WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Проект «Этнополитическая ситуация в Байкальском регионе: мониторинг и анализ» и издание одноименной серии исследований и материалов осуществляются при финансовой поддержке Фонда Форда (Московское отделение) ...»

-- [ Страница 4 ] --

защиты китайских граждан». На практике они пытались регули ровать взаимоотношения китайских торговцев с администрацией китайского рынка «Шанхай», с налоговой службой. Иногда эта дея тельность приобретала характер оказания платных консалтинговых и посреднических услуг вновь прибывшим соотечественникам. Лидеры некоторых организаций декларирую цель: «Привить китай цам предпринимателям навыки цивилизованной торговли, познако мить их с российским законодательством». Заметную роль играет функция взаимопомощи, в том числе и материальной. Некоторые общества в случае смерти своего члена или просто соотечественника за свой счет отправляют тело усопшего на родину. Это требует больших усилий и расходов. Есть и другие поводы, когда помощь от общества крайне необходима. По данным обследования, проведенного в Иркутске сотрудни ками социологического центра «Мнение», «национальные общества пользуются большой популярностью среди мигрантов. Многие из них обращаются туда за помощью: кому то нужны деньги, чтобы уехать на родину, кому то негде переночевать. И некоторые мигранты, — по словам социологов, — едут в Иркутск именно потому, что здесь дей ствует то или иное национально культурное общество» 3. Таким образом, потребности мигрантов заставляют некоторые национально культурные общества заниматься проблемами первич ной адаптации новичков, помощи им в получении статуса, в улажи вании их проблем с властями, особенно милицией. Культурные мероприятия если и проводятся, то в качестве инструмента налажи вания взаимоотношений с принимающим обществом и властями. В соответствии с приоритетами в деятельности НКО формиру ется и состав их лидеров и активистов. От существования и активно сти этого тонкого слоя и зависит само возникновение обществ, формы, методы и интенсивность их деятельности. Их работа отни мает много времени, сил, иногда личных средств. Один из лидеров таджикского общества «Самонидов» как то сказал: «Очень трудно… Раньше у нас и так было «общество», только неформальное. Также ко мне за помощью шли. И я если мог, помогал. А теперь все думают, что председатель обязан…». Деятельность эта не дает видимых материаль ных выгод. Тем не менее, во многих обществах такой слой сформи ровался, более того, часто наблюдается и борьба за лидерство. Общая характеристика представителей этого слоя — укоренен ность большинства из них в иркутском обществе. Лидеры даже китай ских организаций — это старожилы Иркутска, прожили здесь много лет, они граждане России или владельцы видов на жительство. Это и РАЗДЕЛ II понятно, учитывая то, что основной сферой деятельности обществ, созданных недавними мигрантами, является налаживание взаимо отношений с принимающим обществом. Для этих целей просто необходимы люди, в это общество интегрированные, обладающие обширными социальными связями, знающие «правила игры» в нем. На начальном этапе формирования НКО, когда приоритетными для них были задачи «национального возрождения», их основате лями, активистами и лидерами были, как правило, представители интеллигенции. Они считали свою работу выполнением обществен ного долга, им просто нравилось этим заниматься. Не стоит сбрасы вать со счетов и вполне нормальное и естественное стремление к успеху и признанию, к повышению своего социального статуса. Воз главлять общества нередко приглашали «свадебных генералов» — людей уже добившихся высокого социального статуса в городе. Однако по мере того, как НКО становились на ноги, занимали свое место во взаимоотношениях с властями, устанавливали связи с «историческими родинами», что предполагало и значительные объемы повседневной организационной работы, они неизбежно должны были превращаться в формальные институты с правильно организованным делопроизводством, профессиональной бухгалте рией и т. д. Это потребовало прихода нового типа лидеров. Условно говоря, место «идеологов» должны были занять «менеджеры». Или «идеологи» соответствующим образом менялись, обретая новые навыки и качества. Главный же фактор трансформации слоя активистов — это то, что НКО стали обладать довольно значительным ресурсом. И дело вовсе не в возможности распоряжаться теми небольшими деньгами, кото рые каждый год выделяет областная администрация. Постоянный контакт с властями, что предполагает возможность, говоря современ ным бюрократическим языком, «решать вопросы», фактическое признание чиновниками формального статуса лидеров НКО как законных представителей интересов своих национальных групп — это «социальный капитал». Это возможность вхождения в городскую элиту, что потенциально раскрывает и немалые экономические воз можности. Помощь новичкам соотечественникам требует времени, сил, иногда личных средств. Но это окупается контролем над ними, выстраиваем клиентельных сетей. Это уже залог реальной власти. Пока это все довольно умозрительные рассуждения. Но даже беглый взгляд на историю Азербайджанского национально культур ного общества «Бирлик», например, показывает, какой ожесточен ной может быть борьба за лидерство. Среди первых активистов Г. Гедвило. Национальное объединение в сибирском городе...

азербайджанских обществ преобладали студенты, служащие. Потом руководящие места прочно заняли бизнесмены, деловые люди. Их борьба за власть принимала, зачастую, крайние формы. Несколько лидеров стали жертвами заказных убийств, Состав одного из руко водств был расстрелян среди белого дня в помещении правления неизвестными людьми в масках. Трагичной оказалась судьба наиболее влиятельного и активного лидера общества — Б. А. Агаева. Инженер строитель, он в советские времена долго работал в Сибири по специальности, был чиновником иркутской администрации, после перестройки занялся бизнесом. Когда азербайджанское культурное общество «Даяг» оказалось в кризисе из за внутренних конфликтов в руководстве, он возглавил работу по его реорганизации и стал председателем основанного в результате АзНКО «Бирлик» (1996 г.). Благодаря энергии, связям во властных структурах, пониманию ресурсного потенциала общества, он сумел активизировать его деятельность, провести несколько мас совых культурных мероприятий, увеличить численность и влияние. Он активно участвует в общегородских общественно политических мероприятиях и кампаниях, охотно дает интервью журналистам, где пытается формировать позитивный образ соотечественников. Свидетельством его авторитета и влияния стало то, что именно он возглавил организационный комитет, созданный для ремонта и празднования 100 летнего юбилея иркутской мечети. Затем после довала внезапная отставка — влиятельными кругами общества было «сделано предложение, от которого невозможно отказаться». Когда пришедшее ему на смену руководство было расстреляно, он вновь возглавил общество. Однако через некоторое время был убит. Хотелось бы подчеркнуть, что такой накал конкурентной борьбы за лидерство — это исключение. Но то, что к руководству приходят сильные люди, обладающие большими ресурсами — это уже тенден ция. Так, заместителем председателя Иркутского товарищества бело русской культуры им. Яна Черского стал бывший вице губернатор, сейчас один из крупнейших бизнесменов области В. К. Яковенко. Решающую роль в создании Таджикского национально культурного общества «Самониды» сыграл торговый представитель Республики Таджикистан в Иркутской области М. Р. Маликшоев. В силу своего официального статуса он имел больше, чем кто либо, возможностей «решать вопросы» своих соотечественников с властями. Таким образом, разговор об НКО, объединениях граждан, по стоянно переходит на проблемы их взаимоотношений с властями. Причина понятна — только у этих организаций, в силу их официаль РАЗДЕЛ II ного юридического статуса, есть возможность решать связанные с государством проблемы национальных меньшинств города. Проис ходящий сейчас процесс диаспорализации 4, делает эту функцию особенно актуальной. Каковы же позиция и политика местных властей по отношению к НКО? На серьезные размышления наводит то обстоятельство, что общества начали возникать по всей стране практически одновре менно. И хотя это было время бурных демократических перемен, но без санкции, а возможно и инициативы, тогдашних государствен ных и партийных властей это было невозможно — особенно в про винции. Прямых свидетельств об этом в Иркутске пока не найдено. Но в текущем архиве городской администрации сохранилась анали тическая записка 1996 года, не имеющая правда ни авторства, ни адресата. В этом чрезвычайно интересном документе отмечается: «Национально культурное движение начало оформляться в Иркутской области в реальных формах около 5 ти лет назад. Формирование структур происходило с двух сторон: снизу и сверху. Последний обком КПСС, пытаясь взять ситуацию под контроль, выделил группу комму нистов для формирования национальных объединений. С этой же целью была введена новая должность инструктора по национальным отноше ниям… Инструктор по национальным отношениям, не имея достаточ ного круга лиц, на которых ему можно было опереться, вынужден был начинать все с нуля. При формировании национально культурных цен тров он стал ориентироваться на “уважаемых” людей, в народе имену емых “свадебными генералами”. В это время снизу выдвигались свои лидеры, не занимающие высокого положения в обществе, но обладаю щие большой энергией и, самое главное, выражающие интересы этого народа. Здесь сразу образовался узел первого и основного противостоя ния. (После создания отдела национальных отношений в областной администрации — авт.) стал искусственно ускоряться процесс пере вода городских национальных объединений в областные. Результатом искусственного ускорения явились конфликты практически во всех обществах между председателем и директором, между ними и Сове тами. Актив не был достаточно знаком между собой, тем более на новой, доселе неизвестной работе. Зачастую выбирались случайные люди, преследующие свои цели, никакого отношения к задачам органи зации не имеющие. На этом этапе было потеряно много интеллекту альных и образованных людей, которые могли бы составить костяк национальных объединений, что позволило бы в дальнейшем формиро вать политику межнациональных отношений».

Г. Гедвило. Национальное объединение в сибирском городе...

Практика поддержки НКО естественным образом была продол жена и новыми российскими властями. Тем более, что серьезных кадровых передвижек в областной администрации во второй поло вине 1991 года не произошло. Все последующие годы существует Комитет по связям с общественностью и национальным отноше ниям, в котором национальными отношениями занимаются три человека. В областном бюджете традиционно присутствует статья расходов на проведение национальной политики. Значительная доля этих средств идет на финансирование мероприятий обществ. И хотя способы расходования этих средств подвергаются иногда критике, само их выделение под сомнение никем не ставилось. Чего же добиваются власти, поддерживая образование обществ и их деятельность? До 1991 года это было, скорее всего, стремление удержать ситуацию под контролем, направить стихийно развиваю щиеся процессы общественной самоорганизации в безопасное русло. После смены политического режима в стране этничность, национальные интересы, возможность отстаивать их публичными методами признаются законными. Государство начинает выстраи вать свою национальную политику, создавая для этого и специаль ные бюрократические структуры. Особенно важно, что такие структуры создаются и на местах — в администрациях субъектов Федерации и, иногда, на уровне муни ципалитетов. Концептуально, они руководствуются, прежде всего, такими основополагающими документами, как закон «О нацио нально культурной автономии» и Государственная Концепция национальной политики в РФ. Практически же они методом проб и ошибок создавали себе поле деятельности. И здесь ключевая про блема заключалась в поиске объекта управления. Было ясно, что необходимо «взаимодействовать с национальностями» — но что это такое, кто представляет их интересы и может говорить от их имени, было неясно. Поэтому НКО, общественные организации, создан ные на этнической основе и для отстаивания этнических интересов, оказались просто необходимыми. На первых порах партнеры, испытывая острую необходимость друг в друге, не очень представляли себе, взаимные потребности и возможности, с трудом выстраивали механизмы взаимодействия. Нельзя сказать, что эти проблемы решены к настоящему времени, но многое уже определилось. Областные власти фактически взяли на себя обязательство финансировать мероприятия обществ, оказывать им административную поддержку. Взамен они ожидают демонстра цию национального мира и согласия. На первых порах власти не РАЗДЕЛ II очень то представляли, для чего реально такие общества нужны и (насколько это было сознательно, трудно сказать) стремились удер жать их в рамках чисто декоративных структур. Подписать от имени общественности некое письмо или обращение, провести на деньги администрации национальный праздник, продемонстрировать ситу ацию национального согласия — вот, пожалуй, и все, чего хотели власти от обществ. Какое то время эти ожидания оправдывались. Со временем ситуация стала меняться. В качестве практически единственных статусных, юридически оформленных национальных образований, имеющих при этом прямой выход на властные струк туры, национально культурные общества приобретают самостоя тельную ценность для деловых и общественных деятелей формирую щихся диаспор. Они приобретают и самостоятельное значение для властей. В них начинают видеть собеседника, партнера по решению возникающих проблем. Стало обычной практикой, когда губернатор встречается с руководителями обществ при возникновении острых проблем в городе (или стране в целом), которые так или иначе имеют этническую составляющую. Общества постепенно (и пока не все) становятся каналом связи, способом разрешения текущих проблем. Процесс этот происходит не гладко. Окончилась неудачей, напри мер, встреча представителей некоторых обществ и руководителей правоохранительных органов. Дальше взаимных претензий разговор тогда не пошел. Оборотной стороной такого сотрудничества становится тенден ция к чрезмерной зависимости некоторых обществ от властей. Вот несколько моих наблюдений на этот счет На всех отчетно перевы борных собраниях, мероприятиях (даже самых рядовых) руководи тели национально культурных обществ просто «жаждут» увидеть представителей власти. В моем личном опыте имеется случай, когда готовый взять на себя руководство организацией человек, за нес колько минут до голосования «как бы» спрашивает у представителей администраций — брать ему руководство или нет. Финансовая зави симость может порождать иждивенческие настроения, отсутствие интереса к нахождению дополнительных источников средств (гран тов и т. д.). Как сказала активистка одного из обществ, «если нам не дадут денег на праздник, то мы его и проводить не будем». Постоянно звучат просьбы и даже требования выделить государ ственные ставки для профессиональной работы в обществах. Уже отмечалось, что руководители некоторых обществ претендовали (неудачно, конечно) на получение некоторых государственных функций (права контролировать поведение своих соотечественни Г. Гедвило. Национальное объединение в сибирском городе...

ков, даже выдавать им некие справки о благонадежности и т. д.). Здесь сказывается, скорее всего, отсутствие практики реальной общественной деятельности, когда люди могут искренне не замечать грань между государством и общественной организацией.

*** Подводя итог, можно констатировать, что национально куль турные общества стали реальным и значимым участником современ ных общественно политических процессов. Медленно, с трудом, иногда с эксцессами, но они становятся формой национальной сам оорганизации, школой общественной самодеятельности, ячейкой гражданского общества. Накапливается опыт их реального участия в решении неизбежных проблем и конфликтов на национальной основе, в налаживании конструктивного сотрудничества с властями. Без накопленного ими опыта вряд ли возможно эффективное осу ществление «Закона о национально культурной автономии». Можно достаточно уверенно прогнозировать, что роль нацио нально культурных обществ, национально культурных автономий в общественно политических процессах поликультурного города, региона будет возрастать. Институт НКО, появившийся в результате актуализации этничности в российском обществе и законодатель ного оформления государством этого процесса, не только не теряет актуальность, но и приобретает все новые образы, формы, идеи. Он востребован не только отдельными членами многонациональных сообществ, но и временем.

ПРИМЕЧАНИЯ Гедвило Г. Культурные организации азербайджанцев в Иркутске. История формиро вания и место во внутриобщинных отношениях // Диаспоры. 2001, № 1. С. 152–154. 2 Дятлов В. И. Таджики в современном Иркутске: первопроходцы новой миграцион ной волны? // Перспективы миграции коренных народов Центральной Азии в Рос сию: Сборник научных трудов. Новосиб. гос. ун т. Новосибирск, 2003. С. 169–170. 3 Эта информация прозвучала в докладе на Первой областной конференции народов Иркутской области, проводимой областной администрацией. 4 См. статью В. И. Дятлова в настоящем сборнике.

