WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |

«ЭКОНОМИКА ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА Под редакцией В. В. РАДАЕВА, А. В. БУЗГАЛИНА Рекомендовано Государственным комитетом Российской Федерации по высшему образова­ нию в качестве ...»

-- [ Страница 2 ] --

Во-вторых, слабость материальной основы капитализма и, соответственно, социальных слоев и партий, его представляю­ щих, обусловила их неспособность взять на себя руководство наметившимися процессами и довести их до конца. По этой же причине они не смогли даже решить давно назревшую аграрную проблему, что имело решающее значение в аграр но-индустриальной стране с преобладанием крестьянского на­ селения.

В-третьих, как отмечает, например английский историк Э. Карр (1892—1982), буржуазная демократия и буржуазный строй по западному образцу, за что ратовали, к примеру, меньшевики, не имели реальной основы на российской почве.

Неубедительность пути западного буржуазного развития не смогла сделать такую программу эффективной, превратить ее в национальную идею, способную привлечь массы.

В-четвертых, огромное значение для перехода к Октябрь­ ской революции и ее успеха имела программа, предложенная большевиками во главе с В. И. Лениным (1870—1924). Она достаточно полно учитывала текущий момент, предложив, в частности, решительно покончить с войной. Она гибко реаги­ ровала на важнейшую экономическую проблему, включив в себя центральную идею эсеров, поддерживаемых основной массой крестьянства, о социализации земли. Она, наконец, имела существенное эмоциональное воздействие на полугра­ мотное российское население, предлагая светлое будущее без помещиков и капиталистов, в котором хозяевами будут сами работники.

В чем же состоит феномен Октябрьской революции? Ле­ нин считал, что это первая в мире социалистическая револю­ ция, открывающая на планете эпоху социализма, поскольку она совершилась на основе марксистской теории. Позднее Н. Бердяев в связи с этим заметит, что эта революция, на деле, была осуществлена во имя Маркса, но совсем «не по Марксу». Это, впрочем, было известно и Ленину. Знамена­ тельно, что в своих последних работах, выступающих как своего рода завещание, он выдвигает два кардинальных поло­ жения. Первое — разъяснение, что осуществляя «не по Марк­ су» Октябрьскую революцию, большевики надеялись на шанс существенного ускорения вследствие этого экономического прогресса в России. Второе — признание необходимости ко­ ренной перемены точки зрения на социализм. Смысл такой перемены — трактовка социализма как результата развития прежде всего экономики.

Сегодня феномен Октябрьской революции трактуется не­ однозначно. Одни считают, что она действительно открыла социалистическую эру, но шанс, о котором говорил Ленин, не был реализован. Другие — предлагают рассматривать обще­ ство, созданное в России и других «социалистических» стра­ нах именно как социализм, который другим быть и не мо­ жет. Третьи — полагают эту революцию не имеющим ника­ ких оснований насильственным переворотом, приведшим к некоему «искусственному» результату. Каждая из этих раз­ ных позиций подтверждается сегодня одним и тем же общим основанием;

в большинстве «социалистических» стран наро­ ды «отказались» от существовавшей у них системы и всту­ пили в полосу перехода к другой системе.

Бесспорно одно, что Октябрьская революция открыла качественно новый, особый период: она прервала переход­ ный процесс, совершающийся в России от традиционной эко­ номики к рыночной, и послужила началом реформаторско эволюционного типа переходной экономики, итогом которой должно было стать формирование плановой экономики. Па­ радоксом было то, что революция, совершенная «не по Маркс)'» послужила началом строительства нового общества по марксистской теоретической схеме.

Основой будущего общества, по Марксу Теоретическая схема должна была стать общественная (обще­ плановой экономики собственность на средства народная) производства. Это означало полную ликвидацию частной соб­ ственности при сохранении лишь личной собственности граж­ дан на предметы потребления для удовлетворения личных потребностей. Первоначально могла существовать и коопера­ тивная собственность, возникающая на базе обобществления средств мелких производителей. Однако в ходе развития пла­ нового хозяйства предполагалось слияние двух форм в еди­ ную общенародную собственность. Такая основа означала, что все трудящиеся становятся хозяевами средств и результа­ тов производства, уничтожается всякая эксплуатация.

Механизм функционирования общества в таких услови­ ях— планомерное (согласованное) воспроизводство и разви­ тие народного хозяйства. Ассоциированный общественной собственностью в масштабах всего общества труд приобре­ тает непосредственно общественный характер, т. е. обще­ ственная необходимость конкретных видов труда и его про­ дуктов определяется нормативно в плане;

учет всех трудо­ вых затрат в этих условиях не нуждается в косвенной оцен­ ке, происходит непосредственно в часах рабочего времени.

Такая схема, естественно, исключает необходимость товарно стоимостных отношений, рыночного механизма, которые по­ степенно отмирают. Планомерность означает также руково­ дящую роль центра (роль его выполняет государство), ис­ пользование как основополагающих директивных методов в' управлении. Теоретически подобный механизм выглядел, как значительно более эффективный, по сравнению с рыночным, так как предполагал более рациональное использование всех ресурсов, исключая кризисы перепроизводства, и т. д.

Цель общественного производства — удовлетворение потребностей всех членов общества, обеспечение их полного благосостояния и всестороннего развития. Этой цели подчи­ нен механизм согласованного хозяйствования. Широкое раз­ витие в плановой экономике приобретают специальные об­ щественные фонды потребления, за счет которых происходит общественно-организованное удовлетворение важнейших со­ циальных (образование, здравоохранение, социальное обес­ печение и т. д.) потребностей населения. Такая направлен­ ность общественного производства благодаря непосредствен­ ной связи производства и потребностей также обусловливает наиболее высокие темпы роста общественного производства.

Соответственно в фокусе функционирования экономики ока­ зывается человек — хозяин, руководитель производства, по­ стоянно развивающий свои способности и потребности, и труд для которого постепенно превращается в первую жиз­ ненную потребность.

Наконец, теоретическая марксистская схема будущего общества предусматривала и встроенные в нее экономические стимулы. Важнейшим среди них было распределение по труду, создающее заинтересованность каждого работника в увеличении количества и повышении качества отдаваемого обществу труда. В совокупности с моральными стимулами личная материальная заинтересованность должна была обес­ печить высокую эффективность всякого индивидуального труда, соответственно всякого коллективного труда, а в ито­ ге — и всего совокупного общественного труда, осуществля­ емого всеми работниками по планомерно установленной оп­ тимальной директиве сверху.

Однако самое главное в теоретической марксистской схе­ ме будущей плановой экономики состояло в том, что это была схема особой — социалистической, следующей за капи­ тализмом — стадии развития, образующей в свою очередь первую фазу коммунистической формации. Огромное воз­ действие, которое оказало в XX в., и еще продолжает оказы­ вать, на судьбы российского, а также ряда других стран об­ щества социалистическое учение, требует специального обра­ щения к истокам и содержанию социалистической идеи.

§ 2. РОЛЬ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ИДЕИ В РАЗВИТИИ ПЕРЕХОДНЫХ ПРОЦЕССОВ В РОССИИ Содержание социали- Социалистическая идея как идея соци стической идеи альной справедливости, счастливого бу­ дущего человечества зародилась тысячелетия назад. Причи­ ны ее появления — противоречия реальной действительности, проявляющиеся именно в ее «несправедливостях», а также извечное стремление людей к некоему (будущему) идалу. По природе своей социалистическая идея всегда имела ярко вы­ раженную гуманистическую направленность.

Содержание ее всегда было с одной стороны, достаточно неопределенным, в той же мере как неопределенны и сами понятия «свобода», «справедливость», а с другой, — всегда несло в себе печать своего времени. Так, древние греки счи­ тали справедливым общество, использующее рабский труд.

О труде рабов в своей «счастливой» стране говорит Т. Мор (1478—1535). Вместе с тем уже в средние века формируются черты социалистической идеи, образующие основу ее содер­ жания и сохраняющие свое значение вплоть до настоящего времени. Уже современник Мора Т. Мюнцер (1490—1525), осуждая существующий строй с его неравенством и насилием, говорит о таких чертах будущего общества как бесклассовый строй, общность имущества (частная собственность — зло), полное равенство, совместный труд.

И происхождение и содержание социалистической идеи на этом этапе обнаруживают ее утопические черты: во-пер­ вых, это продукт мыслительной деятельности, во многом оторванной от реальностей;

во-вторых, в связи с этим черты идеи не могут быть реализованы из-за отсутствия надлежа­ щих условий;

в-третьих, конкретные «модели» общества, предлагаемые ею, неизбежно остаются фантазией уже в силу их конкретности.

Утопизм, неопредленность социалистической идеи обусло­ вили и подобную же неопределенность, «размытость» понятия «социализм», который должен был бы выступать воплощени­ ем на деле этой идеи. Исторически в большинстве случаев под социализмом понималась не какая-то особая социально экономическая система, ступень общественного прогресса, а лишь некоторые изменения в прежней системе;

иногда доста­ точно было найти хоть один элемент, отвечающий социали­ стической идее (к примеру, налог в пользу бедных), чтобы считать систему социалистической (исламский социализм).

Из множества «социализмов», известных истории науки, можно упомянуть катедер-социализм (Г. Шмоллер, В. Зом барт и др.), смысл которого в реформировании капитализма под руководством монархического государства;

реформатор­ ский дух свойствен и фабианскому социализму. В. Парето сво­ дил проблему социализма к возможности более эффективного централизованного распределения экономических ресурсов, возможность которого он математически доказывал. А. Пигу (1877—1959) примерно такую же идею развивал в духе кон­ цепции «конкурентного (в дальнейшем — рыночного) социа­ лизма». Этический социализм, представителем которого был Э. Бернштейн (1850—1932), толковал его в духе нравственных принципов;

кооперативный — связывал с господством этой экономической формы;

гильдейский — с передачей управле­ ния хозяйством в руки отраслевых объединений (гильдий) и т. д.

Вместе с тем отмеченная и имеющая основания методоло­ гия подхода к трактовке социализма не отменяет ни одного важного объективного обстоятельства: по мере развития про­ изводительных сил и роста возможностей общества создава­ лись постепенно и материальные условия для реализации многих черт социалистической идеи. В связи с этим создава­ лась возможность и для превращения социалистической идеи в более строгую и развернутую форму теории. Практически в какой-то мере эта задача ставилась и в ряде вышеупомяну­ тых случаев. Однако более подробно, специально эта задача была рассмотрена в марксистской концепции.

Особенность марксистской концепции Идея и научная тео- социализма состоит в следующем: во первых, она формировалась в условиях достаточно высоко развитых производительных сил и обобще­ ствления производства, как бы сформировавших реальную базу для будущего общества;

во-вторых, социализм в ней органично выводился из действительных тенденций, свой­ ственных развитому капитализму;

в-третьих, обоснование со­ циализма давалось в рамках общеисторического развития человечества. Подобная целостность и основательность по­ зволили Ф. Энгельсу (1820—1895) сделать вывод, что впер вые Марксу удалось превратить социализм из утопии в науку.

Это превращение Энгельс непосредственно связывал с двумя открытиями Маркса. Первое — теория прибавочной стоимости, показавшая, как на базе концентрации и центра­ лизации капитала идет процесс обобществления производ­ ства, обострение внутренних экономических и политических противоречий этого общества, что и создает объективные и субъективные предпосылки его гибели. Второе — материали­ стическое понимание исторического развития, показывающее обязательность смены одной ступени другой в ходе этого про­ цесса и подчеркивающее исторический характер и «естест­ венного» капиталистического рыночного хозяйства. Маркс определил в своей концепции социализм как первую фазу коммунистической формации и дал в общих чертах теорети­ ческую схему будущего общества.

Глубокая обоснованность и целостность взглядов на со­ циализм в марксовой концепции не снимает, однако, вопроса:

состоялось ли все же в данном случае превращение утопиче­ ской социалистической идеи в научную теорию социализма.

Дело в том, что научная теория есть системное (раскрываю­ щее связи субординированных элементов) отображение ре­ ального объекта. В марксовой теории социализма речь идет об объекте, который реально еще «не состоялся», а только «должен быть». Конечно, экономическая наука имеет возмож­ ность на основе анализа реальных тенденций функционирова­ ния существующего общества немного заглянуть вперед.

Однако научное предвидение в данном случае может быть лишь научной гипотезой, но не теорией. Это, очевидно, отно­ сится и к социалистической концепции К. Маркса. В прин­ ципиальном плане гипотеза должна неизбежно нести и эле­ менты утопизма, связанные с самим характером научного предвидения. Подобные элементы в концепции Маркса су­ щественно усилились благодаря широкому использованию метода экстраполяции — уже конец XIX в. показал, что раз­ витие капитализма идет не совсем так, как это вытекало из анализа Маркса в середине столетия.

Таким образом, мы не можем говорить о существовании в настоящее время подлинно научной теории социализма.

Возможен ли вообще научный социализм? Такой вопрос был поставлен на рубеже веков Э. Бернштейном. Ответ на него, по существу, дан выше. Да, возможен, но только при условии появления как реальности такого общества. Без этого можно говорить лишь о научной гипотезе. Это подтверждается и практикой современного «научного творчества». Современ­ ные теоретические разработки социализма далеко не отвеча­ ют (и не могут в принципе отвечать по вышеуказанным при­ чинам) признакам научной теории, носят расплывчатый ха рактер, не далеко уходя от утопической социалистической идеи. Так, леворадикальная политэкономия США, ставя за­ дачу создания социалистического идеала, разрабатывает мо­ дели демократического планирования и нормативного регу­ лирования экономики, самоуправления, методов гуманизации трудовых отношений и т. д. Правильно подчеркивая необхо­ димость гуманизации всех отношений в будущем обществе,, она вынуждена признавать, что социалистическая перспекти­ ва остается достаточно неопределенной.

Отсутствие до настоящего времени научной теории соци­ ализма означает, что положения социалистической гипотезы не могут выступить в качестве теоретического критерия при решении тех или иных вопросов о путях развития общества.

Еще один признак теории — ее открытость, создающая воз­ можность ее развитию под воздействием практики. Особенно важно это для теории в общественных науках, в частности для учения о социализме. Сегодня это учение переживает сложный период. Фактическая «закрытость» его в странах, избравших «социалистический» путь развития, превратила его в совокупность догм, все более не соответствующих реалиям действительности и наносящих возрастающий вред практике.

Дискредитация социалистической идеи, неприятие населением реальной практики в этих странах привели во многом к не­ гативному отношению к самому термину «социализм».

