WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЖАН БОДРИЙАР Насилие глобализации Неизбежна ли глобализация? Все другие культуры в отличие от нашей ка ким то образом уходили от фатальности этого безучастного товарообмена.

Где критический порог перехода к универсальному, а затем к глобальному?

Что за головокружение толкает мир к абстрактным Идеям, и что за помутне ние сознания толкает к безоговорочному претворению в жизнь этих Идей?

Универсальное было Идеей. Как только идея воплощается в глобальном, она кончает жизнь самоубийством, как Идея, как идеальный финал. Челове ческое становится исходной эталонной инстанцией, и отныне господствует одно человечество, имманентное самому себе, занявшее пустующее место умершего Бога. Но оно не имеет конечного смысла, разумного основания.

Не имея больше врагов, человеческое их порождает изнутри вместе с целым родом бесчеловечных метастаз. С этого момента насилие глобального — на силие системы, которая третирует любые формы негативности, сингулярно сти, включая крайнюю форму сингулярности, а именно, саму смерть — наси лие общества, где мы в принципе лишены права идти на конфликт, где запре щена смерть — насилие, которое кладет конец в некотором смысле самому насилию и работает над тем, чтобы поставить на место мир свободный от всякого естественного порядка вещей, будь то тело, секс, рождение или смерть. Более чем о насилии, нужно было бы говорить о его ядовитости. На силие вирусно: оно осуществляется через заражение, цепную реакцию и по степенно разрушает весь наш иммунитет и способность сопротивляться.

Между тем, ставки еще не сделаны, и глобализация заведомо не выигра ла. Перед лицом этой унифицирующей и разлагающей власти видно как по всюду возникают разнородные силы — не просто отличные друг от друга, а антагонистичные. За все более активным противостоянием глобализации, за сопротивлением политическим и экономическим стоит архаичное непо виновение: что то вроде мучительного ревизионизма относительно дости жений современности и «прогресса», неприятие не только глобальной тех ноструктуры, но и ментальной структуры равноценности всех культур. Вос крешение этого архаизма может возрождать черты насилия, аномальности, иррациональности на фоне нашей просвещенной мысли — этнических, ре лигиозных, лингвистических коллективных форм, но также на фоне инди видуальных психических отклонений и неврозов. Было бы ошибкой клей мить эти приступы и вспышки как популистские, архаичные и даже терро 20 Жан Бодрийар ристические. Все, что привлекает всеобщее внимание сегодня, направлено против этой абстрактной универсальности, включая антагонизм ислама и западных ценностей (поскольку в нем заложен наиболее пылкий протест и он сегодня враг номер один).

Что может помешать глобальной системе? Конечно, не антиглобалист ское движение, у которого одна лишь цель — притормозить ослабление ре гуляторной функции. Политическое воздействие может быть ощутимым, а символический удар ничтожен. Это насилие — также что то типа внутрен них, неожиданных превратностей, которые система может преодолеть, са ма ведя игру. То, что может помешать системе, связано не с позитивными альтернативами, а с сингулярностями. А они ни позитивны, ни негативны.

Они не могут быть альтернативой, они совсем другого порядка. Они не под чиняются ни ценностным суждениям, ни принципам политической реаль ности. Они могут быть чем то самым лучшим или наихудшим. Их невозмож но объединить в федерацию во всеобщем историческом действии. Они раз рушают любые общие и доминирующие идеи, но они не являются одновре менно общей контр идеей — они придумывают собственную игру и у них свои правила.

Сингулярности не являются неизбежно жестокими, насильственными, среди них есть и весьма субтильные: язык, искусство, тело, культура. Но есть и жестокие — как терроризм. Такого рода сингулярность мстит всем уни кальным культурам, которые заплатили своим исчезновением за восстанов ление этой единственной глобальной власти.

Речь не идет о «цивилизационном шоке», но о почти антропологическом столкновении между универсальной недифференцированной культурой и всем тем, что в какой бы то ни было области сохраняет нечто от неустра нимой несхожести, от инаковости.

Для глобальной державы, такой же фундаменталистской, консерватив ной, как религиозная ортодоксия, все отличные от нее, сингулярные формы являются ересями. Поэтому они обречены либо на возвращение волей нево лей в глобальное устройство, либо должны исчезнуть. Миссия Запада (или скорее экс Запада, поскольку он уже давно не имеет собственных ценнос тей) заключается в том, чтобы всеми средствами подчинить другие культу ры хищническому закону равнозначности, эквивалентности. Культура, кото рая утратила свои ценности, может лишь отыгрываться на ценностях дру гих. Даже войны, в том числе в Афганистане, помимо политической и эко номической стратегии нацелены на нейтрализацию дикости и выравнива ние всех территорий. Цель — минимизировать непокорное пространство, колонизировать, подчинить все дикие зоны, будь то в географическом про странстве или в ментальном пространстве.

Создание глобальной системы есть результат лютой зависти: зависти культуры, индифферентной культуры с нечеткими дефинициями по отно шению к культуре «высокой четкости» — зависти разочарованных, дезакти вированных систем, по отношению к культурам высокой активности завис ти десакрализованных обществ по отношению к культурам, сохранившим жертвенные формы. Для подобной системы любое строптивое устройство предположительно террористическое. Например, Афганистан. Если на тер Л ОГОС 1 ( 36) 2003 ритории, где все «демократические» права и свободы — музыка, телевиде ние и даже лица женщин под запретом, если страна полностью отвергает то, что мы называем цивилизацией — на какие бы религиозные устои она не ссылалась, для остального «свободного» мира это невыносимо. Речь не о том, чтобы отказать современности в ее притязаниях на универсальность.

