WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА




загрузка...
   Добро пожаловать!

На правах рукописи

ЕГОРОВ Вадим Владимирович НАГЛЯДНЫЕ ОБРАЗЫ В ФОРМИРОВАНИИ МЕНТАЛИТЕТА ОБЩЕСТВА Специальность 09.00.13 - религиоведение, философская антропология, философия культуры

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени доктора философских наук

Екатеринбург – 2003 Диссертационная работа выполнена на кафедре философии и культу рологии Института по переподготовке и повышению квалификации пре подавателей гуманитарных и социальных наук при Уральском государст венном университете им. А.М. Горького.

Научный консультант - Заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор философских наук, профессор Лойфман И.Я.

Официальные оппоненты - доктор философских наук, профессор Кожеурова Н.С.

доктор философских наук, профессор Некрасов С.Н.

доктор философских наук, профессор Панпурин В.А.

Ведущая организация - Тюменский государственный институт искусств и культуры

Защита состоится «19» июня 2003г. в 15.00 час. на заседании дис сертационного совета Д 212.286.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора философских наук при Уральском государствен ном университете им. А.М. Горького (620083, г. Екатеринбург, К-83, пр.Ленина,51, комн. 248)

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральского государственного университета им. А.М. Горького.

Афтореферат разослан « 14 » мая 2003г.

Ученый секретарь диссертационного совета, Л.А.Шумихина доктор философских наук, профессор ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ Актуальность темы исследования. В анализе той или иной истори ческой эпохи, включая эпоху советскую и современный постсоветский пе риод России, нельзя, с нашей точки зрения, обойти проблему взаимовлия ния определенного общественного строя, с одной стороны, и некоей моде ли жизнечувствования, мировосприятия членов данного общества - с дру гой. Как нельзя при рассмотрении формирования этой модели мировос приятия, мироотношения обойти вниманием роль духовной атмосферы общества, образов его культуры, облика всей окружающей субъекта сре ды. Наглядные, или наглядно-чувственные, образы жизненного мира соци ального субъекта требуют сегодня в означенном ракурсе особого исследо вательского внимания. Отнюдь не потому, что важнее этого проблем не существует, а потому, что так проблема ни в философских, ни в политоло гических исследованиях до сих пор специально не ставилась. Между тем в протяженной череде судьбоносных факторов истории, в том числе отече ственной, образный фактор, мы предполагаем, занимает далеко не послед нее место. Весьма актуально поэтому философское исследование нагляд ных образов сознания, культуры как выражения и осуществления ментали тета общества, исследование их роли в жизни общества, в его функциони ровании и развитии. В такого рода исследовании целостная духовная жизнь эпохи выступает на уровне коллективного сознания, традиционно приня тых способов чувствования и мышления живущих, действующих в данном обществе людей.

Выходившая сравнительно недавно из-под пера советских исследова телей и их многочисленных коллег из социалистических стран общество ведческая литература важное внимание уделяла категории "образ жизни" и многоплановому рассмотрению содержания данного феномена. В обста новке имевшего место в то время напряженного идеологического противо борства двух мировых систем, сверхдержав, актуальность обращения к об разу жизни общества представлялась несомненной. Противники советской, социалистической модели общества обращались к проблеме образа жизни в отстаивании своих ценностей и принципов. В свою очередь, политики и идеологи, обществоведы и другие деятели науки и культуры у нас и в других социалистических странах настойчиво стремились доказать непре ходящие достоинства и преимущества социализма (в советском или родст венных ему вариантах).

В новейший период, с крахом биполярной модели мира, интерес оте чественных ученых и политиков к социокультурной и идеологической проблематике "образа жизни" вдруг угас, сменившись резким неприятием.

Но, надо полагать, не навсегда, поскольку никакая большая страна не мо жет обойтись без внутренней и внешней пропаганды своей политики, сво их принципов и ценностей. В этом обязательное, хотя и недостаточное, ус ловие роста ее авторитета. По нашему мнению, категория "образ жизни" настраивает на зримые представления об обществе, рассмотрение его об лика и менталитета, сравнение данной социальной реальности с другими, на наглядную демонстрацию достоинств и недостатков, моделирование социальных перспектив.

Стратегия и тактика любой пропаганды, а тем более пропаганды, влияющей на воспроизводство и изменение сложившейся в мире геополи тической ситуации, на духовное самочувствие миллионов людей, нужда лись и впредь будут нуждаться в научном обосновании и обеспечении.

Отрицание такой необходимости политиками, государственными деятеля ми и т.д. означает либо отсутствие политического опыта, либо попытку со крытия отрицающими своих корыстных устремлений. Кроме того, уже в новых общественных условиях возрождается актуальность исторического спора о путях и моделях российского и мирового развития. Менталитет нашего народа нередко сопротивляется механическому наложению схем зарубежного жизнестроительного опыта на российскую действительность.

Растущая роль в современном информационном обществе субъективного фактора актуализирует вопросы культурного, ментального суверенитета социума, отдельных социальных групп, поднимает проблемы границ вторжения во внутренний мир людей, направленности и характера общест венных стремлений.

Развитие в обществе пропаганды его образа жизни, представленного в образах культуры, помогает обществу и государству укреплять свое ме ждународное влияние, обретать союзников, добиваться укрепления внут ренней поддержки и опоры, развивать экономические и культурные связи, что имеет, в свою очередь, новые общезначимые следствия.

Обращение к наглядным образам культуры, мироотражения в связи с особенностями менталитета членов общества имеет и намного более ней тральную по отношению к политике, идеологии научную значимость. Это самопознание общества во всей полноте, включая выработку социумом адекватной самооценки, дальнейший анализ пройденного исторического пути, определение методов нейтрализации негативного опыта, выявление общесоциальных перспектив культурного развития.

Состояние разработанности проблемы. Тематика работ, посвящен ных роли наглядных образов в общественно-политических процессах, об разу жизни общества как наглядно-чувственному образу, еще ждет своих исследователей в лице философов и политологов. По менталитету на сего дняшний день уже существуют весьма интересные идеи, наработки зару бежных и отечественных авторов, но при этом не исследуется связь фор мирования, функционирования менталитета с образами культуры, созна ния членов общества.

Вместе с тем следует отметить, что работы многих авторов позитивно повлияли на ход и результаты нашего исследования. Эти работы, так или иначе связанные с анализируемыми в нашем исследовании проблемами, можно условно разделить на несколько групп.

Первую группу составляют труды отечественных и зарубежных авторов, посвященные образному и символическому миру культуры, спе цифике зрительного или звукозрительного образа в человеческом миро восприятии, мышлении - работы Р. Арнхейма, А. Банфи, Г.Д. Гачева, Т. Гитлина, Э. Кассирера, К. Линча, А.Ф. Лосева, М. Маклюэна, Д.В. Пи воварова, Р. Рут-Бернстейна, В.Ф. Рябова, В.Н. Сагатовского, В.Ф. Сетько ва, А.В. Славина, О. Шпенглера, К.Г. Юнга и др.

Ко второй группе нами отнесены труды Л.Февра, М. Блока, А. Валлона, Ф. Броделя, Ж. Дюби, Ж. Ле-Гоффа, Р. Мандру, И. Мейерсона, освещающих менталитет как категорию исторической антропологии, а также работы представителей русской религиозной философии - Н.А. Бердяева, И.А. Ильина, Л.П. Карсавина, К. Н. Леонтьева, Н.О. Лос ского, В.В. Розанова, В.С. Соловьева, Е.Н. Трубецкого, П.А. Флоренского, С.Л. Франка о духовных основах характера русского народа. И здесь же следует отметить работы современных отечественных авторов: Р.Г. Абду латипова, Ю.П. Андреева, А.И. Горячевой, Н.Д. Джандильдина, В.Д. Жу коцкого, С.Т. Калтахчяна, Л.К. Карасева, К.С. Касьяновой, В.И. Копалова, Р.Л. Лившица, М.Г. Макарова, З.В. Сикевич, В.К. Трофимова, Л.А. Шуми хиной о национальном психическом складе, состоянии российской духов ности в прошлом и настоящем.

В третьей группе трудов, посвященных культурному своеобра зию советской эпохи, образам ее художественной культуры, нельзя не отме тить прежде всего работы Г.В. Александрова. А.А. Блока, А.М. Горького, А.В. Луначарского, И.А. Фомина, В.М. Фриче, ставших свидетелями и участниками создания нового культурного мира, нового образа жизни общества. Более позднему периоду рассмотрения советского образа жизни и культуры посвящены работы С.Ф.Ануфриева, Н.М. Блинова, Л.А. Гор дона, А.Г. Здравомыслова, В.И. Касьяненко, Э.В. Клопова, В.Г. Королько, Р.И. Косолапова, Л.А. Оникова, Г.Ю. Семигина, В.И. Толстых, Л.С. Туп чиенко, А.С. Ципко, которые помогают лучшему постижению образа жиз ни нашего общества и в настоящее время. К этой же группе отнесены нами и работы Э. Канетти, М.А. Лившица, Э. Маркина, В.И. Тасалова, затраги вающие наглядно - образный мир культуры германского нацизма, а также работы А. Лавровского, П. Лайнбарджера, У. Липпмана, А.М. Кейзерова, Д. Майерса, В.П. Мотяшова, А.В. Перцева, О.А. Феофанова, Ж. Эллюля и других авторов, в той или иной степени посвященные воздействию на мас совое сознание и поведение рекламы и пропаганды западного мира.

Четвертую группу составляют исследования, посвященные про блеме идеального, общекультурным процессам, проблемам художественно го и научного творчества, принадлежащие перу А.И. Арнольдова, Л.М. Анд рюхиной, Э.А. Баллера, В.С. Барулина, Д.И. Дубровского, Л.А. Закса, М.С. Кагана, А.С. Кармина, В.В. Кима, Л.Н. Когана, Н.С. Кожеуровой, И.Я. Лойфмана, Э.С. Маркаряна, Ф.Т. Мартынова, В.М. Межуева, А.В. Мед едева, Л.А. Мясниковой, С.Н. Некрасова, В.А. Панпурина, Д.В. Пивоварова, В.И. Плотникова, Ф.А. Селиванова, Э.В. Соколова, Л.Н. Столовича, А.К. Уледова, Н.З. Чавчавадзе, Е.Ю. Шевцова и других авторов.

Повторим, что работы вышеназванных авторов так или иначе касают ся интересующих нас в данном исследовании вопросов. Иногда ценные сведения, неизвестные факты добываются из источников, вроде бы не имеющих никакого отношения к избранной теме даже по "ключевым" сло вам. Но напрямую образ жизни общества как наглядный (наглядно чувственный) образ, способный сыграть принципиальную роль в форми ровании общесоциального менталитета, развертывании общественно исторических процессов, в успехе или крахе политических режимов спе циальному исследованию подвергнут не был.

Даже связанный с крушением, как это принято ныне называть, "миро вого коммунизма" поток публикаций ситуации не изменил. Некоторым ис ключением здесь можно было бы считать разве что публикации по критике соцреализма - "псевдохудожественной" культуры "тоталитарных времен".

