WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||

«Проект «Этнополитическая ситуация в Байкальском регионе: мониторинг и анализ» и издание одноименной серии исследований и материалов осуществляются при финансовой поддержке Фонда Форда (Московское отделение) ...»

-- [ Страница 6 ] --

Пространство жизненных сценариев Метод «когнитивного картографирования» 4 пришел из геогра фии восприятия пространства. Изначально под когнитивными (ментальными) картами понималась мысленная схема пространства. Позже появилась иная трактовка термина ментальная карта — карта, отражающая не только представления некоторого субъекта о нали чии и взаимном расположении объектов, но и графическое изобра жение любых внепространственных отношений. Использование этого метода можно встретить в книге К. Линча «Образ города» 5. Метод когнитивной картографии использовал также С. Милграм в работах, посвященных социальной психологии большого города 6. Он вводит термин «психологическая карта». Этот термин использу ется наряду с терминами ментальная и когнитивная карта, так как при анализе и интерпретации карт используются некоторые техно логии, заимствованные из методов проективной психологии. Интерпретируя когнитивные (ментальные, психологические) карты, то есть то, как и что жители изображают на самостоятельно выполненной карте схеме, можно говорить о значимых для человека составляющих городской среды, о взаимоотношениях и взаимодей ствии с этой средой, о социальном поведении человека, о том, как Т. Тимофеева. Ангарск. Моноград — ресурсы социальной энергии социальный мир воздействует на поступки и опыт человека. Через глубокую работу с картами появляется возможность выявить неко торые элементы трансформации городской идентичности — появле ние новых элементов, подвижку и смену границ идентичности и т. д. Таким образом, карта, как экстериоризированный субъективный опыт индивида, становится инструментом для социологического исследования. Процедура картографирования состоит: а) из предложения информанту — «Нарисовать схематично го род, в котором вы живете. Рисовать все, что приходит в голову — любые городские объекты, указывая все улицы, которые вы знаете, обозначая все близлежащие районы и достопримечательности, выде ляющиеся на общем фоне объекты, которые вы сможете вспомнить». б) группировки индивидуальных карт, чтобы можно было сде лать некоторые выводы общего характера. С. Милграм утверждает, что «спонтанная последовательность отображения элементов городской среды… может рассказать нам, что появляется в их (горожан– Т.Т.) сознании в первую очередь, когда они думают о городе. То, что представляется наиболее значи мым, возможно, и появляется первым» 7. Подобная методика и была применена для выявления психоло гического восприятия городской среды Ангарска Границы В своей работе «Психологические карты Парижа» 8 С. Милграм пишет: «Большинство испытуемых начинают свои карты Парижа, рисуя неправильный эллипс, обозначающий границы города. Париж имеет вполне определенную границу, и ее формы запечатлеваются в сознании жителей». «Понятно, что испытуемые создают свои карты не только на основе личного, непосредственного опыта, связанного с городом. Они получают их, отчасти, и из других карт. Планы на улицах французской столицы, изготовленные квалифицирован ными картографами, являются неотъемлемой частью культуры со временного Парижа». Из 62 человек, которым было предложено нарисовать карту Ангарска, только двое (школьники) попытались штриховой линией отметить пространственные границы города. Эти очертания не соот ветствуют реальному расположению города. Ангарск вытянулся лен той вдоль правого берега реки Китой, притока Ангары. Скорее всего, это не реальное отображение очертаний городского пространства, РАЗДЕЛ IV вытекающего из внутренних представлений, а отображение про странства, определенное общим понятием «город» и затем уже насы щенное индивидуальным восприятием городских объектов. Психологические границы на картах не соответствуют админи стративным границам города. Карты чаще всего изображают «квар тала» (так в городе именуют кварталы) и районы, имеющие для авторов карт большое личностное значение. Часто они занимают большую часть карты, оставшаяся часть города либо не изображена совсем, либо занимает непропорционально малое место. С. Милграм 9 замечает, что парижане на картах не отмечают округ, где живут. Ангарчане изображают не только «свой» район, но и дом, в котором живут. И более того — изображают район с про странственной перспективы своего дома. Детские карты отличаются от взрослых еще большей личностной насыщенностью. На детских рисунках присутствуют такие город ские объекты, как «трамвай, на котором я езжу в лицей», «моя оста новка», «проход», «дом подруги», «дом бабушки», «дом бабушки подруги», «скамейка, когда мы идем из лицея, мы на ней сидим». Чаще всего первыми изображались объекты, находящиеся на площади Ленина: сама «площадь», «ДК Нефтехимик», «башня с часами», «мэрия», «памятник Ленину», элементы составляющую основу общего представления об Ангарске. Еще одним, значимым для многих ангарчан, «эмоционально нагруженным» объектом является, судя по картам, «ДК Современ ник» — центр культурной жизни так называемого «квартала», части города, примыкающей к АЭХК (электролизно химический комби нат) и созданной для обслуживания этого секретного предприятия. Своя медсанчасть, свое торговое снабжение давали некоторое эко номическое преимущество жителям данного городского района. Жить в «квартале» было престижно. В настоящем «квартал» утерял свое значение, но до сих пор остается одним из городских «психоло гических центров» несущих некий символический капитал про шлого, который можно увидеть в картах. Прямолинейность ангарских улиц и разделение на квадраты кварталов и прямоугольники микрорайонов структурируют предста вление о городе. На картах улицы тоже прямые, «квартала» обозна чены графически четко. То, что составители карт не разделяют город и комбинат, поме щают в едином графическом пространстве, может быть объяснено одним: зависимостью города от комбината. Градообразующее пред приятие и город живут в едином ритме.

Т. Тимофеева. Ангарск. Моноград — ресурсы социальной энергии Город в структуре личности Яркий символ города — «башня с часами» на площади Ленина — присутствует на большинстве карт. Анализируя карты, можно утвер ждать, что сама площадь Ленина и отдельные ее компоненты — мэрия, ДК «Нефтехимик», памятник Ленину и «башня с часами», являются символическим отражением организации жизни города. Довольно часто на картах присутствуют «железная дорога» и «вокзал». Можно говорить о том, что вокзал и железная дорога тоже некие ключевые символы в психологической репрезентации города. Это можно объяснить тем фактом, что первыми жителями города были сами строители, приехавшие из различных городов страны, и поддерживающие отношения с оставшимися в этих городах род ственниками, а также тем, что в настоящий момент большое количе ство ангарчан учится или работает в Иркутске, добираясь ежедневно до областного центра на электричках. Психологические центры, выраженные в данных символах, вос принимаются большинством населения как некая квинтэссенция города в целом. Это географические точки с определенной городской энергетикой 10, обладающие неким психологическим и ментальным потенциалом, ресурсом, символическим капиталом. Вероятно, такие энергетические точки приобретают некую форму городского про странства, выраженную в городских архитектурных сооружениях. Они, так или иначе, вплетены в структуру личности ангарчан и, вероятно, эта вплетенность стала единым стилем жизни человека и города. Можно предположить, что наличие таких энергетических цен тров придавало городу некую стабильность в «смутные времена». Вероятно поэтому, не были переименованы улица и площадь Ленина, не был снесен памятник Ленину. Несмотря на свою идеоло гизированность, площадь Ленина воспринимается гораздо шире, и эта широта выходит за рамки идеологий. Вероятно, это тот случай, когда идеологические символы и энергетический центр города удачно совпали, не вступая в особые противоречия. Тот случай, когда значение объекта архитектуры меняется, в то время как он сам остается неизменным. Можно предположить, что на основе таких энергетических насыщенных точек, формируется городская иден тичность человека. И эти городские энергетические точки, выра женные в пространстве через архитектурную символику, находятся в близком соприкосновении с личностной структурой ангарчан.

РАЗДЕЛ IV Благодаря сложившейся в СССР практике обеспечения «закры тых» моноградов, город был достаточно благополучен. Жизненный сценарий города был открыт и честен, без особых психологических игр и неосознаваемых внутренних конфликтов, вероятно, присущих большим городам со сложной историей и потому сложным жизнен ным сценарием. Достаточно высокая зарплата на комбинате, возмож ность профессионального роста, налаженное продуктовое снабжение, возможность решения квартирного вопроса — все это ясно считыва лось человеком из городского сценария. Идеологические символы (площадь Ленина и объекты, находящиеся на ней) не вступали в осо бые противоречия с настоящими жизненными реалиями и станови лись именно городскими символами, набирали некую внутреннюю энергетику, приобретая черты городской идентичности. В девяно стые, во времена перемен для ангарчан в структурных элементах городской идентичности не возникло особых внутренних конфлик тов, требующих некоего поиска созвучия времени, места и своего Я. Для жителей Ангарска поиск новой городской идентичности, в связи с происходящими переменами, не стал столь актуален. Новым владельцем комбината стала компания ЮКОС, ориенти рованная на новые экономические взаимоотношения в производ стве. Это принесло городу надежду на стабильность и благополучие. Экономическая и социальная политика ЮКОСа нашла созвучие и точки согласия, прежде всего с жизненным сценарием города — «город вокруг комбината». Основные векторы совпали без особых внутренних противоречий с жизненными сценариями жителей Ангарска. На последних городских выборах в Ангарскую мэрию пришла к власти команда людей, ориентированная на здоровую рыночную экономику. И можно говорить, опять же, о неком созву чии сценариев. В Ангарске чувствуется «живая» жизнь. К началу двадцать первого века можно говорить об устойчивой психологической организации города, берущей свое начало из советских времен и сохранившейся до настоящего времени. Такой стабильности способствует наделенность Ангарска типичными чер тами советского монограда: зависимостью человеческой жизни от судьбы градообразующего предприятия (относительно успешной на данный момент), и насыщенностью социальной энергией, объясня емой теми путями, которыми формировалось городское сообщество. Усвоенные и сохраненные городом характеристики «советскости» оказались ресурсными для жизни города в новых социально эконо мических условиях и способствовали достаточно успешному прео долению кризиса 90 х.

Т. Тимофеева. Ангарск. Моноград — ресурсы социальной энергии ПРИМЕЧАНИЯ Линч К. Образ города / Пер. с англ. М., Стройиздат, 1982. См. например: Рожанский М. Память города без прошлого // Биографический метод в изучении постсоциалистических обществ // Труды ЦНСИ. СПб., ЦНСИ, 1997. С. 58–62. Голд Д. Психология и география. Основы поведенческой географии / Пер. с англ. М., 1990. 4 Там же. 5 Линч К. Указ. соч. 6 Милграм С. Эксперимент в социальной психологии / Пер. с англ. СПб., Питер, 2000 (серия «Мастера психологии»). 7 Там же. 8 Там же. 9 Там же. 10 О понятии «энергии» в социальных исследованиях см., например: Иконникова С. Н. П. А. Сорокин: энергетический импульс культуры // Питирим Сорокин и социо культурные тенденции нашего времени. Материалы к Международному научному симпозиуму. М. — СПб., 1999.

1 Несросшийся поселок Виктор Голощапов Предлагаемая статья носит эскизный характер. Нас заинтересовал населенный пункт, в динамике развития которого выпукло предстают проблемы одного из самых распространенных в регионе типов посе лений — рабочих поселков. Особенность поселка Бадарма Усть Илим ского района в том, что с момента его основания более тридцати лет назад и до сегодняшнего дня, в его границах сосуществуют два по селка — Бадарминск и Новая Бадарма, два «градообразующих» одно типных предприятия и два социума, обслуживающих эти предприятия. Во второй половине двадцатого века, в связи с бурным разви тием лесной промышленности, на территории Сибири в большом количестве стали появляться поселки лесозаготовителей (леспром хозы). При их создании учитывались только два фактора: людские ресурсы и близость железных и автомобильных дорог (в редких слу чаях — возможность сплава древесины по воде). Почти все они застроены одноэтажными двухквартирными домами, не предста вляющими архитектурной ценности. Большинство населения вос принимало проживание в этих поселках как временное. Но леспромхозовские поселки Усть Илимского, Нижнеилим ского районов играли еще одну важную роль — сюда переселялись люди из зоны затопления ложа Усть Илимского водохранилища. Именно так и формировался леспромхозовский поселок Бадарма. Он возник в начале 70 х гг. и расположен в непосредственной близости от трассы Братск — Усть Илимск. В нем живут около 1700 человек. «Бадарма» — несколько условное название. Это название населенного пункта, затопленного Усть Илимским водохранилищем. Поселок назывался так же, как и речка, на берегах которой он был расположен. Название «Бадарма» имеет эвенкийские корни и местные жители переводят его как «Сосновый лес» или «Сосновая вода». Право сохра нить старое название в статье нам дал тот факт, что подавляющее большинство жителей нового поселка называют его старым именем. В «Бадарме» два предприятия — Бадарминский (Бадарминск) и Крымский (Новая Бадарма) леспромхозы, которые объединены как административная единица. Наличие нескольких леспромхозов в одном поселке — характерная черта многих подобных поселений.