Каким бы очевидным Добром и естественным идеалом в своем роде она не пыталась предстать, универсальность наших нравов и ценностей ставится под сомнение, несмотря на то, что некоторыми умами это характеризуется как фанатизм и нечто само по себе преступное в отношении единого мыш ления и консенсуальных перспектив Запада. Это противостояние может быть понято лишь в свете символической необходимости. Чтобы понять не нависть всего остального мира к Западу, нужно ниспровергнуть все сущест вующие точки зрения. Это не ненависть тех, у кого взяли все и не вернули ничего, скорее ненависть тех, кому все дали так, чтобы они не смогли вер нуть. Значит, это не ненависть эксплуатируемых или лишенных собственно сти, это злоба униженных. И 11 сентября терроризм ответил на унижение:

унижением за унижение. А для мировой державы худшее даже не подверг нуться агрессии или быть разрушенной, а претерпеть унижение. 11 сентяб ря она была унижена, так как террористы нанесли ей «удар», который вер нуть она не сможет. Все репрессии могут быть связаны только с физической реторсией, в то время как эта держава была подавлена символически. Вой на отвечает на агрессию, но не на вызов. От вызова можно оправиться, толь ко в свою очередь, унизив другого (но уж точно не громя его бомбами и не запирая как собаку в Гуантанамо).

Основа всякого превосходства — это всегда отсутствие «возмещения», ис ходя из фундаментального правила. Односторонний дар есть акт власти.

И империя Добра, насилие Добра состоит как раз в том, чтобы давать без возможного возмещения, безвозвратно, безвозмездно. Фактически занять место Бога. Или Хозяина, который сохраняет жизнь рабу взамен за его рабо ту (но работа не является символическим возмещением, поэтому единствен ным выходом в конечном итоге оказывается либо бунт, либо смерть). К то му же оставляет ли Бог место жертвоприношению? В традиционном плане всегда есть возможность воздать должное Богу, природе или любой другой инстанции, принеся им жертву. Это то, что обеспечивает символическое равновесие людей и вещей. Сегодня нет никого, кому можно было бы воз вратить символический долг — в этом и есть проклятие нашей культуры.

Не то, чтобы принести дар было невозможно, невозможен обратный дар, поскольку все жертвенные пути отрезаны и обезврежены (остается только пародия жертвы, ощутимая во всех сегодняшних проявлениях жертвеннос ти, так называемой «виктимальности»).

Мы пребываем в жестком и достаточно суровом положении, получая, причем всегда получая, не от Бога или природы, а от технического механиз ма общего товарообмена и всеобщего вознаграждения. Потенциально нам все дано, и мы имеем волей неволей право на все. Мы рабы, которым сохра нили жизнь, и которые связаны теперь неразрешимым долгом. Все это мо жет долго функционировать, благодаря включенности в товарооборот и экономический порядок, но в определенный момент фундаментальное 22 Жан Бодрийар правило над ним восторжествует, и на этот позитивный трансфер неизбеж но ответит негативный контр трансфер, неистовая обратная, освобождаю щая от чувства подавленности, реакция на эту рабскую жизнь, на это защи щенное существование, на эту пресыщенность существованием. Эта ревер сия принимает формы то открытого насилия (включая терроризм), то бес помощного неприятия действительности, характеризующего нашу совре менность, то ненависти к себе, угрызений совести и всех прочих негатив ных страстей, которые собственно и являются искаженной формой невоз можности контр дара.

То, что мы презираем в себе, трудноразличимый объект нашей злобы — это как раз избыток реальности, избыток власти и комфорта, этой всеобщей свободы, этого окончательного осуществления — участь, которую приберег для «домашних», «ручных» масс Великий Инквизитор Ф. Достоевского. Вот, что конкретно отвергают террористы в нашей культуре — отсюда широкий отклик, который они находят и гипнотическое очарование, которое излуча ют. Также как и на отчаянии униженных и оскорбленных, терроризм покоит ся на незримом отчаянии привилегированных глобализацией, на нашем соб ственном подчинении интегральной технологии, подавляющей виртуаль ной реальности, фактическому господству сетей и программ, которое уже очерчивает инволюционный, стареющий профиль человеческого рода вооб ще. Человеческого рода, ставшего «глобальным» (главенство человека над всем остальным на планете, не является ли в сущности прообразом сегодняш него западного этноцентризма?). И это наше незримое отчаяние лишено и жалоб, и апелляций, ведь оно происходит из осуществления всех желаний.

Если терроризм берет начало в этом избытке реальности одних и невоз можности вернуть долг других, в этой безвозмездной щедрости одних и под невольности других, то весьма иллюзорно его искоренение как тотального и объективного зла, поскольку, таким, каким он есть в своей абсурдности, терроризм есть осуждение и приговор, который это общество само себе и выносит.

Ноябрь Перев. с франц. Юлии Бессоновой Данный отрывок взят из эссе «Power Inferno». Печатается по изданию: LE MONDE DIPLOMATIQUE, NOVEMBRE 2002, Page Л ОГОС 1 ( 36) 2003




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.