Изданные в нашей стране и за рубежом работы касаются в основном под черкнуто критического рассмотрения соцреализма как ангажированного советской властью и ее идеологией художественного метода. Обилие со временной литературы по критике соцреализма в целом так и не выходит за рамки проблем: идеологизация в ущерб эстетике, миф взамен реальности, свобода творчества и уничтожающий ее социальный заказ, компромиссы и их последствия для одаренной личности в обстановке тоталитаризма, твор чество "нонконформистского" меньшинства. В остальном даже тоталита ризм как "сверхцентрализованный политический режим", подчиняющий ради неких высших ценностей и целей самые различные сферы жизни об щества, остается до сих пор нетронутым в интересующем нас плане.

Все, что в настоящее время посвящается именуемому "эпохой тотали таризма" советскому периоду, предстает перед читательской аудиторией, с нашей точки зрения, в вульгарно-социологизированном, окарикатуренном виде. Резкие выпады в адрес прежней общественной системы чаще всего лишь имитируют рассмотрение данного объекта. Достижения прошлого, еще не так давно поистине потрясавшие мир, ныне искажаются или замал чиваются. На смену гневно ниспровергнутым "старым советским мифам" создаются новые. Можно утверждать, что в попытках якобы противостоять ложным идеологизированным установкам советского обществознания в последнее десятилетие выдвигались конструкции альтернативной лжи и искажений.

В недавнем прошлом понятие "тоталитаризм" дало возможность по нять многие общественные явления и процессы. Но ныне само это понятие настраивает исследователя и читательскую аудиторию на негативную од нозначность в отношении объекта исследования и становится, на наш взгляд, серьезным препятствием постижению "самости" данного общества и его времени. Невозможно из года в год фактически лишь тиражировать в литературе и электронных средствах массовой информации общие места антитоталитарной риторики, пренебрегая всем остальным. В такого рода антитоталитарных разоблачениях притягательность советской эпохи ока зывается неисследованной, будучи как бы невостребованной. На самом де ле представители всего политического спектра в новых аспектах этого зна ния по разным причинам нуждаются. Обращение к образам жизненных со бытий, сознания и подсознания, культуры людей определенной эпохи, к особенностям их менталитета позволяет, как мы полагаем, выйти за рамки клише последних лет и попытаться в некоторой степени преодолеть разо рванность времен.

Цель данного исследования – раскрыть влияние наглядных образов культуры общества и сознания его членов на формирование менталитета данного общества, на его историческую судьбу. Автор работы стремится, отстаивая свою позицию, подробно развернуть и обосновать ее в опреде ленном, в основном - отечественном, историческом контексте.

В ходе достижения поставленной цели автор решает следующие задачи:

- выявить творческий потенциал наглядных образов и значение образно го подхода в исследовании социальных, культурных явлений и процессов;

- в разноречивости трактовок менталитет определить его содержание, раскрыть связь с образами культуры, сознания и подсознания социального субъекта;

- рассмотреть становление и динамику образа жизни общества в его наглядной ипостаси при кардинальной перемене в данном обществе поли тического строя;

- раскрыть процесс формирования культурной "голограммы" совет ской эпохи под влиянием наглядных образов искусства на общественную жизнь;

- выявить образные и ментальные аспекты идеологической борьбы двух мировых систем в конце ХХ века;

- дать анализ основных противоречий в образно-ментальном состоя нии российского постсоветского общества, рассмотреть возможности их разрешения на современном этапе.

Теоретическую и методологическую основу исследования состав ляют положения О. Шпенглера о культурных эпохах, имеющих некую свою "физиогномию". Однако, если по шпенглеровской версии такая фи зиогномия есть только выражение "души" своей эпохи, то автор работы отстаивает положение об активном влиянии облика образного мира куль туры общества на его (общества) дальнейшую судьбу. Существенным фак тором изменения материальной действительности является развивающийся и утверждающийся в обществе его образный мир. И, словно в зеркало, в свои романтические, реалистические, героические портреты смотрящееся общество аккумулирует силы, энергию, волю к победе в своих действиях, в достижении целей. Говоря о методологических основах данного иссле дования, нельзя не упомянуть идеи Н.А. Бердяева. Высказанные им сужде ния о "пейзаже русской души ", об истоках и смысле "русского коммуниз ма" способствуют уяснению того, как "мессианистские" марксистские идеи нашли в мировосприятии нашего народа живой отклик и поддержку.

Немаловажной составляющей методологической основы настоящей рабо ты следует считать и положения, выдвинутые в трудах К.Г. Юнга и посвя щенные "коллективному бессознательному". Особое внимание автора обращено при этом на юнговскую трактовку архетипов как древнейших, испокон века имеющих место в человеческом подсознании, всеобщих образах. То, что на подсознательном уровне в душах людей действуют схо жие модели мышления, установки, реакции, имеет принципиально важное значение. Но автор данной работы стоит на позиции, что менталитет не ограничивается подсознанием субъекта, не передается генетическим путем, а наследуется социально. И образы, укорененные в глубинах чело веческой души, своим источником имеют внешний мир. В этом отношении диалектико-материалистическая теория отражения и сегодня признается автором верной. А попытки предумышленного забвения или даже изъятия ее из живого философского знания представляются автору временными и, в конечном счете, обреченными на закономерное поражение.

Придерживаясь диалектико-материалистической позиции, автор, од нако, в силу самой тематики исследования делает упор не столько на обу словленность базисом надстройки, сколько именно на относительную са мостоятельность и активную роль последней. Не столько на зависимость общественного сознания от общественного бытия, сколько на самостоя тельность и действенность общественного сознания в процессах преобра зования общества. Принципиально важным для данного исследования яв ляется все касающееся роли субъективного фактора, диалектики стихийно го и сознательного в общественных отношениях. В трудах классиков мар ксизма нам важны также попытки выявления природы культурных ценно стей, раскрытие идей самореализации субъекта в социальном творчестве, трактовки подлинного человеческого богатства. Живое творчество народа, составляющих социум членов может выхолащиваться, подвергаться иска жениям, но, так или иначе, в этом лейтмотив поистине достойной человека жизни. А противоположность этому - путь потребительства, стяжательства и разобщения людей.

Идеи творческого, активного отражения действительности помогли автору данной работы найти в человеческом мироотношении нечто родст венное формированию и восприятию художественных образов. Образом, по мнению автора, может представать сознанию субъекта тот или иной объект реальности, продукт фантазии, взятый с точки зрения его выра зительности, чувственно-впечатляющей энергии, оригинальности. В этом смысле и работы, посвященные проблеме художественных образов, психо логии творчества, эстетического освоения действительности личностью и обществом, вошли как необходимая составляющая в методологическую основу данного исследования.

Научная новизна исследования выражена в авторской концепции, согласно которой наглядные образы культуры и коллективных представ лений формируют в обществе его менталитет, воздействуют на образ жиз ни данного общества и являются не только индикатором, но и катализато ром общественно-исторических процессов. В диссертации на обширном конкретном материале становления и культурного развития образности со ветской эпохи раскрывается социально-исторический смысл наглядных образов в утверждении менталитета эпохи, в ее исторической судьбе.

Основные положения диссертации, характеризующие ее новизну и значимость, заключаются в следующем:

1. Развита трактовка наглядных образов массового сознания и мента литета общества как социально-культурных феноменов. Наглядные образы культуры, сознания людей представлены как средство выражения и функ ционирования менталитета общества. Менталитет как способ чувствова ния, стиль умонастроений коллективного социального субъекта охаракте ризован в качестве внутреннего основания определенного образа жизни, средства самоидентификации личности и социума в целом. Показано, что образ жизни общества выступает в виде наглядного образа и образно чувственного мира живущих, действующих в данном обществе людей.

2. Рассмотрены культурно-образные предпосылки революционного переустройства российского общества. Показано, что при кардинальной смене господствующего в обществе строя возрастает влияние наглядных образов не только в политическом, идеологическом, но и в культурно эстетическом их значении. Наглядность, демонстративность в облике на ступающей эпохи достигает кульминации, увлекая за собой дальнейший ход событий.

3. Показано, что идеология и политика именно тогда обретают в обще стве максимальную результативность, когда они сопрягаются с определен ной культурной "голограммой", консолидирующей общество, утверждаю щей в сознании и подсознании людей свой катарсический "код". Наглядные образы культуры в советскую эпоху выступают фактором формирования у основной массы членов общества соответствующей модели чувствования, миропереживания, когда своего рода анфас наглядно-образного мира обо рачивается определенным профилем менталитета. Неиспользование дан ного образно-ментального потенциала, блокирование или разрушение его могут погубить общественную систему, целую эпоху.

4. Дан анализ особенностей и итогов идеологической борьбы двух мировых систем как противодействия образно - ментальных альтернатив двадцатого века. Обоснована противоположность образности советской эпохи и германского социума при нацизме. Показано, что на историческую судьбу советского общества в последние годы его существования повлияло отсутствие новых образных альтернатив имиджевой пропаганде Запада.

5. Дана характеристика состояния и тенденций отечественной социо культурной образности, менталитета российского общества на современ ном этапе радикальных общесоциальных переустройств. Преодоление об разно-ментального слома в жизни, культуре российского общества рас крыто в качестве необходимого условия предотвращения дальнейшей социальной конфронтации и оздоровления общественной жизни.

В ходе осуществленного исследования автором работы предложены свои трактовки, а также содержательные уточнения таких категорий и по нятий, как образ жизни общества, образ, менталитет, образность, стерео тип и имидж, образно-ментальный слом в обществе.

Практическая значимость исследования. Положения и выводы на стоящего исследования способны не только послужить отправной точкой дальнейшей теоретической разработки данного направления, но и оказать помощь в решении таких фундаментальных практических задач, как управление некоторыми ныне спонтанными в Российской Федерации со циально-политическими, культурными процессами и гуманизация совре менной предметно-пространственной среды.

Ряд идей и положений данного исследования был использован в про граммах, рекомендациях и других разработках на выборах в Государствен ную Думу Федерального Собрания Российской Федерации 1993, 1999 гг., а также на выборах депутатов Областной думы Законодательного Собрания Свердловской области в 2000, 2002 гг., на выборах в состав Екатеринбург ской городской думы, в работе клуба избирателей г. Екатеринбурга.

Материалы исследования использованы автором в работе над феде ральной научно-исследовательской программой "Народы России: возрож дение и развитие" (§ 53/11 "Человек в контексте культуры", "Гуманизм и преодоление отчуждения человека"), а также в процессе чтения лекций, ведения семинарских занятий по курсу философии и курсу культурологии, в преподавании спецкурсов "Образный потенциал рекламы и пропаганды", "Менталитет общества" в Уральском государственном экономическом университете.

Результаты диссертационного исследования могут быть использованы и в проектах Российского Фонда культуры.

