTILEVEL ANALYSES Ruben Safrastyan Resume In the article is analyzed the problem of Genocide factor in the foreign pol icy of Armenia on the basis of a multidimensional approach, which gives the au thor an opportunity to consider it not only from the standpoint of bilateral rela tions with Turkey, but also in the context of world political processes. The geo strategic aspect of the problem is in the focus of attention as well. The author ar rives at a conclusion that the inclusion of the issue of recognition and condemna tion of the Genocide into the agenda of the young Armenian diplomacy testifies to its maturity. At the same time, the report emphasizes that further adherence to this course will require from the Armenian diplomacy more clear and exact de termination of its final goals.

С.Саруханян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

ЯДЕРНЫЙ ВЫБОР ИРАНА. ОБСУЖДЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЯДЕРНОЙ ПРОГРАММЫ И ЕЕ ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТИ В ИРАНЕ Севак Саруханян За рамками большей части исследований по ядерной программе Ирана ос тается вопрос отношения иранского руководства и общества к проблеме раз вития национальной ядерной программы. Изучение ядерной программы ИРИ сводится в основном к рассмотрению технических характеристик тех или иных научных, промышленных и т.п. объектов Ирана, в то время как эти ха рактеристики, имея, безусловно, важнейшее значение, все же не выступают определяющим условием создания страной ядерного оружия. Не менее, а мо жет и более важной является гуманитарная сторона вопроса, к которой отно сятся помимо прочего и отношение народа и руководства к ядерной програм ме, мотивация создания или несоздания ядерного оружия, динамика внутри политического процесса и т.д. Представляемая ниже статья посвящена изуче нию именно этих малоисследованных факторов иранской ядерной програм мы. В конце статьи предложены некоторые сценарии разрешения кризиса, сложившегося вокруг Ирана и его ядерной программы. От реализации этих сценариев во многом зависит стабильность на Южном Кавказе.

Иранская ядерная программа, являясь на сегодняшний день одной из самых острых и обсуждаемых тем в мировом политическом сообществе, по родила внушительный массив аналитической литературы. О возможности создания Ираном атомной бомбы написано больше, чем об аналогичных программах Индии и Пакистана, которые друг за другом всего 7 лет тому на зад провели испытание своего ядерного оружия, тем самым вызвав наиболее острый кризис международного режима нераспространения ядерного ору жия, а также ознаменовав коренное изменение геополитической ситуации в регионе Южной Азии и Ближнего Востока [1, p. 428]. Очевидно, что обост ренный интерес к ядерной программе Ирана вызван политической стороной вопроса, прежде всего тем уровнем напряженности, который имеет место в ирано-американских отношениях.

Иран – страна «проблемная», прежде всего для основного создателя об раза «проблемной страны» в современном мире – Соединенных Штатов Аме рики, что накладывает отпечаток субъективности на значительную часть ис следований по ядерной программе Ирана. Между тем программа эта на са «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Саруханян мом деле представляет собой большую проблему (уже без кавычек) и для стран региона Южного Кавказа, в том числе и для Армении.

Опасность для Армении и других региональных стран заключается не только в том, что иранские ракеты своим радиусом действия покрывают тер ритории стран региона (в отличие от США, территория которых еще доволь но долго будет недосягаемой для иранских ракет), – государства региона объективно не могут быть заинтересованы в распространении оружия мас сового поражения, в особенности в сопредельных с ними странах, коей яв ляется и Иран.

«Дело» «отца пакистанской атомной бомбы» доктора Хана, организовав шего утечку ядерных технологий в Иран и Ливию и объяснившего свой пос тупок «не желанием обогатиться, а стремлением помочь другим исламским странам стать ядерными державами» [2], показало, насколько малоэффектив на действующая в новых ядерных державах система обеспечения нераспро странения ОМП, что напрямую бьет по интересам стран региона. Иран с его многочисленными внутри- и внешнеполитическими проблемами в этом от ношении исключением не является.

Несмотря на имеющее место на протяжении как минимум последнего десятилетия соперничество между так называемыми лагерями «реформаторов» и сторонников жесткой линии (hardliners) в ИРИ, Иран является одной из редких стран региона, структура управления которой носит относительно сис темный характер. Конечно, у Ирана свои особенности, связанные с чрезмер ным количеством структур и учреждений, вовлеченных в процесс формирова ния и принятия важнейших решений государственного характера. Сама струк тура управления в Иране такова, что духовные и светские институты делят между собой некоторые властные полномочия, что придает политическому процессу состязательный характер [3, p. 39]. Данное обстоятельство, несмотря на то, что оно относительно децентрализует властную вертикаль в стране, имеет свою положительную сторону, заключающуюся в том, что в ИРИ фак тически создана особая, иранская система «сдержек и противовесов», которая является своеобразной характерной чертой иранской исламской демократии.

Несмотря на особые властные полномочия, которыми обладают иранс кие религиозные деятели и структуры, типа Корпуса Стражей Исламской Ре волюции (КСИР), в Иране невозможно принятие ключевых внешне- и внутри политических решений без их долгой, согласованной и скрупулезной выра ботки совместно с президентом страны, меджлисом (парламентом), с Наблю дательским советом, с МИД, с Советом по определению целесообразности принимаемых решений, с Высшим советом национальной безопасности и т.д.

С.Саруханян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

Ни один человек, ни одна группа в Иране не может самостоятельно принимать решения по ключевым политическим и экономическим вопро сам. В ИРИ важнейшие решения общегосударственного, общенационально го характера принимаются исключительно консенсусом [4, p. 21-22]. Всё вышесказанное касается и ядерной программы Ирана, однако в меньшей сте пени, так как данная область (в особенности – ее военная составляющая) яв ляется относительно закрытой для общественного, а также открытого поли тического обсуждения в большинстве стран мира, в том числе и в ядерных державах. Достаточно вспомнить Израиль, где создание ядерного оружия на чалось без ведома израильского парламента, а открытое обсуждение ядерной программы страны сегодня не приветствуется не только в обществе, но и среди политической элиты.

Однако, как и везде, в случае с Ираном также существуют определен ные источники, в том числе и заявления высших должностных лиц страны, характеризующие отношение иранских руководителей к проблеме развития национальной ядерной программы.

Так как политический и общественный консенсус в Иране является желательным и даже обязательным условием достижения окончательного решения по вопросу создания национальной ядерной программы, считаем необходимым коротко, но по возможности всесторонне осветить проблему восприятия национальной ядерной программы (мирной и ядерной) иранс ким обществом и разными ветвями власти. Необходимо также отметить, что динамика внутриполитического процесса (соперничество между «реформа торами» и «консерваторами») тоже оказывает влияние на проблему разви тия страной ядерной программы1 [5, p. 131].

Не будем подробно останавливаться на эволюции иранской ядерной программы, укажем только на то, что Исламская революция в Иране в 1979 г.

привела к временному свертыванию программ развития ядерной энергетики и ядерных технологий, так как они в представлении иранских послереволю ционных властей не были для ИРИ актуальными. Иранцы вернулись к раз витию своей ядерной программы только в середине 80-х гг., в самый разгар ирано-иракской войны, что, конечно, косвенно свидетельствует о новом вит ке развития иранской ядерной программы, долженствовавшей иметь и воен ные составляющие.

Иран во время войны столкнулся с хорошо организованными воору женными силами Ирака, который использовал против ИРИ в том числе и Считаем необходимым отметить, что нередко в Иране дискуссии по тому или иному важному вопросу провоцируются искусственным образом и преследуют цель создать видимость существования разных то чек зрения в то время, как определенный консенсус по данному вопросу уже достигнут.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Саруханян ОМП, в частности химическое оружие. ОМП компенсировало слабость Ира ка в обычных вооружениях и в живой силе. Как известно, ни одно государст во, в том числе и США, да и мировое сообщество в целом не осудило Ирак за использование ОМП против иранского народа (ОМП использовалось и в целях нанесения ударов по населённым пунктам). Данное обстоятельство должно было заставить иранское руководство задуматься по поводу отсутст вия у него ОМП, в том числе и ядерного оружия.

«Мы должны полностью вооружить себя для оборонительных и насту пательных целей химическим, бактериологическим и радиологическим (чи тай ядерным – С.С.) оружием» [6, p. 234]. Слова эти принадлежат бывшему спикеру иранского парламента, президенту, руководителю Совета по опре делению целесообразности принимаемых решений ИРИ А.А.Хашеми-Раф санджани, и произнес он их в 1988г., в год окончания ирано-иракской войны.

Хотим отметить, что в буквальном смысле ОМП в оборонительных це лях использоваться не может и понимать слова Хашеми-Рафсанджани надо как попытку сформулировать необходимость создания так называемого «эф фективного средства сдерживания», что имеет место и в ядерной доктрине Израиля, наличие ядерного оружия у которого раздражало и раздражает его соседей, в том числе и Иран. Аналогично обстояло дело и в Пакистане, где у «исламской бомбы» должны были быть исключительно сдерживающие функ ции. То есть наличие у Ирана ОМП, угроза его применения, в том числе и уг роза применения ядерного оружия, должны были, в представлении Хашеми Рафсанджани, не позволить врагам ИРИ начать против нее военные действия или полномасштабную войну. В данном случае угроза ИРИ применить против возможного агрессора ядерное оружие означает, что теоретически это оружие должно было играть роль наступательного вооружения, останавливающего аг рессора. Безусловно, трудно провести грань между наступлением для предот вращения нападения и собственно обороной. Фактически, Хашеми-Рафсанд жани в своем выступлении очертил те функции несуществующего у ИРИ ядерного оружия, которыми это оружие обладает в системе обеспечения на циональной безопасности многих стран, в том числе США и России, которые признают возможность превентивного использования ядерного оружия.

Слова Хашеми-Рафсанджани, конечно же, надо трактовать, учитывая также временной контекст его выступления, а именно контекст ирано-ирак ской войны. Однако именно данное заявление Хашеми-Рафсанджани озна меновало полное возрождение иранской ядерной программы.

Активное же обсуждение ядерной тематики в Иране началось только в 1990-х гг., когда были достигнуты соответствующие соглашения с Китаем и С.Саруханян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

Россией по вопросу развития в Иране ядерной энергетики и научно-иссле довательской базы в области ядерных технологий.

Профессор Тегеранского университета Н.Хадиан в своей статье, опуб ликованной в рамках соответствующего проекта «Центра Никсона», на осно ве отношения к ядерной программе разделяет нынешнее иранское руковод ство на несколько групп [7, p. 51-64]:

1. Противники развития в Иране ядерной энергетики – данная не очень многочисленная группа в основном состоит из некоторых представите лей так называемого «лагеря реформаторов», среди которых и вице спикер иранского меджлиса Б.Набави. Они утверждают, что инвести ции в развитие ядерной энергетики в Иране никогда не окупятся. Ло гично, что такая точка зрения поддерживается и некоторыми чинами Министерства нефти Ирана.

2. Сторонники развития ядерной энергетики в Иране – самая многочис ленная группа, которая считает необходимым развитие ядерной энер гетики для уменьшения зависимости страны от нефти и для развития высокотехнологичных отраслей экономики страны. Представители данной группы являются сторонниками следования Ираном буквы До говора о нераспространении ядерного оружия. Подход сторонников этой группы отражен в официальной позиции Ирана по вопросам раз вития на его территории ядерной энергетики.

3. Сторонники развития военной составляющей ядерной программы ИРИ призывают создать научно-технические и промышленные возможнос ти для того, чтобы Иран при возможной военной угрозе смог бы быст ро создать ядерное оружие.

4. Сторонники выхода ИРИ из ДНЯО и быстрого создания ядерного ору жия видят в разработке ОМП условие выживания и процветания Ирана.

Несмотря на многочисленность второй группы, у исследователей воз никает вопрос: кто влиятельнее и кто определяет ядерную политику страны?

Вопрос справедливый, в особенности в свете того, что мы уже указали на наличие в Иране разных центров власти.

Первая группа не имеет в Иране почти никакого влияния, к тому же большая часть реформаторов не поддерживает ее призыв к сворачиванию на циональной ядерной программы. То же отчасти касается и последней груп пы, так как реализация идеи выхода Ирана из ДНЯО может привести к пла чевным для Ирана последствиям, в частности к международным торгово экономическим санкциям и ухудшению отношений с нынешними партнера «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Саруханян ми Ирана – Россией, Китаем, Японией и ЕС.

Однако, как считает Н.Хадиан, в случае каких-либо ударов со стороны Израиля или США по ядерным объектам ИРИ численность людей, призы вающих к выходу из ДНЯО и к созданию иранской ядерной бомбы, значи тельно увеличится [7, p. 51-67].