Не означает ли это «конец» учения о социализме? Отвечая на этот вопрос, вспомним многовековую историю социалисти­ ческой идеи. Многие ее ценности при всей их неопределенно­ сти выступают как общественный идеал и в этом смысле не могут быть «закрыты». Правда, как опять-таки показывает практика, эти ценности получают все большую реализацию в ходе поступательного развития человечества. Поэтому воз­ никают две альтернативы решения проблемы. Или этот про­ цесс будет продолжаться и дальше, т. е. ценности социали­ стической идеи будут просто постепенно все полнее вопло­ щаться в жизнь, не связываясь при этом лишь с какой-то оп­ ределенной ступенью. Этот процесс идет в настоящее время.

Или все же реализация этих ценностей в наиболее полной степени связана именно с определенной ступенью (социализ­ мом). Но в этом случае, очевидно, необходима новая разра­ ботка учения о социализме, включая и определение фунда­ ментальных основ такого учения, и наполнение его содержа­ нием с учетом практики мирового развития и негативного опыта бывших социалистических стран.

Негативный характер этого опыта, начатого в России в 1917 г., прежде всего определен именно тем, что формирова­ ние плановой экономики здесь (а в последующем и в ряде других стран Европы и Азии) происходило на базе критери­ альной роли положений «закрытой» марксистской концепции •социализма, а также марксистской концепции переходной экономики от капитализма к социализму.

Эта концепция, основанная на рассмот Марксистская концеп- р е н н о м Выше формационном подходе ис г ция переходной эко- ^/ нидлидс, пи „ омики ходила из неизбежности смены капи­ талистического способа производства социалистическим. Поскольку же, полагала она, социалисти­ ческие формы в силу их противоположности капиталистиче­ ским не могут зародиться в недрах старого общества, то после социалистической революции необходим особый пере­ ходный период от капитализма к социализму. Содержание этого переходного периода и должно состоять в том, чтобы постепенно уничтожить прежние (буржуазные) производ­ ственные отношения и сформировать новые (социалистиче­ ские) производственные отношения на основе развития адек­ ватной им материально-технической базы.

Характер переходной экономики — многоукладный. Ук­ лад — форма хозяйства, сосуществующая в экономике с дру­ гими укладами. Такой характер экономики предполагает по­ стоянную борьбу между укладами, прежде всего между ста­ рым, оставшимся еще частно-капиталистическим и новым, родившимся социалистическим укладом. Политически это вы­ ступает как борьба классов буржуазии и пролетариата. Дан­ ная теория переходного периода предполагала целенаправ­ ленную экономическую политику государства, выступающего в форме диктатуры пролетариата. Эта политика должна быть направлена на вытеснение из экономики ряда укладов и по­ степенное обеспечение победы укладу, считавшимся социали­ стическим.

Марксистская концепция переходной экономики была ру­ ководством к действию после Октябрьской революции 1917 г.

в России. Согласно оценке КПСС, реально руководившей этим процессом, переходная экономика завершилась к сере­ дине 30-х гг., когда, по ее мнению, в стране полностью по­ бедил социализм, возник как господствующий новый — социа­ листический способ производства. Это означало утверждение и нового, не существовавшего до того времени в мире типа хозяйства — социалистической плановой экономики.

Последовательное, как казалось, прове Схема социалистической дение в жизнь идей марксистской кон экономики цепции социалистической плановой эко и реальность номики, с одной стороны, подтверждало выводы о прогрессивности, более высокой эффективности нового способа производства, с другой — проявлялось в не­ ожиданных, прямо противоположных ожидаемым результа­ тах.

После тяжелых лет восстановления хозяйства от разрухи, причиненной годами первой мировой и гражданской войн, экономика России развивается высокими темпами, во многом благодаря плановому ведению хозяйства. В стране проводит­ ся индустриализация, развиваются базовые отрасли, по об­ щему объему производства она выходит на второе (после США) место в мире;

по ряду направлений (космическая промышленность, атомная энергетика, военная техника) за­ нимает лидирующее положение. Значительные результаты достигаются первоначально в социально-культурной области:

быстро ликвидируется массовая неграмотность населения, обеспечивается всеобщее среднее образование, широкое раз­ витие получает бесплатное здравоохранение, развитие науки и т. д.

Вместе с тем стремительное развитие в России (СССР) материальной и духовной культуры, особенно характерное для первых послереволюционных десятилетий в дальнейшем существенно замедляется, вследствие чего по важнейшим со­ циальным показателям (продолжительность жизни, детская смертность и т. д.) она уступает сегодня многим десяткам стран. Причины такого отставания, как стало очевидным в последние годы, заключены в реальных чертах существую­ щей «социалистической» плановой системы.

Ликвидация в ходе переходного периода частной собст­ венности на средства производства, и установление повсе­ местно общественной (государственной, в основном) собст­ венности на деле привело к монополии государственной соб-' ственности, в рамках которой оказалось около 90% всех средств труда. Вместо ожидаемой совокупности «сохозяев», которыми должны были выступить все трудящиеся сформи­ ровался особый слой партийно-государственной элиты, моно­ полизировавший и руководство, и использование результатов общественной собственности. В высокой степени развивался бюрократизм. Особо разрушительное воздействие эта моно­ полия оказала на фактор предпринимательской деятельности, а также материальную ответственность работников. Утопи­ ческое представление о том, что все станут хозяевами в ре­ альности вылилось в положение трудящихся как наемных работников у государства. Кооперативная собственность в ви­ де колхозов по существу таковой не была, выступала объек­ том особо жесткой эксплуатации со стороны государства.

Планомерное (плановое) хозяйствование в итоге разви­ лось в систему командно-мобилизационного типа, характер­ ного односторонним принуждением (выполнение директив сверху) и фактической ограниченностью проявления какой либо (полезной для общества) самостоятельности. Чиста формальное существование товарно-денежных отношений, с одной стороны, подрывало здоровую конкуренцию произво­ дителей, а с другой — искажало пропорции как обмена, так и производства, способствуя в итоге формированию в обще стве постоянной и глубокой диспропорциональности. Сам по себе плановый характер управления хозяйством, показавший свои позитивные черты в первое время в дальнейшем, с ус­ ложнением народного хозяйства, начинает давать сбои, ока­ зывается недостаточным, чтобы эффективно реализовать до­ стижения научно-технической революции. В условиях развер­ нувшейся НТР социалистическая экономика России, как это было «официально» признано, оказалась невосприимчивой к достижениям научно-технического прогресса. Страна плано­ вой экономики резко отстала от развитых стран в техниче­ ском и технологическом отношениях.

Форсированное решение проблем индустриализации и обороноспособности страны привело к увеличению удельного веса соответствующих отраслей в экономике страны. Дейст­ вующий же планово-командный механизм по самому своему характеру продолжал реализовывать именно эту линию раз­ вития, постепенно усиливая диспропорциональность в народ­ ном хозяйстве в пользу отраслей первого подразделения и военно-промышленного комплекса (ВПК) и ограничивая раз­ витие отраслей второго подразделения. В этих условиях, когда потребности, и прежде всего потребности, связанные с конечным потреблением населения, не являются непосред­ ственным стимулом производства, развивается специфический механизм функционирования «производства ради производ­ ства», направляемый плановыми директивами прежде всего по экстенсивному пути. Однако возможности такого пути в современных условиях весьма ограничены. Человек, прокла­ мируемый в социалистической доктрине центром всей эконо­ мики, в условиях относительного ограничения фонда потреб­ ления крайне медленно увеличивает свое благосостояние;

замедленное развитие характерно соответственно для его способностей и потребностей. В «социалистической» плано­ вой экономике свобода ограничивались партийно-государ­ ственными директивами, а равенство — равенством всех быть бесправными.

Ограниченность фонда потребления объективно склады­ вающаяся в условиях планово-командного механизма, обус­ ловливает и деформацию экономического стимулирования:

распределение по труду превращается в этих условиях в зна­ чительной мере в уравнительное распределение. Дифферен­ циация доходов устанавливается лишь изначально (по та­ рифной сетке) и в относительно небольших размерах. Уста­ новленные по тарифу заработки при «потолке» фонда зара­ ботной платы уже не могут существенно измениться, что «стимулирует» работника трудиться только в меру установ­ ленного тарифа, порождает иждивенчество. Сформированная в условиях реального «социализма» система привилегий, льгот, разного рода распределителей материальных благ, 63 которыми пользуется прежде всего правящая элита, вместе с тем создает в целом возможность (и соответствующие ценностные ориентации) получения тех или иных благ вне зависимости от трудовой активности, а совсем по другим причинам.

Почему же реальный социализм в России оказался далек от своей теоретической схемы? Объяснение этому часто видит­ ся в том, что по своему уровню Россия в 1917 г. была не готова к реализации социалистической концепции Маркса.

Дополнительно говорится и об особых условиях в дальней­ шем — первая страна в условиях враждебного окружения, требующего чрезвычайного напряжения сил, и т. д. Все это, конечно, имеет значение. Однако, видимо, следует признать, что и сама марксистская концепция, во многом утопическая, не могла привести к иным результатам, чем она привела в действительности, причем не только в России, но и во всех других странах, взявших ее на вооружение.

Сегодня, пожалуй, общепризнано, что социалистическая доктрина, определившая собой содержание переходных про­ цессов в России после 1917 г., в течение почти семидесяти лет, в ее реальном «исполнении», нанесла ущерб социально экономическому развитию страны. Но к чему же в итоге она привела? Если просто перечислить оценки характера общест­ ва, сложившегося в России к середине 80-х гг. нашего столе" тия, то они выглядят следующим образом: социализм как командная экономика — такой оценки западные экономисты придерживались уже давно;

государственный социализм;

го­ сударственно-бюрократический социализм;

деформированный социализм;

государственный капитализм;

переходный период от капитализма к социализму;

казарменный социализм и др.

Всем этим оценкам свойственны две черты: во-первых, подчеркивание особой, высокой роли государства;

во-вторых, ментальность обязательности формационного подхода: если не социализм, то капитализм (и наоборот), но скорее всего (по большинству оценок) «какой-то» социализм (социализм же «строили»!). На наш взгляд, анализ реальных отношений российского общества показывает, что вряд ли возможно определить их как капиталистические;

с другой стороны, они не очень напоминают и социалистические, если взять крите­ рием (а что еще взять?) черты социалистической идеи.

Вполне возможно, что решение рассматриваемой задачи еле» дует искать, учитывая уникальный характер развития рос­ сийского общества, в другой плоскости, за пределами фор мационной парадигмы.

Особое внимание хотелось бы обратить на оценку строя, сложившегося в нашей стране, как особого тоталитарного общества, подчеркивающей, с одной стороны, черты тотали­ таризма, свойственные российскому плановому хозяйству, а • с другой — особенности этого тоталитаризма. Конечно, в це­ лом понятие «тоталитарное» достаточно неопределенное, однако эта неопределенность во многом связана с традици­ онным для марксистской теории «фоном», характерным ис­ пользованием категорий «капитализм», «социализм» и т. п.

Для раскрытия содержания тоталитаризма следует обратить­ ся к более общему рассмотрению развития человеческого общества, представив его в виде единого потока, обеспечива­ ющего постоянное и постепенное прогрессивное совершенст­ вование способностей и потребностей человека.

Тоталитаризм — явление, возникающее в ходе этого про­ грессивного потока, но лежащее как бы в стороне от основ­ ной дороги человеческого прогресса, представляющее откло­ нение от главной линии движения. Это объясняется тем, что он не развивает потенции, возможности человека, а действу­ ет в сторону их известного усреднения, притупления, подчи­ нения единой воле центра. Историческое появление и суще­ ствование реальных обществ с подобными чертами привело в результате теоретических обобщений к их определению, как обществ тоталитарных. Если они были известны еще в дале­ кой древности, и их главной чертой была сильная, подавля­ ющая все стороны жизни государственная власть, то роль таких обществ на разных ступенях истории неодинакова. На заре человечества, когда сами способности индивидов разви­ ты еще слабо, тоталитарное государство во многом способ­ ствует общественному прогрессу, выступая как организатор, координатор усилий общества, фактор, обеспечивающий само его существование. Тоталитаризм, в этом смысле, характер­ ная черта особого (азиатского) способа производства. Одна­ ко с течением времени происходит нарастание вреда тотали­ таризма: чем более высокой ступени развития достигает в своих способностях и потребностях человек, тем пагубнее влияние тотальных отношений, тем больший ущерб наносят они человеческому прогрессу.

Вышесказанное позволяет сделать вывод, что само по се­ бе определение общества как тоталитарного, видимо, недо­ статочно. Такое определение характеризует лишь его общую, родовую черту. Но такое общество, возникая в различных исторических условиях, соответственно, прикрывается и раз­ личными социально-экономическими «одеждами», которые характеризуют особенности тотальности в тех или иных усло­ виях. Одно дело — государственный строй и отношения в Древнем Египте или Китае. Другое — отношения тотального общества, сложившегося в Германии в начале 30-х гг. наше­ го столетия, отношения не устранившие его экономической основы как общества развитого капитализма с достаточно высоким уровнем государственно-монополистического регули­ рования и т п. Наконец, особенные тоталитарные отношения развиваются после 1917 г. в российском обществе. Развитие отношений, свойственных тотальному обществу, сопровожда­ лось у нас повсеместным приоритетным развитием, как пред­ полагалось, социалистических форм, хотя на деле это было далеко не так. Однако в целом, как отмечалось в нашей ли­ тературе, особенность строя, сложившегося в России, состоя­ ла не в самом тоталитарном его характере, а в том, что развитие и функционирование тоталитарных отношений по­ стоянно прикрывалось прогрессивной социалистической идеей.

«Социалистичность» плановой экономики, отмеченная в вышерассмотренных чертах, — определяющая характеристика исходного состояния современных переходных процессов в российском обществе. Влияние ее при этом проявляется не только в собственно экономической сфере, обусловливая своеобразие и трудности ее реформирования. Сформировав­ шаяся в течение десятилетий «социалистическая» система ценностей и ориентации продолжает проявляться в действии факторов внеэкономических, имеющих особо важное значе­ ние в переходных состояниях.

Названная характеристика неотделима и от такого корен­ ного признака плановой экономики, как дефицит.

§ 3. ПЛАНОВАЯ ЭКОНОМИКА КАК ЭКОНОМИКА ДЕФИЦИТА Природа Прежде всего следует подчеркнуть, что ресурсоограниченной понятие «система ресурсоограниченного системы типа» не есть простое повторение ба­ нальной истины, что всякое производство в любых условиях имеет дело с ограниченным количеством ресурсов. Ограни­ ченность ресурсов в этом смысле есть общее условие функ­ ционирования системы любого типа. Ввводя вышеприведен­ ный термин, Я- Дорнаи имел/В виду иное.

Я. Дорнаи исходил из расширенного воспроизводства как типичного, предполагающего постоянный рост и производи­ тельных сил, и общественного продукта. Чем же регулируют­ ся масштабы этого роста? По Корнай, можно выделить два различных типа систем, в которых эти масштабы непосредст­ венно регулируются принципиально разными «ограничителя­ ми»: спросом или ресурсами. Соответственно, различаются два типа экономических систем: спросоограниченная и ресур соограниченная.