«Шанхай» в центре Иркутска. Экология китайского рынка Виктор Дятлов, Роман Кузнецов Исторически сложилось так, что в России слово Шанхай, помимо своего прямого значения, несет важные дополнительные смыслы и коннотации. То, что это название крупнейшего китайского города — знают, наверное, все. Одновременно, уже с прописной буквы, это и символ Китая, и образ чудовищной людской скученности и нищеты. В начале ХХ века многие российские города обзавелись собствен ными «шанхаями» — трущобными пригородами. «Копай», «само строй», «нахаловка», «шанхай» стали отечественными синонимами экзотичных зарубежных фавел и бидонвилей 1. Эти значения уже начинают входить и в современные толковые словари. Вот несколько соответствующих словарных статей:

Шанхай — 1. Притон. 2. Хаотично застроенная окраина города, поселок. ШАНХАЙ, я, ШАНХАЙЧИК, а, м. 1. Пивная (обычно многолюдная, без сидячих мест). 2. Трущобы, густонаселенный район. Ср. уг. в зн. притон;

от назв. города с многомиллионным населением (КНР) 2.

Глубоко символично, что возникший в начале 1990 х годов в Иркутске китайский рынок, сразу вошел в сознание горожан и их лексикон как «Шанхай» или «шанхайка». Возможно, в этом, теперь уже ставшем русским слове, слились все накопленные в предыду щую эпоху значения — «китайскость», трущобность, скученность и многолюдство. Возникнув незаметно, как результат технических мер городских властей по упорядочению уличной торговли, рынок быстро стал многим больше, чем обычная торговая площадка. Это не просто мелкооптовый рынок, каких в Иркутске много и без регулярных походов на которые, сейчас трудно представить жизнь низших и части средних слоев провинциальных россиян. Через «шанхайку» в Иркутск вошел Китай. Вошел в его обыденность и повседневность, стал неотъемлемой составной частью экономической жизни, быта, общественного сознания. Если вдуматься, теперь это основное место встречи цивилизаций и культур. Место и механизм их взаим В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

ного узнавания и привыкания. Одновременно, это предмет голов ной боли городских властей, их тяжелейшая управленческая задача. К «шанхайке» обращено постоянное, пристальное, и часто не очень доброжелательное, внимание иркутской прессы. Это излюбленный объект риторики многих местных политиков, видящих в «шанхайке» символ «китайской экспансии» и «желтой опасности». В общем, теперь — и, скорее всего, очень надолго, это невралги ческий центр жизни города и области. А если учесть, что аналоги «шанхайки» появились в большинстве крупных городов Сибири и Дальнего Востока, что вокруг них также сформировались клубки серьезнейших проблем и противоречий, то странно, что они не стали пока предметом пристального внимания исследователей. Редкое исключение — небольшой, но насыщенный очерк о китайском рынке в Уссурийске 3.

История создания и развития рынка Когда в конце 1980 х годов в Иркутск стали в большом количе стве прибывать китайцы, граждане КНР, это стало для горожан «культурным шоком». Появился совершенно новый этнический, культурный и экономический элемент, возник неожиданно и стре мительно — и оказалось очень трудным делом соотнести себя с ним, выработать отношение, модель поведения, стереотип. Большинство китайцев занимались мелкой розничной торго влей с рук, причем предпочитали делать это прямо на центральных улицах города. В начале 90 х годов иркутянину, попавшему в центр города, могло показаться, что его полностью заполонили (по выра жению некоторых журналистов — оккупировали) китайские коро бейники. Они бросались в глаза внешним видом и манерой поведе ния, заслоняя собой многочисленных конкурентов из числа иркутян и мигрантов с Кавказа. Массовая торговля с рук на не предназна ченных для этого улицах создавали там жуткую толчею и антисани тарию. Ни о каком лицензировании и взимании налогов не могло быть и речи. Процветал рэкет, мошенничество, были нередки кон фликты. Бурно протестовала общественность, не оставалась в сто роне пресса, публикуя саркастические или гневные заметки 4. После периода некоторой растерянности, городские власти решили выдавить уличную торговлю на специально отведенное место. Собственно, выбор этого места и предопределил успех дела. Под новый рынок отводилась территория разорившейся сапогова РАЗДЕЛ II ляльной фабрики в исторически сложившемся торговом центре города, рядом с Центральным рынком. Здесь сходится большинство транспортных маршрутов. Сюда поколениями привыкали приез жать за покупками. Уйдя на эту площадку, торговцы не отрывались от потенциальных покупателей, более того, они смогли расширить свою клиентуру. Рынок был создан в начале 1993 года, а уже к лету на нем постоянно работало 500–600 продавцов. Их среднемесячная вы ручка (по расчетам Облстатуправления) достигала 2–3 млрд рублей, что равнялось месячному товарообороту всех официально зареги стрированных торговых предприятий центрального, торгового района Иркутска 5. Вначале рынок выглядел вполне первозданно — огороженная забором и засыпанная гравием площадка, прямо на которой и раскладывались нехитрые товары. Уже через несколько месяцев была создана некоторая инфраструктура: ряды прилавков, навесы над ними, примитивные туалеты, камера хранения. К весне 1995 г. число рабочих мест (погонный метр прилавка) на рынке выросло до 1200, ежедневное число покупателей колебалось от трех до восьми тысяч в зависимости от сезона и дня недели. Обслуживало рынок сорок восемь человек 6. В 2000 г. на территории 0,92 га располагалось уже 2500 торговых мест. Однако в 2002 г. пожарные власти, после неоднократных преду преждений, на некоторое время закрыли рынок. По соображениям безопасности, они требовали расширить проходы между рядами, убрать часть прилавков. По их оценке, количество мест вдвое превы шало допустимые пределы. После принятия самых неотложных мер (ремонт электропроводки, вывоз мусора, ликвидация деревянных настилов) и обещания администрации рынка в течение нескольких месяцев провести серьезную реорганизацию, рынок был открыт 7. По словам директора рынка, серьезность положения заставила сократить число мест и заменить торговые прилавки на «металличе ские павильоны закрытого типа» — в просторечии, контейнеры. К апрелю 2003 г. число мест сократилось до 1300, в т. ч. 982 контей неров. Правда, по словам чиновника городской администрации, планировалось, что один контейнер, вмещающий два погонных метра, даст и два торговых места. То есть планируемые 1200 контей неров должны были обеспечить 2400 мест. Реорганизация шла мед ленно, т.к. контейнер стоимостью 20 тыс. рублей устанавливался за счет арендаторов, многие из которых не могли или не хотели тратить такие большие деньги 8. Сокращение числа мест затрагивало инте ресы многих людей и сопровождалось серьезными конфликтами.

В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

Рынок функционирует не только как розничный, но и как мел кооптовый. По пятницам и субботам со всей области (вплоть до далеких северных Братска и Усть Илимска) сюда съезжаются на автобусах предприниматели для закупки товаров партиями. О мас штабах закупок косвенно свидетельствуют данные криминальной статистики — бывали случаи, когда карманникам доставались суммы в десятки тысяч рублей и тысячи долларов 9. За эти годы на рынке и вокруг него сложилась развитая обслужи вающая инфраструктура. С первых же дней остро стояла проблема обеспечения безопасности. Уже в 1994 г. был установлен милицей ский пункт и введено две дополнительных ставки участковых инспек торов. К 2003 г. помимо милицейских нарядов функции обеспечения безопасности осуществляло охранное агентство «Авангард Секью рити» (25 человек). За чистотой следит 22 дворника. Функционирует камера хранения, несколько платных общественных туалетов. В сосед них с рынком домах и усадьбах открыта масса незарегистрирован ных частных столовых, кафе, общественных туалетов. Их регулярно закрывают санитарные власти, но они так же регулярно возрожда ются. Имеется парикмахерская, фотография, платный переговор ный пункт. Открыт стоматологический кабинет. Есть биллиардная, залы игровых автоматов. Регулярно организуются собачьи бои. Функционирует нелегальное казино, с которым безуспешно борется милиция и налоговые органы. По сообщениям иркутских газет, оно прекрасно оборудовано и доходы его могут доходить до сотен тысяч рублей в день 10. В марте 2004 г. правоохранительные органы раскрыли подпольное предприятие по изготовлению поддельных документов для торговцев рынка. При этом, однако, до сих пор здесь нет мед пункта, а самое главное, нет системы канализации и водопровода 11. Одновременно на рынке могут находиться 20 тыс. человек, а дневная посещаемость его колеблется, в зависимости от сезона и дня недели, от 10 до 30 тыс. человек 12. Ни один рынок Иркутской обла сти такой пропускной способностью не обладает. С момента основания «Шанхай» принадлежит городу и обладает статусом муниципального учреждения. В 2002 г. была проведена перерегистрация, т. к., по словам городских чиновников, до этого статус был не совсем верно оформлен. С того времени официальное название «шанхайки» звучит так: «Муниципальное учреждение по управлению муниципальными торговыми имущественными ком плексами Кировского района города Иркутска». Торговые места сдаются в аренду — на день, месяц или год. С февраля 2002 г. дневная стоимость торгового места на открытом прилавке была повышении РАЗДЕЛ II с 65 до 80 рублей (при оплате вперед и сроком на месяц). Однодневная оплата — 100 руб. Место в контейнере оценивается в 240 рублей 13. Поступления в городской бюджет только от арендной платы составляли: в 1998 г. — 25,3 млн, 1999 г. — 24,4 млн, 2000 г. — 34,3 млн, 2001 г. — 46,3 млн (при плане 33,8 млн.), 2002 г. — 30 млн рублей 14.

Что такое «шанхайка» для города? Один из ответов на этот вопрос — приведенные выше цифры. Доля рынка в пополнении бюджета города весома (доходная часть бюджета составила в 2002 г. 3592 млн руб., на 2003 г. она была была запланиро вана в 3758 млн руб.). Кроме того, выплачиваются налоги — как самим «муниципальным учреждением», так занятыми на нем людьми. Это не только арендаторы. Вокруг рынка сложилась большая сфера обслужи вания, где занято много иркутян. Помимо не очень значительного штата, это нанятые местные продавцы, персонал столовых, кафе, хозя ева помещений, сдаваемых под склады и жилье, хозяева и водители автотранспорта, грузчики, охранники и т. д. В основном, конечно, это «серая» занятость, не фиксируемая властями и не облагаемая поэ тому налогами. Есть и «черная» — многочисленные карманники, рэкетиры, нечистые на руку чиновники и представители правоохра нительных органов и т. д. О масштабах заработков и доходов в «сером» и «черном» секторах остается только строить предположения. Не стоит забывать о массе мелких розничных торговцев в Иркутске и за его пределами, регулярно делающих оптовые закупки на «Шанхае». Появились примеры спроса и на высоко квалифицированные профессии. Один из авторов этой статьи взял интервью у иркутского адвоката, специализирующегося на защите прав китайских торгов цев. Он так описал свою деятельность: «Свою работу по отстаива нию прав граждан Китая я начал с того, что ко мне, как адвокату, часто обращались торговцы с рынка “Шанхай”. Им нужно было помочь вызволить кого нибудь из своих соотечественников, незаконно удержи ваемых в милиции или защититься от произвола налоговой полиции. Со временем, желающих получить помощь становилось все больше, и я заключил около 30 долгосрочных договоров с китайскими гражданами о юридической защите. В основном, моими клиентами были торговцы с вещевого рынка, более или менее постоянно работающие в городе. За время своей деятельности я защищал китайцев от милиции, налого вой полиции, прокуратуры области, таможни, миграционных служб, ОМОНа, РУБОПа, ОУБЭПа и даже ГИБДД» 15.

В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

В общем, «Шанхай» — это крупный, прибыльный, процветаю щий хозяйствующий субъект, один из флагманов формирующейся рыночной экономики города. Источник стабильных доходов для городской казны, создатель дополнительных рабочих мест, место работы и получения доходов для многих иркутян. Но вряд ли верно определять его значение только этим. В конце концов, только рядом с ним находится еще девять мелкооптовых рынков 16, пусть и не таких масштабных. Всего же в Иркутске функционирует около 40 рынков и более 2000 магазинов, киосков и павильонов 17. Уже в 1994 г. талантливая и наблюдательная журналистка писала: «“Шанхай” — это “культурный центр” моего родного города. Как все дороги ведут в Рим, так и здесь. Этот рынок — уже сам по себе — город. Город веселый. Шумный. Неспокойный. Переменчивый... Место это по посещаемости и популярности можно сравнить разве что с кон цертами Аллы Борисовны (в ушедшие времена, разумеется)» 18. Для того, чтобы понять причины этого, стоит мысленно вер нуться в ситуацию первой половины 90 х годов. Тотальный экономи ческий кризис, полный крах советской распределительной системы, жесточайший товарный голод, растерянность и неэффективность власти. Грань социального взрыва. Можно смело утверждать, что массовый приход китайских «челноков» с их доступными по цене товарами, на которые существовал практическим неограниченный спрос, спас восточные регионы страны от катастрофы. С первых дней своего существования «шанхайка» стала тем местом, где средний иркутянин мог одеться, обуться, приобрести товары повседневного обихода. Цены были ниже, чем у российских «челноков», торгующих теми же китайскими или турецкими товарами. Здесь можно было выбирать, торговаться, испытать неведомое прежде чувство покупателя, хозяина положения, а не бесправного и унижен ного получателя благ в советской распределительной системе. Масса иркутян, особенно на первых порах, посещала рынок из любопыт ства, осваиваясь в рыночной стихии и не испытывая при этом чувства дискомфорта и робости, как в каком нибудь более позднем «бутике». Уже через несколько лет ситуация стала радикально меняться. Шел бурный процесс имущественной дифференциации, быстро ста новилась на ноги система рыночной торговли. Исчез дефицит, потребительский рынок насыщался и дифференцировался. Моно польное положение «шанхайки» ушло в прошлое. Но сохранилась его прежняя функция «рынка для бедных». Стабилизирующая роль в регулировании цен на дешевые и массовые товары возможно даже усилилась. Многочисленные теперь конкуренты вынуждены счи РАЗДЕЛ II таться с уровнем цен у китайских торговцев, а они всегда мини мальны. В силу того, что «шанхайка» стала фактически мелкоопто вым рынком, куда съезжаются за товарами розничные торговцы со всей области, она является важным институтом, регулирующим цены для региона в целом. Социальное и политическое значение этого фактора трудно переоценить. «Шанхайка» сейчас не просто торговая площадка, не только один из многочисленных мелкооптовых рынков, пусть и крупный. Это ключевой центр всей системы снабжения региона, его жиз необеспечения. Этим он обязан нескольким факторам: массовые дешевые китайские товары, дешевый и эффективный труд китай ских торговцев, разветвленная и прочная «грибница» связей и дело вых взаимоотношений, стратегически выгодное место, устойчивые привычки потребителей. Роль рынка отчетливо выявилась в кризисный, критический момент — во время дефолта 1998 года. Августовский кризис привел к резкому спаду экономической деятельности вообще, к тому, что «Шанхай» заметно опустел, многие торговцы разорились, начались перебои с поставками товаров, выросли цены, сократился спрос. Это был настоящий шок, экономическая деятельность китайских торговцев замерла. Но шок не перерос в обвал. Уже через две три недели торговля начала оживать, хотя долго не могла достичь доав густовских масштабов по обороту, ассортименту товаров, численно сти торговцев и покупателей 19.