В. Голощапов. Несросшийся поселок Отличительной же чертой Бадармы является то, что в одном насе ленном пункте существуют как бы два поселка, имеющие разную историю создания и разные жизненные стратегии их жителей. Бадарминский леспромхоз создавался для обеспечения работой и жильем переселенцев из затопленных деревень. Большинство его жителей переехало из деревни Воробьево, были переселенцы и из старой Бадармы, но сегодня никто из жителей не припоминает их. Небольшой поселок леспромхоза имеет четкую планировку, ровные улицы, однотипные одноэтажные дома. Строительство зданий в «Бадарме», как и в других леспромхозовских поселках, велось по самым простым и дешевым проектам. Проектировщиков и строите лей мало заботил внешний вид и удобство возводимых помещений. Строились по такому же принципу не только жилые дома, но и школы, магазины, клубы, столовые. Так, например школы — близнецы Бадарминской школы есть в Седаново, Эдучанке и в других поселках. Крымский леспромхоз формировался в основном приезжими с Украины. Мало кто из них планировал жить здесь долго, в основном работали вахтовым методом. Изначально, в задачу леспромхоза входило снабжение лесом южных районов Украины и Крыма. Отсюда и наз вание «Крымский». В те годы была довольно широко распростра нена практика, когда южным республикам или областям выделяли лесосеки в Сибири с тем, чтобы они за счет своих ресурсов создавали там леспромхозы и получали оттуда древесину. Местные жители называют такие леспромхозы — «воруй лес». Поселок Крымского лес промхоза застраивался хаотично. Приехав зарабатывать деньги (лесо заготовители Крымского леспромхоза работали буквально сутками: днем вывозя лес, а ночью ремонтируя машины), люди не уделяли ника кого внимания своему быту и внешнему виду поселка, несмотря на то, что в советское время в обустройство подобных поселков вкладывались большие деньги (клуб, столовая, библиотека и т. д.). Привычным и не очень осуждаемым явлением было пьянство. Жители не могли опреде лить, кого они относят к интеллигенции, есть ли она вообще в поселке. Например, в Крымском леспромхозе интеллигенцией считаются работники почты. Как правило, эти люди отличаются не образова нием или интересами, а просто внешним видом (туфли, белая рубаш ка, галстук). В поселке леспромхоза есть только начальная школа, учителя которой никак не влияют на общий социокультурный фон. Несмотря на то, что поселки являются одной административной единицей, Бадарминский леспромхоз очень сильно отличается от Крымского. Это отличие видно во всем, начиная с обустроенности дворов, когда в палисадники высаживаются деревья и цветы. Даже РАЗДЕЛ IV огороды в этих двух поселках выглядят совершенно по разному. Жители Бадарминского леспромхоза кроме традиционной кар тошки выращивают и экзотические для Сибири овощи: кабачки, перцы, дыни (соседи ограничиваются картошкой). В Бадарминском леспромохозе традиционно сельской интеллигенцией считаются учителя, к которым всегда было особое, уважительное отношение. Можно говорить о формировании учительских династий. До сих пор в поселке с теплотой вспоминают первых учителей, приехавших еще из затопленной деревни Воробьёво. В поселке существуют свои традиции — например, это праздник улицы. И это не спущенное сверху мероприятие, которое проводит заезжий массовик затейник, а праздник, в подготовке и проведении которого участвуют сами жители. Несмотря на близость проживания и схожесть трудовой деятельно сти, жители двух поселков недолюбливают друг друга. Выражается это по разному: в молодежных стычках, оскорбительных высказываниях, вроде «бурундуки», «утопленики». Надо заметить, что трения про являются не только в оскорбительных высказываниях, но и в неприз нании традиций и обычаев другого народа, пусть даже очень близкого. Говоря об этом, местные жители чаще всего вспоминают о свадьбах. Когда женятся люди из разных поселков, бывает очень трудно дого вориться о самых разных обрядовых мелочах. Иногда это приводит к затяжным ссорам, ругани между будущими родственниками. Часто причиной ссор была элементарная зависть: работники Крымского лепромхоза были более богатыми. Сюда осуществлялись прямые поставки продуктов, предметов быта с Украины. Даже во времена антиалкогольной кампании в магазине Крымского лес промхоза всегда было спиртное, которое неохотно продавали рабо чим из Бадарминского леспромхоза. В начале 90 х годов, когда кризис затронул и лесную отрасль, более богатый Крымский леспромхоз развалился буквально на глазах. Хотя говорить о всеобщем развале и запустении было бы не совсем правильно. В середине 90 х годов здесь выделилась категория людей с существенным достатком. Это в первую очередь предприниматели, занимающиеся вырубкой и вывозом леса и работники частных пред приятий, имеющие стабильный заработок. По разным причинам не желающие покинуть поселок (близость работы, неприятие городской жизни, нехватка денег на покупку квартиры в городе и т. д.), они ста раются всячески обустроить свой быт и культурную жизнь: палисад ники, беседки во дворах, народный ансамбль и т. п. Предприниматели вкладывают деньги и в устройство поселка. Новую жизнь приобрел В. Голощапов. Несросшийся поселок клуб. Но, несмотря на это, безработица, пьянство, отток населения и заброшенные дома придают поселку неухоженный вид. Большое опасение внушает молодежь. Не имеющие возможность найти работу или уехать в город, молодые люди ведут разгульный образ жизни (именно они и совершают большинство правонарушений, в поселке появились наркотики — чего не было еще несколько лет назад). И, наоборот, у соседей мало что изменилось. Разве, что появилось воровство, жалуются старожилы: «Раньше двери на замок не закры вали». Вместо невысокого штакетника теперь дома окружают глухие заборы. В интервью с работниками Бадарминского леспромхоза лейт мотивом звучит: леспромхозу в самые кризисные годы (1994–1995), когда, казалось, что еще немного — и он перестанет существовать, как прекратили свое существование Капаевский, Крымский — помог сох раниться коллективистский настрой жителей бывшей, затопленной Бадармы. Директор Бадарминского леспромхоза стал одним из ини циаторов объединения всех сохранившихся леспромхозов в комплекс. Упорядоченность жизни, твердый уклад, ориентация на собственное хозяйство во многом сыграли стабилизирующую роль в период раз вала, что резко отличает Бадарминский леспромхоз от Крымского и от большинства леспромхозовских других поселков. Даже в самые кри зисные годы отток населения был незначительный. Уезжающая в город молодежь большей частью возвращается назад. Сегодня в поселке есть свои предприниматели, интересы которых распростра няются намного дальше, чем просто вывоз леса. Появился досуговый центр с бильярдом, баром, дискотекой. В киосках и павильончиках цены на товары не отличаются от городских. Веянием времени стало появление церкви и часовни на кладбище. Причем, в отличие от многих населенных пунктов, о Бадарминском поселке нельзя ска зать, что православие пришло извне — как например, в Новой Игирме Нижнеилимского района, где церковь строилась китай скими рабочими, а после гибели настоятеля несколько лет назад до сих пор нет своего священника, не сложилась православная община. В Бадарме в строительстве церкви участвовали сами жители. Как целое поселковое сообщество так и не сложилось — недо статочно для этого ресурсов, унаследованных от земледельческой деревенской Сибири. Более того, нет опыта, позволяющего сегодня ответить на вопрос, возможно ли вообще складывание органичного поселкового сообщества вокруг предприятия, занятого «присвое нием» природных богатств и уже этим задающего временный харак тер месту жительства человека, жизненному укладу, межличност ным отношениям.

Cовременная сибирская деревня: феномен ре традиционализации?

Вера Куклина Если в советский период преобразования в сельской местности были в первую очередь связаны с процессами коллективизации и модерни зации, то затем эти модели хозяйствования разрушились. Условно назовем происходящее «ре традиционализацией». В данной статье мы не ставим себе целью определение слов «модернизация», «тради ции», «общинность» — каждое из этих слов несет в себе огромное количество смыслов и штампов, рассматривая которые можно завяз нуть в научной дискуссии, имеющей длительную историю. Однако данные слова используются и в повседневной жизни, без особого осмысления, попробуем посмотреть на них с точки зрения обыва теля. Например, «модернизация» обычно ассоциируется с высокой социальной мобильностью и ритмом жизни, новейшими техниче скими достижениями, нуклеарным типом семьи, индивидуалистиче скими ценностями. «Общинность» подразумевает традиционализм, стабильность, религиозность, семейственность. «Традиции» — как нечто консервативное, связанное с отсутствием либо замедленно стью каких либо изменений. Община ассоциируется с замкнутостью и особой теснотой социальных отношений, в результате которой индивид полностью растворяется в своем социальном окружении. Объектом нашего наблюдения стали расположенные вдали от городов локальные сообщества села Семёновское (Заларинский район) Иркутской области и село Куйта Нукутского района Усть Ордынского Бурятского автономного округа 1. Их положение до вольно типично для Байкальской Сибири: они расположены в лесостепной зоне с относительно благоприятным для развития сель ского хозяйства климатом, довольно близко (в 20–30 км) от Транс сибирской железнодорожной магистрали. Для того, чтобы не было значительного влияния географического положения на различия между ними, мы выбрали села, расположенные недалеко друг от друга (в 8 км). Вследствие этого все специфичные черты, которые отличают одно село от другого, мы можем связывать с разными их судьбами и социальным составом, но, опять же, нельзя сказать, что В. Куклина. Современная сибирская деревня...

их истории уникальны — рассматривая истории других сел, мы также можем найти в них общие для российской действительности черты. Поэтому вопросы, поднимаемые здесь, могут быть актуальны и для других сел. 1960 е годы — самые, пожалуй, яркие для формирования образа «модернизации». Интенсивно происходит миграция сельских жите лей в города, увеличивается уровень образования селян, происходит ликвидация «неперспективных деревень» и формирование больших совхозов с развитой технической базой. Укрупнение села происхо дило за счет стягивания всей инфраструктуры в «Центре» — школа, детский сад, клуб, библиотека, магазин, гаражи, склад. На некото ром отдалении от села — размещение кошар, ферм, летников, клад бищ. Например, на современной территории села Куйта практиче ски до 1950 х существовало несколько улусов, жители которых четко осознавали не только свою этническую принадлежность, но у бурят — даже родовую. Расстояния между улусами — примерно 2–5 км: Малый Берёзовск, Большой Берёзовск, Верхняя Куйта, Нижняя Куйта, Осиновск, Нугал, Хайтиг. В каждом улусе проживало не более десяти семей. Малый и Большой Берёзовск — русские поселе ния, людность которых вряд ли превышала 20 семей. При укрупне нии сел дома бурятских и русских семей оказались «вперемешку»: все стремились строить дома ближе к «центру». Единый совхоз, еди ная инфраструктура в условиях единой советской культуры объеди няли носителей разных культур в единое целое. Территория села Семёновское в его современном виде начала складываться после 1918 года, когда в поисках свободных земель из Смоленской губернии в долину реки Унги прибыли четверо мужчин переселенцев. Раньше эта земля была занята летниками бурят сосед него улуса Корсунгай. Наиболее богатые угодья были у Семёнова, в честь него переселенцы назвали село Семёновск. В 1931 году в Семё новск, по данным архивов школы, с Ангары прибыли «чалдоны», — так называли людей, переселившихся «с Дона». Здесь они образо вали 30 дворов и создали первый колхоз. В 1937 году образован еще один колхоз, в который вошли остальные жители села. В 1960 х годах здесь для молодых семей строились типовые двухквартирные дома, создавались условия для их самостоятельного проживания. Функции по воспитанию детей брали на себя детские сады и школы. В селе была построена котельная, которая обеспечивала теплом такие дома. Традиционные, общинные отношения выглядели уста ревшими, считались пережитками прошлого. В прошлое уходила и традиционная большая семья, состоящая из нескольких поколений.

РАЗДЕЛ IV В 80 е годы наблюдалось устойчивое сокращение миграци онного оттока сельских жителей в города вплоть до изменения направления потока в село. Для села, которое и без того не отлича ется особой мобильностью, это значило замыкание каждой сельской единицы на самой себе, уменьшении каких либо связей с окружаю щим миром. После разрушения партийной системы, занимавшейся социальным контролем, повышения цен на устройство детей в дет ский сад, отсутствии заработной платы, из всех социальных связей наиболее важными вновь становятся родственные и общинные от ношения. То есть можно сказать, что сельское сообщество вернулось к полуавтаркичному существованию, которое повлекло за собой и новую актуализацию общинных отношений. На эти годы в селе Куйта приходится резкое сокращение чис ла выпускников, поступающих в вузы, до полного их отсутствия. Основные потоки миграции замыкаются на близлежащих городах. Сейчас по экономическим причинам трудно выехать дальше Бурятии и обосноваться в чужом городе без чьей либо моральной и особенно материальной поддержки. Если в советское время молодые люди могли поступать в вузы за пределами нашего региона, то в последние годы в рассматриваемых селах такого практически не наблюдается. Самым крупным образовательным центром для них является город Иркутск, за ним следуют Ангарск, Усолье Сибирское. Кроме того, молодые люди нередко выезжают в более близкие города Саянск и Зиму, расположенные примерно в 30 км, где есть возможность полу чить средне специальное образование или учиться в филиалах вузов. Для бурят села Куйта кроме Ангарска и Иркутска, довольно часто местом получения высшего образования является Улан Удэ. Несколько молодых людей обучаются в поселке Бохан, который рас положен примерно в 150 км от Иркутска, дорога к нему из данных сел возможна только через Иркутск. С Боханом и Улан Удэ местных жителей связывает множество социальных связей — там проживают родственники или знакомые, которые могут способствовать посту плению ребенка, либо его проживанию и адаптации в городе. Однако более всего родственные отношения востребованы в самом селе: в Куйте был лишь один случай приезда на постоянное место жительства семьи, не имеющей здесь никаких родственных связей, но и она продержалась здесь меньше года. В первую очередь общинные отношения выступают как способ ность сообщества к самоорганизации — жители вынуждены само стоятельно собирать сельские сходы для решения общих для всего села проблем, функции социального контроля и формирования В. Куклина. Современная сибирская деревня...

социальных норм также оказываются полностью в их ведении — участковый может неделями не приезжать в село. Еще одно преимущество, которое имеет большая семья — это разнообразие форм жизнедеятельности и доступ к различным ресур сам. Как правило, семьи, имеющие многочисленные родственные связи, являются довольно обеспеченными, по крайней мере, более устойчивыми. Доступ одного из членов одной семьи к ресурсам сов хоза позволяет обеспечить ими всех его близких родственников. Если хотя бы один член семьи работает при крупном сельскохозяй ственном предприятии (в Куйте им является АОЗТ «Шаратское», созданное на основе бывшего совхоза), то продукты для них выда ются по сниженной цене (в среднем, на 20 процентов ниже обычных цен). Наличными же деньгами средний работник АОЗТ порой не получает ничего, оставаясь даже должником. Главным является доступ к иным ресурсам — кормам, технике, сельхозпродукции. Для получения «живых денег» кто то должен работать в бюджетной орга низации. Либо быть на пенсии — пенсионеры практически до 70 лет занимаются домашним хозяйством, более половины людей пенси онного возраста продолжают работать. Если они не работают, то могут присматривать за детьми. Дети со школьного возраста начи нают помогать взрослым по подсобному хозяйству, и чем больше детей, тем крупнее может быть подсобное хозяйство. В Семёновском семьи оказались более разбитыми по поколе ниям, молодые люди и престарелые родители уже привыкли жить отдельно друг от друга. Поэтому здесь возникла проблема нехватки какого то поколения, например, пенсионеров. В таких случаях жители привозили родственников пенсионеров из города 2. Такое проживание устраивает обе стороны — пенсионеру обеспечивается должный уход, натуральные продукты питания, семье — его пенсия. Если в Семёновском мясо продается преимущественно перекуп щикам по цене почти в 1,5 раза ниже рыночной, то в Куйте часто несколько семей кооперируются и самостоятельно вывозят мясо, а в последние и годы и молочные продукты, на рынок. Также крупные семейные мероприятия, такие как свадьба, похороны способствуют укреплению родственных отношений через помощь в виде труда или денег. Общинные отношения напоминает и стремление местных жите лей к максимальной самообеспеченности. Появляется тенденция к разделению труда внутри села — продукция растениеводства произ водится больше крупными хозяйствами — бывшим совхозом или фермерами, животноводство — больше развивается в личных под РАЗДЕЛ IV собных хозяйствах. Например, у бурят в последнее время наблюда ется увеличение табуна коней, откармливаемых на мясо, в то время как лишь в трех русских семьях есть кони, которые используются в качестве тягловой силы. Кони бурят круглый год пасутся на пастби щах под присмотром конюхов. Зимой некоторые семьи используют коней в качестве водовозов. Чаще всего четыре средне обеспеченные семьи забивают на зиму в ноябре одного коня в год по очереди, деля мясо между собой. В русских и татарских семьях больше в жизнеобеспечении роль земледелия и развитие птицеводства. Однако в последние годы и в бурятских семьях наблюдается увеличение роли растениеводства. Например, если около десяти лет назад в средней бурятской семье выращивали лишь овощи, изредка смородину и малину, то в настоя щее время многие сажают зелень, стали выращивать клубнику. В последние 5 лет появляются плодово ягодные кустарники и деревья. Символическое значение актуализации отдельных традицион ных отношений не связано с желанием возвращения к традицион ному образу жизни. Например, отдельные жители Куйты выступают против обучения детей в школе по бурятской национальной про грамме, так как в таком случае детям было бы труднее продолжить образование в вузах, предъявляющих высокие требования к знаниям по другим дисциплинам, более престижным, чем преподаватель бурятского языка. Жители сел Куйта и Семёновское имеют примерно равные мате риальные ресурсы для существования, но могут по разному их воплощать в жизнь. Откат ли это в прошлое, к архаичным кланово родовым отношениям? Может быть, из таких мелких тактик, как использование коллективного труда, использование родственных связей, формируется новая стратегия встраивания местных жителей в рыночные условия после разрушения старых, созданных директив ной системой?