В спросоограниченной системе рост производства постоян­ но ограничивается спросом (платежеспособной потребностью).

Это означает,,что масштаб расширения производства своим «критерием» имеет спрос на рынке (сколько и чего купят), который в свою очередь выражает объем и структуру налич­ ных потребностей в обществе. Принципиально важно, что в данном случае расширение производства осуществляется в меру существующих (изменяющихся) потребностей (потреб­ ления). Здесь существует относительно (опосредуемая день­ гами) прямая связь производства (и потребностей (потребле­ ния). Спросоограниченная система в этом смысле есть гиб­ кая, постоянно перестраивающаяся производственная систе­ ма, относительно быстро меняющая свою структуру вместе с изменением потребностей в обществе. Цель ее функциониро­ вания и состоит в удовлетворении этих потребностей (опосре­ дуемых денежной формой). Спросоограниченная система, как видно, это система характерная для рыночной экономики, где механизм экономических связей опосредован товарно-де­ нежными формами. ( В ресурсоограниченной системе масштабы расширения производства связаны непосредственно с наличием ресурсов:

прежде всего материальных, а также трудовых. Это означает, что «ограничитель» производства в этом случае — не потреб­ ности (даже в их платежеспособной форме), а как бы само производство: чем больше произведенный им продукт, тем больше ресурсов для последующего его расширения и т. д.

Иными словами, в ресурсоограниченной системе складывается и воспроизводится прямая,связь производства не с потребно­ стями (спросом),,а с результатом производственного процес­ са, прежде всего его величиной. Изменение потребностей, в том числе их структуры, оказывается совсем,не обязательным для соответствующих изменений в производстве, «привязан­ ного» непосредственно лишь к ресурсам, из которых можно что-то произвести. Более того, такое изменение оказывается объективно нежелательным (разрушительным) для производ­ ственной системы, приспособленной к действию именно с су­ ществующими ресурсами. Поэтому ресурсоограниченная си­ стема — это в принципе крайне «жесткая», трудноперестраи ваемая система. Функционирование ее определено характером и структурой имеющихся ресурсов в строго за­ данном направлении. Поэтому для нее характерна и специ­ фическая цель функционирования: расширение производства для увеличения ресурсов как средства еще большего роста производства и т. д. Это и есть «производство ради произ­ водства». Ресурсоограниченная система как реальный тип сформировалась в странах плановой экономики.

Очевидная сегодня нелепость ресурсо Причины развития ограниченной системы заставляет видеть вароссииИСТеМЫ причины ее «внедрения» часто либо в не­ вежестве, либо в злонамеренных «коз­ нях» большевиков, либо в том и другом одновременно. На де­ ле причины эти более сложны, включают в себя несколько факторов: социально-экономических, научно-теоретических, идеологических.

Социально-экономические причины определялись состоя нием экономики России как страны «второго эшелона». Усло­ вия «догоняющей» экономики определяли как важнейший поиск тех или иных путей ускорения развития. Таковы цели и петровских реформ, и реформ второй половины XIX в., и столыпинской реформы. Эта проблема оставалась существен­ ной и в феврале и октябре 1917 г. Большевики, взявшие власть, столкнулись в данном случае с альтернативами: или идти «известным» путем буржуазно-эволюционного развития, или избрать какой-то другой путь, суливший более быстрый прогресс, чем первый. Первый путь не гарантировал быстрого преодоления отставания России от западных стран. В чем же могла состоять суть другого, нового пути? Он виделся в цент­ рализации имеющихся ресурсов, организации на этой основе более рационального управления ими и обеспечения в итоге более высокой эффективности экономики.

Рациональное централизованное управление преодолевало бы рыночную стихию, связанную с непроизводительными, подчас, затратами общественного труда, его последующими потерями и т. п. Характерно, что еще до Октябрьской рево­ люции В. И. Ленин в работе «Грозящая катастрофа и как с ней бороться» связывал чисто экономические факторы этой борьбы с возрастающей централизацией управления произ­ водством, банковским делом, другими хозяйственными про­ цессами. Следует отметить и то, что подобные тенденции к централизации, связанные с возрастанием роли государства, пробивали себе дорогу и в западных странах. Речь шла о за­ метной глобальной тенденции, которая вскоре теоретически реализовала себя в работе Д. Кейнса.

Научно-теоретические причины формирования системы ресурсоограниченного типа содержались в марксистской кон­ цепции посткапиталистического общества. В ней, естественно без употребления данных терминов, спросоограниченная (ры­ ночная) и ресурсоограниченная (плановая) системы представ­ лялись как прямо противоположные, причем преимущества плановой системы были настолько очевидны, что оставалось только желать скорейшего краха рыночной системы. Дейст­ вительно, в рыночной системе — частный труд, осуществляе­ мый «вслепую», т. е. нерационально, в плановой — непосред­ ственно общественный труд, т. е. труд, осуществляемый как заранее необходимый, предполагающий себе место в общест­ ве;

в рыночной системе производство ведется стихийно, часто прерывается разрушительными кризисами перепроизводства, в плановой — сознательное, согласованное хозяйствование без каких-либо излишних затрат;

цель производства в рыночной системе — реализация стоимости (прибавочной), в плано­ вой — сам человек, удовлетворение его потребностей, разви­ тие его способностей и т. п. В целом, для рыночной системы характерно косвенное (через стоимостные формы) регулиро вание общественного производства, для плановой — прямое, планомерное регулирование, которое теоретически несомнен­ но представлялось более эффективным.

Ресурсоограниченная система в теоретическом плане пред­ ставляла собой систему использования в каждый данный мо­ мент всех имеющихся в обществе ресурсов, т. е., во-первых, не допускала их «пролеживания» даже какое-то время впу­ стую;

во-вторых, не допускала их уничтожения «за ненадоб­ ностью», как это происходило в период кризисов в условиях спросоограниченной системы. Следовательно, выбор такой системы с научно-теоретической точки зрения не был столь нелепым как это иногда объявляется сегодня.

Идеологические причины, связанные с политическим со­ держанием марксистской теории, сыграли огромную роль в утверждении плановой системы, поскольку при их целена­ правленном воспроизводстве способствовали формированию определенного общественного менталитета. Речь идет о том, что плановое хозяйство это форма социалистического (ком­ мунистического) общества как общества равенства, справед­ ливости, всеобщего развития и т. п. Ресурсоограниченная си­ стема, иными словами, представлялась как единственная до­ рога в «коммунистический рай».

Короче говоря, выбор из двух возможных систем (путей развития) системы именно ресурсоограниченного типа был в условиях 1917 г. достаточно обоснован и в практическом и в теоретическом отношениях. Почему же он оказался в итоге несостоятельным? Видимо, прежде всего потому, что, по вы­ ражению Р. Коуза, в теоретическом плане названная концеп­ ция оказалась «теорией классной доски», т. е. безукоризнен­ ной лишь на бумаге и не учитывающей многих реальных практических факторов. Эти факторы не замедлили сказать­ ся в российской действительности.

Практическая (очевидно, и теоретиче следствия \ о с к а я ) порочность ресурсоограниченнои функционирования системы системы проявилась исторически в целом ресурсоограниченногоряде следствий. Во-первых, встроенный типа в нее механизм «производства ради про­ изводства» обусловил как закономерность погоню за «валом», т. е. преимущественно чисто количественный рост. Стремле­ ние в связи с этим к увеличению объема инвестиций выли­ валось прежде всего в их «освоение», т. е. использование без обязательного достижения конечного результата. Это ярко проявилось в растущем распылении капиталовложений по возрастающему количеству строящихся объектов, увеличи­ вающемся незавершенном объеме строительных работ. Рас­ ширение производства как самоцель, давление показателей динамики обусловили низкое внимание к качеству продукции, осуществлению.научно-технического прогресса. Соответствен но такая самоцель особенно сильно действовала на ограни­ чение конечного (личного) потребления.

Во-вторых, в плановой экономике складывается как фор­ ма обратной связи особая сигнальная система. Как извест­ но, в рыночной экономике такую роль выполняет рыночный спрос. В ресурсоограниченной системе это прежде всего ад­ министративный сигнал;

«голос», по Корнай,обычно предпо­ лагающий «торг» центра и производителя;

это изменение раз­ меров запасов (ресурсов и продукции), а также заказов у предприятий;

это инерция, вытекающая из сложившейся ди­ намики показателей, из установления плана «от достигнуто­ го»;

это, наконец, дефицит ресурсов и продуктов. В целом сигнальная система здесь носит не экономический, а произ­ водственно-технологический характер. Она обусловливает низкую материальную ответственность работников и руково­ дителей, низкую заинтересованность в результатах работы, бесхозяйственность, известное безразличие к возможностям экономического роста, направлена не на конечный экономи­ ческий результат, а на результат объемный («вал»).

В-третьих, ресурсоограниченная система характерна от­ сутствием необходимых ресурсных резервов для изменения структуры производства, преодоления возникающих диспро­ порций, осуществления того или иного маневра. Это объяс­ няется высокой- степенью задействованности всех ресурсов, в том числе и средств труда в текущем производстве. Тен­ денция к экстенсивному расширению увеличивает масштабы физического и морального износа средств труда, ибо затруд­ няет их ремонт, смену технологий, замену оборудования, внедрение в производство достижений НТП. Все это в итоге ведет постепенно к снижению эффективности производства.

В-четвертых, высокая жесткость, трудноперестраивае мость ресурсоограниченной системы обусловливают инерци­ онно нарастающую диспропорциональность производства. Это диспропорции между первым.и вторым подразделениями об­ щественного производства, промышленностью и сельским хо­ зяйством, группами «А» и «Б» в промышленности, относи­ тельно жесткие, неменяющиеся внутриотраслевые пропорции в промышленности и т. д. Инерционно воспроизводится и с течением времени нарастает диспропорция между производ­ ством и потреблением (личным). И дело в том, что сама ре­ сурсоограниченная система не содержит в себе внутреннего регулятора преодоления диспропорций. Для этого необходи­ мы соответствующие централизованно разработанные прог­ раммы, внедряемые также по механизму командного типа.

Однако, как показывает драктика, крупные повороты в раз­ витии народного хозяйства удавались тем меньше, чем боль­ ше не соответствовали они экстенсивному расширению, свой­ ственному природе ресурсоограниченной системы. Инерция системы неизбежно.отторгала программы, противные ее ме­ ханизму. Закономерно в этом смысле, что крупная структур­ ная перестройка, охватившая западный мир в семидесятые годы, «обошла» российскую экономику.

В-пятых,,ресурсоограниченная система, как отмечалось, деформирует заинтересованность работников, их трудовую мотивацию. В основе этой деформации два фактора: во-пер­ вых, экстенсивное расширение как цель системы вполне до­ пускает как средство механизм командно-директивного типа;

во-вторых, механизм функционирования системы связан с ограничением конечного потребления, фонда потребления (это ведь не производственный ресурс). И если задание на дости­ жение какого-то результата носит директивно-технологиче­ ский характер (исходное задание плюс коррекция сигналь­ ной системы), то поощрение за результат и его увеличение ограничено «потолком» фонда заработной платы, разверстан­ ного и по отраслям, и по отдельным предприятиям, и по под­ разделениям внутри предприятий. Материальная заинтересо­ ванность (и мотив работников) приобретал в этих условиях чисто номинальное значение.

Однако главное следствие ресурсоограниченной системы —• это свойственный ей всеобщий, хронический, самовоспроизво­ дящийся, интенсивный дефицит.

Сама природа ресурсоограниченной си Дефицит— стемы обусловливает появление дефицита т главное проявление •, „ во всех плановой экономики сферах хозяйства и на все виды ресурсов. Постоянное воспроизводство этого явления превращает дефицит в хронический, интенсив­ ность которого с течением времени нарастает.

Потенциальная возможность дефицита (отсутствие ресурса для осуществления намеченной программы) заключена в условиях ресурсоограниченной экономики в самом характере задания — директивы, которая исходит из необходимости максимального использования ресурсов, но не учитывает реального их распределения между производителями. Вслед­ ствие этого задание-программа обычно наталкивается на от­ сутствие у производителя достаточного количества хотя бы одного ресурса (узкое место), заставляющее производить или его вынужденную замену, меняя структуру затрат, или ме­ нять структуру выпуска. И то и другое «по цепочке» создает ситуацию дефицита для других производителей.

Реальный механизм функционирования плановой эконо­ мики связан поэтому с системой напряженных планов, т. е.

планов-заданий, предполагающих заранее дефицит ресурсов у производителей и их соответствующий (напряженный) поиск. Напряженный план, создающий иллюзию рационально­ го хозяйствования, на деле есть форма функционирования де­ фицитной экономики, ведущая в итоге к нарастанию дефици та вследствие увеличения на предприятиях немобилизуемых резервов («омертвление» средств).

Воспроизводство дефицита в расширяющихся масштабах в сфере производства усиливается специфическими процесса­ ми сферы обращения. Важнейший фактор, действующий здесь в данном направлении, — действие неэффективных цен.

Цена (спрос) в условиях «ресурсного ограничителя» пере­ стает играть аналогичную роль. Главное для предприятия — и это можно обеспечивать буквально «любой ценой» — обес­ печить объем выпуска продукции. Ресурсоограниченная систе­ ма характерна поэтому мягким бюджетным ограничением:

любые денежные затраты предприятия ему в конце концов как-то компенсируются. Отсюда такой феномен плановой си­ стемы, как ненасыщаемый спрос предприятий-покупателей, направленный на увеличение выпуска своей продукции и ве­ дущий к еще большему росту омертвляемых ресурсов.

Плановая экономика это «рынок продавца». Условия по­ стоянно сохраняющегося ненасыщаемого спроса позволяют предприятию-производителю оказывать давление на потреби­ телей, выпускать (сбывать) ненужную им продукцию, не за­ ботиться о качестве, использовании достижений НТР и т. д.

Сфера обращения, таким образом, дополнительно расширяет и интенсифицирует дефицит.

Особую роль в углублении дефицитности ресурсов играет в плановой экономике инвестиционный процесс. Инвести­ ции— важнейшее средство для последующего роста производ­ ства. Мягкое бюджетное ограничение обусловливает в ресур соограниченной экономике «инвестиционный голод» — нена­ сыщаемый спрос на инвестиции. Механизм постоянно сохра­ няющейся инвестиционной напряженности определен рядом факторов плановой системы: 1) мягкое бюджетное ограниче­ ние приводит к тому, что сумма заявок с мест на инвестиции намного превосходит имеющиеся у центра лимиты;

2) инве­ стиционные программы, как правило, нереализуемы в полной мере;

3) ресурсов не хватает даже на осуществление перво­ начального этапа (феномен напряженного плана).