Следует отметить, что и сторонники развития в Иране ядерной энерге тики, и сторонники обладания Ираном ядерного оружия в своих выступле ниях поднимают вопросы, касающиеся проблем обеспечения безопасности Ирана в свете сложившейся в регионе геополитической и военно-политичес кой ситуации.

Дискуссии по вопросу создания ядерного оружия в Иране особенно интенсифицировались после испытаний индийской и пакистанской ядер ных бомб весной 1998г. Эти испытания увеличили количество региональных соседей Ирана, обладающих ядерным оружием. Иранское руководство рас смотрело данные испытания именно в свете их влияния на безопасность Ирана [8, p. 41].

Противники создания Ираном ядерного оружия приводят следующие аргументы в оправдание своей позиции [8, p. 41-46]:

• Политический аргумент. В свете сложившегося баланса сил в регионе и в связи с пристальным вниманием мирового сообщества к развитию иранской ядерной программы попытка ИРИ создать ядерное оружие усугубит положение страны, а также может спровоцировать недругов Ирана начать против него военную акцию.

• Экономический аргумент. Стремление ИРИ создать ядерное оружие должно быть подкреплено огромными инвестициями в развитие соот ветствующей инфраструктуры страны, а также надо оплатить услуги, предоставляемые иностранными партнерами в высокотехнологических областях. С другой стороны, опыт ряда развивающихся стран, таких как КНДР, где выделялись крупные ассигнования на создание ядерного оружия в ущерб развитию экономики страны, совершенно ясно пока зывает катастрофические результаты подобной политики. По оценкам экспертов, для любой из развивающихся стран выполнение программы по разработке ядерной бомбы затормозит развитие экономики на 10- лет [9, с. 56].

• Технологический аргумент. Иран чисто технологически не в состоя нии создать ядерное оружие, что обусловлено отсутствием в стране не обходимой научно-технической базы. Никакие инвестиции в развитие высоких технологий в Иране не смогут привести к созданию необходи С.Саруханян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

мой технической базы для разработки иранского ядерного оружия. Но даже если такое оружие будет создано, Иран в случае начала ядерной войны будет находиться в более проигрышном положении, чем его потенциальный противник Израиль, обладающий мощнейшим и сов ременным ядерным арсеналом.

К числу выступающих не в пользу создания Ираном ядерного оружия относится и министр иностранных дел ИРИ К.Харрази. Последний, комменти руя вопрос о целесообразности получения Ираном ядерного оружия, заявил, что в свете американского военного могущества ядерное оружие не сыграет для Ирана даже сдерживающей роли и его создание «не только не сможет ре шить проблемы Ирана, но и создаст для него много новых проблем» [8, p. 43].

В заявлении Харрази отражены позиции противников создания ИРИ ядерного оружия, апеллирующих политическими и технологическими аргументами.

По-иному вопрос ставит руководитель КСИР Й.Сафави, которого на Западе считают одним из ярых сторонников создания ИРИ ядерного ору жия. Приведем отрывок из его нашумевшего выступления перед высшим офицерским составом КСИР: «Можем ли мы противостоять американской угрозе и деспотическому отношению с помощью политики разрядки (deten te)? Можем ли мы расстроить угрозы, исходящие от Америки, через диалог цивилизаций?1 Сможем ли мы защитить Исламскую Республику /.../ подпи санием конвенций, запрещающих распространение химического и ядерного оружия?» [10]. Сафави на поднятый им вопрос никакого ответа не даёт, од нако сама формулировка вопроса такова, что отрицательный ответ напраши вается сам собой.

Укажем, что выступление Сафави, датированное 27 апреля 1998г., скорее всего, было вызвано готовящимися ядерными испытаниями Индии и Пакистана, показавшими перспективу полной несостоятельности иранских вооруженных сил в случае начала военного конфликта со своими непосред ственными соседями. Если раньше Иран в военном отношении находился в проигрышном положении перед ядерным Израилем и Турцией – членом НАТО, то после испытания ядерного оружия Индией и Пакистаном Иран оказался в ситуации, когда он был окружен странами, имеющими перед ним перевес не только в обычных вооружениях, но и в ОМП.

Количество людей, ответивших отрицательно на поднятые Сафави воп Намёк на выдвинутую президентом-реформатором М.Хатами теорию, которую многие в Иране считают несостоятельной с практической точки зрения.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Саруханян росы, значительно увеличилось после войны США в Ираке, которая показа ла, что международное право и международные организации не в состоянии удержать США – со стороны которых ИРИ имеет основание ожидать агрес сии – от начала «контртеррористических» операций против неугодных им режимов. Крупные соединения войск США сегодня фактически находятся на территории двух соседей Ирана – Афганистана и Ирака (с некоторой на тяжкой можно сказать, что они контролируют эти две страны). Однако проб лема не столько в том, что эти войска там находятся, сколько в том, как они туда попали [11, p. 99].

В.И.Сажин, анализируя влияние войны в Ираке на проблему нераспро странения ядерного оружия, склоняется к мысли, что «так называемые «по роговые страны», то есть те, которые находятся на пути к созданию атомной бомбы, все чаще приходят к выводу, что им поможет только доктрина ядер ного сдерживания» [12, с. 149].

США оправдали свое вторжение в Ирак тем, что страна эта разрабаты вает химическое оружие. То есть Иран убедился, что наличие химического оружия у Ирака и угроза его применения не помешали США вторгнуться в Ирак [13, p. 23]. Позже американцы признали, что у Ирака не было химичес кого оружия. Иранцы опять же должны были сделать соответствующий вы вод: обвинение в разработке и хранении ОМП послужило для США исклю чительно поводом для начала военной операции против Ирака. В этом свете, естественно, встают два вопроса:

• Вопрос №1. Начали бы США войну против Ирака, если бы у режима С.Хуссейна было химическое или ядерное оружие?

• Вопрос №2. Информационная кампания США против Ирана очень на поминает соответствующую кампанию против Ирака, что может быть сигналом намерения США под предлогом разработки в Иране ядерного оружия смести неугодный в ИРИ режим. Так не правильнее ли на са мом деле попытаться создать ядерное оружие, которое может служить гарантом ненападения со стороны США?

Эти вопросы иранские стратеги обязательно должны были поднять.

Даже ведущие американские эксперты отмечают, что «Тегеран стре мится заполучить ядерное оружие прежде всего для того, чтобы предотвра тить нападение со стороны США» [14, с. 132]. На это указывает в частности К.Поллак, бывший в 1995-1996 и 1999-2001гг. главой Управления по делам Персидского залива в Совете национальной безопасности США.

Внешнеполитическая стратегия нынешней американской администра С.Саруханян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

ции указывает на то, что операция против Ирака, скорее всего, не останется единственной операцией подобного рода. Все говорит о том, что война эта – прецедент для проведения подобного рода акций в дальнейшем. По крайней мере, это следует из выступлений некоторых высокопоставленных долж ностных лиц США (в том числе и президента), а также из стратегических разработок нынешней американской администрации. Значительная часть внешнеполитических разработок, легших в основу внешней политики рес публиканской администрации США, была осуществлена еще в 1990-е гг. в рамках проекта «Новое американское столетие», созданного при активном участии таких видных деятелей нынешней администрации, как Д.Рамс фельд, Д.Чейни и П.Вулфовиц. Вряд ли следует ожидать, что чрезвычайная склонность к применению силовых методов во внешней политике умень шится с возможным избранием нового президента-демократа через 4 года.

По крайней мере, на Ближнем Востоке США продолжат проводить жесткий, склонный к применению силы внешнеполитический курс. К тому, на наш взгляд, имеются 3 основные причины:

1. Американская стратегия на Ближнем Востоке формируется с обязатель ным учетом израильских интересов. И если такая линия в прошлом бы ла характерна больше для демократической партии, традиционно имею щей тесные контакты с еврейскими организациями США, то сегодня это относится в том числе и к республиканцам, на которых в последнее время начала ориентироваться часть влиятельной еврейской общины США [15, с. 108].

2. А.А.Кокошин указывает, что «едва ли не центральное место в разработ ках проекта «Новое американское столетие» занимает проблема роста Китая как потенциальной второй «сверхдержавы» и того, какими спосо бами Соединенные Штаты должны воспрепятствовать этому» [15, c. 109].

Ближний Восток для такого «воспрепятствования» является оптималь ным инструментом. Еще в 1990-е гг. было очевидным особое значение Ближнего Востока для «усмирения» Китая. Сегодня Китай более чем 40% своей потребности в нефти обеспечивает за счет ее импорта с терри тории Ближнего Востока (в первую очередь из Ирана, Омана и Йемена).

Быстрорастущая экономика КНР испытывает серьезный дефицит энер гоносителей. В 2003г. Китай импортировал рекордное количество сырой нефти – более 91 млн тонн, что на 31% превышает показатель 2002г. По данным “International Energy Outlook”, количество ближневосточной нефти, потребляемой Китаем, к 2020-му году может дойти до 91% [16], что ознаменует почти полную зависимость китайской экономики от ближневосточных энергоносителей, не говоря уже о возможной зависи «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Саруханян мости от государства или государств, контролирующих эти носители.

Китай, безусловно, старается диверсифицировать источники поставок углеводородов, прежде всего за счет казахстанских и российских ис точников. Однако Китаю вряд ли удастся достичь полной независимос ти от ближневосточной нефти. С учетом вышеизложенного, США в бли жайшем будущем всячески будут наращивать свое присутствие на Ближнем Востоке, сохранив линию «усмирения» неугодных им госу дарств, в том числе и Ирана.

3. Ну и, наконец, необходимость обеспечения собственной энергетичес кой безопасности, что подталкивает США к «большему участию» в ближневосточных делах1.

Нельзя предположить, что руководство Ирана не сознает, что стране брошен вызов, на который Исламская Республика должна дать ответ. Зачи натель Исламской революции духовный лидер Ирана аятолла Хомейни в своих письмах 1987г. тогдашнему президенту ИРИ Али Хаменеи и высшему офицерскому составу КСИР указал даже на возможность разрушения мечети, если того потребуют национальные интересы Ирана [17, p. 136]. Именно проблема защиты национальных интересов и обеспечения национальной безопасности является основной мотивацией иранского руководства в про цессе определения возможного места ядерного оружия в стратегии выжива ния страны. Эта мотивация сохранится столь долго, сколь долго будет сох раняться та геополитическая обстановка в регионе Ближнего Востока, кото рая сложилась за последние полтора десятка лет.

Будет ли действенным давление на Иран со стороны ЕС, России или, скажем, США – другой вопрос. Однако это давление саму мотивацию созда ния иранской атомной бомбы не уничтожит, в особенности, если оно носит выборочный характер. С точки зрения радикально настроенных членов ад министрации Буша-младшего, таких как Роберт Джозеф (старший сотрудник Совета национальной безопасности, отвечающий за борьбу с распростране нием ОМП), Дуглас Фейт (заместитель министра обороны), Джон Болтон (заместитель госсекретаря в кабинете Пауэлла), проблему представляет со бой не само ядерное оружие, а обладающие им «плохие парни» [18, c. 66-67].

Именно с этой позиции никакого давления не оказывается на Израиль, воз можно, обладающий несколькими сотнями ядерных боеголовок и на Пакис тан. Как правильно отмечает директор Института изучения Израиля и Ближ Вместо царившей в 1990-х гг. эйфории по поводу нефтяных запасов Каспия – «второго Персидского зали ва», – сегодня у американских стратегов, политиков и нефтяников более реалистичные взгляды на Кас пий и его будущее место в обеспечении энергетической безопасности США. Ближневосточная нефть еще долго будет играть ключевую роль в мировом энергетическом балансе.

С.Саруханян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

него Востока Е.В.Сатановский, ««Исламская бомба» превратилась в своего рода «святой Грааль», произвольно перемещающийся по Ближнему Востоку вслед за вектором интересов Вашингтона: в Сирию, Иран… При этом едва ли не наименьшее внимание уделяется Америкой единственному исламскому государству, в котором ядерное оружие не только существует, но и может попасть в руки мусульманских экстремистов, – Пакистану» [19, c. 89].

Такая политика США делает нынешний режим ядерного нераспростра нения не вполне эффективным.

Военное вторжение США в Ирак совпало с определенным напряже нием в отношениях Иран-МАГАТЭ, что усилило закрытость дискуссий в Иране на тему развития национальной ядерной программы. Однако можно ожидать, что отношение иранцев к возможности создания ИРИ ядерного оружия после иракской кампании стало более одобрительным.

Иранский ученый А.Тарзи, работающий в США, считает, что у Ирана сегодня достаточно причин для того, чтобы заполучить ядерное оружие [12, c. 150]. Аналогичную точку зрения высказал также и профессор Тегеранско го университета А.Асгархани во время своего выступления на конференции «Ядерные технологии и устойчивое развитие», организованной Центром по определению целесообразности принимаемых решений и МИД Ирана 5- марта 2005г. Асгархани призвал Иран выйти и ДНЯО, так как этот договор лишает Иран права обороняться, а сам никого не защищает.