Проблемы Масштаб связанных с рынком проблем и конфликтов адекватен его значению для города. Любопытно, что большая их часть концен трируется вокруг тех факторов, которые и создали его в нынешнем качестве и роли. Так, дешевизна товаров является фирменным зна ком рынка, залогом его процветания. Другой же фирменный знак — их крайне низкое качество. То, что первое является прямым след ствием второго, для общественного мнения далеко не аксиома. Одобряя дешевизну товаров, большинство иркутян резко отрица тельно относится к их качеству. Соответствующий мотив входит в стандартный набор обвинений против рынка. Китайские торговцы на рынке крайне неприхотливы, услу жливы, всегда готовы торговаться и снизить цену. Они тщательно следят за конъюнктурой, динамикой спроса на товары и быстро и В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

эффективно реагируют на меняющиеся потребности покупателей. У них довольно высокая профессиональная репутация. Однако дешевизна товаров и эффективность торговцев вызывает сложное отношение у формирующегося местного делового сообще ства. Часть его получает от этого несомненные выгоды и осознает это. Но для большинства «шанхайка» и его обитатели — это конку рент, причем конкурент сильный и опасный. Вряд ли случайны соответствующие регулярные кампании в прессе, не менее регуляр ные попытки закрыть рынок. Иногда конкурентная борьба прини мает экзотические формы. Так, в 2003 г., накануне праздника Восьмого марта, когда «день год кормит», «шахайка» подверглась неоднократным атакам «телефонных террористов». За пять дней ее эвакуировали три раза. Работа была парализована, убытки огромны. Высокопоставленный представитель городских властей так оценил ситуацию: «Приближается праздник, когда выручка рынков макси мальна, и кому то выгодно сделать так, чтобы деньги шли не в бюд жет города, а в чьи то карманы». «Основная проблема — заявил он — это проблема конкуренции. Рядом расположено еще девять рынков». Всего за 2002 г. рынок «минировали» 76 раз, как правило по субботам 20. Есть оборотная сторона медали и у крайне выгодного места рас положения рынка. Это транспортные пробки и проблема транспорт ной безопасности на окрестных улицах. Каждый квадратный метр площади в этом районе города дорог и крайне дефицитен. Поэтому динамично растущий рынок не может расширяться. Отсюда скучен ность, чрезмерная нагрузка на каждый клочок земли, тесные про ходы между прилавками. Пожар или террористический акт, просто паника могут привести к большим жертвам. Уже отмечалось, что после неоднократных предупреждений, пожарные власти рынок закрывали. Принятые меры ситуации радикально не улучшили. До сих пор территория рынка плохо обустроена — нет обычной и ливневой канализации, водопровода. Площадка не заасфальтиро вана. Отсюда антисанитария — грязь под ногами во время дождей, убогие, но платные туалеты. Санитарные власти неоднократно вы носили постановления о закрытии рынка, но после соответствую щих обещаний администрации, отзывали эти запреты. Окончательно закрыть рынок им не дает четкое понимание того, что тогда тор говцы разбредутся по ближайшим улицам. Санитарная ситуация в таком случае окончательно выйдет из под контроля 21. Отдельная проблема — система общественного питания, сло жившаяся вокруг рынка. Прямо на территории, в вагончиках, в при РАЗДЕЛ II легающих домах действует много зарегистрированных и подпольных столовых, кухонь, кафе, закусочных. Точное их количество не знает, видимо, никто. Они не испытывают недостатка в клиентах — их про дукция дешева, ориентирована на разные вкусы (есть китайская, узбекская, корейская, вьетнамская и т. д. кухня). Большинство из них действует подпольно и потому налогов не платит. Но главную беду местные власти видят не в этом. Совершающие регулярные рейды санитарные врачи с ужасом описывают, в каких антисанитар ных условиях, с нарушением всех мыслимых норм, готовится там пища. Учитывая общую скученность в прилегающем районе, эти забегаловки могут стать источником масштабных эпидемий. Все попытки пресечь их деятельность, а тем более ввести их в легальное русло, заканчивались до сих пор неудачей 22. Рынок интенсивно втягивает в свою орбиту прилегающие дома, превращая их в склады товаров, ночлежки, подпольные забегаловки и притоны, а их усадьбы — в свалки мусора. Некоторые предприим чивые жильцы выстроили здесь примитивные платные туалеты для посетителей рынка. И до создания «шанхайки» этот район был тру щобным, теперь же жизнь их обитателей стала невыносимой. В последнее время в прилегающих к рынку домах регулярно вспыхивают пожары. По оценке работников пожарной охраны, с момента основания рынка до весны 2003 г. в его окрестностях было зарегистрировано более сорока пожаров и возгораний. В большин стве случаев, из за умышленных поджогов. Виновных не находили, но и жители домов, и иркутские СМИ единодушны в том, что это форма борьбы за захват (возможно, уже передел) городской земли, которая при самых небольших вложениях обещает стать настоящей «золотой жилой». Есть мнение, что непосредственным участником этой борьбы являются и китайцы. В популярной местной телепере даче «Город» это было сформулировано прямо и недвусмысленно: «Жители домов в районе китайского рынка опасаются за свое жилье. Они говорят, что неизвестные лица им неоднократно угрожали — про сили съехать с квартир. Большинство жильцов трех домов по улице Софьи Перовской давно не живут в своих квартирах. Не только потому, что дома эти вот вот развалятся. Жить здесь практически невозможно — это территория хоть и неофициально, но прочно окку пирована торговцами с Шанхайского рынка. Именно они здесь сегодня и хозяева, и власть» 23. Помимо всего прочего, часть этих домов явля ются архитектурными и историческими памятниками и находятся под защитой государства.

В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

Рынок давно стал источником повышенной криминальной опас ности для города. Это, в общем, естественно и неизбежно для места, где концентрируются огромные финансовые и товарные потоки и где на небольшом пятачке ежедневно встречаются тысячи людей. Знаковым событием стало убийство в 1996 г. директора рынка. «Шанхайка» — излюбленное поле деятельности карманников — и редкий пакет покупателя остается к концу его визита на рынок нетронутым. Здесь процветает мошенничество в самых разных фор мах — от присвоения оставленных земляками для продажи партий товаров до мелкого бизнеса некоторых ушлых иркутских пенсионе рок, вымогающих у продавцов мелкие суммы под угрозой скандала и милицейского разбирательства. Отдельная тема — рэкет. С одной стороны, она — на слуху, постоянно обсуждается. Становление мелкого и среднего бизнеса в России вообще невозможно представить вне этого фактора 24. Однако, по понятным причинам, реальной информации очень мало. Судя по отрывочным данным и оценкам экспертов, на первых порах это происходило в форме простого вымогательства. Затем посте пенно переросло в некую упорядоченную систему. По оценке заме стителя президента Иркутской ассоциации по защите китайских граждан Михаила Ли, «раньше моих земляков крышевали. Хотя это выглядело как обычное вымогательство. Когда предприниматель приез жал из Китая со своим товаром, с него брали мзду — за каждый баул по 50 долларов. Сейчас такое тоже есть, но проявляется уже не так активно, как раньше. В ассоциацию часто обращаются китайские предприниматели с просьбой разобраться с вымогателями. Но как мы можем им помочь?» 25. По оценкам специалистов из наиболее заинтересованных ведомств, вслед за первыми «челноками» в Иркутск потянулись и криминальные элементы. Со временем их деятельность приобретает организованный характер — от простого грабежа соотечественников к контролю и регулированию. Уже в 1995 г. представители право охранительных органов констатировали, что «шанхайку» контро лирует три преступных группировки, состоящих из монголов и китайцев. Они постепенно сращиваются с местным криминалом 26. Процесс этот протекал скрыто, прорываясь иногда инциден тами, подобными тому, что произошел в феврале 2003 г. Тогда был застрелен крупный китайский бизнесмен, начавший свою деятель ность в Иркутске в 1998 г. Он вел крупные операции с лесом и метал лом, владел несколькими торговыми павильонами на рынке. Представители правоохранительных органов, сообщив, что он имел РАЗДЕЛ II несколько судимостей в Китае, называют его криминальным авто ритетом, лидером организованной преступной группировки. По их оценке, он облагал данью всех китайских торговцев города. Основ ная версия причины этого заказного убийства — передел сфер влия ния на «шанхайке» 27. Значительная, а возможно и большая часть финансовых потоков на рынке находится вне контроля властей. Фискальные службы постоянно жалуются на огромные потери от массовой неуплаты налогов торговцами. По данным налоговой полиции, более 70% из них недоплачивают налоги или не платят вовсе. Причина в том, по их оценке, что «оценить объемы экономической деятельности китай ских предпринимателей невозможно даже приблизительно. Ведь на таких рынках как «Шанхайка» и более мелких рыночках, где торгуют китайцы, нет ни кассовых аппаратов, ни чеков. Как проследить капи талооборот — никто не знает. Нет механизма. Более того, эти малые предприниматели не платят налогов — ни подоходного, ни на уборку территории, никаких. И еще одна трудность — налоговая инспекция не может проверить торговца в течение года, только в конце. А за это время он может «потерять» документы, даже само предприятие» 28. Примерно так же оценивает ситуацию руководитель областного Управления по борьбе с экономическими преступлениями: «необхо димо упорядочить торговлю на рынке “Шанхай”, чтобы все жестко контролировалось. Сегодня ни один торгующий там “челнок” из Китая не платит налоги, он лишь платит за аренду места — всего 100 рублей в день. А сколько он продал, сколько привез? Нигде не фиксируется» 29. Результаты очевидны — большие финансовые потери государ ства, получение китайским бизнесом нечестных конкурентных преи муществ, дискредитация налоговых и правоохранительных органов. К тому же, самоустранение государства провоцирует формиро вание системы теневых поборов. Тема это деликатная, сложная для обсуждения и анализа. Очень мало информации. И только в ситуа циях острых и открытых конфликтов (их было несколько и они станут предметом отдельного разговора) проблема становилась предметом общественного рассмотрения. В 1999 г., когда по требо ванию пожарных служб, было сокращено количество торговых мест, это вызвало массовый митинг и пикетирование здания администра ции рынка. Протестующие торговцы заявляли, что их лишили мест, за которые они при заключении договоров заплатили по 1,5–5 тыс. долларов. Теперь, за возобновление права на аренду места с них тре буют по 5–15 тыс. рублей. Представители администрации рынка категорически опровергли саму возможность подобных поборов.

В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

Они предположили, что сами китайские торговцы перепродают друг другу право на аренду торговых мест, причем контролирует этот про цесс «китайская мафия» 30. В ноябре 2001 г. произошла недельная забастовка торговцев, вылившаяся уже в несанкционированный митинг у здания обла стной администрации. По словам чиновника мэрии, митингующие возмущались непомерной платой. «Правда, за что они платят, кому и чем конкретно недовольны, понять так и не удалось. Моя задача заключалась в том, чтобы разъяснить порядок проведения митинга, т.е. ввести все действия в законное русло» 31. Журналистам же бастую щие говорили, что помимо официальной арендной платы, с них тре буют еще по 800 долларов в год за место. Администрация рынка вновь саму возможность этого категорически отвергала и считала причиной беспорядков «нервозность» тех торговцев, у которых при очередном перезаключении договоров (1–20 ноября) выявилось «шаткое визовое положение» 32. В интервью одному из авторов статьи, крупный бизнесмен и неформальный лидер китайских торговцев рынка расценил регуляр ные перестановки и реорганизации как способ организации поборов. «Китайская мафия — миф, ее не существует в Иркутске. Если китай ские торговцы иногда и перепродают друг другу рабочие места, то не в таком количестве и не так масштабно, как это делала дирекция рынка. Очень удобно все сваливать на бесправных и плохо говорящих по русски китайцев, прикрываясь кознями несуществующей китайской триады» 33. Кто из оппонентов прав и в какой мере — сказать трудно. Ясно одно — сам факт перепродажи и субаренды торговых мест (а это официально запрещено) ими признается. О масштабах теневых поборов в Иркутске ходят самые фантастические слухи. Одна из газет писала: «О баснословных доходах торговцев говорит такой факт: чтобы получить торговое место на “Шанхае”, необходимо заплатить 18 тысяч долларов» 34. Цифра, конечно, запредельная, но само явле ние властями признается. Так, глава Правобережного округа города Н. Хиценко считает, что арендная плата на рынке явно занижена, т. к. процветает субаренда. «Что касается других рынков — коммен тирует журналист — то представители муниципалитета заявляют как общеизвестный факт наличие неофициальной арендной платы наряду с официальной. То есть дополнительные суммы берут с предпри нимателей “черным налом”» 35. «Притчей во языцех» уже стала проблема милицейского произ вола и вымогательства. По мнению большинства китайских респон дентов, иркутские милиционеры считают их людьми второго сорта и РАЗДЕЛ II «дойной коровой», стабильным источником доходов. Еще совсем недавно любой служащий МВД в униформе, будь он даже пожарни ком, мог отправиться проверять документы у китайских торговцев на рынке и собирать штрафы. Естественно, без квитанции. Бывали случаи, когда сотрудники ГИБДД снимали бляхи и шли на рынок «подзаработать». Некоторые представители силовых структур поста вили дело на коммерческую основу. Предварительно договорившись с китайским посредником, они задерживали жертву. Затем, по средник сообщал ей, что за небольшую сумму можно все уладить. В последнее время отношения китайских мигрантов и милиции стали более упорядоченными. Право на проверку документов теперь строго регламентировано, поэтому, по мнению многих китайских коммерсантов, сейчас нет таких массовых поборов как раньше. Адвокат, о котором уже шла речь в статье, рассказывал о прак тике, называемой китайцами «милицейским такси». К концу рабо чего дня к выходу с «шанхайки» подъезжал милицейский УАЗик. Сотрудники патрульно постовой службы проверяли документы. Беспаспортных загоняли в машину и развозили по домам «для про верки паспортов». Возле общежития невольные пассажиры отдавали за «эскорт услуги» по 50–100 рублей. Благодаря своевременному обращению к адвокату против двух сотрудников ППС по факту вымогательства возбуждали уголовные дела 36. Но это — крайне нетипичное завершение распространенной и типичной ситуации. И уже совсем уникальным событием стал при говор Иркутского областного суда в отношении капитана налоговой полиции, обвиненного в грабеже, взяточничестве, вымогательстве и избиении китайских торговцев «шанхайки». Полицейский, прозван ный торговцами за свой нрав «Эдиком собакой», был осужден на восемь лет с конфискацией имущества. Национал патриотическая газета «Родная земля» тут же опубликовала огромное письмо отца осужденного, отставного майора милиции. Суть письма — дело сфальсифицировано, подсудимого оговорили торговцы за непод купность и честное выполнение своих обязанностей. Характерна логика и стилистика редакционного комментария: «И мы… были про сто убеждены: в родном Иркутске, где к китайским “бизнесменам” вполне определенное отношение, к делу капитана Улаханова наши пра воохранители отнесутся взвешенно, объективно, ведь все вздорные обвинения строились на основании слов “потерпевших”, заинтересо ванных в устранении Улаханова, а потому, мы считали, уголовное дело было обречено на немедленное закрытие. То, что произошло, не уклады вается ни в какие (кроме одного) объяснения…» 37.