ПРИМЕЧАНИЯ Работа основывается на материалах диссертационного исследования автора (Куклина В. В. Хозяйственно культурный комплекс в полиэтничной среде: факторы консолидации и эволюции (на примере локальных общин Приангарья) // Авторе ферат дис. канд. геогр. наук. Иркутск, Институт географии СО РАН, 2003) и мате риалах сотрудников проекта «Индустриализированная деревня: К трансформации сельского стиля жизни в постсоциалистических обществах» (Архив Центра незави симых социальных исследований и образования, Иркутск)). 2 Из дневника наблюдений Т. Тимофеевой (проект «Индустриализированная деревня: К трансформации сельского стиля жизни в постсоциалистических обществах»).

«Умный человек развернется и здесь». Случай Хужира Е лена Ложникова Объект нашего исследования — поселок Хужир, «столица» острова Ольхон на Байкале. Это территория дотационная, «депрессивная», и при этом активно меня ющаяся. Сейчас она становится заметным центром туристического бизнеса. Ольхон — место, издавна заселенное бурятскими шаманскими родами, почитаемое как одно из сакральных в Азии. Традицион но основное занятие местных жителей — лов и переработка рыбы (в советское время этим занимался крупный рыбзавод, в последние годы — частники, обычно нелегально). Скотоводство в больших объемах рискованно из за недостатка кормов (существовавший ранее животноводческий совхоз распался, сейчас есть небольшие личные стада). Климат мало подходит и для земледелия. Сейчас подавляющее большинство жителей острова (1,5–2 тыс. чел.) сконцентрировано в его административном центре — поселке городского типа Хужир, остальные — в нескольких деревнях. Основ ные проблемы поселка — невозможность легального рыбного про мысла (в лицензии отказано как рыбзаводу, так и частникам);

фактическая и скрытая безработица;

затрудненный доступ на остров (транспортные «пробки» на пароме и отсутствие всякой переправы при ледоставе и ледоходе);

до последнего времени — отсутствие ста бильного электрического обеспечения;

экологическое неблагополу чие. Кроме того, Ольхон — объект «двоевластия» Администрации и Прибайкальского национального парка. Все это оказывает несом ненное и разнообразное влияние на остров и его жителей. С середины 90 х годов местность переживает туристический бум: летом сюда едут отдыхать не только соотечественники, но и в большом количестве иностранцы. Особенно заметно присутствие туристов в Хужире, где в пик сезона проживает до 600 приезжих. Принято проводить здесь культурные акции различного уровня: форумы, фестивали с участием театральных деятелей, художников, поэтов, музыкантов. Основой данной работы стали включенные наблюдения и интер вью, сделанные в июле сентябре 2002 г. и в июле 2003 г. в поселке РАЗДЕЛ IV Хужир. Нас интересовали, в первую очередь, неформальные эконо мические практики жителей как один из способов выживания в депрессивном регионе. Это и традиционные практики («рыбный бизнес»), и появившиеся недавно (связанные с туристическим «бумом»). В отношении последних интерес вызвали ресурсы, позво ляющие включаться в турбизнес;

виды занятости;

способы взаимо действия с работодателями и туристами. В процессе исследования наше внимание привлекли изменения повседневности, также «смена идентичности» людей, участвующих в новых процессах и прибегающих к новым для себя практикам, отношениям и способам взаимодействия. В ходе работы вопросов возникло больше, чем появилось отве тов — мы только наметили некие фокусы, которые представляются интересными в данной ситуации и требуют более длительного и тщательного изучения.

«Живая валюта» Рыба на Ольхоне всегда была главным богатством. День рыбака отмечали как главный, гулянья народные были (1). Сейчас «на рыбе заработать можно хорошо» (2). В последние годы «рыбным бизнесом» занимаются те, кто имеет собственные лодки и снасти или доступ к ботам рыбзавода. По словам информантов, эта деятельность довольно опасна: из за нелегальности рыбаки часто вынуждены выходить «в море» ночью, когда можно не опасаться встречи с рыбинспекторами. «Много рыбаков тонет. Ста вят сразу по десять концов [сетей]. Сети стОят дорого. Если сильный ветер — может сорвать и унести. Вот и идут в шторм снимать сети. Байкал холодный — выпивают изрядно, чтобы не замерзнуть. Вот и тонут. Десять лет — обычно самый большой срок для рыбака. Каждый год 3–4 человека тонет. Почти у каждой семьи есть такие» (2). Рыбу стараются заготовить впрок или реализовать. Большая удача, если есть возможность продать ее хозяевам турбаз или сдать на рыбзавод. Иначе приходится везти ее перекупщикам «на боль шую землю». Если есть собственный транспорт, можно продать товар в Иркутске, что заметно выгоднее. Учитывая, что рыба — про дукт скоропортящийся, заниматься этим лучше зимой, в морозы. Тем более что в этом случае путь по льду становится реальной аль тернативой официальной дороге. Правда, и в этом случае велика вероятность встречи с рыбнадзором, от которого обычно откупаются несколькими ящиками той же рыбы.

Е. Ложникова. «Умный человек развернется и здесь»...

«Байкальская Мекка» Основной акцент в своем исследовании мы сделали на том, что было для жителей Ольхона спасительной «соломинкой», а сейчас становится «золотой жилой» — не только спасением, но и залогом процветания. Это туризм. Туристов привлекают здесь природные условия (солнечное сухое лето, относительно теплая для Байкала вода);

большое количество и дешевизна хорошей рыбы;

возможность активного (в т. ч. экстре мального отдыха);

общение с интересными людьми;

мифология, «сакральность», особая «энергетика»;

для искушенных благами цивилизации — экзотическая первозданность деревенской жизни. По словам одного информанта, «в прежнее время сюда отдыхать ездили с палатками, но не так много, как сейчас. А мужики на рыбалку приезжали. Весь год работают, а летом сюда. Мы к боту их лодки при вязывали, их самих — на борт и везли куда надо» (3). Общепризнанным пионером организованного приема туристов, во многом изменившим жизнь хужирцев, стал человек, приехавший сюда в середине 90 х гг. на работу (далее — Н.). По рассказам хужирцев, «Н. — хороший спортсмен, много ездил по заграницам, знакомых много». «У Н. наверняка были возможности за границей работать, потому что он очень хороший теннисист. Но он здесь остался. Приехал к нам теннис у ребятишек вести». «Потом его брат надоумил: сделай, мол, базу. Помог, денег дал, контакты с иностранцами». «Начали к нему первому приезжать отдыхать ино странцы: немцы, японцы». Первая турбаза началась с дома Н. и нескольких деревянных строений, которые возводили местные безработные. Н. стал для многих из них буквально кормильцем. Причем база до сих пор постоянно перестраивается, так что работа для мужчин есть всегда. Когда появились первые туристы, возникла нужда в «обслуживаю щем персонале»: поварах, работницах кухни, уборщицах. Н. скупает излишки рыбы, сельхозпродуктов. По мере увеличения потока туристов, Н. привлек к сотрудниче ству тех, кто имеет свободную площадь для размещения постояль цев, т. к. мест на базе в пик сезона не хватает. Местные жители, имеющие транспорт или доступ к нему (мотоциклы, УАЗики, лодки, рыболовные боты), часто зарабатывают, вывозя группы туристов на экскурсии по Ольхону (место сбора групп — база Н., причем продук тами на время поездки снабжает Н.бесплатно всех экскурсантов — как «своих», так и посторонних).

РАЗДЕЛ IV На решение о совместной с Н. работе влияет наличие свободного времени, свободных рабочих рук (в т. ч. детей, родственников);

излишков продуктов (рыбы, молочных продуктов, частично овощей из подсобных хозяйств);

транспорта или доступа к нему;

дополни тельной жилой площади и/или земли, где можно «строиться». По нашим данным, трудовые отношения местных жителей с Н. не оформляются и строятся, в первую очередь, на устных договорен ностях. Для вхождения в эту нишу необходимы чаще всего родственные связи, знакомства. Это в совокупности с жестким социальным кон тролем в поселке снижает риск некачественно выполненной работы или отказа от нее. Менеджер базы Н. на вопрос о том, что делать в случае болезни кого то из работников, ответила: «А они не болеют почти. И договарива ются, заменяют друг друга. Или с родственниками. За место держатся». Завхоз на базе Н., по ее словам, старается посылать работниц убирать в домиках по двое или ходит с работницей сама, чтобы при пропаже чего нибудь снять подозрения, так как Н. отказывает в работе тем, кто ненадежен. Некоторые хозяева, принимавшие туристов от официальной базы, не только получают опыт и возможность, необходимые для расширения деятельности, но и решаются перейти к самостоятель ному «бизнесу». (В последнее время появляются новые базы, никак не связанные с Н., но в своей деятельности опирающиеся на его опыт). Для этого используются ресурсы не только экономические (например «стартовый капитал», образовавшийся при продаже жил площади или взятый взаймы у родственников), но и социальные (наличие профессионального или должностного статуса, дающего возможность тесно контактировать с приезжими: например масса жист или бывшая директор гостиницы, продающая билеты на рей совый автобус;

а также наличие нужных «связей», возможность регу лярно выезжать за пределы региона, страны). Иллюстрациями к разным способам «раскрутки» могут стать сле дующие случаи. Например Л., одна из немногих официально офор мленных работников базы, кроме выполнения функций завхоза, принимает жильцов как от Н., так и самостоятельно. «Нет никаких договоров. Отношения с Н. очень хорошие, приятельские. Я сказала ему: один домик оставляю тебе, а в остальные селю сама (всего у Л. 5 поме щений в общей сложности для 7–10 чел. — Е. Л.). Он не против». «Люди заранее пишут, говорят, когда приедут, просят места. У меня очень нравится всем. Если кто то недоволен житьем у Н., он их ко мне ведет как к главной надежде. Больше никто потом не жалуется».

Е. Ложникова. «Умный человек развернется и здесь»...

В дальнейшем Л. хочет сама принимать туристов, минуя Н. Она может это сделать потому, что дочь студентка приезжает на лето из Иркутска и помогает в обслуживании постояльцев. Главная труд ность — продукты, которые в Хужире покупать дорого, а своего транс порта, чтобы закупать оптом, нет. Зато есть огород, коровы, куры. Муж Л., перенявший плотницкое умение у отца, все постройки возвел сам, с помощью жены и детей, причем качественно и доста точно быстро. Наиболее популярный у туристов домик появился так: муж Л. работал на лесообработке, а в качестве оплаты получил «кругляк», из которого и построил домик. Другой случай: семья В. (жена — лаборант местной больницы, муж — бывший шофер) построила для туристов несколько щитовых домиков летнего типа. Сначала не регистрировали дело, потом, когда жильцов стало много (15–20 чел), В. оформила свой бизнес официально. Заметно, что в организации дела В. ориентировалась на пример Н., с которым несколько лет сотрудничала, но от которого всячески дистанцируется, став самостоятельной «хозяйкой». В. пред почитает нанимать работницу, в обязанности которой входит приго товление пищи, уборка в домиках, стирка белья. Сначала это была родственница, потом знакомая. Есть примеры сотрудничества с приезжими, совмещающими отдых на Байкале с возможностью заработать или ставшими по стоянными работниками. На одной из баз провели электричество, сделали компьютерную базу, выиграли грант на обустройство дет ской площадки. Примечателен случай О. — певицы (оперный вокал), уроженки Иркутска, закончившей консерваторию. Летом знакомые обычно устраивают ей концерты перед иностранцами на Байкале. О. с пись мом от знакомых приехала на базу к Н., с которым договорилась о своем участии в концертах перед туристами. Похожий пример — деятельность жителя села Еланцы, признан ного шаманом. Он активно общается с туристами, сотрудничает с базами. Облаченный в этнографический костюм, рассказывает об истории и легендах Ольхона, читает отрывки из Гэсэра, собственные стихи, поет. Его выступления входят в «культурную программу» базы Н. и оплачиваются. Мы отметили несколько видов занятости, связанных с туризмом: обслуживание туристов на официальных турбазах;

размещение постояльцев;

организация досуга приезжих. Этот перечень можно дополнить и практикой обслуживания гостей, живущих за пределами поселка (иногда за много километров). Так, например, предприим РАЗДЕЛ IV чивые хужирцы предлагают домашнюю выпечку в многочисленных палаточных лагерях на острове. Кроме прочего, причиной нацеленности предпринимателей на неформальные экономические отношения и относительной дорого визны услуг является жесткая сезонность ольхонского (как и сибир ского в целом) туристического бизнеса: июнь август (в иное время туризм здесь можно назвать экстремальным). Как правило, в период с сентября по июнь численность занятых в обслуживании туристов может сокращаться в несколько раз. Если сначала у жителей, занимающихся «повседневным турбиз несом», была задача просто выжить (например заработать денег, чтобы собрать детей в школу), то теперь, особенно у тех, кто прини мает в сезон много «гостей», реальным стало получение прибыли. Ее многие вкладывают в обучение детей, в строительство, в расшире ние хозяйства: «умный человек развернется и здесь — была бы техника» (сельскохозяйственная — Е. Л.) (3) Есть пример, когда девушка информант, считая себя неплохой портнихой, работает у хозяйки на очень невыгодных условиях только для того, чтобы купить хорошую швейную машинку и начать собственное дело. Наши информанты по разному оценивают перспективы разви тия туристического бизнеса и своего участия в нем. С одной сто роны, звучит желание «объявить район курортной зоной, чтобы круг лый год сюда приезжали. Зимой на коньках, снегоходах по Байкалу» (2). С другой, из за того что «нет электричества до сих пор, два месяца в году практически нет дороги до острова, да и в остальное время здесь можно надолго застрять», возможность стабильного и растущего дохода невысока. Здесь более выгодной представляется ситуация на побережье Малого Моря, где «землю скупают богатые из Иркутска, Братска. Они базы строят». Слышны опасения, что «вряд ли получится у местных хорошо раскрутиться», «наши смогут только извозом заниматься, кормить да обстирывать» (2). В ходе нашего исследования стало ясно, что экономические изме нения и перспективы тесно взаимосвязаны с переменами в организа ции жизни местного сообщества, с трансформацией повседневности, сменой идентичности людей, участвующих в новых процессах. Хужир, где «есть так называемая болезнь закрытого общества, когда все время все вместе живут» (3), не может не меняться под воз действием наплыва туристов. Агентом изменений стал приезжий — Н, авторитет которого в местном сообществе весьма высок. Причин этому несколько. С Е. Ложникова. «Умный человек развернется и здесь»...

