WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«ЭКОНОМИКА ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА Под редакцией В. В. РАДАЕВА, А. В. БУЗГАЛИНА Рекомендовано Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образова­ нию в качестве ...»

-- [ Страница 3 ] --

В любой экономике, в том числе переходной, для этого сектора характерно быстрое появление новых фирм при разо­ рении или переходе к более крупным структурам старых (исключение составляют специально поддерживаемые мелкие предприятия, например фермерские хозяйства в Западной Европе).

Исторически традиционным направлением эволюции мел­ кой собственности, основанной на собственном труде, было появление форм, базирующихся на разделении собственника и работника, в которых проявлялся собственник средств про­ изводства на одном полюсе;

наемный рабочий, продающий свою рабочую силу — на другом. В переходной экономике они первоначально появились в виде так называемых «коопера­ тивов» еще в период перестройки. Число наемных работников так называемых «кооперативов» уже в конце 80-х гг. часто превышало количество членов кооператива, при этом функ­ ции разделялись достаточно просто: члены кооператива вы­ полняли роль собственника, в ряде случаев — и предприни­ мателя, а основные производственные функции осуществляв лись наемными работниками. Такие же тенденции можно на­ блюдать и в странах Восточной Европы, и даже в Китае, где развитие мелкого бизнеса зачастую, несмотря на госу­ дарственные ограничения, тоже сопровождаются возрастани­ ем удельного веса наемного труда.

Если частная собственность с использованием наемного труда достигает средних (фабрика) или крупных (корпора­ ции) размеров, то и в переходной экономике она начинает превращаться в акционерную частную собственность с боль­ шей или меньшей концентрацией акций в руках отдельных лиц (а может быть, и организаций).

Акционерная собственность является наиболее типичной для средних и крупных предприятий как в развитых, так и развивающихся странах. Она становится наиболее типичной формой и для переходной экономики. Чем она отлична от, традиционной частной собственности? Прежде всего появле­ нием элементов общественного распоряжения и присвоения.

Даже если мы рассматриваем классическое акционерное общество открытого типа, когда акции свободно котируются на бирже, то и в этом случае права распоряжения собствен­ ностью, в частности принятие решений по стратегическим вопросам, в акционерных обществах формально (а в ряде случаев и реально) принадлежат всем акционерам. Эти пра­ вомочия осуществляются ими совместно, а это значит, что появляются реальные элементы общественной собственности на средства производства.

Точно также мы должны зафиксировать, что акционерная форма собственности создает гораздо больше предпосылок для интеграции различных хозяйственных систем друг с дру­ гом. Обособленные фирмы, приобретая акции друг друга, интегрируются, степень их экономической взаимозависимости, единства в системе отношений собственности возрастает.

И все-таки акционерная форма собственности остается по преимуществу частной, поскольку, во-первых, использование акций осуществляется отдельным лицом (в данном случае не имеет значения — физическим или юридическим) обособлен­ но, независимо от других лиц;

во-вторых, реальный контроль над собственностью осуществляет, как правило, узкий слой лиц и, в-третьих, сама акционерная фирма обособлена от других.

Какова же специфика названных выше «разновидностей» частной собственности в переходной экономике? Прежде всего, она предопределена своеобразным генезисом частной собственности.

В обществе, вырастающем из экономики, основанной на всеобщем огосударствлении (при подпольном развитии част­ нособственнических рыночных отношений) для образования частной собственности существуют четыре пути. Первый — это официальная, освященная законодательством модель при­ ватизации, перехода от государственной к частной собствен­ ности в ее развитых видах и формах, так или иначе ориентиров ванных на развитие частнособственнических отношений.

Второй путь — внезаконный, осуществляемый стихийно, во­ преки законодательству, процесс присвоения государственного имущества теми или иными лицами. Третий — путь легали­ зации, т. е. превращения в официальные частно-собственни­ ческие структуры тех хозяйственных звеньев, которые сложи­ лись на подпольном (теневом) рынке в предшествующие де­ сятилетия. Существует и четвертый, общий для всех совре­ менных хозяйственных систем путь возникновения частной собственности на базе накопления средств отдельным лицом, в частности наемным работником (бывшим служащим по найму у государства).

В первых трех случаях специфической чертой частной собственности в условиях переходной экономики является ее номенклатурно-корпоративный генезис, или генезис, связан­ ный с развитием корпоративных структур на неофициальном уровне, чем-то напоминающих мафиозные кланы. В третьем из них частная собственность развивается в нелегальной форме, она формально-легитимно не институционализирова­ на (государство и законодательство не осуществляют регу­ лирование и защиту этих частнособственнических структур).

Постепенно легализуясь, бывшие «теневые» структуры тем не менее сохраняют «традицию» осуществления значи­ тельной части своей деятельности на неформальном уровне в нелегальной, не институционализированной форме (под­ час — подпольно).

Четвертый путь генезиса частной собственности, проявив себя в сколько-нибудь значительных масштабах лишь в пер­ вые годы реформ (начальный период первоначального накоп­ ления капитала), постепенно становится все менее и менее типичным;

новым «независимым» бизнесменом в большинстве случаев приходится очень быстро подчиняться все более упрочивающимся корпоративным структурам.

Отметим экономические последствия наиболее типичного для нашей экономики корпоративно-номенклатурного или «теневого» происхождения частной собственности. Во-первых, ориентация частных собственников и предпринимателей на номенклатурно-корпоративную или частично-легальную модель экономического поведения. Последнее означа­ ет противодействие институционализации экономики, а также соблюдению «правил игры», будь то аналоги рузвельтовского «кодекса честной конкуренции», выполнение программ госу­ дарственного регулирования, или, по крайней мере, своевре­ менная уплата налогов.

Во-вторых, высокая значимость неформальных социаль но-экономических связей между различными корпоративными структурами и внутри них. Уровень реальной обособленности и конкурентности этих структур оказывается существенно ниже (точнее — существенно иным), чем в традиционной рыночной экономике.

В-третьих, отчуждение работника и остальных граждан от собственности, которая принадлежит частным лицам (в данном случае — номенклатурно-корпоративным и «не­ формальным» структурам) оказывается существенно выше, чем в условиях развитых капиталистических стран: формы демократического контроля, участие в управлении и т. п.

развиты в гораздо меньшей степени.

Кроме того, в рамках «нашей» частной собственности от­ ношения отчуждения развиваются не только как экономиче­ ские, базируются не только на концентрации «обычных» пра­ вомочий частных собственников в руках определенных част­ ных лиц, но и на различных формах внеэкономического отчуждения, которые не только сохраняются от тоталитарно бюрократической, корпоративной организации экономики прошлого, но и развиваются на базе названной выше специ­ фической модели генезиса частной собственности и экономи­ ческого отчуждения работника.

Эта специфика генезиса формирует особый тип частной собственности, характерной для переходной экономики, в превратной (как правило, номенклатурно-корпоративной) форме, отражающей общецивилизационную тенденцию социа­ лизации собственности.

Что касается мелких предприятий, то это зависимый тип мелкой частной собственности. Эта тенденция, будучи интер­ национальной на рубеже XXI века, приобретает весьма спе­ цифические и, как правило, уродливые (экономически неэф­ фективные и социально несправедливые) формы в отечест­ венной переходной экономике.

В современном мире мелкий частный собственник весьма существенно интегрирован (технически, экономически, соци­ ально) в общественную экономику. По сути дела, ключевой для развития мелкого бизнеса является проблема, которая звучит парадоксально: насколько сегодня действительно част­ ным является частный собственник?

Прежде всего, частный собственник достаточно сущест­ венно ограничен «обобществлением производства», процессом возрастания взаимной технологической, экономической и иной взаимозависимости отдельных звеньев индустриального про­ изводства на основе углубления разделения труда, концент­ рации и кооперации труда и производства).

Процесс обобществления привязывает мелкого частного собственника тысячей невидимых нитей к поставщикам и по­ требителям. Для фермера это система обслуживания, постав ки оборудования, семян, удобрений, сбытовые организации и т. п. Фактически фермерское хозяйство становится эффектив­ ным лишь тогда, когда оно включено в сложную цепочку кооперации многих крупных хозяйственных систем, начинаю­ щихся с производства комбайна и электроэнергии и заканчи­ вающихся переработкой зерна и системой продажи хлеба или мяса. Для мелкого предпринимателя, занятого в других сферах, эта цепочка является почти такой же. И на «входе» (поставка средств производства, сырья, материалов или про­ дуктов для реализации) и на «выходе» (реализация продук­ ции производительного мелкого бизнеса) он сталкивается, как правило, с крупными организованными хозяйственными и технологическими системами.

• Более того, в рыночной экономике любой мелкий собст­ венник оказывается достаточно тесно интегрированным в си­ стему сложных финансовых и иных экономических взаимоот­ ношений. Он крайне зависим от банка и других финансовых институтов, с которыми имеет дело.

Что же касается мелкой частной собственности в постин­ дустриальных сферах, то необходимо иметь в виду, что здесь можно лишь весьма условно говорить об обособлении отдель­ ного лица. Да, человек, который сидит за персональным компьютером, отнюдь не связан с другими работниками так, как в бригаде, обслуживающей конвейер. Однако он связан через информационную сеть едва ли не со всем миром. Уче­ ный в своем кабинете формально полностью обособлен от своих коллег. Но тем не менее и его работа, и информация, которой он пользуется, — все это универсальные, всеобщие научные ценности.

Если говорить о специфике переходной экономики, то здесь мелкий собственник, работающий и присваивающий продукт своего труда, зависит, во-первых, от государствен­ ных предприятий и наследия бюрократической тоталитарной системы. Так, фермер остается жестко зависим от опеки (па­ тернализма и одновременно бюрократического угнетения) со стороны агропромышленного комплекса, начиная от бывших колхозов (фактически огосударствленных предприятий) или совхозов и заканчивая государственными или полугосударст­ венными структурами, осуществляющими поставки техники и закупку продукции. Эта зависимость может быть не только негативной, но и позитивной: независимо осуществлять весь технологический цикл фермер, естественно, не может и здесь роль помощника, с которым он должен вступать в коопера­ цию, волей-неволей должна принадлежать крупным хозяйст­ венным структурам, находящимся до последнего времени, как правило, в руках государства, или имеющих иную, пере­ ходную форму собственности (скажем, акционерное общество с изрядной долей государственных средств). Но условием этого позитивного взаимодействия должны стать партнерские отношения мелкого и крупного бизнеса, а не монополистиче­ ское давление последнего.

Во-вторых, для переходной экономики характерна зависи­ мость мелкого частного собственника от поставщиков и по­ требителей в условиях монополизма, имеющего и технологи­ ческую, и экономическую природу. Эта монопольная зависи­ мость от одного-единственного поставщика техники или группы поставщиков, связанных между собой картельными отношениями, становится существенным фактором, характе­ ризующим специфику мелкой частной собственности в усло­ виях переходной экономики.

В-третьих, в условиях переходной экономики особенно значимой становится институциональная зависимость мелкого бизнеса. Она носит по преимуществу бюрократический ха­ рактер. Бюрократическое, формальное ограничение свободы мелкого частного собственника в переходной экономике, по­ жалуй, наиболее значимо и оказывает наиболее сильное негативное влияние на модель и экономические результаты функционирования мелкой частной собственности.

Не менее существенной является и специфика наиболее типичной для переходной экономики — акционерной собст­ венности. Несмотря на некоторые ростки ассоциированного распоряжения и присвоения (делающие эту форму переход­ ной от частной к общественной), общее для всего переходного общества тоталитарно-бюрократическое наследие оказывает решающее воздействие на ее содержание. Главными субъек­ тами этой собственности становятся не частные лица, а кор­ поративные структуры, которые вырастают из государствен­ но-бюрократической формы организации экономики прошло­ го. Концентрация реального контрольного пакета акций (это не обязательно 51%, может быть и гораздо меньшая доля) в руках государственных и независимых корпоративных структур (ими могут быть фонды имущества, государствен­ ные и акционерные корпорации, холдинги и т. д.) позволяет осуществлять разносторонний бюрократический контроль определенных государственных и иных номенклатурно-корпо ративных институтов, имеющих форму акционерных обществ, за функционированием огромных хозяйственных систем.

В ряде случаев номенклатурой осуществляется прямой обмен бывшей власти, позволявшей административно-полити­ ческими методами контролировать распределение ресурсов в прошлом, на собственность в настоящем, на возможность получить в свои руки контроль за функционированием (а иногда и прямую собственность на акции) крупнейших про­ изводственных и финансовых систем.

Конкретными формами номенклатурно-корпоративного содержания акционерной собственности становятся смешан Ш ные государственно-частные компании, наиболее типичные для экономики России в начале 90-х гг.;

холдинги, которые концентрируют контроль за развитием производства в руках узкого круга представителей среднего и высшего звена бю­ рократии;

банковские системы, которые, как правило, созда­ ются теми же государственными финансовыми и производст­ венными корпорациями для финансирования своей деятель­ ности и контролируются все тем же узким номенклатурным кругом лиц и др.

Итак, акционерная форма собственности содержит в себе внутреннее противоречие. С одной стороны — потенциал со­ циализации экономики, эволюции от частной к общественной собственности. С другой — она создает весьма удобные фор­ мы для номенклатурно-корпоративной эволюции отношений собственности. Последнее означает сохранение контроля над ней по-прежнему в руках узкого круга лиц, весьма слабо заинтересованных в эффективном функционировании хозяй­ ственных систем, являющихся объектами акционерной собст­ венности.

Роль и перспективы Если для реалий переходной экономики частной собственности наиболее типичным является развитие в переходной эконо- зависимого типа мелкой частной собст мике венности и номенклатурно-корпоративной модели акционерных обществ, то «в идеале» прорисовывают­ ся две теоретические модели, базирующиеся на противопо­ ложных объективных тенденциях.

Первая тенденция связана с тем, что в XX веке, в усло­ виях господства индустриального производства, частная соб­ ственность во всех ее разновидностях — от мелкой частной •собственности работника (семьи) до акционерного общества, еще не исчерпала своего потенциала. Так, мелкая частная собственность обеспечивает достаточно высокий (позволяю­ щий при определенных условиях — поддержки со стороны государства, кооперирования интеграции с крупными хозяй­ ственными системами — успешно конкурировать на рынке) уровень эффективности в сфере услуг, отчасти — трансакций, сельского хозяйства и т. п., т. е. сферах, где не требуются крупные индустриальные системы. Там же, где они необхо­ димы, наиболее типичны акционерные предприятия.

