WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Карикатура Роберта Майнора “О-очень приятно!” в “Сент-Луис пост диспэтч” (1911). Карл Маркс в окружении благодарной аудитории финансистов Уолл-Стрита: Джона Д. Рокфеллера, Дж. П. Моргана, Джона Д. Района ...»

-- [ Страница 3 ] --

«Среди людей, помогающих нам добиваться признания в Государственном департаменте, крупные чикагские фирмы по производству консервов, Армур, Свифт, Нельсон Моррис и Кьюдахи... Среди других фирм такие компании как “Америкэн Стил Экспорт”, “Лехай Машин”, “Адриан Ниттинг”, “Интернэшнл Харвестер”, “Алюминиум Гудз Мэньюфэкчуринг”, “Алюминиум Компани оф Америка”, “Америкэн Кар энд Фаундри Экспорт”, “М.КД. Бордсн & Санз”» 173.

“Нью-Йорк таймс” вслед за этими заявлениями напечатала комментарии названных фирм. «Я никогда в жизни раньше не слышал об этом человеке» [Мартенсе], — заявил Дж. Ф. Свифт-младший, заведующий экспортным отделом фирмы “Свифт & Ко.”. — «Я полностью уверен, что мы никогда не имели с ним никаких дел». “Таймс” добавила, что О.Х. Свифт, единственный другой компаньон фирмы, с которым удалось связаться, «также отрицал какое бы то ни было знакомство с Мартенсом или контакты с его Бюро в Нью-Йорке». Заявление Свифта было в лучшем случае уклончивое. Когда следователи из Комитета Ласка изъяли документацию Советского бюро, они обнаружили переписку между Бюро и почти всеми фирмами, названными Мартенсом и Геллером. «Список фирм, которые предложили сделки российскому Советскому бюро», составленный на основании этой документации, включал (на странице 16) «Свифт & Компани, “Юнион Стокъярдс”, Чикаго, штат Иллинойс». Другими словами, Свифт был связан с Мартенсом, несмотря на его опровержение в “Нью-Йорк таймс”.

“Нью-Йорк таймс” связалась также с корпорацией “Юнайтед Стейтс Стил” и сообщила: «Вчера вечером судья Элберт X. Гэри заявил, что нет оснований утверждать, будто советский представитель в США имел какие нибудь дела с корпорацией “Юнайтед Стейтс стал”». Технически это правильно. Корпорация “Юнайтед Стейтс Стил” не фигурировала в советских документах, но вышеуказанный список включает в себя (на странице 16) ее филиал — компанию «Юнайтед Стейтс Стил Продактс, Черч стрит, г. Нью-Йорк».

В отношении других фирм, упомянутых Мартенсом и Геллером, в списке Комитета Ласка отмечено следующее:

“Стандарт Ойл” — не указана. “Армур & Ко”, изготовители мясных консервов — указаны как “Армур Лезер” и “Армур & Ко., Юнион Стокъярдс, Чикаго”. Компания “Моррис”, выпускающая мясные консервы, указана на странице 13. “Кьюдахи” — указана на странице 6. Компания “Америкэн Стал Экспорт” — указана на странице 2 как находящаяся в здании Вулворта;

она предложила торговать с СССР. Компания “Лехай Машин” — не указана.

Компания “Адриан Ниттинг” — стоит на странице 1. Компания “Интернэшнл Харвестер” — на странице 11. Компания “Алюминиум Гудз Ibid.

Ibid.

Мэньюфэкчуринг” — указана на странице 1. “Алюминиум Компани оф Америка” — не указана. “Америкэн Кар энд Фаундри Экспорт” — ближайшее похожее указание “Америкэн Кар Ко. — Филадельфия”. “М.К.Д.

Борден & Сонз” — указана на странице 4 с адресом: 90 Ворт стрит, 90.

Затем, в субботу 21 июня 1919 года Сантери Нуор-тева (Александр Ниборг) подтвердил в интервью прессе роль компании “Интернэшнл Харвестер”:

«Вопрос [репортера “Нью-Йорк таймс”]: Чем Вы занимаетесь?

Ответ: Директор по закупкам для Советской России.

Вопрос: Что Вы сделали для успеха этого?

Ответ: Обратился к американским промышленникам.

Вопрос: Назовите их.

Ответ: Среди них корпорация “Интернэшнл Харвестер”.

Вопрос: С кем вы там встречались?

Ответ: С господином Кенигом.