Касательно вышеназванной конференции, интересен и вопрос, подня тый А.А.Хашеми-Рафсанджани. Обращаясь к участникам конференции, Ха шеми-Рафсанджани заявил, что Запад не обращает внимания на наличие ядерного оружия у Израиля. Сам Израиль, как считается, столкнулся с угро зами безопасности, и поэтому, по мнению западных политиков, Израилю нужно ядерное оружия. Далее Хашеми-Рафсанджани задал риторический вопрос: «А что делать другим странам, у которых тоже есть угрозы безопас ности?». Для многих стало очевидным, что Хашеми-Рафсанджани намекает на необходимость создания иранского ядерного оружия.

В условиях сложившегося в Иране определенного внутреннего консен суса по вопросу необходимости обладания ядерным оружием единственным препятствием для его создания является отсутствие в ИРИ необходимой научно-технической и промышленной базы, а также давление со стороны мирового сообщества и международных организаций, прежде всего со стороны МАГАТЭ.

Наша статья была бы неполной, если бы мы, после описания мотиви рованного отношения иранского руководства к вопросу создания ядерного оружия, не попытались бы дать ответ на другой вопрос, имеющий уже пря мое отношение к интересам Армении и других стран региона.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Саруханян Как предотвратить создание ИРИ атомного оружия?

Корректнее было бы спросить: как уничтожить мотивацию создания ядерного оружия? Как известно, у истоков ядерной программы Ирана стоят США, в шахский период помогавшие Ирану в развитии его ядерной прог раммы. По нашему глубокому убеждению, в основе военной ядерной прог раммы современного Ирана также лежит американский фактор, но уже кос венный, в частности политика США по отношению к послереволюционному Ирану, одним из последних выражений которой является включение Ирана в «мировую ось зла». Решение вопроса «быть или не быть иранской атомной бомбе?» по большей части надо искать именно в плоскости ирано-американ ских отношений.

Окончательно желание ИРИ обрести ядерное оружие можно уничто жить созданием на Ближнем Востоке и в Южной Азии зоны, свободной от ядерного оружия, что потребует уничтожения ядерных потенциалов Израи ля, Индии и Пакистана. Однако если это и возможно, то только после урегу лирования арабо-израильских и индо-пакистанских отношений, что в бли жайшее время кажется маловероятным.

С учетом вышесказанного, на сегодняшний день, на наш взгляд, есть несколько сценариев решения «иранского вопроса», а именно:

Сценарий №1. – Самый оптимальный вариант разрешения ситуации заключается в создании эффективной системы региональной безопасности на Ближнем Востоке, с обязательным участием в ней всех региональных го сударств, плюс США, Россия и Евросоюз. Все это должно сопровождаться пусть даже незначительным, декларативным улучшением ирано-американс ких межгосударственных отношений, результатом чего может быть формаль ное предоставление гарантий безопасности Ирану со стороны США. В дан ном случае исчезнет большая часть объективной мотивации создания ИРИ ядерного оружия. Этот сценарий, безусловно, утопичен, так как его реализа ция требует принципиального изменения геополитической обстановки в ре гионе, что на данном этапе не представляется возможным.

Сценарий №2. – При несогласии или невозможности установления диалога между США и ИРИ, самым оптимальным вариантом решения воп роса станет продолжение международного давления на Иран, с требованием прекратить военные ядерные исследования. Данный сценарий возможен с участием или без участия США, предположительно в формате ЕС+Россия. В идеале Иран откажется от своей военной ядерной программы (наличие кото С.Саруханян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

рой, впрочем, им и не признается), свернет работы в некоторых высокотех нологичных областях, однако мотивация создания атомного оружия в свете неурегулированности ирано-американских отношений не исчезнет, и страна в удобное для себя время вновь вернется к прекращенным работам по созда нию ядерного оружия.

Сценарий №3. – И, наконец, остается сценарий военного решения воп роса, предположительно со стороны США и/или Израиля, в виде нанесения ударов по объектам ядерной инфраструктуры Ирана или начала полномасш табной наземной операции, на манер операции против Ирака. Вариант с «то чечными» ударами по ядерным объектам возможен, однако малоэффективен.

Более того, он приведет к большему осложнению ситуации в регионе в виде ответных ударов Ирана по Израилю и/или по американским силам в регионе (в Ираке), к активизации организаций типа «Хезболла», имеющих тесные контакты с Ираном, и т.д.

Как предполагается, уступки Ирана в деле приостановки его ядерной деятельности не будут односторонними. Возможно, ЕС и даже США посо действуют Ирану в его попытках интегрироваться в мировую экономику (членство в ВТО и т.д.), что будет иметь положительные последствия для региональных соседей Ирана, в том числе и для Армении.

Вариант с началом наземной операции маловероятен, хотя, учитывая склонность правящих в США «неоконсерваторов» к порой неоправданно вы сокому риску, исключать его вообще не следует. Реализация этого сценария решит одну проблему, но породит много других новых проблем, результатом которых станет дестабилизация в так называемом регионе Большого Ближ него Востока. Хотим особо отметить, что реализация данного сценария будет иметь для Армении и других стран региона негативные последствия. В слу чае войны армяно-иранская граница, имеющая для Армении больше поли тическое, нежели экономическое значение, окажется в состоянии бездейст вия. Более того, в свете возможных внутриполитических и этнических про цессов в Иране эта граница может превратиться в источник реальных угроз национальной безопасности Армении. Война в Иране, возможно, также ста нет катализатором нежелательных процессов вокруг нагорно-карабахского урегулирования.

Во всех 3-х сценариях важнейшее место занимают США, от которых во многом зависит будущее иранской ядерной программы и действующей сис темы ядерного нераспространения. Иран – участник Договора о нераспрос транении ядерного оружия (ДНЯО), и создание им ядерного оружия нанесет будущему ДНЯО сильнейший удар, покажет несостоятельность инспекций МАГАТЭ, отрицательно скажется на будущем данной организации. Следует «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Саруханян также указать, что получение Ираном ядерного оружия подведет многих регио нальных соседей Ирана к мысли о необходимости получения своей атомной бомбы [20, p. 169], прежде всего это коснется Турции и Саудовской Аравии. А дальнейшее расползание ядерного оружия по Ближнему Востоку представляет для Армении и Южного Кавказа большую опасность.

«Иранский вопрос» еще раз доказывает необходимость выработки сов местного подхода США, ЕС и России к проблемам региональной безопаснос ти, а также показывает бесперспективность американской политики «кнута» без «пряника» по отношению к Ирану [21, c. 171]. Решение возможно, но оно требует совместных усилий.

Март, 2005г.

Источники и литература 1. Vaezi M., Saghafi-Ameri N., Tactical Nuclear Weapons Regional Perception in the Middle East, South Asia, North East Asia, The Iranian Journal of International Af fairs, IPIS, Fall 2000, Vol. XII, №3.

2. Известия, 2 февраля, 2004.

3. The Future Security Environment in the Middle East. Conflict, Stability, and Political Change, Ed. by Bensahel N., Byman D. RAND Corporation, Santa Monica, CA. 2004.

4. B.Daniel, Sh.Chubin, A.Ehteshmi, J.Greene., Iran’s Security Policy in the Post Revolutionary Era. National Defense Research Institute, RAND.

5. Eisenstadt M., Living with a nuclear Iran? Survival, vol. 41, #3, Autumn 1999.

6. Cordesman A., Iran’s Military Forces in Transition: Conventional Threats and Weap ons of Mass Destruction, Westport, CT: Praeger, 1999.

7. Iran’s Bomb, American and Iranian Perspectives, Ed. By G.Kemp, NC, Washington, March 2004.

8. Iran’s Nuclear Options: Issues and Analyzes, ed. by Kemp G. NC, Washington, Janu ary 2001.

9. Балуджи Г.А., О ядерном выборе Ирана, Ядерный контроль, №4 (70), Том 9, 2003.

10. Jame’eh, April 27, 1998.

11. Tarzi A., The Role of WMD in Iranian Security Calculations: Dangers to Europe, Middle East Review of International Relations, Vol.8, #3 (September, 2004).

12. Сажин В.И., 2004. Война против Ирака и проблема нераспространения ядерного оружия, Армия, ВТС, ОМП на Ближнем Востоке, ИИИБВ, М., 2004.

13. Takeyh R., Iran’s Nuclear Calculations, World Policy Journal, Volume 20, #2, Sum mer 2003.

14. Поллак К., Как сделать Персидский залив безопасным? Россия в глобальной политике, Том 1, №4, Октябрь-Декабрь, 2003.

15. Кокошин А., Ядерные конфликты в XXI веке, ИПМБ РАН, ЦПНБР МГУ, М., 2003.

16. International Energy Outlook 1998.

17. Eisenstadt M., Living with a Nuclear Iran? Survival, vol. 41, №3, 1999.

18. Перкович Дж., Ядерная революция Буша, 2000, Россия в глобальной политике.

Том 1, №2.

С.Саруханян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

19. Сатановский Е.В., Мир после иракской войны, Ядерный контроль, №3 (69), Том 9, с. 89, 2003.

20. Perkovich G., Mathews J., Cirincione J., Gottemoeller R., Wolfsthal J., Universal Compliance, A Strategy for Nuclear Security, CEIP, Washington, DC, March 2005.

21. Иранский тест для великих держав, Россия в глобальной Политике, 2004, Т. 2, №1.

IRAN’S NUCLEAR CHOISE. DISCUSSIONS ON NATIONAL NUCLEAR PROGRAM AND ITS EXPEDIENCY IN IRAN Sevak Sarukhanyan Resume Iran’s nuclear program today is a hot issue in the international politics. But at the same tome this question has also a very important domestic, intra -Iranian meaning, for during the last years it has been discussed by different representa tives of Iranian society and political elite. To our mind study of this internal as pect of the question is one of the most important methods of the full and compre hensive understanding of the problem of Iranian nuclear program and it’s charac ter (peaceful or military oriented).

In the article special attention is paid to the politicians and declarations try ing to persuade the public that Iran extremely needs to develop weapons of mass destruction, including nuclear weapons capabilities. As a result of the analyze we’ve found out that the majority of the supporters of nuclear weapons develop ment see this perspective in the contexts of the threats to Iran’s security. Inter estingly, the arguments of the people who try to prove the necessity of develop ing of nuclear weapons capabilities became more convincing after the Iraq war, which was initiated by the US without a sanction of the UN SC.

At the end of the article we offer three scenarios of the settlement of Iran’s nuclear program’s intricate situation. The study of these three scenarios reduces to the idea that the countries of the region as well as Armenia must be interested only in a diplomatic solution of the problem, which together with piece and sta bility can also be of some economic benefits to the countries.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян СИТУАЦИЯ В ДЖАВАХКЕ В КОНТЕКСТЕ ПРОБЛЕМЫ ВЫВОДА РОССИЙСКИХ ВОЕННЫХ БАЗ ИЗ ГРУЗИИ Сергей Минасян В статье анализируется демографическая, социально-экономическая и поли тическая ситуация в Джавахке в контексте российского военного присутствия в регионе и возможность его влияния на эволюцию политических процессов.

Введение Регион Джавахка (грузинское название Джавахетия), в который в нас тоящее время принято включать территории Ахалкалакского и Ниноцминдов ского районов, находится на крайнем юго-востоке Грузии и непосредственно примыкает к границам Турции и Армении. Демографическая специфика ре гиона (свыше 95% населения составляют армяне) исторически повлияла на то, что в оценках различного рода исследователей, политологов, журналистов, в высказываниях политических деятелей он традиционно рассматривается как потенциальная зона конфликта. Причем если грузинские исследователи кон фликтогенность усматривают почти исключительно с точки зрения возмож ных «сепаратистских» проявлений местного армянского населения, то армянс ких и многих других специалистов ситуация в Джавахке волнует, в первую очередь, с точки зрения дискриминации армянского национального мень шинства и защиты его прав на полноправное участие в общественно-полити ческой, экономической и культурной жизни. Вместе с тем, большинство ино странных исследователей рассматривают регион с позиций анализа проблем геополитического планирования Южного Кавказа [1].

Различие взглядов армянских и грузинских исследователей проявляет ся и при освещении исторического прошлого Джавахка. Приводятся зачас тую диаметрально противоположные точки зрения. Грузинские ученые счи тают регион Самцхе (Месхетия) одной из колыбелей грузинской государст венности, отмечая, будто армянский этнический элемент в регионе появился лишь в результате русско-турецкой войны 1828-1829гг. Армянские же исто рики утверждают, что коренное население края с древнейших времен состав ляли армяне, поскольку он являлся составной частью исторической Арме нии, а демографические изменения первой четверти XIX в. лишь восстанови ли реальную демографическую картину Джавахка, изменившуюся вследст С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

вие многовекового турецкого владычества в регионе.