Апробация работы. Основные идеи и результаты данного исследова ния отражены в докладах и сообщениях автора на научных и научно практических конференциях, в том числе на Всероссийской научной кон ференции "Возрождение и развитие России: пути выхода из кризиса" (Санкт-Петербург, 1991);

Файнбургских чтениях "Современное общество:

вопросы теории, методологии, методы социальных исследований" (Пермь, 1992);

Республиканской научно-практической конференции "Возрождение России: социальные и экономические аспекты ее развития" (Екатеринбург, 1993);

Республиканской научной конференции "Судьба России: прошлое и настоящее" (Екатеринбург, 1994);

Научно-практической конференции "Со временное российское общество: осмысление прошлого, поиск достойного будущего" (Красноярск, 1995);

Всероссийской научно-практической кон ференции "Проблемы культуры в условиях новой экономической реально сти " (Москва, 1995);

Всероссийской научной конференции "Судьба Рос сии: духовные ценности и национальные интересы" (Екатеринбург,1996);

Республиканской научно-практической конференции "Россия на пути ре форм: проблемы социально-политического выбора" (Челябинск, 1996);

Международной научно-практической конференции "Народы России: воз рождение и взаимодействие культур" (Уфа, 1996);

Международной науч но-практической конференции "Проблемные вопросы историко-культур ного наследия Урала" (Соликамск, 1996);

Всероссийской научно-прак тической конференции "Гуманизация образования – императив ХХI века" (Пермь, 1997);

научно-практической конференции "Социально-экономичес кие проблемы межгосударственных отношений" (Москва, 1998);

Междуна родной научно-практической конференции "Молодежь России на рубеже веков" (Березники, 1999);

Всероссийской научно - практической конферен ции "Образование - основа устойчивого развития России" (Екатеринбург, 1999);

Международной научной конференции "Социально-экономические отношения в трансформируемой России" (Воронеж, 2000);

Международной научно-практической конференции "Предприятие - окружающая среда - культура" (Екатеринбург, 2001);

Всероссийской научно-практической конференции "Высшее образование в России: достижения и перспективы" (Екатеринбург, 2001);

Всероссийской научной конференции "Конкуренто способность территорий и предприятий - стратегия экономического разви тия страны" (Екатеринбург, 2002);

Всероссийской научной конференции "Мировоззрение и культура" (Екатеринбург, 2002).

По теме диссертации опубликовано более 40 научных работ, в том числе три монографии.

Автор выступал с теоретическими докладами по теме диссертацион ного исследования на семинаре докторантов кафедры философии и куль турологии Института по переподготовке и повышению квалификации пре подавателей гуманитарных и социальных наук при Уральском государст венном университете им. А.М. Горького, на кафедре социально-полити ческих наук факультета политологии и социологии УрГУ, на кафедре фи лософии Уральского государственного экономического университета.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, четы рех глав и заключения. Содержание работы изложено на 303 страницах машинописного текста. Список литературы включает 345 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ Во введении обосновывается актуальность избранной темы, показана степень её научной разработанности, сформулированы цель и задачи ис следования, изложены методологические основания диссертации, раскры вается её научная новизна и практическая значимость.

В первой главе "Наглядные образы и менталитет как социально культурные феномены" автором обосновывается важность исследования образа, жизни общества в его наглядно-чувственных аспектах, выявляется образный ресурс миропостижения, миропереживания социального субъек та, когда мир открывается людям в качестве своего рода панорамы, карти ны, сложной совокупности зримых "телесным" и "духовным" взором обра зов. Выявляются возможности наглядных образов в выражении и станов лении определенной ментальной модели общества, в культурном развитии и самоидентификации его членов.

В первом параграфе "Творческий потенциал наглядных образов" автором показано, что "визуальное измерение" цивилизации как локомотив "новой чувственности" (М. Маклюэн) не ограничивается миром экрана и его влиянием на сознание, подсознание аудитории. Поскольку фактиче ски весь окружающий субъекта мир способен (и был способен в прошлом) открываться как зрительный, звукозрительный образ (совокупность обра зов), постигаемый и переживаемый в его формосодержательном единстве.

Наглядные образы необходимо рассматривать с определенной долей условности не только в качестве внутреннего мира, но и внешнего мира субъекта, окруженного многоликой предметно-пространственной средой, искусством, информационными потоками и т.д. Образы прошлого и буду щего в опредмеченном виде и представлениях "вкрадываются" в освоение настоящего, в актуальное окружение. Взаимоотношение внешнего и внут реннего анализируется и в том плане, что образ есть "бытие выразитель ное" (А.Ф. Лосев), он - "форма", но не "элементарная", а содержательная - "формосодержание". Отображение объекта, способно перерастать в иде альное его преображение, опускающее одни черты и усиливающее другие, раздвигая субъекту стесняющие рамки непосредственной явленности.

Давая субъекту предметный ориентир выявления, вербального формули рования смысла, образы способны (хотя бы отчасти) переводить эти смыс лы в план изобразительный. Образы инициируют актуализацию, освоение необразной информации, выступают ее репрезентантом. В отношении объектов, ускользающих от рационального понимания и строгой катего ризации, формализации, на помощь приходит формализация особого рода - образная. Наделенные ресурсом зримой аналогии, образы способны по мочь субъекту увидеть, постичь искомое.

В своем выразительно-изобразительном качестве образ фокусируется в понятии "наглядность". Рассматривая различные трактовки наглядного, наглядности, в том числе и как привычного, очевидного, автор сосредото чил свой интерес на образах именно зрительного, звукозрительного харак тера. Визуальное может не быть в наглядном образе сплошным, но обяза тельно является сквозным, амбивалентным. Наглядные образы аккумули руют не только известное, познанное, но и неизвестное на пути субъекта к познанию, прочувствованию.

Образ жизни общества как наглядный образ есть целостность, спо собная представлять совокупность или даже строгую систему более ча стных образов, которые работают на общий образ и выступают для субъ екта некими агентами последнего. Взаимодействие совокупного образа и отдельных его частей может происходить не только индуктивным, но и де дуктивным (возникновение на базе общего отдельных образов, обогащение общего живыми и четкими деталями) путем. Образное мироотражение имеет не только значительный познавательный, но и ценностный потенци ал, когда, в частности, благодаря образам мир предстает субъекту и как эстетическая ценность. В наглядных образах происходит выражение и аккумулирование индивидуального и коллективного вдохновения соци ального субъекта, воспроизводство и ретрансляция этого вдохновения лю дей в пространстве и во времени. В образах культуры как в формосодер жании может происходить афористическое выражение смыслов бытия, их запечатление и интерпретация в качестве основ и ориентиров жизни лич ности и общества. Образ способен сочетать в себе общее, типичное с кон кретным, выступать в качестве символа и включать в себя символическое в качестве составляющей. В теории художественного творчества значитель ное внимание уделено выражению типического средствами художествен ного образа. Действительно, типическое раскрывает содержательные мас штабы отображаемого, укрупняет его в глазах аудитории. Но типическое проявляется не только в соотнесении образа с отображаемым, а и в соотне сенности образов между собой, когда можно говорить о более или менее характерных для определенного социума продуктах общественного созна ния, культуры. В качестве вдохновляющего и организующего жизнь соци ального субъекта фактора наглядный образ реализуется в направленности поведения людей, оказывая серьезное влияние на сохранение и изменение устоев общественной жизни.

Не стремясь к отрицанию различных веских аргументов в пользу ох вата понятием "наглядные образы" и рациональных логических построе ний мироотражения, автор работы обращается именно к наглядно чувственным образам. Образы такого рода совсем не ограничены областью человеческих чувств, но чувственная сторона в данном мироотражении яв ляется основной, ведущей. Благодаря не столько рациональным компонен там, сколько символической составляющей, типическим чертам и аккуму лированию их общеэстетического потенциала, наглядно-чувственные об разы способны преодолевать уровень обыденного сознания и раскрывать человеку сущностный план и основные формы обширных, социально зна чимых явлений и процессов, побуждать субъекта к активным социальным действиям.

Во втором параграфе "Определение менталитета в разноречивости его трактовок" автор освещает подходы к определению менталитета и близких ему феноменов в зарубежной и отечественной литературе (Л. Февр, М. Блок, А.Я. Гуревич, К.Г. Юнг, А.В. Петровский, В.А. Шкура тов, М.Г. Ярошевский и др.), выявляет отношение менталитета и образа жизни общества. Так, с точки зрения автора, в образ жизни общества вхо дит и его менталитет - совокупность сходных, характерных состояний видения мира, способов чувствования и мышления живущих, действующих в данном обществе людей. Как и что общество чувствует, думает, к чему духовно устремляется, есть тот духовный космос, из которого рождается и особой частью которого становится общественный менталитет. Входя со ставной частью в образ жизни общества, менталитет достраивает его в ка честве совокупного материально-духовного образования.

В образах выражается и формируется менталитет общества, когда на глядные образы впечатляют, вдохновляют людей и выступают организато ром определенных моделей их чувствования и мышления, а последующие впечатления как бы "вливаются" в те грани, которые прокладываются пре дыдущими. Приверженность открываемым и присваиваемым в наглядных образах ценностям и смыслам может быть необычайно сильной, но при этом не отнимает свободы дальнейшего культурного развития социального субъекта, его творческого поиска. В определенном обществе существуют вырабатываемые и наследуемые им некие базовые наглядные образы, близкие тому, как понимал архетипы в своей теории коллективного бес сознательного К.Г. Юнг. Но эти образы вырабатываются и наследуются социальным, культурным путем и не ограничены сферой бессознательно го, не имеют априорного характера. Другое дело, что даже и в некоем "по луспящем" состоянии данные образы играют роль реальных организаторов сознания в деле отторжения при усвоении текущей информации, действии импульсов социального поведения. Если сначала своего рода "крепость" лежит не в субъекте, а в отражаемом им объекте, то в дальнейшем таковая возникает и в душе субъекта. Так и в масштабе определенного общества формируется присущий данному обществу менталитет. Утвердившиеся в сознании и подсознании членов общества образы ведут концепцию отно шения субъекта к миру за собой. Образ или совокупность образов как сво его рода духовное вещество рождает своеобразное духовно-психическое поле мироотношения. В свою очередь, это поле способствует рождению, восстановлению образов, их осуществлению в объективной социальной реальности.

Третий параграф "Менталитет и его образы в контексте социаль ного пространства и времени" посвящен менталитету общества в опре деленные исторические эпохи, ментальным истокам жизни русского наро да, его культурному опыту и духовным устремлениям. Автор оспаривает понимание эпохи как качественно своеобразного периода истории, выде ляемого на основе некоторой суммы объективных признаков, но без учета признаков субъективных, интерсубъективных. В этом отношении уместно иметь в виду своего рода дух эпохи, атмосферу времени и т.д. Жизнечув ствование, умонастроения людей той или иной эпохи выражают послед нюю, характеризуют ее. Наряду с "эпохой" то, что именуется "менталите том", может быть отнесено к понятиям, категориям социального времени.

Автором поддерживаются подходы, согласно которым в "состав" социаль ного времени включается психологическое переживание времени (В.П. Яковлев), художественное время (Д.С. Лихачев и др.) и т.п. Способы мировосприятия, миропереживания людей определенного времени, эпохи должны непременно учитываться в изучении данной эпохи. Это дает воз можность лучше понять эпоху и живущих, действующих в ней людей в их прозрениях, переживаниях и заблуждениях, иллюзиях.