Вторая тенденция связана с социализацией собственно­ сти, генезисом и упрочением демократических, самоуправлен­ ческих общественных форм. С мелкими частными предприя­ тиями весьма успешно конкурируют мелкие кооперативные, в крупном индустриальном производстве коллективные или государственные предприятия в целом работают не хуже, чем формально частные.

В постиндустриальной сфере — наука, информационные технологии и мн. др., граница между частной и общественной Л собственностью становится зачастую содержательно размы­ той, ибо объект собственности по сути своей является все­ общим (таковы любые объекты культуры, информация) и лишь по форме присваивается или контролируется отдельны­ ми лицами.

Таким образом, в современной (т. е. переходной в обще цивилизационном смысле) экономике наиболее важным ока­ зывается вопрос о реальном содержании тех или других форм собственности, о том, как и среди кого распределены права собственности и как, в сущности, работник взаимо­ действует со средствами производства: на основе отчуждения или единства? Для отечественной переходной экономики, где права собственности слабо специфицированы, а формы не­ устойчивы и плохо легитимизированы, эти вопросы приобре­ тают особую значимость.

Выше показано «сущее» частной собственности в переход­ ной экономике: зависимый характер мелкой частной собст­ венности и номенклатурно-корпоративный — акционерной.

Теперь необходимо остановиться на другом — проблемах со­ циализации содержания частной собственности как объектив­ но возможной и необходимой альтернативы укреплению эко­ номически и социально неэффективной нынешней модели.

Возможной эта альтернатива является в силу наличия как общецивилизационных тенденций социализации, так и некоторых элементов содержания общественной собственно­ сти в прошлом, где они были деформированы, но реальны.

Необходима она в силу того, что противостоять номен клатурно-корпоративному подавлению индивидуальной ини­ циативы и предприимчивости (а это главное преимущество частной собственности) в реальных условиях отечественной экономики, где экономическая и политическая власть принад­ лежит номенклатурно-корпоративным структурам, можно лишь на основе добровольного объединения частных собст­ венников в ассоциации, защищающие их права и свободы.

Насколько необходима борьба за реальную экономиче­ скую свободу и независимость мелкого частного собственни­ ка и всегда ли ее рост ведет к повышению экономической эффективности и дает положительные социальные результа­ ты? Если посмотреть на опыт большинства развитых стран, то там зависимость мелкого частного собственника от круп­ ных хозяйственных систем принимает несколько более «ци­ вилизованные» формы взаимозависимости, партнерства тогда, когда она строится на основе отношений круп­ ного бизнеса с демократическими, свободными, добро­ вольными ассоциированными объединениями мелких частных собственников. Примеров этому великое множество: коопе­ ративные объединения в сбытовой, потребительской, часто даже в производственной, сферах и т. п. в Швеции и Англии, Испании и Финляндии.

Иными словами, реальная экономическая свобода мелко­ го частного собственника в условиях крупного обобщест­ вленного хозяйства возникает тогда, когда эти собственники начинают постепенно, шаг за шагом ассоциировать свои экономико-хозяйственные функции (функции сбыта, закупки продукции, ряд производственных функций) и осуществлять их совместно с тем, чтобы не противостоять объективным тенденциям объединения, ассоциирования экономики, а на­ ходить для них наиболее эффективные формы.

Этот путь, к сожалению, сталкивается с большими труд­ ностями в переходной экономике. Ассоциирование мелкой частной собственности у нас пока гораздо менее распростра­ нено, нежели в развитых странах и более того, перспективы его развития далеко не так радужны прежде всего в силу господства того типа хозяйственной организации, когда в ус­ ловиях возникающего рынка происходит отчуждение собст­ венности от труда, а хозяйственная власть принадлежит кор­ порациям, бюрократии и выражается (на уровне социальных структур) в форме власти номенклатуры.

Тем не менее тенденция ассоциирования мелких частных собственников на основе их поддержки обществом и государ­ ством — объективно перспективное направление эволюции частной собственности в переходной экономике.

Частная собственность работника в переходной экономи­ ке, как уже было отмечено, быстро превращается в собствен­ ность, основанную на наемном труде. Закономерно возникает вопрос: можно ли считать это отчуждение наемного работни­ ка от собственности абсолютно необходимым и эффективным в условиях переходной экономики?

Как всегда, обратимся к тенденциям развитых стран. Там в ряде случаев наемный работник осуществляет целый ряд функций, близких к функциям предпринимателя, а в некото­ рых случаях даже собственника: владение некоторой долей акций корпорации, право на участие в управлении на макро­ уровне, право профсоюзов на контроль за условиями занято­ сти, труда, возможность работников через рабочие комитеты, профсоюзы, другие организации принимать участие в реше­ нии социальных вопросов и т. д. Все эти меры не снимают отчуждения и эксплуатации наемного работника, но позволя­ ют частично перераспределить правомочия от частного соб­ ственника к работнику. Такое перераспределение позволяет «включить» хозяйскую мотивацию не только относительно узкого круга собственников данного предприятия, но и, отча­ сти, наемных работников — тех, кто осуществляет производ­ ственную деятельность. Включение этого потенциала (или ва всяком случае стремление к такому включению) является правилом для современных корпораций.

Но станет ли эта тенденция правилом для переходной экономики? Здесь, как всегда, стоит возможность выбора из двух направлений эволюции современного кризисного состоя­ ния общества. Одно из них — эволюция по направлению к:

примитивным формам отчуждения работника, характерным для эпохи первоначального накопления капитала или ранне индустриального капитализма XIX века с продолжительным рабочим днем, бесправием наемного работника, сведенного к придатку машин, а отсюда низким инновационным потенциа­ лом, торможением творческих возможностей тех, кто создает общественное богатство.

Второе направление связано с социализацией современ­ ных отношений собственности даже тогда, когда они осуще­ ствляются в чисто отчужденных формах: собственник — на одном полюсе, работник — на другом. Это тенденция переда­ чи части правомочий собственника и предпринимателя на­ емному работнику. Какая из этих тенденций победит — пока­ жет жизнь.

На макроуровне также возможно развитие механизмов, создающих альтернативу власти номенклатурно-корпоратив ной элиты на основе не «запрещения» частной собственности, а развития противоположной стороны, реализующей объек­ тивную необходимость социализации частной собственности в условиях высокого уровня обобществления. В данном слу­ чае речь может идти о развитии механизмов общественного контроля (в том числе контроля ассоциаций производителей и потребителей) за функционированием частной собственно­ сти;

введении различных форм ответственности частных соб­ ственников за использованием принадлежащего им общест­ венного богатства (здесь можно использовать, в частности, модель, закрепленную в Конституции ФРГ) и др.

Тем самым, тенденция к номенклатурно-корпоративной деформации частной собственности как бы выворачивается с изнанки на лицо, ибо в основе этой тенденции лежит объ­ ективная необходимость социализации экономики. Эта социа­ лизация приобретает адекватные демократические формы, формы общественно-государственного контроля и регулиро­ вания процессов развития и функционирования частной соб­ ственности.

Какой может быть доля различных форм частной собст­ венности в переходной экономике? Обычно на этот вопрос отвечают следующим образом: экономическая эффективность и отношения свободной конкуренции должны показать, какая из форм собственности является наиболее адекватной для той или другой структуры экономики.

Но соображения экономической эффективности при реше­ на нии вопроса об удельном весе каждой из форм собственности являются отнюдь не единственными. Более того, практика большинства стран показывает, что в ряде случаев соображе­ ния экономической эффективности отходят на второй план, а основными для решения вопросов о приоритете тех или иных форм собственности становятся социальные, национальные, идеологические и иные неэкономические факторы. И это не только специфика переходной экономики. Не секрет, что, на­ пример, политика поддержки мелкого фермерства с целью создания стабильного крестьянского базиса для либеральных демократий является типичнейшей чертой социально-экономи­ ческой политики в Японии, в большинстве стран Западной Европы, в Соединенных Штатах Америки, где дотации част­ ным фермерским хозяйствам составляют до 30% стоимости их продукции.

Если же говорить о переходной экономике, то здесь воз­ можна целенаправленная общественно-государственная под­ держка наиболее прогрессивных форм собственности, обеспе­ чивающих не только краткосрочную экономическую эффективность (конкурентоспособность на рынке), но и стратегически наиболее эффективно «задействующих» ре­ альный потенциал — человеческий, технологический, инсти­ туциональный — наших стран.

В частности, речь может идти о предотвращении формаль­ ной приватизации, ведущей фактически к превращению преж­ ней государственно-бюрократической, монопольно-организо­ ванной собственности в собственность корпоративно-бюрокра­ тическую и организованную столь же монопольно. При этом частные монополии становятся не более, а в ряде случаев ме­ нее эффективными, нежели государственные, поскольку в гораздо меньшей степени поддаются общественному контро­ лю и регулированию, в первую очередь, с точки зрения демо­ нополизации или создания контрмонополий.

Речь может идти о поддержке частного бизнеса, последо­ вательно уходящего от монопольно-корпоративного или ма­ фиозного типа предпринимательства, его производительной активности, особенно в сфере так называемого «заполнения щелей» переходной экономики, а также о сохранении и на­ следовании определенного потенциала коллективной деятель­ ности, развивавшегося в деформированных и превратных фор­ мах в предшествующие десятилетия. Между тем он может быть использован для развития коллективных предприятий, сбытовой и т. п. кооперации частных собственников.

В результате в переходной экономике может сложиться система отношений собственности, создающих возможности и стимулы для ускоренной трансформации тоталитарной систе­ мы в «экономику для человека». Главным критерием для развития различных отношений собственности станет их способность максимально эффективно обеспечить эту транс­ формацию, т. е. быть стратегически, экономически и социаль­ но эффективными. Этому критерию должны в конечном сче­ те отвечать и те «разновидности» частной собственности, ко­ торые характерны для переходной экономики.

Такой подход не является общепринятым, более того, под­ держивается меньшинством политиков и экономистов стран с переходной экономикой, где доминирует идея ускоренного движения по направлению к созданию структур собственно­ сти, близких к «цивилизованной» экономике, свойственной развитым странам. Но последняя задача вряд ли может быть осуществлена в течение ближайшей исторической перспекти­ вы, особенно в такой стране как Россия.

Скорее всего для экономики стран, едва-едва выходящих из кризиса в Восточной Европе или пребывающих в кризисе (Россия и другие республики бывшего Советского Союза), наиболее вероятной станет структура форм собственности, характерная для развивающихся стран, причем, той их ча­ сти, где продолжается отставание от развитых государств Се­ вера. А это структура с доминированием номенклатурно-кор поративной «крупной» частной собственности и зависимой от крупных корпораций, слабо институционализированной «мел­ кой» частной собственностью. Что означает такая ориентация для нашей экономики?

Бюрократически-корпоративная организация собственно­ сти, имеющая акционерную форму, порождает такие механиз­ мы соединения работника со средствами производства, где работник отчужден от последних и от труда не только эко­ номически, но и внеэкономически. Он становится объектом не только экономической эксплуатации со стороны корпоратив­ ной системы, но и корпоративной зависимости (долгосрочный найм по контракту без существенных гарантий прав наемного работника, ведомственное жилье, ведомственные объекты со­ циально-бытового назначения и др.).

Распоряжение общественным богатством при такой орга­ низации частной (акционерной) собственности также осут ществляется весьма специфически. Собственник, контролиру­ ющий незначительную долю акций, или даже лицо, их почти не имеющее, фактически может оказаться полноправным вла­ дельцем акционерного общества, реальным частным соб­ ственником, если ему принадлежат существенные возможно­ сти по осуществлению корпоративно-бюрократического или мафиозно-неформального контроля. Напротив, частный соб­ ственник, формально полностью сосредоточивший в своих ру­ ках весь пучок прав собственности (например, фермер или владелец киоска) в условиях мафиозной или бюрократически корпоративной организации экономики может фактически полностью зависеть от этих структур и не иметь возможности распоряжения средствами производства, В этих условиях присвоение результатов деятельности частными собственниками и распределение этих результатов •будет осуществляться также весьма специфическим образом.

Веер здесь достаточно широк: от неформального присвоения большей части прибавочного продукта, по идее причитающе­ гося частному собственнику, мафиозно-корпоративной элитой, которая «надстраивается» над частными собственниками, до обратного процесса, когда присвоение общественного богат­ ства осуществляется безликой корпорацией в целом (и ни­ кем из конкретных субъектов в отдельности) и распределяет­ ся среди менеджеров, формально имеющих очень ограничен­ ные возможности для присвоения прибыли акционерного общества, либо идет на накопление, которое зачастую осу­ ществляется исключительно в интересах самосохранения Статуса номенклатуры в рамках этой корпоративной систе­ мы.

Продолжая характеристику развития частной собственно­ сти в странах, уходящих от тоталитарного наследия, необхо­ димо также отметить, что оно включает два трудно разграни чимых этапа.

На первом этапе формообразования частной собственно­ сти государственно-номенклатурные структуры и теневой ры­ нок переходят от прежних форм собственности к формам псевдочастной собственности.

Второй этап чем-то напоминает эпоху первоначального накопления капитала, когда конкуренция и концентрация ка­ питалов осуществляется в предельно жестких формах с ши­ роким использованием внеэкономического принуждения, в условиях слабого развития институтов, нестабильности поли­ тической системы, отсутствия развитой системы специфика­ ции прав собственности.

Все это создает возможности манипулирования внеэконо­ мическими механизмами корпоративных связей, мафиозного давления и иных отношений, нарушающих характерные для устойчивой частно-собственнической рыночной экономики «правила» «совершенной» или «несовершенной» (монополи­ стической) конкуренции. Точнее будет сказать, что характер­ ные для любой частно-собственнической рыночной экономи­ ки неформальные, корпоративные и мафиозные отношения играют в условиях «первоначального накопления капитала» в переходной экономике роль качественно более значимую, чем в большинстве развитых стран.