Целью данной статьи является, в первую очередь, анализ демографи ческой, социально-экономической и политической ситуации в Джавахке на современном этапе, роли военного фактора (в первую очередь 62-й российс кой базы, расквартированной в Ахалкалаки) и возможности его влияния на эволюцию политических процессов. Учитывая, что динамика развития по литической ситуации в Джавахке в период 1991–2003гг. довольно хорошо освещена в работах различных исследователей [2], мы не ставили задачи ос танавливаться на ней подробнее в нашей работе.

Возрастающая озабоченность: развитие этнической и демографической ситуации в Джавахке Как уже отмечалось, административно Джавахк делится на два района – Ахалкалакский и Ниноцминдовский. В целом по площади провинция зани мает 3,7% территории Грузии, в ней проживает примерно 2% населения стра ны. Регион Самцхе (Месхети), который территориально соответствует истори ческой армянской провинции Нижний Джавахк области Гугарк и примыкает с запада к собственно Джавахку, делится на три района: Ахалцихский, Адиген ский и Аспиндзский. Отдельно расположен Боржомский район, граничащий с Ахалцихским районом. В середине 1990-х гг. грузинскими властями были про ведены административные изменения, в результате которых все эти районы были объединены в одну административно-территориальную единицу – реги он (губернию) Самцхе-Джавахетия, которым руководит назначаемый прези дентом страны уполномоченный (или, как его еще называют, «губернатор»).

Как считают многие в Джавахке, создание данной административно-террито риальной единицы имело реальной целью снизить удельное соотношение местного армянского населения, которое уже не составляет абсолютного боль шинства, хотя и достигает около 60% от всей численности населения края.

Добавим, что за годы советской власти в Джавахке, в результате целе направленной политики властей Грузии, значительные размеры приобрела миграция армянского населения в Советскую Армению, на Северный Кавказ, другие районы бывшего СССР. В итоге, к 1989г. численность населения Ахалкалакского и соседнего Богдановского (ныне Ниноцминдовского) райо нов составила примерно ту же цифру, что и население Ахалкалакского уезда (включающего в себя и территорию нынешнего Ниноцминдовского района) в 1914г. – около 100 тысяч человек [3, 230-231]. Динамика развития этни ческой ситуации за советские годы в регионе развивалась следующим обра зом (см. Таблицы 1-3):

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян Таблица Численность и этнический состав населения Самцхе-Джавахетии по состоянию на 1939г. (тыс. человек, %) Район Грузины Армяне Турки Русские Курды Всего:

Ахалцихский 5.836 16454 28428 1538 1423 55. (10,5%) (29,7%) (51,2%) (2,8%) (2,6%) Адигенский 5466 942 32928 1281 69 41. (13,2%) (2,3%) (79,7%) (3,1%) (0,2%) Аспиндзский 6500 1741 21612 293 1980 32. (19,9%) (5,3%) (66,2%) (0,9%) (6,1%) Ахалкалакский 4857 54081 4015 1102 309 64. 7,5%) (83,6%) (6,2%) (1,7%) (0,5%) Ниноцминда 93 27376 1009 5862 77 34. (0,3%) (79,2%) (2,9%) (17,0%) (0,2%) Всего: 22752 100594 87992 10076 3858 (9,9%) (44,0%) (38,5%) (4,4%) (1,7%) Депортация турок-месхетинцев, а фактически всего мусульманского населения края, произошедшая в 1944г., кардинальным образом изменила демографическую ситуацию в Джавахке. Правительство Грузинской ССР с первых же послевоенных лет начало осуществление широкомасштабной программы по заселению края выходцами из внутренних районов Грузии, намереваясь снизить естественное преобладание армянского населения в крае. По самым скромным данным грузинских исследователей, количество грузинских переселенцев в этот период составило свыше 32 тыс. человек, или почти треть от всего населения региона в 1950-е гг. [4]. В результате, по переписи 1959г. грузинское население некоторых районов по сравнению с переписью 1939г. увеличилось в несколько раз. Например, в Адигенском районе с 5466 человек (составлявших тогда всего 13,2% населения района) грузинское население увеличилось в 3 раза, до 16187 человек, при этом составив 82,6% от населения (вследствие депортации местного мусульманс кого населения). В Ахалцихском районе этот показатель увеличился также более чем в 3 раза (с 5836 человек, составлявших в 1939г. 10,5% населения района, до 18878 человек, которые, опять-таки вследствие миграции мусуль манского населения составили уже 37,4% от всей численности района). В Аспиндзском районе грузинское население увеличилось примерно в 1,5 раза, с 6500 человек (19,9%) до 9081 человек, однако по тем же причинам состави ло 80,6% от всего населения района.

При этом надо отметить, что численный состав армянского населения Джавахка, несмотря на традиционно высокий уровень рождаемости (один из самых высоких среди армян во всем мире), практически не претерпел осо С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

бых изменений. Это особенно видно на примере Ахалкалакского района, где в 1939г. численность армянского населения была 54081 (83,6%), а в 1959г. – 57209 человек (90,8%). Надо также подчеркнуть, что депортация мусульман ского населения региона практически не коснулась самых густонаселенных районов края (Ахалкалакского и Ниноцминдовского), и, следовательно, не отразилась на преобладании армянского населения в этих районах, в кото рых и до 1944г. абсолютное большинство составляли армяне.

Таблица Численность и этнический состав населения Самцхе-Джавахетии по состоянию на 1959г. (тыс. человек, %) Район Грузины Армяне Русские Другие нац. Всего:

Ахалцихский 18878 25753 3684 2115 50. (37,4%) (51,1%) (7,3%) (4,2%) Адигенский 16187 1627 1276 508 19. (82,6%) (8,3%) (6,5%) (2,6%) Аспиндзский 9081 2068 60 56 11. (80,6%) (18,4%) (0,5%) (0,5%) Ахалкалакский 3566 57209 1647 555 62. (5,7%) (90,8%) (2,6%) (0,9%) Ниноцминдовский 50 27090 4616 308 32. (0,2%) (84,5%) (14,4%) (1,0%) Всего: 47762 113747 11283 3542 176. (27,1%) (64,5%) (6,4%) (2,0%) Массовая миграция армянского населения Джавахка в Армению, Рос сию, другие районы бывшего Советского Союза в 1960-1970-е гг. приняла очень большие размеры. Основной причиной этого были проблемы с трудо устройством, получением образования и т.д. Вследствие этого, несмотря на высокие положительные демографические показатели армянского населе ния Джавахка, его численность в крае существенно не увеличилась.

Одновременно продолжалось заселение края этническими грузинами, что приводило к постепенному процентному увеличению их доли в общем населении Джавахка. Это, в частности, особо проявлялось в Ахалцихском и Адигенском районах, где такое значительное увеличение численности гру зинского населения не могло быть следствием естественного прироста насе ления, учитывая традиционно низкий уровень рождаемости у грузин. Вмес те с тем, другой причиной роста количественных показателей грузинского населения стало искусственное завышение властями республики данных официальных переписей. Эта тенденция получила еще большее развитие в Грузии уже в постсоветский период, особенно во время переписи 2002г., ког да в Джавахке имели место факты откровенного фальсифицирования чис ленности грузинского населения.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян Как уже отмечалось, в середине 1990-х гг. указом президента Грузии была создана искусственная административно-территориальная единица – Самцхе-Джавахетский регион, с включением туда Боржомского района (на селение по состоянию на середину 1990-х гг. составляло 33334 чел., из них армяне – всего 10%). Согласно Конституции Грузии, принятой 24 августа 1995г., административно-территориальное деление будет определено только после полного восстановления юрисдикции Грузии на территории всего го сударства (Статья 2, пункт 3). До урегулирования абхазского и южноосетинс кого конфликтов административное управление ведется в соответствии с Указом № 237 от 1994г., согласно которому глава государства ввел институт рцмунебели (Уполномоченных президента в краях). Однако институт регио нальных Уполномоченных президента, которых также называют «губернато рами», в Самцхе-Джавахетии, равно как во всей Грузии, не имеет соответст вующей законодательной базы. По сути, данный институт не является кон ституционным и упоминается в нормативно-правовых документах Грузии лишь с 1998г., без соответственного правового обоснования. Кроме этого, в Конституции Грузии ничего не говорится об административно-территори альном устройстве страны, в связи с чем нет и четкого распределения функ ций между уполномоченными и районными властями.

Поскольку в этом Указе речь идет только об институте уполномочен ных и ничего не говорится о создании краев, само объединение Самцхе (Месхетии или Верхнего Джавахка) и Джавахка в одну административно территориальную единицу с прибавлением Боржомского района вызывает много вопросов. Естественно, армянское население волнует то, что его судь ба фактически поставлена в зависимость от неясного решения проблем Гру зии со своими бывшими автономиями. Тем более что данная административ но-территориальная единица фактически противоречит Конституции Гру зии, которая не предусматривает наличие такого территориального деления в стране. Повторим, что включение в состав новой территориальной едини цы Самцхе-Джавахетия Боржомского района не было обусловлено ни исто рическими, ни экономическими условиями и обоснованиями, и имело лишь одну цель – искусственно снизить процентный этнический баланс в регио не, т.к. в Боржомском районе более 2/3 населения составляли грузины. При этом надо учесть, что в свое время в состав того же Боржомского района бы ло также включено 3 высокогорных армянских села (Молит, Табацкури, Чха рула), лежащих к северу от Ахалкалакского района и имевших устойчивую историческую и экономическую связь с этим армянонаселенным регионом Джавахка. Данный факт полностью укладывался в официальную грузинскую С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

политику, нацеленную на постепенное расчленение административных ре гионов с преобладающим армянским населением и включение их в состав грузинских районов (Кстати, аналогичная политика осуществлялась цент ральными властями и в отношении армянского населения Цалки и других армянонаселенных регионов Грузии.) В результате, административно-терри ториальное деление, осуществленное в середине 1990-х гг., и добавление около 30000 грузин Боржомского района к общему числу населения Самцхе Джавахка непосредственно отразились на этнической картине вновь создан ного региона, где армяне уже не составляют почти 65% численности населе ния, как это было согласно последней советской переписи 1989г.

Таблица Численность и этнический состав населения Самцхе-Джавахетии согласно официальной переписи 2002г.

Район Армян (тыс. чел.) Грузин (тыс. чел.) Всего: (тыс. чел.) Адигенский район 0.7 19.8 20. Аспиндзский район 2.3 10.7 13. Ахалкалакский район 57.5 3.2 61. Ахалцихский район 16.9 28.5 46. Боржомский район 3.1 27.3 32. Ниноцминдовский район 32.9 0.5 34. Всего: 113.3 90.0 207. Вместе с тем надо учитывать, что существуют большие сомнения в дос товерности приводимых данных, и есть основания полагать, что численность армянского населения региона Самцхе-Джавахетия в ходе переписи 2002г.

была искусственно занижена со стороны официальных органов Грузии, одно временно показывались завышенные данные по грузинскому населению. За частую происходил двойной зачет грузинского населения: к примеру, некото рые жители Аспиндзского района, которые в конце 1980-х – начале 1990-х гг.

получили дома и были зарегистрированы в ряде грузинских сел Ахалкалакс кого района (Оками, Азмана, Пртена и др.), одновременно учитывались и при подсчете населения в Аспиндзском районе. На недостоверность данных по численности армянского и грузинского населения в Самцхе-Джавахетии ука зывает даже простой анализ данных по прошлым советским переписям, срав нение показателей избирательных списков по выборам в 1990-е гг. и т.д.

В Ахалкалакском районе 57 из 64 деревень полностью армянонаселен «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян ные, в 5 селах – Гогашен, Апния, Котелия, Пртена и Чунчхия – преобладает грузинское население. В 4-х селах – Баралети, Мурджахет, Оками и Азмана – население смешанное, армянское и грузинское. В одном селе – Хоспия – преобладает армянское население, но живут также грузины и греки. В самом районном центре Ахалкалаки также абсолютное большинство составляют армяне, но живут в очень небольшом количестве и грузины, а также русские, украинцы, представители других национальностей. В Ниноцминдовском районе все населенные пункты (31 село и город Ниноцминда) являются ар мянскими, за исключением селения Гореловка (в котором совместно прожи вают армяне и этнически русские духоборы) и селения Спасовка (где сов местно проживают армяне, духоборы и аджарцы).