одной стороны, практически все наши информанты ценят его за исключительные личные качества: «хороший человек, добрый, не жад ный, хотя себя не обидит», «очень хороший человек, его уважают, ценят;

с ним грубо не разговаривают, потому что он сам мягко гово рит», скромность в быту, — с другой — отмечают его роль организа тора и человека, который в самые трудные годы давал людям работу: «Н. — общественник. Ему хочется, чтобы люди заняты были. Когда только начинал, местных безработных нанимал строить дома для туристов, кормил их, платил, хотя и заставлял часто переделывать. “Гуманитарку” (здесь: одежду секонд хенд — Е. Л.) раздает нуждаю щимся, у него много знакомых немцев, которые одежду привозят;

помо гает деньгами тому, кто болеет. Некоторым бабушкам на зиму дрова привозит: выкупает деляну, нанимает мужиков, те рубят, пилят. На машине потом развозят» (3);

«научил местных ребятишек мусор уби рать, вместе с ними ключики (родники — Е. Л.) очистил» (4). Через новые знакомства, возможность, а часто и необходимость поездок, для местных жителей расширяются «границы мира». Реше ние проблемы рекламы, привлечения туристов активизирует сети знакомств, работу в интернете, сотрудничество с фирмами. В то же время «мир» вторгается во двор, дом, семью. Это заставляет чаще соотносить себя с другими, оценивать. «Много всяких людей насмо тришься, есть о чем потом порассказывать». По словам Л., «тяжело, конечно, когда все время чужие люди у тебя, но привыкаешь». «Дети мои (8 и 12 лет — Е. Л.) привычные к туристам, не лезут в домики, не лезут к людям. Вот у К. (соседки — Е. Л.) дочка сильно навязчивая». На фоне и поверх экономических отношений с постояльцами возникают личные, приятельские. Л., как и муж, довольно открыта, охотно общается, рассказывает о других постояльцах. Есть в ее прак тике случаи, когда туристы стали настолько близкими, «как родные». Иногда прием туристов становится не только способом зара ботка, но и человеческой потребностью в полноценном общении. Возникают тесные, дружеские отношения с бывшими постояльцами. Например, И. М. (ок. 25 лет) «менеджер» у Н., его правая рука. Родом из Улан Удэ, закончила с красным дипломом Академию куль туры по специальности «организация туризма». Очень хорошо владеет английским. Планирует в дальнейшем купить дом в Хужире и посе литься здесь навсегда. И. М. очень привлекает природа, возможность самореализации, профессионального и иного творчества: (кроме про чего, И. М сама разрабатывала интерьеры домиков, расписывала их стены). И. М. очень ценит разнообразное общение с творческими РАЗДЕЛ IV людьми: поэтами, режиссерами, музыкантами, художниками, театра лами, «продвинутыми иностранцами». Отпуск проводит в путеше ствиях, большей частью по Европе (реализуя знакомства, полученные у Н, и завязывая новые с целью привлечения туристов на Ольхон). Изменяется повседневное поведение, вырабатываются новые правила. Например, когда одна из работниц базы, высказываясь среди «коллег» о капризах туристов, употребила нецензурные слова, ей полушутя полусерьезно заявили, что оштрафуют ее за это. Изменения вторгаются и в домашний быт. Дома, построенные специально для туристов, часто выглядят более привлекательными, чем те, где живут сами хозяева. Оценивая перемены, информанты демонстрируют разное к ним отношение. Первое можно обозначить как позитивное. «Здесь жизнь намного лучше стала. Раньше кругом развалины были, только здание школы — светлое пятно, а теперь везде строительство» (4). «Люди хоть заработать могут что то» (2). «У нас чище стало, гринпис к нам приезжает». С другой стороны, активное присутствие «чужих» может оцени ваться как нежелательное вмешательство в устоявшиеся отношения: «приезжают (речь о волонтерах экологах — Е. Л.), ходят по домам, уговаривают пойти, акцию провести, мусор убирают. Ерунда это. Они вон мешки понаставили с мусором, их вороны порасклевали, распотро шили» (3). Более жесткое отношение выразил человек, никак не участвую щий в «турбизнесе», «посторонний», но считающий себя ольхонцем, болеющим за родные места: «Сейчас в худшую сторону изменилось: люди другие стали, жадные. Раньше взаимопомощь была, дружба между людьми. А сейчас за деньгами ничего не видят» (2). «Туристы — тоже люди» В рейсовом автобусе Иркутск — Хужир люди с туристическим снаряжением воспользовались случаем и вышли перекурить вне положенной остановки, задержав на несколько минут отправление. — Эти туристы всегда так, только о себе думают, — произнесла пожилая женщина. — А туристы тоже люди,— заступился другой пассажир. В разговорах с хужирцами нередко возникает мотив противопо ставления «они» — «мы». Это не только оппозиция «гости» — «хозя ева», но и разделение «деревенских» и «городских»: «Горожане привыкли на всем готовом, ничего сами не могут. А у нас деревня — всё Е. Ложникова. «Умный человек развернется и здесь»...

свое. Здесь и дети правильно воспитываются, по другому» (3). С одной стороны, зачастую туристов воспринимают не как полноправных, достойных интереса субъектов взаимоотношений, а как глупых, «тупых», капризных, которые «не знают сами, чего хотят». Это отме чают и сами ольхонцы. «К туристам местные относятся как к омулю, как бы только побольше денег с них урвать» (2). Хужирцы часто ограничиваются в наборе услуг для приезжих только размещением и питанием. «Я считаю, что здесь такая аура — ходи, смотри, с природой общайся — больше ничего и не надо» (4). Д., иркутянин, приехал по путевке турфирмы: «Я думал, что здесь (на базе) есть чем заняться, что можно интересно время провести… Есть ощущение, что мы здесь никому не нужны, никто нами не занимается». Конкуренцию хужирцам стали составлять юрт лагеря, организо ванные иркутской турфирмой, где высокие цены компенсируются комфортабельностью проживания и разнообразием предлагаемых способов активного отдыха: катанием на лошадях, катере, байдарках. Именно возле юрт лагеря предлагают совершить полет предприим чивые владельцы мотодельтапланов. Популярность таких лагерей, может быть, не в последнюю очередь объясняется заинтересованно стью в деле их «начальников, которые сами из бывших туристов (т. е. занимавшихся активными видами туризма — Е. Л.)» (2). Таким образом, ситуация туристического бума не только дала жителям Ольхона новые возможности для экономической само стоятельности, устойчивости и развития, но стала и своеобразной «точкой неравновесия», вызовом, адекватным ответом на который становятся не только активизация собственно хозяйственно трудо вых ресурсов, но и способность к изменениям привычных взглядов, способов взаимоотношений с миром. Это представляется интерес ным для дальнейшего, более глубокого и тщательного изучения. 1. Ч. — около 45 л., жительница Хужира, предоставляет жилье туристам по договоренности с одной из официальных баз;

работает в «конторе» при пекарне и магазине. 2. М. — 25 л., уроженец п. Еланцы;

после окончания ВУЗа живет в Иркутске, постоянно бывает на Ольхоне. 3. Б. — около 45 л., бывший капитан рыболовного бота, сейчас официально — сторож на рыбзаводе;

предоставляет жилье туристам и по договоренности с одной из баз, и самостоятельно. 4. Е. — около 40 л., уроженка Хужира, живет в Ангарске. Имея дом в Хужире, летом отдыхает в нем с семьей и сдает несколько ком нат туристам.

«Точка» как жизненное пространство Сергей Карнаухов Проблемы со жительства, со седства, со трудничества для многих сибирских деревень остается актуальной на протяжении последнего столетия. В последнее время в сельскую местность приезжают на заработки рабочие из дальнего и ближнего зарубежья, на постоянное место жительство из городов и других областей, переезжают целыми религиозными общинами 1. Все они вступают в активные контакты с местным населением, местное население активно реагирует, часто негативно, на приезжих. Возникает проблемы взаимодействия в системе «свой — чужой» 2. Эти коллизии я исследую на примере села Усть Куда инструмен тарием качественной социологии: включенным наблюдением, био графическими и фокусированными интервью. С большинством собеседников сложились неформальные отношения, которые помо гли лучше понять ситуацию, которая начала складываться здесь в конце прошлого века. В Усть Куду за последние 20 лет переезжали геологи, жители разных городов, областей, гастарбайтеры. Через небольшую деревню прошли три больших волны мигрантов, создавая разные проблемы при контактах с местными жителями, по разному их решая. Ситуа ция, периодически возникающая в Усть Куде, встречается и во мно гих сибирских селах. В начале 80 х годов XX века в эту небольшую деревню под Иркутском переводят несколько геологических партий из Иркутска и Читинской области. Все они входили в предприятие «Сосновгео логия». Свой первый поселок они основали ближе к городу, но, по существовавшим тогда правилам, потеряли часть заработка — так называемые «полевые». Поэтому решили перенести поселок дальше от города на 5 километров. Выбор пал на Усть Куду: и к городу близко (18 км), и «полевые» платят. Этот первый поселок и дал наз вание, которое и закрепилось за геологами: «точка». Партию переводили на уже обжитое геологами место: под сосед ней деревней Столбово была испытательная площадка Всесоюзного института техники разведки (ВИТР), который создавал и испытывал С. Карнаухов. «Точка» как жизненное пространство новые бурильные станки. Институт все свои площадки называл «точками». Для жителей Усть Куды эти работы не были секретом, с названием «точка» они уже были знакомы, и когда переехала геологическая партия, ее тоже стали называть «точкой». И сами работники «Сосновгеологии» постепенно перестали называть свой поселок «партией», перейдя на новое название «точка». Официально поселок геологов относится к Усть Куде, но за ним закрепилось самоназвание — «точка», а за жителями — «точинские». Для поселка выделили лесную деляну в пятистах метрах от деревни. Под строительство вырубили грибной лес, в который ходили и местные жители и иркутяне. Хотя поселок и строился как постоянный, но начали с времянок — общежитий, сохранившиеся до сих пор. Были построены гараж, контора, баня, детский сад, сви нарник, магазин, начинается строительство клуба. В одном из адми нистративных зданий размещается фельдшерский и избирательный пункты. Улицы прямые, как по линейке, они так и называются линиями. Немного позже здесь на деньги колхоза, строится средняя школа. Старое, ветхое, деревянное и тесное здание школы находи лось в собственно деревне. Построенные для геологов дома не были благоустроенными пол ностью: только холодная вода и отопление. Но геологи привыкли жить по городскому, поэтому почти сразу же начинается возведение пристроев к домам, где размещали туалет, ванную, прихожую. Неко торые пристрои были еще больше — там отводили место для кухни. Реально площадь дома увеличивалась в 1,5–2 раза. Чтобы было все как в городе. По этому же принципу разбивали цветники, строили одинаковые заборы из невысокого штакетника у домов, следили за скотом. Точнее за его отсутствием. Скот держать было запрещено, так как от него много грязи. Для контроля за этим была создана спе циальная комиссия, которая регулярно обходила дворы и проверяла: не завел ли кто поросенка или корову. «Следили за чистотой». Первой в новый поселок переехала комплексная геологическая экспедиция № 1 (КГЭ 1). Через несколько лет к ним присоедини лись 139 я и 140 я экспедиции из Даурского и Улётовского районов Читинской области. У большинства геологов из КГЭ 1 в Иркутске остались квартиры, а читинцы получают квартиры в городе, одно временно строя жилье на «точке». (Сейчас в Иркутске есть дом, в котором несколько подъездов занимают читинцы. В квартирах обычно живут дети — студенты). КГЭ 1 — это «геологическая ари стократия», занимавшаяся анализом полученных материалов — камеральными работами. 139 я и 140 я экспедиции наоборот — РАЗДЕЛ IV работали только в поле, занимаясь непосредственно разведкой и добычей. Отношения между КГЭ 1 с одной стороны и 139 й и 140 й экспедициями с другой, не сложились. Первые относились презри тельно к «полевикам», называя их «грязными», «всё здесь загадили». Вторые же считали иркутян белоручками: «они и в поле то не ездили, сидели по камералкам». Жизнь поселка начинает меняться с кризисом в геологии в начале 90 х годов. На месте экспедиции создается самостоятельное, не зависящее от «Сосновгеологии», иркутского головного предпри ятия, АО «Сосновгео». Первоначально руководящие посты зани мали представители КГЭ 1, но постепенно их вытеснили выходцы из 139 й и 140 й экспедиций. Сейчас в поселке осталось совсем нем ного геологов из КГЭ 1, почти все перебрались в город. Кризис сильно отразился на «Сосновгео». Перестала регулярно выплачиваться зарплата, вместо нее стали выдавать эрзац деньги — талоны, на которые можно было купить продукты в местном мага зине. В народе их тут же прозвали «кельманками» по фамилии одного из руководителей. Уровень жизни резко упал, начинается поиск других путей существования. Помог в этом Иркутск. Его бли зость, а так же обычная для геологов мобильность, помогали найти работу в областном центре. Женщины, чаще всего, устраиваются в сферу обслуживания (магазины, рынки, парикмахерские, хлебоком бинат);

мужчины — на строительные предприятия («Иркут инвест»), авторемонтные мастерские. Кое кто вообще уехал в Монголию на заработки. В 2001 г. АО «Сосновгео» перестраивает клуб в камнерезный цех, который в том числе производит и надгробия. Камень на обработку привозят из Тулунского района. Чуть позже начинают разрабатывать песчаный карьер, который, наряду с камнерезным цехом и пилора мой, становится значительным источником поступления наличных денег. Карьер находится между «точкой» и деревней и для его разра ботки были скуплены огороды деревенских жителей. На эти пред приятия принимаются и жители деревни. С началом кризиса многие городские вещи из поселка исчезают. Не стало больше клумб у конторы и магазина, большая часть заборов из штакетника была снесена жителями, а вместо них геологи поста вили по деревенски высокие, но по городскому дорогие (из доски — вагонки) заборы, комиссия по отлову скота прекратила свое суще ствование — коров стали держать не меньше, чем в деревне. Для кар тофеля «Сосновгео» арендует землю у колхоза и раздает своим работникам. Участки берут большие — до 20–25 соток. Активно С. Карнаухов. «Точка» как жизненное пространство стали заниматься огородничеством и заготовками. Первое время на одной улице была одна машинка для закатывания банок и за ней выстраивалась очередь. Занятие огородничеством на «точке» больше похоже на дачное: выращиваются различные, экзотичные для деревни, культуры (например, баклажаны, фасоль или болгарский перец);

много места отводят для цветов, строятся основательные теплицы под стеклом, чего раньше в деревне не было. Хозяйки делятся друг с другом раз личными рецептами заготовок: «Раньше бы я этим не занималась — всё в магазине можно было купить. А теперь приходится». К началу 90 х гг. деревня и поселок разрослись и слились в еди ный населенный пункт, соответствуя названию. По правой стороны дороги стоят благоустроенные коттеджи руководства и специалистов АО «Сосновгео», здесь же живет глава Уриковской сельской адми нистрации 3, муж которой работает главным электриком в геологии. По левой — дома на 2 хозяина каждый для жителей деревни. Дома построены в 80 х гг. колхозом, не благоустроены, живут в них, по большей части, не коренные жители деревни, а приехавшие в конце 80 х гг. специалисты, руководство колхоза, 4 учителя. Несмотря на близость поселка и деревни, особо теплых отноше ний между деревенскими и «точинскими» не сложилось. Можно выделить пять мест, где обе стороны вынуждены контактировать: пригородный автобус, магазин геологов, школа, ЗАГС, кладбище. В последние два — три года появилось еще одно — деревенские устраиваются на работу в геологию. Контакты стали выливаться в конфликты. Недовольство приезжие вызвали сразу же — вырубили грибной лес, вели себя, по мнению деревенских, по хозяйски, пытались уста новить свои порядки. Постоянное место противоречий — пригородный автобус. Сель чане везли на рынок овощи на продажу, часто мешками, одевались соответственно. Жители «точки» ездили в город по делам, одевались чисто, аккуратно. Не успевал автобус отъехать от села, как начина лась война «чистых юбок» и «грязных мешков». Было несколько слу чаев, когда «точинских» пытались не пустить в автобус: «У вас есть свой автобус, на нем и ездите». Геологи не ходили в сельский магазин — был свой. А вот дере венские в «точинский» ходили — в годы дефицита он был полон раз ными вещами и продуктами. Геологи покупали без очереди. Иногда деревенских просто не обслуживали — «только для геологов». От сюда: «их дети едят яблоки, а нашим не продают».