Подводя итоги, хотелось бы еще раз подчеркнуть, что раз­ витие форм частной собственности в условиях переходной экономики может идти и по иному пути: создания механиз­ мов, ломающих номенклатурно-корпоративные и мафиозные 11$ системы и развивающих демократические формы для про­ гресса частной собственности. К таким формам может быть отнесено прежде всего развитие ассоциирования частных соб­ ственников, развитие демократических форм акционерных обществ, в которых последовательно реализуются права каждого акционера (осуществляется переход к механизму, при котором права в распоряжении собственностью распреде­ ляются среди физических лиц и голосование осуществляется по принципу: один акционер — один голос, а не одна акция — один голос);

работники участвуют в управлении и присвое­ нии благ, в контроле и учете собственности и т. д.;

обеспечи­ вается гласность в функционировании частной собственности;

развита ответственность частного собственника перед общест­ вом за использование находящегося в его распоряжении бо­ гатства. Для стран с переходной экономикой этот путь в принципе остается открытым. Однако доминирующей в нача­ ле 90-х гг. была обратная тенденция развития частно-соб­ ственнических отношений — предполагающая господство но менклатурно-корпоративных и мафиозных отношений в со­ держании собственности, являющейся по форме частной или акционерной.

Последнее не случайно и обусловлено прежде всего зако­ номерностями генезиса частной собственности в переходной экономике, прежде всего — сложившейся моделью приватиза­ ции.

§ 3. ЕСТЬ ЛИ ПЕРСПЕКТИВЫ У ОБЩЕСТВЕННОЙ СОБСТВЕННОСТИ!

Понятие общественной собственности в науке стран с пе­ реходной экономикой, как правило, оказывается крайне не популярным, ассоциируясь с «пережитками» прежней тота­ литарно-бюрократической системы. Однако на практике в достаточно массовых масштабах осуществляется совместное распоряжение социальным богатством и его присвоение со стороны группы равноправных собственников («общества»), причем масштабы этой группы могут варьировать от неболь­ шого кооператива до общенациональной ассоциации.

Речь идет о развитии форм собственности, которые про­ бивают себе дорогу и в так называемой «цивилизованной» экономике, и в экономике, уходящей от тоталитарно-бюро­ кратического наследия. Прежде всего это кооперативная и коллективная собственность.

Кооперативная и коллективная соб икоЛоепе7атНивЯная ственность традиционно ассоциируется собственность: в сознании homo soveticus с колхозами, противоречия которые были похожи на кооператив в и перспективы общемировом понимании этого слова не более, чем свинья похожа на ежа. Тем не менее даже в рамках колхозной системы существовали определенные за­ чатки действительно коллективных отношений собственно­ сти, подавлявшиеся государственно-бюрократической орга­ низацией и зачастую сведенные на нет.

Вторая ассоциация, довольно типичная для менталитета homo soveticus и связанная со словом «кооператив», порож­ дена периодом перестройки. Это ассоциация с мелкими ла­ вочками, осуществлявшими посредническую, как правило,, спекулятивную деятельность. Они de facto являлись частны­ ми фирмами, когда несколько человек на паях объединя­ лись для контроля за большим объемом деятельности, на­ нимали большое число лиц для осуществления собственно производственных функций, даже если этими функциями были функции торговли, транспортировки и т. д., и осущест­ вляли фактически частно-капиталистическое предпринима­ тельство.

Если все это — не коллективные предприятия, не коопе­ ративы, то по каким критериям отличать кооператив от частной фирмы? Достаточно просто: кооператив или коллек­ тивное предприятие — это объединение группы физических лиц, как правило, осуществляющих одновременно функции и собственников, и работников. При этом большая часть правомочий собственника (распоряжение, использование, присвоение) осуществляются ими совместно, на равных основаниях. Это равенство по отношению к функциям соб­ ственника, отношению к средствам производства и труду яв­ ляется существенной чертой кооператива или коллективного предприятия. В то же время коллективные и кооперативные предприятия сохранили ряд механизмов, характерных для частной собственности, соединяя два противоположных инте­ реса: интересы частного собственника и интересы, характер­ ные для коллектива, совместно использующего средства про-, изводства.

От частной собственности в кооперативе «остается» соб­ ственность работника на пай или же индивидуальный счет (в этом случае речь идет о коллективно-долевой собственно­ сти). Этой собственностью член кооператива не может рас­ поряжаться самостоятельно, но она является основанием для получения определенной части доходов (кроме дохода, полу­ чаемого на основании распределения по труду) и он может забрать ее при выходе из кооператива или коллективного предприятия.

Различия между этими подвидами собственности не прин­ ципиальны. Традиционно к кооперативам относят небольшие предприятия, не имеющие акционерной формы. Коллективны­ ми предприятиями, как правило, становятся крупные объеди­ нения (до нескольких сотен и даже тысяч работников, такие, например, как промышленные коллективные предприятия в нашей стране или Мондрагонское объединение кооперативов в Испании). В переходной экономике в большинстве случаев эти коллективные предприятия имеют форму товариществ с ограниченной ответственностью или закрытого акционерного общества, в котором большинство акций (большинство голо­ сующих акций, возможно все голосующие акции) принадле­ жат работникам, а на бирже котируются либо привилегиро­ ванные акции, не имеющие права голоса, либо незначитель­ ная часть акций, либо вообще ничего.

Каковы основания для развития коллективной собственно­ сти в переходной экономике? Прежде всего, те же, что и в любой другой экономике, где кооперативы успешно разви­ ваются— будь то Англия и Испания, Бразилия и Китай. Эта форма не является ни исключением из общемировых тенден­ ций, ни только результатом тоталитарного наследия.

После второй мировой войны в большинстве развитых стран широкое распространение получили рыночные формы коллективных предприятий. Это прежде всего кооперативные предприятия, а также предприятия с широким участием ра­ ботника в собственности. Они не стали господствующими, но составляют в странах Западной Европы устойчивый сектор, объединяющий в ряде отраслей 5—10% занятых. И это от­ нюдь не только маленькие группы, объединяющие сельскохо­ зяйственных рабочих или ферментов. К примеру — «Employee stock ownership plan» предполагает создание спецфондов, поддерживаемых государством с целью передачи зна­ чительной доли акций предприятий в руки работников. Этот план в широких масштабах (10% промышленности) реали­ зуется в США, где на более чем 1000 предприятий уже до­ минирует коллективная собственность. В 1994 г. в собствен­ ность работников перешла одна из крупнейших в мире авиа­ компаний — «United Air Lines» (более 100 тысяч работни­ ков).

Другой пример: в стране Басков в Испании функциониру­ ет Мондрагонская группа кооперативов, которая объединяет 172 производственных, потребительских и иных кооператив­ ных товарищества, объем продаж которых достиг 2 млрд.

долларов. Эта группа кооперативов производит сложную бы­ товую технику, многие другие изделия и играет видную роль в экономике Испании.

И все же коллективные предприятия и кооперативы оста­ ются весьма незначительной частью экономики развитых стран. Это дает повод для утверждений о принципиальной не­ эффективности коллективной собственности, хотя эти утверж­ дения покоятся в большей степени на теоретических допуще­ ниях (при этом не всегда обоснованных), нежели на анализе реальных фактов.

Наиболее серьезные возражения против коллективной соб ственности выдвигаются в «теории самоуправляющейся фир­ мы», основоположник которой Б. Уорд (В. Ward) предложил в конце 50-х гг. модель, описывающую поведение такой фир­ мы. Ее постулаты были основаны на некоторых чертах пове­ дения югославских предприятий, которые отнюдь не были кол­ лективными и лишь отчасти могли бы быть названы само­ управляющимися. Поведение реальных югославских фирм не слишком хорошо согласовывалось с моделью Уорда;

что же касается коллективных предприятий на Западе, то к ним эта модель в целом оказывается неприменимой.

Б. Уорд исходит из того, что целью коллективной (само­ управляющейся) фирмы является максимизация дохода на одного занятого. Из этой предпосылки выводится ряд следст­ вий.

Во-первых, стремление к максимизации дохода на одного занятого вынуждает коллектив препятствовать расширению занятости (ибо в противном случае доход придется распреде­ лять среди большего числа людей) или даже сокращать ее.

Поэтому коллективные предприятия характеризуются тенден­ цией к снижению уровня занятости.

Во-вторых, ради максимизации дохода полученная фирмой прибыль в большей мере направляется на увеличении оплаты труда, нежели на инвестиции. Поэтому самоуправляющиеся фирмы страдают хроническим недоинвестированием.

В-третьих, две указанные выше предпосылки мешают са­ моуправляющимся фирмам расширять производство, даже если рынок дает такую возможность. Поэтому для таких фирм характерна неэластичная или даже с обратной кривиз­ ной кривая предложения.

В-четвертых, участие рабочих в управлении производством ведет к возрастанию издержек на управление, снижению про­ изводственной дисциплины и, в конечном счете, к снижению производительности.

Наблюдение за реальными результатами функционирова­ ния коллективных предприятий, как правило, не обнаружи­ вает ни одного из предсказываемых «теорией самоуправляю­ щейся фирмы» следствий. Более того, по некоторым из рас­ сматриваемых параметров коллективные фирмы демонстри­ руют лучшие результаты по сравнению с аналогичными капи­ талистическими фирмами.

Коллективные предприятия не сокращают занятость, а, напротив, характеризуются более высокими темпами роста занятости, чем традиционные капиталистические фирмы.

Коллективные предприятия не страдают хроническим недо­ инвестированием— уровень инвестиций у них находится при­ мерно на том же уровне, что и у капиталистических фирм.

Что касается кривой предложения, то коллективные предприя­ тия демонстрируют способность к очень быстрому наращива нию объема продаж. Уровень производительности факторов производства в коллективных предприятиях выше, чем в ка­ питалистических фирмах. Практически все эксперты отме­ чают, что одним из источников эффективности коллективных предприятий является снижение издержек управления.

Модель Б. Уорда подвергалась и теоретической критике.

Так, известный американский специалист по теории само­ управления Я. Ванек показал, что применение в самоуправ­ ляющейся фирме системы участия в прибылях (при сокраще­ нии удельного веса зарплаты) ведет к установлению уровня производительности и занятости на более высоком, а цен — на более низком уровне, чем в аналогичных капиталистиче­ ских фирмах.

Довольно часто против коллективных предприятий выдви­ гается возражение, находящееся в противоречии с постулата­ ми теории Б. Уорда — что коллективным фирмам свойственно стремление к сохранению занятости, к предотвращению лю­ бых сокращений персонала, а потому такие фирмы воздер­ живаются от любых технических нововведений, могущих по­ влиять на занятость. Однако в действительности не удается обнаружить никаких указаний на то, что коллективные фир­ мы отстают от капиталистических по уровню применяемых технологий.

В России одним из широко распространенных возражений является указание на то, что коллективная собственность ра­ ботников препятствует привлечению капиталов в предприятие, поскольку потенциальные сторонние инвесторы не стремятся вкладывать капитал в такое предприятие, где им не может принадлежать никакого контроля над собственностью. Одна­ ко такое возражение представляется неправомерным—любое акционерное общество закрытого типа ограничивает доступ сторонних инвесторов в число пайщиков предприятия. А к ак­ ционерным обществам закрытого типа принадлежит большин­ ство АО в развитых капиталистических странах.

Другое, широко распространенное в России возражение — тезис о коллективном предприятии как о «большом колхозе», т. е. о предприятии с «митинговой», заведомо неэффективной системой управления, основанной на участии множества не­ компетентных лиц в решении сложных экономических вопро­ сов. Но коллективная собственность отнюдь не предполагает некомпетентного вмешательства в дела, требущие специаль­ ной квалификации. Специалисты и менеджеры выполняют свою работу на коллективных предприятиях, как и на любых других. Отличие состоит лишь в том, что на коллективных предприятиях весь персонал имеет право участвовать в реше­ нии вопросов, для которых достаточно имеющейся квалифи­ кации и производственного опыта;

что лицам, показавшим способность к принятию управленческих решений, предостав ляется возможность приобретать недостающие знания и опыт;

что коллектив получает право оценивать управленческие ре­ шения с точки зрения соответствия собственным интересам, поскольку это право любого собственника.

Сказанное не означает, что коллективная собственность эффективна всегда и при всех условиях, и не содержит потен­ циально уязвимых мест. Приведенные возражения против коллективной собственности указывают на те недостатки, ко­ торые могут проявиться и проявляются в деятельности пред­ приятия с коллективной собственностью. Но и капиталисти­ ческие фирмы очень часто оказываются неэффективными и доходят до банкротства.

Другое дело, что эффективное функционирование коллек­ тивных предприятий ограничено определенными условиями (размер коллектива и т. п.). Но главное в другом: условия рынка (необходимость оперативного реагирования на конъ­ юнктуру, коммерческая тайна и т. п.), а также капиталисти­ ческого производства создают множество затруднений для наемных работников, желающих основать или выкупить свое предприятие.

В переходной экономике проблемы развития коллективных предприятий, естественно, приобретают специфический вид.

Легче всего говорить о трудностях их генезиса, но практика показывает, что этот сектор может не только активно разви­ ваться, но и быть доминирующим (в частности, в России на­ чала 90-х годов предприятия с доминированием собственно­ сти работников охватывали более 2/3 занятых). Однако со­ держание этой формально коллективной собственности в оте­ чественной экономике было ближе к номенклатурно-корпора тивному, чем к общественному.

Каковы причины этого противоречивого положения?

С одной стороны, для развития коллективной собственно­ сти в переходной экономике есть не только общемировые, но и специфические основания. Среди них традиции коллекти­ визма в экономической, социальной жизни и менталитет на­ ших народов, а также соображения социальной справедливо­ сти. С другой — у коллективной собственности в переходной экономике есть и специфические проблемы и «болезни». Они связаны прежде всего с тем, что происхождение коллективной собственности привносит целый ряд проблем функционирова­ ния этой переходной от частной к общественной форме соб­ ственности. Главным образом — все те же номенклатурно-кор поративные тенденции, которые в ряде случаев могут состав­ лять содержание коллективной собственности, несмотря на формальное закрепление за работниками предприятий прав верховного собственника, прав на коллективное распоряжение и присвоение находящегося в их собственности имущества, средств производства. Это противоречие (между номенклатур но-корпоративным наследием и коллективной формой собст­ венности) является ключевым для коллективных предприятий и кооперативов в рамках переходной экономики.

Более того, развитие отношений совместного хозяйствова­ ния, присвоения и распоряжения, самоуправления внутри та­ ких предприятий составляет едва ли не наиболее существен­ ную социально-экономическую проблему, поскольку закрепле­ ние юридического статуса предприятия как коллективного от­ нюдь не обеспечивает фактического экономического статуса работников как совладельцев средств производства, лиц, ко­ торые могут совместно принимать решения о развитии одного коллективного предприятия, распоряжаться собственностью, которые совместно присваивают результаты своего коллектив­ ного труда. Проблема самоуправления и превращения работ­ ников в реальных хозяев — такова ключевая внутренняя про­ блема развития колективных предприятий.

