WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ЖАК ДЕРРИДА Существуют ли государства мошенники?

Довод того, кто сильней Злоупотребление властью — составная часть самой суверенности. Что это значит относительно rogue States — «государств мошенников»? Итак, сколько бы другие государства ни изобличали, ни обвиняли в нарушении права, в ук лонении от права, во всевозможных перверсиях и девиациях те или иные rogue States, одни США могут объявить себя гарантами международного права, инициировать войну, полицейские операции или, наоборот, сохранить мир, поскольку у них есть сила. Именно США и их союзники в этих действиях, са ми являются в качестве суверенных наипервейшими rogue States. Задолго до то го, как на эту тему были собраны всевозможные материалы (вполне полезные и просветительские), которые содержат, например, обвинительную речь Н. Хомского или В. Блюма, а также работы, озаглавленные «rogue States». Не хочу обойтись несправедливо с этими смелыми произведениями, скорее я со жалею об отсутствии в них последовательной политической мысли, особенно относительно истории, структуры и «логики» понятия суверенности. Из этой «логики» следует, что априори государства, находящиеся в состоянии войны с rogue States, сами являются таковыми в своей наиболее легитимной суверен ности, злоупотребляя своей властью. Там, где появляется суверенность, появ ляются злоупотребление властью и rogue States. Злоупотребление — это закон пользования чужим имуществом, а каков закон, такова и «логика» суверенно сти, которая может господствовать только безраздельно. Точнее сказать, по скольку суверенность никогда не добивается этого господства иначе, чем ка ким то предосудительным, ненадежным и непоследовательным образом, она может лишь стремиться к безраздельной власти на ограниченный период вре мени. Она не может стремиться ни к чему, кроме имперской гегемонии. Зна чит, не существует никаких других государств, кроме государств мошенников.

В возможности и в действии. Государство — это уже мошенник. И в мире по прежнему гораздо больше государств мошенников, чем мы думаем. Больше госу дарств мошенников — как это понимать? По видимому, в конце этого большо го витка можно было бы попытаться ответить «да» на вопрос, прозвучавший в заглавии: «Довод того, кто сильнее: существуют ли государства мошенни 24 Жак Деррида ки?» Да, на самом деле, они есть, но их гораздо больше, всегда больше, чем ду мают и говорят. Вот здесь то и первый поворот. Но вот уже и последний пово рот, совсем последний. Последний оборот поворота, цикла или revolving door (вращающейся двери). В чем это заключается? Сначала можно было бы попы таться, но я не поддамся этому искушению такому же легкому, как и вполне за конному, предположить, что там, где все государства трансформируются в го сударства мошенники, где мошенникократия — это и есть кратия государст венной суверенности, там, где нет никого, кроме мошенников, уже и нет мо шенников. Больше мошенников. Там, где всегда больше мошенников, чем гово рят и заставляют верить, нет больше мошенников. Но помимо этой внутрен ней, органически присущей необходимости вывести в некотором роде из упо требления смысл и значение слова «мошенник». Чем их больше, тем их стано вится меньше. И как только «больше мошенников», «больше государств мо шенников» начинает означать совершенно противоположные вещи, возника ет другая настоятельная потребность покончить скорее с этим обозначением, очертить свою эпоху и ограничить частое, регулярно повторяющееся, ис пользование этих терминов Соединенными штатами и некоторыми их союз никами.