В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

И, наконец, далеко выходящая за пределы «шанхайки», да и ситуации в Иркутске в целом, проблема нелегальной миграции. В принципе, нелегальная составляющая неизбежна в любом мигра ционном процессе. Реальную угрозу для принимающего общества несут за собой ее масштабы и неумение властей контролировать ситуацию. Последнее время огромная озабоченность по этому по воду высказывается на всех уровнях государственной власти России. Проведено несколько серьезных исследований по этому поводу. Это позволяет в данной статье «вывести за скобки» глобальный аспект проблемы и сосредоточиться на «нелегалах» «шанхайки». О масштабах проблемы, соотношении легальных и нелегальных торговцев на рынке можно только строить предположения. Теорети чески, их там не должно быть вовсе — арендовать место можно только при верно оформленных документах (с временной регистра цией, визой и свидетельством о предпринимательской деятель ности). Практика показывает иное. Сами администраторы рынка иногда признают, что часть арендаторов обладают весьма сомни тельным правовым статусом. Главное же — об этом недвусмысленно говорят результаты регулярных проверок паспортно визовой и миграционной служб. Обычно задерживают по нескольку десятков нарушителей, помещают их в тюремный приемник распределитель. Штрафуют, некоторых депортируют за счет бюджетных средств. Кое кто из них вскоре вновь оказывается на «шанхайском» рынке. Стандартная ситуация, уже тысячу раз описанная в прессе, исследо вательских работах, служебных документах. Здесь же важно подчеркнуть, что нелегальность заметной части торговцев на рынке ведет к многообразным негативным послед ствия. В самом общем плане, массовые нарушения иностранцами российского законодательства подрывают основы государственно сти. Неэффективность репрессивных форм решения проблемы дис кредитирует соответствующие государственные службы. Бюджет не получает налоги. Это плохо само по себе и дает нелегалу несправед ливые конкурентные преимущества. Нелегальный торговец абсо лютно беззащитен перед российским и китайским криминалом, перед произволом и мздоимством представителей властей. Это развращает, коррумпирует государственный аппарат. Не получив защиты государства, нелегал ищет и находит ее у криминальных структур. Это почва для того, чтобы организованная преступность приобрела основную характеристику мафии как «индустрии по про изводству и продаже покровительства»38.

РАЗДЕЛ II «Шанхайка» как социальный организм До сих пор «шанхайка» рассматривалась как бы извне — с точки зрения города и городского сообщества. Но анализ будет не полным, если не попытаться взглянуть на внутреннюю жизнь этого явно сло жившегося социального организма, на те подспудные процессы, которые в нем происходят. Это трудно — современный российский бизнес, мигрантские сообщества — чрезвычайно закрытые миры. Оттуда поступает мало информации, она обрывочна и противоре чива. О многих процессах и явлениях приходится строить предполо жения, основывая их на шаткой фактической основе. Однако, жизнь рынка протекает не гладко, внутренние противо речия нередко выливаются в открытые конфликты — а это способ ствует информационным «выбросам». Проблема обсуждается во властных структурах, общественных организациях, в том числе китайских. Один из соавторов, профессиональный журналист, взял в свое время серию интервью у чиновников, администраторов рынка, китайских предпринимателей и общественных деятелей. Они опубликованы 39. За жизнью рынка пристально смотрит иркут ская пресса — а это одновременно и носитель информации, и зер кало общественных настроений, и инструмент их формирования. В общем, ситуация не безнадежна, хотя и трудна. Внимательный посетитель рынка быстро замечает, что в этом огромном скопище народа есть система. По словам директора, «на нашем рынке существует строгое распределение по видам товара. Шапки продают в одном месте, обувь — в другом, мелкий ширпотреб — в третьем. И мы, администрация рынка, не имеем к этому никакого отношения. Это уже неведомые нам силы расставляют торговцев на рынке. Есть разделение по национальному признаку в специализации на определенном виде товара. Шапки продают, в основном, русские, приезжие из Новосибирска, брюки — армяне, грузины. Дешевым ширпо требом торгуют китайцы, если ширпотреб чуть дороже — продают вьетнамцы, перекупая его у тех же китайских торговцев» 40. Последнее обстоятельство делает неизбежным вопрос — а нас колько китайским является «китайский рынок»? Уже в 1994 г., по словам журналистки, «здесь как на Ноевом ковчеге, “каждой твари по паре”…Промышляют тут торговцы разных национальностей: корейцы, китайцы, вьетнамцы, лаотяне, монголы, африканцы, арабы, афганцы, кавказцы, русские» 41. Количественные соотношения меня лись, уходили одни группы (лаосцы, например), приходили другие (киргизы). Накануне дефолта, в 1998 г. китайцы арендовали три В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

четверти торговых мест. К 2002 г. соотношение было таково: более тысячи китайцев и корейцев, около трехсот вьетнамцев, полторы сотни кавказцев, шестьсот с небольшим русских, две сотни предста вители других национальностей. После реорганизации, когда число мест на рынке сократилось с 2500 до 1300, на рынке осталось 495 китайских и 485 русских торговцев. Все эти цифры давали в раз ное время представители администрации рынка 42. Можно предполо жить, что на деле доля китайцев выше за счет практики найма местных продавщиц, которые оформляются как самостоятельные арендаторы. Кроме того, почти все корейцы, которых много на рынке, — это граждане КНР. Таким образом, китайцы преобладают количественно. Еще важ нее то, что «шанхайка» — это ключевой распределительный узел именно китайских товаров. Китайские товары, труд китайских тор говцев, «китайские» цены — все это определяет общую атмосферу на рынке и твердую репутацию его как китайского у иркутян. Эта репу тация — залог высокой конкурентоспособности «шанхайки». Его директор заметил по этому поводу: «Показательный момент на тему “кто есть кто на рынке”: когда во время недавней забастовки китайцы не работали, рынок опустел. Покупатели не воспринимают “Шанхай” без китайцев» 43. Местные торговцы часто жалуются на то, что администрация рынка пренебрегает их интересами в пользу иностранцев. Характе рен заголовок посвященной этому статьи «Русские хозяева “Шан хая” чувствуют себя изгоями» 44. Аргументация администрации проста: на рынке все равны и любые льготы разрушают механизм конкуренции. Кроме того, китайский характер рынка автоматиче ски повышает доходность рабочих мест, принадлежащих русским 45. Уже отмечалось, что видимое структурирование рынка — ряды по группам товаров и национальные блоки — сложилось не по ини циативе администрации. По крайней мере, по ее утверждениям. Не в состоянии она удерживать и монополию на распределение мест. Следовательно, есть и другие силы, обладающие властью и влия нием. В СМИ промелькнуло глухое упоминание о совете предпри нимателей рынка 46, но, судя по всему, орган этот вряд ли обладает реальным влиянием. Видимо, такой властью являются неформальные лидеры, «капи таны» по распространенному определению иркутской прессы. Как правило, они хорошо владеют русским языком и имеют опыт обще ния с властями. В их обязанности входит сбор денег с рядовых тор говцев для уплаты налогов и отчет в государственных налоговых РАЗДЕЛ II органах. Таким образом, «капитаны» аккумулируют в своих руках средства с оборота китайских торговцев, представляют интересы коммерсантов соотечественников и берут на себя функцию защи ты этих интересов. Они оказывают, также, разнообразные услуги новичкам, помогая им освоиться в чужом и незнакомом обществе. Характерно, что представители официальной администрации рынка, комментируя конфликтные ситуации, связанные с распреде лением и перераспределением мест, часто подчеркивали, что прини мают решения совместно с представителями китайских ассоциаций, обществ, которые они тут же называют иногда мафиями. Из их интервью видно, что это реальные игроки, с которыми необходимо считаться. Они могут делать предложения, от которых трудно отка заться 47. Круг этих «капитанов» и их типы достоверно описать трудно. На поверхности — активность четырех зарегистрированных в Иркутске китайских национально культурных обществ. Описание истории их возникновения, деятельности, роли в городе — предмет особого анализа. Здесь же необходимо отметить, что все они активно рабо тают на рынке, отстаивая интересы своих кланов, вступая при этом, в жесткие конфликты друг с другом. Они ориентируются на раз ные группы соотечественников, обладают различными ресурсами (такими, как связи с властями КНР, например). Это реальная сила, но вряд ли единственная и, возможно, не преобладающая. Куда большим влиянием могут обладать крупные дельцы, на стоящие хозяева рабочих мест, товаров, финансовых ресурсов. На них работают или от них зависят мелкие торговцы. Они обеспечи вают реальное покровительство, формируя сети «патрон — клиент». Их экономическая мощь может дополняться криминальным влия нием, как это было в случае с убитым «авторитетом». Показательна карьера одного из таких реальных хозяев «Шан хайки». Элегантно одетый, хорошо образованный, он до приезда в Иркутск был директором вагоноремонтного завода в Шеньяне. Член КПК с восемнадцати лет. В 1994 г. занял у друзей небольшую сумму денег и приехал в Иркутск делать бизнес. Привез семью. Разбогател, добился большого влияния и авторитета. Во время дефолта потерял десятки тысяч долларов, сохранил только четыре места на рынке. Вновь встал на ноги. Прожив в Иркутске около восьми лет, уехал в Москву налаживать бизнес там. Теперь успешно перебрался в США, где содержит небольшую лавочку. Влияние таких людей на основную массу торговцев огромно. Рядовые торговцы — это уже люди другого типа: из низов, не очень В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

образованные, без капиталов и связей. Они готовы терпеть всяческие лишения, много и тяжело работать, довольствоваться небольшими заработками. Конечно, по сравнению с началом 90 х годов и в их среде наблюдается некоторый прогресс. Постепенно исчезает пре обладавший ранее тип неуверенного, плохо одетого чужака явно крестьянского типа. Ушли в прошлое сцены на «Шанхае», когда продавцы и покупатели торговались, записывая и перечеркивая цифры на бумажке. Большинство может общаться с покупателями по русски, некоторые выучили язык довольно хорошо. Но и возмож ность стремительно разбогатеть тоже ушла в прошлое. Так же как и условия для ведения мелкого самостоятельного челночного бизнеса. Пример того, как функционирует система отношений «патрон клиент», был продемонстрирован во время суда над налоговым полицейским. Когда «Эдик собака» отобрал у торговца выручку, тот обратился к старшему своей группы. Затем еще десять торговцев пожаловались ему, что полицейский отобрал у них документы и вещи. При попытке договориться, старший группы был избит. После этого, как пишется в судебной хронике, «передал свои полно мочия более опытному товарищу» 48. Видимо, этот уровень оказался достаточным для решения проблемы — документы и вещи были воз вращены владельцам в обмен на 5000 рублей и меховую куртку. Давая показания в суде, «более опытный товарищ» рассказал, что регулярно посредничал при оплате налогов торговцами. Во всем этом видна отлаженная система отношений, строгая иерархия. Конечно, о действенности этого механизма можно судить по косвенным признаком. Поэтому так важно описать и проанализиро вать уже сложившуюся практику коллективных действий. Уже нес колько раз упоминалось, что острые конфликты на рынке и вокруг него выливались в забастовки торговцев, пикетирование ими адми нистрации рынка, блокирование прилегающей улицы (одной из основных транспортных артерий города) и — как апофеоз — в мас совое пикетирование зданий областной и городской администра ций. В ряде случаев в акциях участвовали торговцы разных нацио нальностей. Это говорит о возникающей иногда общности при отстаивания корпоративных интересов. Необходимо ясно представлять, что участие в массовых акциях российского и китайского торговца имеют для них разное значение. Для россиянина это привычный, относительно действенный и безо пасный инструмент решения проблем. Для китайцев, иностранных граждан, занимающихся бизнесом на весьма сомнительных право вых основаниях, а часто и пребывающих в городе «на птичьих пра РАЗДЕЛ II вах», участие в «харталах» и пикетировании сопряжено с немалым риском. Особенно это касается несанкционированной демонстра ции и пикетирования органов власти. Фактически, это акция поли тического характера — осознали это или нет ее участники. Санкции могли быть самые болезненные. На этом фоне даже огромные финансовые потери от каждого дня простоя рынка кажутся ме лочью. Поэтому массовое участие предполагает, помимо мощной мотивации, высокую степень готовности и способности к самоорга низации, жесткой групповой дисциплине, наличие авторитетных лидеров, санкций за неподчинение и т. д.

Перспективы С первых же дней существования рынка было объявлено о его временности. Об этом постоянно заявляют представители городских и областных властей, руководители пожарных, правоохранитель ных, санитарных служб. Обсуждение любой проблемы, связанной с «шанхайкой», начинается и заканчивается утверждением, что рынок вскоре закроют, а на его месте, согласно генеральному плану разви тия города, откроют многоэтажную платную автостоянку. Рефрен заголовков иркутских газет: «“Шанхайки” подлежат закрытию», «Дни “Шанхая” сочтены», «Последний срок для “Шанхая”», «“Шан хаю” осталось жить всего два года», «Китайскому рынку подписан приговор», «“Шанхай” должен покинуть Иркутск», «Милиция предла гает убрать “Шанхай” из центра города» — и так до бесконечности. При том, что от властей все требуют закрыть «эту клоаку», а те охотно обещают это сделать в самое ближайшее время — рынок живет и развивается. Тестовой ситуацией стала эпидемия атипичной пневмонии в 2003 г. Это был прекрасный повод для атаки на рынок. В очередной раз заявили о необходимости радикально решить проблему депутаты Городской Думы. Два вице губернатора области жестко потребовали от мэрии закрыть рынок по соображениям эпидемиологическим, а также безопасности и общественного порядка. Заместитель мэра, проинформировав, что стратегическое решение о переносе «шан хайки» принято еще в 2002 году, заявил, однако, что дело это не про стое и не быстрое. Рынок дает горожанам 1,5 тысяч рабочих мест и миллионы рублей в городской бюджет. «Популизм — заявил он — не метод решения проблем “Шанхая”» 49. Фактически, это был решитель ный и жесткий отказ. Такой тон во взаимоотношениях городских и В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

областных властей в последние годы крайне редок. Типично стре мление избежать конфликтов, а когда это не удается — не выносить сор из избы. Это косвенное свидетельство масштаба проблем и остроты конфликта интересов. Таким образом, несмотря на все сложности, которые создает рынок городу, несмотря на все усилия по его закрытию, предприятие живет и процветает. Но постоянно сохраняется чувство временности, неустойчивости — и это стало серьезным экономическим фактором. Это плотина перед инвестициями, которые сняли бы большую часть проблем или значительно облегчили бы их. По мнению администра ции «шанхайки», «У китайцев, здесь торгующих, дикое желание вкла дывать в данную Торговую площадь. Но подвешенное состояние этой пощади — будут переносить или нет — останавливает любые инициа тивы. Кто же будет вкладывать в 2–3 летнюю перспективу. А могла бы быть очень хорошо организованная торговая площадь» 50.

*** «Шанхайка» перестала быть экзотикой. Она превратилась в нео тъемлемую и важную часть современной городской жизни. Стали привычными вызванные ею конфликты и проблемы. С нею связана масса самых разнородных и разнонаправленных интересов. Через «шанхайку» нередко происходит социальное самоопределение ирку тян. Покупать или не покупать здесь — это символ социального ста туса и престижа. Рынок стал местом встречи культур, полем взаимной культурной адаптации, школой сосуществования и взаимодействия. Через «шанхайку» Китай становится сущностным, необходимым и привы чным элементом жизни современного сибирского общества. Чем ближе к ней — тем меньше этнической конфликтности. Когда нибудь она исчезнет. Или станет чем то принципиально иным, непохожим на нынешнюю. Какие формы и масштабы примет тогда китайское присутствие в городе? И что станет его новым сим волом?