Как можно обобщенно выразить перспективы развития коллективных форм собственности и кооперативов в переход­ ной экономике? Они связаны с общими возможностями социа­ лизации нашей экономической жизни, прежде всего с потен­ циалом социального творчества, хозяйской, предприниматель­ ской активностью большинства работников. Как правило, для стран, уходящих от тоталитарной системы, этот потенциал оказывается относительно низок. Для большинства трудящих­ ся существенными оказываются противоречия между тради­ циями коллективного труда, коллективной социальной жизни и конформизмом, пассивностью, традициями подчинения бю­ рократической структуре.

Разрешение этих противоречий возможно по мере роста самоорганизации трудящихся как реакции на условия со­ циально-экономической борьбы против «номенклатурного ка­ питализма» (например, борьба трудовых коллективов за свои права в процессе приватизации), а так же на базе развития новых кооперативов, возникающих в процессе ассоциирования (объединения) мелких частных собственников. Возможен и путь активизации содержания коллективистских отношений, характерного для прошлого и очищения их от превратных форм. Однако для этого необходимы соответствующие со­ циально-политические, субъективные предпосылки, которые далеко не всегда оказываются налицо. Более того, во многих случаях социальная и политическая власть в большинстве стран с переходной экономикой оказывается под контролем номенклатуры и других сил, которые принципиально заинтере­ сованы не столько в развитии, сколько, напротив, в подавле­ нии коллективных форм собственности, что создает дополни­ тельные трудности для их развития. С другой стороны, рост самоорганизации трудящихся, их активности в условиях эко­ номического кризиса во многих случаях приводил к времен ным или более долгосрочным победам в этом направлении (опыт профсоюза «Солидарность» в Польше в 80-е годы, ряд позитивных достижений союзов трудовых коллективов пред­ приятий России в конце 80-х годов — начале 90-х гг.).

В любом случае, однако, следует признать, что объектив­ ные основания для развития коллективных форм собственно­ сти в переходной экономике существуют. Более того, для этого нет и ограничений с материально-технической точки зре­ ния, поскольку потенциал развитых индустриальных и пост­ индустриальных технологий в большинстве стран «реального социализма» был и сохраняется, несмотря на кризис, доста­ точно высоким. Особо следует отметить, что большие перспек­ тивы развития коллективных форм собственности находятся в постиндустриальном секторе. Значительная часть активных, участников движения самоуправления трудовых коллективов, борцов за приватизацию в пользу трудовых коллективов, соз­ дания коллективных предприятий — это работники научно исследовательских, проектных институтов, т. е. коллективов* в которых доминирует или играет значительную роль пост­ индустриальный труд.

В то же время не надо забывать о том, что кооперативы:

и коллективные предприятия несут в себе черты не только об­ щественной, но и частной собственности. Это касается не только возможности индивидуального присвоения коллектив­ ного богатства (именные счета или пай), но и того, что коо­ ператив является обособленным субъектом, который хозяйст­ вует как «частник» наряду с другими такими же коллектив­ ными или частными предприятиями. И в этом смысле по отно­ шению к внешним контрагентам коллективное или коопера­ тивное предприятие по-прежнему остается как бы «большим частным собственником». Другое дело, что кооперативы и коллективные предприятия могут эволюционировать по на­ правлению к интеграции, ассоциированию не только имущест­ ва, но и реальных социально-экономических, воспроизводст­ венных функций (как это, например, произошло в Мондрагон ской группе кооперативов Испании). Это путь преодоления их обособления как собственников и агентов рынка, путь весьма перспективный для переходной экономики.

Уже ДЗВН0 СТаЛ « о б Щ е и з в е с т н ы М », ЧТО Государственная собственность бюрократическая государственная собст и собственность венность является основным камнем прет общественных кновения на пути к радикальным эконо организации мическим реформам и соответственно к благосостоянию в странах, которые уходят от тоталитарного режима. При этом сознательно или бессознательно совер­ шаются по меньшей мере две ошибки: отождествление, во-первых, государственной собственности с бюрократической и, во-вторых, экономических реформ с обязательной привати задней и переходом к частной собственности. Между тем су­ ществуют (как было отмечено выше) эффективные и более или менее демократически управляемые государственные предприятия. Существуют и варианты экономических реформ, при которых государственная собственность остается домини­ рующей, а мелкий бизнес, другие формы частной собственно­ сти развиваются параллельно с ним и преимущественно на собственной основе, а не как результат приватизации. Так проходят, например, реформы в Китайской Народной Респуб­ лике и в ряде других юго-восточных стран. Значительную роль государственная собственность играла и в экономике «Азиатских тигров».

В то же время в любой из экономик (и отечественной, и китайской, и развитых стран) одной из ключевых болезней этой формы, как и других форм крупной собственности, яв­ ляется бюрократизация, создание иерархических структур без обратной связи, ориентированных на формальные, внешние, оторванные от реальной экономической действительности по­ казатели (например, план-фетиш, механизмы «плановой сдел­ ки», «псевдоадминистративных цен», другие компоненты реальной экономики тоталитарного прошлого).

Логично предположить, что за этими разнонаправленными тенденциями скрыто внутреннее противоречие государствен­ ной собственности, которое характерно для нее в любой со­ циально-экономической системе, а в нашей — особенно: между статусом государства как представителя интересов всего об­ щества, и как обособленного института, способного бюрокра­ тически подчинять общество.

В первом случае государство призвано выражать действи­ тельно общенародные интересы. К таким интересам относится большая часть вопросов экологии, значительная часть вопро­ сов социальной справедливости (например, обеспечение уже и еще нетрудоспособных), развития экономической и со­ циальной инфраструктуры и многие другие.

Но это долженствование. На самом деле в большей или меньшей степени государство всегда обособлено как эконо­ мический и политический институт и в своей хозяйственной деятельности в определенной (большей или меньшей) мере реализует интересы государства как особого, «сверхкрупного» частного собственника. Эта вторая сторона медали в ряде случаев может оказаться доминирующей. Более того, в пред­ шествующие десятилетия в странах «реального социализма» она оказалась абсолютно доминирующей.

Между тем, развитие государственной собственности воз­ можно и в направлении дебюрократизации, которая позволя­ ет преодолеть основные пороки прежней бюрократической системы отношений собственности, но не разрушить те пре­ имущества, которые характерны для общественной точнее, общенародной) собственности, имеющей государственную форму. Каким образом можно реализовать эту задачу?

Прежде всего необходимо понять, что из себя может пред­ ставлять демократически управляемое самостоятельное пред­ приятие, находящееся в государственной собственности. Для таких предприятий, как правило, применяется понятие «на­ родного предприятия» (в ряде случаев арендного предприя­ тия, хотя аренда — это форма переходная от государственной к коллективной форме собственности). Статус предприятия как народного предполагает, что народ обладает реальными правомочиями в распоряжении своим богатством, в данном случае конкретным предприятием: фабрикой, станками, оборудованием, продукцией, которая на нем выпускается.

«Народ» — это трудовой коллектив предприятия, но прежде всего — это общество в целом. Следовательно, появляется важнейшая проблема распределения полномочий между государством, представляющим единые для всех граждан данной страны интересы, и коллективом данного предприятия (именно коллективом, а не администрацией, которая отнюдь не тождественна первому).

Какие же правомочия принадлежат в этом случае госу­ дарству? Государству и только ему принадлежит право про­ дажи предприятия, определения политики слияния, образова­ ния сложных форм собственности или хозяйствования на ба­ зе государственных предприятий (концернов или других объединений) или, наоборот, разукрупнения, когда отдельный филиал или одно из производства становится независимым, самостоятельным предприятием, а также вопрос о его выкупе трудовым коллективом или продаже частному собственнику.

При этом инициатива таких слияний или разукрупнений может принадлежать и трудовому коллективу, но решение остается за государством.

Второе полномочие, которое сохраняется в этом случае у государства — предоставление коллективу государственных заказов, обеспечивающих средний для данных условий хо­ зяйствования уровень рентабельности и обязательных для выполнения. Аналогия с директивным планом, планом-фети­ шем, который был результатом закулисной плановой сделки, торга между дирекцией и государственной бюрократией, в данном случае будет уместна только в том случае, если го­ сударство останется прежней бюрократической структурой, а предприятие будет представлено исключительно номенкла­ турой среднего уровня — директорским корпусом.

Если же права по распоряжению имуществом принадле­ жат прежде всего трудовому коллективу, то он не будет за­ интересован в неэффективном для самого себя экономическом решении. С другой стороны, государство, сохраняя свою соб­ ственность на средства производства, должно обладать и опре деленными возможностями для их целенаправленного ис­ пользования для реализации неких конкретных общенарод­ ных интересов.

Третий компонент правомочий государства: оно должно обладать возможностью получения определенной доли при­ были от деятельности государственного предприятия сверх налогов, обязательных для любых других хозяйственных звеньев: ведь это предприятие, хотя и находится в ведении данного трудового коллектива, но является собственностью всех членов общества. Следовательно, определенная часть прибавочного продукта должна принадлежать собственнику, а им являются все граждане государства.

За этими исключениями остальные правомочия по органи­ зации функционирования госпредприятий передаются трудо­ вому коллективу. Именно он определяет, каким должно быть производство, что и как производить, а также модель внут­ ренней хозяйственной деятельности — то, как будет постро­ ена система экономических отношений внутри предприятия, оплата труда его работников и распределение доходов (на потребление, расширение производства, социальное разви­ тие), которые получит этот коллектив, самостоятельно зара-, батывающий себе на жизнь.

Наконец, одним из ключевых правомочий государства яв­ ляется определение направлений определенной части инве­ стиций, — чтобы государственные предприятия становились стержнем общегосударственных (общенародных), отраслевых или региональных программ, призванных осуществить структурную перестройку экономики.

Однако собственность, в том числе и государственная,— это не только правомочия, но и ответственность. Вопрос об ответственности за использованием госсобственности решает­ ся опять-таки на основе разделения правомочий между тру­ довым коллективом, как частью народа, которому принадле­ жит это имущество, и государством, как представителем об чает за обеспечение своего госзаказа поставками, трудовой щества в целом, единых интересов народа. Государство отве­ чает за обеспечение своего госзаказа поставками, трудовой коллектив отвечает за безубыточность производства, сохра­ нение выделенных ему государством фондов в том количе­ стве и качестве, которое определено уставом.

Как может отвечать государство или трудовой коллектив за невыполнение своих обязательств? С точки зрения кол­ лектива, ответственность состоит в простом факте зависимо­ сти его дохода от результата деятельности предприятия. Если на предприятии вследствие неэффективного хозяйствования начинается «проедание» основных фондов, сокращение ус­ тавного капитала, в ход идет целый набор штрафных санк­ ций, прежде всего — компенсационные выплаты за счет фон да заработной платы или иных фондов, которые служат ос­ новой для доходов работников предприятия. Если же коллектив в течение длительного времени не справляется со своими обязательствами и не может обеспечить эффектив­ ного функционирования государственных средств производ­ ства, предприятие может быть закрыто.

Что же касается государства, то в случае предоставления предприятию невыгодных заказов, их необеспечения необхо­ димыми поставками или иных нарушений своих обязательств, оно обязано компенсировать потери трудовому коллективу.

Коллектив же может использовать эти средства для выкупа государственного предприятия, превращения его в коллектив­ ное, если он сочтет такую модель хозяйствования более эф­ фективной.

Не исключено, что государственные предприятия могут иметь акционерную форму собственности и при этом часть ак­ ций может котироваться на рынке, что достаточно типично для переходной экономики.

Далее, коллектив никогда не сможет осуществлять эф­ фективного экономического и социального управления, если он не будет нанимать по контракту профессиональную ко­ манду управляющих, которая получит, в свою очередь, часть правомочий и часть ответственности трудового коллектива.

В этом случае возникает довольно сложный пучок правомо­ чий и сложная система отношений собственности, перераспре­ деление правомочий и ответственности. Ничего удивитель­ ного в этом нет. Государственная собственность — это слож­ ная форма, и она включает в себя сложную систему отношений.

Еще сложнее проблема формирования и развития отно­ шений демократической государственной собственности на макроуровне. Государственная собственность — это не сумма предприятий, а целостная макроэкономическая система. Ка­ ким же образом реализуется государственная собственность на макроуровне? Именно здесь в первую очередь возникает вопрос о том, какой по содержанию является государственная собственность — бюрократической, т. е. отчужденной от на­ рода или общенародной, только имеющей государственную форму.

Эта дилемма требует своего разрешения, которое доста­ точно сложно. Для того чтобы собственность была общена­ родной, государство должно фактически выражать интересы, общие для большинства граждан. Иными словами, государ­ ство должно быть последовательно демократическим. Пред­ положим, что эту проблему решить удалось.

Еще сложнее решаются социально-экономические пробле­ мы демократизации государственной собственности. Так, соб­ ственник имеет право на реальное присвоение и распоряже ние тем, что ему принадлежит. Если граждане все вместе являются собственниками государственного имущества то как каждый может свободно использовать эту собственность?

Чтобы создать систему отношений, обеспечивающих сов­ местное присвоение и распоряжение государственным иму­ ществом, необходимо сформировать механизм реализации общественного содержания государственной собственности.

Во-первых, механизм совместного распоряжения сред­ ствами производства, который реализуется через систему от­ ношений самоуправления трудящихся на всех этажах эконо­ мической системы: от бригады до предприятия, региона и страны в целом.

С самоуправлением в госсекторе переходной экономики непосредственно взаимосвязан еще один компонент, обеспечи­ вающий экономическую реализацию государственной собст­ венности как общенародной — демократическое программи­ рование экономики, в частности, реализация программ струк­ турной перестройкой, социальных и экологических программ, которые позволяют использовать экономический потенциал государства (в том числе находящихся в его собственности средств производства) для осуществления коренных качест­ венных сдвигов в технологической структуре, социальном и гуманитарном развитии, в области экологии. Эти сдвиги являются крайне актуальными и необходимыми для переход­ ной экономики и поэтому здесь концентрация определенных ресурсов в рамках государственной, по форме, собственности является важной предпосылкой такого структурного маневра,, а успешные примеры такого рода маневров хорошо известны.

Это и опыт новой экономической политики в нашей стране, и опыт Китайской народной республики, и опыт «Азиатских тигров».

Во-вторых, необходимо обеспечить равные возможности присвоения гражданами государственных средств производ­ ства. Общественная собственность, имеющая государствен­ ную форму, несовместима с наемным трудом, ибо граждане в данном случае должны быть не служащими по найму у го­ сударства, а одновременно и работниками и собственниками.