Специфический дефицит плановая экономика формирует в сфере трудовых ресурсов. Важнейшим преимуществом пла­ новой экономики всегда считалась полная занятость, отсутст­ вие безработицы. Эта высокая степень участия трудоспособ* ного населения в производстве создавала дефицит и рабочей силы. На деле подобный «внешний» дефицит, затрудняя воз­ можности роста производства в условиях плановой эконо­ мики, какого-либо маневра, скрывал собой значительные из­ лишки рабочей силы внутри предприятий (внутризаводская безработица). Внутризаводской «резерв» рабочей силы ока­ зывался неизбежным следствием отсутствия внешнего резер­ ва, проявлением общей тенденции ресурсоограниченной систе мы к омертвлению ресурсов. Он во многом становился осно­ вой недобросовестного отношения к работе.

Неизбежно вытекающий, очевидный из вышеизложенного дефицит потребительских благ в рамках ресурсоограничен ной системы проявлялся не только в недостатке продуктов для удовлетворения элементарных потребностей населения, но и в связанных с ним таких негативных социальных фор­ мах, как особые системы распределения благ, очереди, раз­ личного рода привилегии, злоупотребления, коррупция и т. п.

Действие в сфере домашнего хозяйства (личного потребления;

населения) бюджетного ограничения более жесткого, чем в рыночной экономике, способствовало в этих условиях разви­ тию соответствующей «потребительской психологии»: стрем­ ление к обладанию привилегиями, карьеризм, приспособлен­ чество, угодничество, деформация трудовой мотивации и т. п.

Иными словами, историческое существование плановой* экономики привело к парадоксальному результату: возникнув как система наиболее рационального использования всех ре­ сурсов, она привела в итоге к их менее рациональному ис­ пользованию, чем «старая» рыночная система. Но этот пара­ докс, как показал, в частности, Я. Корнай, есть простое след­ ствие встроенного в ресурсоограниченную систему механизма:

каждый фактор роста производства, «настроенный» по кри­ терию максимального использования ресурсов, ведет к появ­ лению и углублению дефицитности ресурсов. Очевидно, сле­ дует принять во внимание также исторический момент. Систе­ ма максимизации использования ресурсов отвечает относи­ тельно простому, эволюционно развивающемуся хозяйству..

Рост масштабов последнего, его усложнение, постоянно совер­ шаемые перевороты в технике и технологии и т. п. оставляют все меньше шансов для успешной реализации концепции, 'командно-бюрократической плановой экономики.

Контрольные вопросы 1. Как повлияла запоздалось развития на социальные про­ цессы в России?

2. По каким причинам за Февральской революцией в Рос­ сии последовала Октябрьская революция?

3. В какой мере Октябрьская революция закономерно свя­ зана с особенностями социально-экономического развития России?

4. Каковы основные черты марксистской теоретической схемы плановой экономики?

5. Почему возникла и в каких формах проявлялась социа­ листическая идея?

6., Произошло ли превращение социализма из утопии в науку?, 73> 7. В каких реальных формах проявились черты теоретиче­ ской схемы плановой экономики в России?

8. Каковы причины возникновения и признаки тоталитар­ ного общества?

9. По какому критерию выделяются спросоограниченная и ресурсоограниченная типы экономики?

10. Почему плановая экономика в России сформировалась как ресурсоограниченная система?

П. Каковы важнейшие проявления функционирования ллановой (ресурсоограниченной) российской экономики?

12. Почему дефицит оказывается неизбежным проявлением плановой экономики?

13. Как черты реальной плановой экономики влияют на переходные процессы в России?

Глава СОДЕРЖАНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ПЕРЕХОДНОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ Формирование теории переходной экономики в отечествен­ ной науке практически совпало с осуществлением реальных задач переходной экономики в России. И это осуществление уже свидетельствует о недоучете в реформаторско-эволюцион ном процессе общих закономерностей переходной экономики:

инерционности воспроизводственных процессов и преимущест­ венного развития новых форм.

Недоучет инерционности воспроизводственных процессов связан с известным игнорированием общей особенности Рос­ сийской экономики;

как плановая она существенно отличает­ ся от западной рыночной экономики;

как российская она не имеет аналогов в каких-либо других, даже бывших социали­ стических странах. В более конкретных формах это прояв­ ляется в недоучете огромной роли государственности, в част­ ности государственного управления;

особой формы монопо­ лизма;

специфического менталитета, сложившегося в россий­ ском обществе;

черт ресурсоограниченной, дефицитной эко­ номики и т. п.

Недоучет первой закономерности получает своеобразное проявление и в реализации закономерности преимущественно­ го развития новых экономических форм: можно сказать, здесь как бы действует эффект упрощения. Так, в теории перехода к рынку исходят из предпосылки, что ресурсоограниченная экономика в принципе подобна спросоограниченнои, поэтому к ней возможно успешно применять рецепты монетаризма;

огосударствление, подчас, сводится лишь к высокому удельно­ му весу государственной собственности, что как будто бы по­ зволяет решить проблему лишь путем уменьшения ее доли;

формирование частной собственности нередко понимается лишь как принятие соответствующих решений (хотя без них оно тоже невозможно);

российская монополия трактуется в свете западной практики, преувеличивается в связи с этим роль антимонопольного законодательства, простого разукруп­ нения предприятий-монополистов и т. д.

В самой концепции перехода к будущему инерционно про­ является прежняя «методология-наоборот»: от плановой эко­ номики — к рыночной;

от социализма — к капитализму;

от общественной собственности — к частной и т. д. Критерии плановой экономики проявляются в том, что в рефврмирова нии экономики положение человека, удовлетворение его по­ требностей, развитие его способностей приносится в жертву решению «системных» проблем: стабилизация экономики, ли­ берализация цен, приватизация и т. п., не находятся на пер­ вом месте.

Конечно, теория переходной экономики не может дать кон­ кретных рецептов по каждому отдельному случаю. Однако она, даже при своей недостаточной развитости, «предлагает» практике реформирования ряд общих моментов, играющих роль своеобразных «ограничителей» для реформаторской дея­ тельности. Таковы только что упоминавшиеся общие законо­ мерности переходной экономики. Важное значение имеет мо­ мент альтернативности в развитии переходных процессов.

Теория переходной экономики в данном случае требует из­ вестной неопределенности будущего, отказа от той ясности и четкости, что была свойственна программам «социалистическо­ го» (коммунистического) строительства. Вместе с тем теория переходной экономики выдвигает ограничители иного поряд­ ка, как бы сужающие «коридор» неопределенности. Прежде всего, речь идет об учете опыта, тенденций развития мирового сообщества, вне которых экономика России не сможет успеш­ но развиваться. Другим подобным ограничителем, как неод­ нократно отмечалось, является конкретное реальное состоя­ ние в данном случае экономики России.

Сложность состояния российского общества к началу пе­ реходных процессов предопределяла необходимость одновре­ менного решения многообразных и разноплановых задач:

во-первых, задач чрезвычайного характера, связанных с опре­ деленным кризисным состоянием экономики и других сфер общественной жизни;

во-вторых, более крупных задач перехо­ да от плановой системы хозяйствования к рыночной;

в-треть­ их, глобальных задач перспективного стратегического разви­ тия общества. Каждая группа задач предопределяет как бы и соответствующую программу своего решения. В этом смысле можно говорить о трех различных программах: чрезвычайных мер, радикального реформирования экономики, общей со­ циальной ориентации.

Конечно, все эти программы внутренне взаимосвязаны, определенным образом субординированы. Это не альтернатив­ ные программы, а как бы органичные звенья в рамках единой задачи преобразования российского общества. Вместе с тем их взаимосвязь не отменяет того, что это разные, относительно самостоятельные программы. Они разномасштабны, охваты­ вают различные промежутки времени, каждая из них харак­ терна своеобразным «набором» мер для своей реализации, а также специфическими критериями эффективности своего осу ществления^ Сочетание этих трех взаимосвязанных, но относительно самостоятельных групп социально-экономических проблем и определяет конкретное своеобразие содержания переходной российской экономики.

§ 1. КРИЗИС ПЛАНОВОЙ ЭКОНОМИКИ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ Экономические кризи- Экономический кризис в теории харак сы и кризис системы теризует, как известно, определенное со­ стояние рыночной системы, представляющее собой резкое нарушение равновесия в экономике в целом или ее части вследствие несоответствия s свойственного ей регулятора (спроса) и сложившегося предложения. Основными видами кризиса в рыночной экономике выступают циклические кри­ зисы перепроизводства и структурные кризисы.

Циклические кризисы характеризуют состояние общего перепроизводства, происходят периодически (через 9— 11 лет), выступая как необходимое средство восстановления равновесия в рыночной системе, проявляются в падении производства и цен, снижении реальной заработной платы, росте безработицы и др. Структурные кризисы характери­ зуют частичное (для ряда отраслей) перепроизводство, свя­ заны с возникновением несоответствия существующей струк­ туры производства изменившейся структуре общественных потребностей (соответственно спроса)/ Проявление их ана­ логично формам проявления кризисов общего перепроизвод­ ства, хотя прежде всего затрагивает кризисные отрасли.

Следует подчеркнуть, что плановая экономика по типу своему иная, нежели рыночная — это ресурсоограниченная экономика. Механизм ее действия позволяет в принципе сбалансировать в воспоризводственном процессе потоки и запасы. И хотя с точки зрения действительной пропор­ циональности (соответствие структуры производства струк­ туре общественных потребностей) диспропорции могли воз­ никать (и возникали), они не могли проявиться в виде кри­ зиса, как открытого несоответствия спроса и предложения.

Известное и постоянно подчеркиваемое /«преимущество» плановой экономики, как экономики бескризисной, имело под собой то простое обстоятельство, что спрос (платежеспособ­ ная потребность) в ней никогда не играл роль регулятора в росте производства. В этом смысле плановой экономике, как ресурсоограниченной по своему типу, не могут быть свой­ ственны кризисы перепроизводства. Особенность ресурсо­ ограниченной системы в данной плоскости состоит в том, что Противоречия диспропорциональности здесь постепенно' на­ капливаются, подавляются, существуют в скрытом виде, не р-азрешаясь в форме кризисов, как это происходит в системе рыночной.

Более того, как отмечалось, /плановая экономика ' сразу же по своему рождению начинает демонстрировать явление противоположного кризисам порядка: здесь постепенно дцвсе более развивается дефицит и предметов потребления,™ "й~ средств производства. Простая сравнительная оценка этого' явления с явлениями рыночной экономики послужила осно­ вой для вывода в 20-е годы Л. Н. Крицманом (1890—1937) и В. В. Новожиловым (1892—1970), что рлановой экономике свойственны, видимо, кризисы недопроизводства. Позднее Я. Корнай показал, что плановая и рыночная экономики— " качественно различные типы систем/ что делает их сравне­ ние крайне затруднительным. Что же касается всеобщего дефицита, свойственного плановой экономике, то это есть проявление ее не кризисного, а обычного, нормального со­ стояния.

Очевидно, что когда речь идет о кризисе плановой эко­ номики, имеется в виду не какой-либо вид экономического кризиса, а кризис плановой системы. Это кризис, характери­ зующий то или иное несоответствие между спросом и пред­ ложением в целом или в рамках отдельных отраслей. Кризис системы свидетельствует о несоответствии потребностей раз­ вития данного общества и свойственного ему социально-эко­ номического устройства. Если экономический кризис есть внутренний элемент самого механизма функционирования си­ стемы, то кризис системы в известном смысле есть для нее «внешний» фактор, говорящий о начале переходного про­ цесса. Если экономический кризис есть средство разрешения противоречий системы, позволяющее ей дальше продолжить свое функционирование, то кризис системы имеет «выход» в ее преодолении в процессе переходной экономики и переход к другой экономической системе. | Наиболее яркое проявление кризиса пла, Сущность кризиса новой экономики в России (СССР), во плановои системы первых, ее значительное и возрастающее отставание от экономик развитых стран в техническом и технологическом отношениях, принципиальная неспособность использовать достижения современной НТР;

во-вторых, уд­ ручающие показатели жизненного уровня населения, по мно­ гим из которых страна «пропустила вперед» десятки стран и по которым также проявлялась тенденция растущего от ставания. При этом, если первый момент — свидетельство от­ носительного отставания экономики в рамках мировой ци­ вилизации, что само по себе важно и тревожно, то второй — говорит в известной мере и об абсолютной неспособности общества обеспечить своим членам нормальное существова­ ние.

Сущность этого кризиса и может быть определена как возрастающая неспособность плановой экономики обеспечи­ вать пропорциональное развитие народного хозяйства, эко­ номическую и социальную эффективность общественного про­ изводства. Развитие кризиса в восьмидесятые годы связано с глубинными (конечными) и непосредственными причинами.

Глубинные причины коренятся в самой природе сложив­ шейся в России плановой экономики, характерной недооцен­ кой экономического механизма функционирования сторон спо­ соба производства, подменой его командами из центра, ча­ сто не отвечающими направлениям общественного прогресса, фактическим игнорированием движущей роли экономических интересов и стимулов, формированием системы ресурсоогра ниченного типа. Глубинные причины кризиса плановой систе­ мы, иными словами, связаны с ее принципиальной нежиз­ ненностью, неспособностью обеспечивать оптимальное раз­ витие общественного производства. Есть и иные позиции:

одни считают, что кризис плановой экономики можно было бы преодолеть путем ее трансформации, но в ее рамках;

дру­ гие— отрицают подобный кризис, считая еще далеко не использованными возможности плановой системы. Аргумен­ тация таких позиций во многом связана с указанием на то, что вышеуказанные (глубинные) причины существовали всегда, тем не менее плановая модель длительное время и достаточно успешно действовала.

Представляется, что последнее реальное обстоятельство объясняется существованием ряда условий, «облегчающих» функционирование плановой экономики, с изменением кото­ рых и вступили в действие непосредственные причины ее кризиса.

К числу таких условий, в какой-то мере объясняющих саму возможность существования и относительно эффектив^ ного функционирования плановой экономики, можно отнести следующие:

—- относительная простота структуры хозяйства и срав­ нительно небольшие масштабы общественного производства позволяющие обеспечить и своевременность, и известную обоснованность команд из центра;

— экстенсивный тип роста, вытекающий из задач первмх лет советской власти и характера технической базы того периода, также позволяющие обеспечить эффективное раз­ витие под воздействием и чисто волевых методов;

— своеобразный «исторический кредит» общества, полу­ чаемый всякой новой общественной системой для реализа­ ции провозглашаемых ею целей;

— наконец чрезвычайные условия развития России (СССР) — недостаточные к моменту Октябрьской револю­ ции материальные и духовные предпосылки, капиталистиче­ ское окружение, военная опасность и т. п.