Вопрос: Вы ходили, чтобы повидаться с ним?

Ответ: Да.

Вопрос: Приведите еще имена.

Ответ: Я собирался встретиться со многими, примерно с бизнесменами, и не могу помнить все имена. У нас в офисе есть документация, где они указаны» 175.

Таким образом, заявления Геллера и Мартенса об их широких контактах с некоторыми фирмами США 176 были подтверждены документами Советского бюро. С другой стороны, эти фирмы по понятным причинам не желали подтверждать эти связи.

Европейские банкиры и большевики Кроме “Гаранта Траст” и частного банкира Буассевейна в Нью-Йорке прямую помощь для сохранения и расширения власти большевиков в России оказывали некоторые европейские банкиры. Отчет 1918 года, направленный американским посольством в Стокгольме в Государственный департамент, детализирует переводы денежных средств. Департамент похвалил автора, указав, что его «сообщения о положении в России, распространении большевизма в Европе и финансовых вопросах... оказались очень полезными для департамента. Департамент выражает признательность за ваше умелое управление делами миссии». Согласно этому отчету, одним из таких «большевицких банкиров», действовавших в пользу зарождающегося советского режима, был Дмитрий Рубинштейн из бывшего “Русско Французского банка” в Петрограде. Рубинштейн, приятель печально известного Григория Распутина, был посажен в тюрьму в New York Times, June 21, 1919.

См. выше в этой главе.

U.S. State Dept. Decimal File, 861.51/411, November 23, 1918.

предреволюционном Петрограде в связи с продажей Второй российской компании по страхованию жизни. Американским управляющим и директором этой российской компании был Джон МакГрегор Грант, который обосновался на Бродвее 120 в Нью-Йорке. Грант был также нью-йоркским представителем “Русско-Азиатского банка” Путилова.

В августе 1918 года Гранта (по неизвестным причинам) занесли в «список подозрительных лиц» Бюро военной разведки 178. Это могло случиться из-за того, что Олоф Ашберг в начале 1918 года сообщил об открытии иностранного кредита в Петрограде «в экспортном концерне “Джон МакГрегор Грант Ко.”, который он [Ашберг] финансирует в Швеции и который в Америке финансируется компанией “Гаранта Траст”». После революции Дмитрий Рубинштейн перебрался в Стокгольм и стал финансовым агентом большевиков. Государственный департамент отметил, что хотя Рубинштейн и «не был большевиком, он был неразборчив в способах делать деньги, и есть подозрения, что он может совершать рассматриваемый визит в Америку в интересах большевиков и за их деньги».

Еще одним стокгольмским «большевицким банкиром» был Абрам Животовский, родственник Троцкого и Льва Каменева. В отчете Государственного департамента утверждалось, что хотя Животовский и претендовал на образ «ярого антибольшевика», он в действительности получил через курьера «большие суммы» от большевиков для финансирования революционных операций. Животовский был членом синдиката, в который входил Денисов из бывшего “Сибирского Банка”, Каменка из “Азовско-Донского Банка” и Давидов из “Банка для внешней торговли”. Этот синдикат продал активы бывшего “Сибирского Банка” британскому правительству. Еще один банкир царского времени, Григорий Лессин, вел дела большевиков через фирму Дарделя и Хагборга. Другими «большевицкими банкирами», названными в отчете, являются Штифтер и Яков Берлин, который ранее контролировал через свою жену петроградский “Нелкенс Банк”. Агентом этих банкиров был Исидор Кан.

Самым интересным из этих банкиров, обосновавшихся в Европе и действовавших в интересах большевиков, был Григорий Бененсон, прежний президент “Англо-Русского банка” в Петрограде — банка, в совета директоров которого входили лорд Бальфур (государственный секретарь по иностранным делам Англии) и сэр И.М.Х. Амори, а также С.Х. Крипс и X.

Гедалла. Бененсон приехал в Петроград после революции, затем переехал в Стокгольм. О нем поведал один сотрудник Государственного департамента:

«доведя до моего сведения, что с ним 10 миллионов рублей, он предложил их мне по высокой цене за использование нашего посольства в Архангельске».

Ibid., 316-125-1212.

U.S., Department of State. Foreign Relations of the United States: 1918, Russia, 1:373.

U.S. State Dept. Decimal File, 861.00/4878, July 21, 1919.

Бененсон имел соглашение с большевиками об обмене 60 миллионов рублей на 1,5 миллиона фунтов стерлингов.

