WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |

«ЭКОНОМИКА ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА Под редакцией В. В. РАДАЕВА, А. В. БУЗГАЛИНА Рекомендовано Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образова­ нию в качестве ...»

-- [ Страница 5 ] --

Все это хорошо согласуется с идеей классика современ­ ной микроэкономической теории А. Маршалла (1842— 1924) о коренном свойстве, главной черте рыночной экономи­ ки. Маршалл отверг признание конкуренции в качестве такоп> главного свойства, что на первый взгляд может казаться странным, поскольку именно она представляется централь­ ным моментом во всех теоретических рассуждениях о рынке.

Он обращает внимание на другое свойство рыночной эконо­ мики — «свободу производства и предпринимательство». По­ нятно, что это свойство тесно связано с конкуренцией, но оно нетождественно ей. Более того, в отличие от конкурен­ ции, которая характеризует скорее общее свойство экономи­ ческой среды рыночного хозяйства, «свобода производства и предпринимательство» подчеркивает позитивный пункт дви­ жения рыночной экономики. Однако сам Маршалл затем не развил это положение специально, сосредоточив свое внима­ ние больше на том, что характеризует конкуренцию, делая лишь случайные, но иногда очень глубокие замечания в ад­ рес того свойства рыночного хозяйства, которое он определил как коренное.

Современные суждения о рынке и предпринимательстве страдают обычно той же недоговоренностью в вопросе о предпринимательстве. Но все они интуитивно признают за предпринимательством роль решающего фактора в развитии рыночной экономики.

Что интересует рос- Прежде всего, интерес этот связан с осо сийских экономистов бенностью переходной экономики Рос в предприниматель- сии. Прежняя «советская», или «социа стве?

диетическая», система не содержала в себе такой феномен, как предпринимательство во всяком слу­ чае не содержала его как типичный и достаточно массовый элемент системы. Поэтому переход России к рыночной эко­ номике означает, в частности, то, что предпринимательство должно быть «создано» или должно «возникнуть». Развитые рыночные системы имеют дело с налично существующим — «готовым» — предпринимательством. Они давно прошли пе­ риод его рождения. Поэтому проблемы его возникновения, истоков, предпосылок появления интересуют экономистов здесь значительно меньше, чем в России, где возникновение и развитие предпринимательства — такой же важный элемент рыночной реформы, как либерализация цен и хозяйственных связей, формирование инфраструктуры рынка. Поэтому, не­ смотря на ее новизну, интерес к проблеме оказывается более широк именно в России.

Современная Россия с неразвитым предпринимательст­ вом имеет и некоторое преимущество в возможностях иссле­ дования предпринимательства, поскольку для нее существует акцент на проблемах его «возникновения». В условиях ста­ бильного рыночного хозяйства, где предпринимательство является естественным налично существующим элементом общественного организма, некоторые его свойства — иногда очень важные — не замечаются, как, например, не замечает здоровый человек своих автоматически действующих орга­ нов — сердца, печени. Поэтому переходное состояние эконо­ мики и объективно — в «материи» происходящих изменений, и субъективно — в направленности сознания на всю совокуп­ ность происходящих изменений, содержит в себе более глу­ бокие возможности проникновения в природу предпринима­ тельства.

Изучение предпринимательства сопряже н USSgS^L" ° с немалыми трудностями, обусловлен предпринимательства ными не только его собственным содер­ жанием, но и""' очень неоднозначным отношением к нему общественного мнения, различных соци­ альных групп. Здесь много предвзятости, догматизма и по рой слишком горячей пристрастности, что мешает спокойной оценке и основательности понимания его природы, предпо­ сылок, форм и роли в системе рыночной экономики и в переходной экономике.

Следует обратить внимание на затруднения другого рода, связанные с собственным содержанием предпринимательства' и хотя бы в общих чертах определить их.

Содержание предпринимательства, как оно выступает в многообразных суждениях о нем, оказывается постоянно связано с некоторой парадоксальностью или даже мистично­ стью. Здесь всегда есть недоговоренность по каким-то суще­ ственным обстоятельствам. Они отличаются обыденностью и очевидностью, с одной стороны, а с другой — какой-то таин­ ственное! 1 "0 и неуловимостью конкретного содержания.

Такое сочетание очевидного, определенного и неуловимого, даже, кажется, неопределимого, принципиально составляет в суждениях о предпринимательстве главную трудность его понимания. Вполне допустимо предположить, что такая пара­ доксальность суждений о предпринимательстве объясняется не столько субъективными свойствами сознания, сколько спе­ цифической природой предпринимательства.

"В обыденных представлениях о предпринимательстве сталкиваются противоположные суждения. Предприниматель­ ство часто связывают с махинациями, спекуляцией или про­ сто жульничеством. Противник предпринимательства реши­ тельно отвергает какое-либо научное углубление в вопрос заявлением типа: «Предпринимательство это мошенничество.

Разве какой-нибудь мошенник позволит раскрыть способы, с помощью которых он достигает своих целей? Здесь нужен не теоретический анализ, а следственные действия». Но не более вразумительно о предпринимательстве говорит и его защит­ ник, когда утверждает: «Предпринимательство — это образ жизни. Предпринимателем надо родиться». В обоих случаях феномен предпринимательства переносится в область личных качеств некоторой группы людей, обладающих каким-то да­ ром и ведущих поэтому особый образ жизни, отличающий их от непредпринимателей.

Конечно, приведенные суждения являются суждениями обыденного сознания, а не науки. Однако присутствующий в них элемент косвенности определения существа дела, ссыл­ ки на слишком общие или слишком узкие характеристики («образ жизни», «спекуляция») во многом присущи и утвер­ ждениям науки, которые оказываются то исключительно конкретны, то предельно абстрактны, то универсальны и все­ общи, то замыкаются на частностях, то утверждают некую повторяющуюся связь, то впадают в стихию случайности.

Все это дает некоторое основание предположить, что пред­ принимательство — явление сложное, многомерное и много ликое, обладающее к тому же свойством специфической «универсальности». В последующем мы попытаемся пока­ зать, что эти предположения имеют вполне реальную эконо­ мическую почву.

В настоящее время нет какой-то общепризнанной теории предпринимательства ни у нас, ни в остальном мире. То, что говорится сегодня теоретиками о предпринимательстве, пред­ ставляет чаще всего некий конгломерат фрагментарных суж­ дений. Одна часть из них базируется на предпосылках нео­ классической теории и ведет речь о «предпринимательских способностях» как одном из факторов производства наряду с трудом и капиталом, не выделяя, однако, ничего специфиче­ ского в этом факторе. Другая же часть представляет собой простое обобщение суммы эмпирических данных, не связан­ ное с концептуальной основой экономической теории.

Так, например, волна развития малого бизнеса на Западе в 70—80-е годы породила представление, что только малый бизнес есть предпринимательский бизнес, и именно такое понимание предпринимательства получило наибольшее рас­ пространение в России. Малый бизнес, по существу, стал признаваться главным направлением российского предприни­ мательства. Формула «малое — великолепно» затмила тот факт, что до ее открытия «прекрасным» признавалось, нао­ борот, крупное, и что малый бизнес на Западе не отменил достоинств крупного и не сменил его, а ужился с ним к их обоюдной выгоде. Кроме того, каждое малое предприятие имеет сильное стремление превратиться в крупное и иногда достигает цели, не теряя при этом предпринимательские качества. Во всяком случае, интерес к малому бизнесу пока никоим образом не повлиял на углубление представлений о предпринимательстве.,•••, § 2. В ПОИСКАХ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Субъект Англичанин Р. Кантильон (1680—1734) предпринимательства был перВЫМ> о б р а т и л СВОЙ ВЗГЛЯД на кто феномен предпринимательства как явление нового времени, сменившего феодальное средневековье. Он отмечал, что в дополнение к земельным собственникам и наемникам разно­ го рода появился новый слой людей, которые на свой страх и риск устремляются к рыночному обмену с целью извлече­ ния прибыли. Эту группу людей Кантильон назвал предпри­ нимателями. Кантильон не изобретал никакой теории, он просто зафиксировал общественный факт, но тем не менее его определение предпринимателя и предпринимательства, появившееся задолго до современных форм рыночного хо­ зяйства, кажется, вполне соответствует нашему времени.

Однако это не совсем так. По мере развития рыночного хозяйства, капиталистических отношений, индустриальных форм производства, отношений собственности и т. д. возник­ ли трудности идентификации субъекта предпринимательства.

Стало не просто сказать, кто же является в современном обществе предпринимателем. Когда владелец какого-либо предприятия сам управляет всеми его делами, трудностей не возникает. Но если он нанил. ет управляющего, которому поручает значительную часть распоряжения делами, кто в этом случае является предпринимателем? Еще более сложно в случае с акционерным предприятием, где акционеры-собст­ венники вообще могут совершенно не представлять существа деятельности предприятия, которым они владеют.

В современном обществе в рыночные отношения с целью извлечения прибыли вступают самые разнообразные субъек­ ты: индивидуальные фирмы, мелкие и крупные, товарищест­ ва, акционерные предприятия и предприятия, находящиеся в собственности работников, государственные предприятия.

Сложность определения субъекта предпринимательства здесь, очевидно, связана с недостаточной определенностью для современного общества самого понятия предпринима­ тельства, как оно было дано Кантильоном.

Этими трудностями в некоторой степени можно объяснить то, что предпринимателями стали называть просто предпри­ имчивых людей, действующих на рынке, или просто людей энергичных, азартных, склонных к рискованным предприяти­ ям. То, что первоначально было связано с какими-то специ­ альными действиями, какой-то особой деятельностью, стало казаться несущественным. Любая деятельность, направленная на извлечение прибыли и сопряженная с риском, стала пред­ ставляться предпринимательством с единственной оговор­ кой — кроме деятельности, которая запрещена законом.

Но существовало и другое направление в анализе пред­ принимательства, которое не теряло интереса к содержанию его деятельности и пыталось его анализировать.

Через сто лет после Кантильона фено Комбинация факто- м е н предпринимательства получил фор ров —• основное содер- » „ М жание деятельности У определенной теоретической концеп­ ции у Ж- Б. Сэя (1767—1832), которая базировалась уже на ряде устоявшихся к этому времени эко­ номических понятий — «капитал», «земля», «труд» как «фак­ торы производства» и понятие «комбинация факторов». Здесь сохранялись и «риск», и цель — извлечение прибыли, и ры­ ночное пространство как социально-экономическая среда, в которой осуществляется предпринимательская деятельность.

Само же предпринимательство определялось как оперирова­ ние с факторами производства — извлечение их в одном месте, где они дают малый доход, затем перемещение и но вая их комбинация в другом месте, где они дают наиболь­ ший доход.

Определение Сэя, будучи достаточно конкретным, обла­ дало в то же время и определенной всеобщностью, что является необходимым признаком научной концепции. Оно приложимо к любым формам предпринимательской деятель­ ности: торговле, производству, кредитному делу, любой по­ среднической деятельности, включая спекулятивную. Неслу­ чайно любой трактат о предпринимательстве сегодня не мо­ жет обойтись без прямой или косвенной ссылки на определе­ ние Сэя. Оно приобрело авторитет классической формулы предпринимательства.

Комбинирование факторов производства как основное со­ держание деятельности предпринимателя получило дальней­ шую конкретизацию, а также оценку роли предприниматель­ ства в экономической системе. Соединение вещественных и личных факторов содержится в марксистском направлении экономического анализа и по существу представляет частное применение понятия «комбинации факторов», но в этом ва­ рианте четко различается роль отдельных факторов по отно­ шению к созданию богатства, что в дальнейшем привело его к резкой критике более общей концепции Сэя.

А. Маршалл использует понятие комбинации факторов в связи с развитым им «принципом замещения» одной комби­ нации факторов другой — не только вообще, но и в рамках существования и развития отдельной фирмы. Принцип заме­ щения выражал прогресс технологии и организации на каж­ дом отдельном предприятии — более совершенной комбина­ цией факторов сменялась прежняя, менее продуктивная. По отношению к экономической системе в целом «принцип заме­ щения» Маршалла играл роль своеобразного механизма от­ бора более жизнестойких или способных к дальнейшему развитию комбинаций факторов производства подобно зако­ ну естественного отбора Дарвина. Это направление взгля­ дов Маршалла на экономику иногда называют «экономиче­ ской биологией».

Достоинством его является то, что новые комбинации факторов производства, осуществляемые индивидуальными предпринимателями, вплетаются в общий процесс развития производительных сил, осуществляемый в разных пунктах экономики. В разных, иногда противоречивых, формах это затрагивает технологию, технику, организацию, управление, а в сумме представляет поступательный процесс расширения производственных возможностей. Тем самым предпринима­ тельская деятельность получает внешний объективный обще­ экономический результат, что позволяет оценивать предпри­ нимательство не только с субъективной, но и с объективной точки зрения.

Но современная неоклассическая микроэкономика еще вполне удовлетворяется формулой Сэя в ее самой об­ щей форме, более того, достаточно общепризнано, что нео­ классическая теория не фокусирует специального теоретиче­ ского внимания на проблеме предпринимать*.,ства. Едва ли­ не единственным развитием понимания предпринимательства на почве неоклассики стала идея Ф. Хайека о предпринима­ тельской активности как факторе движения к равновесию.

Однако в этом случае предприниматель отличается от обыч­ ных покупателей и продавцов лишь тем, что более рациона­ лен, более изощрен в своих действиях. Но это фактически означает, что абсолютно все субъекты рынка оказываются так или иначе в большей или меньшей степени предприни­ мателями, что противоречит даже самому обычному пред­ ставлению. Впрочем к одному виду покупателей и продавцов развитое Хайеком понимание предпринимателя подходит вполне — к торговцу, который не просто покупает и продает,, а покупает, чтобы продать с прибылью. Действительно, роль торговца исключительно высока в процессах движения к рыночному равновесию — через расширение пространства рынка и рыночного порядка, через интенсификацию обмен­ ных процессов. Но здесь комбинация факторов производства ограничена, по существу, комбинацией товаров. Поэтому идея Хайека мало продвинула представление о предприниматель­ стве в производственной сфере, которое хотя и связано с рыночным равновесием, но содержит в себе и обстоятельст­ ва, вызывающие неравновесие.

Комбинация факторов в производственном процессе от­ личается от их комбинации в торговле рядом серьезных осо­ бенностей.

Во-первых, на определенное время она имеет устойчивый вид, что обусловлено производимым продуктом, технологией, организацией трудового процесса. Факторы здесь оказывают­ ся связаны по крайней мере на время жизни данного способа производства продукта.