Мнение о высокой эффективности плановой экономики создавалась и благодаря некоторым чертам ее действия:

возможность быстрой концентрации ресурсов на определен­ ных участках, соответственно быстрое решение отдельных проблем, жесткая дисциплина, существующая под страхом репрессивных мер, и т. л. О такой эффективности говорили и многие факты. Так, за период 1928—1955 гг. (исключая де­ сятилетие 1941—1950 гг.) среднегодовые темпы прироста ва­ лового национального продукта составили в СССР 4,6%, а темп прироста потребления населения — 4,8% (1885— 1913 гг. — 3,2%). Как показала история, плановая система...

могла обеспечить более быстрое развитие в пределах OTHQ сительно краткосрочного периода, опираясь на вышеназван­ ные и некоторые другие свойственные ей черты (система напряженных заданий, использование валовых инвестиций преимущественно на расширение производства и т. п.). Вме­ сте с тем в рамках длительной перспективы сам принципи­ альный механизм функционирования плановой экономики вел к нарастанию внутренних противоречий и негативных следствий, отмеченных выше.

Следует отметить также, что в функционировании плано­ вой экономики не было все благополучно вплоть до восьми­ десятых годов, когда «вдруг» и разразился ее кризис. Пре­ ходящий характер названных выше условий, очевидные и все чаще наступающие «сбои» в действии командной модели обнаруживали необходимость ее изменения уже в послево­ енный период. В этом смысле можно говорить о своеобраз­ ных этапах развертывания кризиса плановой системы.

Для неоднократных попыток произвести такие изменения характерен ряд моментов. Во-первых, содержанием их всегда провозглашался переход от преимущественно админи­ стративных к преимущественно экономическим методам управления. Это весьма показательное свидетельство осозна­ ния руководством страны непригодности в принципе сложив­ шейся в конце 20-х годов системы управления. Во-вторых, все эти изменения по своему характеру предполагались как реформы, касались или частичных изменений (развитие ма­ териального стимулирования в сельском хозяйстве в 1953 г., переход к территориальной системе управления в 1957 г.

и Др.), или охватывали комплекс проблем, но в рамках дей­ ствующей модели (таков, например, замысел экономической реформы 1965 г.). Отсюда паллиативность, непоследователь­ ность и неэффективность в итоге всех этих попыток.

В-третьих, что очень важно, ростом масштабов предполага­ емых в каждой последующей попытке изменений. Это объяс­ няется тем, что после каждой неудачной попытки реформи­ ровать систему в рамках той же модели кризисные явления нарастали, приобретали все более широкий и глубинный ха­ рактер, требовали соответственно и более масштабных мер для своего преодоления. Относительным показателем нара­ стающих проблем может служить снижение среднегодовых темпов прироста валового национального продукта СССР.

Если в 1950—1970 гг. он составлял 5,0%, то в 1970— 1989 гг.— уже 2,0%.

Начало восьмидесятых годов ознаменовалось рядом по­ пыток кардинального реформирования действующего хозяй­ ственного механизма, также не приведших к позитивным ре­ зультатам. Вместе с тем изменение в стране политической атмосферы с середины этого десятилетия создало возмож­ ность для более полной, откровенной оценки характера и последствий функционирования плановой модели экономики.

Это и привело к выводам, во-первых, о кризисе существу­ ющей системы;

во-вторых, о невозможности преодоления это­ го кризиса даже самыми радикальными мерами в рамках этой системы. Впервые встал вопрос о полной замене пла­ новой модели функционирования.

Практическая реализация подобной задачи могла бы опи­ раться на ряд положений экономической теории, в частности теории переходной экономики. Во-первых, грандиозность исторической задачи предполагает длительный (несколько десятилетий) исторический период. Во-вторых, необходи­ мость крупных качественных преобразований в экономике обусловливает неизбежность ряда негативных явлений (па­ дение производства, частичная потеря богатства, безработи­ ца, наступление на жизненный уровень и т. п.). Если взять только рассмотренные выше переходные процессы в истории России, то оба они демонстрируют в своей начальной стадии •существенное замедление (иной раз, абсолютный упадок) развития. Так, заметно снижаются среднегодовые темпы ро­ ста чистого национального продукта — до 1,7% в 1861— 1885 гг. (1861—1913 гг.— 2,65%). Аналогичные процессы наблюдаются и в период 1918—1928 гг. Маштабы этих яв­ лений зависят от умелости руководства, сроков и методов осуществления преобразований. В-третьих, важность учета особенностей «стартовых» условий преобразований. В част «ости, для России они оказались особенно неблагоприятны­ ми вследствие длительного подавления накапливающихся экономических противоречий.

Как отмечалось, в практике современной российской пе реходной экономики не все эти обстоятельства были учтены в должной мере. Возобладала линия на ускорение преобра­ зований. Безусловно, быстрота имеет не только минусы, но и плюсы. Однако реально в российской экономике в начале пе­ реходного периода возникла ситуация, напоминающая внеш­ не картину экономического, все углубляющегося кризиса.

Явления, характерные для начального пе^хИо"„ТйГое„омикВе периода российской переходной, эконо мики могут быть определены как кри­ зисные, поскольку, во-первых, они аналогичны по форме хо­ рошо знакомым чертам экономического кризиса, во-вторых, по содержанию выражают целый ряд реально сложившихся в экономике «несоответствий». Прежде всего, это начав­ шееся в конце восьмидесятых и усилившееся в начале де­ вяностых годов снижение промышленного производства, про­ явившееся в соответствующем сокращении общественого про­ дукта и национального дохода. Падает производительность общественного труда. Вместе с тем в связи с их либерали­ зацией в десятки и сотни раз возрастают цены, интенсивно развивается инфляционный процесс. Появляется и расши­ ряется безработица и, что особенно существенно, — резко снижается жизненный уровень основной массы населения.

Однако правомерность трактовок всех этих явлений как кризисных, а в целом состояния российской экономики как кризисного не означает, что мы имеем в данном случае де­ ло с тем или иным видом экономического кризиса, харак­ терного для рыночной экономики. Положение российской экономики в начале 90-х годов демонстрирует качественно новое явление: развитие кризисных элементов вследствие вступления общества в переходную экономику реформатор ско-эволюционного типа. Эти элементы, с одной стороны, объективно обусловлены характером переходных процессов, а с другой — могут усиливаться или ослабляться в зависимо­ сти от форм, сроков и методов реформаторской деятельно­ сти. Но в целом рассматриваемые явления связаны с на­ чавшимися переходными процессами.

Так, если принять за базу 1985 г., валовой национальный продукт СССР снижается в 1990 г. на 3%, а в 1991 г. — на 17%. В 1993 г. сокращение внутреннего валового продукта России по сравнению с 1990 г. составило примерно 38%. От­ рицательные темпы прироста промышленной продукции бы­ ли в 1993 г.— 16%, в 1992 г.— 18%. Доля населения, полу­ чающая доходы ниже прожиточного минимума составляла в России по данным официальной статистики от 35% до 26%.

Число безработных по стандартам Международной органи­ зации труда дошло до 3,8 млн человек (5% от трудоспособ­ ного населения).

В объяснении сложившейся кризисной ситуации опять таки следует различать ее непосредственные и конечные причины. Непосредственные причины — прежде всего дефор­ мация функционирующего в условиях плановой системы хо­ зяйственного механизма: разрушение сложившихся и дей­ ствующих многие годы межотраслевых, территориальных и внешнеэкономических связей;

отмирание гарантированных централизованных заказов от государства, а также гаранти­ рованного снабжения ресурсами;

отказ от твердых цен на продукцию и т. д. Очевидно, что какая-то часть потерь пря­ мо связана с неумелостью и ошибками руководителей рос­ сийских реформ. Однако за следствиями, вытекающими из этих обстоятельств, нужно видеть и конечные причины, связан­ ные с накапливанием в течение десятилетий в рамках плановой экономики глубочайших противоречий. Отказ от ресурсоогра ниченной системы моментально «выплеснул» наружу все эти противоречения и несоответствия.

Так, сразу же обнаружилась глубокая диспропорциональ­ ность народного хозяйства, проявляющаяся в гипертрофиро­ ванном развитии отраслей I подразделения и особенно военно-промышленного комплекса и слабости отраслей, свя­ занных с потребительским сектором. Обнаружилась неконку­ рентоспособность множества предприятий, требующая пере­ стройки их деятельности на обеспечение качества продукции и удовлетворение реального спроса. Обнаружилось несовер­ шенство системы цен, не отвечающей требованиям рыночного механизма и структуре спроса. Господство предприятий-мо­ нополистов, сложившееся в условиях плановой экономики логично вело на первых этапах движения к рынку к их стремлению получить больший доход за счет роста цен и снижения объема производства. Низкий жизненный уровень, сложившийся к началу реального кризиса в плановой эко­ номике породил тенденцию к росту номинальной и сниже­ нию реальной зарплаты. Закономерная конкуренция относи­ тельных заработных плат в условиях сокращения производ­ ства, слабости потребительского сектора общественного про­ изводства, роста цен усилили давление на потребительский рынок, инфляционные процессы и т. д. Субъективные просче­ ты руководства в значительной мере усугубили кризисную ситуацию. Однако было бы ошибочно все причины ее связы­ вать с этими ошибками, не видеть того огромного шлейфа проблем, который принесла к началу современной переход­ ной экономики в России плановая система.

Вместе с тем, с точки зрения рассматриваемой теории развившиеся кризисные явления образуют элемент содержа­ ния российской переходной экономики. Это означает, во-пер­ вых, существенное усложнение задач переходной экономики, ибо требует многих чрезвычайных первоочередных мер по обеспечению роста производства, и прежде всего повышению жизненного уровня населения. Во-вторых, это обостряет со­ циальные противоречия в обществе, влияющие на характер альтернатив в развитии переходных процессов, их успешное завершение. В-третьих, необходимость чрезвычайных мер обусловливает подчас действия неадекватные основным на­ правлениям переходных процессов, что по крайней мере за­ тягивает их сроки, но может оказать и серьезное деформи­ рующее воздействие.

Чрезвычайность, первоочередность мер по преодоленик> кризисной ситуации вместе с тем подчеркивает, что в рам­ ках задач переходной экономики в России программа этих мер свойственна начальному этапу перехода и носит отно­ сительно каткосрочный характер. Программа переходной эко­ номики в России, характеризующая непосредственно содер­ жание перехода от плановой системы к другой, это програм­ ма перехода к рыночным отношениям как отношениям регу­ лирующим функционирование воспроизводственного про­ цесса.

§ 2. РАЗВИТИЕ РЫНОЧНЫХ ОТНОШЕНИЙ — НЕОБХОДИМЫЙ ЭЛЕМЕНТ ПЕРЕХОДНОЙ РОССИЙСКОЙ ЭКОНОМИКИ Природа кризиса плановой системы, рассмотренная вы­ ше, предполагает необходимость замены ее системой иной.

Почему же именно рыночная система должна прийти на сме­ ну отношениям командной экономики?

Прежде всего, следует иметь в виду ин Рыночные инварианты дустриальный характер российской эко " Г н о м и к и 5 0 " ™ - н ^ и к и в целом. Но исторически адек ватный индустриально-фабричному об­ ществу тип функционирования — рыночный механизм. Доми­ нирующая роль материально-вещественных факторов обу­ словливает вещный характер связей между производителями и потребителями. Соответственно обеспечение мотивации ра­ ботников в труде связано с реализацией их экономических интересов, предполагающей эквивалентный рыночный меха­ низм. Иными словами, поиск «иной» системы не должен апеллировать к отношениям прошлой традиционной экономи­ ки, но не может брать «на вооружение» и формы функциони­ рования далекого будущего строя.

Далее важно учесть опыт функционирования реальной плановой экономики в России как системы ресурсоограни ченного типа, опыт, показавший ее неэффективность и бес­ перспективность. Однако противоположная ей — спросоогра ниченная система — есть система, основанная именно на рыночном механизме. Регулирующая роль потребностей реализуется в ней через их платежеспособную форму — спрос. Переход от плановой к рыночной системе в этом смысле означает переход к типичной в мировом сообществе взаимосвязи производства и потребностей, нарушенной в ре сурсоограниченной экономике.

Наконец, определенное значение имеет и недоразвитость индустриальной структуры российской экономики: в частно­ сти, недостаточная индустриализация сельского хозяйства, строительного производства, существование элементов вне­ экономической зависимости работников и др. Переход к ры­ ночным отношениям в этих условиях оказывается важным средством ускорения общественного прогресса в рамках ин­ дустриальной экономики, в том числе и развития способно­ стей человека.

Необходимость перехода к рыночным отношениям как механизму функционирования воспроизводственного процес­ са не означает, что в российскую экономику должен быть насильственно и «противоестественно» внедрен некий тип ры­ ночной системы вроде американского, японского, шведско­ го и т. п. Рыночная система должна органично вырастать из реформируемой российской экономики, учитывая все ее особенности как далекого, так и недавнего исторического прошлого. Вместе с тем важно, что рыночная экономика есть определенная целостность, которая невозможна без ря­ да общих элементов, обеспечение которых и в условиях Рос­ сии остается обязательным, ибо без этих элементов, высту­ пающих в этом смысле как инварианты, эта целостность не может сложиться. Что же это за инварианты?

Во-первых, это косвенный характер связи производства и потребления, суть которого и состоит в том, что регулиру­ ющее воздействие на рост производства оказывают не пря­ мые директивы (по замыслу как бы непосредственно отра­ жающие потребности общества, а на деле ведущие к эконо­ мике ресурсоограниченного типа), а платежеспособные пот­ ребности— спрос. Именно спрос подчиняет экономический рост удовлетворению реально существующих в обществе по­ требностей, создает стимулы для всех производителей в дан­ ном направлении. Отрицается ли этим вообще необходимость какого-либо централизованного регулирования? Нет, не от­ рицается. Но меняется его роль: из практически единствен­ ной, господствующей связи централизованное регулирова­ ние превращается в элемент рыночной экономики, как бы обслуживает господствующую косвенную связь.

Во-вторых, это механизм движения, совершенствования факторов производства, выступающий также как функция потребностей (потребления), т. е. осуществляющийся под воздействием спроса. Изменение структуры потребностей обусловливает соответствующую «передислокацию» веще­ ственных факторов, переливы средств из одной отрасли в другую и т. д. Все это вызывает аналогичные изменения и в сфере личного фактора — рабочей силы. Социальные негати­ вы этих процессов хорошо известны и их следует иметь в виду. Но нельзя игнорировать и общее: «отказ» от рынков капитала и труда означал бы фактически и отказ от меха­ низма эффективного использования факторов производства, направленности его на удовлетворение потребностей обще­ ства. Но это было бы равносильно и отказу от получения результата производства под определяющим воздействием спроса. Рыночный механизм в целом перестал бы действо­ вать.

В-третьих, это конкуренция производителей на рынке, что вытекает из самой природы косвенной рыночной связи. Огра­ ничением экономического роста здесь выступает спрос. По­ этому каждый производитель может получить себе место на рынке (и в обществе), лишь войдя в рамки этого ограниче­ ния. Отсюда и стимулы к совершенствованию производства, реализации достижений НТП.