Моя гипотеза такова: с одной стороны, эта эпоха началась с так называе мой холодной войны, во время которой две сверхвооруженные супердержа вы, основоположники и бессменные члены Совета безопасности считали возможным установить порядок в мире через равновесие ядерного и межго сударственного террора. С другой стороны, даже если мы будем продолжать пользоваться тут и там подобным речевым оборотом, конец этой эпохи был театрально объявлен и медиатеатрально утвержден 11 сентября (дата необ ходимая, чтобы экономно ссылаться на событие, которому не соответствует ни одно определение. Это было событие структурно образованное как поли тическое и общественное с помощью могущественной медиатеатрализации, рассчитанной с обеих сторон, по ту сторону всех трагедий и жертв, перед ко торыми можно только склониться в безграничном сочувствии). Вместе с башнями Международного торгового центра зримо рухнуло все устройство (логическое, семантическое, риторическое, юридическое, политическое), которое сделало полезным и значительным разоблачение в целом вполне внушающих доверие государств мошенников. Очень скоро после развала СССР («развала» поскольку здесь имела место одна из предпосылок, одна из первых рухнувших башен), Клинтон с приходом к власти, начиная с 1993 г., положил начало политики репрессий и санкций по отношению к государст вам мошенникам, бросая в адрес Организации объединенных наций заявле ние, что его страна будет использовать средства, которые ей кажутся соот ветствующими одной очень исключительной статье (статье 51), и что, я ци тирую, Соединенные штаты будут действовать «по возможности многосторон ними способами, и если будет необходимо — одним». Это заявление было пущено в ход еще не раз: например, Мадлен Олбрайт, когда она была послом при ООН или Уильямом Коэном, заместителем министра обороны. Он заявлял, что с государствами мошенниками в целом Штаты готовы вступать в воен ный конфликт в одностороннем порядке (то есть, без согласия ООН или Со вета безопасности), всякий раз, когда подвергаются опасности их жизнен Л ОГОС 1 ( 36) 2003 ные интересы. И именно жизненными интересами он хотел оправдать, я ци тирую, «беспрепятственный доступ к ключевым рынкам, к энергетическим и стра тегическим ресурсам», равно как и все остальное, что будет определяться, как жизненный интерес, он оправдывает «национальной юрисдикцией». Достаточ но было бы и того, что внутри Штатов и ни с кем не советуясь, американцы обосновывали бы свои действия тем, что их жизненные интересы повелева ют им атаковать, дестабилизировать или низвергать любое государство, чья политика не соответствует этим интересам. Чтобы оправдать эти суверен ные, односторонние действия, эту безраздельную суверенность, это насилие над предположительно демократическим институтом Объединенных наций, чтобы оправдать доводы сильнейшего, нужно было бы постановить, что го сударству, признанному агрессором, должен предъявляться иск по поводу мо шенничества. «Государство мошенник, говорил Роберт С. Литвак, это государст во, определяемое Соединенными штатами как таковое». И непосредственно в мо мент объявления об односторонних действиях, Штаты автоматически ока зываются в положении государств мошенников. Государства мошенники, Со единенные штаты, были 11 сентября официально уполномочены ООН, дей ствовать подобным образом, то есть принять все меры, считаемые необходи мыми, чтобы повсюду защищаться от «международного терроризма». Но что же произошло или точнее было доведено до сведения общества, сформули ровано, подтверждено 11 сентября? Что прояснилось в тот день, день вовсе не такой неожиданный, как полагают, помимо всего, что могли по этому по воду более или менее легитимно сказать, и о чем я не переменю своего мне ния? Это массивный и слишком очевидный факт: после холодной войны аб солютная угроза больше не имела форму государства. Если во время холод ной войны эта угроза контролировалась двумя государственными сверхдер жавами с помощью равновесия террора, то сейчас распространение ядерно го потенциала за переделы Штатов и стран их союзников не контролируется ни одним государством. Даже если попытаться предотвратить последствия, есть множество симптомов, которые с очевидностью показали бы, что если и была нанесена травма США и всему миру 11 сентября, она не заключена в травме как таковой или в оскорблении, вызванной тем, что уже по сущест ву произошло, только что действительно произошло и рискнет еще не раз повториться, а скорее в абсолютно достоверном дурном предчувствии после дующей и худшей угрозы. Травма остается болезненной и неизлечимой, по скольку исходит из будущего. Виртуальная травма. Эффективное и неожи данное нанесение травмы, когда ранили, но ранения еще не было — шок.

Ожидание травмы развивается из будущего. В этом случае, будущее — это не предположительное падение других башен и других подобных структур, и да же не бактериологическая, химическая или «информационная» атака, хотя и этого никогда нельзя исключать. Худшее в будущем, это ядерная атака, угро жающая разрушить государственный аппарат Соединенных штатов, то есть, аппарат демократического государства, (чья гегемония насколько очевидна, настолько и хрупка, фактически в кризисе), государственного устройства мнимого гаранта, единственного и последнего хранителя мирового порядка нормальных и суверенных государств. Эта виртуальная ядерная атака не ис ключает другие, сопровождающиеся химической, бактериологической, ин 26 Жак Деррида формационной агрессией. Такого рода атаки уже давно поселились в вообра жении, с момента появления термина rogue State. Но тогда они были иденти фицированы в своем происхождении, была установлена их принадлежность государствам и организованным, стабильным, локализуемым державам, нес клонным к самодеструкции или предположительно несклонным, а значит восприимчивым к оружию массового уничтожения. В 1998 г. House Speaker, Newt Gingrich, довольно громко заявил, что СССР внушал доверие, пока прав ление в нем осуществлялось бюрократически и коллективно, а, значит, он не мог быть потенциальным самоубийцей. Добавлялось также, что к несчастью, нельзя сказать то же самое о двух трех режимах в мире в настоящее время.