Грузинское правительство неоднократно стремилось изменить этни ческую картину в регионе. Еще в 1982-1983 гг. были предприняты первые попытки заселения аджарцев из горных районов Аджарии, в основном из Ху лойского района, в юго-западную часть Ахалкалакского района. В 1989 1990гг. была предпринята новая попытка их заселения вновь под предлогом предоставления жилищ, потерянных ими в результате стихийных бедствий в Аджарии. При этом надо учесть, что климатические условия в Аджарии на много лучше, а демографическая плотность заселения значительно меньше, чем в Джавахке. То есть не было никаких объективных причин, в первую очередь экономических, для заселения аджарцев именно в Джавахке. Все эти действия имели целью, с одной стороны, снизить удельный вес армянского населения региона, а с другой – ослабить потенциал Аджарской автономной республики, создать благоприятные условия для ее заселения «чистым гру зинским этническим элементом» из внутренних районов республики. Были потрачены значительные средства на строительство поселков для аджарцев, однако их большая часть впоследствии вернулась обратно.

Одновременно в результате внутренней нестабильности в Грузии, из рес публики выехало подавляющее большинство русского и русскоязычного на селения, в том числе и представителей религиозных меньшинств – духоборов и молокан, компактно проживающих в Ахалкалаки и Ниноцминда. Большая часть из них в течение 1990-х гг. эмигрировала в основном в Россию, а другая – в Канаду. Из более чем 3 тыс. духоборов, проживающих в 5-ти селах Джавахка, сейчас осталось всего около трети. В настоящее время они составляют боль шинство населения только в селении Гореловка [5]. В процесс покупки жилищ отъезжающих духоборов активно включились грузинский «Фонд Мераба Кос тава» и общество «Возрождение Джавахетии», претворявшие в жизнь установку первого президента Грузии Звиада Гамсахурдиа по созданию грузинонаселен С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

ного буфера между Арменией и Джавахком (в частности, в 1989г. была пред принята попытка создать несколько сванских деревень;

позднее правительст вом Грузии в деревню духоборов Спасовку были переселены аджарцы из гор ных районов Аджарии, пострадавших от оползней). Известен случай, когда в селе Калинино духоборами за 45 минут было продано почти 60 домов. Однако это привело и к активизации армянского населения района: в ответ на пред принятые грузинскими общественными организациями попытки заселения грузин и аджарцев в духоборские села там начали заселяться и армянские се мьи из близлежащих поселков Ниноцминдовского района – Пока, Эштиа, Ара гял и Сатха, тем самым вызвав «беспокойство» у грузинских общественно-по литических организаций. Впрочем, не только у них. Данная проблема была даже возведена чуть ли не в ранг государственной, причем не только в период правления З.Гамсахурдия, но и при Э.Шеварнадзе. К примеру, в одном из пос тановлений Комитета защиты прав человека и межнациональных отношений Республики Грузия от августа 1995г. отмечалось, что между духоборами, пере селенческими общинами армян и грузин, равно как и руководством Ниноц миндовского района сложились «нездоровые отношения» и «без всякого учета происходит купля-продажа квартир». Нетрудно заметить, что озабоченность комиссии вызывал тот факт, что в процесс заселения духоборских сел включи лись не только грузинские организации по «колонизации» края, но и, что было вполне естественно, местное армянское население. В целях «улучшения демо графического положения» в регионе Комитет даже просил соответствующие органы власти изучить данный вопрос и особо содействовать трудоустройству и улучшению социального положения именно грузинских переселенцев. Кро ме того, выражалась серьезная озабоченность в связи с серьезным сокращением численности переселенцев-грузин в Ахалкалакском районе [6].

В результате конфликтов в Абхазии и Южной Осетии в регионе Самц хе-Джавахетия было поселено также значительное количество грузинских беженцев и переселенцев из этих конфликтных зон. По состоянию на январь 2001г. их количество составляло почти 3000 человек [7, p. 84]. Учитывая, что в нынешних политических условиях маловероятно возвращение грузинских беженцев в места их прежнего проживания, надо полагать, что их большая часть, скорее всего, останется в регионе на постоянное жительство.

Негативный потенциал: социально-экономическая ситуация в Джавахке в настоящий период Джавахк еще с советских времен является самой малоинвестированной частью Грузии. Здесь не хватает автомобильных и железных дорог, а имею «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян щиеся находятся в крайне запущенном состоянии;

инфраструктура городов слаборазвита. Одной из причин этого было расширение в конце 1950-х гг.

приграничной зоны вдоль советско-турецкой границы до 78 км в глубь стра ны (в других местах такая зона имела ширину от 27 до 7 км). Специальный усиленный режим контроля в приграничной зоне действовал вплоть до на чала «перестройки». Однако местные армяне воспринимали это и как поли тику, направленную на ограничение их контактов с Арменией. Лишь во вто рой половине 1980-х гг., когда начались волнения в Нагорном Карабахе, пра вительство Грузинской ССР приняло «Программу социально-экономичес кого развития населения Джавахетии». Вероятно, это была попытка подстра ховаться от возможности выступлений в Джавахке против Тбилиси. Однако единственным итогом этой Программы стали мероприятия по организации заселения пострадавших от стихийных бедствий жителей горных районов Аджарии в юго-восточную часть Ахалкалакского района. Впрочем, тяжелые климатические условия и социально-экономический кризис, поразивший страну в последние годы существования СССР, привели к фактическому провалу Программы [8].

Нужно отметить, что в советское время грузинское правительство соз нательно не развивало в Джавахке промышленное производство, несмотря на наличие в регионе значительного рабочего потенциала. Вследствие этого большое распространение получил выезд армянского населения региона в другие части СССР на сезонные работы. Единственное крупное промышлен ное предприятие, построенное в Ахалкалакском районе – завод по производ ству оборудования для канатных дорог, был создан лишь вследствие того, что, являясь предприятием союзного подчинения, он выполнял заказы со ветского военно-промышленного комплекса, и решение о его строительстве было принято непосредственно в Москве. При этом специфика производства этого предприятия была такова, что фактически не было возможности вы пускать продукцию, имеющую спрос и реализацию непосредственно в ре гионе. С середины 1980-х гг., в период пика так называемого «кооперативно го движения», в Ахалкалакском и Ниноцминдовском районах широкое раз витие получило строительство камнеобрабатывающих цехов, производство которых реализовывалось в основном в России, что сразу же сказалось на со циально-экономическом состоянии населения Джавахка, благосостояние ко торого существенно повысилось. Однако вскоре республиканское прави тельство начало целенаправленно чинить препятствия для деятельности данных предприятий. Искусственно создавались проблемы по транспорти ровке произведенной продукции по территории Грузии, перечислению в ре гион вырученных от реализации каменных облицовочных плит финансовых средств, были подняты налоги на экономическую деятельность и т.д.

С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

При всем этом следует отметить, что в советское время Джавахк являл ся одним из наиболее важных сельскохозяйственных регионов Грузии. Ос новными отраслями сельскохозяйственного производства были животновод ство и выращивание картофеля. К концу 1980-х гг. только в Ахалкалакском районе имелось свыше 100.000 голов крупного рогатого скота, годовой уро жай картофеля составлял свыше 100.000т, при этом почти 30-36.000т закупа лось государством [9]. Регион занимал также лидирующую позицию в Гру зии по производству сыра, масла и других молочных продуктов. Однако пос ле распада СССР ситуация в регионе значительно ухудшилась, в несколько раз упали все экономические показатели.

В 1997г. правительство Грузии утвердило новую «Программу социаль но-экономического развития региона Самцхе-Джавахетия», однако она, как и все предшествующие и последующие проекты, осталась на бумаге. Все это лишь усиливало сложившееся у местного населения твердое убеждение о целенаправленном нежелании центральных властей решать экономические проблемы края, стимулируя тем самым миграцию армян из Джавахка.

Итоги 1990-х гг. для экономики Джавахка оказались чрезвычайно тяже лыми не только на общем фоне ухудшения ситуации во всей Грузии. Данные официальной статистики показывают, что к концу 1999г. Ахалкалакский и Ни ноцминдовский районы по объему промышленного производства (в том числе в ключевой для региона сфере сельского хозяйства) уступали даже соседним ра йонам новой административной единицы Самцхе-Джавахетия (см. Таблицу 4).

Таблица Динамика промышленного производства (в том числе в сфере сельского хозяйства) в регионе Самцхе-Джавахетия в 1999-2001 гг. [10, p. 22-23] Район Рост про- Рост про- Рост промыш- Промышлен Промышле мышленного мышленного ленного произ- ное произ- нное произ производства производства водства в 2001г. водство в водство в в 1999г. (%) в 2000г. (%) (%) по срав- январе-июле январе по сравнению по сравне- нению с 1998г.1 1996г. (тыс. июле 2001г.

с 1998г. нию с 1999г. лари) (тыс. лари) Адигенский 44.8 246.5 138.0 9.6 32. Аспиндзский 113.1 105.0 107.4 76.2 252. Ахалкалакский 52.2 34.6 86.3 195.0 71. Ахалцихский 86.9 116.4 117.4 737.7 662. Боржомский 59.0 110.9 93.2 5025.5 3245. Ниноцминдовский 126.4 98.8 84.9 239.0 147. Всего: 63.7 107.2 95.8 6310.0 4371. Первое полугодие 1998г. и первое полугодие 2001г.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян Одновременно при анализе количественных данных надо учитывать, что численность населения Ахалкалакского района значительно превосхо дит численность населения всех остальных районов (см. Таблицу 3), тогда как уровень промышленного производства намного ниже. Например, в Ас пиндзском районе с населением в 13 тыс. человек промышленное производ ство в январе-июле 2001г. составило 252,5 тыс. лари, в тот же период в Ахал калакском районе с населением около 61 тыс. человек оно составило всего лишь 71,3 тыс. лари. Вместе с тем надо отметить, что в отличие от соседних регионов, в частности Ахалцихского района, где, несмотря на энергетичес кий кризис, электричество регулярно подается промышленным предприяти ям, в Ахалкалакском районе нет возможности добиться подачи электричест ва для промышленных объектов.

Исключительно сложная ситуация в экономике Джавахка, связанная, кроме всего прочего, с почти полным отсутствием инфраструктуры, массо вой миграцией, нулевым уровнем государственной поддержки и фактичес ким развалом местного производства, отчетливо проявляется и при анализе количественных показателей бюджета Ахалкалакского района в последние годы (См. Таблицу 5) [11].

Таблица Объем бюджета Ахалкалакского района и распределение по статьям в 2001 -2004гг. (в тыс. лари) Год Общий объем В том числе Трансферты Из них расходы на бюджета местные доходы из центра просвещение и культуру 2001 2.288,0 997,0 1291,0 1.185, 2002 2.893,0 852,02 2.041,0 1.750, 2003 3.022,2 886,0 2.156,2 1.856, 2004 3.789,0 839,0 2.950,0 2.420, Надо учитывать, что указанные бюджетные расходы на зарплату педагогов не обеспечивают и минимального прожиточного уровня (всего порядка $20-30).

После снижения и снятия земельного налога.

Однако, несмотря на все экономические трудности, в Джавахке по сос тоянию на 2001г. собиралось почти 40.2% от всего производства картофеля в Грузии, с наибольшими средними показателями урожайности по стране, а также 5.1% овощей и 4.5% пшеницы;

кроме этого, численность поголовья крупного рогатого скота в Джавахке составляла 8.4% от всей численности по Грузии, а также 1.8% свиней, 13.7% овец и коз, 12.3% пчелиных семей и 5.4% домашней птицы по всей республике. В Джавахке производилось 8.7% мяса, 10.2% молока, 4.2% яиц, 21.4% шерсти, и 13.8% меда, получаемых во всей Грузии [12, p. 12].

С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

Следует добавить, что разработкой стратегического плана развития Самцхе-Джавахетии как в интересах центральных властей Грузии, так и в порядке мониторинга для ряда международных организаций вплотную за нимался (и занимается) Кавказский институт мира, демократии и развития (CIPDD), базирующийся в Тбилиси, совместно с рядом заинтересованных правительственных ведомств. Разработка проекта шла при активной финан совой поддержке международных организаций.

Еще в 1999г. президент Грузии Э.Шеварнадзе объявил о скором начале осуществления этого проекта. Однако детали его долгое время оставались не ясными для местных региональных властей и населения. Более того, на вопрос о деталях и сроках реализации этого плана в свое время бывший «губернатор» Самцхе-Джавахетии Гигла Барамидзе заявил, что проект «имеет гриф секрет ности и не подлежит освещению» [13]. Лишь в октябре 2002г. проект был опуб ликован под названием «Программа мероприятий по обеспечению социально экономического развития Самцхе-Джавахетии на 2002 – 2005гг.» [14].