В-четвертых, это соответствующие субъекты рыночной экономики, чертами которых являются: ориентация на ры­ ночный спрос;

возможность изменять программу деятельно­ сти, включая распоряжение факторами производства, инве­ стициями и др.;

действие в эффективной конкурентной сре­ де и т. д.

Необходимость обязательного учета общеэкономических элементов регулируемых рыночных отношений как известной целостности образует как бы ограничение для стратегии пере­ хода к рыночной экономике, за пределы которого нельзя вы­ ходить. Ограничение другого рода — специфика реализации этой стратегии, связанная как с особенностями самого пере­ хода к рынку в нашей стране, так и со спецификой социально экономического строя, сложившегося в ней, включая истори­ ческие традиции населения и культуры.

Это, в частности, исторически короткие сроки перехода, революционный характер смены систем, формирование ры­ ночной экономики во многом под воздействием «сверху», вы­ сокая степень огосударствления в плановой экономике, осо­ бый характер монополизма и др. <..*' Успех ^осуществления грандиозной рефор Рыночная экономя- мы> призванной сменить одну экономичен ка - движение назад. ~скую другую, т. е. изменить систему на саму жизнедеятельность десятков миллионов людей во мно­ гом связан с «принятием» такого реформирования массой населения. Всоциально-политической борьбе вокруг реформы не последнее место в аргументах против перехода к рыноч­ ному механизму занимает положение о якобы регрессивном в этом случае характере переходной экономики, движении ее «назад»: или к условиям нэпа, или к_отношениям...«дикого» капитализма XIX в. и т. д. Доподнительный вес это положе ниёТТриобретает и в связи с указанием на то, что страны с развитой рыночнок-эконтлййкой сегодня «уходят» от класси­ ческих рыночных отношений и постоянно движутся к «пост­ рыночному» механизму.

Методологически подобное утверждение исходит из пред­ посылки, что плановая экономика, функционирующая в Рос­ сии (СССР) многие десятилетия, есть более высокая истори­ ческая форма, чем рыночная. Как уже говорилось, это далеко не так. Вместе с тем, рассматриваемая постановка вопроса требует дополнительных разъяснений.

Как отмелалось, специфика переходной экономики в Рос­ сии состоит и в том, что ей свойственно определенное «воз­ вратное» движение. В принципиальном, логическом аспекте это как бы движение к тому механизму функционирования экономики, который когда-то в стране был, и развитие кото­ рого было прервано после 1917 г. В логическом плане пере­ ход к рыночной экономике действительно как будто бы озна­ чает движение назад.

Однако этого нельзя сказать в буквальном, историческом плане, тем более отождествляя такой переход с историческим регрессом. Во-первых, переход к рыночной экономике сешдня осуществляется на базе сложившейся в России за десятиле­ тия после 19ГГ г. высокоразвитой, концентрированной, инду­ стриальной экономики. Рыночный механизм вырастает из этих, глубоко отличных от начала века условий. Во-вторых, современная переходная экономика предполагает возмож­ ность использовать наиболее развитые формы и механизмы регулируемого рынка, сложившиеся за указанный период в западной экономике. В-третьих, рыночная система как адек­ ватная современному состоянию индустриальной российской экономики должна повысить эффективность функционирова­ ния этой экономики, т. е. направлена на прогрессивное раз­ витие, в том числе и человека. В-четвертых, переход к ры­ ночной экономике в России означал бы полнокровное вклю­ чение ее в систему международного общественного разделе­ ния труда, расширение и углубление ее внешнеэкономических связей, что по многим параметрам также способствовало бы повышению эффективности российской экономики. Наконец, что также немаловажно, переход к рынку не закрывает гло­ бальной перспективы движения российского общества к тому будущему, которое связывается с развитием отношений пост­ индустриального общества. I Программа перехода к рыночной эконо Рынок: цель или м и к е в содержании переходного процес •средство с а в р 0 С С И И ) несомненно, не только более долговременна, но и более масштабна по сравнению с задача­ ми преодоления кризисного состояния российской экономики.

• Именно она характеризует задачи качественного принципи­ ального изменения самой системы функционирования эконо­ мики. В этом смысле, можно сказать, что программа преодо­ ления кризиса представляет относительно частный момент в содержании переходной российской экономики, особенно важна она в ее начальный период. Программа перехода к рыночной экономике в таком аспекте характеризует общее содержание процесса перехода от одной системы функциони­ рования к другой.

В связи с этим возникает вопрос, ограничивается ли на­ правленность переходной российской экономики этим общим содержанием. Для ответа на него вспомним о роли рыночных отношений в развитии общества. Эти отношения представля­ ют собой определенную форму взаимосвязи людей. Роль этой формы исторически менялась и меняется вместе с развитием материальной и духовной культуры общества, человека. То­ варно-рыночные отношения характеризуют такой этап разви­ тия общества, когда доминируют материально-вещественные факторы, обусловливающие овеществление, «овещнение» и самих отношений людей. Это этап характерный для инду­ стриального общества. В предшествующий ему длительный этап (доиндустриального, или аграрного общества) не рыноч­ ные отношения выражают существо общественных, производ­ ственных отношений. Здесь существуют отношения личной зависимости, на первых порах переплетающиеся с огромной зависимостью от природы. Наконец, индустриальное общест­ во с характерными для него рыночными отношениями как господствующими, создает условия для нового — постинду­ стриального состояния, когда доминирующая роль переходит к факторам социокультурным, интеллектуально-информацион­ ного порядка. На смену овеществленным отношениям людей, людей подчиненных вещам, их производству и движению, должны придти отношения высоко и универсально развитых людей, «сбрасывающих» с себя названное подчинение.

Таким образом, рыночная экономика в общеисторическом развитии человечества представляет собой последовательно как бы вторую ступень из трех. Причем, существование пер­ вой из них — это уже исторически свершившийся, не требую­ щий доказательств факт. Третья ступень — это пока будущее, будущее реально проявляющее себя в конкретных тенденциях функционирования индустриальной рыночной экономики в развитых странах. Но очевидно, названные тенденции в функ­ ционировании рыночной экономики не могут обойти и рыноч­ ные отношения в нашей стране. Рыночная экономика в этом смысле действительно представляет собой необходимое усло­ вие перехода на третью, высшую ступень. Но поэтому ры­ нок есть обязательный момент, но не самоцель переходной российской экономики.

По образному выражению одного российского экономиста, рынок — это транспорт, сам по себе не определяющий, куда ехать. И содержание российской переходной экономики не ограничивается задачами перехода от плановой к рыночной экономике. В этом содержании остается еще одна, более глу­ бокая, сущностная компонента, связанная с глобальной на­ правленностью социально-экономического развития россий­ ского общества, образующей соответственно социально-эко­ номическую стратегию переходных процессов в России.

§ 3. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СТРАТЕГИЯ ПЕРЕХОДНЫХ ПРОЦЕССОВ В РОССИИ Традиционная Традиционность данной альтернативы в альтернатива: методологическом, теоретическом отно капитализм шениях объясняется господством в оте или социализм чественной науке рассмотренного выше формационного подхода. Связана она и с соответствующим состоянием общественного менталитета, просто не предпола­ гающего 'каких-либо иных вариантов, тем более, что в рам­ ках этого подхода какого-либо третьего пути действительно нет.

Реальными основаниями трактовки экономического рефор­ мирования в России как движения к капиталистическому строю прежде всего выступает само отступление от принци­ пов «социалистической» плановой экономики. Логика форма­ ционного подхода автоматически ведет к выводу: раз не со­ циализм (коммунизм), то — капитализм. Развитие рыночных отношений, характерных для капиталистической экономики, выступает веским аргументом в пользу такой логики (хотя здесь происходит отождествление рыночных и капиталисти­ ческих отношений). Движение именно к капитализму связы­ вается и с развитием частной собственности, и с реально уси­ ливающейся социальной дифференциацией в обществе, и др.

Капиталистическая альтернатива представляется в раз­ личных формах: это и «дикий» капитализм XIX в., и капита­ лизм в сравнительно современных цивилизованных формах по типу развитых западных стран, и капитализм типа строя в развивающихся, к примеру, латиноамериканских странах и особый российский «номенклатурный» капитализм, выраста щий из тоталитарного российского общества и др.

Можно спорить (так оно и происходит на деле), насколь­ ко тот или другой вариант реальнее. Однако, коль скоро речь идет о стратегии, важно подчеркнуть два общих момента.

С одной стороны, альтернативный характер переходной эко­ номики предполагает возможность самых разнообразных ва­ риантов ее завершения. В этом смысле не может исключать­ ся и капиталистическая альтернатива, хотя в решении данно­ го вопроса не следует забывать в ряде объективных ограни чителей: во-первых, исходном состоянии переходной экономи­ ки, уже исключающем некоторые варианты (к примеру, для России — «дикий» капитализм);

во-вторых, реальные «стра­ тегические» тенденции в развитии мирового сообщества.

С другой стороны, тип переходной российской экономики — реформаторско-эволюционный — предполагает известный ко­ ридор свободы в выборе вариантов, с тем, чтобы соответ­ ствующей системой мероприятий дать зеленый свет или пере­ крыть дорогу тем или иным вариантам. В данном случае важная роль принадлежит и теории переходной экономики.

Вопрос следует поставить так: да, капиталистическая аль­ тернатива (в ее различных формах) возможна, но она ли вы­ ражает стратегический путь российской переходной экономи­ ки? Современные реальные тенденции в экономике развитых западных стран свидетельствуют о все большем их «уходе» от классического капиталистического строя, о постепенном формировании на новой постиндустриальной базе и некоего» нового — «посткапиталистического» общества, не получивше­ го еще по понятным причинам более определенного названия.

Могут ли, должны ли влиять подобные тенденции на страте­ гию переходной российской экономики? Ответ на эти вопросы может быть только утвердительным, если мы предполагаем дальнейшее развитие России не в автаркической обособлен­ ности (думается такой вариант мыслим лишь в абстрактно логической постановке), а в общем, едином русле мировой цивилизации.

Поэтому, используя вышеприведенный образ, можно ска­ зать, что развивающаяся в России рыночная экономика как своеобразный «транспорт» не должна стратегически «везти» общество к капиталистическому строю.

Не остается ли тогда как реальность стратегия социали­ стической альтернативы? Следует сразу же подчеркнуть, что в отличие от первой данная альтернатива не связана с каким либо реальным феноменом. Стратегические критерии здесь выступают лишь как черты социалистической идеи, которые до сих пор не смогли получить полного выражения в сформи­ ровавшейся действительной экономике социализма. Если иметь в виду, что эти черты в известной мере реализуются в тенденциях движения к постиндустриальному обществу, то это как будто бы реальная альтернатива. Однако в западных странах она прямо не связывается с социализмом. Важно иметь в виду и то, что социалистическая идея себя сильно дискредитировала практикой функционирования «социалисти­ ческой» плановой экономики. И в связи с этим обстоятель­ ством «социалистическому выбору» трудно претендовать на стратегическое направление российской переходной экономи­ ки.

Таким образом, в стратегическом плане социалистическая 8» альтернатива не очень реальна, так как, во-первых, социа­ лизм практически до сих пор не имел своего воплощения;

во-вторых, в своей теоретической концепции он не сочетается с рыночной экономикой и частной собственностью, являющи­ мися инвариантами экономического реформирования;

в-треть­ их, «социалистический выбор» не приемлется значительной частью населения (впрочем, как и «капиталистический вы­ бор»). В этом смысле, традиционная альтернатива «капита­ лизм или социализм» ни в одном из возможных вариантов не может предложить стратегии, которая могла бы объединить население страны национальной идеей, способствующей успе­ ху реформирования российской экономики.

Стратегия-минимум- Исходное состояние переходной россий уход от тоталитариз- ской экономики, как отмечалось, — тота ма литарное общество (не социализм), функционирующее на базе плановой экономики. Причем, то­ талитаризм в России — и это следует подчеркнуть — не про­ сто представлял особый механизм функционирования (ко­ мандного типа) экономики. За многие десятилетия он пустил глубокие корни, выражая социально-экономическое содержа­ ние «социалистического» строя в России (СССР), определяя все стороны жизни российского общества. Преодоление тота­ литаризма и его последствий — сложная задача, требующая • и длительного времени и глубокого преобразования всех сфер общества. Поскольку без решения этой задачи общество про­ сто не сможет обеспечить свое прогрессивное развитие, пре­ одоление тоталитаризма выступает как стратегическая зада­ ча, формирует, можно сказать, стратегию-минимум.

Глобальное основание этого преодоления — освобождение человека от разностороннего воздействия на него отношений, свойственных тоталитарному обществу. В экономическом аспекте это означает устранение существующих здесь осо­ бых, в том числе внеэкономических форм зависимости чле­ нов общества от руководящего слоя тоталитарного общества.

Эти формы проявлялись, в частности, в ограничении возмож­ ностей приложения своих способностей в условиях господст­ ва государственной собственности. В еще более жесткой форме эти ограничения выступали в колхозах. Путь преодо­ ления подобных ограничений—развитие разнообразных форм собственности. Существенные ограничения (связанные с уравнительным распределением) наблюдались в системе вознаграждения за труд в соответствии с его результатами, т. е. в реализации способностей работников. Устранение этих ограничений осуществляется благодаря плюрализму форм собственности и развитию рыночных отношений. Важное зна­ чение имеет действительная переориентация деятельности государства в экономике «а удовлетворение многообразных социальных потребностей людей: защита и развитие сложив шегося уровня жизни, в частности, здравоохранения, образо­ вания, социального обеспечения и т. д.

В социальном аспекте преодоление пресса тоталитаризма связано с устранением ограничений в выборе видов деятель­ ности (кроме антиобщественных);

в свободе передвижения;

борьбой государства с чрезмерной социальной дифференциа­ цией;

свободе деятельности различных организаций и пар­ тий;

обеспечением свободы волеизъявления каждым членом общества и т. п.

В социально-нравственном аспекте стоит задача измене­ ния самого характера общественного менталитета, опреде­ ляющего поведение людей: от пассивно-иждивенческого к активно-предпринимательскому.

Переход от тоталитарного к посттоталитарному обществу, выступая как стратегия-минимум, охватывает достаточно дли­ тельный срок в рамках переходной экономики. Его можно определить и как ее своеобразный этап, в рамках которого решаются не только задачи преодоления кризиса в россий­ ской экономике, но и основные задачи перехода к реально­ му рыночному механизму. В итоге этого этапа, по существу, формируется новая социально-экономическая система, важ­ нейшим признаком которой будут демократические принци­ пы организации всех сфер общественной жизни.

Важно подчеркнуть, что задача, достижения посттотали­ тарного, демократического общества, в центре развития кото­ рого оказывается человек с его способностями и потребностя­ ми, могла бы стать единой национальной идеей, способной сплотить все общество на ее эффективное решение.