Надо было бы уточнить, что вообще даже речи больше не идет о государст вах или режимах, статичных образований, связанных с конкретной нацией или территорией. Очень быстро, я сам это видел в Нью Йорке, меньше меся ца спустя 11 сентября, члены Конгресса говорили по телевизору, что превен тивные технические меры приняты, чтобы какой нибудь налет на Белый Дом не разрушил бы в несколько секунд госаппарат и все, что представляет собой правовое государство. Президент, вице президент и все конгрессмены не будут находиться вместе в одном и том же месте, в одно и то же время, как это иногда случалось, например, в день Президентской декларации о поло жении Союза. Эта абсолютная угроза еще сдерживалась во время холодной войны теорией стратегических игр, но не теперь, когда угроза не исходит больше от конституционного государства, ни даже от государства, которое можно было бы потенциально считать мошенником. Это обрекает на тщет ность и бесполезность все риторические усилия (не говоря о военных расхо дах) для оправдания слова «война» и тезис, по которому «война против меж дународного терроризма» должна ударить по определенным государствам, которые служили финансовой опорой, хозяйственно технической базой и одновременно оплотом терроризма, могли финансировать и укрывать тер рористов, то есть, как там говорят — sponsor and harbour.

Война и терроризм Все эти старания по идентификации государств «террористов» или «мошен ников» — это «рационалистические обоснования», призванные скрыть боль ше чем абсолютную тревогу, просто панику и ужас перед неконтролируемой угрозой. С помощью этой идентификационной проекции нужно было скрыть, но для начала самим осознать, что оружие массового уничтожения предположительно производится в местах, не подчиняющихся больше ника кому государству. Даже государству мошеннику. Такие же усилия, такая же же стикуляция и те же «рационалистические обоснования», те же запирательст ва были потрачены впустую, при отчаянных попытках идентифицировать эти государства и обеспечить выживание таких агонизирующих понятий как, к примеру, «война» (в духе старого доброго европейского права) или «терроризм». Мы отныне не имеем дела ни с классической межгосударствен ной войной, поскольку ее как таковую Штатам никто не объявляет и в нее не ввязывается;

ни с гражданской войной, ни даже с «партизанской» (исходя из этого интересного понятия Шмитта), поскольку речь уже не идет о сопро Л ОГОС 1 ( 36) 2003 тивлении оккупантам, о революционной борьбе или борьбе за независи мость, за освобождение от колониального гнета или за создание нового госу дарства. По этим причинам будем считать понятие терроризма неуместным, поскольку оно ассоциировалось прежде всего с «революциями», «войнами за независимость» или «партизанскими войнами», для которых государство бы ло всегда смыслом, целью и полем боя. Больше не осталось никаких других государств, кроме мошенников, и соответственно больше нет государств мо шенников. Это понятие достигло предела своих возможностей и приблизи лось к более чем ужасающему концу своей эпохи. Этот конец всегда был бли зок, с самого начала. Ко всем этим в некотором роде концептуальным при знакам, которые я только что из него извлек, нужно добавить еще один обо значившийся симптом иного порядка. Те, кто при Клинтоне больше всех форсировал и интенсифицировал эту риторическую стратегию и злоупо треблял демонизирующим выражением rogue States, 19 июня 2000 г. публично объявили, что решили отказаться, по крайней мере, от такого словосочета ния. Мадлен Олбрайт известила, что Госдепартамент больше не видит в этом термине надлежащего обозначения, и отныне в дискурс вводится нейтраль ное, более сдержанное выражение — States of concern. Как перевести States of con cern, сохраняя серьезность? Скажем так: «Государства, вызывающие озабочен ность», государства, доставляющие нам немало хлопот, но так же государст ва, за которые мы не на шутку тревожимся, которыми мы должны заняться, чтобы хорошо изучить их сложный случай. Случай — в медицинском и юри дическом смысле. На самом деле, как было замечено, отказ от предшествую щей терминологии свидетельствует о настоящем кризисе системы и бюдже та ракетной и противоракетной обороны. После чего, если Буш и реаними ровал то там, то здесь прежнее выражение, оно все равно навсегда уже уста рело. Во всяком случае, такова моя гипотеза, с помощью которой я пытался обосновать последний довод. Безосновательное основание. Слово «мошен ник» возникло из глубины, оно имело свою историю, и, как и слово «rogue» оказалось не вечным. Хотя сами по себе эти слова переживут «государства мошенники» и rogue states, которым они, собственно, предшествовали.

Январь Перев. с франц. Юлии Бессоновой Текст печатается по изданию: LE MONDE DIPLOMATIQUE, JANVIER 2003, Page 28 Жак Деррида




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.