Программа состояла из 15 разделов, каждый из которых предполагал отдельные проекты по конкретным направлениям. Однако сама формули ровка мероприятий, их объем и выбор приоритетных направлений однознач но позволяли говорить, что это было не чем иным, как очередной пропаган дистской акцией, призванной продемонстрировать «заботу» грузинского пра вительства о нуждах населения региона Самцхе-Джавахетия. Из более пунктов вышеуказанной Программы, прямо или косвенно относящихся к Ахалкалакскому и Ниноцминдовскому районам, к исходу 2004г. частично выполнены лишь некоторые. Среди них: погашение задолженности пенсио нерам за 1998-2000гг. (в 2004г.!), ремонт двухкилометровых участков автомо бильной дороги в городах Ахалкалаки и Ниноцминда, нового здания Ахал калакской районной больницы, находящейся в помещении советской казар мы бывшего военного городка, и отдельных линий водоснабжения в ряде сел Ахалкалакского района, организация ряда учебных курсов по изучению грузинского языка, некоторые другие мероприятия в сфере образования.

При этом заметим, что с началом реализации программы по реабилитации Самцхе-Джавахетии грузинская сторона в свое время напрямую увязывала и перспективу вывода российской базы из Ахалкалаки, имеющей важное эко номическое значение для региона. Можно придти к логическому выводу о чисто фиктивном характере всех вышеуказанных программ, учитывая, что в ноябре 2004г. бывший «губернатор» края Н.Николозашвили (возможно, вследствие встречи в октябре президентов М.Саакашвили и Р.Кочаряна) зая вил о начале реализации очередной, неизвестно которой по счету, програм мы экономического развития Самцхе-Джавахетии.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян В настоящее время с уверенностью можно констатировать, что в Ахал калакском и Ниноцминдовском районах практически не осталось промыш ленного производства, хотя природные ресурсы позволяют в кратчайшие сроки добиться значительной прибыли. Большинство работающего в регио не населения занято в сельском хозяйстве и торговле. Основная сельскохо зяйственная культура – картофель, который для реализации вывозится в Тбилиси и другие регионы Грузии. Однако, из-за отсутствия целенаправлен ной политики грузинского правительства по защите интересов местных сельхозпроизводителей, в Грузию в больших количествах завозится дешевый картофель из Турции и даже из Голландии по откровенно демпинговым це нам. При этом следует отметить, что если весной-летом 2004г. правительство М.Саакашвили в рамках так называемой «гуманитарной интервенции» нап равляло целые колонны с сельхозудобрениями в Аджарию и Южную Осе тию, то в Джавахк в рамках государственной помощи не поступило ни одной партии удобрений.

Вследствие удаленности от морских портов Батуми и Поти Джавахк в сфере торговли в значительной мере зависел от ввоза товаров из Армении, Южной Осетии и частично из России. После событий в Южной Осетии ле том 2004г. ввоз товаров оттуда прекратился. Поставки продуктов из Армении в последнее время затруднены вследствие ужесточения пропускного режима на грузино-армянской границе со стороны грузинских властей. Это сущест венно отразилось на жизненном уровне населения региона.

Значительную долю доходов местного населения в Джавахке составля ют денежные переводы из России и других регионов СНГ. Например, в Ахалкалаки уровень денежных переводов из России, получаемых через мест ные отделения двух банков, составляет сумму, эквивалентную примерно 25.000 долларам в день. Для сравнения отметим, что промышленное произ водство всего Ахалкалакского района, к примеру в период с января по июль 2001г., составляло всего 35.000 долларов. В то же время введение Россией ви зового режима с Грузией вынудило многих сезонных рабочих из Джавахка на полное переселение в Россию, т.к. в противном случае возвращение на ро дину по завершении очередного рабочего сезона было бы невозможно из-за высокой стоимости поездки, бюрократических трудностей и т.д.

В Джавахке фактически нет никаких реальных механизмов по социаль ной защите населения. Пенсии и зарплаты бюджетным работникам выдаются с многомесячными опозданиями, причем они настолько малы, что не позво ляют обеспечивать даже прожиточный минимум. К примеру, средний размер пенсии составляет около 10-15 лари (т.е. 5-7 долларов), средняя зарплата бюд С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

жетников – около 30-50 лари (15-25 долларов) в месяц. Вместе с тем страшных масштабов достигает коррупция. Хотя Грузия по уровню коррупции является лидером среди многих стран мира, тем не менее в регионе Самцхе-Джавахе тии это явление достигает поистине небывалых размеров. Особенно остро сто ит вопрос о взаимоотношениях армянского населения Ахалкалакского и Ни ноцминдовского районов с чиновниками губернских структур, расположен ных в Ахалцихе. Население этих районов, вынужденное даже за небольшой справкой ездить в Ахалцихе, сталкивается с настоящим произволом со сторо ны чиновников, большинство которых этнически являются грузинами, при том выходцами из других районов Грузии. Таким образом, к несовершенству бюрократической системы и коррупции добавляется и дискриминация на на циональной почве со стороны грузинских чиновников.

На социальном положении населения Джавахка сказывается также зна чительный уровень теневой экономики. Даже по весьма заниженным офи циальным данным Государственного департамента по статистике Грузии, те невая экономика оценивалась в 40%. Так как часть социальных выплат осу ществляется из налоговых поступлений местных органов власти, то масштаб ное сокрытие налогов, естественно, не позволяет обеспечивать минималь ный уровень социальной защиты населения.

До настоящего времени в регионе остро стоит энергетическая проблема.

Наблюдается целенаправленное нежелание властей страны урегулировать вопрос электроснабжения Джавахка из Армении по ЛЭП «Ашоцк–Ниноц минда». Лишь накануне визита президента Армении Р.Кочаряна в Грузию октября 2002г. наметился некоторый прогресс в этой сфере, однако вопрос круглосуточного снабжения Джавахка электроэнергией из Армении пока еще практически не решен. Сами грузинские источники постоянно объясняют это только интересами и соперничеством некоторых местных политических и экономических группировок в самом Ахалкалакском районе [15, p. 9]. В дейст вительности же, помимо искусственных бюрократических проволочек со сто роны губернских властей в Ахалцихе, это также связано с масштабной изно шенностью всей энергосистемы в Джавахке. В результате этого потери дости гают таких значительных размеров, что распределительным компаниям вы годнее, к примеру, по ночам вообще не подавать населению свет, чем в убыток себе обеспечивать круглосуточное электроснабжение. Для решения этой проблемы нужны значительные финансовые средства, которые не выделяют ся ни со стороны центральных властей, ни со стороны международных фи нансовых организаций-доноров, действующих в регионе.

Энергетический кризис усугубляется также катастрофической ситуа «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян цией с отоплением в Джавахке, который считается самой холодной местнос тью Грузии и где снежный покров иногда лежит с октября по апрель меся цы. В регионе отсутствуют элементарные бытовые и санитарные условия.

Многие села Ахалкалакского и Ниноцминдовского районов не имеют водо снабжения, население вынуждено доставлять воду из соседних сел или по лучать из колодцев. В селах нет амбулаторий, отсутствуют квалифицирован ный медицинский персонал и оборудование, для получения даже неболь шой медицинской помощи население районов вынуждено ездить в соседний Ашоцкий район Армении, находящийся на расстоянии 50 км от Ахалкалаки.

В свое время население Джавахка связывало определенные надежды с прохождением по его территории нефтепровода «Баку-Тбилиси-Джейхан».

Считалось, что в процессе строительства и последующего обслуживания нефтепровода откроется значительное количество рабочих мест, что поло жительно скажется на социально-экономической ситуации региона Джавах ка. Однако решение об изменении конечного участка нефтепровода, кото рый по первоначальному проекту должен был пересекать Ахалкалакский район и выходить к турецкой границе через армянскую деревню Карзах, и проведении его по территории Боржомского и Ахалцихского районов, при нятое на политическом уровне под давлением правительства Грузии, вновь исключило регион из масштабных инвестиционных проектов. Джавахк минули также все косвенные многомиллионные экономические программы помощи, осуществляемые в рамках строительства трубопровода.

Надо отметить, что в Джавахке один из самых высоких по Грузии пока зателей по миграции и безработице. Это проявляется как в абсолютном зна чении, так и при сравнении основных показателей по миграции, безработице и уровню занятости населения двух районов Самцхе-Джавахетии: Ахалка лакского и Ахалцихского [16]. При этом следует также учесть, что соотноше ние этих показателей после начала прокладки нефтепровода «Баку-Тбилиси Джейхан», проходящего по территории Ахалцихского района и обеспечи вающего его население сотнями, если не тысячами рабочих мест, в настоя щее время на порядок изменилось. Согласно опросам, проведенным Между народной организацией по миграции (International Organization for Migra tion) в конце 2002г. у 42,7% семей из всех опрошенных в Ахалкалакском районе по меньшей мере один из членов семьи постоянно проживает за гра ницей. Для сравнения: в Ахалцихском районе эта цифра составляет 17%. По давляющая часть эмигрантов покинула районы в поисках работы: 82% из Ахалкалакского и 80.4% из Ахалцихского районов. Уровень безработицы в Ахалкалакском районе составляет примерно 51,3%, тогда как в Ахалцихском С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

районе к концу 2002г. (перед началом строительных работ на нефтепроводе БТД) эта цифра составляла примерно 33,4%. Приблизительно 75% – 80% не в состоянии были найти работу вообще, а 10%-15% опрошенных не находили работу по специальности [17, p. 6-9].

В последние годы Грузия в качестве прямой помощи от многочислен ных международных организаций-доноров получила большое количество грантов на реализацию тех или иных социально-экономических проектов.

Тем не менее, как подчеркивают западные эксперты, население Джавахка полностью игнорируется со стороны международного сообщества, особенно по сравнению с Ахалцихским районом или с другими регионами Самцхе Джавахетии (Боржомским, Адигенским и Аспиндзским). Необходимо доба вить, что лишь несколько международных организаций имеют свои предста вительства в Джавахке. По свидетельству как представителей местных НПО, так и администрации Ахалкалакского и Ниноцминдовского районов, реаль ного эффекта от этих весьма маломасштабных донорских программ (за ис ключением информационных проектов) нет. Особенно слабое влияние они оказывают на перспективы развития производственных секторов экономики Джавахка [18, p. 28]. Другая проблема, сковывающая деятельность НПО и международных организаций в Джавахке, связана с коррумпированностью сотрудников организаций-доноров. Хотя данная проблема актуальна в масш табах всей Грузии, однако в случае с Джавахком это усугубляется тем, что в основном эти организации-доноры работают почти исключительно через свои представительства в Тбилиси и Ахалцихе, где мало внимания уделяется проектам, предлагаемым или реализуемым в Джавахке. Для подготовки или финансирования проектов в Джавахке представители этих организаций за частую требуют соответствующих «компенсаций» или прямых взяток. В ре зультате можно однозначно утверждать, что масштабные проекты, осущест вляемые международными организациями, в том числе конкретно нацелен ные на решение проблем региона, не доходят до Джавахка.

После Стамбульского саммита ОБСЕ 1999г., в результате которого было заключено известное соглашение о российских базах, размещенных на тер ритории Грузии, несколько западных аналитических учреждений провели ряд исследовательских проектов о влиянии возможного вывода этих баз на развитие процессов в регионе, в том числе в социально-экономической сфе ре. Результаты этих исследований лишь подтвердили имеющееся мнение, что российская 62-я военная база выступала как крупнейший экономичес кий фактор для Джавахка. Ее поспешная ликвидация могла бы иметь серьез ные негативные последствия для региона, несмотря даже на возможную реа «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян лизацию масштабных программ по экономической реабилитации края, пла нируемых международными организациями-донорами. Как отмечала стар ший научный сотрудник, директор программ по России и Евразии Лондонс кого Международного института стратегических исследований (IISS) Оксана Антоненко, количество людей, чей доход напрямую связан с российской военной базой, составляет свыше 10.4% от общего населения Джавахка (6- тыс. человек). Однако численность жителей, косвенный доход которых в той или иной мере был связан с базой, в несколько раз превышала данную циф ру. 62-я российская база имела ощутимое влияние на экономику не только Джавахка, но и всего края Самцхе-Джавахетия. Являясь крупнейшим потре бителем местной продукции, в первую очередь сельскохозяйственных това ров, она способствовала развитию торговли и предпринимательства (по сос тоянию на 2001г., ее общий заработный фонд ежемесячно составлял пример но 6 млн рублей, которые эквивалентны примерно 207 тыс. долларов, а с 2002г. эта сумма выросла до 8 млн рублей). Косвенное влияние, оказываемое базой на социально-экономическую ситуацию и на жизненный уровень в Джавахке, было не менее ощутимым. Она предоставляла льготы местному населению на транспортное сообщение с Россией и Арменией, обеспечивала светом и отоплением окружающие жилые кварталы, обучение детей в гарни зонной школе, пользование услугами военного госпиталя и так далее [19, p.