Несовместима общественная собственность и с внеэкономи­ ческим принуждением к труду — такими феноменами как про­ писка, лимиты, «оргнаборы», ведомственное жилье и многие другие механизмы внеэкономического подчинения граждани­ на государству.

Между тем эти феномены не только были весьма харак­ терны для нашего прошлого, но и сохраняются до сих пор.

От всех этих «пережитков» прошлого нам предстоит как-то избавиться, но в экономике это можно сделать только одним путем — «выращивая» иную, более эффективную систему от­ ношений, в которых госсобственность перестает быть по со держанию госкапиталистической или госфеодальной и ста ловится общенародной.

Для этого надо решить положительную задачу — на деле равного присвоения гражданином любых государственных средств производства, что означает возможность работника участвовать на конкурсных началах в использовании госу­ дарственных средств производства, либо на индивидуальной основе (это может быть индивидуальная аренда государ­ ственных средств производства, скажем в рамках мелкого производства, торговли или сферы обслуживания), либо на яачалах коллективных.

Последнее предполагает обеспечение свободы трудящихся •создавать ассоциации, формировать коллективы, которые мо­ гут выступать с инициативой аренды государственных средств производства или использования их на началах полного хо­ зяйственного ведения, т. е. в рамках модели «народного пред­ приятия». Государственные органы в свою очередь могут решать, кто из граждан может обеспечить наиболее эффек­ тивное использование этой собственности. Безусловно, этот механизм является переходным, как и все то, что мы описы­ ваем в рамках нашего предмета — исследования переходной экономики.

В результате работники становятся собственниками не только на уровне предприятия, но и имея право выбора (уча­ стия в конкурсе) на макроуровне, имеют возможность участ­ вовать в присвоении государственных средств производства на равных началах.

В-третьих, условием общенародного содержания государ­ ственной собственности являются равные возможности ис­ пользования дохода, получаемого от этой собственности.

Доход от государственной собственности, а также налоги с предприятий, находящихся в других формах собственности и граждан, должны обеспечивать всем равные возможности в системе социального обеспечения, возможности, которые нам даются именно потому, что мы являемся, гражданами госу­ дарства, обладающего определенным общественным богат­ ством.

Если говорить конкретно об экономике России, то даже с учетом нынешнего кризиса и гримас приватизации это об­ щественное богатство окажется весьма немалым и при эф­ фективном использовании даст возможность для решения многих социальных проблем. Основанием для такого опти­ мизма служит то, что даже в условиях крайне неэффективной хозяйственной системы прошлого социальные гарантии в СССР находились на высоком уровне для государства со столь низким уровнем производительности труда.

Как именно гражданин может получать свою «долю» до­ хода от госсобственности? — Через последовательное осущест вление принципа свободного и равного доступа любого граж­ данина к любым общественным (государственным) фондам потребления в сферах здравоохранения, отдыха, образования, культуры, а также имея право на пенсионное обеспечение' равно и как права на поддержку еще нетрудоспособной моло­ дежи. Все это является важнейшими компонентами экономи­ ческой реализации общенародной по содержанию и государ­ ственной по форме собственности.

В-четвертых, важным компонентом государственной соб­ ственности является реальная гарантия занятости для работ­ ника при значительной доле государственной собственности в переходной экономике. Государство может и должно осущест­ влять (совместно с общественными организациями — прежде всего профсоюзами и союзами трудовых коллективов) актив­ ную политику занятости, политику гарантированного обес­ печения рабочим место любого трудоспособного гражданина, который хочет реализовать свою способность к труду, а в случае необходимости готов изменить или повысить свою квалификацию и принять те предложения, которые ему дают­ ся государством и профсоюзами для осуществления трудовой деятельности. Активная политика переобучения, переквали­ фикации работника, гарантии для любого трудоспособного гражданина, желающего и умеющего работать, — таков один из абсолютно необходимых механизмов экономической реали­ зации государственной собственности.

Наконец, в-пятых, общенародная собственность предпо­ лагает реальные равные права на гарантированную мини­ мальную зарплату и гарантии соблюдения принципов соци­ альной справедливости при распределении доходов (необхо­ димого и части прибавочного продукта) среди работников предприятий, находящихся в государственной собственности.

В данном случае приоритетным становится механизм распре­ деления по труду, устанавливающий определенный уровень дохода в зависимости от квалификации и реальных резуль­ татов деятельности конкретного работника, т. е. зависимости от качества (во многом определяемого результатом) и объ­ ема труда.

Фактически выделенные пять пунктов могут быть исполь­ зованы как критерии действительно общественного (в данном случае — общенародного) характера отношений государ­ ственной собственности. Не следует забывать и то, что эти отношения в переходной экономике не могут не иметь переход­ ного характера (т. е. соединять в себе противоречия общест­ венной и государственно-капиталистической, бюрократиче­ ской собственности) и будут сосуществовать и взаимодейство­ вать с другими отношениями — частной и коллективной соб­ ственностью.

Характеристика существенных черт государственной соб <угвр.нности в переходной экономике включает и анализ более поверхностных черт.

К их числу относится децентрализация государственной формы собственности. Последняя включает по меньшей мере три уровня своей организации: муниципальный, республикан­ ский и федеральный. К первому, как правило, относятся объ­ екты коммунального хозяйства и региональная инфраструк­ тура, а так же часть социальных и производственных объек­ тов, находящихся в государственной собственности. На уров­ не республик (государств, входящих в федерацию) объектами государственной собственности становятся все те структуры, которые могут и должны эффективно функционировать как государственные за исключением объектов общефедерально­ го назначения.

Кроме того, на всех уровнях («этажах») государственной собственности ее объекты могут находиться в полном ведении работающих на них трудовых коллективов (что, в принципе, должно быть правилом) или под жестким контролем государ­ ственной администрации, лишь дополняясь участием работ­ ников в управлении (что должно быть исключением, распро­ страняющимся на особо важные или опасные объекты типа атомных электростанций).

Какова возможная сфера распространения государствен­ ной собственности в переходной экономике? Прежде всего, государственная собственность наиболее адекватна для ис­ пользования неделимых, уникальных или всеобщих ресурсов, принадлежащих действительно всему народу. Примеро*и""яв" ляются невоспроизводимые природные ресурсы, в частности, земля и ее недра;

те или иные объекты, использование кото­ рых связано с большим риском для всего населения, или, на­ оборот, с возможностью присвоения этих результатов всем населением. К последним объектам относится значительная часть энергетики, транспорта, вообще экономической инфра­ структуры, с одной стороны, и ультраструктуры, т. е. той ча­ сти экономической системы, которая работает на население непосредственно и создает творческий потенциал нации, — с другой.

Наука, искусство, образование и т. п. требуют не огосу­ дарствления, а государственной поддержки этих сфер, при развитии государственной формы собственности, лишь в масштабах, гарантирующих ученому, художнику, деятелю об­ разования, воспитания, культуры возможность свободно ис­ пользовать государственные средства для осуществления своей творческой деятельности, т. е. свободно формировать научные, художественные, педагогические коллективы, ис­ пользуя определенные государственные ресурсы на конкурс­ ной основе.

Итак, эти сферы, представляющие как бы самый низ и самый верх экономической системы — природные ресурсы и инфраструктура, энергетика, транспорт на одном полюсе, нау­ ка и искусство, образование, культура — на другом, — со­ ставляют приоритетные направления для развития государст­ венной собственности.

Широкие возможности для развития государственной соб­ ственности оставляют и традиционные развитые индустриаль­ ные и переходные к постиндустриальным технологические системы. Скажем, крупные предприятия, работавшие ранее в рамках военно-промышленного комплекса и подлежащие конверсии, могут сохранить государственную форму собствен­ ности, изменив направление своей деятельности и преодолев прежнее характерное для них экономическое содержание го­ сударственно-бюрократической собственности. Для этого мо­ жет быть использована модель «народного предприятия» — модель распределения правомочий и ответственности между коллективом и государством. Эта модель во многом сходна по своему содержанию с коллективной собственностью, за тем исключением, что позволяет государству реализовывать сложные экономические программы, прибегая не только к косвенным, но и прямым методам управления.

В каких бы сферах ни развивалась государственная соб­ ственность в переходной экономике, ее главной болезнью ос­ танется бюрократическое вырождение (перерождение общест­ венного содержания госсобственности в бюрократическое и/или государственно-капиталистическое). Эта болезнь осо­ бенно опасна в условиях переходной экономики, где господ­ ство тенденций, вызванных «номенклатурным капитализмом», превращает в большинстве случаев государственную по фор­ ме собственность (в частности, акционерные общества, конт­ рольный пакет акций которых находится в руках государст­ венных органов), в собственность с таким же корпоративно капиталистическим содержанием, как и в формально частных крупных акционерных предприятиях. Различия касаются лишь того, между кем именно распределены те или иные «пучки» прав собственности, насколько сильно государствен­ ный аппарат может контролировать те или иные объекты.

В случае концентрации контрольного пакета акций в ру­ ках государства или сохранения чисто государственной фор­ мы собственности (неприватизированные объекты) на пред­ приятиях скорее всего будет доминировать патерналистский тип госкапиталистической эксплуатации работников, соче­ тающийся с большей стабильностью и меньшей доходностью таких предприятий (менее жесткие финансовые ограничения, более дешевые кредиты, меньшая мобильность на рынках).

При этом, однако, достаточно типичным является сращивание таких формально государственных объектов с частными на основе личной унии администрации государственных пред приятии и хозяев паразитирующих на них «дочерних» или формально независимых частных форм.

В случае доминирования частной собственности та же по существу номенклатура или близкие к ней слои будут осу­ ществлять свое господство в более прямой форме. Последнее, однако, не отменит традиций и институтов патернализма, ти­ пичных для переходной экономики, а лишь ослабит их влия­ ние и снизит роль.

В обоих случаях собственность по содержанию будет кор­ поративно-капиталистической. В обоих случаях для развития государственной собственности как формы общественной, ас­ социированной собственности потребуются качественные из­ менения в содержании отношений собственности. Парадок­ сально, но факт, что в переходной экономике формально ча­ стная акционерная фирма с большей долей собственности ра­ ботников, системой патисипативного управления (частичного самоуправления, участия работников в контроле и принятии решений) и социальными «рамками» бизнеса может быть ближе по содержанию к общественной собственности, чем го­ сударственное предприятие, где господствуют отношения кор­ поративно-капиталистической эксплуатации работников. Воп­ рос, следовательно, в том, насколько в рамках конкретного объекта госсобственности реализуются отношения обществен­ ного (ассоциированного) распоряжения и присвоения средств производства и результатов труда;

от этого в определяющей степени будет зависеть степень развития ассоциированного со­ держания государственной собственности на микроуровне.

Наконец, принципиально важным для понимания действи­ тельного содержания государственной собственности в пере­ ходной экономике является вопрос о социально-экономиче­ ском содержании государства, являющегося собственником (вопрос о содержании госсобственности — это проблема не столько микро-, сколько макроуровня). Если государство по своей природе является не более чем представителем власт­ вующего в экономической и политической жизни номенкла турно-корпоративного капитала, если на макроуровне не реа­ лизуются те принципы ассоциированной собственности, о ко­ торых речь шла выше и которые были выработаны общест­ венной мыслью на основе анализа объективных тенденций со­ циализации современной мировой экономики, если государст­ во по политическому содержанию не является демократиче­ ским (не реализует парадигму народовластия и самоуправле­ ния),— если это так, то и содержанием государственной фор­ мы собственности в переходной экономике будет номенкла турно-корпоративная эксплуатация общества (и прежде все­ го — трудящихся, уже и еще нетрудоспособных) со стороны отчужденной от него и паразитирующей на нем бюрократии.

Иными словами, сама по себе государственная форма соб 1, ственности не гарантирует ее общественного содержания Она может скрывать корпоративно-бюрократическое отчуж­ дение собственности государства от его граждан. Как имен­ но может быть преодолено это наследие — вопрос принци­ пиально сложный, ибо он упирается в конечном итоге в от­ каз от парадигмы «номенклатурного капитализма», которая, как правило, является доминирующей в переходной экономи­ ке (особенно в России), и переход к альтернативной моде­ ли — «экономике для человека».

Отличительной чертой собственности общественных орга­ низаций (например, профсоюзов, объединений потребителей, экологических или женских союзов, любых других объедине­ ний граждан, реализующих совместные интересы) является равнодоступность объектов этой собственности, равные права на использование. Условием такого использования является практическая деятельность в рамках этой организации.

Другое дело, что на практике и эти структуры подверже­ ны бюрократизации. Общая дилемма — бюрократизм или ре­ альная демократия, самоуправление — оказывается сущест­ венной проблемой для всех общественных форм собственно­ сти, начиная с коллективной, включая государственную, и заканчивая собственностью общественных организаций. Для последних угроза бюрократизации существенно ниже, чем для государства, возникшего в истории как особый аппарат, стоя­ щий над народом.

В переходной экономике большинство форм собственности, которые практически развиваются, носит столь же переход­ ный характер. Они являются сложными формами, соединяю­ щими так или иначе механизмы присвоения, распоряжения и использования благ, а также «пучки правомочий», характер­ ные для только что названных основных форм собственности.

К таким формам относятся и акционерные общества закрыто­ го типа, в которых соединяются черты коллективных и акцио­ нерных предприятий, и акционерные общества с доминирова­ нием государственного капитала, а таковые составляли боль­ шинство в экономике России в начале 90-х гг., или арендные предприятия, в которых соединяются черты коллективно-груп­ повой и государственной собственности. Переходный характер могут носить и мелкие частные фирмы, в которых соединя­ ется частная собственность, основанная на собственном тру­ де, с чертами коллективных, кооперативных предприятий, и большинство других конкретных хозяйственных форм. Причем к принципиально важным чертам переходной экономики от­ носится то, что все эти формы подвижны и изменчивы. Они образуются и исчезают в зависимости от изменений в тече­ нии экономических и социальных процессов, в законодатель­ стве, политике.

Характерной чертой всех форм собственности в переходной экономике является не только принципиальный разрыв форм и содержания, но и номенклатурно-корпоративная трансфор­ мация последнего (что касается и государственной, и частной, и других форм собственности). Такая постановка вопроса за­ ставляет по-новому взглянуть на проблемы приватизации.

Ключевым ее вопросом становится проблема социально-эко­ номического содержания этого процесса, а не формальные ас­ пекты перехода от государственной к частной собственности.