ПРИМЕЧАНИЯ В дореволюционном Иркутске был трущобный пригород, называемый Порт Артур (Романов Н. С. Летопись города Иркутска за 1902–1924 гг. Иркутск, Вост. Сиб. кн. изд во, 1994. С. 73.) РАЗДЕЛ II Балдаев Д. С. Словарь блатного воровского жаргона. В 2 томах. От Р до Я. М., Кам пана, 1997;

Елистратов В. С. Словарь московского арго (материалы 1980–1994 гг.). М., Русские словари, 1994. С. 561;

http://slovari.gramota.ru/portal_sl.html?d=elistra tov&s=шанхай 3 Тренин Д. Витковская Г. Введение // Московский Центр Карнеги. Перспективы Дальневосточного региона: китайский фактор. М., 1999. С. 7–8. 4 См. например: Советская молодежь, 1989, 6 августа;

1992, 27 июня, 3 ноября. 5 Восточно Сибирская правда, 1993, 7 июля 6 Лыкова М. Время «челноков» на исходе // Вечерний Иркутск, 1995, 2 февраля. 7 АС Байкал ТВ, 2002, 3, 4 сентября;

Курьер, 2002, 5 сентября. 8 Иркутская торговая газета, 2003, 15 апреля;

Пятница, 2002, 24 мая. 9 Иркутск, 2003, 18 апреля;

Комсомольская правда Байкал, 2002, 27 сентября. 10 Иркутская торговая газета, 2003, 15 апреля;

Видеоканал, 2001, № 36;

СМ Номер один, 2001. 22 июня;

Пятница, 2002, 11 октября;

АС Байкал ТВ, 2003, 26 февраля;

29 апреля;

Копейка, 2002, 27 сентября;

Комсомольская правда Байкал, 2002, 27 сентября. 11 СМ Номер один, 2000, 18 августа. 12 Пятница, 2002, 1 февраля;

24 мая. 13 Пятница, 2002, 1 февраля;

Иркутск, 2002, 22 февраля. 14 Пятница, 2002, 1 февраля;

Известия Иркутск, 2003, 8 мая. 15 Кузнецов Р. О бедном китайце замолвите слово // Пятница, 2000, 10 марта. 16 КоммерсантЪ — Восточная Сибирь, 2003, 7 марта 17 Восточно Сибирская правда, 2002. 18 сентября;

СМ Номер один, 2000, 12 октября. 18 Советская молодежь. 1994, 15 октября. 19 Подробнее см.: Дятлов В. Китайцы в Иркутске: некоторые характеристики ситуации 1998–1999 гг. // Московский Центр Карнеги. Перспективы Дальневосточного региона: китайский фактор. М., 1999. С. 86–89. 20 КоммерсантЪ Восточная Сибирь, 2002, 7 марта;

Московский комсомолец в Иркут ске, 2003, 20 марта;

АС Байкал ТВ. 2003, 6 марта.;

СМ Номер один, 2002, 25 июня;

Иркутск, 2003, 18 апреля. 21 СМ Номер один, 1998, 22 апреля;

Иркутск, 1998, 18 мая. 22 СМ Номер один, 2000, 7 сентября;

Известия Иркутск, 2003, 26 сентября;

Пятница, 2003, 21 марта;

Комсомольская правда Приангарье, 2003, 24 апреля;

14 мая;

Инфор мационное агентство Baikalinfo. Новости Иркутска. Выпуск № 86 от 19 января 2004. 23 СМ Номер один, 2003, 22 мая;

Восточно Сибирские вести, 2003, 27 мая;

АС Бай кал ТВ, 2003, 4 февраля, Телевизионный выпуск новостей «Город», 2003, 6 мая. 24 Волков В. Силовое предпринимательство. СПб., М., Европейский университет в Санкт Петербурге, Летний сад, 2002. 282 с. 25 Иркутская торговая газета, 2003, 27 мая. 26 Вечерний Иркутск, 1995, № 2. 27 Копейка, 2003, 28 февраля;

АС Байкал ТВ, 2003, 22 февраля;

Информ Полис, Улан Удэ. 2003, 26 февраля. 28 Восточно Сибирская Свежая, 1999, 30 августа;

Комитет по Информационной поли тике и внешним связям администрации г. Иркутска. О пребывании на территории города Иркутска граждан КНР и формировании в городе китайской диаспоры» (2002). 29 Известия Иркутск, 2003, 22 января. 30 Что почем, 1999, 16 декабря;

Московский комсомолец в Иркутске, 1999, 9 декабря. 31 СМ Номер один, 2001, 1 ноября. 32 СМ Номер один, 2001, 1 ноября;

5 ноября;

6 ноября;

12 ноября;

Комсомольская правда Байкал, 2001, 2 ноября;

КоммерсантЪ Восточная Сибирь, 2001, 3 ноября.

В. Дятлов, Р. Кузнецов. «Шанхай» в центре Иркутска...

Кузнецов Р. Исповедь китайского «капитана» // Восточно Сибирская Свежая, 2000, 14 февраля. 34 Восточно Сибирские вести, 2003, 27 мая. 35 Иркутск, 2003, 18 апреля. 36 Пятница, 2000, 10 марта. 37 Китайский «синдикат» // Родная земля, 2001, № 10, 26 марта;

Богданов Л. Вымога тель в полицейском мундире // Восточно Сибирская правда, 2001, 12 марта. 38 Gambetta D. The Sicilian Mafia. The Business of Private Protection. Cambridge: Harvard Univ. press, 1993 39 Кузнецов Р. Исповедь китайского «капитана» // Восточно Сибирская Свежая, 2000, 14 февраля;

Кузнецов Р. Шанхайские бунты: мафия делит сферы влияния на рынке // Что почем. 1999, 16 декабря;

Кузнецов Р. Беспрецедентно: бунт на шан хайке в центре Иркутска // Московский комсомолец в Иркутске, 1999, № 48, 9 декабря;

Кузнецов Р. О бедном китайце замолвите слово // Пятница, 2000, 10 марта. 40 Что почем, 1999, 16 декабря. 41 Лыкова М. Время «челноков» на исходе // Вечерний Иркутск, 1995, 22 апреля. 42 СМ Номер один, 1998, 21 октября;

2002, 28 марта;

Иркутская торговая газета, 2003, 15 апреля. 43 Пятница, 2002, 1 февраля. 44 Пятница, 2002, 8 февраля. 45 Иркутская торговая газета, 2003, 15 апреля;

Иркутск, 2003, 18 апреля. 46 АС Байкал ТВ, 2003, 6 марта. 47 Что почем, 1999, 16 декабря. 48 Богданов Л. Вымогатель в полицейском мундире // Восточно Сибирская правда, 2001, 12 марта. 49 Иркутск, 2003, 18 апреля;

Пятница. 2003, 11 апреля;

СМ Номер один, 2003, 10 апреля;

Восточно Сибирская правда, 2003, 13 мая. 50 Комитет по Информационной политике и внешним связям г. Иркутска. О пребыва нии на территории города Иркутска граждан КНР и формировании в городе китай ской диаспоры.

РАЗДЕЛ III Истоки сибирского регионального сознания, или о конструировании воображаемой реальности Людмила Савельева Исследователь, пытающийся расшифровать процесс генезиса регио нального сознания, сталкивается с необходимостью определения понятия «идентичность» и осознает всю противоречивость данного термина. Его коренные значения — «тождественность», «то же самое», «однородность», но в то же время он содержит значение «уникальность», то есть понятие «идентичность» одновременно сво дит нечто воедино и дифференцирует. Представляется, что приме нимо к региональному сознанию, идентичность должна рассматри ваться на двух уровнях: 1) на уровне индивидуального чувства региональной принадлежности и 2) на уровне идентичности коллек тивного целого по отношению к подобным ему другим. При анализе обозначается круг вопросов, перед которыми «спо тыкается» исследователь, и на которые трудно дать исчерпывающий ответ: — В чем сущность идентичности как особой идеи личности и почему для людей так важно ею обладать? — Какой политический, экономический, социальный и симво лический контекст питает региональное самосознание? — Как идентичность конструируется в социальном смысле и как создаются обладающие ею индивиды? — Региональная идентичность — это фактор общественного соз нания, интеллектуальный проект или политическая конструкция? Как правило, интеллектуалы считают, что они противостоят политической власти, поскольку находятся в поле универсальной истины и норм. На деле же, власть часто обряжаясь в «интеллектуаль ные одежды», использует интеллектуальные модели для того, чтобы придать легитимность собственным политическим конструкциям. Региональная (в данном контексте территориальная) идентич ность, как утверждает А. В. Ремнев, «…имеет достаточно прочную устойчивость и долгую историческую инерцию в осознании своего единства» 1. Думается, что импульсом для ее генезиса является кон Л. Савельева. Истоки сибирского регионального сознания...

фликт между групповыми ожиданиями и действительностью в самом широком понимании. Не случайно автор «Восточного обо зрения» за 1882 г. писал, что наиболее встречающийся в Сибири тип обывателя — «вечно живущий надеждами и вечно разочаровы вающийся человек, сравнимый с гейневским юнкером Шмидтом» 2. Исследование современной этнополитической ситуации в При байкалье неизбежно приводит к размышлениям об истоках и социо культурных константах сибирского переселенческого общества. Подобные общества, возникшие на основе миграционных процес сов, демонстрируют особый набор отличающих их социотипиче ских черт. Ядром такой социальной модели является поселенец — «насельник», с конца XIX в. — переселенец (изменение термина обусловлено изменением характера колонизационного процесса), по определению несущий в своем сознании черты дуализма. Идентифи цируя себя с метаэтнической российской общностью, конкретизиро вавшейся в сознании до определенного культурного поля, откуда вышел каждый переселенец, он, с той или иной долей уверенности, начинает ассоциировать себя и с неким региональным сообществом. Хочется напомнить возможно небесспорное утверждение извест ного социоантрополога Б. Андерсона: «На самом деле, все сооб щества крупнее первобытных деревень, объединенных контактом лицом — к лицу (а, может быть, даже и они), — воображаемые. Сооб щества следует различать не по их ложности/подлинности, а по тому стилю, в котором они воображаются» 3. «Стиль» такой социальной общности как переселенческое общество требует наличия как мини мум двух составляющих: пространство и история, которая имеет прямое отношение к данному пространству. Она его отображает. История эта — специфическая, она мифологизирована и не является рядом окончательно прошедших событий, а состоит из выдающихся событий непреходящего значения, которые живут в человеке, формируют его жизнь и персонифицируются. Создаваемый миф построен на окутанной ореолом героики и подвижничества культурно исторической традиции. Основными образными «реперами» этой конструкции являются: землепроход цы — подвижники, позже декабристы (олицетворение гражданского долга, человеческой совести и благородства) как связующее звено, обеспечивающее преемственность общечеловеческих ценностей, сибирские реформаторы и гонимые властью заступники народа. Со временем живые люди превращаются в некие клише, стереотипиче ски осмысленное «просветляющее начало», играющее важную роль в процессе адаптации к новым жестким социокультурным реалиям.

РАЗДЕЛ III С другой стороны, Н. М. Ядринцев, фигура ключевая в осмысле нии проблемы сибирского сознания, писал: «У сибиряков XVII— XIX веков отсутствовало историческое чувство». Действительно ореол героики и подвижничества рушится, когда в народных сатири ческих припевках, посвященных водворению казаков в Забайкалье, читаешь такие строки: «Как по Шилке по паршивой, плывет Пори тов плешивый» 4. Знаток сибирской народной жизни С. В. Максимов отмечал, что у сибиряка песня вообще «не в почете», «ввиду серьезных задач суровой природы», «сибирский ямщик не поет ни доброхотно, ни по заказу. Над старожилами казаками новоселы подсмеивались, уверяя, что они подобно инородцу.., что видят перед глазами, о том и поют, не залетая ввысь, разводят все об одном и том же, размазы вают» 5. То есть, в народном песенном творчестве, все еще сохраняв шем «великорусские» черты, уже проявлялся некий сибирский колорит, навеянный «инородческой» традицией. Колонизация в России (в том числе сибирская), по мнению А. А. Кауфмана, известного на рубеже XIX–XX веков специалиста по вопросам переселенческой политики, всегда оставалась «явлением внутреннего быта», поскольку «новые территории, приобретаемые русскими, являются в полном смысле слова продолжением России» 6. Бегство от государства и поиски воли в Сибири завершались для беглецов установлением государственной юрисдикции на обжитые территории. При этом поселенцы ощущали себя исполнителями важной государственной функции, что до какой то степени снижало глубину социокультурных интеграционных процессов за Уралом и не влекло разрыва с российской государственностью. Эту специ фику российского колонизационного процесса отмечают многие исследователи как XIX века, так и современные. Самоидентифика ция поселенцев с Россией поддерживалась и через эсхатологическую идею «Москва — Третий Рим», что предполагало территориальную экспансию православия на Восток. Носители этой идеи — посе ленцы в Сибири, по мнению некоторых исследователей, ощущали себя не этнической общностью — славянами, а православными хри стианами, что создавало условия для «культурной гомогенизации всей государственной территории» 7. И здесь напрашиваются истори ческие параллели с колонистами Британской империи, одержимыми идеей «бремени белого человека» по отношению к аборигенам. Осо знание того, что Сибирь есть продолжение России, явилось фактором, удерживающим последнюю в составе Империи, не позволившим ей отделится от Родины — матери, подобно переселенческим колониям Британии. Сибирь осталась дочерью России, разделив ее судьбу.

Л. Савельева. Истоки сибирского регионального сознания...

Однако в сибирском обществе (особенно в XIX в.) постепенно зрели идеи, формировавшие новый региональный мир. Процесс перестройки сознания был сложным и многоуровневым. Во времен ном отношении раньше, чем осознание некого «внутреннего» сибирского единения, сформировался уровень групповой идентич ности, обращенной вовне, как коллективного целого по отношению к другим («сибиряки — не сибиряки»). Как утверждает Б. Е. Андю сев, уже в документах первого столетия сибирской истории встреча ется эндоэтноним «сибиряки» 8. Но симптоматично и то, что еще в 60 е г. XIX в. автор статьи о сибирском чиновничестве утверждал: «Название “Сибиряк” присвоено здесь собственно лишь уроженцам Сибири чиновникам, между которыми и существует оно именно потому, что здешних чиновников самый закон разделяет на две кате гории: местных уроженцев и приезжих из России: между прочими же классами здешнего населения слово “сибиряк” почти неупотре бимо. Скажите здешнему крестьянину, что он “русский”, это его не удивит, но назовите его сибиряком — он выслушает такое себе наз вание, как будто новое для него, он при этом названии остановится разве что на размышлении, что он действительно сибиряк и пожалуй с гордостью подумает: “хорошо, что он сибиряк, а не ссыльный”» 9. На уровне обыденного сознания сибирское население все еще распадалось на старожилов и новоселов, а название «сибиряк» почти не употреблялось. Хотя в сибирской, да и в центральной прессе XIX века (в научных статьях и художественных произведениях), наз вание «сибиряки» используется повсеместно, что говорит о том, что идея сибирской общности постепенно укореняется в российском обществе. Тем самым и проявляется процесс создания в обществен ном сознании групповой идентичности как коллективного целого по отношению к другим («сибиряки» — «не сибиряки»), в то время как индивидуальное осознание региональной идентичности («я — сибиряк»), думается, еще не сформировалось. В публицистической литературе Х1Х века можно отыскать мно жество попыток дать собирательный образ сибиряка. Он всегда или почти всегда ассоциируется со старожилом — крестьянином и довольно часто негативно окрашен: хитер, индивидуалистичен, вороват, пишет «ябеды», изнежен физически (?) («поставьте нижего рода и сибиряка: первый свободно тащит 9 пудовый куль;

послед ний едва несет пятипудовый мешок!»);

проигрывает великороссу в уме: «Говорите сибиряку о чем нибудь кроме тайги и табунов, он не станет вас слушать. Великорусс, напротив, с любопытством будет расспрашивать вас не только, что делается в нашей матушке России, РАЗДЕЛ III но и спросит, не подымается ли француз, не зашевелился ли турок. — Он охотно вас будет слушать о железных дорогах, парохо дах и т. д. — Теперь судите сами, кто из них умнее» 10. Сибирская социальная среда выставлялась как среда грубая, бессердечная и жестокая. В особенности сибиряки подвергались упрекам за нера душное и даже враждебное отношение к переселенцам и новоселам. Образу сибиряка соответствует парный женский образ. По мне нию наблюдателей сибирячки «в совокупности не отличаются ни осо бой красотой, ни нежностью». С первого взгляда «в них поражает непринужденность, самостоятельность, уверенность и особого рода мужественность. Сибирячки «ненавидят принуждение, стремятся к владычеству над мужьями», они менее нравственны («легко падают») в сравнении с русскими женщинами 11. Характеристика сибирячки легко укладывается в типичный образ женщины переселенческого общества, строящей отношения с мужчиной на основе партнерства 12. Подобные оценки сибирякам чаще всего давались людьми, находив шимися в Сибири кратковременно (как бы взгляд из вне): путеше ственниками и «культуртрегерами», как их именовали в сибирской прессе. Как известно, не смог преодолеть подобного негативизма и А. П. Чехов, особенно по отношению к сибирским женщинам. Совер шенно другим, зеркальным отражением описанного выше, предстает сибиряк в одноименном стихотворении И. В. Омулевского (1886 г.) 13.