Во-вторых, комбинация эта не так произвольна, как в торговле, и представляет всегда определенный порядок, по­ следовательность, укладывается в строгие временные интер­ валы взаимодействия факторов.

Связь предпринимательской деятельно Боемя неопределенно- с т и с неопределенностью результата дея сти и риска тельности, с риском — очевидное ее свой­ ство. Она известна давно и отмечалась еще Кантильоном.

Сегодня нередко это ее свойство рассматривается в качестве главного отличительного признака. Поэтому предпринима­ тель определяется как человек, который берет на себя риск решений, принятых по его личной инициативе. Несомненно, это так. Но, во-первых, риск характеризует содержание дея тельности предпринимателя с внешней стороны, не затраги­ вая и не определяя содержания его решения. Существенно с точки зрения его деятельности здесь лишь то, что риск и неопределенность придают дополнительную жесткость моти­ вации этой деятельности. Это обусловливает строгость и жест­ кость в отборе экономических проектов. В то же время это оправдывает компенсацию риска в затратах предпринимате­ ля. Жесткость в оценке проектов имеет важный и общеэконо­ мический результат — предприниматель дает жизнь лишь наиболее перспективным проектам, по крайней мере он ори­ ентирован в принятии решений прежде всего на наиболее перспективные из них. Несомненно поэтому, что экономика, в которой предпринимательская мотивация сильна, превосхо­ дит по возможностям экономического роста ту, где она сни­ жена. Однако реальные возможности роста определяются в большей степени конкретным содержанием предприниматель­ ской деятельности, теми комбинациями факторов производст­ ва, которыми они оперируют в данный момент.

Во-вторых, в рыночной среде любой экономический субъ­ ект действует в условиях неопределенности и так или иначе несет бремя риска. Поэтому рассмотрение существа предпри­ нимательской деятельности прежде всего через это свойство либо распространяет предпринимательство на всех участни­ ков рынка, либо переносит вопрос в плоскость такого лич­ ного качества, как готовность идти на риск. Предпринима­ телем оказывается просто «человек рискующий», азартный, короче говоря — игрок. Очевидно, есть ограниченность в та­ ком подходе к представлению о предпринимателе.

Наиболее плодотворным направлением Предпринимательство в исследовании собственно предпринима r r и нововведения %, тельскои деятельности стала концепция, связавшая предпринимательство с нововведениями, весьма обстоятельно представленная Й. Шумпетером (1883—1950).

Она обнаруживает очевидную преемственность по отношению к идее «новых комбинаций факторов» Сэя, однако существен­ но ее конкретизирует и развивает благодаря анализу дея­ тельности предпринимателя-«новатора». Естественно, что она могла сформироваться лишь тогда, когда инновационная дея­ тельность достаточно четко проявилась в изобретениях, но­ вых технологиях, видимым образом входивших в жизнь и менявших форму производства.

Связь предпринимательства с нововведениями хорошо ви­ дел А. Маршалл и задолго до появления книги Шумпетера «Теория экономического развития» дал интересную и вполне соответствующую общей концепции Шумпетера оценку роли изобретателя и предпринимателя в экономической жиз­ ни общества. Он отмечал, что роль предпринимателя или изобретателя часто представляют так, будто они, внедряя новшество или изобретение, разом меняют экономический по­ рядок. Он утверждал, что на самом деле это не так. Их действительная роль в жизни общества заключается в дру­ гом, а именно своим новшеством они не создают новый по­ рядок, но ускоряют процессы, уже конструктивно созреваю­ щие в обществе. По сравнению с оценкой роли предприни­ мателя-новатора у Шумпетера, характеристика Маршалла выглядит более спокойной, даже вкрадчивой, но, пожалуй, и более универсальной. Шумпетер представляет предприни­ мателя как фигуру, решительно ломающую прежние формы производства и организации жизни общества, революционе­ ром в экономике, зачинателем социальной и политической ре­ волюции. Он постоянно осуществляет «созидательное разру­ шение», является главной фигурой в экономическом разви­ тии общества. У Маршалла же новатор-предприниматель не революционер, а необходимое звено общей эволюции эконо­ мики, он — ускоритель экономических процессов. Во всяком случае несомненно наличие общности взглядов на фигуру предпринимателя у этих двух выдающихся пред­ ставителей экономической мысли, — общности, выражающей­ ся в том, что предпринимательство и новаторство в совре­ менном обществе представляют взаимосвязанное целое.

§ 3. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ - «НОВАТОР» Комплексность ДОСТОИНСТВО шумпетерОВСКОЙ идеи пред­ определения принимателя-новатора заключается пре­ жде всего в его комплексности. Оно, в сущности, не отверга­ ет ни одного из ранее существовавших определений предпри­ нимателя.

Здесь остается и прибыль как мотив поведения, хотя предпринимательская деятельность погружена здесь в более широкую среду, чем та, которая ранее была связана с полу­ чением добавочной прибыли. Эта новая среда порождает и новые стимулы, из которых наиболее сильным называют стремление реализовать свои способности. Здесь предприни­ матель также имеет дело с факторами производства, но действует более решительно и целеустремленно. Он в бук­ вальном смысле создает новые факторы производства и но­ вые комбинации.

Деятельность предпринимателя-новатора несомненно свя­ зана с риском и неопределенностью успеха начатого дела.

Поэтому совершенно очевидно, что решение столь сложных и разнообразных задач предъявляет довольно жесткие тре­ бования к личным качествам человека, занятого предприни­ мательством. Здесь важны и грамотность, и знания, и уме­ ния, и характер.

Существенно, что предпринимательство, связанное с нова торством, переводит предпринимательскую деятельность из разряда какой-то таинственной и мистической активности в ранг специфической формы трудовой деятельности. Отличи­ тельной особенностью этого труда является то, что это труд, который преобразует прежние формы труда, или, что он есть «труд, преобразующий труд»., Результат деятельности предпринимателя оказывается изменением в материальном содержании, формах и способах труда. Это относится не только к материальному производст­ ву, но и к изменениям формы труда в торговле, банковском деле — к любой сфере деятельности.

В свете такого понимания предпринимательства не вызы­ вает удивления, что среди преуспевающих предпринимателей довольно большая часть — инженеры. И дело, видимо, не в том, что для успеха предприятия надо хорошо знать техниче кую сторону производства, а в том, что инженеру ближе и понятней, чем людям многих других профессий, сама поста­ новка и решение изобретательской задачи, что, собственно, и является содержанием деятельности предпринимателя как новатора.

Труд предпринимателя и труд изобретателя, как и учено­ го-исследователя, оказываются очень похожими как по содер­ жанию, так и по форме. Разумеется, их подчас различают мотивация и характер ограничений. Но по своему содержанию и результатам они имеют слишком много сходства, что пред­ полагает наличие тождества. Поэтому шумпетеровский взгляд на предпринимателя заставляет видеть в нем не азартного и агрессивного игрока, готового предпринять лю­ бую авантюру, следуя зову личного интереса, но исследова­ теля-первопроходца в меняющихся формах жизни общества.

Предприниматель.:!- Специфическое свойство предпринима во —фактор ускоре- тельства— ускорять экономические Про­ нин развития эконо- цессы отличает его от простого агента мики рыночных сил. Основной механизм рын­ ка — конкуренция и действие закона спроса и предложения.

Принцип действия собственно рыночного механизма — равновесие. Предпринимательство, являясь элементом ры­ ночного хозяйства, тем не мнеее действует в нем как сила, вызывающая скорее возмущения и колебания, чем способ­ ствует достижению равновесия.

Ускоряя процессы изменений в факторах производства, формах труда, организации деятельности, предприниматель­ ство тем самым все время переводит экономику как бы в новое измерение и препятствует становлению равновесия.

Шумпетеровская формула «созидательного разрушения», осуществляемая предпринимателем, подчеркивает его роль «возмутителя спокойствия».

Предпринимательская активность может действовать и как обычная сила рынка, способствуя развитию механизма равновесия. Так происходит тогда, когда расширяется число фирм, действующих на рынке. Это формирует конкурентную среду и тем самым способствует механизму равновесия. Но, очевидно, это относится к тому периоду деятельности пред­ принимателя, когда он создает свою фирму. Конечно же создание предприятия есть выражение предпринимательской активности как готовности открыть дело. Поэтому часто об активности ее в экономике судят по динамике численности вновь открывшихся предприятий. Однако это еще ничего не говорит о качественном содержании предпринимательской активности действующей фирмы.

Предпринимательская активность в переходной экономи­ ке России проявляется преимущественно в этой простой форме — росте числа самостоятельных частных предприя­ тий. Она пока очень ограничена в сфере производственной деятельности, где только и может вполне реализоваться но­ ваторская функция предпринимательства. Даже те фирмы, которые имели намерение заниматься производственной деятельностью, в основном теперь заняты торговлей и по­ средничеством, что способствует формированию рыночной среды, но не приводят к более глубоким изменениям. По­ тенциал предпринимательства-новаторства, имеющийся в крупной промышленности, не используется, поскольку на государственном уровне и в общественном сознании господ­ ствует представление о том, что предпринимательское пове­ дение характерно лишь для малого и среднего бизнеса, хо­ тя это противоречит мировой практике. Серьезные ограниче­ ния для предпринимательской активности представляет все еще сохраняющаяся общая экономическая нестабильность.

Необходимым условием развития пред Экономическая свобо- щринимательства как устойчивого и ти да и ее границы н личного поведения экономических субъектов является экономическая свобода, дающая воз­ можность действовать по собственной инициативе, неся пол­ ную ответственность за неудачу или успех предприятия. Об­ щепризнано, что предпосылкой такой свободы является пра­ во частной собственности на имущество, средства производ­ ства, результаты деятельности.'Такая предпосылка в России создана.

Но дело не только в частной собственности. В обществе, где жизнь и деятельность людей в высокой степени взаимо­ связаны, свобода частного лица ограничена не одним лишь правом на такую же свободу других лиц, но и существую­ щими формами совместной коллективной, акционерной, ком­ мунальной и государственной собственности, которые сущест­ вуют не только в форме абстрактного права, но и в мате­ риальной форме предприятий и учреждений различного рода.

Для предпринимателя не обязательно, чтобы право част­ ной собственности было ничем не ограничено. Предприни­ матель не идеолог, а прагматик, поэтому для него важно, что­ бы при наличии частной собственности были ясно и четко определены правомочия всех остальных субъектов прав соб­ ственности. Ему в его практической деятельности более важ­ на доступность ресурсов, информации, легкость получения кредитов или выхода на внешние рынки и т. д. Для этого не­ обходимы четкие правовые и процедурные гарантии по всем этим вопросам. Таким образом, предприниматель нуждается в системе коммерческого или тортового права более, чем в неограниченном праве частной собственности самой по себе.

Мировой опыт показывает, что предпринимательская дея­ тельность не ограничивается только сферой частных индиви­ дуальных предприятий. В некоторых случаях коллективные и даже государственные предприятия могут успешно ее осу­ ществлять., а частные предприниматели нередко с большей готовностью решают свои дела, вступая в сделки с государ­ ственными предприятиями. Однако это возможно скорее все­ го лишь при широком существовании самостоятельных част­ ных предприятий, которые действуют как фермент, преобра­ зующий характер действия государственных и коллективных предприятий.

В современной России затягивание решения вопросов четкого определения прав всех субъектов хозяйства сущест­ венно ограничивает возможность реализации предпринима­ тельского потенциала общества.

§ 4. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СРЕДА ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Среда как предпосыл- Взаимоотношения предприниматель ка и объект предпри- CKOgдеятельности и общественно-эконо нимательскои дея­ тельности мическои среды важны как для конкре­ тизации самого предпринимательства, так и для характеристики рыночной экономики.

Среда и предпринимательство — две стороны рыночного хозяйства, активно взаимодействующие друг с другом, по­ буждая к изменению и развитию. Эти взаимодействия, быть может, составляют важнейший момент формирования рын­ ка в России, поскольку позволяют увидеть и оценить более широкий и более конкретный круг условий осуществления реформ, чем общие условия рыночной экономики.

Предприниматель — не обычный покупатель и продавец на рынке и не просто персонификация фирмы. Последние скорее приспосабливаются к окружающей среде, делая свой индивидуальный выбор. Предприниматель, наоборот, активен по отношению к ней. Иногда эта активность приобретает ка чества агрессивности, как это было в России на первых по­ рах экономических реформ, — первые кооперативы и малые предприятия нередко выступали разрушителями преимущест­ венно государственных предприятий.

Предприниматель преобразует среду, она становится для него объектом деятельности. Он формирует новую среду, реализуя новаторски-изобретательский характер своей дея­ тельности. Но здесь следует вспомнить Маршалла: пред­ приниматель преобразует среду на базе тех тенденций и воз­ можностей, которые в ней явно или неявно присутствуют.

Может быть, здесь полезно вспомнить опыт российских бирж, рост которых не учитывал предпосылок их образова­ ния и чья активность быстро сошла на нет.

Экономическая среда предпринимательства может быт.1 различными способами классифицирована. Не все обстоя­ тельства внешней среды находятся в непосредственной бли­ зости к преобразовательной функции предпринимательства в собственном смысле.

Так, например, А. Хоскинг выделяет семь элементов сре­ ды предпринимательства: экономическая обстановка, поли­ тическая ситуация, правовая среда, социально-культурная среда, технологическая среда, физическая или географическая среда, и, наконец, институциональная организационно техническая среда, в которую включена вся совокупность институтов от рекламных агентств до банков, с помощью ко­ торых бизнес ведет свои дела.

Экономическая среда представлена здесь действительно достаточно полно, но при этом очень отстраненно по отноше­ нию к непосредственному содержанию предпринимательской деятельности. Представленная классификация предполагает со стороны предпринимателя лишь учет и реакцию на обстоя­ тельства каждой сферы, а не активное ее преобразование.

Даже технологическая среда рассматривается лишь как от­ ражение уровня научно-технического развития, которая воз­ действует на предпринимательство, например в области ав­ томатизации обработки данных, информационных технологий.

Такой подход понятен, если учесть, что автор определяет предпринимательство или бизнес как «деятельность, осуществ­ ляемую частными лицами, предприятиями или организация­ ми по извлечению природных благ, производству при прио­ бретению и продаже товаров или оказанию услуг в обмен на другие товары, услуги или деньги, к взаимной выгоде заин­ тересованных лиц или организаций»1- Фактически здесь речь идет не о собственно предпринимательстве, а о фирме, дело Х о с к и н г А. Теория предпринимательства. М., 1993.