Замедление темпов общественного развития способно сменяться ус коренным движением общества, что сказывается на характере народа, мен талитете определенных исторических эпох, в том числе ярким подтвер ждением тому служит отечественный опыт, путь развития российского общества. Становление менталитета общества связано и с социальным пространством, когда месторасположение страны, ландшафт, размеры тер ритории влияют на особенности мировосприятия народов, национальные характеры, традиции, искусство. Панорама российской земли издавна формировала "пейзаж русской души" (Н.А. Бердяев). Пространственный размах, как рассматривается в работе, связан то с растянутым, то со сжи мающимся временем социальной действительности, духовно-психическим переживанием народом своего времени и представлениями о грядущем.

Автор оспаривает утверждение некоторых исследователей (А.В. Пет ровский, М.Г. Ярошевский и др.), что менталитет общества "не закреплен в материализованных продуктах, а растворен в атмосфере общества". Он от стаивает позицию, согласно которой материальная культура, искусство яв ляются хранителями менталитета, его опорой, инобытием. Запечатленный в творениях культуры, опредмеченный в ней менталитет воспроизводится и развивается, воспроизводя и развивая культурный мир ценностей и смы слов бытия общества, эпохи. Менталитет и выражающие, формирующие его наглядно-чувственные образы выступают духовно-энергетическим носителем культуры, импульсом ее творческого развития. Эстетические ожидания, эстетически преломляемая социальным субъектом действитель ность, аккумулируемые в наглядных образах и фиксирующиеся в ментали тете общества, способны становиться и становятся мощным фактором вос производства и развития общественных, в том числе политических, отно шений. И негативизм в оценке тех или иных эпох, периодов исторического развития не дает исследователям возможности понять силу действия дан ного фактора. Так произошло и в отношении советского времени, когда на глядные образы и менталитет сыграли, согласно позиции автора работы, судьбоносную роль в рождении, развитии и крушении целой эпохи.

Процесс исследования менталитета всякого общества требует, с одной стороны, абстрагирования от чувств и помыслов данного социума, отдель ной личности и проникновения в них - с другой. Такой подход несет в себе серьезное противоречие, но иначе проблему не решить. Рассмотрение мен талитета пренебрегать включенными формами не может. Если сущест вующий (существовавший) в обществе менталитет способен что-то прин ципиально изменить, то надо прочувствовать и осознать его как снаружи, так и изнутри. Потребность в "чувственной науке" (Р. Рут-Бернстейн) здесь для автора работы налицо. Отталкиваясь от материальной действительно сти в качестве отражения таковой, менталитет и закрепившиеся в нем об разы-представления способны, согласно автору, играть роль субъективного фактора исторического процесса.

Во второй главе " Культурно-образные предпосылки революцион ного переустройства российского общества" автором показывается, что взаимодействие господствующего в обществе политического строя с са мим обликом общества, образами его культуры и духовной среды особен но сильно и наглядно проявилась именно в нашей стране в советскую эпо ху и современный постсоветский период.

Беспрецедентные исторические перемены, воплотившие собой вели кую надежду одной части населения и трагедию другой ее части, придали советскому общественному облику, образам формировавшейся материаль ной и духовной культуры социума особую яркость и остроту, особую впе чатляющую и действенную силу. Анализ данной ситуации, по мнению ав тора, помог бы не только разобраться в прошлом, путях и способах пре одоления и (или) сохранения его наследия, но и постичь суть происходя щих в нашем обществе и за рубежом сегодняшних процессов.

В первом параграфе "Образно-ментальные аспекты осуществления революционного "переворота" рассмотрено, как направленный на низ вержение основ старого строя революционный взрыв грозит необратимым уничтожением всей культурно-образной среды предшествующей эпохи.

Известный лозунг "Кто не с нами - тот против нас" несет в себе реальную опасность перерасти в массовое отношение ко всей окружающей среде, со циокультурной обстановке становящегося прошлым настоящего. Социаль ный гнев народных низов как реакция на нестерпимую нужду и гнет, кото рый не щадит уклада прежней жизни и зримых ее примет, объясняет мно гое, но на уровне стихии. Однако здесь есть и более глубокий, жестокий смысл. Будучи выбита из привычной, в том числе вещественной, среды личность вынуждена быстрее вживаться в новые условия, переоценивать жизненные ценности. Происходит демонстрация всего того, что докажет "бывшим" их историческое фиаско, а отчужденным в недавнем прошлом массам - реальность воплощения в жизнь "власти трудового народа".

Талантливо созданный сочувствовавшей народу творческой ин теллигенцией художественный образ труженика, мученика наглядно сра ботал на сознание российского общества, явившись важным фактором пропаганды необходимости грядущих революционных перемен. Приметы жизни "праздного класса" сказались, в свою очередь, на русской интелли генции, ее драматической, трагической судьбе. Автором показано, что унич тожение и "внешнего образа жизни" (Гегель) качественно ускоряет ход об щественного переустройства, но антигуманно в принципе и ведет противо борство в обществе на стадию его кульминации. Долготерпение народное явилось в нашей стране фактом, красноречиво подтвержденным целыми веками российской истории. Многим поколениям угнетателей, губителей внушило оно чувство безнаказанности за содеянное. Но наступившее воз мездие им не обошло и невиновных.

Небывалые революционные перемены, перевернувшие в свое время нашу страну и потрясшие мир были обусловлены, как показано в работе, не только образами, созданными в культуре виднейшими представителями русской интеллигенции, но и озарившим массовое сознание, рожденным самим народом образом грядущей прекрасной жизни. Это образ некоего Царствия Небесного на земле или фольклорного Града Китежа, когда "мечта прекрасная, еще неясная" освещала крайне тяжелую жизнь народ ных масс.

Происшедшую в нашей стране и положившую начало советской эпохе революцию современные идеологи часто именуют "переворотом", стре мясь тем самым подчеркнуть ее случайный, антиисторический характер. В противовес этому автором показано, что применявшийся и современника ми термин "переворот" многими воспринимался глобально как "светопре ставление", где "все перевернулось" и "последние станут первыми", а ве ковое господство неправды навсегда уйдет в прошлое и "свет осияет тру щобы земли". Революция и народовластие предстали массам вертикаль ными вариантами развития по отношению к инерционному течению исто рического процесса. Причем сама революция - только кульминация резко го скачка общества, человечества из низшего в высшее, великое восстание против энтропии истории. В этом образном смысле поименование россий ской революции "переворотом" было способно не занижать, а, напротив, глобализировать ее масштабы и значение.

Второй параграф "Реалии и перспективы формирования облика нового общества" показывает, как, развиваясь в динамике утверждения советского строя, оформлялся облик общества, его насыщенный символи кой пропагандистский образ. Это было стремление миллионов наших со отечественников и сочувствующих за рубежом увидеть, представить прин ципиально новый способ социальной жизни в его наглядной панораме, в его эстетико-пластических, символических формах и эмоциональном на строении. Действительность активно вторгается в идеологию, и крушение надежд о скорой победе мировой революции изменяло не только идеоло гическое самосознание общества, но и его эстетико-пропагандистский ав топортрет. Таковой трансформировался из первого оплота мировой рево люции в уникальный оазис народовластия, простирающийся на необъят ной территории вплоть "до самых до окраин, с южных гор до северных морей". Однако новый образ как бы зримо вобрал в себя "всемирность" предыдущего, став объемнее в пространстве и во времени.

На смену созвучному ритмам индустриализации энергичному техно кратическому конструктивизму в общество через предметный мир архи тектуры и строительства приходит советский неоклассицизм. В общест венном сознании он должен был ассоциироваться с воплощением вековой мечты человечества, возвращением к истокам истории и культуры на каче ственно новом уровне. Данное общество предстает для своих граждан не только созидающим будущее, но и уже несущим его зримые черты. На пряженный, агрессивный урбанизм конструктивизма, несмотря на свою "революционность", оказался не в состоянии ответить назревшим социаль ным, эстетическим ожиданиям и чаяниям народа, его представлению о прекрасном и великом. Так, предвосхищавшие наступление радостной сча стливой жизни образы в построении предметно-пространственной среды нашего общества в советскую эпоху возобладали над остальными.

В свою очередь, образ микросреды нашего общества при формирова нии испытывал наибольшее влияние элементарных бытовых факторов, будничных локальных ситуаций. Но, будучи вписана в "жизнерадостную" макросистему, данная микросреда испытывала контрвлияние последней.

Применительно к проблеме наглядно-чувственного образного мира совет ской эпохи автором работы поддерживается и развивается идея Н.А. Бер дяева о том, что произошло слияние веры в будущее вынесшего все тяготы земные русского народа и братских ему народов с мессианизмом маркси стского учения об исторической роли пролетариата, трудящихся масс. При этом самопроизвольным сочетанием "книжной мудрости" с народной ми фологией, надеждой и мечтой все ограничиться не может, нуждаясь в ау диовизуальной "воспламеняюще-акустической" социокультурной среде.

Все это адаптирует членов общества к его устройству, образу жизни двояким путем: идеала и реалий.

Наряду с пропагандистскими символами-стереотипами, порожденный особым экономическим, геополитическим и идеологическим положением общества бытовой уклад становится наглядно-привычным в общесоциаль ном масштабе. В неофициальном смысле он стал нормативным. Сложился, например, всем известный облик мебели, детской площадки, причесок и многого другого, эволюционировавших со временем, но выдающих свое происхождение. Возникали почти неуловимые черты, не позволяющие пе репутать советскую действительность с какой-либо другой. Даже обыден ный образный ряд и повседневные вполне нейтральные слова - "сельмаг", "подшефный", "смена", "детвора", "девчата"..., ставшие опорными в совет ском способе мышления и мироощущения, обрели сильный потенциал ре презентативности. Оборотная и фасадная стороны образа жизни совет ского общества сталкиваются, контрастируют и взаимопроникают, состав ляя единое целое. Перемешавшись с картинами природы и общим ходом жизни, преломляя их воздействие на субъективный мир наших сограждан, пропагандистский поток и образы художественной культуры становятся как бы естественным фоном и "фигурой" общественного бытия, импуль сом его движения. На парадах и форумах, в искусстве и повседневности, кинохронике и т.д. воссоздаются образы вождей, руководителей, героев и знаменитостей и наших простых-непростых рядовых тружеников.

Итак, в рождении и обращении в обществе множества различных об разов воспроизводилась советская образность – совокупность общих, от носительно устойчивых, повторяющихся в обществе наглядных черт дей ствительности, ее изобразительных трактовок и предвосхищаемых со циальных перспектив. Жизнерадостность, державность и народность, пре одоление лишений и невзгод вплоть до крайних неустроенностей быта, максимализм и устремленность в будущее воспроизводили наглядные от личия советского общества от остального мира. В этом смысле обретавшая себя даже в выразительно-изобразительных повторах советская образность в своем становлении имела мировую новизну с перспективой дальнейшего развития.

загрузка...