Смелость, сметливость, повадка Рыскать по стране, Чистоплотность, ум, приглядка К новой стороне. Горделивость, мысли здравость, Юмор, жажда прав, Добродушная лукавость, Развеселый нрав. Политичность дипломата В речи при чужом, Откровенность, вольность брата, С истым земляком Страсть, отпетая к природе – От степей до гор, Дух стремящийся к свободе, Любящий простор. Поиск дела, жажда света, Юной жизни кровь, Без предела и завета К Родине любовь. Страсть отстаивать родное Знать: да что, да как? Стойкость, сердце золотое, — Вот наш сибиряк!

Л. Савельева. Истоки сибирского регионального сознания...

Это уже качественно иной образ, формируемый как бы изнутри, из Сибири, прежде всего сибирской интеллектуальной средой. Он — явно идеализированный и работает на создание мифологемного регионального сознания. Наряду с образом сибирского мужика — старожила публици стика и литература XIX века «вылепила» образ поселенца. Если в англо саксонской колониальной традиции термин «поселенец» означал свободного жителя «белой» колонии, то в Сибири «поселе нец» — это чаще всего бывший каторжанин, после отбывания срока получивший право на свободное поселение или изначально сосланный в Сибирь на поселение преступник, как уголовный, так и политический. В любом случае он подозрителен в глазах вольного населения, ненадежен, вороват. Одним словом, являет собой худ шую часть населения сибирского края. Об этом утверждают сло жившиеся поговорки: «Едят прошеное, носят брошенное, живут краденым». «Поселенец как младенец — на что глянет, то и тянет». «Хоть того лучше посельщик — не верь ему» 14. К «фартовым» людям причисляются приисковики и горнорабочие, и они, с точки зрения старожилов мало чем отличаются от «посельщиков». Равно как и переселенцы, «люди — перекати поле», устремившиеся в Сибирь с началом массовой колонизации на рубеже веков: алчные «истреби тели сибирской природы». Для них появилось даже презрительное прозвище «навозные», или «навезенные». Социокультурный тип горожанина выделить труднее, он распа дается на составные, определяемые специфической социальной структурой сибирского города: чиновник, купец, разночинец и т. д. В целом социально культурный облик сибирского города в отличие от патриархально традиционного сельского мира претерпел значи тельную эволюцию. Что касается Иркутска, то от замкнутой острожно слободской жизни (XVII — начала XVIII вв.) он прошел путь до «маленького Вавилона» (XVIII — первая половина X1X вв.), который «кишел» выходцами из разных этносоциальных групп и был, в определенном смысле, фактором нестабильности. И, наконец, во второй половине XIX — начале XX вв. он превратился в крупный торгово админи стративный центр с собственной интеллигенцией, взявшей на себя миссию выразителя общественного самосознания от имени народа. Эта функция, характерная для российской интеллигенции в целом, в Сибири была облечена в форму областнического движения. Роль идеологии областничества, как и факт ее возникновения в середине XIX в., можно рассматривать в качестве определенного РАЗДЕЛ III этапа перестройки сознания и (или) побуждения к ней населения Сибири культурной элитой. Как известно, областники всерьез раз мышляли о рождении в Сибири нового этнокультурного типа, отлич ного от русского народа прародителя и оперировали терминами «автономизм», «сепаратизм», «федерализм», «областничество», «пат риотизм», тем самым переходя с пути реализации интеллектуального проекта на политическое конструирование. Анализом самосознания населения края как исследовательской проблемой они специально не занимались, активно участвуя в его формировании. Интересно, что именно Прибайкалье, рассматривалось ими как контактная зона «порубежья», граница, где, по их мнению, шел про цесс рождения нового этноса наиболее интенсивно. Вот замечание одного из путешественников: «…вступив в Иркутскую губернию и еще более приближаясь к Иркутску, встречаете новый тип. Преоблада ние черных волос перед русыми, черные или карие с томным выра жением глаза, значительно выдающиеся скулы, широкий нос — все эти признаки явно указывают на примесь монголоидной расы» 15. Большая пропагандистская работа областников, прежде всего через периодическую печать, была рассчитана на образованного сибир ского горожанина. Областники как интеллектуалы — теоретики, носители «истины и нормы», конструировали самосознание и опре деляли те цели и задачи, к которым должны были стремиться все остальные. Как отмечает А. В. Ремнев, появление областничества и идеи сибирской автономии, существовавшей в умах сибирских интел лектуалов и некоторой части чиновничества, следует рассматривать как антиколониальные и национальные вызовы, весьма далекие от политической реальности 16. Идеолог областничества Г. Потанин уточнял, что «областнический сепаратизм не угрожает целостности государства, хотя и может заходить очень и очень далеко» 17. Какие же факторы общественной жизни региона подпитывали вызревание идеи региональной идентичности? 1. Противоречия между старожилами (пионерами колонизации), олицетворявшими трудолюбие, рачительность, укорененность на новых землях и вновь прибывшими в период массовой колонизации переселенцами, которые воспринимались как ленивые и алчные временщики. Массовые переселения в Сибирь в конце ХIХ — начале ХХ вв. в значительной степени размывали складывающуюся иден тичность. Тем более, что отлив населения из Сибири в этот период был велик. По мнению А. А. Кауфмана, в конце 80 — начале 90 х гг. было примерно 3,6% возврата из Сибири, а в конце 90 х возвраща лось в Россию уже около 25% 18. Старожилы инициировали идею Л. Савельева. Истоки сибирского регионального сознания...

ограничения притока подобных новоселов через становление сибир ской автономии, подчас в самых невероятных вариантах. Один из путешественников XIX века заметил: «Сибиряки, когда дело идет об их родине, всегда немного гасконцы». 2. Бюрократическо чиновничий «беспредел», царивший в Си бири, как определенный импульс для укоренения в сознании идеи сибирского сепаратизма. Применимо к Сибири (как впрочем, и к другим, включенным в состав Российской империи территориям) трудно говорить о какой либо самоидентификации (социальной, политической, культурной и т. д.) иначе, как в государственном ключе. Поскольку нигде сози дающая функция государства не имеет такого всепоглощающего значения, как в России, анализ влияния сибирской бюрократии на складывание региональной идентичности представляет особый интерес. До начала ХIХ в. государство не выработало самостоятельной стратегии по отношению к Сибири, и его позиция всецело определя лась сиюминутной политической конъюнктурой, являлась способом упрочения российского господства в Азии. Для этого создавались линии укрепленных пунктов и центры административно фискаль ного управления. Постепенно Сибирь наводнялась многочисленным военным и гражданским служилым людом, составлявшим значительную про слойку в развивающихся городах и определявших его социокультур ный облик. Известно, что в Сибири первенствующее сословие — дворянство — имело особый юридический статус, чрезвычайно запутанный и неопределенный. Как заявил в Сенате в 1746 г. депутат от Ярославского благородного дворянства князь Щербатов, «сибир ский дворянин не есть звание, а чин» 19. Сибирские дворяне не полу чали земли, не имели крестьянских душ, поэтому из их среды составлялась административная элита в губерниях, равно как и из отправленных в Сибирь проштрафившихся российских. Таким образом, сибирское чиновничество изначально было сложным по социальному составу — от разночинцев до детей боярских и дворян. Местным сообществом оно воспринималось двойственно: как представители государственной власти, которым необходимо пови новаться, и как шайка казнокрадов, взяточников и самодуров, с которыми следует бороться ради физического и морально нрав ственного выживания, пусть даже с помощью доносов и «ябед». Находясь «за пределами досягаемости» (по выражению одного из чиновников) центральной власти бюрократия стремилась к наживе РАЗДЕЛ III всеми возможными способами, тем более инструкции воеводам и губернаторам дозволяли «делати по тамошнему делу и по своему высмотру как пригоже и как бог вразумит» 20. Многие из сибирских воевод и губернаторов заканчивали свою карьеру отрешением от должности, судом и наказанием (вплоть до смертной казни). Князь Гагарин, повешенный по приказу Петра I в 1721г., считается родона чальником сибирского сепаратизма, т. к. якобы хотел сделаться в Сибири независимым от России властителем. «Редкий иркутский воевода, — сообщает летописец, — благополучно заканчивал карьеру. Обычным финалом было предание его суду». Иркутский воевода Л. Ракитин был казнен в Петербурге в 1717 г., та же участь постигла вице губернатора Желобова в 1736 г. Предстали перед судом намест ник Иркутского генерал губернаторства Якоби, затем его преемник Леццано, далее генерал губернатор Селифонтов, а сменивший его Пестель был «отрешен от должности». Он писал: «Ни один губерна тор не прослужил в Иркутске долее 3 лет, не попав под суд и не лишившись места» 21. Интересно, что по государевой инструкции каждый новый воевода, а затем генерал губернатор должен был собрать всех служи лых людей в съезжей избе и «поносить своего предшественника», так же поступали и с ним его преемники. Этот своеобразный обычай должен был демонстрировать недремлющее государево око и убеж дать, что монарх есть символ совести народа: он все видит и все знает. Поэтому несмотря ни на что в общественном сознании укре плялось мнение, что Сибирь есть продолжение России, коль государь здесь правит и вершит справедливый суд. Это еще раз доказывает, что в России (и в Сибири тоже) массовое сознание было (и возможно остается до сих пор) ориентированным на справедливость, в то время как на Западе (для примера) на право. Продолжая историче ские параллели, стоит обратиться к мнению Б. Н. Флори, который считает, что по мере становления в России единого государства сте реотипом отношения к государю становится холопство. На Западе же феодальная этика вырабатывает представление о служении, не без помощи которого формировалось европейское правосознании 22. В Сибири чиновничье холопство проявлялось в разнообразных формах: лесть, доносы, боязнь наказания, что влекло суициды, душевные расстройства и т. д. Об этом живописуют многочисленные воспоминания современников и художественная литература (напри мер, повесть из сибирской чиновничьей жизни ХIХ века Я. Вакселя «Темное дело»). По выражению сибирского мемуариста И. Т. Ка лашникова, «Сибирь носила на себе иго времен Иоанна Грозного» 23.

Л. Савельева. Истоки сибирского регионального сознания...

Олицетворением этого «ига» в общественном сознании, этаким «сибирским помпадуром», стал губернатор Иркутска Н. И. Трескин, фигура противоречивая, одиозная и запечатленная практически во всех мемуарно публицистических произведениях ХIХ в. Один из современников писал, что «Трескин был типично русским бюрокра том и отличался всеми присущими нашим администраторам свой ствами» 24. В процессе сотворения и осознания картины мира новой сибирской общностью, Трескин был включен в созидаемую регио нальную мифологему как некий символ, клише старого, обветша лого времени, диких нравов и самодурства, коим и оставался на протяжении длительного времени. Судя же по неоднозначным и часто противоречивым оценкам его деятельности современниками, реальный Н. И. Трескин был политической фигурой куда более сложной и значительной, нежели его стереотипический образ. Однако создаваемая картина мира была бы неполноценной без образа просветляющего избавителя народа, коим и стал реформатор М. М. Сперанский, сменивший на посту генерал губернатора Пес теля и сместивший Трескина, отдав его под суд. «Так рассеялась буря, свирепствовавшая над Сибирью 13 тяжелых и страшных годов!» — восклицал И. T. Kaлашников 25. Справедливость, в глазах сибиряков восторжествовала. Началась новая эпоха сибирской истории — эпоха реформ, идеализированная и воспетая не одним поколением исто риков сибиряков, заложивших основу в фундамент регионального самосознания, конструируя и персонифицируя акт творения. Один из авторов путевых заметок писал: «Имя Сперанского пользуется огромной известностью в Сибири… Рассказы о Сперанском переда ются из поколения в поколение и представляют народу идеал истин ного начальника» 26. Очевидно, что роль стереотипов может быть достаточно активной: они часто предопределяют оценку события. Более того, стереотипы, как некие формы воображаемого, способны творить реальность, ту реальность, которая и сегодня определяет горизонт непростого диалога между центром и регионом. 3. Определенным импульсом для развития идеи «сибирской самодостаточности» явились геополитические устремления Сибири на восток. И Байкальская Сибирь, как самостоятельный торгово экономический регион играла здесь, несомненно, роль лидирую щую. Инкорпорированная в имперское пространство, она рассма тривалась как форпост для продвижения на восток. В 1895 г. на страницах «Северного вестника» этот вопрос активно обсуждался. Народник А. А. Исаев вполне определенно заявил: «Мы должны РАЗДЕЛ III помнить, что нашими восточными соседями являются Китай и Япо ния с многомиллионным населением… Они могут стать для нас очень опасными соседями. Нужно торопиться, чтобы не дать им культурно обогнать наши восточные окраины» 27. 4. Можно указать и на такой фактор укрепления идеи отъедине ния Сибири от России как самосознание старообрядческого населе ния с противопоставлением себя монархической власти и рацио нально индивидуалистическим мироощущением. Однако, сибиряк так и не превратился в янки. Сибирь не сумела осуществить разрыв с «Родиной матерью» подобно северо аме риканским колониям. Возможно, помимо прочего ей не хватило «виноградника знаний», которым был обеспечен американский фронтир. Недостаток культуры не смогли восполнить и политиче ские ссыльные разных поколений. Возможно отсутствие мощного интегрирующего импульса извне, каких то экстраординарных собы тий, которые бы смогли консолидировать региональное сообщество. Приходит на память расхожее в литературе мнение, что новозеланд ская нация родилась в первую мировую войну в сражениях на скло нах Галлиполи, когда новозеландцы ощутили себя лучшими британ цами. Наверное, подобные чувства испытывали солдаты сибирских полков в битве под Москвой в 1941 году. Образ сибиряка как лучшей части русской нации оказался «предельным» в эволюции сибирского регионального самосознания.

ПРИМЕЧАНИЯ Ремнев А. В. Региональные параметры имперской географии власти (Сибирь и Даль ний Восток) // Ab Imperio. 2000. № 3/4. С. 345 2 Восточное обозрение. 1882. № 2. С. 13. 3 Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распростране нии национализма / Пер. с англ. М., 2001. С. 31. 4 Сибирский архив. 1916. № 3–4. С. 157. 5 Максимов С. В. О сибирских великорусских народных песнях // Сибирский сбор ник. 1899. Вып. 3. № 1. С. 3–4. 6 Кауфман А. А. Переселение и колонизация. СПб., 1905. С. 56. 7 Лурье С. Историческая этнология. М., 1997. С. 276. 8 Андюсев Б. Е. Проблемы генезиса самосознания и идентификация старожилов При енисейского края в ХVII–ХIХ вв. // Народы Приенисейской Сибири. История и современность / Матер. науч. практ. конф. Красноярск, 2001. С. 22–23. 9 Амур, 1861. № 51. С. 405. 10 Амур, 1861. № 18. С. 57. 11 Амур, 1861. № 25. С. 199–200. 12 Савельева Л. П. «Все еще расплавленная ртуть…» // Памяти профессора Сергея Вла димировича Шостаковича. Воспоминания и научные статьи. К 100 летию со дня рождения. Иркутск, 2002. С. 232–236.