вом предприятии. Это довольно частый пример смешения предпринимательства с бизнесом вообще. Такая стертость характеристики предпринимательства — нередкое явление в экономической литературе. Более того, как уже говорилось выше, предпринимательство относят иногда к области неэко­ номической — к психологии, социологии или культуре. Мы в данном случае придерживаемся другой точки зрения, а имен­ но той традиции, которая создана Шумпетером и еще дале­ ко себя не исчерпала. Примечательно, что применительно к России она дает возможность рассматривать дополнительные линии развития экономической реформы, поскольку затраги­ вает обстоятельства, которые незаслуженно забываются в оценке возможностей рыночных преобразований. Поэтому нас интересуют прежде всего те элементы экономической среды, которые являются не только предпосылкой его дея­ тельности, но непосредственно представляют содержание и объект его преобразовательных усилий.

Обстоятельства, в которых действует Многомерность эконо- предприниматель, и силы, влияющие на мическои среды г«г «?

его поведение, столь многообразны, чта это более всего, может быть, объясняет трудность определе­ ния сущности предпринимательства и даже вызывает ощуще­ ние бессмысленности его поиска.

Предприниматель действует одновременно в нескольких сферах, например в производственной, торговой, финансовой.

Очевидно, что требования, диктуемые производством, отли­ чаются от условий финансовых взаимоотношений или отно­ шений с покупателями. Вследствие этого его действия нель­ зя рассматривать всего лишь как разновидность поведения, следующего принципу альтернативного выбора полезностей, издержек, производственных возможностей. И несмотря на то, что существует некоторая область в пространстве его деятельности, где можно заменить финансами технологию, а маркетинговой стратегией — финансы, это лишь очень огра­ ниченная сфера, не выражающая специфики его деятельности как новатора.

В предпринимательском действии технология, финансы, сбыт представляют органы «одного тела» фирмы, которые имеют продолжение за ее пределами уже в качестве само­ стоятельных сфер. Внутри предприятия и предприниматель­ ской деятельности они.представляют одно непрерывное целое.

Имея дело с самыми различными сферами, предпринима­ тель выступает своего рода «мастером на все руки», специа­ листом-универсалом. Это собственно и есть материальное основание того его свойства, которое было определено как универсализм. Вместе с тем это объясняет и интегратив ность в оперировании комбинациями факторов производ­ ства.

Некоторые сферы, в которых действует предприниматель, оставляют мало места для изменения ее параметров. Но есть области, которые предприниматель может разнообразно и основательно изменять — технология, организация, управ­ ление, формы труда и его стимулирование, схемы и' фюрмы взаимоотношений с партнерами и клиентами.

Таким образом, первые сферы требуют, чтобы он к ним приспосабливался (в адаптационно-приспособительной дея­ тельности, как правило, предприниматель действует изобрета­ тельно и активно), в то время как вторые представляют не­ посредственно объект и содержание его преобразовательно?

деятельности.

Есть области, которые если и зависят от предпринима­ тельской активности, но изменения, происходящие в них по природе этих сфер, не могут быть сильными или быстрыми.

Например, традиции или вообще то, что называют социально культурной средой. Формируемые жизнью многих поколений, они чрезвычайно консервативны, изменения в них происходят медленно. Но тем не менее они могут и не быть непреодо­ лимой преградой для предпринимательской активности, вно­ сящей неизбежно некоторые изменения в традиционный уклад жизни. Наиболее яркий и известный пример этому — современная Япония, сумевшая создать продуктивный кон­ такт предпринимательского поведения с традицией, сочетая опыт общинной организации с индивидуалистическими форма­ ми рыночного поведения.

Общества с развитым рыночным хозяйст Производственно- в о м н е р е д к о называют «индустриальны технологическое * м „ „„ л ми пространство обществами». И несмотря на то, что «индустриальное» и «рыночное» пред­ ставляют различные понятия, частое их совмещение нельзя назвать случайным.

Действительно, по-видимому, нет такого развитого рыноч­ ного хозяйства, в котором бы отсутствовали и развитые фор­ мы индустриальности. Но, как известно, бывает обратное.

Тем не менее говорить о рыночном хозяйстве, о рыночных реформах и о предпринимательстве в его современных фор­ мах нельзя, если оставлять в стороне этот аспект рыночного хозяйства.

Индустриальное^ как свойство рыночного хозяйства ха­ рактеризует производственно-технологическое качество эко­ номики, проявляющееся в таких его особенностях как ши­ рокое производство и применение машин, сложных техноло­ гий, существование крупного производства, развитие науки и тесное взаимодействие с производством, специфические фор­ мы организации предприятий, часто со сложным внутренним строением. Степень развитости экономики определяется тем,.

как далеко она шагнула в создании и использовании инду­ стриальных отношений. Это, далее, определяет один из важ­ нейших параметров рыночной экономики — пространство про­ изводственных возможностей, конкурентоспособность, внут­ ренние силы и внешние ограничения. Степень развития ин­ дустриальных форм России, например, определяют ее реаль­ ные ресурсы, с которыми она идет в рыночное хозяйство и мировую экономику.

В движении индустриальное™ от первичных форм к со­ временным высоким технологиям есть определенная логика и последовательность. Существующим в данный момент тех­ нологиям и производственным формам присущи специфичес­ кие тенденции изменения, развития, их смена другими, но­ вейшими формами.

Помимо общих закономерностей в развитии промышлен­ ности существуют и законы развития ее отдельных сфер, каждая из которых разворачивается по своему «особому ко­ ду», последовательности изменения.

Каждое отдельное предприятие объединяет совокупность технологий и форм труда, что представляет особый тип про­ изводства и отражает как общие закономерности эволюции промышленности, так и особые возможности собственного пу­ ти. Разумеется, тот, кто имеет потенциал роста и изменения, встречает и ограничения. Однако они не лежат на поверх­ ности — все параметры нужно знать и понимать, подчас от­ крывать заново, другими словами, всякий раз изобретать все новые способы реализации технологического потенциала.

Предприниматель и изобретатель становятся тем самым «близнецами-братьями».

Связь предпринимательства с изменениями, и прежде все­ го производственно-технологическим пространством его дела, подтверждает энтузиаст и пропагандист идеи единства пред­ принимательства и нововведений П. Друкер, утверждая, что предпринимательство есть специфический вид деятельности, направленный на неустанный поиск изменений в существую­ щих формах жизни предприятия и общества, есть постоян­ ная реализация этих изменений. Он подробно анализирует обстоятельства-индикаторы этих изменений, как он говорит, «источники нововведений». Здесь и просто «неожиданные со­ бытия», и несоответствие между реальностью, «какой она есть на самом деле», и нашими представлениями о том, «ка­ кой она должна быть», либо «несоответствие внутри ритма или логики процесса»1 Все это — свидетельства назревающих или даже уже про Д р у к е р П. Рынок: как выйти в лидеры. М., 1992, С. 77.

исшедших, но еще незамеченных изменений в производствен­ но-технологическом, организационном, общественном про­ странстве деятельности предприятия. Именно эти изменения представляют для предпринимателя наибольший интерес, хо­ тя последний не всегда бывает им осознан. Можно заметить,, что взгляд Друкера соответствует мысли Маршалла, которая была отмечена выше: «изобретатель-предприниматель» есть «ускоритель изменений», созревающих в обществе. Друкер делает попытки анализа этих изменений непосредственно, об­ следует способы их обнаружения и обстоятельства, способ­ ствующие появлению нововведений.

Для инновационной деятельности в технологическом про­ странстве исключительную важность представляет связь с естественными науками, в особенности с технологическими.

Открывая новые свойства в природе, естественные науки способствуют расширению возможностей для новых техноло­ гий, создают предпосылки для разработки новых предприни­ мательских идей. На необходимую связь науки и производ­ ства еще в XIX веке указывал К. Маркс, называя науку «функцией капитала». С начала XX века, и в особенности те­ перь, это стало очевидным фактом.

Таким образом, сегодня предпринимательская функция обнаруживает свою тесную связь с наукой. Последние деся­ тилетия породили множество новых форм разнообразных взаимодействий той и другой.

Связь предпринимательства с инновационной деятель­ ностью чрезвычайно многообразна. Ее анализ позволяет сде­ лать некоторые непривычные для общепринятого представ­ ления выводы. Например, инновационно-ориентированное предпринимательство оказывается сопряжено с меньшим риском. Или ограничения, с которыми сталкивается пред­ приниматель при решении своих задач, способны стимули­ ровать предпринимательскую активность сильнее, чем нали­ чие открытых возможностей. Области, которые в деятель­ ности предпринимателя инициирует нововведение, весьма разнообразны, но более всего заключены в трех сферах — ма­ териально-технологической, организационной, собственно ры­ ночной.

Отношения предпринимателя и менедже Предприниматель р 3 ;

с т а вшие предметом интереса эконо именеджер мической науки в 40-х годах, когда была провозглашена «менеджериальная революция», связаны с двумя обстоятельствами: во-первых, с определенным завер­ шением отделения собственности от непосредственного конт­ роля за ней (этот процесс начался еще в XIX веке) и, во вторых, с обособлением организационно-управленческой сферы в относительно самостоятельную по отношению к со 223 держанию деятельности. Относительность обособления по­ следней состоит в том, что содержание этой деятельности, способы и используемые средства (это касается как произ­ водственной сферы, так и торговой, и кредитной) лишь до известной степени предопределены материальным или произ­ водственно-технологическим содержанием деятельности предприятия. Основная черта организации — в том, что она всегда представляет отношения между лицами, индивидами.

Поэтому от содержания процесса как бы остается одна лишь цель, остальное же представляется организации без­ различным. Цель может быть достигнута комбинацией раз­ личных форм организационных структур, различением обя­ занностей, субординацией и т. п. Выделение самостоятель­ ной значимости организации в успехе дела приобрело в 50-е — 60-е годы такое всеобщее признание, что иногда этот период называют периодом организаций.

В результате подъема роли организации менеджер стано­ вится наиболее видной фигурой всякого предприятия, имен­ но через него реализуется в значительной мере функция предпринимателя-новатора. Говоря об отношении менеджера и предпринимателя, П. Друкер отмечает следующее. Конеч­ но, менеджер не является собственно предпринимателем, од­ нако предприниматель всегда должен быть немного менедже­ ром. С другой стороны, менеджер, не выполняющий функции предпринимателя, оказывается плохим менеджером.

Большинство работ, посвященных пред Собственно рыночное щринимательству, Tфокусируется в основ r J J rj пространство ном именно на деятельности предприни­ мателя в рыночной среде, как таковой. И действительно, это общая сфера деятельности всех без исключения субъектов рынка, необходимое звено активности любого делового пред­ приятия. Область обмена, продажи—область, в которой все действуют в известной мере одинаково, стремясь максимизи­ ровать полезность в пределах своих бюджетных ограничений.

Вместе с тем предпринимательское поведение и здесь от­ личается высокой активностью и разнообразием. Его зада­ ча — возможно более точно спрогнозировать общую ситуа­ цию на рынке, поведение покупателя, оценить соответствие производимого продукта потребительским склонностям по­ следнего, определить собственные перспективы на данном рынке с учетом наличных и будущих конкурентов. Огромная роль в успехе дела принадлежит рекламе, которая становит­ ся сильнейшим оружием в деле продвижения собственных товаров на рынке. Активная, энергичная маркетинговая по­ литика отличает предпринимательское поведение в этой об­ ласти. Созданием развернутой системы сбыта своей продук­ ции, разработкой новых схем взаимоотношений с контраген тами предприниматель преобразует и совершенствует рыноч­ ную среду.

Переходное состояние экономики России, когда рынок, по существу, лишь формируется, объясняет то, что деятельность предпринимателей именно в этой сфере чаще всего обращает на себя внимание экономистов. Однако это важная, но лишь одна сторона их активности.

Вопреки бытующему представлению, Сфера отношений будто предпринимательство есть свойст­ во, присущее исключительно. частной форме собственности, практика не столь односторонняя. Об­ щепринятое представление объясняется скорее всего идеоло­ гическими и политическими пристрастиями более, чем серьез­ ными научными аргументами. Шумпетер, например, не связы­ вал предпринимательство исключительно с частной или капи­ талистической формой собственности. Возможно, поэтому его концепция предпринимательства-новаторства не имеет осо­ бой популярности на Западе, хотя он — признанный автори­ тет в экономической теории. Предпринимательство в совре­ менном обществе перестает быть делом одиночек, следующих своему личному интересу. Поскольку оно осуществляется в непрерывно расширяющемся и меняющемся пространстве, многообразие обстоятельств, которые предстоит связать пред­ принимателю при комбинировании факторов, вызывает не­ обходимость сотрудничества. Отсюда — работа командой яв­ ляется самой типичной формой предпринимательской дея­ тельности.

В осуществлении своих идей предприниматель сталкивает­ ся с множеством препятствий, для преодоления которых не­ обходима сильная личная мотивация. С этой стороны, част­ ная собственность с ее жесткими требованиями ответствен­ ности оказывается необходимой предпосылкой предприни­ мательства.

Особое значение для предпринимательства имеет сущест­ вование акционерной формы собственности. Для реализации своих идей предпринимателю необходима мобильная форма ресурсов. Акционерная форма и развитая кредитная сфера предоставляют ему ресурсы как раз в этой форме.

Информационная Информация в деятельности предприни среда предпринима- мателя имеет исключительно важное зна тельства чение. Она тем более существенна, что в современном мире приобрела самостоятельное существование в связи с развитием информационной техники и созданием специальных потоков ее движения. Информация стала новым фактором производства наряду с капиталом, трудом, землей, предпринимательскими способностями, наукой. Тенденции повышения роли информации получили обобщенное выраже­ ние в гипотезе становления «информационного общества», в котором резко меняется представление о привычных поня­ тиях — капитале, труде, власти, собственности.

Владение информацией становится подчас более сущест­ венным, чем владение собственностью. Использование инфор­ мации может компенсировать ограниченность других ресур­ сов, оно открывает доступ к новым ресурсам. Оперативная техника пользования информационными данными становится эффективным средством принятия наиболее сильных техно­ логических и коммерческих решений.

В целом это приводит к тому, что информация становит­ ся мощным фактором ускорения изменений в экономике, и эта ее роль как нельзя более соответствует функции пред­ принимателя — улавливать и ускорять намечающиеся в об­ ществе преобразования. Именно поэтому информационная среда является существенной областью предпринимательской деятельности.