В третьей главе "Место и роль искусства в становлении культур ной «голограммы» советской эпохи" рассматривается как вдохновенная окрыленность новизной для человечества начавшейся в нашем обществе исторической эпохи и величием ее как простора претворения вековой Мечты народной стала исходным пунктом зарождения и содержательного насыщения художественных образов советского искусства. Многим хоте лось "сказку сделать былью". И в этом дерзновенном порыве в ходе рево люционного переустройства общества устремления мастеров искусства и советской власти стали постепенно совпадать. В дальнейшем, набирая си лу, этот процесс менял свои акценты, но сам хилиастическкй источник вдохновения продолжал существовать и развиваться.

В переломные периоды истории многие художники обретают дух цельности, музыкальной спаянности с судьбой народов, когда творцам но вой культуры становится слышен "гул истории". Как из некоей великой "оркестровой ямы" мироздания катятся мировые музыкальнее волны и на чинается мельканье бесчисленных стихийных образов, из которых, схва тывая главное или кажущееся таковым, художники пытаются соткать ткань своего времени. Хаотическое, неоформленное время художник стре мится выразить своего рода "голограммой", обналичить, сделать это время культурно осязаемым всей нацией, всем человечеством. Подобно экстра сенсу, художник видит, слышит дальше и больше остальных, хотя и он подвержен ложным фетишам, иллюзиям своего времени, то есть в этом смысле ничто человеческое ему не чуждо. Именно художнику наилучшим образом удается зафиксировать в своем сознании лучшие или худшие, а то и просто представляющиеся характерными колориты, силуэты, ритмы сво его времени, удается поймать и опредметить не только мгновения самой объективной жизни, но и связанной с этим тональности своего жизнечув ствования. Из "хаоса" рождается "культурный космос" наступающей эпохи как пролог грядущего развития объективного мира.

Не отрицая влияния так называемых "идеологических суперструктур коммунизма", то есть идеологических институтов советской власти в коор динации и общем руководстве (наряду с управлением остальным ходом общественной жизни) художественными процессами, автор исследования обращается, однако, к внутренним побудительным причинам становления, утверждения в данную эпоху советской художественной образности, в противном случае, по мнению автора, означенный процесс полноценно быть раскрыт не может.

Эпохе свойственна тенденция благодаря художественной культуре реализовать свой шанс и обрести неповторимый, только ей присущий вид в человеческой душе, наделенной определенными эмоциональными пред почтениями, богатой ассоциативной аурой, и в предметном мире. "Намаг ниченная" экстрасенсорикой художников, такая голограмма является не априорно существующей в космическом пространстве трансвременной го товой данностью, а культурно закрепляемой авторской версией мира и ми ровосприятия, поддержанной общественным признанием своего времени, других идущих вслед времен. И как версия, как относительно произволь ная трактовка мира голограмма несет в себе момент "субъективизма". Она является ответом авторов на уже слагающиеся в социуме модели жизне чувствования и в то же время - творческой авторской инициативой разви тия последних.

Мощными аккордами событий, духовной энергетикой эпоха подтал кивает современников к обретению определенных культурных голограмм, но они не обусловлены фатально, непреложно, они способны видоизме няться, а главное, могут состояться или нет. Даже поднимая человека в одаренности его подчас буквально "на порядок", время больших сверше ний и надежд само зависит от того, используют ли все же "избранники судьбы" свой шанс или упустят "не узрев", оставят втуне. Только состояв шись именно в своей художественности самости, голограмма и обретает полноценность, раскрывает свой потенциал стать сквозным инвариантом своей эпохи и культуры. Подарить своей эпохе выразительный художест венный образ – значит решить задачу поистине судьбоносного для нее, для общества масштаба.

На этапе больших общесоциальных перемен версия реальности в об разах искусства способна становиться как собственно ее (реальности) про ектом, так и проектом, ориентиром жизнечувствования данного общества, составляющих его сограждан. Великий мастер, пробужденный временем, стремится уловить пульсары мироздания, а затем, подобно стеклодуву, выдувает из них свою голограмму мира, в которой вызревают и творения его единомышленников, подражателей, почитателей и т.д. Он способен во влекать в свою идейно-эстетическую орбиту и когда-то относительно по сторонние течения. Совокупная образная голограмма культуры общества, эпохи содержит множество фрагментарных голограмм. Последние, как не кий микрокосм, есть в некоторой степени вариация на тему макрокосма, продукт активного мировосприятия художника как социального субъекта и индивидуальности. Подобно капле воды, отражающей в себе весь мир, микрокосм, наряду с другими микрокосмами, есть составляющая отраже ния макрокосма в целом. При этом случается, что и отдельно взятый мик рокосм становится наиболее выразительной, красноречивой моделью мак рокосма. Так, например, Венера Милосская стала олицетворением антич ного времени, его великой духовной культуры. И человечество на своем пути проходит через воздействие этих больших и малых голограмм. При этом можно, перефразируя Ф. Энгельса, сказать, что для первоначального открытия - разработки голограммы в духовной культуре наступающей эпохи - требуется гений, тогда как для дальнейшего развития и воспроиз водства обретенного подходят и таланты. И здесь в жизни нашего народа, утверждении новой духовной атмосферы особую роль сыграло творчество И.О. Дунаевского, музыка которого в сочетании с яркими зрительными образами стала неким лейтмотивом советской эпохи.

Добившись гармонического синтеза лирики, заразительного оптимиз ма и гимнической величавости, Дунаевский фактически открыл, продол жая открывать и развивать в дальнейшем, таинство основ советской образ ности. Полнота слияния стихотворного и мелодического как аспектов еди ного образа и, в свою очередь, соединение этого с киноизображением стала в советском искусстве, начиная с И.О. Дунаевского и Г.В. Александрова, предметом особого творческого внимания. Эпоха обретала свою культур ную голограмму, в том числе и в сугубо визуальном плане. И на смену не возымевшей популярности конструктивистской геометризации в совет скую культуру приходили мягкость линий, обтекаемые формы, светотень, фигуративность и т.д. Приближение войны, военное время и победа спо собствовали возвращению в культуру и утверждению, развитию в ней на циональных мотивов. Неявный парафраз со сказочно-былинной изобрази тельной палитрой давал о себе знать при этом в таких, к примеру, выраже ниях, как "путь-дорожка", "полюшко", "родимая сторонушка", и их визу ально-музыкальных образных эквивалентах. Найденная, наконец, образная голограмма советского искусства становилась важнейшей составляющей наступившей эпохи, ее своего ряда авангардом. Уже в предвоенный период эта образность стала узнаваема народом и выразилась в самых различных существовавших тогда жанрах.

Возникали и крепли своего рода архетипы советской эпохи (Кремль с рубиновыми звездами и т.д.), обогащаемые имиджевыми (сочетание вели чественного с нежным и т.п.) чертами ("Утро красит нежным светом стены древнего Кремля - просыпается с рассветом вся советская земля"). В отли чие от западных имиджей, их советские аналоги, как рассматривает автор, формировались дедуктивным путем - от показа образа жизни социума в целом к показу частных его проявлений. Причем в картине мира советской эпохи, запечатленной средствами искусства, пейзажная сторона выступала вполне равноправной составляющей. И не пытаясь умалить значения в со ветской художественной культуре сюжетно-фабульных сторон произведе ний, автор подчеркивает здесь и человекотворческую роль, социальное значение пластических, колористических, стилевых особенностей в их са моценности и репрезентативности.

Тематика произведений, эмоциональный их настрой с запечатлевши мися подспудно или явно мечтами и реалиями общества со временем от фокусировали свою фактуру или даже, если можно так сказать, свою собственную "клеточную структуру" развивающейся в советском искус стве и культуре образности.

Наряду с окружающей материальной средой, которая организовала мир, в том числе и внутренний мир человека, а иногда и вопреки воздейст вию отдельных элементов данной среды, глубоко воспринятые в обществе образы искусства настраивали его членов на формиравание определенного "баланса чувств", продуцировали свою характерную ментальную модель общественных эстетико-культурных предпочтений. Интериоризируемый аудиторией образ может насыщаться и дополняться, инкрустироваться вы зываемыми им эмоциями, мыслями реципиентов, переплетаться со многи ми попутными ассоциациями. Чем талантливее художественный образ, тем богаче его ассоциативная аура.

Наиболее сильным и стойким является императив, поддерживаемый человеком внутренне, всем существом, а потому не воспринимающийся как заданный извне. В этом плане возможности искусства как силы массо вого и индивидуального воздействия продолжают оставаться таинством.

Благодаря искусству появляется возможность как придания привлекатель ного облика политически и идеологически значимым идеям, перспективам, ценностям, так и усиления их содержательных моментов. Выраженная в наглядных образах большая жизнестроительная идея становится более по нятной, катарсичной, многогранной, действенной.

Насколько сама общественная жизнь богаче и разнообразнее любой идеологии, настолько и культурно - эстетический мир советской эпохи, слитый с коммунистической идеологией, созвучный ей, не сводится к по следней. Советская эпоха породила свои силуэты, колориты, формы и фак туру, изоморфные этому модели мышления и чувствования, расширенно воспроизводившиеся импульсы общественного поведения. И среда эта росла и крепла не только вокруг, но и проникая в сознание (доходя до под сознания) человека, становясь его сокровенным жизненным миром. Про изошло превращение вещественной среды в эффективное поле всеобщей "советизации". Последняя ни в коем случае не сводима к политике, идео логии, хотя содержит моменты таковых и ассоциации с ними по смежно сти. Несомненно, на этот образ жизни, или метастиль жизни общества, по влияли и социальные ожидания небывалого, усилия по его приближению, война, железный занавес. Но из этих черт советской эпохи отчасти сти хийно, а отчасти и целенаправленно в обществе сложился некий универ сальный катарсический "код". Все это можно оценить как некие субидео логические факторы, от влияния которых в период актуального их дейст вия уберечься несравненно сложнее, чем от лобовой пропаганды и самой идеологической доктрины. Даже негативно относившиеся к явным прояв лениям советской власти люди косвенно подпадали под ее влияние и обая ние через искусство и культуру, голограмму советской жизни в целом.

Великая культура, рождаясь в переломные эпохи, оказалась совсем не чужда и вдохновленной вековой мечтой эпохе советской. Советская. эпоха открыла много нового в сенсорном мире человека. И советское общество, будучи "тоталитарным", помимо всех общеизвестных ныне в данном каче стве изъянов, имеет своеобразие в том, что кроме авторитаризма власти, создает биополе своей собственной культуры, побуждающей людей ры дать и ликовать, определенным образом переживать и вдохновляться. Оно рождает свою неповторимую духовную атмосферу, узы которой подчас невозможно порвать, не разорвав собственного сердца.

Таким образом, советская эпоха, базируясь не только на экономиче ском и политическом фундаменте, не только на своих идеологических твердынях, но и на своей оригинальной, самобытной образности, отчас ти непосредственно выросшей из самого социалистического строя, а от части с ним ассоциированной волею относительно нейтральных к строю обстоятельств обретала жизненные силы и ресурс развития. Став репре зентантом бытия советского социалистического строя, сформировавшаяся образность определила и идейно-политический вектор жизненной позиции наших сограждан, выразилась в их свершениях.