25-26]. Впрочем, надо признать, что после вывода большей части военнослу жащих армянской национальности роль 62-й базы в экономической жизни Джавахка несколько снизилась.

Вышеуказанные факты однозначно свидетельствуют, что по социаль но-экономическому состоянию регион близок к «гуманитарной катастрофе».

Ситуация осложняется политическим восприятием экономических и со циальных затруднений армянами Джавахетии. Исходя из печального опыта постсоветской Грузии, они считают, что причину социально-экономических и гуманитарных проблем следует искать именно в политическом контексте.

Соответственно, решение подобных проблем возможно лишь путем получе ния более широких прав в сфере местного самоуправления с учетом имею щихся европейских стандартов [20]. Однако обострение политической си туации в регионе после прихода к власти нового руководства во главе с М.Саакашвили усугубляет положение.

29 декабря 2004г., впервые после своего избрания на пост президента Грузии, регион посетил М.Саакашвили. Пробыв в Ахалкалаки всего пару часов и выступив перед общественностью Джавахка, президент Грузии, тем не ме нее, фактически не смог ответить на важнейшие вопросы, волнующие регион.

С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

Населению было лишь дано обещание построить автомобильную дорогу Ни ноцминда-Цалка, которая должна будет обеспечить кратчайшее сообщение со столицей Грузии. Ничего не говорилось о восстановлении небольшого отрезка автомобильной дороги, связывающей регион с Арменией, а также о решении других социально-экономических проблем Джавахка. Однако вместе с тем М.Саакашвили сделал особый акцент на то, что с весны этого года намечается отправка примерно 100 армянских детей из Джавахка на учебу в вузы Тбилиси за счет государства. Мотивы этой неожиданной «заботы» центрального прави тельства о молодежи Джавахка более чем ясны – это воспитание в перспективе более лояльной грузинским властям региональной элиты, с которой будет намного легче проводить политику «интеграции» населения региона в грузин ское общество, в том понимании, которое видится властям в Тбилиси. К сожа лению, подобные подходы с приходом новых властей стали уже однозначно восприниматься как целенаправленная государственная политика.

Повод для беспокойства: политические процессы в Джавахке после смены власти в Грузии Общественно-политическая ситуация в Джавахке, в отличие от многих других регионов Грузии, за прошедший после «розовой революции» период значительно ухудшилась. Масштабные перемены, произошедшие в Грузии за последний год, почти не затронули Джавахк, создав, однако, определенное беспокойство среди местного населения. И это вопреки ожиданиям населе ния Джавахка в период парламентских выборов, «розовой революции» и пос ледующих событий. По убеждению многих жителей региона, после прихода к власти в Тбилиси нового руководства продолжается и даже активизируется целенаправленная дискриминация местного армянского населения.

Появляются сведения, что реанимирована правительственная програм ма заселения Джавахка переселенцами из Аджарии и других регионов Гру зии для изменения демографического состава населения. Намечается выде ление значительных финансовых средств на эти цели.

Вместе с тем новое руководство Грузии не уделяет должного внимания подписанию, ратификации или претворению в жизнь взятых на себя обяза тельств перед европейскими и международными структурами и организа циями по защите национальных меньшинств, децентрализации и совершен ствованию местного самоуправления. В этом отношении оно недалеко ушло от позиции режима Э.Шеварднадзе. В настоящее время в Грузии нет четко выраженного мнения о необходимости ведения последовательной политики по этому вопросу. Идущая в общественно-политических кругах Грузии дис «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян куссия и позиции грузинской политической элиты позволяют говорить об отсутствии желания смягчить политический курс по отношению к армянс кому населению Джавахка даже в вопросе предоставления ему минимально го уровня самоуправления, несмотря на то, что это предусмотрено обязатель ствами, взятыми на себя Грузией.

Свою политику грузинская сторона объясняет зачастую слабой интегри рованностью армянского населения Джавахка в общественно-политическую и культурную жизнь страны и, как следствие, плохим знанием им государствен ного грузинского языка. При этом, естественно, не упоминается истинная причина этого явления – отсутствие стимула для изучения грузинского языка армянским населением. Доказательством этого выступают реальные примеры кадровой политики Грузии как в советский, так и в постсоветский периоды.

Армяне, составляющие, по различным оценкам, от 6 до 10% населения Гру зии, в исполнительных структурах центральной грузинской власти представ лены всего лишь одним заместителем министра, а в «губернских властях» ре гиона Самцхе-Джавахетии с более чем 60% армянского населения – одним заместителем губернатора, выполняющим чисто формальные функции. Одна ко ссылки грузинской стороны на незнание грузинского языка могут отно ситься только к жителям собственно Джавахка (Ахалкалакского и Ниноцмин довского районов), но не к остальным 70-80% армян Грузии. В этих условиях вполне справедливо утверждение российского исследователя С.Маркедонова:

«Постсоветская Грузия еще с момента обретения своей независимости хрони чески больна нелегитимностью…, под которой следует понимать не только восприятие грузинской власти как законной, но и как власти «своей», выра жающей интересы всех граждан вне зависимости от их этнической принад лежности… «Одна нация – одно государство» – не самый лучший подход для обеспечения легитимности власти в странах с полиэтничным и поликонфес сиональным составом населения» [21, с. 60-61]. Отсутствие толерантности к национальным меньшинствам со стороны грузинской общественности и госу дарства отмечают и многие западные исследователи, а также представители международных организаций. К примеру, в рамках Рабочего органа по мень шинствам Подкомиссии по содействию и защите прав человека Комиссии по правам человека ООН недавно был подготовлен доклад о состоянии с защи той прав национальных меньшинств на Южном Кавказе, в котором весьма не гативно рассматривалось положение в этой сфере в Грузии [22, p. 4]. Естест венно, все это не может не влиять на отрицательное восприятие со стороны армянского населения Джавахка новых центральных грузинских властей, осо бенно если власти сами инспирируют конфликтные ситуации.

С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

За последние месяцы в Джавахетии произошло уже несколько серьез ных инцидентов, которые могли бы повлечь за собой весьма негативные пос ледствия. Так, 6 сентября 2004г. в Ниноцминдовском районе произошло столкновение между местными жителями-армянами и ответственными сот рудниками районного управления министерства национальной безопаснос ти Грузии. Приехавшие в Ниноцминду чиновники-грузины устроили пья ный дебош, оскорбляя при этом национальное самолюбие армян. В инци дент вмешалась полиция Ниноцминды, пытавшаяся урезонить пьяных гру зинских чиновников. Началась перестрелка, в результате которой полицейс кие армянской национальности были избиты и получили ранения. Несмотря на оказываемое сопротивление, грузины были задержаны, но спустя какое то время были вывезены в Ахалцихе, а местные полицейские под давлением Тбилиси вскоре отказались давать показания по этому инциденту, и дело было фактически замято.

Другой инцидент произошел 5 октября 2004г., когда по обвинению в превышении своего служебного положения по предоставлению земельных участков для опор высоковольтных линий электропередач «Ашоцк – Ниноц минда» (в общей сложности всего 0,7 га) был арестован бывший руководитель Ниноцминдовского района Р.Арзуманян. В тот же день Р.Арзуманян был пе ревезен в Ахалцихе, административный центр региона Самцхе-Джавахетия, где содержался под стражей до 24.00 часов, после чего был отпущен на свобо ду под подписку о невыезде. Арест Р.Арзуманяна является чисто политичес кой акцией, призванной оказать давление на местное армянское население Джавахка. Однако он вызвал стихийную акцию протеста и волнения в районе:

армянское население задержало нескольких грузинских монахов, отпустив их лишь после освобождения Арзуманяна из-под стражи. Власти Грузии заявля ли, что ЛЭП «Ашоцк-Ниноцминда» была построена без соответствующей пра вовой базы, вследствие чего по ней не может подаваться свет в регион. Однако существуют официальные соглашения1, согласно которым правительства Гру зии и Армении, выполняя договоренность между президентами Э.Шеварднад зе и Р.Кочаряном, обязались осуществить строительство этой ЛЭП.

Одной из причин ареста Р.Арзуманяна, кроме его деятельности по строительству ЛЭП и оказания политического и психологического давления на местное армянское население, являлось также недовольство грузинских властей его попытками препятствовать осуществлению планов правительства К примеру, «Соглашение о строительстве межсистемной линии электропередачи между Республикой Армения и Грузией и проведении согласованной политики в области снабжения и транзита электроэнер гии», подписанное 29 сентября 1999г. министром энергетики Республики Армения Д.М.Задояном и ми нистром топлива и энергетики Грузии Т.Г.Гиоргадзе.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян Грузии по строительству в районе колонии для заключенных и, соответст венно, дислоцированию частей грузинских внутренних войск для охраны этого объекта, а также основанию приюта для грузинских детей-сирот из других регионов Грузии, что могло бы повлечь изменение в демографичес ком составе населения района и привести к межэтническим столкновениям.

Ранее уже сообщалось об имеющихся разногласиях руководства Ниноцмин довского района с представителями ряда основанных здесь за последнее де сятилетие грузинских монастырей, которые активно вмешивались в вопросы местного управления.

Грузинское правительство продолжает делать ставку на разжигание противоречий между различными политическими группировками в Джавах ке. Следовательно, можно констатировать, что внутренняя политика прави тельства М.Саакашвили по отношению к Джавахку, по сути, является пря мым продолжением метода «разделяй и властвуй», применяемого официаль ным Тбилиси еще при Э.Шеварднадзе [23, с. 71-72].

Вышеуказанные факты позволяют сделать вывод, что новая грузинская власть форсирует ожидания электората по восстановлению уязвленного на ционального самолюбия, и вектор этих действий на сей раз направляется именно в регионы с компактным проживанием национальных меньшинств:

Квемо Картли, где живут в основном азербайджанцы, и Джавахк с абсолют ным преобладанием армянского населения. Создается впечатление, что при шедшая к власти новая политическая элита решила ускоренно разрешить все проблемы с национальными меньшинствами в стране. Действительно, поли тическая и бюрократическая система национального государства, планируе мого так называемыми «младогрузинами», трудно совместима с таким факто ром, как национальные меньшинства [24]. Особенно ярко это проявляется, в частности, в том, что на фоне громких заявлений о желании вступить в Евро союз и глубже интегрироваться во всевозможные европейские структуры, Грузия не спешит присоединиться к имеющимся Рамочным конвенциям Со вета Европы по защите прав национальных меньшинств [25], считая, что принятие этих документов может лишь помешать интеграции национальных меньшинств в грузинское общество, под которой они, не скрывая, подразу мевают лишь элементарную ассимиляцию негрузинского населения [26].

Это подтверждается и реакцией Тбилиси (а вернее – попыткой игнори рования) на действия некоторых армянских общественно-политических ор ганизации региона, пытающихся активизировать на различных уровнях об суждение стоящих перед населением Джавахка проблем [27]. Впрочем, как отмечают некоторые грузинские политологи, это отчасти может быть объяс С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

нено и тем, что грузинское руководство не слишком заинтересовано в обост рении ситуации в регионе, так как не оценивает происходящие в Джавахке политические процессы как угрозу жизненно важным интересам Грузии на нынешнем этапе [28].

После гибели премьер-министра Грузии З.Жвания в экспертно-анали тическом сообществе появилась точка зрения, согласно которой в новых ус ловиях президент М.Саакашвили будет вынужден инициировать некоторое нагнетание ситуации в регионах с компактным проживанием национальных меньшинств для оправдания электоральных ожиданий населения страны и отвлечения внимания от надвигающегося политического и экономического кризиса [29].

Однако эти оценки еще не вполне подтвердились, и есть надежда, что власти Грузии пока не будут слишком форсировать события в этом направле нии. На это может повлиять также рост обеспокоенности официального Ере вана и армянских политических сил процессами, происходящими в Джавах ке. В ходе последних встреч с грузинскими официальными лицами власти Армении и представители политических партий уже более конкретно и предметно озвучивают данную позицию [30].

В начале марта 2005г. стало известно, что бывший уполномоченный президента Грузии в регионе Мцхета-Мтианети Георгий Хачидзе назначен на пост уполномоченного президента в регионе Самцхе-Джавахетия (преды дущий уполномоченный подал в отставку за несколько дней до гибели З.Жвания) [31]. Надо надеяться, что назначение нового уполномоченного предполагает активизацию декларируемого «нового подхода» грузинских властей к политике в регионе.