Как уже видно из сказанного, предпри Рассеяние и консоли- нимательская деятельность в развитой г дация предпринима- „ тельской функции индустриальной экономике осущест­ вляется не только и не просто собствен­ ником, либо хозяином предприятия. Во-первых, очевидно, что она известным образом разделена между собственником и менеджером причем в случае, с акционерным предприятием предпринимательная функция в значительно большей сте­ пени возлагается как раз на менеджера. Во-вторых, к пред­ принимательской функции причастен непосредственно ин­ женерный персонал предприятия, без активности которого невозможно осуществлять нововведения, невозможно вообще уловить возникающие в производстве ограничения и необхо­ димость изменений.

Технологические и организационные преобразования лег­ че осуществлять, если к делу более широко подключается весь состав работников предприятия. «Японские» кружки ка­ чества» — не экзотика, но точный учет той особенности ны­ нешнего времени, что эффективные изменения технологии, организации, управления требуют широкого сотрудничества,, собственника, менеджера, работника предприятия.

Таким образом, предпринимательски-новаторская функ­ ция широко рассеяна между многими участниками крупного делового предприятия. Это рассеяние определяется не толь­ ко отношениями собственности, но и характером функциони­ рования предприятия в индустриальной экономике и тем, как в нем возникают, созревают и реализуются изменения.

В этих условиях приобретает важное значение новый элемент предпринимательской функции — консолидация этого рассе­ янного инновационного потенциала. В той мере, в какой ме­ неджеры разного уровня способны это сделать, и реализуется предпринимательская функция.

§ 5. ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ КРУПНОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ Особенность российской экономики заключается в спе­ цифических свойствах ее индустриальности. Они обусловле­ ны не столько ее «социалистическим» прошлым, сколько мас­ штабами территории, расположенностью в относительно суро­ вом природно-географическом поясе, а также малой плот­ ностью населения. В этих условиях быстрое осуществление индустриализации было бы невозможным без изначального тяготения к высокой концентрации производства, дающей возможность использовать кооперацию производственных единиц, которые далеко отстоят друг от друга. «Социалисти­ ческая идея» лишь усугубила это тяготение и привела к крайностям централизованно управляемой индустриальной экономики. Последняя стала громоздкой, инерционной, мало поддающейся модернизации. Вопреки устоявшимся представ­ лениям об искусственности индустриальной системы России в ней остается потенциал для прогрессивных изменений.

Особенность индустриальной формы Кооперация и синер- крупного производства — в том, что она rJ гизм в крупном j. j.

производстве опирается на эффект кооперации или си­ нергии, выражающийся в наличии допол­ нительной силы по сравнению с суммой производительностей ее частей. Поэтому крупное предприятие всегда содержит в.

себе дополнительные производственные возможности по срав­ нению с более мелкими предприятиями, хотя и проигрывает в мобильности. Именно первое преимущество определила этап индустриализации, который прошли все страны развитой рыночной экономики.

Ресурс кооперации сохранился и в современной россий­ ской промышленности. Он дополняется тем, что каждое пред­ приятие использует не одну, а целую совокупность разных технологий, располагает квалифицированными кадрами. Вся­ кая кооперация обладает возможностью собственного пере­ комбинирования, изменения специализации, построения ново­ го производственного аппарата. Использование этих возмож­ ностей затруднено сегодня громоздкостью производственной системы, специфической формой монополизма, возникшего из крайностей специализации, что ограничивает, но не лишает возможности модернизации промышленности. Решение этой задачи весьма соответствует предпринимательской функции и нуждается в ней. В более широком плане необходима раз­ работка общей концепции структурной перестройки промыш­ ленности, досконально учитывающая действительные ее сла­ бые и сильные стороны. Необходима стратегическая про­ грамма промышленной политики.

22Т Для существующей промышленности Взаимосвязь науки взаимосвязь с наукой — rреальный эле J и производства, ^ мент ее функционирования. Отсутствие ясной промышленной политики лишает ориентиров научные подразделения промышленности. Поиск же направлений мо­ дернизации промышленности невозможен без глубокой науч­ но-технологической и экономической проработки различных вариантов изменений. Здесь необходимо использовать опыт деятельности научных учреждений западных стран, создав­ ших многообразные формы взаимоотношений бизнеса и нау­ ки. Конечно, инициатива в этих преобразованиях лежит в основном на самих промышленных предприятиях и их менед­ жерах. Однако экономические сложности, неопределенность положения промышленных предприятий России, необходи­ мость уделять слишком много времени заботам выживания не оставляют пространства для решения стратегических за­ дач, к которым относится и налаживание связей с институ­ тами науки.

От жесткой к гибкой Слабость современной промышленности производственной си- России перед лицом рыночных реформ стеме заключается не только в громоздкости ее производственного аппарата, но в его инерционности, не­ гибкости, неспособности быстро и коммерчески эффективно реагировать на изменения во внешней среде. Это положе­ ние — не исключительное свойство российской промышленно­ сти. В такой ситуации находилась промышленность западных стран в 20-е — 30-е годы. Кризис 1929—33 гг. отчетливо это обнаружил. После него реорганизация производственного ап­ парата западных стран пошла как раз в направлении выяв­ ления «потенциала гибкости», который в 60-х—70-х годах оценивался многими экономистами как более существенный параметр жизнестойкости предприятия, нежели наличие ма­ шин, финансовых средств, трудовых ресурсов. Это проявилось в частности в массовом движении диверсификации производ­ ства.

Потенциал гибкости — пластичность производства, его •способность к изменению, развитию и модернизации, что тре­ бует формирования новых взаимоотношений между произ­ водством и наукой, собственником и менеджером, менедже­ ром и персоналом. Все это фокусируется в предпринима­ тельстве, осуществляющем поиск и реализацию нововведений.

Таким образом, важным и самостоятельным фактором движения к гибким формам производства является сам предприниматель.

Социальная база Как можно уже понять, социальная предпринимательства база предпринимательства в крупной в крупной промыш- промышленности представлена не мно иенности жеством индивидуальных собственников, ведущих собственное производство, но людьми, уже связан­ ными с промышленностью, знающими ее слабые и сильные стороны, понимающими ценность и ограниченность индустри­ альных форм производства. Это, прежде всего, менеджеры, специалисты, технологический персонал промышленных предприятий и связанных с ними научных учреждений. Глав­ ным препятствием в реализации предпринимательских воз­ можностей этих людей является неопределенность прав соб­ ственности и распоряжения, что лишает их четкой производ­ ственной и коммерческой мотивации.

Контрольные вопросы 1. Охарактеризуйте предпринимателя как субъекта ры­ ночного хозяйства.

2. Каковы основные свойства предпринимательской дея­ тельности?

3. Чем обусловлена связь предпринимательства и иннова­ ционной деятельности?

4. Какова роль общественно-экономической среды в реа­ лизации предпринимательской функции?

5. Какова роль предпринимателя в становлении рыночной экономики?

6. Какими качествами должен обладать предпринима­ тель?

7. В чем трудности формирования предпринимательского слоя в России?

Глава ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ § 1. ТРАДИЦИОННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОБ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ В прежние времена политическая экономия социализма использовала довольно стандартный измеритель для опреде­ ления макроэкономической или, как тогда было принято го­ ворить, «социально-экономической эффективности» народного хозяйства. В качестве результата рассматривался валовой внутренний продукт, совокупный общественный продукт или национальный доход. По поводу этих различий измерителей шла довольно значительная дискуссия. В качестве затрат рассматривался либо совокупный фонд рабочего времени, либо так называемый среднесписочный состав совокупного работника общества. В ряде случаев в качестве затрат пред лагалось рассматривать не только затраты живого труда, но и затраты фондов, природных ресурсов, т. е. всю совокуп­ ность затрат в экономике.

Показатель эффективности в любом случае получался весьма противоречивым: наверху, в числителе, даже если брался национальный доход или конечный продукт, оказы­ вался результат, измеренный... затратами, внизу, в знамена­ теле,— те же самые затраты, но уже непосредственно, как источник для получения результата. Сравнение одного затратного показателя с другим давало не слишком адекват­ ное представление об экономической эффективности.

Тем не менее валовой национальный продукт, или нацио­ нальный доход на душу населения, — это те измерители, ко­ торые дают весьма содержательное представление о макро­ экономической эффективности и не случайно поэтому доста­ точно широко используются и в современной западной ста­ тистике.

Рассуждая о политической экономии социализма, нельзя забывать и о том, что достаточно традиционным в ней был и другой подход, когда в качестве результата авторы пыта­ лись рассмотреть всю совокупность слагаемых, обеспечиваю­ щих свободное всестороннее развитие человека, его благосо­ стояние. В этом случае предлагался либо так называемый «продуктовый» вариант, когда в качестве числителя брался интегральный фонд благосостояния и свободного всесторон­ него развития человека (не только фонд потребления, но и все те затраты, которые осуществлялись в социокультурной сфере, плюс целый ряд других, связанных со стоимостным измерением затрат на развитие человека);

либо предлагал­ ся несколько фантастический (поскольку он не имел коли­ чественного измерения и практически не использовался) по­ казатель эффективности, требовавший соединения в качестве результата показателей материального потребления, величи­ ны достигнутого в данном обществе свободного времени (как времени, свободного развития человека) и некоторой коли­ чественной меры превращения труда в потребность (в твор­ ческую деятельность, реализующую потенциал личности).

Последний показатель фактически так и не был найден;

ин­ тегрировать эти три трудносоизмеримых слагаемых результа­ та социально-ориентированной экономики фактически оказа­ лось невозможно.

Однако был предложен весьма остроумный и адекватный действительной сущности социальной ориентации экономики показатель, суть которого состояла в соотношении фондов свободного и рабочего времени общества.

Во всяком обществе проблемой является достижение оп­ ределенной меры свободного всестороннего развития челове­ ка. Для этого, естественно, требуются существенные затраты материальных ресурсов, труда, а значит, и совокупного ра­ бочего времени общества. Таким образом, соотношение сово­ купного фонда свободного времени, т. е. времени, в течение которого человек развивается как личность, обогащая себя не за счет, а совместно с другими членами общества, — на одном полюсе;

затраты совокупного фонда рабочего времени в рамках репродуктивного трудового процесса — на другом — таков показатель социальной ориентации экономики.

Как конкретно можно посчитать такой результат и затра­ ты? Достаточно просто. Представим себе один миллион жи­ телей, который располагает в течение астрономического года стабильным объемом физического времени. Часть этого вре­ мени всегда будет тратиться на осуществление физиологиче­ ских нужд: сон, еда и т. д. Какая-то часть будет затрачена, как рабочее время общества, т. е. время, в течение которого человек будет осуществлять непосредственно трудовую дея­ тельность. Некоторая часть окажется для миллиона жителей временем свободной творческой деятельности. Туда войдет и труд тех, кто занят в сфере науки, искусства, образования, туда войдет и свободное время (т. е. время, в течение кото­ рого человек осуществляет свое развитие) всех членов обще­ ства. Но туда не войдет время, которое мы теряем на транс­ порте, на стояние в очереди, на плохо организованную быто­ вую систему. Так удается измерить реальный социальный результат — свободное время и те затраты, которые это •сообщество вынуждено осуществлять для достижения этого результата или просто растрачивать вследствие неэффектив­ ности социально-экономической организации.

Конечно может показаться, что значительная величина свободного времени во всяком обществе может быть достиг­ нута просто за счет снижения уровня утилитарного потребле­ ния. Однако, принимая во внимание, что определенный уро­ вень утилитарного потребления является абсолютно необхо­ димым условием творческой деятельности, такого рода пред­ положения становятся достаточно фантастическими: прежде чем заниматься наукой, искусством и образованием, человек должен получить определенный уровень утилитарного потре­ бления. В противном случае творческая деятельность окажет­ ся всего лишь благопожеланием, а мы измеряем реальное свободное время, т. е. то время, в течение которого осущест­ вляется развитие человека, а не просто бездельничание.

Наряду с этими, не слишком понятными и не слишком привычными для традиционного экономического подхода фор­ мулами, нужно вспомнить о подходе к проблеме экономиче­ ской эффективности в рамках т. н. «системы оптимального функционирования экономики» (СОФЭ). В данном случае предполагалось, что возможно построение оптимизационных математических моделей (в ряде случаев базировавшихся на оптимизационной динамической модели межотраслевого баланса), в соответствии с которыми удается найти некото­ рую универсальную интегральную функцию полезности в обществе, по которой оптимизируются соотношения пропор­ ций между различными составными частями совокупного об­ щественного труда и совокупного общественного продукта.

Общая идея СОФЭ об измерении экономической эффек­ тивности по принципу меры приближения к некоторой опти­ мальной, зафиксированной точке, является крайне важной для переходной экономики, где конечная цель перехода — за­ дача достаточно жесткая и наиболее важная мера прибли­ жения к этому оптимуму при определении некоторого набо­ ра затрат, заданных пропорций и некоторых абсолютных ограничений, нарушение которых недопустимо ни при каких условиях (например, ограничений гуманитарного, экологиче­ ского характера, ограничений, связанных с глобальными проблемами человечества и т. д.).

Наконец, хотелось бы напомнить и о подходе к понима­ нию эффективности в «экономике», рассматривающем функ­ ционирование рыночной экономики, базирующейся на частной собственности. В данном случае под эффективной макроэко­ номикой, как правило, понимается равенство спроса и пред­ ложения, достигаемое при полной занятости и отсутствии инфляции. Безусловно, такое равновесие и такое состояние оптимума в реальной рыночной экономике является недости­ жимым. В зависимости же от того, насколько экономическая система приближается к этой задаче, классический «эконо­ мике» оценивает эффективность этой системы на макроуров­ не. На уровне фирмы в большинстве случаев мерой эффек­ тивности фактически становится прибыль (исчисляемая раз­ личными методами) в соотношении с издержками.

Анализ макроэкономических проблем эффективности предполагает учет и определенных разновидностей классиче­ ского «Экономикса», возникших в современных условиях.

Прежде всего, это неокейнсианские модели экономического равновесия и экономического роста, где обязательно прини­ мается во внимание соотношение совокупного спроса и совокупного предложения в экономике. Только при условии их сбалансированности мы можем говорить об эффективной экономической системе.

Насколько возможно использование в переходной эконо­ мике не только традиционного подхода Экономикса, ориен­ тированного на рыночную экономику, но и тех подходов к эффективности, которые предполагались для нерыночной, па своей сути, экономической системы?

Представляется, что возможность использования послед­ них подходов к эффективности наряду с традиционными под­ ходами Экономикса весьма велика, ибо переходная экономи ка — это система, в которой, с одной стороны, остается зна­ чительный слой нерыночных отношений (во многом дорыночных отношений, базировавшихся не на переразвитии, а на недоразвитии современных отношений товарного произ­ водства), а с другой — отношений пострыночных, возникаю­ щих на базе «снятия» рыночной системы хозяйствования, создания более эффективных, более сложных хозяйственных и социально-экономических механизмов.