В формировании советского патриотизма, наряду с вполне рацио нальными оценками людьми своей страны как "лучшей в мире" благодаря ее когда-то общеизвестным достижениям в производстве, социальной за щите населения, обретении военной мощи и т.д., в массовом сознании (включая подсознание) возникал и мощный компонент патриотизма, "на стоянный" на своеобразии советской эстетики, на наглядно-чувственных образах. Возникла и окрепла слитая с внешним окружением в единую мно гоцветную голограмму образов праздничности, повседневности, надежды и мечты картина жизненного мира советских людей. Именно данная кар тина мира и внесла свой незаменимый вклад в воспроизводство менталите та советских людей, научившихся и в самые экстремальные периоды исто рии выстаивать и побеждать.

В главе четвертой "Образность и менталитет в исторической судь бе эпохи" автор, опираясь на вышесказанное, доказывает, что в процессах открытия определенной образности общества, как и сохранения, развития ее, нет непреложности. Открыть в культуре оригинальную образность не сравненно труднее, чем воспроизводить ее. Но и сохранение, воспроизвод ство требуют значительных усилий. Неудачи образности, стиля могут ос лабить, деформировать менталитет общества и привести к крушению существующей общественной системы, политического строя, целой ис торической эпохи. Смена эпох может быть спровоцирована через субъек тивный фактор. И образно-стилевая определенность общества не только обусловлена экономико-политическими обстоятельствами, но и сама, в свою очередь, обусловливает ход кардинальных перемен материальной жизни, состояние общественных отношений.

В первом параграфе "Противоположность образности советской эпохи и германского социума при нацизме" автором оспаривается пози ция Э.Фромма, что загадка привлекательности тоталитарных обществ, включая и советское, заключается для масс в "бегстве от свободы" (по скольку свобода сопряжена с бременем выбора и ответственностью за не го). Не бегство от свободы, а обретение новых форм социальности, прорыв к невиданной ранее справедливой, прекрасной жизни явились для масс в советскую эпоху источником вдохновения и привлекательности создавае мого общества. Но никакая большая жизнестроительная идея, ни один ме няющий бытийную парадигму общества политический режим не в состоя нии выстоять и укрепиться, если они не обретут духовно-эмоциональную опору в оригинальном, самобытном, выразительном (явленном в сознании и подсознании людей, искусстве, облике вещественной среды и т.д.) об разном мире.

В отличие от советского общества именно германский социум при на цизме отвечал в основном фроммовской формуле "бегства от свободы".

Бесчеловечная гитлеровская "машинерия порядка", воплощенная в поли тике, идеологии, искусстве, выразила "бегство" масс под власть "твердой руки" после "веймарского хаоса". Но и образность нацистской культуры не была однозначно отталкивающей.

Наибольшие усилия организаторами и творцами художественной культуры третьего Рейха были предприняты в деле поиска "абсолютного стиля", где на псевдоантичной и псевдодревнегерманской основе зазвучала якобы сомасштабная вкусам и идеалам "нового поколения арийского наро да" тема сверхчеловека. Гипертрофированная мощь мускулов, нагота, иде альные пропорции изображаемых тел явились основой образа, символа человека "с арийскими признаками".

Противопoложность рассматриваемых общественных систем вырази лась и в очевидном антигуманизме культуры в условиях нацистского ми ропорядка. В сверхчеловеческом не нашлось места человеческому. Все вырастающее в холодную наджизненную схему теряет свою привлека тельность. Человек бежит от хаоса, бытовой суеты в мир великого, но и там не находит искомого душевного удовлетворения. Нет любви и умиле ния, нет радостного благоговения перед живым, и жизнь выхолащивается.

Возникает "озноб души" (В. Розанов), и человек, сначала даже безотчетно для себя, становится несчастным. Такой социум недолговечен, обречен на поражение и гибель.

Нельзя считать, что определенная утвердившаяся в обществе об разность есть фактор только синхронизирующий, унифицирующий жизнь людей. Вдохновляя и объединяя членов общества, определенная образ ность культуры дает им не только общий способ постижения мира и отсю да сродства взаимного понимания и сопереживания, но и язык для выра жения тончайших движений человеческой души. Отдельная личность не может сформировать свой внутренний мир исключительно собственными силами и средствами, да в этом нет и никакой необходимости. Коммуника тивные возможности сформировавшейся в культуре общества образности способствуют и обогащению индивидуальности. Обмениваясь тонкими чувствами, переживаниями, люди все более раскрывают и развивают свой личностный потенциал.

Жизнь культурной эпохи, согласно О. Шпенглеру, есть осуществле ние заранее определенной судьбы. При этом вне поля зрения остается здесь проблема преждевременной гибели культуры и породившей данную культуру эпохи, как не ставится вопрос о возможности возвращения к жизни, казалось бы, погибшей культуры. Недооценка ведущими социаль ными группами и институтами, политическими лидерами реальной силы образного мира членов общества в формировании ценностей и целей, жиз ненных смыслов оборачивается для данных социумов, режимов их круше нием. Если, согласно шпенглеровскому подходу, рассудочность, рациона листичность является следствием увядания и, в конечном счете, умирания культуры, то автору работы видится здесь одна из главных причин гибели культуры, культурной эпохи. Вопреки шпенглеровской версии автор счи тает, что и от образов культуры и сознания, от менталитета членов обще ства зависит, будет ли век той или иной эпохи, общественной системы продлен или, наоборот, безвременно оборван.

Выступая против заорганизованности культурных процессов, автор отвергает и другую крайность в позиции, что фактически любые попытки внести элементы осознанного управления в процесс развертывания архи тектурного, художественного или иного культурного стиля, образного ми ра наносят социуму только вред. Нельзя произвольно выдумать характер ный для общества стиль, образность. Но намеренно поддерживать или не поддерживать, стимулировать или не стимулировать уже открытую и ос военную в обществе образность, с точки зрения автора, совершенно уме стно и нормально.

Поначалу социум может даже не отдавать себе отчета в обаянии сво его образного мира, культурной самобытности. Но в дальнейшем такое знание в целях самовыживания, развития социума становится поистине не обходимым. Ныне обществу не обойтись без исследований того, каким об разом внерациональные смысловые и стилевые основания культуры спо собны детерминировать ход (и исход) событий общественной жизни. Заин тересованное адекватное знание о сокровенном и оригинальном в жизни определенного общества не убивает и не исчерпывает этой сокровенности, оригинальности. Наоборот, такого рода знания способствуют возникнове нию в обществе нового ресурса самосовершенствования.

Различного рода фундаментальные переживания, тяготения человече ского сознания и подсознания, которые, опредмечиваясь в культуре, орга низовывают и направляют жизнь определенной эпохи, должны быть этой эпохе известны. Определенная общественная система, когда она познает своеобразие и обаяние присущей данному социуму культуры, способна продлевать свой век и преумножать жизненные силы.

Во втором параграфе "Стиль молодежной культуры в западном мире и советском обществе" автор отмечает, что крушение в конце два дцатого века советского строя и всей мировой системы социализма, став шее поистине глобальным историческим событием, нельзя адекватно по нять, если оставить без внимания образно-ментальный ракурс данного яв ления. И в этой связи анализируется ситуация второй половины двадцатого века, ознаменовавшаяся такими процессами, как становление и распро странение молодежной культуры. Получившая широкий общественный ре зонанс в ведущих странах Запада как феномен демонстративного протеста против буржуазной морали "отцов" с позиций идущих вслед за ними "де тей", молодежная культура несла не только совершенно новые образы и ритмы, но и растущий накал ультралевых, революционных настроений.

Представлял ли реальную опасность устоям западного общества этот мо лодежный протест? Поначалу, конечно, представлял. Массовые молодеж ные выступления, переходившие в крупномасштабные силовые столкно вения с властями, имели яркую антибуржуазную, антикапиталистическую направленность. Однако в дальнейшем положение резко изменилось. Ав тором работы это названо "зрелищным фактором", или "аудиовизуальной социализацией".

Резкий экстремизм ультралевой молодежи западных стран, бьющий на эффект форм, внешнего облика, стилистику неповиновения, оказался умело использован теми же "дельцами, обожравшимися буржуа", укладу жизни и ценностям которых противостояли молодые бунтари. В увлечен ности зрелищной стороной, сопровождающей "антикапиталистический и антиимпериалистический протест", адепты капитализма нашли наиболее уязвимое место. Произошло, казалось бы, невозможное, когда экстрава гантная и бунтарская молодежная культура за несколько лет была бук вально интегрирована в общий поток массовой культуры, шоу-бизнеса, в индустрию моды и развлечений. Своего рода "логика экстравагантности", сенсационности, театральности возобладала в конце концов над "логикой протеста", при этом содержание и форма событий поменялись местами.

Можно спорить насчет того, допустимо ли было в моральном отноше нии направить нонконформистскую, антибуржуазную энергию миллионов молодых людей в "паруса капитализма". Но если чисто прагматически су дить о происшедшем с позиции сторонников сохранения данного общест венного строя, то результат оказался несомненно удачным. Как удачным оказался ход, которым через атрибутику, стилистику, сферу досуга моло дых западное общество сумело придать себе и до настоящего времени под держивать "молодежный" облик.

В свою очередь, в советском обществе появление молодежной куль турыне являлось выражением молодежного протеста, последующие мета морфозы были невольно спровоцированы некоторыми тогдашними поли тическими руководителями и идеологическими функционерами. Так, из вестный молодежный способ заявить о себе по принципу "нате вам!" пере ведения разговора в политико-идеологическую плоскость не предполагал.

Но это произошло. Утверждая, что в идеологической борьбе нет места нейтрализму и компромиссам, наши тогдашние политики и идеологи, офи циальные институты относили к "средствам буржуазной пропаганды" мно гое, таковым вовсе не являющееся. Так было в отношении "формализма" и абстракционизма. Нечто подобное вплоть до середины семидесятых годов происходило в нашей стране и по отношению к рок-музыке.

Таким образом, в отличие от "капиталистического Запада", сумевшего обратить себе на пользу молодежную культуру и бунтарский антибуржу азный протест, "развитой социализм" в лице его догматиков- охранителей поступил с точностью до наоборот, вступив в самоубийственную и ненуж ную борьбу с образами, стилями быстротекущего века и сделав лишь мод ное, эпатирующее действительно оппозиционным. Обличения официозом образов западной культуры, шоу-индустрии, снискавших расположение и в социалистических странах, но воспринимавшихся как идеологические факторы, ставили наших сограждан перед до конца не осознанным, но рискованным для социализма выбором общественного строя.

Искренняя поддержка в творческих кругах советской художественно культурной политики дала не сразу заметную, но болезненную "трещину".

Представать конформистом даже в глазах идеологически противной сто роны не хотелось никому. Это сбивало человека-творца с высокой ноты искреннего вдохновения, вносило диссонанс в мысли и чувства, что не могло не сказаться в произведениях периода "развитого социализма", в не достаточно впечатляющей силе многочисленных художественных образов.

загрузка...

Количественные показатели в советской культуре не компенсировали упущений качества.