В январе 1919 года частные банкиры в Копенгагене, которые имели связи с большевицкими учреждениями, были обеспокоены слухами, что датская политическая полиция готовится выслать из Дании советскую дипломатическую миссию и лиц, контактирующих с большевиками. Эти банкиры и миссия попытались поспешно изъять свои средства из датских банков, в частности, 7 миллионов рублей из “Ревизионсбанкен”. Кроме того, конфиденциальные документы были спрятаны в конторе страховой компании “Мартин Ларсен Иншуренс”.

Следовательно, мы можем определить модель помощи капиталистических банкиров Советскому Союзу. Некоторые из них были американскими банкирами, некоторые — банкирами из царской России, которые эмигрировали и жили в Европе, а некоторые — европейскими банкирами. Их общей целью была прибыль, а не идеология.

Спорные аспекты работы этих «большевицких банкиров», как их называли, возникают на фоне тогдашних событий в России. В 1919 году французские, британские и американские войска воевали с советскими войсками в районе Архангельска. В одном столкновении в апреле 1919 года, например, американские потери составили одного офицера и пять солдат убитыми и девять пропавших без вести. В 1919 году генерал Таскер X.

Блисс, американский командующий в Архангельске, подтвердил, что «войска союзников в районах Мурманска и Архангельска были под угрозой уничтожения, если их срочно не подкрепят». Подкрепления шли под командой британского генерала У.П. Ричардсона.

Итак, пока “Гаранта Траст” и крупные американские фирмы помогали создавать Советское бюро в Нью-Йорке, американские войска противостояли советским войскам на севере России. Более того, об этих конфликтах ежедневно сообщала “Нью-Йорк таймс”, которую предположительно читали эти банкиры и бизнесмены. Кроме того, как мы увидим в главе 10, те же финансовые круги, которые поддерживали Советское бюро в Нью-Йорке, организовали в Нью-Йорке резко антикоммунистическую организацию “Объединенные американцы”, пророчившую кровавую революцию, массовый голод и панику на улицах Нью-Йорка.

Ibid., 316-21-115/21.

New York Times, April 5, 1919. [Такие стычки были результатом случайности или редчайшими исключениями, происходившими по инициативе местных командиров с обеих сторон. Войска Антанты вступили на российскую территорию для противостояния Германии, а не большевикам, и нигде не вступали в бои с Красной армией. Подробнее см. в послесловии издательства. — Прим. ред. “РИ”.] Ibid.

ГЛАВА НЬЮ-ЙОРК, БРОДВЕЙ «Уильям Б. Томпсон, который находился в Петрограде с июля по ноябрь прошлого года, лично дал большевикам 1.000. долларов для распространения их доктрины в Германии и Австрии...».

“Вашингтон пост”, 2 февраля 1918 г.

При сборе материала для этой книги на первый план выдвинулось одно место в Нью-Йорке с адресом в районе Уолл-стрит: Бродвей 120. В принципе, эта книга могла бы быть написана только о лицах, фирмах и организациях, располагавшихся в 1917 году на Бродвее 120. Хотя такой метод исследования был бы надуманным и неестественным, все же он не учел бы лишь относительно малую часть нашей истории.

Первоначальное здание по этому адресу, Бродвей 120, было разрушено пожаром до первой мировой войны. Впоследствии место было продано корпорации “Экуитабл Оффис Билдинг”, созданной генералом Т. Коулменом Дюпоном, президентом компании “Дюпон де Немур Паудер”.

Строительство нового здания было завершено в 1915 году, и компания “Экуитабл Лайф Ашшуренс” вернулась на свое старое место 185. Мимоходом мы должны отметить интересный момент в истории “Экуитабл”. В1916 году кассиром берлинской конторы “Экуитабл Лайф” был Вильям Шахт, отец Ялмара Горация Грили Шахта — впоследствии финансового гения и банкира Гитлера.

Вильям Шахт был американским гражданином, проработавшим 30 лет на “Экуитабл” в Германии, где имел дом в Берлине, известный как “Вилла Экуитабл”. До связи с Гитлером молодой Ялмар Шахт был членом Совета рабочих и солдатских депутатов в Целендорфе;

он вышел из него в 1918 году, чтобы войти в правление “Националь-банк фюр Дейчланд”. Его содиректором был Эмиль Виттенберг, который с Максом Мэем из нью йоркской компании “Гаранта Траст” стал директором первого советского международного банка — “Роскомбанка”.