Такого рода соединение до и пострыночных механизмов, при наличии рынка, как одного из слагаемых переходной экономики, а также ориентация экономики на развитие че­ ловека как высшая целевая установка этой хозяйственной системы — все это позволяет искать критерии эффективности, интегрирующие названные выше подходы. Говорить о готовых моделях такой интеграции было бы пока преждевременно, т. к. теория переходной экономики только складывается.

Однако в любом случае можно зафиксировать, что сутью такого нового интегрирующего измерения эффективности мог­ ла бы стать система показателей, отражающая степень при­ ближения реальной переходной экономики к той оптималь­ ной точке, которая является целевой для перехода от преж­ ней тоталитарной системы к новой. Соответственно минимизация социально-экономических, природных и иных затрат на осуществление этого перехода, при наличии рыноч­ ной и иной макроэкономической сбалансированности в об­ ществе будет, с одной стороны, измерителем затрат, с дру­ гой — некоторым ограничением, которое нельзя обойти при движении к этому оптимуму.

В зависимости от моделей переходной экономики точка, к которой должна приближаться наиболее эффективная мо­ дель, может быть определена по-разному. Это может быть модель движения к рынку любой ценой — так называемое движение к точке невозврата, провозглащенное теоретиками «шоковой терапии», когда высшей целью является становле­ ние адекватного представлениям монетаристской школы ме­ ханизма хозяйствования (прежде всего, рыночного механиз­ ма) и отношений собственности (прежде всего, частной), а потери общества должны быть минимальными (речь идет не столько о затратах, сколько о потерях, поскольку реальная практика указывает на то, что глобальный кризис является неизбежным следствием стремления попасть в эту точку невозврата).

Возможна и другая модель, связанная с ориентацией на экономику для человека. В этом случае критерий для опти­ мальности может быть задан по принципу фиксации коли­ чества и структуры свободного времени (при опреде­ ленном нормативном уровне благосостояния) при минимиза­ ции затрат на осуществление этого перехода. Естественно, что определенный объем и структура свободного времени общества будут связаны с соответствующей социально-эко­ номической структурой и соответствующим механизмом хо­ зяйствования. Однако экономическая эффективность — это одна сторона проблемы достижения социальной справедливо­ сти в рамках социально-ориентированной экономики и той цены, которую общество должно заплатить за реализацию этой целевой установки.

Возникает и такой вопрос: действительно ли утверждение, что социальные результаты и социальная справедливость — это антитеза экономической эффективности, некоторый вычет из того объема экономических ресурсов, которыми обладает общество? Быть может, правомерен и обратный подход, ког­ да социальная справедливость и социальная ориентация экономики будет рассматриваться как важнейший стимул, как важнейшее средство повышения экономической эффектив­ ности? Для того чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к характеристике социальной справедливости в переходной экономике.

§ 2. СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ: ЧТО ЭТО ТАКОЕ!

Мечты о справедливом обществе существовали, пожалуй, с того момента, когда возникла реальная социальная органи­ зация человечества. Идеальное государство Платона в каче­ стве некоторого идеала сменилось идеалами христианства относительно общества, в котором богатому войти в храм труднее, чем верблюду проскочить в игольное ушко. Социаль­ ная справедливость прокламировалась в рамках средневеко­ вых ересей, действовала как мотив во время крестьянских революций, существовала в качестве некоей абстрактной установки во времена Ренессанса и позже, — когда челове­ чество пыталось бороться за новую социально-экономическую систему, преодолевавшую внеэкономическое феодальное при­ нуждение, в XVII—XIX веках. Так или иначе, формирова­ лась модель общества, в котором справедливость, — этот вечный идеал угнетенной части человечества — будет достиг­ нута теми или другими методами.

Однако до нового времени представления о социальной справедливости оставались не более чем некоторой нравст­ венной установкой о том, как должно или может быть, если исходить из романтического, утопического представления, устроено справедливое общество.

Так что же такое, эта социальная справедливость? Какое общество может быть названо справедливым? Какая эконо­ мическая система может отвечать этому высокому требова­ нию?

Эмпирически достаточно понятно, что «справедливой» •обычно называют такую систему отношений, в которой рас­ пределение жизненных благ осуществляется по мнению боль­ шинства... справедливо. За этой тавтологией скрыт доста­ точно глубокий смысл, а именно: социально справедливой может быть названа такая экономическая и социальная сис­ тема, которая объективно соответствует стандартам экономи­ ческого поведения, потребностям, интересам большей части членов данного исторически определенного общества. Соответ­ ственно это та система экономических отношений (в первую очередь — отношений распределения), которые субъективно воспринимаются большинством членов общества как справед­ ливые, т. е. соответствующие тем экономическим устоям, ко­ торые они считают «естественными», нормальными, адекват­ ными для самих себя.

Другое дело, что эти «естественные» условия жизни вся­ кий раз оказываются исторически конкретными, когда-то возникающими, когда-то исчезающими, т. е. исторически пре­ ходящими условиями социально-экономической жизни. Но обществом на определенном этапе его развития такие отно­ шения и механизмы собственности и распределения воспри­ нимаются как «естественные». Для (феодальной системы есте­ ственным казалось то, что «благодарные люди» — те, кто осуществлял прямое внеэкономическое принуждение по отно­ шению к большей части населения, живут намного богаче, чем подавляющее большинство крестьянского, ремесленного населения — тех, кто создавал богатство для относительно не­ многочисленных сословий дворянства и духовенства.

Относительно недавно (всего лишь двести-триста, а где-то всего лишь сто лет назад) возможность внеэкономиче^. ^го, основанного на насилии присвоения общественного богатства стала восприниматься большинством членов общества как вопиющая несправедливость, как нарушение «естественных» оснований человеческой жизни. Естественным же стал строй буржуазных, рыночных отношений, где каждый имеет право на равных конкурировать с другими, считая, что именно эти отношения свободной конкуренции выступают в качестве важ­ нейшего критерия социальной справедливости.

Однако очень быстро выяснилось, что не только период первоначального накопления: с его кровавым законодательст­ вом и широким использованием все того же неэкономичес­ кого принуждения с целью обезземеливания крестьян и фор­ мирования класса наемных работников, лишенных средств производства, несет в себе заряд несправедливости. Этот пе­ риод сменяется системой классического капитализма XIX ве­ ка, в которой равноправие оказывается весьма своеобразным, а «справедливость» системой, в которой большая часть чле­ нов общества лишена средств производства и воспроизводит­ ся как собственник рабочей силы, которому едва хватает по лученной в конце месяца или недели заработной платы для» того, чтобы продержаться до следующей получки. Причем в девятнадцатом веке этой получки хватало только на минимум пищи и самую простую одежду при скверном жилье.

Другая часть членов общества (как правило, меньшая) воспроизводилась в условиях этого «справедливого» порядка в качестве собственников средств производства. В конце вос­ производственного цикла у них в руках «почему-то» оказыва­ лась сумма денег, вполне достаточная не только для того, чтобы воспроизвести то общественное богатство, тот капи­ тал, который они использовали для производства, но и полу­ чить еще прибыль, используемую как в форме личного дохо­ да, вполне достаточного для того, чтобы иметь особняк и многое другое, чего были лишены сотни наемных рабочих, так и идущую на накопление, являвшееся прерогативой класса собственников средств производства, класса капиталистов.

Это общество достаточно быстро стало восприниматься значительной частью населения как общество несправедливое,.

что стало одной из предпосылок целой цепи социальных рево­ люций и потрясений как в девятнадцатом, так и двадцатом столетиях. Пролетарские революции во Франции и Восточной Европе, Великая Октябрьская Социалистическая революция и революции в Венгрии и Германии, борьба наемных рабочих за свои права практически во всех, тогда еще империалисти­ ческих державах, обладавших огромными колониями, борьба колоний и полуколоний за свою независимость — все это были реальные проявления борьбы общества за новый социально экономический порядок, против несправедливости.

Сегодняшняя система, базирующаяся в развитых государ­ ствах на модели «общества благосостояния» («общества двух третей»), включающей значительные перераспределительные процессы, пожалуй, в большей степени отвечает критериям социальной справедливости. Она воспринимается большинст­ вом жителей (этими самыми «двумя третями») именно как справедливое общество. Но этого нельзя сказать о большин­ стве населения стран всемирного рыночного хозяйства, и прежде всего, о тех 80%, кто живет в странах все более от­ стающих от развитых стран, в которых сосредоточено всего лишь двадцать процентов населения.

Наконец, нельзя не упомянуть и о том, что в обществе так называемого «реального социализма» узкая прослойка «но­ менклатуры», (т. е. устойчиво воспроизводимой специфичес­ кой бюрократии), присваивала несоразмерно большую часть общественного богатства. При этом она использовала мень­ шую часть этого богатства в качестве личных привилегий, а большую его часть просто разбазаривала. Тем не менее си­ туация, при которой чиновник ездит в бронированном лиму­ зине, проживает в особняке и питается из закрытого распре делителя, в течение долгих десятилетий воспринималась как нормальная и социально-справедливая. Лишь в последнее де­ сятилетие существования этой тоталитарной структуры, неза­ долго до «перестройки», понимание того, что привилегии бю­ рократам являются социально-несправедливыми (не говоря уже о том, что вся система в целом является социально не­ справедливой), стало постепенно нарастать в обществе и яви­ лось одним из важнейших условий слома господства бюрокра­ тической системы.

В результате в науке и обыденном сознании к настоящему времени сложились три основных исторически определенных критерия социальной справедливости: уравнительный (до буржуазный), рыночный (объявляющий справедливым рас­ пределение доходов по факторам производства) и «социали­ стический» (в соответствие с которым справедливо лишь рас­ пределение по труду при наличии равных минимальных га­ рантий для всех членов общества).

Итак, исторически специфическое определение социальной справедливости — это соответствие системы экономических отношений (прежде всего, отношений распределения) тому «стандарту» поведения, потребностей, интересов, которые объективно доминируют в конкретном обществе на данном этапе его развития и воспринимаются большинством его членов, как справедливые, как адакватные экономическим ус­ тоям общества.

Кроме исторически специфического определения социаль­ ной справедливости, как особого для каждого конкретного общества на конкретном этапе развития, существует еще и общеисторическая дефиниция социальной справедливости как такой системы социально-экономических отношений, и прежде всего — распределения, которая соответствует, если угодно, «сверхзадаче» развития человечества, установке соз­ дания условий для максимального использования творческо­ го, (креативного) инновационного потенциала человека.

Подобного рода «сверхзадача» фактически во многом про­ низывает и предшествующую историю человечества, где ло­ зунги уравнительности (во многом связанные с лозунгами со­ циальной справедливости) были обусловлены не только зада­ чей перераспределения несправедливо концентрирующегося в руках немногих общественного богатства, создаваемого тру­ дом большинства, но и с задачей создания: реальных возмож­ ностей каждому проявить свои человеческие качества, стать человеком, личностью. С этим во многом была связана и борьба тех, кто был объектом внеэкономического принужде­ ния — рабов, крепостных, жителей авторитарно-бюрократиче­ ских государств так называемого «реального социализма». С этим же во многом была связана борьба наемных рабочих и других жителей современного рыночного сообщества (совре менного в широком смысле слова: включая сюда историю во­ семнадцатого и девятнадцатого, а не только двадцатого века).

Такой критерий становится особенно важным сегодня, на ру­ беже третьего тысячелетия, на рубеже превращения творчес­ кой деятельности человека в важнейший источник экономиче­ ского роста и общественного развития.

Почему же все-таки объективно обусловлена и столь на­ стоятельна борьба человечества за социальную справедли­ вость и, в частности, почему требование социальной справед­ ливости является одной из важнейших установок переходной экономики?

Прежде всего, потому, что справедливость — это такая экономическая категория, которая максимально близка к нравственным критериям общества. Критерий социальной справедливости и критерий нравственности экономической системы — это во многом совпадающие, пересекающиеся в своей сущности общественные понятия. Если же мы соби­ раемся создавать экономическую систему, безнравственную по своей сути, то такая система будет, во-первых, экономиче­ ски неустойчивой и, во-вторых, экономически неэффективной.

Ее неустойчивость будет обусловлена тем, что регулирова­ ние социально-экономической жизни лишь на основе волевых, юридических норм, без нравственного «стандарта» поведения человека, ориентированного на воспроизводство этой экономи­ ческой системы — такое общественное устройство делает не­ обходимым либо чрезмерный аппарат подавления (как это происходило во всяких тоталитарных системах, безнравствен­ ных в своей основе, или в системах, основанных на чрезмер­ ной степени эксплуатации в рамках рыночной модели, столь же безнравственных), либо эта система придет в состояние самораспада. Последнее, т. е. отсутствие мощной системы на­ силия при наличии тенденции к самораспаду экономики, яв­ ляется типичной чертой современной хозяйственной системы (здесь, я имею в виду экономику России и многих других пост­ тоталитарных государств начала девяностых годов, где без­ нравственность социально-экономической системы, реализую­ щей модель «номенклатурного капитализма», явилась одним из слагаемых общего распада хозяйственной жизни).

Задача достижения экономической эффективности безнрав­ ственной системой также не может быть реализована, по­ скольку отсутствие нравственных установок существенно сни­ жает общую мотивацию труда, а самораспад общества — это важнейший барьер на пути экономического развития, эконо­ мического роста.

Однако внеэкономические, нравственные соображе­ ния— это всего лишь одно из слагаемых проблемы объектив­ ной обусловленности движения к социальной справедливости.

Более существенно для исследователя-экономиста сообра жение собственно экономического характера. Необходимо по­ казать, что социально-справедливая экономическая система максимально эффективна и в чисто утилитарном отношении.

Для этого нужно обратиться к анализу так! называемого про­ тиворечия социальной справедливости и экономической эф­ фективности.

§ 3. ПРОТИВОРЕЧИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ И СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ Противоречие экономической эффективности и социальной справедливости — это современная превращенная форма об­ щеэкономического противоречия между производством и по­ треблением.

Их соотношение (в рамках фиксированного периода вре­ мени)— это соотношение по принципу «больше-меньше»: чем больше мы тратим на производство, тем меньше остается для потребления, и наоборот. Аналогичное соотношение наблюда­ ется и в процессе воспроизводства: чем больше идет на накоп­ ление, на инвестиции, тем меньше остается для развития по­ требительского сектора в будущем. Наконец, это противоречие может приобрести вид противоречия между рабочим и сво­ бодным временем: чем больше одно, тем меньше другое;

а также трудом и продуктом, используемым для утилитарного потребления и для развития, социокультурной сферы — сфе­ ры, в которой осуществляется свободный прогресс человечес­ кой личности, обучение, наука и культура.