Именно ослабив свою катарсичность, образность, общественная система становится уязвима для своих противников и не столь привлека тельна, как прежде, для многих своих сторонников. Однако это совсем не значит, что и в данном плане система погибла сама собой. В идеологиче ской борьбе "капиталистический Запад" приложил все усилия, чтобы при влекательные образы мира ассоциировались у людей, живущих в "совет ской коммунистической империи" с иным общественно-политическим строем, иными социальными ориентирами. Пропаганда последних лет со ветской эпохи, словно забыв о былых достижениях, изъяснялась длинны ми, сухими, не цепляющими за душу фразами.

Молодежная аудитория, весьма расположенная к восприятию различ ного рода красочных обрядов, противилась вмешательству вербальной пропаганды в частную жизнь, сферу досуга. При отсутствии новых образ ных альтернатив пропагандистским образам "буржуазного мира" сила ра зоблачений "происков мирового капитализма" и прославлений "развитого социализма" оказалась недостаточной. Инициативой овладела противопо ложная сторона, последствия чего известны. Нельзя сказать, сколько вре мени могла бы просуществовать еще советская эпоха. Но исход противо борства двух мировых систем не был столь предрешен, как это представ ляется в настоящее время. И геополитическая ситуация в мире ныне могла быть совсем иной.

В третьем параграфе "Образно-ментальный слом и проблема его преодоления в современной России" рассматривается, как радикальными политиками постсоветского времени было развернуто и продолжается комплексное наступление на культурный мир, духовно-психологическую атмосферу предшествующей эпохи. Данные процессы вполне объяснимы.

Наше общество в советскую эпоху ныне принято именовать "идеократиче ским". Но оно, как отмечается автором работы, являлось и "эйдократиче ским" (от "эйдос" - образ), то есть в духовном отношении живущим на глядно-чувственными образами, управляющимся (и самоуправляющимся), самоидентифицирующимся с помощью этих закрепленных в культуре, менталитете общесоциальных и внутриличностных образов. Поэтому свержение советского строя обретает дополнителъные возможности стать в России и на всем постсоветском пространстве необратимым историче ским фактом, если в общественном сознании и подсознании, культурном окружении людей осуществляется направленный "слом" унаследованного от прошлого образно-ментального каркаса. Однако ничего общего с демо кратией данный процесс не имеет и иметь не может, сколь бы прогрессив ными призывами данные кампании не сопровождались. При этом полити ческие усилия по радикальному изменению в обществе сознания, подсоз нания его членов парадоксально воспроизводят некоторые стереотипы старого мышления, прежние ценностные ориентации и жизненные смыс лы, но с обратным знаком. Так, элитаристский максимализм российской интеллигенции приходит ныне на смену охватившим сознание аналогич ной социальной группы в начале двадцатого века эгалитаристским устрем лениям.

Несмотря на происшедшее, в нашем обществе, как утверждает автор, еще продолжают сохраняться духовные, ментальные константы, которые сплачивают сограждан сильнее, чем разделяет их нынешняя принадлеж ность к противоположным политическим лагерям. В этом автору видится один из важнейших факторов до сих пор не разразившейся в стране граж данской войны. Продолжающая сохраняться в обществе глубинная соли дарность препятствует наложению внутреннего конфликта на иные ли нии имущественного и гражданского размежевания. Формирование тако го рода солидарности происходило долгое время, и она не сразу поддается размежеванию. При этом и сформировавшие наш менталитет наглядные образы также образуют материал, скрепляющий общество в единство. Они - необходимый элемент социальности, ее эстетико-катарсический алго ритм, вбирающий в себя многосложную голограмму мира - от внешних об ликов окружающей субъекта среды до таинств искусства и сокровенных видений человеческой души. Когда же разрушение образов и знаков внеш него мира усугубляется сломом критериев человеческого мироотношения, катарсического поля граждан, происходит переход общественного кризиса в стадию его кульминации. Потеряв свою "ментальную основу", люди склонны становиться потенциальной ударной силой гражданских войн, крупных социальных столкновений.

Образно-ментальный слом несет с собой угрозу эскалации в обществе насилия. Угроза эта двуедина. С одной стороны, у власти сокращаются возможности удерживать общество как целостность, с другой - у масс те ряется чувство устойчивости, общности их жизни. Исчезает нечто, насы щающее жизнь с давних пор, разрушаются привычные ее картины. И зна чительная часть членов общества становится готова непосредственно встать на защиту попранной жизненной ауры. Ностальгия - это не только тихая тоска о прошлом, уходящем, но подчас и мощный импульс к актив ному сопротивлению всем исказившим и поправшим его. По латыни "nostos" - возвращение домой, "algos " - страдание, боль. Ностальгия - воз вращение домой через страдания и боль. Человек готов пожертвовать со бой ради шанса такого возвращения. Происходит "сублимация" тоски лю дей по ушедшим в прошлое явлениям, событиям, социально-нравственным императивам в ностальгию сопротивления.

Таким образом, будучи следствием нетерпимости взявших власть по литических сил к противникам, слом распространенных в обществе куль турно-эстетических алгоритмов и способов мировосприятия провоцирует новый уровень столкновения, общесоциального взрыва. Даже если образ но-ментальный слом сокращает переход к новому строю, то он ставит об щество перед угрозой эскалации насилия.

В трактовке автора образно-ментальный слом не означает, что некая прежде всеобъемлющая парадигма мышления и чувствования, создания художественных образов перестает быть всеобъемлющей. Таким сломом автор считает некое событие, состояние общества, когда под натиском оп ределенных социальных сил, не удовольствовавшихся лишением ореола безальтернативности распространенного в данном обществе культурного, духовного алгоритма, последний подлежит намеренному уничтожению.

Вопреки означенным деструктивным тенденциям автор выражает надежду, что будущий менталитет новой России станет синтезом лучшего, что есть и было в традиционном российском, советском и современном отечествен ном мироотношении. Появится и нечто совершенно новое, но начинать все с нуля, с чистого листа болезненно и не конструктивно. В единстве обнов ления и преемственности, в уходе от патернализма и идеологического дик тата, в сохранении коллективизма и укреплении гуманистических ценно стей - залог социального здоровья и культурного расцвета общества. И не следует опасаться здесь известной эклектичности, которая со временем ес тественно перестанет быть таковой.

Наряду с понятиями "экономическая безопасность России", "продо вольственная безопасность" следует, считает автор, использовать и поня тие "ментальная безопасность". Оно должно означать не "железный зана вес" российского общества от какого-либо нежелательного духовного, культурного влияния на наших сограждан, а защиту на государственном уровне отечественных нравственных и культурно-эстетических ценностей от уничтожения, акций глумления в их адрес. Только при данном условии возможно оздоровление духовного, социального климата в современном российском обществе.

В заключении подводятся итоги осуществленного исследования, да ются практические рекомендации, намечаются перспективные по данной теме направления дальнейшей работы.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Благодаря не только своей рациональной составляющей, но и ассо циативности, метафоричности, сплавлению неповторимого с типичным, наглядные образы культуры, сознания субъекта дают ему значительный ресурс ценностного миропостижения, решения эвристических и социаль но-преобразовательных задач. Наглядность при этом не сводима к визу альному отображению объекта, которое не является сплошным, но стано вится сквозным, амбивалентным. Наглядные образы как социально-куль турные феномены способны преодолевать порог обыденного сознания, раскрывая субъекту внутренний план отображаемого и основные формы обширных социально значимых явлений и процессов.

2. В исследовании социальной действительности и социальных ожи даний необходимо рассматривать их, кроме прочего, и в образном аспекте, когда образ жизни общества предстаёт в виде наглядного образа и образно чувственного мира живущих, действующих в данном обществе людей. Это помогает лучшему постижению исследователем современных ему общест венных явлений и реалий, стремлений людей иных исторических эпох.

3. Наглядно-чувственные образы мировосприятия не только выража ют, но и формируют, средствами культуры утверждают менталитет обще ства, способствуют его функционированию и развитию. Менталитет как способ чувствования, стиль умонастроений коллективного социального субъекта выступает, в свою очередь, в качестве внутреннего основания оп ределённого образа жизни и общественного строя, средства самоиденти фикации личности и социума в целом.

4. Наступление и утверждение в нашей стране советской эпохи, отра зившее великие надежды одной части общества и трагедию другой, выяви ло действенную силу наглядных образов не только в политическом, идео логическом, но и в культурно-эстетическом их значении. При кардиналь ной смене господствующего в обществе политического строя влияние на глядных образов художественной культуры на массовое сознание и под сознание резко возрастает, увлекая за собой дальнейший ход событий.

5. Выраженная в наглядных образах культуры большая жизнестрои тельная идея становится значительно более понятной, катарсичной, дейст венной. Однако насколько сама общественная жизнь богаче и разнообраз нее любой идеологии, настолько и культурно-эстетический мир советской эпохи, слитый с коммунистической идеологией, в основном созвучный ей, не сводился к последней. Советская эпоха в сочетании стихийного и целе направленно формируемого художниками, практиками, идеологами, вла стью породила свои силуэты, колориты, формы и фактуру, изоморфные этому модели мышления и чувствования, расширенно воспроизводившие ся импульсы общественного поведения. Даже облики повседневного пред метного окружения людей обрели в советском обществе сильный потенци ал репрезентативности. Оборотная и фасадная стороны данного образа жизни контрастировали и взаимопроникали. Произошло превращение ду ховной и вещественной среды в эффективное поле всеобщей "советиза ции". Последняя ни в коем случае не сводима к политике, идеологии, но содержит моменты таковых и ассоциацию с ними хотя бы по смежности.

6. Вопреки наличию некоторых, ныне часто отмечаемых, политиче ских, культурных черт сходства советского общества и германского со циума при нацизме, именно последний явился выражением фроммовской формулы "бегства от свободы" под власть твердой руки. Зримо проявив шаяся в культуре гитлеровская "машинерия порядка" и поиск "абсолютно го стиля" завораживали, привлекали немало сторонников. Но в амбициях сверхчеловеческого не нашлось места человеческому. Всё вырастающее в холодную наджизненную схему теряет свою привлекательность, обрекает ся на поражение и гибель.

7. Открытие определенной культурной "голограммы" общества, как и сохранение, развитие ее, не являются чем-то непреложным. Поддерживать несравненно труднее, чем найти. Но и сохранение, воспроизводство тре буют значительных усилий. Неудачи образности, стиля могут ослабить, деформировать менталитет общества и привести к крушению существую щей общественной системы, политического строя, целой исторической эпохи. Смена эпох может быть спровоцирована через субъективный фак тор. И образно-стилевая определённость не только обусловлена экономи ко-политическими обстоятельствами, но и сама, в свою очередь, обуслов ливает ход кардинальных перемен материальной жизни, общественных от ношений.

8. В отличие от "капиталистического Запада", сумевшего обратить се бе на пользу молодежную культуру и бунтарский антибуржуазный про тест, "развитой социализм" в лице его догматиков-охранителей поступил с точностью до наоборот, вступив в самоубийственную и ненужную борьбу с образами, стилями быстротекущего века и сделав лишь модное, эпати рующее действительно оппозиционным. Обличения официозом образов западной культуры, шоу-индустрии, снискавших расположение и в социа листических странах, ставили наших сограждан перед до конца не осоз нанным, но рискованным для социализма выбором общественного строя.