РАЗДЕЛ IV В новой школе к началу 80 х годов почти не осталось учителей — жителей деревни. Этот процесс был естественным — они ушли на пенсию. Сейчас большинство работников школы (16 против 11) свя заны или были связаны раньше с геологией через мужей.

Негласно начинается деление школьников на классы: «деревенские» и «точин ские». Один из учителей высказал следующую версию подобного деления: «У директора три сына и она не хотела, чтобы ее дети учи лись вместе с деревенскими». Родители из деревни были, естественно, не довольны. Часть учителей также протестовала против подобной практики, но своей цели не достигли. (Большинство протестующих учителей не были связаны с геологией). Последний раз такое деле ние произошло в 1996 г. Больше подобного пока не проводилось — не хватает детей на два класса. Постепенно налаживаются и контакты. За последнее десятилетие, например, было заключено около десяти браков между жителями двух частей села. На сельское кладбище хоронят и умерших на «точке». Бывают случаи, когда геологов или их родственников хоронят в городе, на Радищевском кладбище. В последние годы на работу в АО «Сосновгео» устроилось около двух десятков человек из деревни. В первую очередь, на пилораму. Зарплата невысокая, но по деревен ским меркам большая — до 4 тысяч рублей в месяц. Один житель села занимает руководящую должность — начальник транспортного цеха. На бытовом уровне жители «точки» высокомерно относятся к жителям села. «Деревенские» отвечают взаимностью — два года назад за «точкой», при въезде в старую деревню, был установлен дорожный знак «Усть Куда». Только несколько недель спустя, по настоянию Уриковской администрации, знак был перенесен на дол жное место. Пока не сгорел клуб в деревне (весна 2003 года), диско теки проходили в двух местах: в самом клубе и на «точке» в подвале одного из общежитий. Друг к другу в гости ходили редко. После пожара «деревенские» стали ходить на дискотеки в подвал. Это при вело к частым дракам, иногда дело доходило до поножовщины. На некоторое время дискотеку закрывали, заварив дверь. Но у моло дежи это единственное развлечение. Пришлось открывать заново, огранив время — до 2 х часов ночи (раньше танцы были до утра). Часто стали возникать драки между двумя группировками. «Точинские» подростки стараются не ходить в деревню без нужды — «побьют». В школе такого ярко выраженного противостояния не заметно. У каждой части деревни появились и свои новые мигранты. У геологов это таджики строители, а у деревенских — китайцы — С. Карнаухов. «Точка» как жизненное пространство сельхозрабочие. Таджики живут в небольшом домишке — 18 кв. м. — на «точке», рядом с правлением геологии. Китайцы — в вагончике на поле. Первоначально таджикские рабочие приезжали на сезон, но теперь несколько человек живут круглый год. Один женился на местной женщине, у которой уже была 15 летняя дочь. У них родился сын. Новая семья строит трехэтажный каменный дом. При емная дочь называет отчима папой, хотя в поселке живет ее оконча тельно спившийся настоящий отец. Весной число таджиков увеличивается — начинается строитель ный сезон. Геология использует их как дешевую рабочую силу. В первый год многие из приезжих ухаживали за огородами у руко водства АО «Сосновгео». Местные жители нанимают рабочих для строительных работ, в первую очередь для строительства гаражей. Главная их работа — строительство домов для переселенцев с Севера и Читинской области. Дома, которые построили рабочие из Таджи кистана, низкого качества. Новоселы, только вселившись, начинают капитальный ремонт. Китайские рабочие арендуют землю для выращивания овощей. История их закрепления в селе схожа с таджикскими мигрантами: первый год — на сезон, а затем постоянно. Сначала жили в вагон чике на поле, работая допоздна и охраняя свой урожай, а сейчас арендуют дом в лесничестве, которое расположено в 2 х километрах от «точки». Пребывание их становится постоянным. У деревенских есть еще один раздражитель — «дачники». Мно гие жители Иркутска купили дома в старой деревне, приспособив их под дачи. К ним отношение как к временщикам, интонация при произнесении слова «дачники» пренебрежительная. И в селе, и на «точке» мигранты вызывают больше негативных эмоций. Таджики ухаживают за местными молодыми девушками, что не нравится ни местным парням, ни родителям девушек. Однажды на этой почве дело даже дошло до драки между местными жителями («точинскими») и таджиками — отец вступился за дочь. Китайцы вызывают традиционную для деревни настороженность, а использование ими при выращивании овощей большого количества удобрений возмущает. К обеим группам местное население относится высокомерно, называя одних «чурками», других «китаёзами». Подобное можно услышать не только от деревенской бабули, но и от учителей. Больше двадцати лет назад геологи пришли в деревню. За это время они успели укорениться, обрасти хозяйством, стать почти деревенскими жителями. Но то, что они «с точки», всегда подчерки РАЗДЕЛ IV вают. «Мы не деревенские, мы точинские» — вслед за родителями пов торяют их дети. За последние восемь лет ни одна семья геологов не уехала из поселка. Постепенно поселок стареет — многие геологи перевозят своих родителей из города к себе, чтобы старики были ближе, чтобы за ними можно было ухаживать. Дети геологов предпочитают жить в городе, тем более, что многим квартиру снимать не надо — живут в родительских. Возвращаться в поселок они не стремятся, приезжая к родителям раз в неделю за продуктами, деньгами, вещами. Буду щее детей геологи связывают в основном с городом и техническими специальностями. Очень многие поступают в политехнический уни верситет. За прошедшее время конфликтов между геологами и местными жителями не стало меньше, но они стали менее заметны, менее остры, их заслонили новые: с мигрантами из Китая и Таджикистана.

ПРИМЕЧАНИЯ В село Семёновское Заларинского района, например, в конце 1990 х гг. переехала большая община пятидесятников. 2 Зиммель Г. Человек — как враг // Зиммель Г. Избранное. Т. 2. Созерцание жизни. М., Юрист, 1996 (Лики Культуры);

Зиммель Г. Как возможно общество? // Там же. 3 Своей администрации в Усть Куде нет, село административно подчиняется Уриковской сельской администрации, которая находится в соседней деревне в 10 километрах. В октябре 2005 года будут проведены, согласно новому закону «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Феде рации», выборы и созданы свои органы власти.

«Сжимающийся» город — новая сегрегация Татьяна Шманкевич Существуют разные подходы к изучению городской сегрегации и в соответствии с этим разные трактовки понятия сегрегации 1. В пред лагаемой статье сегрегация понимается одновременно как результат социальных препятствий в выборе места жительства 2 и как социаль ная иерархия городских пространств, заключающаяся в неравномер ном распределении общественных благ 3. Проблема сегрегации и локализации бедности особенно акту альна сейчас в средних городах, где чрезвычайно сужены возможно сти для смены работы, получения дополнительных приработков, занятия бизнесом. Наибольшие трудности выпадают на долю моно профильных городов: кризис единственного градообразующего предприятия способствует «сжиманию» города. Население, лишив шись работы, уезжает, городская среда деградирует. Обычный для российских городов слободской характер расселения усиливает сегрегацию. В категорию риска в первую очередь попадают менее образованные и менее квалифицированные работники советских поколений, всю жизнь проработавшие на одном предприятии. Как пишет Л. Гордон, «психология и ценности кадровых работников, прежде облегчавшие им жизнь, становятся препятствием их адапта ции в новых условиях» 4. Объектом внимания автора стало Усолье Сибирское — один из центров советской химической индустрии, а ныне депрессивный, теряющий свое население город, — представляющее собой типич ный пример перехода в фазу устойчивой деградации. В фокусе исследования оказалась городская окраина, именуемая горожанами «поселок Каркасный», на примере которого можно увидеть, как идет процесс сегрегации в типичном слободском поселении. В дальней шем в своей статье я закавычиваю «Каркасный» 5, тем самым исполь зуя его как символ депрессивной окраины и почти идеального совпадения специфического физического и социального про странств. Обращение к истории «Каркасного» мотивируется задачей понять, как формируется и в чем риски новой системы сегрегации.

РАЗДЕЛ IV Выбор биографического метода в исследовании процесса сегре гации не случаен. В современном «обществе риска» биографический принцип вполне оправданно актуализируется. «То, что раньше было групповой судьбой, сегодня — со многими оговорками — распреде ляется, так сказать, по биографическому принципу… индивидуализа ция делает биографии людей разностороннее, антагонистичнее, уязвимее, неопределеннее, перед лицом катастроф, но и ярче, много образнее, противоречивее...» 6. Социальная проблема, таким образом, превращается в «системную проблему личной несостоятельности», а явыбор в качестве исследовательского метода биографического интервью представляется вполне обоснованным 7. Мной взято десять биографических и восемь проблемно ориен тированных интервью с жителями «Каркасного» и теми, кто ранее проживал в нем, а так же экспертные интервью с представителями городской администрации, милиции, работниками единственной в этом районе школы. Это позволили сравнить дискурсы, сложив шиеся вокруг «Каркасного», составить представление о «репертуаре стереотипов» 8. В статье почти нет статистических данных. В первую очередь, потому что в городской статистике «Каркасный» как офи циальная административная единица не значится. Да и вряд ли ста тистика принесла бы что то новое — результаты вполне прогнозиру емы, — так что трудности поиска соответствующей статистики не оправдали бы затраченных усилий. В «Каркасном» определенно не живут большие чиновники, здесь не встретишь успешных бизнесме нов, этот район спешно покидают так называемые представители среднего класса. Зато здесь много одиноких стариков, безработных, социально неблагополучных семей. Фактически во всех интервью было отмечено, что «бедность «Каркасного» бросается в глаза», что «Каркасный» — стареющий район, поскольку доля пожилых людей постоянно растет, и что среди жителей окраины высок процент без работных, увеличивающийся за счет практики переселения сюда представителей социальных низов из Иркутска. Вряд ли «дрейфую щие цифры» 9 добавили бы больше понимания в сравнении с анали зом биографий нынешних и бывших жителей «Каркасного».

Рабочая окраина Использование названия «Каркасный» в качестве символа рабо чей окраины требует пояснения, поскольку в литературе слово сочетание «рабочая окраина», как правило, относится к большим Т. Шманкевич. «Сжимающийся» город — новая сегрегация городам. Следовательно, ему приписываются смыслы, отличные от тех, что наполняют это понятие применительно к небольшому городу. Фиксируя на этом внимание и стремясь понять различия в презентации городской окраины, я намеренно беру в дальнейшем для сравнения случай большого города 10. Поселок «Каркасный» возникает на окраине Усолья Сибир ского в 50 е годы ХХ века как слободское поселение, концентриру ясь вокруг Сользавода и строительного треста «Востоктяжстрой». Уже само название поселка символично — «каркасными» называ лись дома для временного проживания, созданные на основе дере вянного каркаса, поверх которого наносились деревянная обшивка и сухая штукатурка. Практика застройки городских рабочих окраин времянками была широко распространена в 50–60 е годы. Исследо ватели отмечают, что промышленный бум того времени неизбежно ставил проблему обеспечения жильем новых рабочих;

в таких усло виях строительство домов каркасно щитового типа расценивалось как наиболее простой выход из положения. Подобные дома строи лись быстро и позволяли вместить большое количество людей, а так как они не предусматривали никакого особого благоустройства, то и не требовали подведения коммуникаций (отопление, водопровод и т. д.) 11. Рассчитаны такие дома были максимум на 15–20 лет. Отсюда и восприятие названия как символа временности. Поскольку рождение «Каркасного» совпало с размахом «всесо юзной комсомольской стройки», его освещение в прессе изначально было наполнено идеологически позитивным смыслом, а само понятие «городская окраина» служило символом «нового, передового». Этот дискурс отличался, скажем, от дискурса, сложившегося в Ленинграде 20–30 годов, где противопоставление «центр — окраина» соответство вало ряду таких бинарных оппозиций как «буржуазный — рабочая», «благоустроенный — запущенная», «освещенный — темная» и т. д.12 В 50–60 е годы жизнь на «Каркасном», несмотря на дома вре мянки, казалось, гарантировала определенную стабильность. Здесь «дружно жили», всем двором отмечая советские праздники, ребята учились по месту жительства, а по окончании школы, те, у кого не было желания или возможности дальше продолжить учебу, мог тут же на «Каркасном» найти работу и «прочно стать на ноги». Ситуация изменилась к концу XX века, когда «Каркасный», выполнивший свое предназначение строительной площадки «гиганта химической индустрии», из символа прогресса превратился в символ депрессив ной части города с его плохими дорогами, старыми частными дома, огородами, бросающейся в глаза бедностью.

РАЗДЕЛ IV «Деревня в городе» Макс Вебер решающим признаком города называл наличие того, что горожане «в своем большинстве живут не земледельческим тру дом, а торговлей и промышленностью» 13. Поэтому феномен содер жания в городе огорода рядом с домом не раз привлекал внимание исследователей. Появление огорода в городе в процессе урбаниза ции — явление вполне объяснимое. Это может происходить как за счет поглощения городом сельской территории, так и за счет поведе ния мигрантов из деревни. Последние «имеют меньше способности к ассимиляции и пытаются создать по переезде в город комфортный мир, подобный оставленному ими в деревне» 14. Однако в советской действительности появление огородов можно объяснить, скорее, не воссозданием «крестьянского мира», а вынужденной для большин ства населения стратегией выживания. По мере превращения «деревни» в «городскую рабочую окра ину», с повышением благоустройства района происходит вытесне ние подсобных хозяйств. Сохранение огорода на окраине Усолья Сибирского 15 и сейчас следует рассматривать в первую очередь как экономическую практику выживания тех, кого принято относить к городской бедноте. Эта практика характерная для мира бедности, в котором, по словам П. Бурдье, «нехватка времени столь слабая, а нехватка материальных благ столь сильная», что «ему ничего не оста ется иного кроме как тратить свое время без счету, транжирить время, ибо только оно лишь и имеется в изобилии» 16. Как показало исследование, огород чаще всего держат одинокие старики, много детные семьи, которые этим огородом живут. Считается, что именно огород не дает оказаться своим хозяевам за чертой бедности. Это иная практика, отличная от «дачной», более благополучной, более изученной и озвученной, что соответствует высказыванию У. Бека о том, что «новая бедность затаивается в молчании и растет в нем» 17. В разговорах с жителями «Каркасного» тема огорода затрагивалась в двух случаях: когда они выказывали уверенность, что именно огород спасает многих от нищеты, и когда особо подчеркивали, что работа в огороде не оставляет времени для «баловства», придавая, таким образом, этому занятию определенную этическую окраску. Несколько слов о дачной практике. Рассматриваемое простран ство из за своей близости к химическому комбинату не может быть расценено как удобный дачный район. Для советского человека дача и огород (садовый участок) были почти синонимами, граница между ними размыта. На «Каркасном» дом, как правило, начинают назы Т. Шманкевич. «Сжимающийся» город — новая сегрегация вать дачей после того, как покупают квартиру в другой части города. Можно выделить три группы мотивов ведения здесь «дачного» хозяйства: 1) недостаточно средств в семейном бюджете, чтобы приобрести дачу в более престижном и экологически благополучном месте;

2) нет возможности продать дом и огород из за отсутствия желающих покупать жилье в этом районе города;

3) желание сохра нить за собой родительский дом, привязанность к месту, где родился, сюда же можно добавить удобство огорода рядом с домом. Часто эти мотивы между собой переплетаются. Обратимся к определению города Вебером: «С точки зрения социологической, город представляет собой селение, т. е. житель ство в тесно друг к другу примыкающих домах, составляющих настолько обширное населенное место, что взаимное личное зна комство жителей друг с другом, отличающее соседскую связь, в нем отсутствует» 18. С этой точки зрения, «деревня в городе» — это феномен консервации патриархального образа жизни, который вызывает ностальгию у тех, кто этот район покинул. «Каркасный» — не город в том смысле, что это очень тесный мир, где все знают друг друга. «Мы часто возвращаемся домой, когда совсем темно. И ничего не боимся. Может потому, что нас тут все знают» (из интервью с учи тельницей местной школы). «Здесь всё проще. Я могу на улицу выйти в чем угодно» (из разговора с молодым человеком, бабушка которого живет на «Каркасном»). Сейчас подобная «консервации патриар хальности» приходит в противоречие с приобретением «Каркасным» черт спального района, когда из за отсутствия не только рабочих, но и публичных мест вообще, активная жизнь определенной части жителей Каркасного проходит за его пределами. «Я продолжаю здо роваться практически со всеми, кого встречаю по дороге домой, но по имени уже никого не назову, хотя лица все знакомые. Домой ведь воз вращаюсь только вечером. Вот бабушка, она всех хорошо знает» (из интервью с Еленой, проживающей на «Каркасном», но работающей в центре города). Особая сторона трактовки феномена «деревня в городе», как уже было сказано, — приписывание ему особых этических ценностей, когда город — это зло, соблазны, наркотики, а деревня с ее огоро дами олицетворяет собой трудолюбие, чувство ответственности, все то, что можно определить как честную бедность. В рассказах инфор мантов наличие огорода при доме расценивалось как некий оберег, прививающий ценности, ушедшие из повседневной городской жизни. Так учителя единственной на «Каркасном» школы подчер кивают трудолюбие своих детей, которые в отличие от городских РАЗДЕЛ IV имеют массу обязанностей по дому (имеется в виду частный дом без удобств), по огороду. Феномен «деревня в городе» при этом прини мает иную форму вербализации — «не городской», «не город».