§ 4. СОБСТВЕННОСТЬ: ОТЧУЖДЕНИЕ ИЛИ ОСВОБОЖДЕНИЕ ТРУДА!

Проблема отчуждения и освобождения труда является центральным вопросом для развития переходной экономики.

Почему? Наверное потому, что здесь лежит ключ к ответу на вопрос, как же все-таки работник соединяется со средст­ вами производства, отчужден он от них или использует их как свободный работник, как хозяин. Видимо, переходная эконо­ мика означает соединение этих противоречивых начал в рам­ ках сложной, многоукладной системы. Но это не снимает вопросов: как именно и в какой мере в нашем обществе было, есть и будет развито освобождение или отчуждение труда.

Работник в условиях Тогда политическая экономия традицион «реального социализ- но называла указанное соединение «ос ма» новным производственным отношением социализма». На протяжении многих десятилетий упорно ут­ верждалось, что социализм обеспечивает отсутствие эксплуа­ тации, свободное и планомерное соединение работника со средствами производства, полное благосостояние, гармонич­ ное, всестороннее развитие личности и прочее. При этом бла­ гополучно закрывались глаза на то, что у нас насчет свобод­ ного выбора места работы было туговато, что труд по способ­ ностям скорее исключение, чем правило, что «полное благо­ состояние» оборачивается пустыми прилавками, а «свободное и всестороннее развитие личности» — массовым алкоголиз­ мом, высокой детской смертностью и другими социальными дефектами.

На деле отношение соединения работника со средствами производства в условиях «реального социализма» характери­ зовалось глубинным противоречием. На одной стороне — ого­ сударствление рабочей силы (в определенной степени даже принудительное соединение работника со средствами произ­ водства), его эксплуатация государством и сохранение формы найма работников. На другой — элементы общественного при­ своения, коллективизма и освобождения труда.

Полупринудительное соединение работника со средствами производства реализовалось |в формах прописки, лимита, ве­ домственных жилье, детсадах и т. п. При системе беспаспорт ного существования колхозников в условиях сталинизма люди не имели права без разрешения покинуть колхоз. Принуди­ тельный труд ссыльных, «спецпереселенцев» и заключенных был самым бесчеловечным в этой системе принуждения.

Экономическое и внеэкономическое принуждение выража­ лось в присвоении государством прибавочного (и отчасти не­ обходимого) продукта, создававшегося работником. В резуль­ тате соединение работника со средствами производства было отношением госкапиталистической экономической и внеэконо­ мической эксплуатации, имевшей форму найма работника.

Другой стороной из реалий прошлого были элементы прео­ доления отчуждения труда и общественного присвоения госу­ дарственной собственности: реальные ростки социального ра­ венства подавляющего большинства членов общества по от­ ношению к средствам производства, гарантии труда и воз­ можность бесплатного образования, коллективизм и взаимо­ помощь в отношениях на микроуровне.

Эти стороны не существовали одна вне другой: социаль­ ное равенство было ограничено бюрократическими рамками, социальные гарантии (труда и т. in.) базировались на государ­ ственном патернализме, коллективизм носил полупринуди­ тельный характер. Иными словами ростки освобождения тру­ да развивались преимущественно в мутантных формах. Но в то же время даже эти мутантные элементы оказывали суще­ ственное влияние на механизм экономического и внеэкономи­ ческого принуждения, корректируя их содержание и придавая им «социалистическую» форму.

Ныне, в условиях развития по пути «номенклатурного ка­ питализма», оказались задавлены (а то и уничтожены) ростки освобождения труда, но как ни странно, сохраняются похожие на прежние механизмы отчуждения труда: менее жесткая и более узкая система полупринудительного труда, присвоение номенклатурой прибавочного продукта и т. п. Есть и новое — рост корпоративно-капиталистических отношений и генезис рынка рабочей силы (довольно непривычное для нас понятие;

для Югославии, например, это было реальностью уже в 60—80-х гг.).

Альтернатива — развитие ли капитали Альтернативы пере- стического найма и эксплуатации работ ходнои экономики н и к о в и л и г у м а н и з а ц и я и освобождение труда — для переходной экономики должна найти компро­ миссное решение.

Каковы элементы рынка рабочей силы? Во-первых, окон­ чательное превращение рабочей силы в товар, продаваемый (работником) и покупаемый (государством или частным соб­ ственником). Рабочая сила, труд при наличии рынка рабочей • силы отчуждаются от человека, работника и присваиваются (на время) собственником. Во-вторых, специфической чертой рынка рабочей силы является безработица. В-третьих, компо­ нентом рынка рабочей силы является конкуренция между рабочими, прямое отчуждение человека от человека, причем взаимное отчуждение именно тружеников. В первые годы пе­ рестройки «прелести» такой конкуренции были малопонятны.

Когда же в нашей стране началось всеобщее внедрение «рын­ ка», конкуренция за рабочее место стала совершенно очевид­ ной;

человек, который часто болеет, не выдерживает высокого ритма труда, интенсивности, конкурирует с тем, кто хочет встать на его место и готов на любые условия труда, попробо­ вав, что такое безработица.

Итак, если в условиях «реального социализма» соединение работника со средствами производства было опосредовано огосударствлением рабочей силы, формой найма работника и элементами рынка труда, то ныне именно последние две фор­ мы развиваются особенно интенсивно при сохранении пере­ житков первой.

Рынок рабочей силы создает мощные стимулы к интенси­ фикации труда, связанные именно с безработицей и конкурен­ цией работников. Традиционно именно с этими стимулами связывались преимущества буржуазной экономики.

В то же время для современных развитых стран харак­ терны попытки каким-то образом смягчить конкуренцию меж­ ду работниками. В Японии, например, используют системы ротации кадров, поощряется ориентация на работу «коман­ дой», коллективную организацию труда и коллективную от­ ветственность за его результаты. Поиск путей гуманизации соединения работника со средствами производства — одно из ключевых направлений совершенствования системы занятости, систем организации деятельности фирм в США и Западной Европе начиная со второй половины 70-х годов. Возникнув еще в 30-е годы как «доктрина человеческих отношений», это направление сегодня становится все более значимым.

Чтобы понять причины этого, надо рассмотреть более гло­ бальную проблему: каким должен быть механизм соединения работника со средствами производства в экономике общества, движущегося по направлению к постиндустриальному, соци­ ально ориентированному хозяйству?

Адекватное этой задаче, современной научно-технической революции производство требует развития человека, творче­ ски использующего свои способности;

причем не столько фи­ зические, сколько умственные, креативные. Иными словами, обществу эпохи НТР нужна такая система «включения» че­ ловека в экономику, которая позволяет раскрепостить, интен­ сифицировать его творческий потенциал, творческие способно­ сти. Экономике эпохи НТР нужна не рабочая сила, выпол­ няющая определенное техническое задание, а человек со всем богатством его способностей.

Иными словами, современной экономике (и переходной к будущему, а не к прошлому, в первую очередь) нужен та­ кой способ соединения работника со средствами производства, который позволил бы, во-первых, обеспечить каждому труд по способностям, и во-вторых, подчинить процесс соединения работника со средствами производства интересам развития человека, его новаторских, творческих способностей.

На первый взгляд, в переходной (а тем более — кризис­ ной, такой, как в России в начале 90-х годов) экономике такую задачу решать никак нельзя. Но переход к «экономи­ ке для человека» и не должен давать чистых и развитых форм освобождения труда. Перед нами сегодня перспектива становления этих новых форм. Ее историческим аналогом может быть эпоха становления буржуазной экономики, на­ званной К- Марксом «первоначальным накоплением капита­ ла», эпоха, где господствовали «допотопные» формы капита­ ла, сосуществуя со все еще господствовавшими феодальными отношениями.

Быть может, правомерно используя эту методологию, считать, что у нас есть возможность (она, естественно, мо­ жет и не реализоваться) развития «допотопных», первона­ чальных форм нового соединения работника со средствами производства, отношения освобождения труда в противоре­ чивом единстве с различными формами отчуждения труда (частно- и госкапиталистическими)?

Тогда сегодня мы не просто можем, а должны иметь до­ статочно уродливые зародыши нового (освобождения труда), сосуществующего со старым (капиталистическим отчужде­ нием) и мало похожего на то, что видится в качестве иде­ ала. Точно так же, как столетия назад, капитализм (бывший тогда новейшим достижением экономической организации) вырастал в муках и борьбе с феодальным принуждением, так сейчас новое отношение — освобождение труда — мучительно вырастает в борьбе с буржуазным отчуждением.

Для чего важно оценить эти механизмы именно таким образом в исторической ретроспективе? Для того, чтобы от­ ветить на вопрос, в каком направлении, от каких и к каким формам развиваются отношения соединения работника со средствами производства в переходной экономике.

Первым и простейшим шагом мог бы В поисках путей стать постепенно, но неуклонно проводи «первоначального» мы освобождения труда и в жизнь курс на снятие внеэконо­ мической зависимости рабочих: лимиты и прописка, ведомственное жилье и оргнаборы — все, что делает администраторов всех рангов хозяевами трудящихся на работе и дома. Без свободы территориальной, профес­ сиональной подвижности, возможности жить и работать где и кем хочется свободного труда быть не может.

Второй шаг — предотвращение возрождения наемного, труда как доминирующей формы, когда на одном полюсе нашего общества из бывшей бюро-, и технократии создается новая буржуазия, а на другом — остаются по-прежнему бесправные, но «свободные», продающие на рынке труда свою рабочую силу трудящиеся.

Могут ли быть сделаны эти шаги в переходной экономи­ ке, и если да, то как и в какой мере? Различные формы собственности, существующие в переходной экономике, мо­ гут давать разные варианты содержательного решения этих проблем. Но можно сразу заметить, что в любом случае не­ обходимо уйти от форм внеэкономического принуждения.

Очевидно и то, что в переходной экономике будут разви­ ваться формы, базирующиеся на наемном труде. Это будет и частная собственность с использованием наемного труда* и акционерные общества, в которых собственником будут как корпорации, так и частные лица. Возможно собственни­ ками в акционерных обществах станут и работники (во вся­ ком случае, за это можно и должно бороться).

Но переходная экономика — это еще и те формы соб­ ственности, которые предполагают единство работника и соб­ ственника, в которых он по форме не отчужден от средств производства. К таким формам относятся, коллективные предприятия, кооперативы и государственные предприятия при условии действительно демократической организации го­ сударственной собственности.

Другое дело, что реальным содержанием отношений соб­ ственности переходной экономики может быть по-прежнему экономическое (а частично и внеэкономическое) принужде­ ние работников, осуществляемое технократией и иными слоями (номенклатурой и др.) в рамках различных форм собственности: и на акционерных, и на коллективных, и на государственных предприятиях.

Для того, чтобы это отчуждение было преодолено, для того, чтобы работник на деле стал хозяином, и должны раз­ виваться отношения освобождения труда. Это отношения, ко­ торые включают совместное распоряжение и присвоение средств производства, а также распределение результатов труда в соответствии с реально равноправным отношением к общему богатству. Первых двух шагов — отказа от внеэконо­ мического принуждения и вытеснения наемного труда для этого мало.

Третий шаг — развитие отношений самоуправления на всех «этажах» экономики. Четвертый — реальная возмож­ ность работника получить работу по склонности, соединить­ ся с любыми средствами производства. Основы этого — во первых, равнодоступная и бесплатная система образования и переквалификации;

возможность свободного создания тру довых ассоциаций, коллективов и т. п. с правом аренды го­ сударственных средств производства;

общегосударственные программы, обеспечивающие приоритет творческого по содер­ жанию труда и т. п.

Во-вторых, отказ от «безработицы на работе», но при этом сохранение гарантированной занятости. Для этого нуж­ на общественно-государственная система постоянной пере­ подготовки и переквалификаци кадров (такие системы уже есть, например в Швеции).

В-третьих, право свободного объединения трудящихся,, создания ими своих организаций и союзов, чтобы всем вме­ сте отстаивать свои интересы. Именно такие организации смогут стать гарантами проведения в жизнь и названных вы­ ше, и других шагов по освобождению труда.

Названные четыре шага к освобождению труда могут привести к серьезным изменениям в системе социально-эко­ номических отношений. Они станут глубинными, если затро­ нут содержание труда и производства. Однако освобождение труда останется формальным, если не будет сделан пятый шаг — воплощение в жизнь специфического, гуманистическо­ го социально-экономического заказа НТП, определяющего, какой тип техники и технологии адекватен для обеспечения развития человека, а не только эффективен в рыночном от­ ношении. А для этого нужны, как минимум, технологии, по­ зволяющие механизировать ручной тяжелый труд, сберечь природу, избежать производственного травматизма. Необхо­ димо искать новый тип технологий, где бы человек перестал быть придатком машин, решительно уходя от индустриаль­ ного общества с его бесконечным ростом производства ради расширения утилитарного потребления. У нас же экономике (как рынком, так и сохраняющейся бюрократией) фактиче­ ски дается «заказ» на воспроизводство старого типа техники,, который давно перерос «цивилизованный мир».

Но возможно ли перепрыгнуть через технологические эта­ пы? Япония показала — можно. На месте разрушенной аме­ риканскими бомбардировками страны удалось создать пере­ довую с точки зрения НТП экономику за счет того, что японцы не стали воссоздавать полностью систему существо­ вавших промышленных технологий, а переориентировались на наукоемкие производства, которые в 50-е годы считались послезавтрашним днем общественного развития. Быть может и бывшим «социалистическим» странам следует сегодня пе­ рестраивать экономику, ориентируясь на послезавтрашний день мирового сообщества?

Главным вопросом при этом, конечно, остается экономи­ ческий механизм, обеспечивающий ориентацию экономики на постиндустриальные, базирующиеся на доминировании твор­ ческого труда технологии. Разрешение этой проблемы в принципе возможно лишь на одном пути — НТП и развития творческого содержания труда. Чем дальше мы продвинуты по этому пути, чем выше производительность труда, тем бо­ гаче будет наша развитие (не только потребление, но и со­ здание, использование культуры в свободное время), тем меньше будет наш необходимый (нетворческий) труд.

Сказанное выше об освобождении труда 1т10двли соединения и работника со средст- основных шагах, которые необходимо вами производства сделать для того, чтобы это освобожде и перспективы осво- ние труда стало реальностью, во многом вождения труда в пе- звучит как фантастические благопоже реходнои экономике реалиями лания> есди их сравнивать с кризисной экономики России или Восточной Европы начала 90-х гг.