Движение к посттоталитарному общест Стратегия в свете Ву — стратегическая, но, очевидно, не са новои парадигмы эко- % мая номической теории глобальная задача переходной эко­ номики. Возникает вопрос — а что же дальше? Возможно ли сегодня определить, так сказать, стратегию-максимум в теории переходной экономики как стратегию глобальной социально-экономической направлен­ ности процессов реформирования в России? Следует под­ черкнуть значительную важность подобного решения имен­ но для нашей страны, где общество в течение последних де­ сятилетий прочно свыклось с наличием глобальной перспек­ тивы. Такой перспективой выступало «построение» комму­ низма. Сам по себе отказ от такой именно перспективы не может изменить состояния общественного менталитета, ис­ пытывающего дискомфорт при неясности перспективы — «куда идем?» Теоретическое заполнение образовавшегося вакуума, в свою очередь, связано с рядом трудностей, требующих пре­ одоления. Во-первых, это инерционность общественного мен­ талитета, ищущего глобальную перспективу на путях «при вычного» подхода к истории человечества по критерию спо­ собов производства. Логика его, как отмечалось, ведя анализ по линии «капитализм—социализм (коммунизм)» не дает искомого результата. Во-вторых, это утвердившееся в об­ ществе понимание самого характера развития как процесса «строительства» какого-то определенного общества, процесса, включающего достаточно четкую цель движения и соответст­ вующие направления этого движения.

Преодоление первой трудности методологически связы­ вается в науке с переходом в экономической теории к новой парадигме. Прежняя («(старая») парадигма свойственна со­ стоянию индустриально-рыночного общества, она рождается вместе с политической экономикой как наукой. Основа ее — доминирование производственно-экономических факторов, определяющее как главный движущий механизм диалектику сторон материального производства. Перспективы развития при данной парадигме видятся через призму соответствую­ щих черт: определенность присвоения средств производства (общенародная собственность);

труд в производстве как кри­ терий распределения его результатов;

планомерный (согла­ сованный) принцип регулирования материально-веществен­ ных потоков в обществе;

соответственно, человек, рассматри­ ваемый прежде всего как объект, на который в итоге в изобилии «сыплются» материальные и духовные блага из производства. Подобная логика парадигмы и подводила к выводу о переходе общества к социализму (коммунизму) и соответствующих чертах этих обществ.

Правда, следует отметить « то, что старая парадигма и вплотную подводила к выводу, противоречащему ее основе.

Речь идет о таких чертах, отмечаемых в будущем обществе, как всестороннее развитие способностей человека, превраще­ ние свободного времени в главное богатство общества. Пере­ ход к такому состоянию оказывается сегодня все более ре­ альной перспективой. Но это означает и назревающую необ­ ходимость перехода в экономической науке к новой парадиг­ ме в трактовке характера и ступеней развития человеческого общества. Основа новой парадигмы — смена доминант, пере­ ход от доминирующих до сих пор в развитии производствен­ но-экономических факторов и доминированию факторов со­ циокультурных. Как отмечалось выше, это не означает утра­ ты производственно-экономическими факторами своей опре­ деляющей роли в удовлетворении потребностей людей. Это означает лишь их такое высокое развитие, которое позволяет взять эстафету доминанты факторам другим—социокуль­ турным.

Новая парадигма по иному представляет черты будущего устройства общества: определенность форм присвоения ма­ териальных средств производства сменяется их размытостью, плюрализмом, когда не только исчезает альтернатива—част­ ная или общественная собственность, но и каждый человек, включается в экономическую систему как носитель целого «пучка прав» собственности;

труд в материальном производ­ стве, оставаясь, естественно, необходимостью, перестает играть главную критериальную роль в распределении резуль­ татов производства;

в общественном регулировании на пер­ вый план выходит движение информационных потоков, раз­ витие и использование научного знания;

человек из объекта в общественном производстве превращается в активного субъекта, развитие которого реально становится высшим критерием прогресса.

Характер новой парадигмы, иными словами, означает переход в трактовке ступеней развития человеческого об­ щества от критерия способов производства материальных благ к критерию иному — способы саморазвития человека.

Новая парадигма в этом смысле как бы «снимает» линию «капитализм — социализм (коммунизм)».

Известно, однако, что подобное светлое будущее связы­ валось в марксистской школе с коммунистическим общест­ вом. Возможно, что сам термин в будущем обществе со­ хранит свое применение. Но главное в том, что коммунизм будущего будет иметь во многом иные черты, чем предпола­ галось данной школой. За старым термином будет новое, другое содержание. Сегодня же практическая дискредита­ ция идеи коммунизма исключает выдвижение его в виде глобальной перспективы переходной российской экономики.

Преодоление второй трудности связано в методологичес­ ком плане с пониманием различий между стратегической перспективой в теоретическом отношении и стратегией на практике. Как отмечал С. Булгаков, экономическая теория, когда речь идет о будущем, может осветить лишь крайне незначительное пространство. Теоретически перспектива вы­ ступает прежде всего как научная гипотеза, вырастающая из реальных тенденций развития общества. Как гипотезе, ей свойственны соответствующие черты: она носит альтерна­ тивный характер, допуская и другие гипотезы;

она носит открытый характер, т. е. предполагает свое дополнение по ходу практики;

предполагает она и известные изменения по той же причине;

она не может принимать конкретных форм, коль скоро речь идет о далекой перспективе. Гло­ бальная стратегия, иными словами, в теории переходной экономики не может не быть достаточно абстрактной, не­ определенной.

Сложившийся в течение десятилетий российский обще­ ственный менталитет привык к иной трактовке глобальной перспективы: безальтернативность (коммунистическое об­ щество) ;

закрытый характер концепции (абсолютизация черт, сформулированных еще Марксом);

недопущение ка­ ких-либо изменений в концепции, догматизация ее положе­ ний;

неоправданная конкретизация черт будущего. Подобная определенность черт далекого будущего вытекала и из по­ нимания самого характера движения к нему — его сознатель­ ного построения. Отсюда необходимость и достаточно жест­ кого проекта строительства (программа строительства ком­ мунизма), и соответствующих конкретных «рабочих черте­ жей».

Преодоление названной трудности связано с внедрением в общественное сознание понимания как невозможности при­ вычной всем конкретизации форм будущего, включая даже сам характер конечных рубежей, так и отказа от «строи­ тельства» будущего общества по типу строительства дома или какого-то иного сооружения. Общественное развитие зна­ чительно сложнее. Глобальная стратегия — максимум в этом смысле выступает лишь в виде перспективы-тенденции. Со­ держание этой тенденции, как отмечалось, связано с перехо­ дом в экономической теории к новой парадигме.

Социально-экономическая стратегия переходной экономи­ ки в России в свете этой парадигмы есть переход от тотали­ тарного к посттоталитарному демократическому обществу, а от этого демократического индустриального типа общества к обществу постиндустриальному. В свою очередь, эпоха пост­ индустриального развития это эпоха сближения, переплете­ ния различных цивилизаций, постепенного формирования единой глобальной мировой цивилизации. Таковы глобальные перспективные рубежи переходной российской экономики, в рамках которой будут проявляться и все особенности Рос­ сии—при условии, что она будет развиваться не автаркичес ки, а в общем русле всемирного сообщества.

Контрольные вопросы 1. В чем состоит недоучет общих закономерностей в пере­ ходной (российской экономике?

2. Какие группы задач формируют содержание переходных процессов в России?

3. В чем различие экономического кризиса и кризиса си­ стемы?

4. Каковы сущность, причины и этапы развития кризиса плановой (командной) системы?

5. Каковы основные кризисные проявления в российской экономике начала девяностных годов XX в.?

6. Почему на смену плановой системе должна прийти именно рыночная экономика?

7. Без учета каких общих элементов нельзя перейти к рыночной экономике?

8. Не означает ли переход к рылочной экономике дви­ жение российского общества назад в историческом плане?

\/9. Можно ли считать переход к рыночной системе само­ целью переходной российской экономики?

10. Каково содержание традиционной альтернативы в определении стратегии переходных процессов в России?

11. Как можно охарактеризовать стратегию-минимум в переходной российской экономике?

12. В чем сущность смены парадигм в экономической тео­ рии?

13. Почему глобальная перспектива переходной россий­ ской экономики связана с новой научной парадигмой?

14. Насколько важно для развития переходных процес­ сов определить их глобальную направленность?

Р а з д е л II СИСТЕМА СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ ПЕРЕХОДНОГО ОБЩЕСТВА Глава ЭВОЛЮЦИЯ ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ (СТАНОВЛЕНИЕ СМЕШАННОЙ ЭКОНОМИКИ) Споры о собственности идут уже не одну сотню лет. Осо­ бенно ожесточенными они стали тогда, когда впервые челове­ чество попробовало в грандиозных масштабах евроазиатской державы сломать традиции неприкосновенности частной соб­ ственности и сделать шаг к утверждению собственности обще­ ственной. Сейчас перед нами вопрос: кто же будет хозяином в экономике, которая движется от тоталитарной, всеобщей бюрократической государственной собственности к иным от­ ношениям. Но — каким? Именно на этот вопрос предстоит найти ответ.

§ 1. ЕЩЕ РАЗ О ТЕОРИИ СОБСТВЕННОСТИ Зачем изучать Известен тезис, что отношения собствен отношения ности оказывают существенное влияние собственности на развитие любой экономической систе­ мы. Казалось бы, это можно и не доказывать сегодня, когда происходят процессы приватизации в странах Восточной Ев­ ропы, России, других государствах бывшего Советского Сою­ за, когда за месяцы изменяются привычные формы собствен­ ности, а дискуссии о приватизации превращаются едва ли не в основной предмет споров. В этих условиях ответ на вопрос, существенны ли для развития хозяйственной системы измене­ ния в отношениях собственности и сами эти отношения, ка­ жется очевидным, не требующим доказательств: да, это серьезная экономическая проблема.

Однако для стабильной, развитой, так называемой «ци­ вилизованной» экономики эта проблема до последнего време­ ни подавалась как второстепенная:, стоящая после всего ряда ключевых экономических вопросов, рассматриваемых в любой книге по макро- и микроэкономике. Тем не менее не случай­ ным оказалось быстрое распространение в течение последних нескольких десятилетий «экономической теории прав собст­ венности», которая прежде всего посвящена проблеме, рас сматривающей влияние различных «пучков» прав собственно­ сти на развитие хозяйственной системы.

Исходным пунктом этой теории является теорема Коуза, которая гласит:

Если права собственности четко определены (специфици­ рованы) и трансакционные издержки равны нулю, то аллока­ ция ресурсов (структура производства) будет оставаться не­ изменной независимо от изменения в распределении прав собственности, если отвлечься от эффекта дохода.

Данная теория сама по себе не очевидна, а ее доказатель­ ство у Коуза и его последователей как правило проводится при абстрагировании (проще говоря — забвении) проблемы исторического развития систем производственных отношении и соответственно отношений собственности. Тем не менее эта теорема обладает определенной ценностью на ограниченном историческом пространстве анализа рыночной экономики.

«Работая» на этом поле, можно достаточно легко сформули­ ровать весьма важное для понимания сути переходной эко­ номики следствие из теоремы Коуза:

Если трансакционные издержки велики (составляют, на­ пример, величину, близкую к трансформационным издерж­ кам), а права собственности слабо специфицированы, то ал­ локация ресурсов (а следовательно, структура и эффектив­ ность производства) будет существенно зависеть от распре­ деления прав собственности. Если к тому же не отвлекаться, как Коуз, от эффекта дохода, то эта зависимость станет еще более значимой. Поскольку же «права собственности» явля­ ются не чем иным, как конкретизацией, проявлением отноше­ ний собственности, постольку и отношения собственности ока­ зываются значимы для функционирования такого рода эконо­ мических систем. Очевидно, так как в изучаемой нами пере­ ходной экономике велики /трансакционные издержки и слабо специфицированы права собственности, для понимания нашей хозяйственной системы необходимо «разобраться» с отноше­ ниями собственности.

Что составляет «яд- Ключевой для всякой экономической сис ро» экономической темы, по мнению многих школ, является системы проблема соединения работника со сред­ ствами производства. Одни школы называли это сутью отношений собственности, другие говорили, что это основное производственное отношение способа производства, и т. д.

Однако суть дела не в названии, а в том, что действительно в каждой хозяйственной системе, как бы мы ее ни называ­ ли, проблема взаимодействия работника и объектов соб­ ственности выступает ключевой для понимания сущности этой системы. В нашем случае решение названной пробле­ мы— ключ к пониманию сущности отношений переходной экономики.

Так, если мы сталкиваемся с экономической системой, в которой главным объектом собственности является земля, собственником которой всегда является род (причем род аристократическийХ/если, более того, организация этих собст­ венников строится по принципу феодальной иерархии (вас­ салитет или иные формы), то мы делаем первый шаг к пони­ манию того, что^трррд нами чппхя средневековья/Если мы к этому добавляем крепостную зависимость, внеэкономическое подчинение работника, который может использовать землю,, оказавшись не свободным наемным работником, а крепост­ ным, то мы делаем следующий шаг в понимании того, что пе р"е7Гн*амй"феодальная экономическая система.

Или перед нами другая хозяйственная система, в которой работник свободен, и единственное, что ему необходимо для того, чтобы работать (производить и присваивать продукт), это — деньги. Это рыночное хозяйство. Но если в этом ры­ ночном хозяйстве работник оказывается вынужден продавать ^вою рабочую силу (способность к труду), потому что иначе приобрести средства к существованию он не может (у него просто отсутствуют деньги, человек живет «от получки до по­ лучки»),/а_хредства производства традиционно принадлежат некоторой другой социальной группе — собственникам капи­ талам/и, более того, воспроизводятся и накапливаются преиму­ щественно именно капиталистами;

если, далее, главным объектом, по поводу которого строятся отношения, являются индустриальные средства производства (фабрики, станки, оборудование и т. fl.),Jro_ перед нами буржуазная система/j ъ или капиталистический способ производства/ Если мы «вдруг» обнаруживаем, что работник владеет несколькими акциями, что он участвует в управлении, что «капитал», как таковой, оказался представлен сложной систе­ мой корпораций, менеджмента, рантье, то несложно заметить, что здесь есть немало от родовых признаков буржуазной ры­ ночной системы, но немало и нового, того, что отрицает тра­ диционно буржуазные отношения соединения работника со средствами производства.

Если мы сталкиваемся с системой отношений, в которой работник для того, чтобы соединиться со средствами произ­ водства (например, прийти и устроиться на завод). Должен обладать штампом о прописке в паспорте;

если эти средства1" производства сконцентрированы в руках государства и его аппарата;

если присутствует широкая система отношений вне­ экономического принуждения, то это наше недавнее тртял_и- - тарное прошлое.