Л. Савельева. Истоки сибирского регионального сознания...

Сибирские мотивы. Поэтический сборник / Под ред. И. М. Сибирякова. СПб., 1886. С. 48–49. 14 Чудновский С. Колонизационное значение сибирской ссылки // Русская мысль. 1886. № 10. С. 53. 15 Цит. по: Петри Э. Ю. Сибирь как колония (Сообщение в Восточно Швейцарском географическом обществе) // Сибирский сборник. Вып. 2. Иркутск, 1886. С. 92. 16 Ремнев А. В. Указ. соч. С. 349. 17 Потанин Г. Н. Воспоминания // Литературное наследство Сибири. Новосибирск, 1983. Т. 6. С. 210. 18 Кауфман А. А. Указ. соч. С. 71. 19 Ватин В. А. Восточная Сибирь в начале ХIХ века // Сибирский архив. 1916. № 3–4. С. 113. 20 Козьмин Н. Н. Заселение русскими Сибири в Московскую эпоху. Красноярск, 1917. С. 20. 21 Цит. по: Ватин В. А. Указ. соч. С. 122. 22 Михина Е. Н. Размышляя о семинаре. Субъективные заметки // Одиссей. 1993. М., 1994. С. 306. 23 Калашников И. Т. Записки Иркутского жителя // Записки иркутских жителей. Иркутск, 1990. С. 305. 24 Ватин В. А. Указ. соч. С. 131. 25 Калашников И. Т. Указ. соч. С. 321. 26 Урманские рассказы (Автор анонимный) // Амур, 1861. № 16. С. 134. 27 Кауфман А. А. Указ. соч. Приложение. С. 7.

Редакторы национал патриотических газет Иркутска о национальной ситуации в «городе и мире» Демид Дорохов Национал патриотический спектр политической палитры Иркутска начал складываться на заре перестройки. Как определенное умона строение, идейно политическая позиция, круг единомышленни ков — еще раньше. В этом ситуация в Иркутске принципиально не отличалась от общесоветской 1. По оценке В. И. Дятлова, «к настоя щему времени — это довольно влиятельная сила в местной обще ственной и политической жизни. Ее трудно охарактеризовать в организационных категориях (в отличие от коммунистического дви жения, например). Отдельные группы, организации регулярно появляются, исчезают и носят в целом эфемерный характер. Это скорее среда, говоря языком молодежного сленга, тусовка. Сюда входит не очень многочисленный, но деятельный слой активистов, несколько авторитетных и влиятельных лидеров, находящихся друг с другом в весьма сложных взаимоотношениях» 2. Для этого идейно политического течения национальная пробле матика является основополагающей, ключевой. Она активно обсуж дается, занимает почетное место в предвыборных программах и соответствующей агитационной литературе. Более того, победа при помощи антииммигрантской риторики нескольких политиков этого направления на выборах в городскую Думу и областное Законода тельное собрание продемонстрировала действенность этого инстру мента политической мобилизации. С середины 90 х годов он стал широко использоваться и представителями других идейно полити ческих течений. В условиях организационной рыхлости, организующими и кон солидирующими центрами движения являются периодические изда ния — находящиеся друг с другом в очень сложных взаимоотноше ниях, иногда последовательно меняющие друг друга иркутские газеты: «Литературный Иркутск», «Земля» и «Русский Восток». Несмотря на малые тиражи, эти издания оказывают заметное влия ние на формирование атмосферы межнациональных отношений в регионе. Изучению их истории, динамике идейно политических Д. Дорохов. Редакторы национал патриотических газет Иркутска...

приоритетов, антииммигрантской риторики посвящена моя диссер тация 3. В этой же статье хотелось бы остановиться на одном, но чрезвычайно важном аспекте проблемы: на попытке понять логику, систему мотиваций, стилистику деятельности лидеров и идеологов движения — редакторов этих газет.

*** Ежемесячник«Литературный Иркутск» был учрежден Иркутской писательской организацией в 1987 г. Его тираж колебался от 15 000 в 1987 г. до 5000 в 1993 г. История возникновения этого издания доста точно интересна и уже сейчас обросла массой мифов. По версии бывшего главного редактора газеты, иркутской писа тельницы В. В. Сидоренко, поводом для основания стало культурное событие, вокруг которого развернулись идеологические баталии. В начале 1987 г. в Театре юного зрителя Иркутска состоялась премьера спектакля «Каин». Спектакль был поставлен в филиале иркутского музея, расположенного в здании бывшего Богоявленского правосла вного собора. У части зрителей содержание спектакля и сам факт постановки его в церковном помещении вызвали протест и желание обратиться с ним к иркутской общественности. Когда ни одна из иркутских газет, по словам В. В. Сидоренко, не согласилась опубли ковать протест, пришла в голову идея создать собственную газету. В 1987 г. учреждение новой, независимой газеты было делом неверо ятно сложным, однако, благодаря поддержке и активному участию В. Г. Распутина, это удалось. В результате, в Иркутске появилась одна из первых в стране (если не первая) независимая газета — «Литературный Иркутск». По своему содержанию и жанру «Литературный Иркутск», скорее всего, может быть определен как православный литературный альма нах. В издании совершенно отсутствовали новости. Структура была не типичной для стандартной газеты: обычно в номер помещались два три многостраничных материала из классики русской религиоз ной и философской мысли с продолжением в следующих номерах. Целью издания, по словам его редактора, было просвещение и воспитание иркутского общества в духе традиционных ценностей русского народа — православия и монархии. Занимаясь проблемами возрождения русской национальной культуры, редакция «Литератур ного Иркутска» интересовалась национальными проблемами и дру гих российских этносов, поэтому планировала специально посвятить РАЗДЕЛ III им нескольких номеров. Так, улан удэнский поэт Баир Жыгмытов подготовил, а «Литературный Иркутск» опубликовал номер, посвя щенный бурятам, традиционной бурятской культуре, обрядам и религии. Был анонсирован, но так и не подготовлен номер, посвя щенный евреям. Стоит подчеркнуть, однако, что актуальные про блемы Иркутска в области межнациональных отношений ни разу не становились объектом интереса «Литературного Иркутска». В 1993 г., в связи с резким увеличением расходов на издатель ство, уходом из издания В. Г. Распутина и обострением конфликта между редактором и писательской организацией, «Литературный Иркутск» прекратил свое существование. Иркутский еженедельник «Земля» (в дальнейшем «Родная Земля») был учрежден в 1990 г. областным агрообъединением, обкомом профсоюзов АПК, Облпотребсоюзом и Михайло Архангельским приходом РПЦ. Тираж газеты колебался от 25 000 экземпляров в 1990 г. до 2000 экземпляров в 1999 г. «Земля», по словам ее будущего редактора А. П. Шахматова, была учреждена группой иркутян единомышленников, обеспокоен ных проблемой сохранения и восстановления в Иркутске памятни ков истории и архитектуры. Свою обеспокоенность, по его версии, члены группы периодически и безуспешно пытались довести до общества через иркутские СМИ. В конце концов, это привело к появлению в Иркутске нового еженедельника, который был приз ван, по словам А. П. Шахматова, показать, что «существуют еще и другие люди, чье мнение почему то не учитывается властями и не появляется в СМИ потому, что идет в разрез с официальной точкой зрения». В подстрочнике названия газеты первоначально значи лось — «крестьянский еженедельник». Первым редактором «Земли» в 1990–1991 гг. был Г. Г. Русских. После его ухода на освобожденную работу в Законодательном Собра нии области, эти функции перешли к его заместителю, бывшему радиожурналисту А. П. Шахматову. В дальнейшем, он на некоторое время передавал полномочия юрисконсульту газеты Р. И. Шепта лину, оставаясь его заместителем и фактическим редактором. В настоящее время он вновь возглавляет газету. Таким образом, прак тически с первых лет издания (после ухода в 1991 г. в Областную Думу Г. Г. Русских), редакционная политика определяется этим тандемом. За десять лет своего нерегулярного выхода газета претерпела дра матическую эволюцию от крестьянского еженедельника до одного из самых радикальных национал патриотических и антисемитских изданий Иркутска.

Д. Дорохов. Редакторы национал патриотических газет Иркутска...

В отличие от «Литературного Иркутска» и «Русского Востока» (который будет представлен далее), «Земля» никогда не была узко специализированным изданием. Диапазон интересующих ее тем был необычайно широк. Газета критиковала местные и центральные власти, рассуждала о проблемах крестьянства и о геополитических интересах России, публиковала рецепты выращивания и заготовки впрок сельскохозяйственной продукции, описывала и разъясняла смысл народных и церковных праздников, раскрывала очередные тайны «жидо масонского заговора» и боролась с засильем кавказцев, помещала объемные статьи, опровергающие современные экономи ческие теории и теорию относительности Эйнштейна. С 1993 г. у финансируемой из областного бюджета «Земли» начался многолетний период конфликтов с основным учредите лем — областным Аграрно Промышленным комитетом и с мест ными властями. Газета периодически публиковала разоблачитель ные и компрометирующие материалы о деятельности иркутских чиновников. Выход еженедельника периодически приостанавли вался, менялось название газеты, менялся ее учредитель. Апогеем стал арест редактора по обвинению в попытке шантажа. В общем, проследить все перипетии, через которые прошло издание, предста вляет собой достаточно сложную задачу. В 1998 г. «Земля» прекратила конфронтацию с АПК и областной администрацией и вновь получила бюджетное финансирование. Содержание газеты, на наш взгляд, не претерпело значительных изменений, за исключением, четко выдерживаемой теперь лояль ности по отношению к областной администрации. По нашему мнению, квинтэссенцию идеологии «Земли» составляла вера во все мирный жидо масонский заговор, направленный на уничтожение России, и убеждение в антинародном характере современного (2000 г.) режима государственной власти. В мае 1992 г. начала выходить еще одна национально патриоти ческая газета — еженедельник «Русский Восток» (в логотипе — «Рус скiй Востокъ»). Организатором и бессменным редактором является лидер «Русского Национально патриотического Союза «Верность» и депутат областного Законодательного собрания одного из созывов А. С. Турик. В первый год еженедельник выходил тиражом в 10 000 экземпляров. К 1999 г. тираж снизился до 3000 экземпляров. Газета была учреждена Русским Национально патриотическим Союзом «Верность» (председатель — А. С. Турик). Ее соучредителями стали Забайкальский Союз Русского народа (председатель — А. С. Турик), РАЗДЕЛ III Союз Казачьих Войск России (Н. М. Меринов) и Российское обще ство по сотрудничеству с соотечественниками за рубежом. В своем интервью автору, редактор газеты подчеркнул, что «Рус ский Восток» является возрожденной газетой. Дело в том, что с 1908 по 1920 гг. в Иркутске издавалась газета с тем же названием. А. С. Турик отметил, что она была открыто политическим, боевым, анти либе ральным, анти революционным, черносотенным и монархистским изданием. Выйдя из состава редакции недостаточно политизирован ной и националистической, по словам А. С. Турика, редакции «Земли» и открыв собственную газету, он назвал ее «Русский Восток». Целью создания «Русского Востока» было появление в Иркутске газеты, которая, по словам А. С. Турика, «правдиво освещала бы исто рию России с древнейших времен (в том числе по периоду революции и гражданкой войны) и ее современность». «Русский Восток» был и остается, пожалуй, наиболее политизи рованной и радикальной иркутской национал патриотической газе той. Даже по сравнению с «Литературным Иркутском» и «Землей», не говоря о прочих иркутских изданиях, он выглядит скорее полити ческим листком или листовкой, чем обычной газетой. Мигрантская (точнее антимигрантская) тематика и, вообще тема межнациональ ных отношений является приоритетной. В последние годы газета выходит не регулярно — обычно в период выборов в местные и цен тральные органы власти. *** Национал патриотические газеты — это только часть иркутских общественно политических изданий, так или иначе пишущих о межнациональных отношениях. При этом, их тиражи изданий суще ственно (в разы) меньше, а периодичность выхода реже, чем у про чих иркутских общественно политических газет. Однако, именно для них национальные сюжеты являются прио ритетной и излюбленной темой. Это не удивительно, т. к. мигранто фобия, шовинизм и антисемитизм традиционно являются важны ми элементами идеологии российского национал патриотического движения. Кроме того, примерно с 1993 г. антимигрантская риторика иркутской национал патриотической прессы стала важным сред ством политической мобилизации и борьбы за власть. Реальной альтернативы национал патриотическому подходу к межнациональным отношениям в иркутской прессе, пожалуй, нет.

Д. Дорохов. Редакторы национал патриотических газет Иркутска...

Прочие газеты, в основном, избегают публикации аналитических и оценочных материалов о межнациональных отношениях. До поло вины их публикаций, которые можно отнести к этой тематике, составляют сообщения о противоправной деятельности мигрантов. Развитие этой темы на страницах иркутских газет, по нашему мне нию, нужно рассматривать как проявление симбиоза между нацио нал патриотической и прочей иркутской прессой. Примечательно, что в этом симбиозе, основную массу не толе рантных (а порой и откровенно ксенофобских) антимигрантских информационных (не аналитических) материалов публиковали газеты, которые не принято относить к национал патриотическому направлению. При этом, они декларируют свою идеологию как либеральную. Нельзя не отметить также, что в «мигрантских» публи кациях национал патриотических изданий практически всегда к информационному материалу был добавлен авторский оценочный и прогностический комментарий. Практически сложилась ситуация, когда именно национал патриотические издания задают дискурс, определяют тематику и стилистику обсуждения национальной про блематики в СМИ Иркутска. Умеренно негативная атмосфера межнациональных отношений в иркутском обществе и прессе, как и определяющие ее антимигрант ские настроения, представляются нам медленно, но неуклонно раз вивающимся процессом. В его авангарде и идет, на несколько шагов опережая общественное неприятие мигрантов, иркутская национал патриотическая пресса. Для нее характерны постоянные (пока не слишком успешные) попытки «оседлать» и направлять этот процесс. По нашему мнению, сложившаяся в Иркутске стабильная и, на пер вый взгляд, вполне благополучная атмосфера межнациональных отношений обладает сравнительно небольшим «запасом прочности». В этой ситуации, изучение атмосферы межнациональных отноше ний, во многом формируемой иркутской национал патриотической прессой, представляется нам одной из ключевых и наиболее актуаль ных тем, имеющих очевидное практическое значение и применение. *** Основным направлением в исследовании атмосферы межнацио нальных отношений, формируемой национал патриотической прес сой, несомненно, является анализ массивов ее публикаций. Вместе с тем, мы неоднократно имели возможность убедиться в том, что наиболее эффективным подходом к изучению является сочетание РАЗДЕЛ III текстового анализа с рассмотрением национал патриотической прессы в качестве сложного социального института. В этом случае, любая «этническая» публикация может рассматриваться как некая функция, аргументами которой являются: редакционная концепция оценки межнациональных отношений в городе, редакционная стра тегия, актуальное состояние межнациональных отношений в обще стве, актуальная роль и функция конкретного издания в политиче ской жизни города и т. д. Знание этих аргументов позволяет исследователю лучше предста вить себе механизм формирования национал патриотической прес сой атмосферы межнациональных отношений в обществе, а также цели и причины появления в этой прессе конкретных «этнических» публикаций. Важно подчеркнуть, что сами номера национал патрио тических газет, как правило, не могут являться исчерпывающим источником информации в изучении упомянутых аргументов. Их изучение требует привлечения дополнительных источников. Важнейшими из них могут стать интервью с редакторами нацио нал патриотических газет. Необходимо отметить, что статус и слу жебные функции редактора национал патриотической газеты (другими словами — руководителя печатного органа национал патриотического движения), по ряду характеристик, существенно отличаются от статуса и служебных функций редактора обычной общественно политической газеты (руководителя коммерческой структуры, работающей в информационно рекламной сфере). Редактор иркутской национал патриотической газеты почти всегда является основным идеологом, а иногда и основным автором своего издания, творческий коллектив редакции которого обычно состоит из одного двух человек (включая редактора). Таким образом, атмосфера межнациональных отношений в мире иркутских национал патриотических газет в огромной степени определена этими людьми. Нам удалось взять интервью у всех редакторов иркутских нацио нал патриотических газет в период с 1999 по 2001 гг. Целью нашего интервью было выяснение редакторской оценки состояния межна циональных отношений в городе и их отношения к мигрантским меньшинствам Иркутска. ** * В ответ на наши вопросы, редактор «Литературного Иркут ска» В. В. Сидоренко заявила, что межнациональные отношения и миграционные проблемы никогда не интересовали ни ее издание, Д. Дорохов. Редакторы национал патриотических газет Иркутска...