Все эти противоречия включают в себя не только взаимо­ отрицание, но и единство двух сторон при условии осуществ­ ления социальной ориентации экономики, ибо производство и инвестиции — это не более, чем вложения, которые мы осу­ ществляем сегодня для того, чтобы завтра получить рост со­ циального результата. И наоборот, вложения в потребитель­ скую сферу — это вложения в развитие человека, а человек — главный экономический ресурс, главный и гочник экономичес­ кого роста (тех же инвестиций, того же пр.шзводства) на сле­ дующем этапе воспроизводственного цикла.

Соответственно и противоречия между свободным и рабо­ чим временем разрешаются по тому же принципу, т. е. пре­ вращением рабочего времени во время творческой деятельно­ сти— время, обеспечивающее свободное развитие человека, а свободное время, превращаемое во время развития личности, становится ни чем иным, как временем создания главной про­ изводительной силы всякого общества—человека, работника.

Традиционно в экономической теории, анализирующей это противоречие (а это, как правило, школы, так или иначе свя­ занные с «Экономиксом») рыночное саморегулирование рас­ сматривается как максимально эффективная хозяйственная система. Соответственно, экономическая эффективность (с точ­ ки зрения такого рода теоретиков) достигается только в рам­ ках свободно развивающейся рыночной системы, либо, в луч­ шем случае, рыночной системы с некоторым минимальным вмешательством государственных и иных регулирующих ор­ ганов. Естественно, такая система является антагонистичной по отношению к системе перераспределения, выравнивания доходов.

Социальная справедливость в рамках этого подхода фак­ тически фиксируется всего лишь как механизм перераспре­ деления с целью предотвращения чрезмерной дифференци­ ации доходов, социального положения граждан в условиях свободного развивающегося рынка. Несложно сделать вы­ вод, что такого рода перераспределение должно снижать (и действительно снижает) те стимулы, которые создает рынок, а именно стимулы связанные, с одной стороны, с возмож­ ностью быстрого обогащения, с другой — опасностью разоре­ ния и безработицы.

Отсюда отрицательное соотношение этих двух полюсов противоречия: социальной справедливости, понимаемой как уравнительные тенденции, и экономической эффективности, понимаемой как максимизация извлечения прибыли при сба­ лансированности спроса и предложения, отсутствии инфляции и полной занятости в рамках рыночного хозяйства.

И социальная справедливость, и экономическая эффектив­ ность при таком подходе оказываются крайне «обужены», ибо фактически эти понятия трактуются в превратном виде, выхолащивающем их реальный смысл: экономической эффек­ тивности как меры приближения экономики к задаче свобод­ ного развития человека, и социальной справедливости как той системы отношений (в частности, распределения), кото­ рая в наибольшей степени обеспечивает возможность реали­ зации творческого, инновационного и трудового потенциала человека.

Тем не менее это противоречие реально, поскольку боль­ шая часть экономики сегодня является рыночной, где эконо­ мическая эффективность объективно действует в «узком» смысле. Социальная же справедливость реализуется главным образом благодаря перераспределительным механизмам по­ средством вычетов из доходов одних групп населения и доба­ вок к доходам другим. Последнее и есть ни что иное, как внут­ ренний барьер ограничения на пути развития рыночной эко­ номики в отличие от потенциально возможного качественного изменения как сути экономики, так и природы социальной справедливости. Отсюда следует характеристика противоречия социальной справедливости и экономической эффективности, как реальной, но превратной («прячущей», камуфлирующей» содержание) формы общественного противоречия производст­ ва и потребления.

Всегда ли экономическая эффективность и социальная справедливость антагонистичны?

Даже опыт рыночных экономик, «продвинутых» в со­ циальном отношении (связанных с самоотрицанием многих институтов рынка), прежде всего опыт обществ, ориентиро­ ванных на социально-демократическую модель экономики, или модель социального рыночного хозяйства, показывает, что без определенной меры социальной справедливости эти сис­ темы развиваться не могут.

Определенная мера перераспределения, выравнивания до­ ходов, создания социальных гарантий и равных стартовых условий является абсолютно необходимым условием экономи­ ческого развития современной технологической системы, бази­ рующейся на все большем использовании квалифицированно­ го и творческого труда.

Наличие альтернативных тенденций на протяжении вось­ мидесятых годов двадцатого века (некоторый ренессанс ли­ беральных теорий, монетаризма и других теорий, требующих минимизации вмешательства государства), а так же кризи­ сы социал-демократической доктрины не отрицают только что сказанного. Монетаристские идеологические установки лиде­ ров тех или иных буржуазных государств (тетчеризм в Анг­ лии, рейгономика в США и т. п.) мало изменили реальные механизмы отношений распределения в этих странах и до­ статочно быстро закончились. Даже в США рейгономика ока­ залась вытеснена «Клинтономикой». В любом случае, однако, определенное чередование либеральных и социал-демократи­ ческих доктрин незначительно изменяет механизмы социаль­ ного регулирования экономической жизни. Отношения пере­ распределения — объективная закономерность внутренне про­ тиворечивой экономики развитых стран, где есть действитель­ ные достижения социальной справедливо/ги, но без качест­ венного отрицания устоев этой экономической системы (на это, естественно, не идет истеблишмент). Эти достижения связаны с временным снижением экономической (рыночной) эффективности в случае, если развиваются только перерас­ пределительные механизмы, не меняющие сути рыночной бур­ жуазной экономики. Отсюда периодический «откат» назад к рыночной «несправедливости» (или, если следовать адептам рынка, рыночной «справедливости»). Затем в результате на­ растания поляризации и социальных конфликтов, обострения проблем нехватки квалифицированной рабочей силы и т. д.

возникает обратная тенденция ((как это произошло, скажем, в Соединенных Штатах в 1992 г.).

Не могу не упомянуть и о том, что проблема социальной справедливости в современном мире всякий раз оказывается жестко связанной с социально-политическими вопросами. До­ статочно часто в качестве классического примера, подтверж­ дающего правомерность противоречия между социальной справедливостью и экономической эффективностью, использу­ ется пиночетовская модель социально-экономической жизни Чили семидесятых-восьмидесятых годов, построенная на кро­ ви, прямом подавлении демократических движений, физиче­ ском уничтожении законного правительства Альенде. Сначала были провозглашены монетаристские ценности (прежде всего,, «свободный рынок»), а недавно Чили начала пропагандиро­ ваться, как страна, достигшая невиданных чудес в области экономической эффективности. При этом упоминалось, что отказ от «социальной справедливости» позволил этой систе­ ме разрешать достаточно успешно и социальные проблемы.

Международная статистика, однако, говорит, что резуль­ татом реализации этой модели оказался огромный провал в решении простейших, базисных социальных вопросов: прежде всего таких, как реальная заработная плата и реальные до­ ходы большей части населения. По этим показателям чилий­ ская экономика лишь к концу восьмидесятых годов достигла того стандарта, который имелся в начале семидесятых (в период правительства Альенде). И этот провал был связан не только с экономической политикой монетаризма, но и с по­ литической системой, базировавшейся на прямом запрете лю­ бых форм самоорганизации трудящихся, начиная от профсою­ зов и заканчивая политическими партиями.

Позитивные и негативные примеры, характеризующие за­ рубежный опыт, однако, не дают ответа на теоретический воп­ рос о ключевом звене, позволяющем соединить социальную справедливость и экономическую эффективность так, чтобы первая была условием роста второй в переходной экономике.

Между тем принципиально этот ответ найден уже давно — только «дорогая» рабочая сила заставляет экономику перехо­ дить от экстенсивного к интенсивному типу развития, доби­ ваясь прироста производства и улучшения качества за счет научно-технического прогресса, а не снижения (относительно­ го или абсолютного) «цены труда».

Принципиально эта связка «работает» следующим обра­ зом. Гарантированный минимум заработной платы и система социальной защиты уже и еще нетрудоспособных создают «подпор», не позволяя покупателю рабочей силы снижать «цену труда». Более того, социальные гарантии и наличие сильных организаций трудящихся (профсоюзы, левые поли­ тические партии и фракции в парламенте), способных их от­ стаивать, гарантируют и реализацию тенденций возрастания «цены труда» по мере роста 'квалификации и инновационного потенциала работников. В условиях жестких «ограничений снизу» для предпринимателя единственно доступным способом повышения конкурентоспособности товаров и соблюдения все ужесточающихся экономических, социальных и т. д. нормати­ вов, задающих «рамки» рынка, становится экономия труда и других ресурсов за счет автоматизации производственного процесса, развития ресурсо- и трудосберегающих технологий и другие инновации.

В переходной экономике эта закономерность может реали зовываться лишь при условии перехода к тому качеству ро­ ста, которое выше было названо «экономикой для человека».

Реализовывавшаяся вплоть до 1994 г. в России модель «но­ менклатурного капитализма» стимулировала развитие прямо противоположной модели. Отсутствие стабильных социаль­ ных гарантий и установление минимума заработной платы,.

пенсий и иных доходов на крайне низком уровне (в 7— 8 раз ниже официального прожиточного минимума);

противо­ действие созданию сильных организаций трудящихся, спо­ собных бороться за повышение зарплаты;

монополизация эко­ номики и корпоративизм и бюрократизм, препятствующие как развитию конкуренции, так и нормативному регулированию' рынка — все это создало условия, когда относительная «цена труда» в России сократилась по сравнению с периодом «реального социализма» более чем на треть. Только в 1992 г.

цены на товары выросли более чем в 25 раз, в то время как номинальная зарплата — в 12, в 1993 г. при общем снижении уровня инфляции в 2 раза разрыв между ростом цен на това­ ры и номинальной зарплатой сохранился.

Альтернатива этому курсу связана не только с решением проблемы социальной защиты и повышением «цены труда»,.

но и формированием иной системы отношений собственности, иной модели рынка, макроэкономического регулирования и т. п. При этом акцент на «долженствовании» не отменяет,.

однако, того, что подобная модальность суть не благопожела ние, а просто переформулировка общей закономерности эко­ номики на рубеже XXI века, экономики, переходной от инду­ стриального капитализма к постиндустриальному обществу:

только при условии обеспечения минимума социальной спра­ ведливости, необходимого для такой переходной экономики, в частности сильной социальной защиты в обществе, возника­ ют абсолютные барьеры на пути экстенсивного развития и создаются стимулы научно-технического прогресса и «задей­ ствования» инновационного потенциала человека.

Итак, противоречие социальной справедливости и эконо­ мической эффективности реально, но реально в той мере, в какой, с одной стороны, существует общеэкономическое, про­ тиворечие производства и потребления, рабочего и свободно­ го времени, с другой — в какой существуют превратные фор­ мы этого противоречия, связанные с наличием рыночной или бюрократической системы хозяйствования. И эти превратные 243 формы могут преодолеваться, сниматься в переходной эконо­ мике. Это «снятие» возможно на пути поиска адекватных •форм разрешения, но не уничтожения имманентно присуще­ го всякой, в том числе переходной, экономике противоречия между производством и потреблением, рабочим и свободным временем.

Далее встает более конкретный вопрос: как в переходной экономике превратить систему обеспечения социальной спра­ ведливости, прежде всего систему распределения, в стимул для экономического роста? Иными словами, какая система отношений.распределения обеспечивает наибольшие стимулы •для предпринимательской деятельности, труда, использова­ ния инновационного и творческого потенциала работника?

Ответ на этот вопрос связан с исследованием целого блока новых проблем.

Контрольные вопросы 1. Охарактеризуйте понимание экономической эффектив­ ности различными экономическими школами.

2. В чем специфика определения экономической эффек­ тивности в переходной экономике?

3. Каковы основные подходы к пониманию социальной справедливости? Применимы ли они для исследования пере­ ходной экономики?

4. Почему достижение социальной справедливости яв­ ляется объективно необходимым для переходной экономики?

Оспаривается ли этот тезис? Если да, то почему?

5. В чем состоит противоречие экономической эффектив­ ности и социальной справедливости? Какова его специфика в переходный период экономики?

6. Каковы возможные направления снятия этого противо­ речия (охарактеризуйте теоретические модели и реалии пе­ реходной экономики).

Глава СИСТЕМА СТИМУЛОВ К ТРУДУ И РАСПРЕДЕЛИТЕЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ Наш предмет—специфическая для современной переход­ ной экономики система распределения, обеспечивающая, с одной стороны, социальную защиту, с другой (и это, пожа­ луй, главное) — стимулы к труду, предпринимательской дея­ тельности и использованию инновационного потенциала ра­ ботника.

§ 1. ПРИНЦИПЫ И МЕХАНИЗМЫ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ Как может быть устроена в переходной экономике систе­ ма распределения? Понятно, что в ее основе могут лежать два принципиально различных, но во многом сходных, меха­ низма распределения. Один из них основан на рыночных ме­ тодах, второй — на механизме распределения по труду. Оба этих механизма не так просты. И система распределения в рыночной экономике — это не только то, что описано в учеб­ нике «Экономикс», и распределение по труду—это совсем не то, о чем можно было бы догадаться исходя из публицистиче­ ских заметок последнего времени.

Рассмотрим, как работают эти системы. Тем более, что реальная переходная экономика потому и переходная, что включает оба этих механизма, да еще и в деформированном, вследствие сохранения тоталитарно-бюрократического на­ следия, виде. Во всяком случае, она их включает, с одной стороны, в той мере, в какой мы еще не до конца ушли от элементов «социализма», существовавших, пусть в мутантной, но реальной форме в прошлом;

с другой — в той мере, в ка­ кой рыночная экономика движется по пути к социально ориентированной переходной экономике, к «экономике для че­ ловека». Не исключено, что движение по пути «номенклатур­ ного капитализма» полностью вытеснит механизмы распреде­ ления по труду в ближайшем будущем, что, однако, не «от­ менит» процессов становления элементов социалистической модели распределения. Последнее остается устойчивым трен­ дом экономики на рубеже двадцатого — двадцать первого ве­ ков, тем более, что многие из компонент этого механизма ис­ пользуются сегодня и в развитых буржуазных странах.

В рыночной системе хозяйствования существует достаточ­ но простая модель, объясняющая получение доходов различ­ ными лицами, — их приносит каждый из факторов производ­ ства: труд—зарплату, капитал—прибыль, земля—ренту. В по­ следнее время к ним добавляют предпринимательские способ­ ности, которые также обеспечивают соответствующие доходы.