Тем не менее выделение пяти основных шагов, необходи­ мых для того, чтобы освобождение труда стало хоть в какой-то мере реальностью, опирается на анализ общемиро­ вых тенденций социализации экономики, требования, кото­ рые предъявляет современная научно-техническая революция всему обществу, желающему достойно войти в экономику XXI века. Возможно ли это в данной стране — России, при данных условиях, на определенном этапе развития или невозможно — это уже вопрос конкретной экономической по­ литики.

Далее, рассмотренное выше отнюдь не есть единственно возможный путь развития переходной экономики. Этот путь, если говорить о соединении работника со средствами произ­ водства (т. е. о том, кто будет хозяином в результате осу­ ществления перехода в некоторое будущее), может быть вы­ ражен при помощи двух моделей.

Первая — это сценарий «номенклатурного капитализма», который медленно, мучительно эволюционирует по направ­ лению к более или менее развитым формам современного постклассического буржуазного общества. В этом случае хозяином в экономике преимущественно будет частный соб­ ственник, выходец из различных слоев номенклатуры, «тене­ виков» и, в незначительной степени, из предприимчивых наемных работников прошлого. Большинство же последних окажется наемными рабочими у этих частных собственников.

Отношения между ними будут преимущественно отноше­ ниями найма и капиталистической эксплуатации (если гово­ рить на языке марксизма) или же отношениями рыночной экономики, в которой на «партнерских началах» взаимодей­ ствует труд, капитал и земля (если мыслить в соответствии с концепцией Сэя).

Содержание этой модели в ближайшем будущем будет выражено генезисом не только собственника, но и наемного работника. А он был и остается во многом — по традиции, по модели поведения — служащим по найму у государства со своим специфическим менталитетом, типом экономического поведения, интересов и потребностей: традиции уравниловки и справедливости, привычка к патернализму, опеке, гаран­ тиям, отсутствие инициативы. С другой стороны, это тради­ ции коллективных акций, коллективного предприниматель­ ства, коллективного труда.

Специфическим будет здесь и отношение между такими собственниками и такими работниками: господство номен клатурно-корпоративного содержания собственности будет сочетаться с пережитками внеэкономического принуждения к труду и бюрократического патернализма, очень медленно будут развиваться современные формы социального партнер­ ства и гуманизации труда, характерные для постклассическо­ го капитализма развитых стран.

Впрочем, даже эта модель будет во многом социализиро­ ванной, включающей заимствованные частью из прошлого, частью из опыта современных развитых стран механизмы, смягчающие жесткость отчуждения работника, характерную для буржуазной экономики XIX века. Эта экономика будет включать в себя определенную активность профсоюзов, оп­ ределенные формы участия трудящихся в управлении на предприятии, определенные формы гуманизации труда. До какой степени эти формы будут развиты, покажет опыт и это будет зависеть во многом от организованности и способ­ ности к практической экономической и политической борьбе наемных работников в странах с переходной экономикой.

Вторая модель, которая может развиваться в рамках пе­ реходной экономики — это модель движения от старой но­ менклатурной системы (основанной на бюрократическом от­ чуждении работника от средств производства, сосуществовав­ шего не только с элементами найма и внеэкономическо­ го принуждения, но и с элементами социализма) не к тради­ ционной буржуазной форме отчуждения работника от средств производства, а к модели социализированной экономики, пе­ реходной от отчуждения к освобождению труда.

Основные компоненты такой экономики: во-первых, до­ минирование в смешанной экономике форм собственности, предполагающих превращение работника в сохозяина, прак­ тически участвующего в распоряжении и присвоении соб­ ственности. Развитие таких форм как коллективные и коо­ перативные предприятия, народные предприятия в рамках государственной собственности и собственности обществен­ ных организаций и иные формы.

Во-вторых, — реализация отношений самоуправления, превращающая работника в хозяина с точки зрения распоря­ жения средствами производства, управления процессом тру­ да. Развитие самоуправления на всех уровнях, начиная с бригады и заканчивая народным хозяйством, — это та тен­ денция (именно тенденция, поскольку до конца она в бли­ жайшей перспективе реализована быть не может), которая может вести в направлении к действительному преодолению отчуждения работника от собственности.

В-третьих, — развитие нового содержания названных вы­ ше ассоциированных форм собственности, новых отношений соединения работника со средствами производства, практиче­ скую реализацию тех шагов, которые делают труд свобод­ ным, хотя бы формально, т. е. по социально-экономической форме.

Контрольные вопросы 1. Почему анализ отношений собственности столь сущест­ вен для переходной экономики?

2. В чем единство и различие подходов к изучению отно­ шений собственности в марксистской экономической теории и в экономической теории прав собственности? Как «работают» эти теории при анализе переходной экономики?

3. Охарактеризуйте специфику генезиса частной собствен­ ности в переходной экономике.

4. В чем особенности мелкой частной и акционерной соб­ ственности в переходной экономике?

5. Каковы противоречия и перспективы развития соб­ ственности в переходной экономике?

6. Что такое «номенклатурно-корпоративная собствен­ ность» в переходной экономике?

7. Есть ли перспективы развития у коллективной и госу­ дарственной собственности в переходной экономике?

8. В чем специфика кооперативов и коллективных пред­ приятий в переходной экономике?

9. Как может осуществляться демократизация государ­ ственности? Охарактеризуйте ее роль в переходной экономи­ ке.

10. В чем состоит противоречие отчуждения и освобожде­ ния труда и как оно может «сниматься» в переходной эконо­ мике?

Глава ПРИВАТИЗАЦИЯ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ Термин «приватизация» в начале 90-х гг. превратился в ключевую экономическую категорию при решении проблем вывода из кризиса экономики посттоталитарных стран. Это не случайно. Обеспечить качественное повышение эффективности хозяйственной системы в любом из этих государств, сохраняя бюрократическо-государственную модель отношений собствен­ ности, действительно было бы невозможным. Однако, с одной стороны, частная собственность, которая развивается в рам­ ках переходной экономики, является весьма специфической.

Эти специфические черты были уже названы;

приватизация в наших условиях ведет к развитию, как правило, не классиче­ ской частной собственности и тем более не современной част­ ной собственности с определенными социальными коррекция­ ми, характерными для ряда развитых стран, а к собственно­ сти, имеющей номенклатурно-корпоративное содержание и являющейся частной лишь по форме.

С другой стороны, уход от государственно-бюрократиче­ ской формы собственности возможен на путях не только при­ ватизации, но и демократической реформы отношений соб­ ственности, т. е. перехода к смешанной экономике с домини­ рованием коллективных или самоуправляющихся государ­ ственных хозяйственных структур.

Именно поэтому проблема приватизации оказалась аре­ ной серьезной социально-экономической борьбы. В начале 90-х гг. исход этой борьбы складывался в пользу «приватиза­ торов», т. е. в пользу движения к частной собственности, име­ ющей названное выше крайне специфическое содержание в экономике переходных стран.

Каковы же основные модели приватизации, реально осу­ ществляемые в переходной экономике?

§ 1. «НОМЕНКЛАТУРНАЯ ПРИВАТИЗАЦИЯ»:

ФОРМАЛЬНЫЕ ПРАВИЛА И РЕАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ Модель первая — так называемая «номенклатурная» при­ ватизация является обобщением фактического положения дел в этой области в большинстве государств СНГ. Ускоренное формирование номенклатурно-корпоративнои по содержанию частной собственности составляет суть этой модели привати­ зации, различаясь лишь конкретными механизмами ее осу­ ществления.

Эти механизмы весьма различны в разных странах. Так, в России были выбраны три модели приватизации, при этом две из них, наиболее популярные в 1992 г., предполагали пе­ реход к акционерной форме собственности, при которой в руках государства концентрировалась большая часть акций, а за конкретными государственными структурами (как пра­ вило, фондами государственного имущества) закреплялась возможность почти бесконтрольного использования этих ак­ ций для создания холдингов или продажи их третьим лицом.

Все это создавало благоприятные условия для сращивания номенклатуры на уровне предприятий (а она зачастую полу чала существенные привилегии в приобретении акций) с госу­ дарственной и финансовой номенклатурой. В большинстве случаев приватизация оказалась фактически всего лишь фор­ мой для создания акционерных обществ, скрывающих корпо­ ративную систему отношений собственности, когда государ­ ственный аппарат, банки и администрация предприятий фак­ тически стали безраздельными хозяевами бывшей государ­ ственной собственности.

Трудовой коллектив если и получал в свои руки опреде­ ленную долю акций, то они либо являлись «безголосыми», либо прикрывали бесправие трудового коллектива, ибо за формой коллективного владения акциями не скрывалось реального экономического содержания — коллективного при­ своения и распоряжения средствами производства.

Если говорить о формальной стороне дела, то провозгла­ сив в Законе о приватизации (1991 г.) образование предприя­ тий с различными формами собственности, в государственной программе приватизации 1992 г. правительством России предусматривалось образование на базе государственных предприятий только акционерных обществ открытого типа.

Два основных аргумента в пользу такого подхода заклю­ чались в том, что, во-первых, создание АО закрытого типа ведет к формированию коллективной собственности, каковая объявлялась заведомо неэффективной, и, во-вторых, АО за­ крытого типа не оставляют никаких долей государственной собственности для «народной приватизации» при помощи вау­ черов. Такие подходы к приватизации представляют собой от­ ход от декларировавшейся приверженности экономическим принципам «цивилизованных стран». Действительно, в ходе приватизации крупнейших государственных корпораций в Ан­ глии и во Франции образовывались именно АО открытого типа. Но эта хозяйственная форма и предназначена для тако­ го рода сверхкрупных экономических структур. Что же ка­ сается основной массы предприятий, то они представляют собой товарищества с ограниченной ответственностью, или АО закрытого типа. В США лишь около 15% корпораций представляют собой по формальному статусу АО открытого типа, но реально в них присутствуют столь существенные ограничения на свободную куплю-продажу акций, что факти­ чески, по оценке Дж. Лоуга, доля АО закрытого типа среди американских порпораций достигает 99,6—99,7%.

Поспешно-принудительный характер акционирования обе­ спечивал лишь смену организационно-правовой формы пред­ приятий, практически ничего не добавляя к стимулам пред­ принимательской или трудовой активности. Более того, созда­ ние АО открытого типа на деле усиливает номенклатурно корпоративное содержание приватизации: большинства АО открытого типа либо переходят в руки администрации (фор мально — персонала, предприятия), либо остаются в руках государства. Держателями контрольного пакета их акций является в последнем случае фонд госимущества.

Существенные и крайне противоречивые коррекции перво­ начальных проектов приватизации коснулись льгот трудовым коллективам. Известные три варианта льгот трудовым кол­ лективам были составлены таким образом, чтобы предотвра­ тить концентрацию контрольного пакета акций в руках тру­ дового коллектива.

По первому варианту члены трудового коллектива имеют право на получение бесплатно привилегированных (неголо сующих) акций в размере 25% от их общей суммы," но не бо­ лее чем на 20 номинальных месячных окладов на каждого работника (в 1992 г. 18 тыс. руб.). Кроме того, они могли купить до 10% обыкновенных акций со скидкой 30% их но­ минальной стоимости (причем для оплаты могут быть приме­ нены и ваучеры), но не более, чем на 6 минимальных окла­ дов на каждого работника. Администрация может приобрести обыкновенные акции в объеме не более чем 5% от их общей суммы, и не более, чем на 2000 минимальных месячных окладов на одного человека.

Первый вариант льгот при акционировании выбирали, как правило, коллективы крупных капиталоемких предприя­ тий, которые не могли мобилизовать средства для выкупа значительной суммы акций. Этот вариант акционирования был выбран, например, объединением «ЗИЛ», где остаточ­ ная стоимость фондов составляла около 3,2 млрд руб. (на 1992 г.), а численность работников (вместе с пенсионерами, имеющими право на приобретение акций) — 120 тыс. чел.

При использовании первого варианта льгот, как правило, около 60% акций остается в распоряжении фонда госимуще­ ства. Некоторая часть из них резервируется для продажи на аукционах только за приватизационные чеки, остальная часть должна поступать на свободный фондовый рынок.

Второй вариант льгот при распределении акций в про­ цессе акционирования дает трудовым коллективам возмож­ ность приобрести по закрытой подписке 51% от,>бщей сум­ мы акций по цене, близкой к номиналу (с некоторым повы­ шающим коэффициентом), причем половина необходимой суммы может быть оплачена ваучерами. Остальная часть ак­ ций остается в руках фонда имуществ, в том числе для про­ дажи на чековых аукционах. Каждый член коллектива мо­ жет подписаться не более чем на 5% от общей суммы ак­ ций.

Как и при первом варианте льгот, второй вариант (как это ни парадоксально) также не позволяет трудовому коллек­ тиву сосредоточить в своих руках контрольный пакет акций.

Ведь за счет 51 % акций ими наделяются не только члены тру дового коллектива, но и государственная администрация предприятий. При этом нередко высшие представители адми­ нистрации подписываются на максимальные суммы, сосредо­ точивая в своих руках немалую долю из 51%. Учитывая, что в их руках сосредоточена и большая часть остальных прав собственности, становится понятно, что и здесь торжествует принцип номенклатурной приватизации.

Тем не менее несмотря на все проблемы такого рода, •большинство коллективов предприятий с невысокой капитало­ вооруженностью выбрало второй вариант льгот. Здесь совпа­ дают интересы трудового коллектива, получающего наи­ большую, по сравнению с другими вариантами, долю акций, и администрации предприятий, получающей шанс, опираясь на согласие коллектива (или на его пассивность), фактиче­ ски контролировать предприятие.

Третий вариант льгот при акционировании не получил широкого распространения, однако его все же выбрало не­ которое число коллективов. По этому варианту инициатив­ ная группа заключает соглашение с фондом имущества о реорганизации предприятия сроком на один год. Одним из условий этого соглашения является вложение каждым чле­ ном группы в реорганизацию предприятия личных средств в объеме не менее 200 минимальных заработных плат. Если через год условия соглашения выполнены, то члены инициа­ тивной группы получают право на приобретение 20% обык­ новенных акций по номинальной стоимости. Кроме того, тру­ довой коллектив в целом (включая членов группы) полу­ чает право приобрести еще 20% акций. Как видим, этот ва­ риант имеет тот недостаток, что даже при рискованном вложении собственных средств инициативная группа не мо­ жет рассчитывать на контрольный пакет — даже вместе со своим остальным коллективом.