Свои — чужие Понятие «не город» включает в себя и негативную оценку района, как неудобного, удаленного от центра, связанного с массой бытовых трудностей. Однако центральной при анализе сегрегации является дихотомия «свои — чужие». Первоначально эта дихотомия проговаривалась как «город — не город», хотя слишком большим упрощением было бы связать эту дихотомию с еще одной оппозицией «коренное население — мигранты» или «горожане — мигранты». Размышляя над сходным феноменом, К. Герасимова и С. Чуйкина ссылаются на П. Бурдье, отмечающего наличие у выходцев из бед нейших слоев общества «вкуса к необходимости». «Этот вкус про является, когда исчезают структурные условия, обуславливающие скромные (не от хорошей жизни) потребности, и появляется воз можность более разнообразного потребления. В таких ситуациях люди, имеющие определенную потребительскую диспозицию, отка зываются от вновь появившихся возможностей» 19. В несколько измененном виде эта закономерность наглядно про является и в случае «Каркасного», возникшего фактически на пустом месте. «Коренных» жителей среди его обитателей поэтому почти не было. В сложном мире приезжих нашли свое место представители самых разных мильё (социальных сред): молодые люди, прибывшие по комсомольским путевкам, выходцы из деревень, бывшие уголов ники и политссыльные, переселенцы с Украины и Литвы. Устояв шейся структуре городского населения оппонировал чрезвычайно пестрый контингент «Каркасного», объединенный маргинальностью своего положения. Информанты, чье детство пришлось на 50–60 годы, неоднократно подчеркивали, что «Каркасный» воспринимался ими как единый мир. «Люди были разные. Но жили как то дружно» (из интервью с Натальей, 1953 года рождения). Из этого же интервью: «Жили мы на улице Солеваров, в деревянном доме на два хозяина, все удобства на улице. И мои родители, и соседи были рабочими Сользавода. Все мои друзья жили на “Каркасном”. В город мы почти не выходили». Похоже, что мир мальчишек с «Каркасного» не был таким изо лированным, они уверенно чувствовали себя во всем городе. Может потому, что быть парнем с «Каркасного» было почетно, на него смо Т. Шманкевич. «Сжимающийся» город — новая сегрегация трели с опаской и уважением. «Сказать, что ты парень с Каркасного было круто» (из интервью с Владимиром, 1953 года рождения). Вообще, принадлежность к «Каркасному» рассматривалась как повод для гордости. «Восьмерка» (школа на «Каркасном») «гремела по городу». Она была не только местом учебы, но и важным жизнен ным центром всего «Каркасного», где проходили самые разнообраз ные мероприятия. Помимо школы такими центрами были два дворца культуры. И неважно, что один располагался в каменном двухэтажном здании, а другой в обыкновенном деревянном бараке. В них бурлила «настоящая жизнь», что избавляло от необходимости искать ее в городе. Достаточность досуговой инфраструктуры наряду с маргинальной идентичностью «каркасцев» и формировало в из вестной мере «вкус к необходимости», служило основой противопо ставления «Каркасного» городу. С утратой этих двух позиций проти востояние города и окраины размывалось и одновременно обретало форму городского мифа. Мир «Каркасного» дал трещину в середине семидесятых годов. Переселенцы и политссыльные после реабилитации возвращались в родные места. К этому времени на «Каркасном» уже давно не строи лось новое жилье, и в стремлении улучшить свои жилищные условия «коренные каркасцы» переезжали в более благоустроенные районы города. Маргинальность «Каркасного» сохранялась, но она уже не представляла собой основу для общей самоидентификации «карка сцев», это уже не было маргинальностью «равных». На место уез жающих прибывали новые жильцы, однако их уже далеко не всегда воспринимали как своих. Да и желающих поселиться на «Каркас ном» с каждым годом становилось все меньше. Дома ветшали. Закрывались и сокращались производства, что находились на терри тории «Каркасного» и давали работу большинству его жителей. Отсюда высокий процент безработных. Ситуация стабильной дегра дации окончательно сложилась к 90 м годам, когда за «Каркасным» закрепилась слава депрессивного района. Дворец барак разрушен, а в заброшенном здании каменного «дворца» правоохранительными органами был обнаружен подпольный цех по изготовлению фальши вой водки. Почта, сберкасса, поликлиника, аптека, парикмахер ская — все осталось в прошлом, единственная сейчас на «Каркасном» школа переживает тяжелые времена 20. Одним из важных следствий происшедших перемен стало то, что дихотомия «свои — чужие» приобретает форму «свои — мигранты». Для «Каркасного» это противопоставление не имеет этнического оттенка. «Этнических» мигрантов, как и беженцев на «Каркасном» РАЗДЕЛ IV практически нет, «они (со слов информантов) предпочитают цен тральные районы города. Хотят нормальных условий». В качестве мигрантов, с которыми связывается большинство социальных бед «Каркасного», выступают неблагополучные семьи, переселенные из Иркутска. Официально о новой практике заселения «Каркасного» нигде не упоминается. Но в городе о ней разговоров много. Пере селяют на «Каркасный», как правило, многодетные малообеспе ченные семьи. Для одной такой семьи была куплена квартира информантки Ирины. Ирина рассказывала, что они с мужем уже отчаялись продать квартиру, когда на них вышла предприниматель ница из Иркутска, занимающаяся переселением малообеспеченных многодетных семей. «Им предлагают за известное вознаграждение обмен на Усолье. В иркутской квартире делают крутой евроремонт и продают за бешеные деньги. Но чтобы опекунский совет дал разреше ние на обмен, необходима в Усолье крупногабаритная квартира» (из интервью с Ириной, 1960 года рождения). Квартиры «Каркасного» этому требованию соответствуют. Крупногабаритность квартир, а следовательно, и высокая плата за жилье — еще одна из причин, почему несмотря на сравнительно невысокие цены, желающих купить квартиру на Каркасном найти сложно. Риэлтеры превратили социальную проблему в доходный бизнес. Внешне никакого принуждения со стороны агентства нет. Многодетная семья получает вместо однокомнатной квартиры трех комнатную, земельный участок рядом с домом, и немалую, на пер вый взгляд, для этих людей сумму денег. Но так как большинство переселенных из Иркутска не могут найти себе нового места работы, этих денег хватает ненадолго. Огород такие семьи тоже не спасает. Родители спиваются, у них практически нет выбора, так как нет работы. Заложниками этой ситуации становятся дети, вынужденные добывать пропитание не только себе, но и своим родителям. Ив Графмейер, размышляя над проблемой сегрегации, отмечает, что изменение места жительства может стать причиной более или менее серьезного нарушения связей в жизни горожан, «поскольку они далеко не в одинаковой степени способны примириться с утра той своих старых связей, равно как и завязать отношения в новом соседском окружении» 21. Неуспешность жизненной стратегии быв ших иркутян начинается, конечно, не с «Каркасного», но и пере селение из областного центра в депрессивный район застойного города вряд ли можно рассматривать как шанс на перемены к луч шему. Тем более, что и встречают такие семьи на новом месте насто роженно, считая их причиной негативных изменений последних лет.

Т. Шманкевич. «Сжимающийся» город — новая сегрегация Район жизненной неуспешности… Если принять классификацию, в соответствии с которой в совре менной России выделяют три основные модели сегрегирования городского пространства, случай «Каркасного» наглядно иллюстри рует третий тип, связанный с «изменением статуса резидентов» в ситуации невозможности смены места жительства 22. В самом начале исследования этот новый статус был определен мной как район жизненной неуспешности. Но по мере общения с его жителями ста новилось очевидно, что, хотя все информанты говорили о неста бильности ситуации на «Каркасном», далеко не все из них были согласны с подобной маркировкой. Разумеется, подобная оценка (район жизненной неуспешности) не проговаривалась мной. Ожи далось, что услышу ее от своих собеседников. Результаты исследова ния показали проблему с другой стороны. Многие из «каркасцев» и сейчас живут памятью о «Каркасном» 50–60 х годов, когда жить здесь было «почетно», а дурную славу о городской окраине расценивают как результат нашествия чужаков. При этом как то забывается, что и среди оставшихся «коренных» жителей очень много безработных. Это следствие первоначального слободского характера поселения: из предприятий, давших жизнь этой городской окраине, на данный момент функционирует лишь Сользавод. Но и он еле держится на плаву: по данным отдела кадров Сользавода, на январь 2002 года на нем работало только 47 человек с «Каркасного»;

депрессивный город также не в состоянии предоста вить рабочие места всем желающим. Отсюда очень низкий уровень жизни многих семей на «Каркасном», когда одних спасают огород да речка, другие погружаются в пьянство, и здесь уже исчезает деление на своих и чужих. Есть люди, стремящиеся найти более эффективную стратегию выживания, несмотря на трудности (для них это даже пред мет определенной гордости), а есть опустившиеся и деградирующие. Оценку «Каркасного» как района жизненной неуспешности я чаще встречала в разговоре с людьми, переехавшими из «Карка сного», нежели с ныне там живущими. Если перефразировать Пьера Бурдье 23, неприятие большинством жителей «Каркасного» стигма тизации района как «пространства жизненной неуспешности» объясняется не только воспоминаниями о разыгравшихся здесь ранее символических битвах, но и ситуацией «здесь и сейчас». Мест ные жители предпочитают называть свой район Жилгородок, выка зывая недовольство самим названием «Каркасный», навязанным окраине городом. При этом апеллируют, как правило, к истории, РАЗДЕЛ IV когда название «Каркасный» относилось лишь к части рабочего поселка, считавшейся наиболее неспокойной из за большого коли чества проживавших там «бывших уголовников» 24. Впрочем, позитив обнаруживается не только в славном прошлом. В частности, довольно позитивную оценку ситуации на «Карка сном» дает местный участковый. Хозяева местных дач — люди, по его словам, состоятельные. «Приезжают на машинах. Наблюдают за домом». А проживающие здесь старики, если и пьют, особых хлопот участковому не доставляют. Инспектор по делам несовершеннолет них, говоря о школе «Каркасного», отмечает не только высокий про цент детей из социально неблагополучных семей, но и какой то особый «деревенский уклад» школы, когда «сама директор по утрам по проспавшим, стучит в ставни». Для самих местных жителей мир «Карксного» — это локальная «ниша», где они «могут воссоздать чувство идентичности и комфорта» 25. Почти все информанты — кар касцы говорят, что им нравится жить в «своем» мире, где каждый друг друга знает, где рядом лес и речка, «огород под боком», где все относительно равны. Ситуацию можно определить, как феномен добровольной сегрегации, когда, по словам Г. Веттенберга, «подоб ные выбирают себе подобных не только среди богатых» 26, и которая предполагает хотя бы частично позитивную оценку своей жизни. Притягательность равенства в бедности описывает и Э. Гидденс: «Семья, живущая в небольшом доме в бедном районе, где большин ство находятся в таких же условиях, будет чувствовать себя менее обездоленной, чем те, кто живет в таком же доме в богатом квартале, в котором большинство домов гораздо больше и богаче» 27. Но в отличие от добровольности выбора богатых, бедные выбирают в условиях, не предполагающих выбора. Таким образом, «доброволь ность» сегрегации не меняет ее социальной сущности. Риски сегрегации в литературе принято относить к скрытым 28. Употребление понятия «новая сегрегация» акцентирует внимание на том, что эти латентные риски становятся все более очевидными. Для «Каркасного» — это очевидность перспективы его постепенного исчезновения: в его домах будет появляться все больше пустых квар тир, жить там никто не захочет, поскольку здания ремонту не подле жат. Их дешевле будет снести, нежели снабжать оставшихся жильцов коммунальными услугами. Если и возникнет новый центр развития, то на месте «Каркасного» будет строиться совсем новый город. А еще более вероятным представляется другой исход: дальнейшее сжима ние городской территории за счет ликвидации «Каркасного» в пря мом смысле слова.

Т. Шманкевич. «Сжимающийся» город — новая сегрегация Закавычиванием «Каркасного», как уже было сказано выше, делался акцент на восприятии его в качестве символа депрессивной сегрегированной окраины и, таким образом, на противопоставле нии остальному городу. Пока еще город действительно выигрывает на его фоне. Но с крахом основного градообразующего предприятия не только «Каркасный», но и все Усолье Сибирское становится символом стабильной деградации. Уже сейчас — это стареющий и теряющий свое население город. Одна из реалий дня — нежелание молодых людей, покидающих Усолье ради получения высшего обра зования, возвращаться обратно. Да и покидают они город, вероятнее всего, не столько ради образования, сколько в поиске новых жиз ненных шансов. Большинству из них Усолье кажется серым, неинте ресным по сравнению с большими «студенческими» городами. Молодые люди, как правило, не хотят быть усольчанами. Но даже те, кто говорит о своей любви к городу, не верят в будущее Усолья, а потому не желают связывать с ним собственную судьбу. «Бег ство» — это проявление реакции «молодых» на сложность ситуации с ее безработицей и все возрастающей бедностью. Дальнейшее «сжи мание» становится очевидным уже не только для окраины, но и для всего депрессивного города.