Эта модель неплохо объясняет фактическое положение дел за исключением одного «нюанса»: почему в такой эконо­ мике, базирующейся якобы на социальной справедливости, возможности накопления и получения существенно более вы­ сокой, по сравнению с доходом работника, доли общественно­ го богатства, связаны с капиталом и с собственностью на ка­ питал? Почему именно собственность на капитал дает воз­ можность присваивать весь доход от функционирования этого капитала и почему эта собственность на капитал должна быть сконцентрирована в руках небольшой части членов об­ щества?

Справедливость постановки этих вопросов подтверждается активно проводимой в большинстве развитых стран полити­ кой диффузии собственности, теми или иными попытками пе­ рераспределить собственность на капитал среди относительно широких масс населения. Именно так там пытаются «снять» названные выше противоречия, что, однако, реализуется да­ леко не в полной мере, поскольку реальная экономическая власть и реальный контроль за распоряжением собствен­ ностью на капитал по-прежнему сосредоточены в руках отно­ сительно узкого круга лиц, принадлежащих к истеблишменту той или другой страны, или мирового сообщества в целом.

В то же время диффузия собственности и наличие опреде­ ленных отношений перераспределения, в частности относи­ тельно высоких налогов для высокодоходных групп населе­ ния, социальная поддержка для низкодоходных групп насе­ ления, — все это снимает ту остроту социальных конфликтов, которая была характерна для классической буржуазной эко­ номики девятнадцатого века, перенося эти конфликты на ми­ ровое хозяйство в целом.

Существует и вторая модель объяснения источника дохо­ дов, имеющая в своей основе марксистскую традицию: созда­ ваемый общественный продукт рассматривается как резуль­ тат деятельности наемного работника, труда, создающего всю новую стоимость, которая не случайно в любой экономиче­ ской статистике называется вновь созданной стоимостью, созданной трудом стоимостью. Соответственно и доход мог и должен был бы принадлежать тому, кто создал эту стоимость, но при условии, что и средства производства оказались бы в руках тех, что осуществляет трудовую деятельность.

Однако, поскольку современная рыночная экономика в большинстве случаев, как правило, основана на отчуждении работника от собственности на средства производства, часть созданного дохода (часть вновь созданной стоимости) при­ сваивается собственником средств производства и отчуждает­ ся от наемного работника. Эта часть — прибыль, или в марк­ систской теории — прибавочная стоимость, является источни­ ком накопления и личного дохода класса собственников средств производства. Прибавочная стоимость затем может частично перераспределяться в пользу наемных работников, в случае если этим наемным работникам удается организо­ вать сильный профсоюз, создать государственную власть с некоторым представительством интересов трудящихся (ска­ жем, социал-демократическую модель), т. е. если удается до­ биться существенных уступок от тех, кто является хозяином этой экономической системы — от собственников средств про­ изводства.

Однако в любом случае, как бы мы ни характеризовали источник получаемых доходов, буржуазная система — это си­ стема, в которой работник получает только заработную пла ту, равную стоимости рабочей силы (здесь мы абстрагируем­ ся на время от широкой диффузии собственности и т. п.), а лицо, обладающее средствами производства, присваивает и эквивалент стоимости этих средств производства, капитала и прибыль.

Рыночная система — это система, в которой действуют от­ ношения конкуренции, а величина дохода в условиях конку­ ренции определяется не только тем объемом труда, которым обладает собственник средств производства, но и тем, как сложится соотношение спроса и предложения на рынке.

В этих условиях кто-то получит относительно больше, кто-то относительно меньше той стоимости, которая была воплоще­ на в товаре, поскольку под влиянием спроса и предложения цена будет постоянно отклоняться от этой стоимости.

Более того, возможность получить больше по сравнению с общественно нормальными затратами труда, или потерять что-то по сравнению с этими общественно нормальными за­ тратами, является важнейшим стимулом предприимчивости, того, что называется «умением вертеться» в рыночной эконо­ мике. Если бы всякий субъект рынка, продавец и покупатель, каждый раз в любой сделке получил точный эквивалент своих трудозатрат, никакого стимула предприимчивости в этой си­ стеме не было бы. Однако в этой системе существует мощный стимул предприимчивости, связанный как с опасностью разо­ рения, так и с возможностью обогащения сверх средних до­ ходов. С этим связана и постоянная дифференциация, как один из законов развития рыночной экономики. Пожалуй, да­ же в большей степени, чем в развитых странах, жесткость законов рыночного распределения, и в особенности диффе­ ренциации, ощущают на себе жители стран, уходящих от мо­ дели «реального социализма», ибо в нашей экономике жест­ кий и все увеличивающийся разрыв доходов работников и собственников, дифференциация населения стали постоянным законом жизни.

В той мере, в какой в переходной экономике происходит становление рынка и возникает капиталистическая форма от­ чуждения работника от средств производства, для нее стано­ вятся характерны и названные выше механизмы распределе­ ния, специфицируемые существенно большей, чем в «нор­ мальной» рыночной экономике, ролью номенклатурно-корпо ративных отношений.

Модель распределения по труду была представлена на практике прежде всего в превратных формах уравниловки и социальной несправедливости, связанной с наличием приви­ легий и льгот бюрократического аппарата. Однако имманент­ ные распределению по труду ростки пробивали себе дорогу, несмотря на доминирование превратных, мутантных форм.

По своей сути эта система является не чем иным, как мо делью нормативного распределения, основанной на том, что каждый работник получает эквивалент своих трудозатрат (за вычетом той доли, которая необходима для накопления, под­ держания уже и еще нетрудоспособных, развития социальной сферы и иных целей общественного или коллективного само­ развития) в нормативной форме (с учетом количества и ка­ чества труда, его результативности).

Каким образом может быть «устроено» это нормативное распределение? Ответ на этот вопрос фактически уже был дан выше, когда характеризовалась суть нормативных меха­ низмов планирования и регулирования экономической жизни.

Примером этого может быть большая часть моделей оплаты труда в рамках крупных корпораций, а это хозяйственные системы, в ряде случаев превышающие масштабы экономики таких стран, как Голландия, Бельгия. В рамках этих корпо­ раций система распределения строится во многом по норма­ тивному принципу, когда заранее учитываются в нормочасах или в других показателях количественные затраты труда ра­ ботников, определяются в виде стандартов, технологических норм качественные требования к результату труда и создает­ ся система стимулирования более высоких качественных и количественных результатов труда по сравнению с норматив­ ным уровнем.

Другое дело, что в большинстве развитых стран эти меха­ низмы работают в целом в рамках рыночной системы хозяй­ ствования. Более того, в переходной экономике эта система тоже не может работать изолированно, ибо нормативный ме­ ханизм распределения может быть лишь одним из механиз­ мов, наряду с рыночным. В переходной экономике противо­ речиво соединяются оба начала: распределение• по труду и рыночная конкуренция.

Каким образом происходит это соединение в переходной экономике? Описать существующую систему — это значит описать глобальный кризис и распад механизмов распределе­ ния. Последние фактически организованы сегодня не столько как нормативный или рыночный (конкурентный) механизмы, сколько как смена традиционных уравниловки и бюрократи­ ческих подачек стихийными подачками (осуществляемыми или государством, или региональным чиновничеством, или руководителями той или иной частной или псевдогосудар­ ственной корпорации) и доходами от процессов первоначаль­ ного накопления капитала, замешанными частью на законах становящегося рынка и эксплуатации, частью на насилии — как новоявленном, так и унаследованном от тоталитарной си­ стемы. Постепенно эта система эволюционирует к большей стабильности и надевает форму свободной буржуазной си­ стемы распределения, содержательно развиваясь не столько на основе стимулирования труда и предприимчивости в усло виях свободной конкуренции, сколько на основе корпоратив­ ного соперничества и монополистической конкуренции на ма­ кроуровне в сочетании с уравниловкой и распределением по.

должности в отношениях распределения внутри фирмы.

Каким же образом в переходной экономике могут быть преодолены эти кризисные явления и создана система отно­ шений распределения, соединяющая конкурентные начала с распределением по труду?

Эта система должна предполагать, во-первых, наличие не­ которых нормативов, минимальных стандартов, гарантирую­ щих определенный доход для лиц наемного труда, или для лиц, занятых в государственных и коллективных предприя­ тиях, при условии выполнения некоторого уровня квалифика­ ционных требований. Иными словами, может и должна су­ ществовать система норм, обеспечивающих минимальные до­ ходы для лиц определенного уровня квалификации при усло­ вии, что они нормально работают в течение восьмичасового рабочего дня на предприятии, выполняют те технологические требования, которые соответствуют полученному ими разря­ ду, их квалификации. Этот минимальный уровень дохода мо­ жет быть единым для различных категорий наемных рабо­ чих, занятых как в индустрии, так и в других секторах экономики. Более того, он может существовать и как опреде­ ленный гарантированный минимальный набор окладов для работников социокультурной сферы и других отраслей эконо­ мики, где трудно непосредственно нормативно определить качество произведенной продукции, где, иными словами, сдельная форма заработной платы труднореализуема.

Эта минимальная нормативная система распределения.

должна быть лишь одним из механизмов, который, во-вторых, и может и должен дополняться системой материального сти­ мулирования, основанной на рыночных принципах, включаю­ щих конкуренцию предприятий в условиях социально-ориен­ тированного и регулируемого рынка.

Такого рода рыночные доходы, получаемые в результате предпринимательской деятельности, т. е. в результате реали­ зации предпринимательского потенциала, станут механизмом, добавляющим или не добавляющим что-то к этим минималь­ ным ставкам в зависимости от результатов деятельности того или иного хозяйственного звена на рынке. Их могут получать собственники предприятия и его работники (если это не одни и те же лица), участвующие в прибылях предприятия.

Если мы говорим о государственных предприятиях, то до­ ходы их работников должны обеспечиваться за счет реализа­ ции продукции, а не государственного бюджета. Предприятия же, не обеспечивающие достаточного уровня рентабельности {в частности, гарантированного минимума доходов), должны своевременно закрываться или перепрофилироваться, при со 24» хранении занятости для работников, переводимых в органи­ зованном порядке на другое место работы в соответствии с их потребностями, склонностями и квалификацией.

Если же говорить о частном секторе, то и здесь обязатель­ ность минимального нормативного уровня зарплаты для раз­ личных категорий наемных работников является абсолютным и при недостатке доходов должна обеспечиваться за счет со­ кращения дивидендов или прибыли частного собственника.

В случае, если гарантированный доход наемных работников не может быть обеспечен, фирма разоряется, а работники трудоустраиваются в соответствие с описанной выше для го­ сударственных предприятий моделью. Так обеспечивается соединение механизмов предпринимательской активности и нормативного распределения.

Наиболее оптимальным, однако, было бы привлечение ши­ рокого круга наемных работников или собственников коллек­ тивного предприятия непосредственно к совместной предпри­ нимательской деятельности, когда доход, получаемый сверх нормативного, был бы для работников прямо связан с их ини­ циативой, их активностью как коллектива, как группы работ­ ников, занятых в рамках государственного, коллективного или частного предприятия. Безусловно, в рамках коллектив­ ных предприятий или самоуправляющихся государственных предприятий, такого рода предпринимательская активность коллективов реализуется гораздо легче, чем в частном секто­ ре, где возможность деятельности на рынке, реализация пред­ принимательского потенциала предприятия связана с дея­ тельностью лишь частного собственника или профессиональ­ ного менеджера. Далее, система отношений распределения :в переходной экономике включает не только механизмы, свя­ занные с оплатой труда. Но и, в-третьих, механизмы, связан­ ные с получением доходов от собственности и от предприни­ мательской деятельности. И в этом случае представляется достаточно целесообразным в рамках социально ориентиро­ ванной переходной экономики (экономики, ориентированной на максимальное продуктивное экономическое использование потенциала человека) создать такую систему регулирования доходов, при которой общество поддерживало бы и стимули­ ровало получение предпринимательских доходов от производ­ ственной деятельности в той же мере, как и трудовых дохо­ дов. Исключением могут стать лишь некоторые сверхвысо­ кие доходы, которые вместе с тем могли бы использоваться.лицами, их получающими, для благотворительной обществен­ ной деятельности. Слава, почет и стимулы с этим связанные, сохранялись бы для таких лиц в полной мере, однако пресе­ калась бы нерациональная трата общественных ресурсов на паразитическое личное потоебленио.

В то же время для доходов от собственности в условиях переходной экономики, ориентированной на человека, целе­ сообразно создание условий, дестимулирующих развитие рантье, паразитирующих на экономике, а также спекуля­ тивного капитала, что наиболее типично для современной пе­ реходной экономики. Иными словами, частнопредпринима­ тельская деятельность, связанная с инвестициями в производ­ ство, в экономическое развитие должна поощряться в той же степени, как и любая другая инновационная деятельность, а получение рантьерских доходов от собственности должно тор­ мозиться равно как и любые другие формы социального па­ разитизма. Наконец, необходимы жесткие ограничения на иные доходы чисто рантьерского характера, связанные с бю­ рократическими привилегиями, близостью к государственной собственности и другими формами использования привиле­ гированного бюрократического положения в рамках государ­ ственных и других иерархических структур (скажем, частных или акционерных корпораций или других крупных корпора­ тивных организаций).

Наконец, важнейшей проблемой для переходной экономи­ ки в области распределительных отношений является про­ блема общественного контроля за системой распределения.

Речь идет не о предоставлении государственным органам права «влезать» в карман каждого гражданина. Напротив, речь идет о том, что каждый из граждан имеет право получе­ ния любых законно разрешенных доходов при условии их фиксации на едином именном счете в том или ином банке и оплаты всех необходимых покупок с этого счета путем пере­ числения или снятия денег для наличных расчетов. В пер­ спективе целесообразно развитие «электронных» денег или других современных форм, широко развитых на Западе.

Общественный контроль и регулирование распределения, в частности фиксация всех доходов на именных счетах, позво­ лит достаточно легко осуществлять политику эффективного налогообложения, бороться с коррупцией, взяточничеством государственных чиновников, будет способствовать сокраще­ нию спекуляции, поможет решить и многие другие проблемы, являющиеся бичом современной переходной экономики. Тако­ го рода меры ориентированы не столько на достижение со­ циальной справедливости, сколько на решение задачи роста эффективности переходной экономики, ибо названные выше шаги позволят снизить как прямые потери ресурсов, так и их «оттягивание» от производственных и социальных инвестиций и «втягивания» в сферу посреднических операций, принося­ щих огромные спекулятивные и рантьерские доходы.