9. Ослабив свою катарсичность, образность, общественная система становится уязвима для противников и не столь привлекательна для мно гих своих сторонников. В идеологической борьбе "капиталистический За пад" приложил все усилия, чтобы привлекательные образы мира ассоции ровались у людей, живущих в "советской коммунистической империи" с иным общественно-политическим строем, иными социальными ориенти рами. Пропаганда последних лет советской эпохи, словно забыв о былых достижениях, изъяснялась сухими, монотонными фразами. При отсутствии образных альтернатив имиджам буржуазного мира эффективность совет ской пропаганды оказалась недостаточной. Инициативой овладела проти воположная сторона, добившись своей победы.

10. Выступая против заорганизованности культурных процессов нель зя впадать в другую крайность в позиции, что фактически любые попытки внести элементы осознанного управления в процесс развёртывания архи тектурного, художественного стиля, образного мира наносят социуму только вред. Нельзя произвольно выдумать характерный для общества стиль, образность. Но намеренно поддерживать или не поддерживать, сти мулировать или не стимулировать уже открытую и освоенную в обществе образность уместно и нормально. Первоначально социум может даже не отдавать себе отчета в обаянии своего образного мира, культурной само бытности. Но в дальнейшем такое знание в целях самовыражения, разви тия социума становится поистине необходимым.

11. Происшедшее крушение советского строя обретает в сегодняшней России дополнительные возможности стать необратимым историческим фактом, если в общественном сознании и подсознании, культурном окру жении людей осуществляется направленный "слом" унаследованного от прошлого образно-ментального каркаса. Но сколь бы прогрессивными призывами данные кампании не сопровождались, ничего общего с демо кратией они не имеют и иметь не могут.

12. Будучи следствием нетерпимости взявших власть политических сил к противникам, слом распространенных в обществе культурно эстетических алгоритмов и способов мировосприятия, миропереживания провоцирует новый уровень столкновения, общесоциального взрыва. Даже если образно-ментальный слом сокращает переход к новому строю, то он ставит общество перед угрозой эскалации насилия. Потеряв свою "мен тальную основу", люди часто склонны становиться потенциальной удар ной силой гражданских войн, крупных социальных столкновений. Безаль тернативность культуры в новом ее виде не должна возобладать. Поэтому именно в единстве обновления и преемственности - залог социального оз доровления и культурного расцвета российского общества.

Основные положения диссертации представлены в следующих публикациях автора:

1. Наглядные образы в менталитете общества. Монография. Екате ринбург: Изд-во Уральского государственного экономического универси тета (УрГЭУ), 2000. - 282 с.

2. Наглядные образы как культурный феномен общественной жизни.

Монография. Екатеринбург: Изд-во УрГЭУ, 2002. – 162 с.

3. Культура досуга: Монография коллективная. Киев: Изд-во Киев. ун та, 1990. С. 220-240.

4. Свободное время и современная идеологическая борьба. Моногра фия. М., 1987. Деп. ИНИОН № 31695. - 176 с.

5. Наглядные образы культуры как фактор общественной жизни // Вестник Оренбургского государственного университета. 2002. № 5.

0,5 п.л. С. 46-50.

6. Проблемы гуманизации аудиовизуальной среды в условиях НТП // Научно-технический прогресс и социальные проблемы трудового коллек тива на современном этапе: Материалы региональной научной конферен ции. Свердловск, 1989. С. 138-139.

7. Стихийное и сознательное в формировании творческой рефлексии личности // Рефлексивные процессы и творчество: Материалы Всесоюзной научной конференции. Ч. 2. Новосибирск, 1990. С. 202-204 (в соавторстве).

8. Диалектика стихийного и сознательного в деятельности личности и общества // Общефилософские проблемы качества деятельности: Тезисы Всесоюзной научной конференции. Омск, 1990. С. 74-76 (в соавторстве).

9. Идеологическая борьба и развитие личности в свободное время // Философия, политика, культура: Материалы IV Всесоюзных философ ских чтений молодых ученых. М., 1984. Вып.7. С. 99-101.

10. Научно-техническое творчество молодежи в сфере свободного времени // Философская культура и образование в современных условиях:

Материалы Всесоюзной школы молодых философов. М., 1988. С. 56-58.

11. Самореализация личности в сфере свободного времени // Субъективный фактор совершенствования социализма: Сб.статей.

Свердловск, 1988. С. 93-99.

12. Свободное время и научно-техническое творчество молодежи // Методологические проблемы научно-технического творчества: Материа лы Республиканской научно-практической конференции. Рига, 1988.

С. 270-272.

13. Социализация молодежи и проблемы социальной политики обще ства // Идеология и социальная политика: Межвуз. сборник статей. Сверд ловск, 1990. С. 54-61 (в соавторстве).

14. Роль общегуманитарного образования в высшей школе // Подго товка специалистов в условиях формирования рыночной экономики: Ма териалы региональной научно-методической конференции. Свердловск, 1991. С. 112-115 (в соавторстве).

15. О возрождении российского менталитета в переустройстве обще ства // Проблемы развития экономики в условиях формирования рыночных отношений: Тезисы региональной научно-практической конференции.

Екатеринбург, 1992. С. 38-39.

16. Проблема менталитета в условиях преодоления "наследия тотали таризма" // Современное общество: вопросы теории, методологии, методы социальных исследований: Файнбургские чтения. Пермь, 1992. С. 118-119.

17. Культура "тоталитарного общества" // Философия, этика, полити ческая социология: Тезисы спецкурсов. Екатеринбург, 1992. С. 23-26.

18. Рынок и нравственность // Возрождение России: социальные и экономические аспекты развития: Тезисы Республиканской научно-прак тической конференции. Екатеринбург, 1992. С. 31 (в соавторстве).

19. Образы и ценности современной жизни // Современные социаль но-экономические проблемы развития России: Материалы Всероссийской научной конференции. Омск: ОГУ, 1994. С.26-27.

20. Тенденции изменения менталитета общества в контексте совре менных общесоциальных перемен // Духовность русской культуры.

Сборник статей по материалам Всероссийской конференции. Омск, 1994.

С. 39-45.

21. Наглядные образы жизни и культуры: генезис, динамика, роль // Духовность и культура: Материалы Всероссийской научной конферен ции. Екатеринбург: УрГУ, 1995. С. 35-36.

22. Менталитет общества в условиях современного его переустройст ва // Судьба России: прошлое, настоящее, будущее: Тезисы Всероссийской конференции. Екатеринбург, 1995. С. 266-269.

23. Имидж российского интеллигента // Культура и интеллигенция в России в эпоху модернизации: Материалы Всероссийской научной кон ференции. Омск: ОГУ, 1995. С.67-66.

24. Перемена образов менталитета как современная общесоциальная проблема // Современное российское общество: осмысление прошлого, поиск достойного будущего. Красноярск, 1995. С. 59-64.

25. Образ жизни общества как наглядно-чувственный образ // История и культура провинциальных городов Пермского Прикамья: Материалы Всероссийской научно-практической конференции. Березники: ПГТУ, 1995. С. 13-15.

26. Политические перемены и образно-ментальный слом в российском обществе // Философские, правовые и экономические проблемы реформи рования России. Сб.статей и тезисов (по материалам Республиканской на учной конференции "Россия на пути реформ"). Челябинск, 1995. С. 54-64.

27. Процессы гуманитаризации высшего образования // Высшая шко ла на пороге XXI века: Тезисы Республиканской научно-метод. конферен ции. Екатеринбург: УрГУ, 1995. С. 113-116.

28. Образ жизни и менталитет в российском обществе // Судьба Рос сии: духовные ценности и национальные интересы: Материалы Всерос сийской научной конференции. Екатеринбург: УрГУ, 1996. С. 300-304.

29. Образ жизни и культуры в общественно-историческом процессе:

попытка нового научного подхода // Проблемные вопросы историко-куль турного наследия Урала: Материалы Международной научно-практичес кой конференции. Соликамск, 1996. С. 107.

30. Роль образно-ментального мира в стабилизации российского об щества // Экономика России: проблемы стабилизации: Тезисы докладов Республиканской научно-теоретической конференции. Челябинск, 1996.

C. 193-196.

31. Революция как образ // Октябрь семнадцатого года и современ ность: Тезисы Республиканской научно-практической конференции. М., 1997. С. 16-19.

32. Проблема менталитета в условиях российского кризиса // Соци ально-экономические проблемы межгосударственных отношений: Тезисы региональной научно-практической конференции. М., 1996. С. 28-29.

33. Гуманитарное образование и формирование образа мира у нового поколения вузовской молодежи // Развитие системы высшего образования - цивилизованный путь прогресса и реформ в российском обществе: Мате риалы Всероссийской научно-практической конференции. Екатеринбург, 1996. С. 331-332.

34. Особенности жизненного мира молодежи в динамике социальной действительности // Молодежь России на рубеже веков: Материалы Меж дународной научно-практической конференции. Березники, 1999. С. 24-27.

35. Молодежь как объект и субъект образовательного процесса // Мо лодежь России на рубеже веков. Материалы Международной научно практической конференции. Березники, 1999. С. 113-114 (в соавторстве).

36. Роль наглядных образов в гуманитарном образовании // Образова ние - основа устойчивого развития России: Тезисы Всероссийской научно практической конференции. Екатеринбург, 1999. 4.3. С. 14-15.

37. Социально-экономические трансформации России: образ и реалии // Социально-трудовые отношения в трансформируемой России: Тезисы сообщений Международной конференции. Воронеж, 2000. Вып. 2. С. 50- (в соавторстве).

38. Ментальность русской эмиграции в Европе первой половины XX века // Социально-экономические приоритеты российского общества:

Тезисы региональной научной конференции. Екатеринбург, 2000. Ч.2.

С. 46 (в соавторстве).

39. Общекультурный кругозор будущих специалистов XXI века // Высшее образование в России: достижения и перспективы: Тезисы Все российской научно-практической конференции. Екатеринбург, 2001.

С. 21-22 (в соавторстве).

40. Ментальные узы русской интеллигенции в постреволюционный период // Экономика России и экономические знания на рубеже веков:

Тезисы региональной научной конференции. Екатеринбург, 2001. Ч.1.

С. 122-123.

41. Исторические коллизии и состояние менталитета общества в со временной России // Известия Уральского государственного экономиче ского университета. 2001. № 4. С. 162-170.

42. Экономика и менталитет российского общества на рубеже эпох // Инновации - инвестиции - инфляция. Научные российско-германские чтения. Секция: Социальные проблемы образовательного процесса. Екате ринбург, 2001. С. 6-7.

43. Роль менталитета в общественной жизни // Конкурентоспособ ность территорий и предприятий - стратегия экономического развития страны: Тезисы Всероссийской научной конференции. Екатеринбург, 2002.

Ч.1. С. 135-136.

44. Наглядный образ – архетип – мировоззрение // Мировоззрение как социокультурный феномен: Материалы Всероссийской научной конфе ренции "Мировоззрение и культура". Екатеринбург, 2002. С. 9 – 11.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»