*** Сегрегация как локализация неравенства — процесс не новый, она была и раньше. Но вместе с ней были попытки — пусть и не сов сем удачные — регулировать пространственную неоднородность, плановым образом сглаживать существующую дифференциацию городов и регионов (как пример, попытка «ликвидации противоре чий между городом и деревней»). Рыночный механизм регулирова ния экономики усугубляет дифференциацию. Появляются центры быстрого развития (чаще крупные города), а прежние «плановые» центры развития стабильно деградируют, поскольку рыночно невы годны. Сжимающиеся города — пример такой сегрегации, когда целые территории становятся зонами бедствия, концентрируя в себе бедность, разрушающуюся городскую среду, экологические и социальные проблемы. С одной стороны, можно наблюдать процесс сжимания города, теряющего вследствие радикальной экономиче ской трансформации население и инфраструктуру. С другой сто роны, акцент исследовательского интереса перемещается с процесса сегрегации «районов неуспешности» в стагнирующих городах на РАЗДЕЛ IV деградацию среды таких городов в целом. Различия в качестве жизни населения «успешных» и «неуспешных» городов быстро возрастают. Истоки новой сегрегации российского социального пространства, как показало исследование, в особенностях истории конкретных городов в последние десятилетия. Она, в первую очередь, связана с дефицитом ресурсов развития. Из латентных риски новой сегрега ции становится настолько очевидными, что при сохранении суще ствующих тенденций в перспективе можно будет говорить о сегрега ции и более крупных территорий.

ПРИМЕЧАНИЯ См.: Чешкова А. Методологические подходы к изучению городской пространствен ной сегрегации // Российское городское пространство: попытка осмысления. М., 2000. С. 13–38. 2 Там же. С. 22. 3 Там же. С. 18. 4 Гордон Л. Четыре рода бедности в современной России // Социологический журнал. 1995. № 2. 5 Закавычивание Каркасного как отказ от безусловности принятия условного назва ния — использование закона кавычек, сформулированного Жаком Деррида. «Стоя щие парами, они (кавычки — Т. Ш.) представляют собой своеобразную метафизи ческую стражу… две пары колышек, удерживающих в подвешенном состоянии разновидность драпри, некую вуаль, некоторый занавес, нечто подобное покрывалу, не закрывающему, но лишь слегка приоткрывающему Бытие» (цит. по: Гурко Е. Деконструкция: тексты и интерпретация. Деррида Ж. Оставь это имя (Постскрип тум), Как избежать разговора: денегации. Минск, Эконопресс, 2001. С. 316). 6 Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну / Пер. с нем. В. Седельника, Н. Федоровой. М., Прогресс–Традиция. 1999. С. 136–137. 7 Следует подчеркнуть и то, что обращение к биографическому интервью при изуче нии проблемы сегрегации позволило снизить сензитивность темы, что было очень важно для меня особенно на полевом этапе исследования. Социологический сло варь дает определение сензитивности, как характерологической особенности инди вида, выражающаяся в повышенной чувствительности и ранимости, неуверенности в себе, повышенной совестливости и склонности к сомнениям, фиксации на своих переживаниях. (Социологический энциклопедический словарь. На русском, анг лийском, немецком, французском и чешских языках / Редактор координатор — академик РАН Г. В. Осипов. М., 1998. С. 316.) Интерес к жизни человека как тако вой предоставлял возможность уйти от акцентирования неприятных для инфор манта моментов, а, следовательно, минимизировать проблематичность сбора и анализа информации. 8 Каганский В. Основные зоны и типы культурного ландшафта Центр — провинция — периферия — граница // Каганский В. Культурный ландшафт и советское обитаемое пространство: Сборник статей. М., Новое литературное обозрение, 2001. С. 68. 9 Ульрих Бек пишет: «Цифры и жизнь дрейфуют в разные стороны. Случаи — это еще не люди. Цифры говорят о жизни, которую они не могут интерпретировать приме нительно к определенному месту… Цифры подменяют социальную реальность, которая не в состоянии познать самое себя» (Бек У. Указ. соч. С. 137).

Т. Шманкевич. «Сжимающийся» город — новая сегрегация Герасимова К., Чуйкина С. От капиталистического Петербурга к социалистическому Лениграду: изменение социально пространственной структуры города в 30 е годы // Нормы и ценности повседневной жизни. Становление социалистического образа в России. 1920–1930 е годы. СПб., 2000. С. 27–74. 11 Буравой М., Кротов П., Лыткина Т. От деревянного Парижа к панельной Орбите: модель жилищных классов Сыктывкара. Сыктывкар, 2000. С. 29. 12 Герасимова К., Чуйкина С. Указ. соч. С. 38–39. 13 Вебер М. Город // Вебер М. История хозяйства. Город / Пер. с нем./ Под ред. И. Гревса / Коммент. Н. Саркитова, Г. Кучкова. М., 2001. С. 335. 14 Герасимова К., Чуйкина С. Указ. соч. С. 46. 15 десь речь идет об огородах именно рядом с домом. В целом же феномен производ ства сельскохозяйственной продукции горожанами на дачных и садовых участках объясняется особенностями дефицитной экономики советского общества и, в опреде ленных рамках, экономической ситуацией последнего десятилетия. (См., например: Чеховских И. Российская дача — субурбанизация или рурализация? // Невидимые грани социальной реальности / Под ред. В. Воронкова, О. Паченкова, Е. Чикадзе. Труды ЦНСИ. Вып. 9. СПб., 2001. С. 73–82.) 16 Бурдье П. Практический смысл / Пер. с фр. / Отв. ред. пер. и послесл. Н. А. Шматко. СПб., 2001. С. 229. 17 Бек У. Указ. соч. С. 139. 18 Вебер М. Указ. соч. С. 335. 19 Герасимова К., Чуйкина С. Указ. соч. С. 52 20 Шманкевич Т. Школа и город: совместная биография // Байкальская Сибирь: фраг менты социокультурной карты / Отв. редактор М. Рожанский. Иркутск, 2002. С. 210. 21 Графмейер И. Социологические исследования города // Журнал социологии и социальной антропологии, 1999. Т. II. Специальный выпуск «Современная фран цузская социология» «La sociologie francaise contemporaine». С. 164. 22 В. Гришаев выделяет три модели городской сегрегации: 1) роскошь, закрепляющая за собой части городского пространства;

2) инкапсулирование локальных структур;

3) изменение статуса резидентов, что бывает в случае невозможности смены места жительства. (Гришаев В. Городская социальная сегрегация: анализ с точки зрения социологической теории риска // Российское городское пространство: попытка осмысления. М., 2000. С. 113–126. 23 Согласно П. Бурдье, объективное положение никогда не входит в преставления людей «как оно есть само по себе». Оно всегда осознается сквозь призму определен ных схем восприятия, оценки и категоризации, усваиваемых индивидами. Эти схемы являются «результатом разыгравшихся ранее символических битв, в них в более или менее трансформированном виде выражается баланс отношений симво лической власти». (Цит. по: Сокулер З. Социальное и географическое пространство в концепции П. Бурдье (Научно аналитический обзор) // Социальное пространство: междисциплинарные исследования: Реферативный сборник / Отв. ред. Л. В. Гурко. М., ИНИОН РАН, 2003. С. 29.) 24 Об этом подробнее: Шманкевич Т. На краю города: от различий к сегрегации // Вест ник Евразии, 2003. № 4. С. 183–206. 25 Чешкова А. Указ. соч. С. 26. 26 Веттенберг Г. Новое общество. О возможностях общественного сектора. М., Ad Marginem, 2000. С. 232. 27 Гидденс Э. Социология. М., Эдиториал УРСС, 1999. С. 658. 28 Гришаев В. Указ. соч. С.117.

«Вооруженные знаниями» Элеонора Цепенникова Речь в этом тексте идет о десятой математической школе Ангарска, «молодого» города Восточной Сибири. История конкретного обра зовательного учреждения рассматривается в этом тексте с точки зрения его взаимоотношений с местным сообществом. «Десятка» ненамного моложе самого города, «рожденного победой», — летом 2002 она отметила полувековой юбилей. Тем самым ее история ока зывается тесно связанной с историей города, и потому она, несмотря на некую исключительность и особую роль в городской жизни, несет и черты общего — того, что характерно для всех ангарских школ. Сфокусировавшись на изменениях последних десятилетий, автор хотел бы рассмотреть историю «десятки» как конкретный слу чай участия трансформируемой школы в обретении местным сооб ществом постсоветской России новой идентичности, а также изложить свое видение связанных с этим проблем и перспектив. Судить о социальных последствиях образовательных поисков школы для местного сообщества позволяет исследование жизнен ных стратегий одной из категорий выпускников «десятки» — тех, кто в период 1996–2002 годов поступил в Новосибирский государствен ный университет. Шестнадцать интервью, биографических, темати ческих, диалоговых, взятых у ангарчан — студентов и недавних выпускников НГУ, дают возможность говорить о той роли, которую в их судьбах играли и продолжают играть школа и город. Кроме того, обстоятельства позволили автору данного текста наблюдать в тече ние семи последних лет жизнь большей части респондентов сначала в Ангарске, а потом в Академгородке.

Прошлое Город. Появление Ангарска связано с размещением в Восточной Сибири нового производства. С середины 50 х сюда в большом количестве со всех концов страны потянулись специалисты разного профиля, молодежные отряды, бывшие жители деревень и поселков.

Э. Цепенникова. «Вооруженные знаниями» Кто то ехал в надежде улучшить материальные и бытовые условия (источником многих привилегий Ангарска была «оборонка»), кто то «за туманом». Встрече разных культурных опытов способствовал установив шийся стиль общения, определенный идеалами коллективизма и добросовестного труда: доброжелательность, взаимовыручка, равен ство и дружелюбие. С другой стороны, на общественное сознание и жизнь ангарчан влияло (и продолжает влиять) наличие мест лишения свободы, соз данных для обслуживания нового производства. Поэтому с первых месяцев в Ангарске существуют два мира, незримо противостоящие друг другу: «люди культуры» (специалисты разного профиля) и «лагерники» (бывшие заключенные). Вокруг больших предприятий складываются культурные цен тры, традиционное соперничество которых способствует их разви тию, обретению в условиях моностилистической 1 культуры «своего» лица, а непроизводственное общение и объединение по интересам становятся полем самореализации. В роли очагов культуры высту пают и первые школы. Школа — одна из первых (с 1952 года) и долгие годы самая пре стижная в городе — расположена в его «старой» части. Здесь селили специалистов разного профиля, приехавших со всех концов страны. Ситуация «встречи культур» способствовала дальнейшему росту изначально высокого культурного уровня всех участников образова тельного процесса. С конца 1965 г. создаются математические клас сы. Усиленная подготовка по математике в советские годы — по сути «государственный заказ» школе 2. Его выполнение создает дополни тельные условия для самореализации молодых активных педагогов, но и предъявляет особые требования к ним и к учащимся. Хорошая подготовка и уверенность в себе делали выпускников школы конку рентоспособными при поступлении в самые престижные вузы. В итоге: из 4 с лишним тысяч выпускников — свыше 500 связали свою жизнь с наукой, многие — кандидаты и доктора наук 3. Уже с 1954 года многие выпускники едут поступать в вузы Москвы и Ленинграда. Массовый отъезд в 60–70 е определен не только инте ресом к науке. Такую установку часто формирует семья, восприни мающая Ангарск как провинцию. Успешность «десятки» во многом и определялась совпадением ценностей семьи и школы, в их числе: высокий уровень притязаний, социальная мобильность и активность. В первые годы математику и физику не просто «учили» — их любили. Во всем остальном это обычная «хорошая» школа тех лет, РАЗДЕЛ IV где много совместной коллективной деятельности. Привычка и уме ние реализовать себя в деятельности коллектива позволяют тем выпускникам «десятки», кто не может или не хочет покинуть город, «состояться» в городе и области. Выпускники образуют социальную сеть — их традиционно много среди тех, кто «делал и делает погоду» в Ангарске: комсомольских и партийных лидеров, управленцев раз ного уровня, учителей и т. д. Показателями качества работы в математических классах было количество победителей и призеров олимпиад разного уровня, меда листов, студентов вузов, особенно столичных. Победы учащихся приносили учителям благодарности, премии, очередные звания и т. д. В этих условиях внешние показатели успеха не могут не стано виться определяющими. С течением времени все чаще «ставят» на способных учеников. Результат — «естественный» отбор учеников (большие нагрузки, «двойки»).

90 е годы Кризис градообразующих предприятий заставил в начале 90 х говорить о перспективах «тупикового города». Формирование «нового мышления» происходит в Ангарске на фоне стремительной дифференциации населения по уровню доходов. Молодой город несет на себе груз многочисленных проблем: строительных (практи чески исчерпаны территориальные возможности), экономических, экологических (вредные производства), социальных. В конце 80 х — начале 90 х происходит падение жизненного уровня педагогов, разрушается прежний механизм компенсации 4. Ангарское учительство как социальная группа и отдельные ее пред ставители (вместе с российским обществом) лишились устойчивой идентичности. Педагогами вообще (в силу профессиональной специ фики), и российскими (с давних пор обремененными «мессианским комплексом») в частности, потеря идентичности воспринимается гораздо болезненнее, чем представителями других социальных групп. Требовалось срочно вернуть утраченную стабильность — снова стать «самыми знающими», «лучшими», «необходимыми». Это подвигает ряд учителей на использование социальных — часто быв ших комсомольских и партийных — связей с целью переориентации на предпринимательскую деятельность, то есть на использование «непреемственной стратегии» адаптации к новым условиям. А вот среди педагогов десятой школы превалирует «преемственная страте Э. Цепенникова. «Вооруженные знаниями» гия». Ценности стабильности и надежности, «верности» родному коллективу, профессиональный капитал (который воспринимается как социальный и культурный) диктовали отношение к происходя щему в городе и стране как к «тяжелым» временам, пережить кото рые этот коллектив поможет. В то же время постепенно появились дополнительные источники дохода, прежде всего репетиторство. Очевидная необходимость приведения института образования в соответствие с социально экономическими изменениями ведет к воз никновению первых инновационных образовательных учреждений. Трансформация специализированной школы в инновационное учреждение — школу гимназию — происходит в 1993 году. К этому моменту в качестве перспективы российской школы тогдашним министерством образования было обозначено движение к «демокра тизации и гуманизации школы — школе развития». Все иннова ционные учреждения, а в городе уже существуют два лицея и гимназия, автоматически становятся в этих условиях более «продви нутыми» и получают доступ к дополнительным ресурсам. В новом контексте началось наступление на школу со стороны органов обра зования. Десятую обвиняли в антидемократизме и антигуманизме — высоких учебных нагрузках в ущерб здоровью ребенка. Сторонники «гуманизации» нашлись и в самом коллективе школы № 10. Ими стали преподаватели гуманитарных дисциплин, которые, в силу специфики предмета, были больше открыты про блемам учащихся. К тому же для «гуманитариев», находившихся в физико математической школе на вторых ролях, это был шанс зая вить о себе. Но определяющим фактором в борьбе за новый статус стала боязнь потерять позицию «первой» школы города («имея заслуги в прошлом и настоящем, наша школа просто обязана была заявить о себе как об учреждении инновационном» 5). Силы админи страции брошены на пересмотр учебных программ, выработку новых требований и подготовку необходимого пакета документов. «Гуманизация» и «демократизация» означали необходимость внутренней перестройки педагога. К этому, в отличие от смены вывески, школа не была готова. «Заслуженные» учителя просто игнорировали происходящее, проявив большую устойчивость по отношению к новым веяниям. С этого момента берет начало вну тренняя противоречивость деятельности «десятки», реализующей взаимоисключающие установки. «Новое» внедряется большей частью на формальном уровне. Сохраняется непререкаемый авторитет ста рейших учителей — по отношению к учащимся и остальной части коллектива. Учительский крик и «культура стыда» (т. е. призывы к РАЗДЕЛ IV совести и нравственному поведению) — это дискурс школьной пов седневности. Немногочисленные сторонники «новой» школы на талкиваются на глубинное непонимание. Во второй половине 90 х ситуация меняется. Образование все чаще рассматривается как средство достижения экономического успеха (в этом же направлении после 1994 года меняется и политика министерства образования). В случае с «десяткой» «прежние» цен ности учителей — профессионализм, уверенность в себе, наличие амбиций, целеустремленность и т. д. — внешне совпали с ожида нием большей части родителей, стремящихся к достижению эконо мического успеха и нацеленных на конкретный результат. Они ждут от школы успешной социализации ребенка, вооружения его «твер дыми и прочными» знаниями, которые позволят успешно поступить в вуз. Так «десятка» вновь становится конкурентоспособной в глазах тех, из кого в Ангарске формируется средний класс. А эксперимент закончился неудачно: два года назад по итогам проверки и благодаря стараниям органов управления образованием школу лишили статуса гимназии, оставив за ней статус специализированной с физико математическим уклоном. Это нанесло значительный удар по ее репутации. Последние годы были для учительского коллектива сплошным клубком неприятностей и скандалов. Образовалось нес колько группировок, ведущих борьбу за власть, и к ним примкнула большая часть учителей. В результате администрация на 70% обно вилась. Причем директор был приглашен городским управлением «со стороны» как кризисный менеджер, но, по желанию школы, из ее бывших учеников.