Таким образом, ни по одному из вариантов льгот при акционировании не создается возможностей для передачи предприятий в коллективную собственность — за исключени­ ем случая приобретения работниками недостающих до конт­ рольного пакета акций по свободным ценам фондового рынка.

Льготы обеспечивают работникам в основном лишь ту или иную степень участия в будущих прибылях акционируемых предприятий, в лучшем случе — возможность влиять на реше­ ния, принимаемые общим собранием акционеров.

В отличие от так называемой «большой» приватизации, в рамках «малой приватизации» основная часть предприятий должна была продаваться по конкурсу или на аукционе, об­ разуя в основном товарищества с ограниченной ответствен­ ностью или АО закрытого типа. Кроме того, часть предприя­ тий муниципальной собственности приватизировалась путем выкупа коллективом арендованного имущества — в том слу чае, если соответствующие договора были заключены до пол­ ного запрета аренды госпредприятий (в рамках большой при­ ватизации все предприятия должны были превращаться в ак­ ционерные общества открытого типа, но через различные про­ цедуры распределения акций).

В первой половине 1993 года в ходе малой приватизации удельный вес предприятий, приватизированных путем выку­ па арендованного имущества составил 31%, число предприя­ тий, проданных по коммерческому конкурсу, — так же 31% и на аукционе — 7%. Практически не получила распростране­ ния продажа с инвестиционных торгов, а также продажа иму­ щества ликвидируемых и ликвидированных предприятий. На долю этих форм в первом полугодии 1993 года пришлось ме­ нее 2% приватизированных предприятий. Зато 29% соста­ вила доля предприятий, приватизируемых путем акциони­ рования.

Итак, форма приватизации, которая обеспечивает хотя бы какую-нибудь увязку акта приватизации с последующими экономическими условиями функционирования предприя­ тия — инвестиционные торги — фактически осталась за бор­ том приватизации, хотя вряд ли причину этого следует ус­ матривать в происках бюрократии. В хозяйственной ситуа­ ции, когда производственные инвестиции в подавляющем большинстве случаев заведомо убыточны (за исключением закупок и монтажа комплектов оборудования малой произ­ водительности в пищевой, деревообрабатывающей промыш­ ленности и промышленности стройматериалов), трудно по­ дыскать владельцев капиталов, согласных инвестировать их в промышленность.

Конечно особенности российской приватизации можно объяснить специфическими условиями российской экономики и общества. Однако избранные формы и результаты прива­ тизации заставляют сказать, что программа приватизации обеспечивает не столько благоприятные условия для част­ ного предпринимательства (не говоря уже об интересах тру­ дящихся, создавших приватизируемое имущество), сколько быстрое и дешевое перераспределение государственного иму­ щества по сомнительным критериям.

Сомнительность критериев проявляется в следующем;

капитал государственных предприятий не продается, а рас­ пределяется искусственным образом по условным, крайне за­ ниженным ценам;

даже в тех случаях, когда предприятия продаются с аукциона, их первоначальная оценка также крайне искусственна;

заведомо не обеспечиваются равные стартовые условия для граждан, участвующих в процессе перераспределения государственного имущества;

условия формирования фондового рынка таковы, что обеспечивают сведение цен акций большинства предприятий к ничтожным величинам.

Может быть заниженная оценка имущества госпредприя­ тий благоприятствует участию в процессе приватизации ма­ лоимущих слоев населения? Думается, что в условиях, когда большинство населения не имеет никаких существенных на­ коплений и вынуждено тратить практически весь доход на текущее потребление, вопрос о цене госимущества вообще не затрагивает этих людей. Заниженная цена действительно облегчает участие в процессе приватизации — но только для тех, кто в состоянии скупать акции и паи приватизируемых предприятий, так что при приватизации предприятий торгов­ ли, общественного питания и бытового обслуживания их тру­ довыми коллективами (через покупку на аукционе), «кол­ лектив» часто есть лишь наименование подставного лица, совершающего покупку для вполне определенного частного инвестора.

Заниженная оценка госимущества имеет значение для на­ емных работников лишь при закрытой подписке на акции АО открытого типа по известным трем вариантам льгот. Но и в этом случае, когда работникам действительно может до­ статься значительная доля акций, они фактически отстраня­ ются от реальных властно-хозяйственных функций. Акции, не приносящие их владельцам дивидендов, легко скупаются «заинтересованными лицами» (обладающими, в отличие от рабочих, крупными свободными денежными капиталами) по ценам, многократно превышающим первоначальные, но в то же время и многократно заниженным в силу крайне неблаго­ приятной конъюнктуры фондового рынка.

В качестве альтернативы «номенклатурной» приватиза­ ции, как правило, декларировалась так называемая «народ­ ная приватизация». На практике она была осуществлена в крайне незначительных масштабах и лишь фрагментарно.

Она предполагала приобретение каждым гражданином оп­ ределенной дoлигo^yдаJ)craeJШOJ_c^бc^^IШ0cти при помощи так называемого ваучера, призванного создать равные стар­ товые возможности в разгосударствлении, приобретении го­ сударственной собственности для всех членов общества. Кро­ ме того, эта модель предполагала более широкие возможно­ сти для приобретения предприятий на аукционах, поддержку частного бизнеса и т. п. Иными словами, «демократическая» модель приватизации была нацелена на активный ускорен­ ный переход к отношениям частной собственности при по­ пытке отодвинуть в сторону хозяйственную номенклатуру.

В действительности, в большинстве стран рыночная цена ваучеров оказалась удивительно низка, и если в Чехии еще существовали какие-то возможности их реального использо­ вания гражданами для инвестирования и приобретения ряда акций государственного (в прошлом) имущества, то в России в процессе «ваучеризации» присвоение бывших государствен­ ных средств производства осуществлялось в основном теми у кого на руках были реальные ликвидные ресурсы. Такими силами могли быть либо иностранные теневые капиталы, ли­ бо новые коммерческие структуры, выросшие из первых' или вторых, либо, наконец, бывшие государственные структуры.

Иными словами, на практике осуществлялся дрейф от так на­ зываемой «демократической» приватизации к «номенклатур­ ной». Борьба между этими двумя ветвями, равно неспра­ ведливыми по отношению к гражданам, создававшим своим трудом государственную собственность в прошлом, продол­ жалась на протяжении всего первого периода развития пе­ реходной экономики практически во всех государствах и ре­ шалась в зависимости от конкретной обстановки в пользу одного или другого.

Итак, перераспределение прав собственности в результате «ваучерной приватизации» в России, приводит к постепенно­ му сосредоточению мелкого производства (в отраслях с быст­ рым оборотом капитала) в руках частного капитала, в зна­ чительной степени представленного не независимыми част­ ными предпринимателями, а банками и иными финансовыми институтами. Большинство крупных предприятий (за исклю­ чением обладающих экспортным потенциалом) вступает в полосу «диффузии собственности», что на деле означает раздел реальных прав собственности между администрацией предприятий и государственными чиновниками, сохраняю­ щими множество рычагов контроля в своих руках (в TOW числе крупные пакеты акций). Кроме того, эти предприятия попадают в существенную финансовую зависимость от бан­ ков.

Не менее болезненным оказался вопрос о приватизации земли. Передача земли в безвозмездное пользование тем, кто ее обрабатывает, — эта общедемократическая мера, извест­ ная со времен заселения Америки, — была реализована, как:

правило непоследовательно, хотя и провозглашалась в боль­ шинстве стран в конституциях или иных официальных доку­ ментах. Между тем названный выше демократический прин­ цип наиболее адекватно реализуется при закреплении земли прежде всего за теми, кто производит на ней продукцию, при государственной собственности на землю и государственном контроле за распоряжением и использованием земли, нахо­ дящейся под промышленной или городской застройкой, а также составляющей уникальные природные объекты, при­ надлежащие всему народу.

Эта модель подвергалась и подвергается существенным атакам с целью создания механизма классической частной собственности на землю с правом ее продажи, залога и иных операций с землей как товаром. Фактически в последнем случае предлагается создание механизма инвестирования на­ копленных в прошлом криминальных капиталов, образован­ ных на базе обмена власти (имевшейся в прежней номен­ клатурной системе) на собственность, прежде всего — зе­ мельную, поскольку в условиях экономического кризиса и гиперинфляции иные формы инвестиций гораздо менее вы­ годны. Борьба за превращение земли в объект купли-прода­ жи стала борьбой за возможность инвестирования названных выше средств не в производство, а в сферу спекуляций не­ движимостью.

При реализации названных выше моделей приватизации как в промышленности, торговле и сфере услуг, так и на се­ ле, складываются в целом весьма неблагоприятные социаль­ но-экономические условия для развития производства в пе­ реходном обществе.

§ 2. ПРИВАТИЗАЦИЯ: ПОСЛЕДСТВИЯ ДЛЯ ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКИ Общая экономическая динамика в переходной экономике является крайне неблагоприятной, особенно в странах СНГ.

Является ли приватизация «ответственной» за такое развитие •событий?

К 1994 г. в России было приватизировано уже свыше тре­ ти предприятий, находящихся на самостоятельном балансе и имеющих права юридического лица. В сфере малой прива­ тизации — свыше половины объектов. Однако это не пере­ ломило экономическую ситуацию к лучшему. Нет никаких данных, свидетельствующих о том, что приватизированные предприятия выбирают иную рыночную стратегию, нежели го­ сударственные.

Для создания рыночной системы не было необходимости в скорейшей и массовой приватизации, достаточно было обес­ печить коммерциализацию государственных предприятий и свободу предпринимательства, т. е. свободу создания новых частных предприятий. Этого было вполне достаточно для •формирования полноценных субъектов рыночного хозяй­ ства — никак не менее полноценных, чем наспех приватизи­ руемые государственные предприятия. Но ни приватизации, ни коммерциализация не могут обеспечить эффективную стратегию рыночного поведения в условиях одномоментной либерализации цен.

Пожалуй, массовая приватизация даже сужает возмож­ ности для эффективной приспособительной политики, ибо сокращает поле государственного контроля и регулирования Я структурных изменений в переходной экономике. Это касает­ ся в первую очередь борьбы с негативными последствиями монопольных эффектов в народном хозяйстве: никакой комп­ лекс традиционных для рыночного хозяйства антимонополь­ ных мер не поможет в экономической системе, в которой са­ ма материальная структура экономики характеризуется сверхмонополизмом. Приватизация означает намеренный вы­ вод предприятий из-под прямого контроля государства, в то время как в экономике с таким уровнем монополизма нет возможности противодействовать негативным последствиям монополизма в условиях либерализации цен (углубление це­ новых диспропорций и ухудшение структуры экономики) без высокой степени государственного вмешательства.

Следует обратить внимание и на тот факт, что роль при­ ватизации в формировании рыночной системы не является совершенно самостоятельной. Она сама находится в сущест­ венной зависимости от макроэкономической политики. Если при определенных условиях массовую приватизацию можно рассматривать как способ — хотя и не самый удачный — создания режима свободного предпринимательства, то при других условиях приватизация начинает выполнять иные функции.

Так, попытки следовать напролом курсом «финансовой стабилизации» будут означать крах существенной части круп­ ной промышленности. Та же часть, которая выживет, — до­ быча и переработка нефти, электроэнергетика, транспорт, остатки «оборонки» — либо остаются под контролем госу­ дарства, либо приватизируется в особом порядке (что опять таки подразумевает либо затяжку этого процесса, либо сохранение государственного контроля). Таким образом, приватизация остальных отраслей превращается по большей части в «сброс» государством бесперспективных и малоперс­ пективных предприятий: «... сам факт приватизации будет восприниматься чуть ли не как первичная стадия банкрот­ ства. Смена собственника сведется к смене ответчика на суде» (Коммерсант, 1993, с. 7).

Такой «сброс» за бесценок или вообще задаром огром­ ного массива государственного имущества будет, разумеется, означать немалую поживу для тех, кто сумеет выбрать из этой груды имущества «жемчужные зерна». Тем самым в качестве реальной функции приватизации приходится рас­ сматривать не создание массива реальных собственников и не формирование необходимых условий для функционирова­ ния рынка (ибо и то и другое может быть обеспечено иными способами), а лишь льготную форму перераспределения соб­ ственности между бюрократией, удерживающей контроль над ее наиболее жизнеспособной частью, и «новыми богатыми», получающими право распоряжения в области остального гос­ имущества.

Нельзя утверждать, что это — главное содержание поли­ тики приватизации. В конце концов, политика финансовой стабилизации проводится не столь последовательно. Реаль­ ная политика в конечном счете выступает как равнодейству­ ющая многих экономических и социально-политических сил с различными интересами. Однако борьба за передел гос­ собственности между различными группировками элит (среди которых немаловажное место занимает директорский кор­ пус) выступает явственно видимой тенденцией в «номенкла­ турной приватизации».

Однако, может быть приватизация — пусть в качестве по­ бочного эффекта — все-таки способна позитивно повлиять на функционирование экономики, создать условия для постепен­ ного выхода ее из кризиса и проведения структурной рефор­ мы? В переходной экономике она должна была бы найти не­ посредственное отражение в глубоких структурных сдвигах в народном хозяйстве, в исправлении диспропорций, накоп­ ленных предшествующей экономической системой.

Такая структурная реформа неизбежно имеет две сторо­ ны— сокращение производства в неперспективных отраслях и инвестирование капиталов в перспективные отрасли. По­ скольку сокращение производства происходит быстрее, чем освоение капиталовложений и развертывание дополнительно­ го производства на их основе, то экономика в целом пережи­ вает некоторый спад производства. Как же обстоит дело с инвестированием капиталов в отрасли, подлежащие разви­ тию? И влияет ли на ситуацию в этой области приватизация?

Инвестиции в производство в начале 90-х гг. в России рез­ ко сократились (За 1991—1993 гг. суммарное сокращение превышает 60%). В 1990 году доля валовых капитальных вло­ жений в ВВП была 17%, в 1992 году упала до 9%, в 1993 — до 8% (Коммерсант, 1993, № 42, с. 13). Выбытие производст­ венных мощностей вследствие износа в 1992 году в промыш­ ленности превысило их ввод на 3—4%, а в отдельных отрас­ лях обрабатывающей промышленности этот показатель до­ стиг 10—27% (там же). В 1993 году эта тенденция только усугубилась.

Происходит подрыв основных источников финансирования инвестиций. Падение доходов населения привело к резкому сжатию нормы сбережений, накопления предприятий упали как в силу сокращения их доходов, так и в силу обесценения амортизационных отчислений, а о бюджетном финансирова­ нии капиталовложений и говорить нечего.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.