В любом случае отношение соединения работника со сред­ ствами производства оказывается существенным для понима­ ния природы экономического строя. Это относится к исследо­ ванию и переходной экономики.

Система отношений Можно ли, увидев, как соединяется собственности работник со средствами производства, в какое экономическое отношение вступают работник и собственник, «раскрыть» отношения собственно­ сти? Нет, система отношений собственности гораздо сложнее.

Отмеченное «соединение» выражает существенную основу, которая проявляется в отношениях собственности весьма про­ тиворечиво, скрыта за многослойным, сложным «пирогом» ре­ альных отношений конкретной экономической системы.

Исходным пунктом для исследования экономического содержания категории «собственность» является определение понятия «присвоение» средств производства и (или) продук­ та труда социально определенным агентом экономического процесса. Первое описательное определение этой категории может быть таково: предмет присвоен данным лицом, если никто другой не может использовать его в процессе производ­ ства, не вступая с первым в производственное отношение. На­ пример, средства производства являются объектом феодаль­ ной собственности, присвоены феодалом, если производитель может их использовать в процессе труда, лишь вступив в от­ ношения личной зависимости. При товарном производстве предмет присвоен товаровладельцем, если любой другой ин­ дивид может его использовать в процессе производства (в том числе — потреблении и т. п.), лишь вступив с первым в то­ варное отношение (купив, продав).

А теперь рассмотрим отношение собственности в тот мо­ мент, когда предмет присваивается экономическим лицом или же, наоборот, отчуждается от него. В этом случае осущест­ вляется процесс перехода определенного предмета (земли, товара, капитала, рабочей силы) в собственность одного.лица и его отчуждение от другого.

Соответственно простейшее определение отчуждения есть лишение данного лица возможности использовать некий пред­ мет в производстве, потреблении и т. п., что происходит опять же в результате некоего производственного отношения (на­ пример, продажи).

Между этими двумя полюсами (присвоением и отчужде­ нием) скрыта целая система более сложных, «детальных» свя­ зей. В частности, отношения пользования и распоряжения.

В первом случае можно только оперировать с данным предме­ том в процессе производства: бригаде, например, дают задачу построить дом из имеющегося сырья и при помощи некоторо­ го оборудования, которые используются рабочими. Распоря­ жение же позволяет (управлять процессом использования соб­ ственности как это делает, например, менеджер крупной кор­ порации. Сущность отношений распоряжения обусловлена природой производственного отношения, обусловливающего господствующую систему распределения труда по сферам деятельности и поддержания пропорций или, проще, господст­ вующей формы хозяйствования. Ею может быть натуральное хозяйство, рынок, плановая система. В первом случае распо­ ряжение собственностью будет построено в соответствии с феодальной (или иной — общинной, например) иерархией а рамках замкнутого натурального хозяйства;

во втором она будет осуществляться частным предпринимателем, действую­ щим обособленно, на свой страх и риск;

в третьем оно будет подчинено системе централизованных плановых заданий.

В любом случае отношения собственности (пользование, распоряжение, присвоение-отчуждение) имеют своим эконо­ мическим содержанием («начинкой») систему производствен­ ных отношений. Ключевое из них — соединение работника со средствами производства — определяет и сущность отношений собственности: кто и как в конечном итоге присваивает об­ щественное богатство, а кто и как от него отчужден.

Поскольку отношения во всяком обществе образуют слож­ ную систему объективных связей, взаимодействий между людьми в процессе их социально-экономической жизни, а эта жизнь не исчерпывается только производственными отноше­ ниями, включая и отношения управления, и институты и т.п., постольку и отношения собственности имеют сложную струк­ туру, проявляясь на поверхности как совокупность прав соб­ ственности, принадлежащих определенным лицам, способ­ ным осуществлять те или иные функции собственника. «Эко­ номическая теория прав собственности» построила их слож­ ную иерархию.

Итак, отношения собственности образуют сложную систе­ му, в основе которой лежит система производственных отно­ шений, обусловливающая сущность собственности в опреде­ ленном обществе (присвоение-отчуждение, обусловленное ха­ рактером соединения работника со средствами производства), и господствующую модель распоряжения (обусловленную формой хозяйствования — рынок, план и т. д.). Более кон­ кретная характеристика собственности — система прав соб­ ственности, характеризующая все богатство конкретных про­ явлений названных сущностных черт.

Однако отношения собственности имеют не только эконо­ мический, но и технико-производственный, юридический и другие аспекты, являясь предметом целого ряда обществен­ ных наук. Предмет политической экономии — присвоение (от­ чуждение) определенной социально-экономической формы предметов (например, станков в форме товаров или, как это было в экономике «реального социализма», — «фондов») в процессе осуществления конкретного производственного отно­ шения.

Отношение собственности и, в частности, отношение прис­ воения (отчуждения) не может проявляться иначе как в опре деленной юридической, волевой форме. Это атрибут присвое­ ния и принадлежности, но не единственное их свойство. Отно­ шения собственности всегда существуют и как юридические, волевые отношения, и изменение их происходит на поверхно­ сти явлений именно в этой их определенности.

В результате в хозяйственной системе всякого общества законодательно фиксируется определенная система форм соб­ ственности. Легитимно определенные формы собственности, однако, могут не совпадать с экономическими формами, раз­ личающимися прежде всего по своему экономическому, а не юридическому содержанию.

^ т о ж е о т л и ч а е т отношения и права соб Специфика собственности ственности в переходной экономике от в переходной «обычных» рыночных экономик развитых экономике CTD3H Во-первых, эти отношения и права носят... переходный характер. Это тавтологическое утверждение скрывает ряд существенных следствий. Переходность отношений собствен­ ности означает, в частности, их чрезвычайную подвижность, изменчивость — причем эта динамика принципиально нели­ нейна;

Если взять в качестве двух крайних полюсов частную и общественную формы собственности, то движение по этой линии «вперед» и «назад» происходит в переходной экономи­ ке многократно и разнонаправленно в разных сферах эконо­ мики. Некоторые процессы вообще с трудом могут быть од­ нозначно квалифицированы с этой точки зрения. Как, напри­ мер, расценить превращение государственно-бюрократическо­ го предприятия в закрытое акционерное общество: как регресс от общенародной собственности к полу-частной или как прогрессивный переход от частно-бюрократической собст­ венности к коллективной? Иными словами, переходный ха­ рактер отношений собственности означает ее принципиаль­ ную содержательную нетождественность с «нормальными» формами собственности. Так, в переходной экономике госу­ дарственная или акционерная собственность будут лишь внешне совпадать с той же формой в стабильной экономиче­ ской системе, неся в себе существенно отличное содержание, связанное с тем, что характер и присвоения-отчуждения (со­ единения работника со средствами производства), и распо­ ряжения в переходной экономике находится в процессе транс­ формации, движения от бюрократического огосударствления и административного планирования к новым отношениям.

Во-вторых, права собственности в условиях переходной экономики слабо специфицированы или не специфицированы вообще. Последнее характерно и для экономической, и для институциональной, и для правовой спецификаций. Иными словами, в условиях кризиса и трансформации складывается ситуация, в которой не только с формально-правовой, но с содержательно-экономической точел зрения, равно как и в организационно-институциональном плане никто из субъектов отношений не знает, какими правами собственника и на что он обладает, за что, какую и перед кем несет ответствен­ ность, кто еще обладает какими-либо правами на его собст­ венность, и т. п.

В-третьих, генезис новых отношений и прав собственности в переходной экономике происходит в условиях сохранения значительной инерционности в хозяйственной, институцио­ нальной и правовой сферах. Отношения собственности фор­ мируются в отечественной экономике не на пустом месте, а на базе трансформации прежней системы отношений собст­ венности, основанной на высокой степени ее огосударствле­ ния, бюрократическом отчуждении работника от средств про­ изводства, административно-командной модели распоряже­ ния и т. п. Основной «пучок» прав собственности в этой системе был распределен между различными уровнями бюро­ кратической иерархии и хозяевами «теневой экономики».

Все эти черты прошлого не исчезают в одночасье и оказы­ вают существенное влияние на содержание отношений собст­ венности в переходной экономике, структуру их форм, рас­ пределение прав собственности и природу ее субъектов («хо­ зяев»).

В-четвертых, объективная необходимость определенных качественных изменений в содержании, структуре форм и правах собственности означает необходимость не только «улучшений», «исправлений», «реформ» и т. п., но и разруше­ ния сущности прежней системы отношений собственности — бюрократического отчуждения работника от средств произ­ водства и продукта труда. Речь идет не о разрушении заво­ дов, ферм, магазинов или стадионов, а о качественном изме­ нении экономических отношений и их институциональных, а также правовых форм. Это разрушение прежней системы может идти по двум различным путям: приватизации, т. е.

замены государственно-бюрократической модели отчуждения работника от собственности на частно-капиталистическую, или демократической реформы отношений собственности, при­ званной преодолеть старые формы отчуждения, не создав новых.

Наконец, в-пятых, наличие качественных, принципиаль­ ных изменений в отношениях собственности и неспецифици рованность ее прав обусловливают существенно большую, чем в стабильной экономике, роль институциональных, поли­ тических и иных волевых факторов в динамике собственно­ сти в переходной экономике и типичность разрыва (а не единства) форм и содержания собственности. Последнее, на­ пример, характерно для государственной собственности, ко торая в отечественных условиях, подчас, оказывается частной собственностью группы чиновников.

Можно ли выделить какую-то систему в отношениях соб­ ственности в переходной экономике, если они столь специ­ фичны и своеобразны?

Можно, при этом по важному критерию классификации:

взяв за основу общецивилизационную тенденцию социализа­ ции частной собственности, т. е. развития общественного, ас­ социированного распоряжения и присвоения общественного богатства, выделив в качестве двух «полюсов» частную и об­ щественную собственности.

/ Частная собственность — это отношения собственности, при которых экономическое лицо обособленно, независимо от других осуществляет функции распоряжения и присвоения, а все правомочия собственника сконцентрированы в руках это­ го лица.

Общественная собственность — это такие отношения, при которых различные экономические лица совместно осуществ­ ляют распоряжение, присвоение и правомочия собственника.

Что такое «экономическое лицо»? Это и фермер, самосто­ ятельно ведущий хозяйство, распоряжающийся средствами производства и присваивающий продукты труда;

и мелкий бизнесмен, организовавший маленькую лавочку, которая пол­ ностью является его собственностью;

и акционерное общест­ во, и в этом случае вопрос сложнее: отдельный акционер — частный собственник или он совместно с другими акционера­ ми осуществляет распоряжение и присвоение богатства, при­ надлежащего данной акционерной фирме;

еще более сложен вопрос о государстве и т. д.

За предельную величину возьмем индивидуальную част­ ную собственность работника, когда все правомочия собствен­ ника сконцентрированы у отдельного физического лица — от­ дельной личности или семьи. Следующее историческое отно­ шение — появление коллективного использования средств производства в кооперированном трудовом процессе (ману­ фактуре, фабрике) — реализуется, как правило, в форме ка­ питалистической собственности. Здесь работники отчуждены от средств производства, собственником которых (капитала) является буржуа (капиталист). Развитие индустриального производства и капиталистической экономики в массовых масштабах приводит к экспансии акционерной формы соб­ ственности, а затем и корпоративного капитала. И то и дру­ гое уже содержит элементы общественного распоряжения и присвоения богатства, т. е. является переходным к обще­ ственным формам собственности. Более «продвинутыми» по шкале социализации являются коллективная (кооператив­ ная) и государственная собственности, если они, конечно, содержательно являются собственностью работников (граж­ дан), а не бюрократии.

В принципе еще ближе к ассоциированной должна нахо­ диться собственность общественных организаций, но так же лишь при условии, что ею распоряжаются и ее присваивают члены этих объединений на равных для всех основаниях и что сами эти объединения носят открытый и добровольный характер.

Всю эту цепочку в ускоренном темпе и нелинейно прохо­ дит собственность переходной экономики, для которой в пол­ ной мере может быть применена предложенная систематиза­ ция отношений собственности, при условии, что схема будет применяться с учетом названной специфики собственности в переходной экономике.

Система отношений собственности в переходной экономике Частная Индивид. Акцио- Коопер. Коллект. Госуд. Собств.

собств. капитал. нерная собств- собств. собств. общ.

отдель- частная собств. орг-цнй ного ра- собств.

ботника частная собственность общественная собственность переходные формы собственности Предложенная схема (как и вообще всякая схема), ко­ нечно, весьма условна;

реальная система отношений собст­ венности в переходной экономике значительно сложнее.

§ 2. РОЛЬ И СОДЕРЖАНИЕ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ В ПЕРЕХОДНОЙ ЭКОНОМИКЕ Ст_ановдние-р«н&чн0й экономики в странах, уходящих от «реального социализма» с его бюрократическим огосударст­ влением хозяйственной жизни не случайно оказалось связано с задачей развития частной собственности: именно она стала в свое время (где 500, а где лишь 100 лет назад) основой для генезиса современной буржуазной системы.

В результате наша переходная экономика оказалась на перекрестке двух единых и противоположных тенденций:

общецивилизационной тенденции социализации частной соб­ ственности и специфической тенденции перехода от бюрокра­ тически-государственной собственности прошлого к частной.

Во взаимодействии этих начал — ключ к пониманию структу­ ры и природы форм собственности в отечественной переход­ ной экономике.

10 Последняя, соответственно, оказалась поставлена перед объективной альтернативой: проводить дебюрократизацию отношений собственности, ориентируясь на перспективы ее социализации, или ориентироваться на приватизацию, фор­ мально пытаясь восстановить частную собственность, а ре­ ально трансформируя огосударствленные монополистически корпоративные структуры в приватизированные.

Генезис и специфика Традиционно к формам частной собст частной собственности венности относятся изначально индиви в переходной эконо- дуальные или семейные мелкие предпри мике ятия, в которых собственник и работ­ ник — одно лицо. Такие предприятия распространены там, где индивидуальный труд или труд микроколлектива (семьи) достаточно эффективен (может самостоятельно или при под­ держке крупных хозяйственных систем — например, государ­ ства, обеспечивать воспроизводственный процесс). В разви­ тых странах мелкие частные предприятия наиболее типичны в таких сферах, как сельское хозяйство (фермеры), торговля и сервис, ремесла, некоторые формы творческой деятельности (медицина, искусство) и деятельность в трансакционном секторе (услуги мелких брокеров, адвокатов, коммивояжеров и т. п.).

В переходной экономике России мелкая частная собствен­ ность появилась первоначально в форме так называемой «индивидуальной трудовой деятельности», затем — фермерст­ ва. В настояще время большая часть мелких частных пред­ приятий (1—5 человек) имеет юридическую форму «товари­ ществ с ограниченной ответственностью», формально почти не отличаясь от коллективных предприятий.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 8 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.