Выпускники Долгие годы «десятка» была одним из значимых явлений город ской жизни: ее центром (влиятельные родители, социальная актив ность учителей и учащихся), гордостью и «кузницей кадров». При этом установка способных ребят на реализацию вне городского про странства и предоставление такой возможности школой восприни мались как нечто естественное. Хотя эта установка и ее результат — значительный отток из города талантливых ребят — в какой то мере предопределили сегодняшние городские проблемы. «Доперестроеч ные» выпуски «десятки» общаются достаточно активно, используют эти связи как ресурс. За помощью к бывшим ученикам часто обра щаются педагоги.

Э. Цепенникова. «Вооруженные знаниями» Исследование среди студентов и выпускников Новосибирского государственного университета, окончивших в промежутке с 1996 по 2002 год школу № 10, позволяет сравнить их жизненные стратегии со стратегиями выпускников тех, «доперестроечных», лет. На данный момент ни один выпускник «десятки», окончивший НГУ в интере сующий нас период, в Ангарск не вернулся. Практически никто из опрошенных ребят не собирается связать жизнь с наукой. С другой стороны, в отличие от многих выпускников инновационных школ других городов, которые учатся в НГУ, никто из ангарчан не рассма тривает родной город в качестве возможного места реализации. Что стоит за этой реальностью? По интервью можно проследить изменения, произошедшие в школе за последние годы. «Старшие» респонденты росли еще в усло виях относительной культурной однородности, дольше сохранив шейся в провинциальном городе, и потому ценности семьи и школы совпадали здесь гораздо чаще. Эти ребята учились еще у старейших учителей «десятки», считавших «учебу» безусловной ценностью и стре мившихся сделать учебную деятельность «полем самореализации», что порождало в математических классах жесткую конкуренцию. Последние годы в школе идет смена поколений учителей: мно гим из ушедших на пенсию было за семьдесят. Другие учителя — другое время — другие ценности. Для большинства выпускников этого времени местом самореализации стала компания сверстников. Здесь компенсировался и недостаток общения в стенах «десятки». Многим из них, особенно поступившим в десятую школу по итогам выступления на олимпиадах, учеба давалась достаточно легко. Про стого присутствия на уроках, периодически устраиваемых в конце четверти «авралов» и багажа младших классов было достаточно, чтобы относительно благополучно переходить из класса в класс. В рассказах этих ребят появляются отзвуки явных или скрытых кон фликтов со школой. В то же время сам факт учебы в «десятке» и значение, которое придавалось этому в семье и школе, формировали у этих ребят ощу щение избранности, уверенность в себе и своих силах — далеко не всегда оправданные. Школа с самого начала была базовой для проведения «выез дных», или «репетиционных», экзаменов НГУ в Ангарске 6. Это и понятно: экзамены проводятся на физический, математический и факультет естественных наук, то есть по тем направлениям, где «десятка» традиционно сильна. Но на «отъезд» «десятка», как и деся тилетия до этого, настраивала постоянно.

РАЗДЕЛ IV Еще раз подчеркнем: возможность поступить в НГУ по результа там «репетиционных» — это лишь дополнительный шанс для выпу скников «десятки», желающих покинуть Ангарск. И воспользова лись им в первую очередь те, кто при отсутствии «выездных», скорее всего, остался бы в Ангарске (Иркутске). У медалистов и победите лей зональных и всероссийских олимпиад школа традиционно фор мировала еще более широкое — Москва, Петербург — представление о пространстве возможной самореализации, создавала установку на «завоевание» этого пространства и вооружала необходимыми для этого знаниями. Для тех, кто оказался в НГУ, по их словам, «случайно», большое значение имело обретение в результате «репетиционных» стабиль ности — простое решение всех проблем, связанных с поступлением. Факторов, влияющие на решение родителей «отпустить» ребен ка учиться в другой город 7: 1) осознание того, что по результатам «репетиционных» (а они проводятся в марте) ребенок «пристроен»;

2) понимание перспектив, которые открываются перед выпускни ком НГУ;

3) стремление, чтобы ребенок получил возможность поки нуть Ангарск. Отмечается ребятами и престижность вуза, которая в определен ной мере удовлетворяла амбиции семьи и их собственные. Некоторые слышали об НГУ от студентов и тех, кто побывал в Летней Школе, и загорелись желанием поступать именно сюда. Судя по интервью, ребят больше привлекала «житейская» сторона рас сказов: в частности, некоторые поняли, что имеют реальный шанс уехать из дома, тем самым разом решив проблему взаимоотношений с родителями. Среди поступающих, особенно участников областных, зональ ных и т. д. олимпиад, были такие, кто уже побывал в Академгородке (в ежегодной Летней Школе, которую проводит физико математи ческая школа (ФМШ), существующая при НГУ). Почти все решили поступать в НГУ — во многом потому, что в Летней Школе каждый встретил людей, рядом с которыми чувствовал себя комфортно. То, как складывается учеба в университете, во многом зависит от школьного опыта ребят. Проще всего тем, кто всегда учился с удо вольствием, и тем, кто в свое время испытывал при поступлении в «десятку» серьезные трудности и научился учиться самостоятельно. Остальные из за отсутствия навыков самостоятельной учебной дея тельности и интереса к учебе долго балансируют на грани «вылета». Каждый год кто то эту грань переходит.

Э. Цепенникова. «Вооруженные знаниями» Но и теми, кто привык учиться, первые месяцы в НГУ восприни маются как «один большой стресс». Дело не только в количестве и сложности проблем, в первую очередь бытовых и психологических, которые обрушиваются на приезжих. НГУ поражает выпускников «десятки» подчеркнутым нежеланием опускаться до уровня сту дента. Всё нужно делать быстро, организованно и, главное, само стоятельно, в том числе выявлять и восстанавливать свои школьные пробелы. У большинства учеников десятой школы всегда сохраня ется ощущение «кровной» заинтересованности родителей и учите лей в их школьных успехах — школа достаточно активно участвует в поддержании и укреплении традиционных связей (очень многие ученики — дети бывших выпускников «десятки»;

у учителей, и родителей масса общих знакомых и т. д.). Для многих школьников именно это является основным дисциплинирующим фактором. На первых порах студенческой жизни он перестает работать — препода ватели (зарабатывающие на жизнь еще в нескольких местах и парал лельно занимающиеся «для души» научной работой) замечают в первую очередь тех, кто проявляет подлинный интерес к учебе и демонстрирует незаурядные способности, а родители далеко. Как идет процесс адаптации к новым условиям? Для большин ства боязнь не оправдать ожидания родителей и «плохо» выглядеть в глазах «знакомых» — основной стимул для преодоления трудностей. Видимо, в первую очередь по той же причине ребята в своих рас сказах и ответах старательно обходят «скользкие» темы — алкоголь, курение и т. д. — хотя через этот «этап взросления» проходят здесь многие. Принятые «на веру» ценности противоречат новому опыту ребят. Неумение соотнести «новое» и «старое», «своё» и «чужое», нехватка психологических знаний и опыта общения заставляют многих «пря таться» от проблем, готовых решений которых нет в их опыте. Нуж даясь в том, чтобы их «любили» и «понимали», строить отношения ребята не умеют. Говоря об Академгородке, ребята отмечают «большие возможно сти», которых так не хватает в Ангарске. Академгородок, где процент приезжих традиционно очень высок (и еще сохраняется память о том, что все здесь приезжие), позволяет им сохранять свое «лицо». В отличие от Москвы и Питера, он не так сильно «строит», а если и «строит», то «незаметно для человека». Итак, стремление ангарчан остаться в Академгородке обусло влено, с одной стороны, разнообразием и качеством существующих здесь человеческих связей, воспринимаемых как ценность, с дру РАЗДЕЛ IV гой — экономическими возможностями этого места. Для боль шинства определяющим является первый фактор — поэтому они стремятся «удержаться» именно в городке, хотя жилье в самом Новосибирске значительно дешевле, а возможностей найти работу больше. При этом наука как таковая (не будем забывать, что Академ городок — это научный центр) интересует очень немногих. Сегодня только двое опрошенных выпускников продолжают непосред ственно заниматься научной деятельностью. Большинство же рабо тает в фирмах, расположенных здесь же — в Академгородке. Но и продолжающие обучение в магистратуре и аспирантуре «идти в науку» не собираются. Учатся, в основном, потому, что «престижно» и «грозит армия». Об Ангарске отзываются достаточно резко, противопоставляя его Академгородку, возвращаться туда никто не собирается. Впрочем, ребята, получившие в школьные годы достаточно большой опыт общения, сохраняющие с теми, кто остался в городе, дружеские связи, об Ангарске отзываются иначе. Нельзя не заметить слабую «включенность» подавляющего боль шинства в социальную жизнь как Ангарска, так и Академгородка, в том числе и университета. Почти во всех интервью нет прошлого, настоящего, будущего этих мест, нет и причастности всему этому. Это позволяет говорить о том, что восприятие ими родного города как места с ограниченными возможностями во многом определено их неумением использовать имеющиеся ресурсы. Кого то недоста ток адаптационных навыков заставляет «цепляться» за обретенную стабильность и отказываться от ряда новых возможностей. У других неумение использовать имеющиеся ресурсы формирует настроен ность на дальнейшую миграцию — Москва, Питер, заграница.

Проблемы и перспективы О чём позволяют говорить эти интервью? Переставая быть центром культурной и социальной жизни, пре вращаясь из места, где живут, в место, где к жизни готовятся и на жизнь «зарабатывают», школа соглашается с предлагаемой ей извне ролью трамплина. В молодых городах — педагогами, родителями, властями — спе циализированные, а затем и инновационные школы всегда воспри нимались как шанс для «высокого» карьерного старта в одном из центральных городов. Заинтересованность «элитных» школ и иного Э. Цепенникова. «Вооруженные знаниями» родних вузов в «выездных» экзаменах такую миграцию увеличивает. Сегодня, например, для администрации Ангарска это аргумент в пользу «ненужности» инновационных учреждений («почему на наши деньги должны готовить специалистов для других городов?»). Для руководителей инновационных школ это имеющий место факт, но не предмет обсуждения. Между тем миграция подобного рода, не будучи проблемой сама по себе, станет таковой, если горо дом будет осознан острый дефицит людей, способных и желающих обустраивать городское пространство. С одной стороны, «десятка» продолжает — теперь скорее неявно и неосознанно — формировать безальтернативную установку на самореализацию вовне городского пространства и предоставляет возможность для такой самореализации. Это выглядело вполне логично, когда в основе этой установки лежало желание выпускни ков заниматься наукой (а научная деятельность воспринималась как наиболее престижная и свободная от всяческих идеологических парадигм). Сейчас речь идет в первую очередь об экономических и коммуникационных возможностях, которых не дает Ангарск. По следствия этого очевидны: город теряет будущее, через некоторое время клубок его проблем просто некому будет распутывать. С другой стороны, учащиеся не получают в такой школе многое из того, что востребовано сегодняшним миром с его динамикой, неопределенностью и открытостью, в частности, не развивается их адаптационная способность — готовность к культурному самоопре делению и диалогу. Элитность школы, а значит, и определенная «дистиллированность» школьной среды, способствуют дальнейшему разделению культур внутри города, их замыканию, что отнюдь не помогает развитию городского сообщества, формированию город ского пространства, вообще города как целого. У ребят нет опыта осмысления проблемы существования разных культур и необходи мого навыка взаимодействия с ними. Но между тем эта проблема (опять таки скорее неосознанно!) школой решается: сначала предо ставляется возможность укрываться от этого конфликта культур за школьными стенами, а потом бежать от него за пределы городского пространства. Но в том месте, которое заселяют эти ангарские «эмигранты» — в данном случае Академгородок Новосибирска — с ними происходит примерно то же. Не будучи готовыми активно участвовать в дальней шем формировании и развитии местного сообщества, большинство бывших ангарчан в своем большинстве замыкается в однажды обре тенной среде «похожих» на себя.

РАЗДЕЛ IV Круг замыкается. Для Академгородка разделение на «своих» (старожилы») и «чужих» (недавно приехавшие, а значит, и ангар чане) — тема достаточно болезненная. Привычный мир традицион ных связей и здесь неумолимо разрушается, рождая у старожилов ностальгию и обиду на «приезжих», которые в этом виноваты...

ПРИМЕЧАНИЯ О категориях моностилистической и полистилистической культуры см. например: Ионин Л. Г. Социология культуры. М., Логос, 1996. С. 181–193. 2 «В современных условиях математизации науки и техники возникла необходимость непрерывного притока в различные отрасли народного хозяйства молодежи, хорошо подготовленной в математике, обладающей определенными способностями к творческой деятельности». — Из протокола заседания педагогического совета школы. Цитируется по: Школа в моей жизни. Иркутск, 2002. С. 355–356. 3 Там же. С. 361–362. 4 Педагогу и в советское время не жилось слишком легко и денежно, но в молодом городе это компенсировалось традиционно уважительным отношением к знанию, образованию, ощущением значимости своего труда, возможностью транслировать свои ценности, установки (в том числе и на образование), мнения. 5 Цитируется по: Школа в моей жизни. Иркутск, 2002. С. 355–356. 6 Одной из проблем межвузовской конкуренции в условиях рыночных отношений является борьба за талантливых студентов. Целенаправленный поиск одаренной молодежи способствовал формированию в ряде вузов системы т. н. «выездных» экзаменов. Так, например, школьники ряда сибирских городов могут во время весенних каникул сдать на базе одной из городских школ экзамены в Новосибир ский государственный университет. Именно посредством «выездных» экзаменов попали в последние шесть лет в научно исследовательский центр Новосибирска — Академгородок — три с лишним десятка выпускников «десятки». 7 В тот момент, когда возникала проблема выбора вуза, мечта о хорошем образовании для ребенка часто вступала в противоречие с желанием, чтобы он был рядом, — каж дый год тех, кто выдержал «репетиционные», больше, чем ставших студентами. Для некоторых семей большое значение имело и то, что в Иркутске жить и учиться «дешевле».

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.