Актуальная конфликтогенность: роль военного фактора в ситуации вокруг Джавахка При анализе факторов, оказывающих влияние на развитие процессов в Грузии и прямо отражающихся на ситуации в Самцхе-Джавахетии, следует обратить внимание на то, что новому руководству Грузии, как и его предшест веннику – режиму Э.Шеварнадзе, не удалось предотвратить превращение соб ственной страны в арену серьезнейших геополитических игр и, как следствие, в источник региональной нестабильности. Ситуация обострялась одновремен ным присутствием (в той или иной степени) на территории Грузии российс ких и американских военных. До последнего времени, несмотря на все разго воры о потере влияния Кремля на региональную политику на Южном Кавказе в целом, тем не менее, многим аналитикам представлялось, что Россия все еще «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян имеет несколько рычагов воздействия на Грузию. В их числе – наличие двух военных баз на территории этого государства (12-я в Батуми и 62-я в Ахалка лаки), поставки энергоресурсов, наличие визового режима в условиях высоко го уровня миграции в Россию, возможность активно манипулировать «неприз нанными республиками» для дестабилизации ситуации в Грузии. Однако при неблагоприятном с точки зрения региональной безопасности развитии ситуа ции в Джавахке первостепенное значение имеет именно военный фактор. Для России с выводом двух военных баз из Вазиани и Гудауты в 2000г., падением режима А.Абашидзе в Аджарии и неясной ситуации с дальнейшим функцио нированием батумской 12-й военной базы, сохранение 62-й базы в Ахалкалаки могло бы иметь принципиальное значение.

Напомним, что в течение продолжительного времени вопрос самого статуса этих баз и дальнейшего пребывания российских войск на территории Грузии так и не был определен сторонами. Лишь в конце 1999г. в ходе Стам бульского саммита ОБСЕ Грузия и Россия заключили двустороннее соглаше ние о том, что 2 военные базы (137-я Вазианская и 50-я Гудаутская) будут выведены к 31 декабря 2000г., а по вопросу остальных стороны обязались в кратчайшие сроки начать переговоры «о сроках и порядке функционирова ния российских военных баз в Батуми и Ахалкалаки и российских военных объектов на территории Грузии». Однако именно по этой проблеме у них возникли разногласия. Российская сторона постоянно декларировала, что ей необходимо минимум 25 лет (в конце согласившись на 9-10 лет), грузины заявляли – максимум 3 года. При этом отметим, что российская сторона не однократно делала все, чтобы затянуть вопрос вывода своих баз, в качестве причины отмечая, что без подготовки необходимой инфраструктуры в Рос сии войска из Грузии выводиться не будут [32]. Изначально Москва заявля ла, что ей необходимо 500 миллионов долларов для вывода своих баз из Гру зии. Тогда власти Грузии назвали эту сумму «нереальной». Но накануне во зобновления нового раунда переговоров 22 июня 2004г. министр обороны России Сергей Иванов заявил, что для вывода двух российских военных баз и их размещения на территории России достаточно и 300 миллионов долла ров. При этом было абсолютно ясно, что вывод задерживается Россией сов сем не по экономическим, а по политическим причинам.

Следует отметить, что, по оценке экспертов, расквартированная в Джа вахке 62-я база имеет больше политическое и морально-психологическое значение, чем военное. 62-я база, ввиду своей малочисленности и слабой технической оснащенности, вряд ли на данный момент пригодна для осу ществления своей основной функции, «унаследованной» еще с советских С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

времен – защиты в случае вторжения со стороны Турции. Конечно, в послед ние годы существования СССР 147-я мотострелковая дивизия, на базе кото рой и была впоследствии создана 62-я военная база, являлась одной из силь нейших частей бывшего Краснознаменного Закавказского военного округа.

Она имела на вооружении около 150 танков, 197 боевых бронированных ма шин (ББМ) и 82 артиллерийские системы калибром свыше 100 мм. Однако в последующие годы значительная часть ее вооружения и военной техники была или официально передана грузинской стороне, или же просто похище на и продана. В итоге, по состоянию на 1998г. в ней остались: 41 танк, ББМ и 61 артиллерийская система. База в своем составе на начало 2004г.

включала следующие подразделения: командование базы, 409-й и 412-й мо тострелковые полки, 817-й самоходный артиллерийский полк, 899-й отдель ный батальон связи, 65-й отдельный противотанковый дивизион, 176-й от дельный ремонтно-восстановительный батальон [33]. Численность личного состава не достигала 1500 человек. Однако в последние месяцы произошли значительные изменения как в организационно-штатной структуре 62-й ба зы, так и в ее составе. К настоящему времени она полностью переведена на бригадную структуру, в составе одного танкового и трех мотострелковых ба тальонов, самоходно-артиллерийского дивизиона и т.д. Штатная числен ность составляет 1785 человек. Однако на 01.08.2004г. личный состав насчи тывал 929 человек, а по состоянию на 22.09.2004г. – 979 человек [34]. По дан ным командования 62-й базы, в настоящее время она укомплектована 41 тан ком Т-72, 29 БМП-2, 4 БМП-1КШ, 9 БРМ-1К, свыше 84 единицами других ББМ, 30 САУ 2С3, 22 САУ 2С1, 2 мостоукладчиками на базе Т-55, 2 ИМР на базе Т-72, 15 зенитно-ракетными комплексами «Куб». Однако по оценкам ря да экспертов, реальное количество вооружения и боевой техники, находя щейся на территории 62-й базы, значительно больше (в основном это Т-55, БТР-70, БМП-1 и другие устаревшие модели, которые, впрочем, находятся в плохом материально-техническом состоянии)1.

Летом 2004г. некоторой неожиданностью стал практически полный перевод военнослужащих армянской национальности, традиционно в значи тельном количестве служивших на этой базе, на Северный Кавказ. Из почти 800 офицеров, прапорщиков и солдат в Ахалкалаки осталось всего около десятков солдат и офицеров армянской национальности. Эти действия рос сийского военного командования существенно отразились на отношении Кроме этого, в 1995г. из состава 147-й мотострелковой дивизии, дислоцированной в Ахалкалаки, воору женным силам Грузии было передано 32 танка Т-72 – См. подробнее: Минасян С.М. Развитие вооружен ных сил государств Южного Кавказа и проблемы контроля над вооружениями в регионе // Новая Евразия:

Россия и страны ближнего зарубежья, РИСИ, №16, М., 2004. с. 105.

«21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян местного армянского населения к российской базе, которая уже не в полной мере воспринимается им как гарант безопасности.

Можно давать различные оценки и объяснения данного решения (офи циально это объясняется плановой ротацией личного состава), однако неко торые российские источники признают, что это было чисто политическим решением, являющимся своеобразным «реверансом» грузинской стороне, сделанным не без посредничества США. Другим объяснением, связанным с первым, является также желание российского военного командования быть полностью уверенным в контролируемости ситуации на своей базе при лю бом вероятном развитии событий. В том числе и при таком, как внезапный вывод базы из Ахалкалаки. На это указывают и данные о том, что решение было принято в Москве на самом высоком политическом уровне, вплоть до кремлевской администрации. Естественно, что в этом случае наличие воен нослужащих армянской национальности, тем более выходцев из Джавахка, могло бы только помешать планам русских. При этом в течение долгого вре мени примерно 500 офицеров и солдат (по российским данным – 477 чело век), которые должны были заменить военнослужащих армянской нацио нальности, ждали на соседней 102-й российской военной базе в Гюмри (Ар мения) получения виз от грузинской стороны для прибытия в Ахалкалаки.

Из них 159 человек должны были быть в ближайшее время уволены в связи с окончанием срока срочной службы [35]. Но, как отмечают российские воен ные представители, в вопросе плановой ротации военнослужащих 62-й базы официальный Тбилиси сознательно чинит бюрократические препятствия [36]. И это заставило российское военное командование к концу 2004г. во зобновить набор военнослужащих контрактников для 62-й военной базы из числа местного армянского населения. Вполне естественно возникает воп рос: а для чего нужно было за пару месяцев до этого увольнять столь значи тельное количество кадровых военнослужащих армянской национальности с 62-й базы, чтобы затем вновь набирать из числа местного населения военно служащих для укомплектования вакантных штатов?

Однако нельзя не признать, что Ахалкалакская база могла бы сыграть важную роль в случае обострения обстановки в регионе. Вспомним, что в первой половине 1990-х гг. именно российская база выступила в роли важ нейшего гаранта в сохранении стабильности в Джавахке, который оставался в эти «смутные годы» едва ли не единственным островком безопасности во всей Грузии. К слову, аналогичную роль тогда сыграла и 12-я российская база в Батуми. Достаточно вспомнить, как в начале 1990-х гг. несколько выс трелов из российских ракетных систем «Град» на границе автономной рес С.Минасян «21-й ВЕК», № 1, 2005г.

публики с Грузией предотвратили ввод частей, подконтрольных бывшему президенту Грузии З.Гамсахурдия, в Аджарию. Однако нельзя забывать и об ратный прецедент, когда в апреле–мае 2004г. именно нейтральная позиция 12-й базы усугубила ситуацию для А.Абашидзе, лишив аджарского лидера силовой опоры, и привела в итоге к его падению.

Но следует отметить, что возможный вывод российской базы из Ахал калаки не означает, что Россия не должна продолжать нести свою долю от ветственности за судьбу и безопасность населения этого региона. Дело в том, что многие из армян Джавахка (в том числе члены семей военнослужащих, большая часть которых предпочла остаться в Ахалкалаки) являются гражда нами России, и, как и в случае с российскими гражданами в Южной Осетии и Абхазии, российское правительство не может остаться безучастным, если возникнет угроза их безопасности. Нужно также учитывать, что за последнее десятилетие в Россию выехало большое количество выходцев из этого края, получивших российское гражданство, у которых остались на родине много численные родственники. Исконное армянское население Джавахка во мно гом благодаря демографической политике Российской империи, стремящей ся усилить свои владения в Грузии и на Южном Кавказе, в самом начале XIXв. лишилось своей исторической родины и было переселено в другие места Закавказья. Затем, в 1830-е гг., для защиты новых границ России на Кавказе, по условиям Адрианопольского договора 1829г., на территории Джавахка были заселены выходцы из Западной Армении (которая возвраща лась Россией Османской Турции), тем самым восстановился прежний армян ский облик края [37, с. 14-17]. И теперь, при любом развитии событий вок руг армянского населения, Россия также не должна забывать о том, как глу боко она повлияла на исторические судьбы джавахцев, и защита их безопас ности является во многом и ее заботой.

Анализ различных контекстных факторов, заявлений и действий гео политических игроков позволял рассматривать два основных сценария раз вития событий, в результате реализации которых Ахалкалакская военная база могла быть втянута в вооруженный конфликт с далеко идущими пос ледствиями как для населения Джавахка, так и для всего региона.

Первый сценарий предполагал, что Россия, используя фактор базы, сама сможет инициировать нестабильность или даже конфликты в Джавахетии. А затем, «под предлогом защиты местного населения», 62-я база стала бы функ ционировать уже в другом формате: или активно вовлечется в конфликт, или же будет трансформирована в некие «миротворческие силы», призванные сох ранить стабильность и безопасность, за неимением другой силы, разъединяю «21-й ВЕК», № 1, 2005г. С.Минасян щей армян и грузин. Такие примеры в новейшей истории постсоветской Гру зии уже были. Вспомним хотя бы те же Дагомысские соглашения, по которым российские войска получили статус миротворческих сил в Южной Осетии, тем самым фактически узаконив сложившийся в этой бывшей грузинской ав тономии статус-кво и лишив официальный Тбилиси возможности оказывать на нее влияние. Да и статус миротворческих сил в Джавахетии русские могли бы теоретически продлевать сколь угодно долго;

на неопределенное время снимался с повестки дня и вопрос функционирования или тем более вывода 62-й базы из Грузии. Однако по оценке многих аналитиков, после масштабных геополитических сдвигов на постсоветском пространстве в последние годы у Кремля не осталось ни потенциала, ни политической воли предпринимать та кие шаги в случае эскалации отношений с Грузией.

Однако экспертами рассматривался и другой сценарий дестабилиза ции ситуации, где инициатором может стать уже грузинская сторона. Речь шла о возможном решении политического руководства Грузии ввести в Джа вахк воинские подразделения в случае обострения там социально-полити ческой обстановки. Резонно было допустить, что грузинским воинским под разделением, которое в первую очередь могло бы осуществить данную опе рацию, является механизированная бригада, расквартированная в Ахалцихе (остальные грузинские войска, в том числе подготовленные американцами батальоны, в основном сосредоточены на границах с Южной Осетией и Аб хазией). Впрочем, данная механизированная бригада – не самая лучшая из грузинских частей – даже на общем фоне грузинской армии выглядит весьма бледно (в свое время, в связи с плохими условиями прохождения службы призывниками, был даже смещен со своего поста командир этой бригады [38]) и имеет невысокую боеспособность. К тому же в бригаде служит также определенное количество армянских призывников из Ахалкалаки и Ниноц минды1, и это тоже может стать проблемой для грузинского командования при осуществлении подобной операции.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.