Система отношений распределения — это, однако, не толь­ ко система оплаты по труду и регулирования доходов. Но еще и система социальной защиты, обеспечивающей гарантии равных стартовых возможностей и устойчивость положения ? человека. Это и система стимулов к труду, которая включает в себя не только оплату по труду или рыночные механизмы стимулирования, но и предполагает гораздо более сложную систему отношений, позволяющую задействовать механизмы обеспечения социальной справедливости для роста экономи­ ческой эффективности, стимулирования производительного ин­ тенсивного труда и «задействования» предпринимательских способностей большинства членов общества для реализации экономических, социальных, гуманитарных целей.

§ 2. СИСТЕМА СТИМУЛИРОВАНИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ:

ИДЕАЛЫ И РЕАЛИИ Какова система современных стимулов к труду?

Во-первых, это система материального денежного стиму­ лирования труда. Здесь важнейшей задачей является не про­ сто выплата некоторого денежного вознаграждения, а обеспе­ чение прямой позитивно воспринимаемой работником связи между мерой его труда и мерой получаемого им денежного дохода.

Такого рода прямая связь между качеством и количеством труда, с одной стороны, и объемом денежного дохода, с дру­ гой— должна быть обеспечена как на уровне отдельного ра­ ботника, так' и для коллективов работников. Такими коллек­ тивами могут быть и являются (независимо от форм собст­ венности) бригады, цеха, предприятия. Определенного рода поощрение за коллективные результаты трудовой деятельно­ сти— это правило не только для бывшей «социалистической» экономики, где такое поощрение, как правило, было бюрокра­ тически организовано и тяготело к уравниловке, но и для экономики современных промышленно развитых стран, где крупные индустриальные комплексы являются доминирующи­ ми, составляют основную часть технологического базиса.

Соответственно коллективные формы денежного стимулиро­ вания являются важнейшей составной частью экономики раз­ витых стран.

Для переходной экономики эта принципиально важная, хотя и предельно простая связка также должна быть реали­ зована в полной мере. Тем более это важно подчеркнуть се­ годня, когда даже прежняя, тяготеющая к уравниловке систе­ ма стимулирования, основанная на определенной дифферен­ циации доходов (разрыв в оплате труда низко- и высококва­ лифицированного работника фактически был 1 к 5, иногда 1 к 10), оказалась разрушена. Ныне господствуют обломки этой старой системы, деформированные случайной дифферен­ циацией доходов между различными регионами и предприя­ тиями, гиперинфляцией, разовыми подачками. Все это приво­ дит к крайне слабой зависимости доходов работников от реальных трудовых усилий.

Во-вторых, существует система материальных, но не де­ нежных, а так называемых «социальных» стимулов, позво­ ляющих существенно мотивировать труд как наемного работ­ ника, так и работника коллективных или самоуправляющихся государственных предприятий. К таким стимулам относится создание достойных условий труда;

мотивация труда перехо­ дом к более интересному, творческому, содержательному тру­ довому процессу;

стимулирование свободным временем;

улучшение отношений в коллективе.

Весь этот набор стимулов может и должен быть задейство­ ван на основе того практического опыта, который имеется как в отечественной экономике (этот опыт пробивал себе дорогу вопреки господству авторитарно-бюрократической системы), так и в условиях развитых буржуазных государств.

В качестве одного из примеров можно упомянуть об очень любопытном опыте, появившимся в последние годы существо­ вания Восточной Германии, где широко использовалась систе­ ма поощрения творческого квалифицированного труда в рам­ ках бригады по очень простому принципу. Известно, что на любом производстве требуется постепенное сокращение числа занятых по мере роста производительности труда. Традицион­ но высвобождаются те работники, которые наименее качест­ венно, наименее дисциплинированно, наименее эффективно работают. В условиях германского эксперимента было приня­ то другое решение: в бригаде сокращаются наиболее квали­ фицированные, наиболее творческие работники, но сокра­ щаются весьма своеобразным образом. Бригаде ставится усло­ вие: ваши лидеры, т. е. те, кто умеет работать лучше всех, смогут перейти через год, может быть даже раньше, на более интересную, творческую работу (как правило, в эксперимен­ тальное производство в рамках научно-производственного комплекса), но при одном условии: бригада без них в сокра­ щенном составе сумеет работать столь же качественно и столь же эффективно, как и прежде.

Перед лидерами, теми, кто работает наиболее квалифици­ рованно, стоит очень интересная задача: суметь научить своих товарищей по коллективу работать в меньшем составе, но с такой же или может быть даже большей эффективностью.

В этом случае они получат возможность уйти от монотонного, скучного труда на конвейере (или в условиях другого индуст­ риального производства) и заняться интересной поисковой, творческой деятельностью в рамках экспериментального про­ изводства, с получением такого же или даже более высокого дохода.

Сказанное — не более чем простейший пример того, как в коллективе рождаются новые отношения — отношения парт­ нерства, как возникают стимулы к повышению производитель­ ности труда, связанные с возможностью получить более инте ресную, творческую работу, причем не только для того, кто уйдет из этого коллектива, но и для всей бригады, которая начнет работать более интенсивно, более качественно;

интег­ рируются различные неденежные стимулы, создавая мощную мотивацию роста производительности труда и эффективности производства.

Эти материальные неденежные стимулы могут особенно широко использоваться в переходной экономике, где объектив­ но узки возможности денежного стимулирования и глубоки традиции социального равенства и коллективизма, развивав­ шихся в мутантных, но реальных формах.

Наконец, в-третьих, весьма существенную роль в современ­ ной экономике играют стимулы, которые традиционно назы­ вались «моральными». В действительности же они ориентиро­ ваны на мотивацию человека как личности, а не только меха­ низма, призванного выполнять производственные функции.

Возможности воздействия на человека через его личност­ ные, психологические качества играют весьма значительную роль в экономике. Модели такого стимулирования разработа­ ны как теорией «научной организации труда» (опыт «реаль­ ного социализма»), так и теоретиками трудовых отношений в современных западных корпорациях (прежде всего, «доктрина человеческих отношений»).

Эти стимулы могут быть самыми разнообразными. К при­ меру, социологи заметили, что в коллективе, состоящем преи­ мущественно из женщин, публичная похвала молодого руко­ водителя в адрес женщин 30—40 лет, сделанная в интелле гентной, «джентльменской» форме на общем собрании кол­ лектива, с цветами, целованием ручки и т. д., может соста­ вить конкуренцию крупной премии, сравнимой с месячным до­ ходом работника. Более того, в большинстве случае именно эта похвала оказывает большее стимулирующее значение, чем крупная денежная премия. Важно иметь в виду, что «мораль­ ные» стимулы — это сложная система методов демократиче­ ского воздействия на человека как личность с целью повыше­ ния эффективности и инициативности его трудовой деятельно­ сти. Чем в большей степени труд человека превращается в собственно творческую деятельность, тем в большей мере воз­ растает роль «моральных» стимулов.

Завершая характеристику этих трех основных компонен­ тов стимулирования труда, хотелось бы подчеркнуть, что они должны составлять единую систему мотивации труда, приме­ няемую и по отношению к отдельной конкретной личности и по отношению к коллективу. Более того, необходимо соответ­ ствие между системой стимулов и «мотивационным портре­ том» как отдельного работника, так и коллектива.

Дело в том, что разные люди имеют разную систему мо­ тивов, которые позволяют задействовать их опять-таки различ ные способности. Для одного наиболее значимым оказывается денежный стимул, для другого — наличие свободного време­ ни или возможность перейти на более творческую работу, для третьего — простая похвала.

Создание «мотивационного портрета» коллектива и каждо­ го работника — важнейшая задача, если мы хотим, чтобы си­ стема стимулов работала не «вообще», а создавало сильные мотивы для конкретного человека, коллектива. Это из важ­ нейших слагаемых стимулирования эффективности в переход­ ной экономике, без них невозможно создание таких систем распределения и стимулирования, которые были бы нацелены на рост экономической эффективности.:

Рассуждая о стимулах предпринимательства, подчеркнем, во-первых, необходимость снятия бюрократических ограниче­ ний при наличии четкого нормативного государственного и об­ щественного регулирования предпринимательской деятельно­ сти. Наличие реальных равных возможностей для осуществле­ ния предпринимательской деятельности и стабильных норма­ тивных условий («правил») деятельности предприниматель­ ских структур в условиях смешанной экономики является объ­ ективно необходимым и не так уж труднореализуемым усло­ вием, без которого невозможно создавать стимулы предприни­ мательства.

Во-вторых, необходимо обеспечить возможности создания ассоциаций предпринимателей с целью защиты этими пред­ принимательскими структурами своих интересов, их демокра­ тического представительства в органах государственной вла­ сти и экономического регулирования с целью создания парт­ нерских, «контрактных» отношений между основными субъ­ ектами экономической деятельности. Как частные предприни­ матели, так и предприниматели, представляющие государст­ венные и коллективные предприятия, а также другие хозяйст­ венные структуры, могли бы в полной мере защитить свои интересы при условии их ассоциирования и партнерских дело­ вых отношений, основанных на открытом диалоге различного рода ассоциаций (при участии в такого рода диалогах пред­ ставителей трудовых коллективов, профессиональных союзов и других общественных организаций) под эгидой представи­ тельных органов государственной власти. Такого рода демо­ кратическая модель взаимодействия могла бы привести к то­ му, что правила, регулирующие предпринимательскую дея­ тельность, стали бы последовательно демократическими, ба­ лансирующими противоположные, но и в чем-то единые инте­ ресы различных слоев общества.

Наконец, в-третьих, проблема стимулирования предприни­ мательства включает в себя соединение точечной поддержки отдельных сфер экономической жизни в рамках реализации социальных программ, программ структурной перестройки экономики, решения экологических, гуманитарных проблем с наличием сильного антимонопольного регулирования, при­ званного преодолеть фактическое неравенство различных предпринимательских структур. Это должно происходить в.зависимости от того, каким потенциалом развития экономи­ ки, повышения эффективности, решения как частных, так и общественных задач обладает та или другая предпринима­ тельская структура, а не от того, насколько близко та или другая такая структура оказалась либо к частным монополи­ стическим объединениям, либо к государственным структурам, монополизирующим те или иные функции экономической жизни.

Наконец, в-четвертых, важнейшей задачей стимулирования предпринимательской деятельности является поддержка наиболее важных сфер предпринимательской активности не только по принципу точечного регулирования отдельных сфер экономики, но и по принципу приоритетности определенных секторов экономики или определенных форм его организации.

Например, такой сферой могла бы стать поддержка произво­ дительного частного бизнеса или частного бизнеса, обеспечи­ вающего удовлетворение непосредственно потребительских запросов по основным товарам народного потребления.

Завершая характеристику системы стимулирования пере­ ходной экономики, нужно подчеркнуть, что ее различные сла­ гаемые должны быть по возможности постепенно соединены в единую программу, нацеленную на создание стимулов для ре­ шения той важнейшей стратегической проблемы, которую соб­ ственно и призвана реализовывать экономика, т. е. сформиро­ вать «экономику для человека». Целостная система стимули­ рования— это не бюрократическая иерархическая структура, проникающая во все сферы жизни общества, а прямо противо­ положный, демократический механизм косвенной поддержки и прямого поощрения различных форм стимулирования труда, предпринимательской активности, социальной защиты, реали­ зующих единую задачу, в которой социальная справедливость оказывается стимулом экономического роста.

Такая система должна обеспечить реальное равенство стартовых возможностей для различных слоев общества;

минимальный уровень-доходов, гарантии работы и стимулы активного труда для трудоспособных, а также гарантии нор­ мальной жизни уже и еще нетрудоспособных. Таковы базис­ ные предпосылки для того, чтобы каждый человек был уверен, что его способности могут и должны быть реализо­ ваны.

Для того, чтобы реализация этих способностей не оказа­ лась благопожеланием, а была объективной необходимостью, должна работать, во-первых, система жестких стимулов, обес­ печивающих возможности получения человеком значимых ре ;

зультатов в своей жизни (не только утилитарных, но и дру­ гих — связанных со свободным временем, интересным трудом, социальным престижем и т. д.) только при условии, что он осуществляет интенсивный, творческий, инновационный про­ цесс, как в труде, так и в предпринимательской деятельности и, во-вторых, должна действовать система, обеспечивающая «выдавливание» паразитических слоев, таких, как рантье, люмпены, лица, не желающие работать и создающие крими­ ногенную обстановку в общества. «Выдавливание» этих слоев может осуществляться посредством налоговой политики, си­ стемы регулирования занятости, системы социальной под­ держки одних групп населения (например, временно безра­ ботных, осуществляющих переквалификацию) при отсутствии такой поддержки для других (тех, кто не хочет переучиваться или повышать квалификацию) и, наконец, посредством орга­ низации общественных работ для люмпенской части населе­ ния, для тех, кто не желает ни работать, ни учиться для полу­ чения новых возможностей.

Предложенные выше модальности являются не просто благопожеланиями, они фактически интегрируют тот позитив­ ный опыт, которым обладала как наша собственная экономи­ ка (хотя и в мутантных, превратных формах), так и эконо­ мика современных развитых стран. Другое дело, что возмож­ ность реализации этих модальностей связана во многом с тем, по какому пути пойдет развитие нашей переходной эко­ номики, то есть будет ли реализована модель «экономика для человека» или же победит модель «номенклатурного ка­ питализма» в той или другой ее разновидности.

Наличие последнего варианта, как одного из наиболее ве­ роятных, заставляет еще раз подчеркнуть, что все сказанное выше может во многом остаться всего лишь некоторой стра­ тегической установкой в случае, если не произойдет перелома в рамках современной переходной экономики, находящейся в глобальном социально-экономическом кризисе, оставляющем пока еще возможности для выбора того или иного сценария его преодоления. Какой из сценариев будет выбран, покажет практика и время.

Контрольные вопросы 1. Каковы основные принципы и механизмы распределе­ ния, существующие в современной экономике? В чем состоит их специфика в переходных обществах?

2. Почему оказались недостаточно эффективны и справед­ ливы механизмы распределения прежней экономической си­ стемы? Какие их пережитки сохраняются в переходной эко­ номике?

3. В чем специфика механизмов оплаты наемного труда и других источников доходов в переходной экономике?

4. Каково соотношение и взаимосвязь распределительных механизмов обеспечения экономической эффективности и со­ циальной справедливости в переходной экономике?

5. Назовите основные стимулы, способствующие повыше­ нию эффективности трудовой и предпринимательской дея­ тельности, в чем их специфика в переходной экономике?

6. Как практически функционирует система стимулиро­ вания в переходной экономике?

7. Почему в переходной экономике на протяжении перво­ го этапа ее функционирования наблюдалась тенденция к падению эффективности труда?

8. Каковы основные противоречия и направления разви­ тия системы отношений распределения в переходной эконо­ мике?

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.