ни ее саму, лично. Она всегда сторонилась актуальности, сиюминут ности и журналистики (как воплощения актуальности и сиюминут ности). «Литературный Иркутск» также стремился быть вне сегод няшнего времени и нес своим читателям «вечные, глубокие и чистые русские истины». По мнению В. В. Сидоренко, понять сегодняшнюю жизнь России и исправить ее путем социальных или экономических реформ нельзя. Все проблемы народного бытия она старается рассматривать «через призму религии» (православия). Ее вариант поведения и реакции на «смутные времены» примерно следующий: «Старцы говорили о том, что эти времена придут, они и пришли. Теперь нужно суметь их пережить». Сложности в межнациональных отношениях и «нашествие» мигрантов редактор «Литературного Иркутска» не считала ни основ ной, ни актуальной проблемой современной России. Она также была против того, чтобы эти темы обсуждались в прессе, включая и национал патриотическую прессу: «Не понимаю зачем “Земля” и “Русский Восток” занимаются этой политической клубничкой? Все это настолько далеко…». По ее мнению, влияние прессы на атмосферу межнациональных отношений «огромно и всегда отрицательно». Все дело в том, что отличительной чертой сознания русского человека является «глубин ность» и «вневременность». Тогда как «изобретенная масонами во вре мена Французской революции» пресса перекрывает русским людям доступ к «чистым родникам» и опаивает их «грязным пойлом». Таким образом, пресса, как социальный феномен, оценивается как явление чрезвычайно вредное вообще и для состояния межнациональных отношений, в частности. Вторым социальным феноменом, препятствующим гармонии и взаимоуважению в межнациональных отношениях, является го род — «порождение каинской цивилизации». Жизнь людей в городе лишена человечности и теплоты. Люди в нем живут как «автомати ческие муравьи», знающие только себя и свой ежедневный маршрут на работу и в магазин. В качестве примера идеального общества межнациональной гармонии редактор «Литературного Иркутска» привела много национальные сибирские деревни начала 20 века. Один из ее знако мых как то рассказал ей историю из своего деревенского детства. В деревне жили русские, буряты и татары. Однажды рассказчик, заи гравшись с друзьями, пробежал, не поздоровавшись, мимо старика татарина. Тот поймал его и «так надрал ему уши, что он навсегда запомнил, что всех людей надо уважать, а пожилых — особенно».

РАЗДЕЛ III Таким образом, из первой половины интервью можно было предположить, что нормализацию межнациональных отношений она считает, в принципе, задачей решаемой. Условием решения ста новится исчезновение/коренное реформирование прессы и городов. Вторая половина интервью показала, что В. В. Сидоренко относится к проблеме межнациональных отношений со значительной долей фатализма, не считает эту проблему локальной (ограниченной рам ками России) и решаемой силами общества. Говоря о своем отношении к наиболее типичным иркутским мигрантским меньшинствам — «кавказцам» и «китайцам», она зая вила, что взаимоотношения мигрантов с принимающим русским обществом являются по существу отражением вселенской по мас штабам борьбы Добра со Злом. Этот вывод, по мнению редактора «Литературного Иркутска», должен был логически вытекать из ее рассуждений о сути и смысле миграций в рамках этой борьбы. По нашему мнению, в этих рассуждениях контекст не менее важен для понимания, чем их общая структура. Именно поэтому, мы приведем их практически полностью. «Мигрантская» часть интервью началась разговором о «китай цах». В. В. Сидоренко сразу подчеркнула, что их появление в Иркут ске стало очередным испытанием русского народа. По ее словам, в одном из выступлений иркутского епископа она слышала о «русских беженцах из русских центров», которые «прельстились китайскими товарами» и были «заполонены и вытеснены китайцами» со своих мест. Всем известно, добавила она, что китайцы «как никто другой умеют захватывать жизненные пространства». К тому же, «старцы говорили, что китайская опасность никогда не проходила». Наконец, «Сталину однажды предложили поселить на Дальнем Востоке сто китайцев. Он наотрез отказался, сказав, что если сегодня пустить сто китайцев, завтра их станет сто тысяч». Доводы о необходимости или, хотя бы, желательности приезда в Иркутск китайских коммивояжеров с товарами, В. В. Сидоренко считает несерьезными. Она, как русский человек, «не переносит ино странной пищи» и, видимо, одежды. Она «никогда не чувствовала нужды обратиться к китайской лапше». Привоз в Иркутск (и вооб ще, в Россию) китайских товаров нельзя расценить как явление полезное, а вот приезд китайцев безусловно вреден. Торговля с КНР определяется как «утрата земли и жизненных пространств за чечевичную похлебку». Она является современной российской интерпретацией постулата «бойтесь данайцев дары при Д. Дорохов. Редакторы национал патриотических газет Иркутска...

носящих». Китайские торговцы в России, «в случае войны с Китаем окажутся у нас в тылу» и ударят «ножом в спину». После китайской темы разговор естественным образом перешел на кавказцев. Начиная его редактор «Литературного Иркутска» нео жиданно заявила, что кавказцы, по существу, представляют собой «ту же опасность, что и китайцы». В. В. Сидоренко назвала их род ственными «вавилонскими народами». Она доказывает это родство при помощи Библии, русских народных сказок и некоторых других вспомогательных источников. Принадлежность кавказцев к «вавилонцам» доказывается легче всего. Кавказцы «черные», а «все черные народы — из Вавилона». С китайцами дело обстоит сложнее. Как известно, завоевавшие Русь монголы пришли «с полуночной стороны Китая» и называли русских «урусами». Китай же «был рядом с Вавилоном». На этом этапе мы получаем связь «урусы» — монголы — китайцы — «вавилонцы». Вавилон же, в свою очередь, был рядом с евреями, которые в древности тоже были «вавилонцами». Столица евреев называлась «Урусалим». Это и есть последний кирпичик в доказательстве род ства иркутских «кавказцев» с «китайцами» и их общей принадлежно сти к евреям — «вавилонцам». Самым непонятным местом в этой системе доказательств явля ется вопрос о том, почему монголы называли русских по имени еврейской столицы? Последующее объяснение не только разрешает эту странность, но и, одновременно, объясняет причину негатив ного отношения русских к евреям, «кавказцам» и «китайцам». Свое объяснение В. В. Сидоренко начала с повтора того, что евреи в древности были не евреями, но «вавилонцами». Кстати, будучи «вави лонцами» они захватили в плен патриарха Авраама (от этого события пошло, как она считает, понятие «вавилонского плена»). «Вавилонцы» (евреи, «кавказцы» и «китайцы») «поклонялись Древнему Змию и носили на себе его знак». Евреями же в то время был другой народ. Собствен ные исследования русских сказок показали редактору «Литературного Иркутска» их идентичность библейским рассказам. Это означает только одно — «Библия написана по истории русского народа» (т. е. в то время, когда евреи были «вавилонцами», русские были евреями). По причине «неизвестного исторического катаклизма» русские забыли, что они евреи, а «вавилонцы» воспользовались «русским гре хом беспамятства» и украли у русских их историю для того, чтобы те не знали о своей древности и богоизбранности. Характер отношений русских с «вавилонцами», по словам В. В. Си доренко, определен в русских сказках. Это борьба на уничтожение.

РАЗДЕЛ III География и условия, в которых эта борьба будет проходить, также описаны в сказках: «братьев (народов мира — Д. Д.) было много, но на борьбу со Змием выйдет один Иван». Результат борьбы предрешен: «Иван победит. Это однозначно». В заключение, редактор «Литературного Иркутска» добавила, что, мигранты, конечно, опасны для русского народа. Однако, рус ский народ опасен для них в большей степени, поскольку является культурным, неагрессивным и поглощающим мигрантов народом.

*** Следующим в нашей серии стало интервью с руководящим тан демом газеты «Земля» — ее в то время редактором Р. И. Шептали ным и бывшим редактором А. П. Шахматовым. Они начали с заявления, что межнациональная тематика явля ется предметом особого внимания газеты. По мнению Р. И. Шепта лина, проблемы в этой области могут и должны решаться прежде всего СМИ и, особенно, — прессой. А. П. Шахматов добавил, что редакция «Земли» «живет по ленинскому определению газеты», согласно которому газета «явля ется воспитателем, агитатором и организатором масс». Действуя по ленинской программе, «Земля» вначале «констатирует факт — наличие проблем в межнациональных отношениях», затем начинает «организовывать людей на улучшение климата в межнациональных отношениях, на воспитание в этом направлении». Он подчеркнул, что газета полностью поддерживает российские законы, запрещающие разжигание межнациональной розни и делает все для нормализации атмосферы межнациональных отношений в Иркутске. «Земля» постоянно борется с распространенным среди населения предста влением о том, что большая часть преступлений в городе соверша ется кавказцами. Она дважды организовывала круглые столы для того, чтобы представители иркутских этнических общин могли выработать совместную программу действий по улучшению атмо сферы межнациональных отношений в обществе. По мнению Р. И. Шепталина, атмосфера межнациональных отношений в Иркутске неустойчива и взрывоопасна. К сожалению, попытки «Земли» наладить межэтнический диалог и нормализо вать атмосферу межнациональных отношений в обществе не прине сли никакого эффекта. Эти инициативы игнорировались прочими иркутскими изданиями и руководителями этнических сообществ.

Д. Дорохов. Редакторы национал патриотических газет Иркутска...

По словам редактора «Земли», многие иркутские издания публикуют не толерантные и, даже, откровенно ксенофобские этнические мате риалы. В частности, этнические «провокации постоянно появляются в “Русском Востоке”». Наряду с игнорированием и непониманием, редакции «Земли» приходится постоянно сталкиваться с откровенным противодей ствием ее усилиям по нормализации атмосферы межнациональных отношений в обществе. А главным врагом этой нормализации явля ется сионизм. В частности, чиновники сионисты чинят препятствия изданию «Земли», задерживают выход номеров газеты, печатают их «плохой краской на самой плохой бумаге» и т. д. После этих слов А. П. Шахматов подчеркнул, что это частное мнение. Р. И. Шепталина, но не редакционная позиция. «В данном случае не стоит говорить только о сионистах». Вопрос автора о характере связи между атмосферой межнацио нальных отношений в Иркутске, местными чиновниками и евреями, строящими свое национальное государство, заставил редактора «Земли», вкратце, изложить свое понимание целей сионизма. Р. И. Шепталин уверен, что истинной целью сионизма является полное «уничтожение всех этносов». Он считает, что «паутина этого фашистского движения опутала всю Россию, проникла буквально во все части». «Паутина, скажем так. Ничего плохого в этом, вроде бы, нет. Паутина тоже свою роль играет. Но с какой целью то? Можно пау тину сделать для того, чтобы пауков и мошек ловить, а можно для того, чтобы слабый маленький олененок, который только встал, а его тут же паутиной опутали, и кровь всю высосали. Разные вещи!». Мно гие россияне, будучи сионистами «по своей идеологии, по своему миро воззрению, своему воспитанию даже не ощущают этого потому, что им об этом никто никогда не говорил». Р. И. Шепталин считает, что в своем стремлении к уничтожению этносов, сионисты выбрали духовный вариант их уничтожения. Во всяком случае, он подчеркнул, что одним из самых гнусных деяний сионистов является то, что они повсеместно стремятся компромети ровать народы в их собственных глазах. Для этого они, как, напри мер «кучка ярых сионистов из “Русской мысли”», выдают себя за русских патриотов. Ход мыслей сионистов следующий: «Если я что то грязное делаю и говорю, что это русское, значит русские — дерьмо». Главным оружием в борьбе с сионизмом и основным условием нормализации межнациональных отношений в Иркутске и России в целом Р. И. Шепталин видит русское духовное возрождение. Он сообщил об успешном личном опыте: «Вот я сижу в тюрьме… Опять РАЗДЕЛ III за русское говорим, по одесски выражаясь. Сутками читал. Читаю заключенным Распутина, Достоевского, Бальзака, многих авторов читал классического, скажем так, уровня. Камера… С утра до вечера в камере тишина — ни конфликтов, ни склок, ни разборок». «Когда соби рается много людей в одной камере конфликты неизбежны… Никуда ты не уйдешь. Но этого не было! И больше всего меня просили читать именно Распутина, потому что… Я не знаю почему. Я южанин по сво ему воспитанию и по многим своим взглядам… Меня нельзя назвать рус ским человеком. Хотя я связь открыл и считаю. И многие это не понимают и многие меня не воспринимают как русского человека. Осо бенно здесь в России. А меня это совершенно не волнует». «Всегда получалось, почему то, что я старший в камере. Почему то все время просили меня почитать “Прощание с Матерой”. Зэк, человек с примитивным уровнем образования, взглядов жизненных… — ну скот! Но они русские. Многие из них русские. Там есть татары, вся кие есть люди. Все время меня спрашивали. Один грузин меня спрашивал: “А слушай, Роберт, объясни, кто этот Хозяин, кто там бегает, а?”». На вопрос об отношении к мигрантам (кавказцам и китайцам), респонденты отметили, что этот вопрос, обычно, предполагает раз говор на тему их противоправной и антироссийской деятельности. А. П. Шахматов, говоря о кавказцах, заявил, что полностью согласен с содержанием статьи, опубликованной либеральной газе той «СМ. Номер Один», в которой «все первые лица в правоохрани тельных органах заявили, что кавказской темы в области вообще нет». Антикавказские материалы национал патриотического «Рус ского Востока» он назвал провокацией: «Если вы почитаете послед ний “Русский Восток”, где указано их отношение к причинам югослав ского кризиса, то вы найдете там слово Азербайджан, азербайджанцы и Иркутская область. Т. е. руководитель общества “Верность” (А. С. Турик — Д. Д.) связал в своей газете югославский кризис, пози цию Азербайджана, поддержавшего действия НАТО и простых азер байджанцев живущих в области. Что, поскольку, те поддержали, то этих надо выселять. Это провокация. Они советские люди. Они воспи тывались столько лет. Интернационализм». Р. И. Шепталин привел пример конкретного «советского кав казца»: «Вот у нас есть Карлос Балян, один из ведущих поэтов. Армя нин. Он такой же, как мы. Так же воспитывался. Он говорит, что не понимает. Вот их ловят, бьют, истязают. За что? За то, что он армянин!? Те люди из народа, которые подонки, которые совершают преступления, те, может быть, мерзавцы. А они, армяне, какое к этому отношение имеют? Почему их то бьют?».

Д. Дорохов. Редакторы национал патриотических газет Иркутска...

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.