В любом случае, здание, расположенное на Бродвее 120, в 1917 году было известно как здание компании “Экуитабл Лайф”. Этот большой 35-этажный небоскреб, хотя и далеко не самое крупное конторское здание в Нью-Йорке, Учредительные документы корпорации “Экуитабл Оффис Билдинг” были составлены Дуайтом У. Морроу, позднее он стал партнером Моргана, но тогда был членом юридической фирмы “Симпсон, Тэчер & Бартлетт”. Фирма Тэчера дала двух человек в миссию американского Красного Креста 1917 года в России (см. главу 5).

R. Carlyle Buley. The Equitable Life Assurance Society of the United States (New York:

Applelon-Century-Crofts. n.d.).

занимал целый квартал по Бродвею и Пайн-Стрит. На 35-м этаже располагался Клуб банкиров. Перечень арендаторов в 1917 году фактически отражает американское участие в большевицкой революции и в ее последствиях. Например, штаб-квартира округа № 2 Федеральной резервной системы — зоны Нью-Йорка — самого важного из округов Федеральной резервной системы, размещалась на Бродвее 120. Конторы нескольких директоров Федерального резервного банка Нью-Йорка и, что более важно, “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” также находились на Бродвее 120.

Для контраста отметим, что Людвиг Мартене, назначенный Советами первым большевицким «послом» в США и начальником Советского бюро, был в 1917 году вице-президентом компании “Вайнберг & Познер” и также имел конторы на Бродвее 120. Случайна ли эта концентрация? Имеет ли какое-нибудь значение это географическое совпадение? Перед тем, как попытаться предложить ответ, мы должны перейти на другие принципы ссылок и отказаться от спектра “левые-правые” в политическом анализе.

При почти всеобщем отсутствии должной проницательности ученый мир до сих пор описывал и анализировал международные политические отношения в контексте борьбы между капитализмом и коммунизмом, и столь жесткая приверженность этой поляризирующей формуле Маркса исказила современную историю. Время от времени появляются редкие замечания, что эта полярность на самом деле ложная, но они быстро уходят в небытие.

Например, Кэрролл Куигли, профессор международных отношений в Джорджтаунском университете, дал следующие комментарии по династии Моргана:

«Более чем 50 лет назад фирма Моргана решила проникнуть в левые политические движения в Соединенных Штатах. Сделать это было относительно легко, так как эти группы отчаянно нуждались в средствах и голосе, который достиг бы людей. Уолл-стрит предоставил и то, и другое.

Цель заключалась не в том, чтобы разрушить, а чтобы контролировать или взять в свои руки...» 187.

Комментарии профессора Куигли, явно основанные на конфиденциальной информации, имеют все компоненты исторической бомбы, если они могут быть обоснованы. Мы предполагаем, что фирма Моргана проникла в ряды не только американских левых, как отмечено Куигли, но и иностранных левых, то есть в большевицкое движение и Третий Интернационал. И даже больше:

через друзей в Государственном департаменте США Морган и союзные ему Компания “Джон МакГрегор Грант”, агент “Русско-Азиатского Банка” (связанного с финансированием большевиков), находилась на Бродвее 120 и финансировалась компанией “Гаранта Траст”.

Carroll Quigley. Tragedy and Hope (New York: Macmillan, 1966), p. 938. Куигли писал книгу в 1965 году, и он относит начало этого проникновения примерно к году, что совпадает с представленными здесь доказательствами.

финансовые организации, особенно семейство Рокфеллера, оказывают мощное влияние на американо-российские отношения с первой мировой войны по настоящее время. Доказательства, представленные в этой главе, дают основания предположить, что два из числа оперативных инструментов для проникновения в иностранные революционные движения или для оказания на них влияния располагались на Бродвее 120: первый — Федеральный резервный банк Нью-Йорка, “схваченный” людьми Моргана, и второй — контролируемая Морганом “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”.

Кроме того, существовала важная связь между Федеральным резервным банком Нью-Йорка и “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”: ею был К.А.

Стоун, президент “Америкэн Интернэшнл”, который был также директором Федерального резервного банка.

Отсюда возникает пробная гипотеза, что столь необычная концентрация по одному адресу была отражением целенаправленных действий конкретных фирм и лиц, и что эти действия и события не могут быть проанализированы в обычном спектре политического антагонизма между левыми и правыми.

“Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” (АИК) была создана в Нью-Йорке 22 ноября 1915 года предприятиями Дж. П. Моргана при крупном участии банка “Нэшнл Сити” Стиллмена и предприятий Рокфеллера. Главная контора АИК находилась на Бродвее 120. Устав компании разрешал ей заниматься в любой стране мира любыми видами бизнеса, за исключением банковского дела и предприятий общественного пользования. Заявленная цель корпорации заключалась в развитии национальных и иностранных предприятий, в расширении американских операций за границей и в содействии интересам американских и иностранных банкиров, бизнеса и организации производства.

Фрэнк А. Вандерлип описал в своих мемуарах, как была создана “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” и какое восхищение вызвал на Уолл стрит ее деловой потенциал. Начальная идея возникла в беседе представителей компании “Стоун & Уэбстер” (международных железнодорожных подрядчиков, которые «были убеждены, что в США нет преспективы развития строительства железных дорог») с Джимом Перкинсом и Фрэнком А.

Frank A. Vanderlip. From Farm Boy to Financier (New York: A. Apple-ton-Century, 1935).

Здание на Бродвее Вандерлипом из “Нэшнл Сити Бэнк” (НСБ) 189. Первоначальный уставный капитал был равен 50 миллионам долларов, а в совете директоров были представлены ведущие светила финансового мира Нью-Йорка. Вандерлип говорит, что, восхищаясь громадным потенциалом “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”, он писал президенту НСБ Стиллмену следующее:

«Джеймс А. Фаррелл и Альберт Уиггин были приглашены [участвовать в управлении корпорацией], но должны были проконсультироваться со своими комитетами перед тем, как принять это приглашение. Я также собираюсь пригласить Генри Уолтерса и Майрона Т. Херрика. Г-н Херрик весьма нежелателен для г-на Рокфеллера, но г-н Стоун хочет, чтобы он был, и я сильно склонен полагать, что он был бы особенно желателен во Франции.

Все прошло гладко и с признательностью, и прием был отмечен энтузиазмом, удивившим меня, хотя я был очень глубоко убежден, что мы на правильном пути.

Сегодня, например, я видел Джеймса Дж. Хилла. Сначала он сказал, что не может и думать о расширении своих обязанностей, но после того, как я рассказал ему, что он должен делать, он ответил, что будет рад участвовать в этом деле, возьмет акции на крупную сумму и особенно хочет существенную долю в “Сити Бэнк”;

он уполномочил меня купить ему акции на рынке.

Сегодня я впервые говорил о деле с Огденом Армуром. Во время моего объяснения он сидел в совершенном молчании и затем, не задав ни единого вопроса, сказал, что войдет в дело и купит акции на 500.000 долларов.

Г-н Коффин (из “Дженерал Электрик”) еще один человек, который Ibid., p. 267.

увольняется отовсюду, но в этом отношении он проявил такой энтузиазм, что хочет войти в дело и предлагает самое активное сотрудничество.

Я считаю, хорошо, что мы привлекли Сэбива. “Гаранта Траст” все равно является самым активным конкурентом в нашей области, и весьма ценно заполучить их таким образом. Особенно они были рады участию “Кун, Леб и Ко.”. Они хотят взять до 2.500.000 долларов. Была действительно совсем небольшая конкуренция, из-за решения вопроса, кто должен войти в дело, но так как мне случилось поговорить с Каном и пригласить его первым, было решено, что войти следует ему.

Вероятно, он проявляет больше энтузиазма, чем кто-либо. Они хотят * акций на полмиллиона для сэра Эрнеста Касселя, которому они передали наш план по телеграфу и он его одобрил.

Я объяснил все дело совету [“Сити Бэнк”] во вторник и не получил в ответ ничего, кроме благоприятных комментариев» 190.

Все очень хотели приобрести акции АИК. Джо Грейс (из “У.Р. Грейс & Ко.”) купил их на 600.000 долларов в дополнение в своей доле в “Нэшнл Сити Бэнк”. Амброз Монелл — на 500.000 долларов. Джордж Бейкер — на 250.000 долларов. А «Уильям Рокфеллер пытался, безуспешно, заставить меня подписать его на обычные акции на сумму 5.000.000 долларов» 191.

К 1916 году инвестиции АИК за рубежом превысили 23 миллиона долларов, а в 1917 году — 27 миллионов. Компания создала представительства в Лондоне, Париже, Буэнос-Айресе и Пекине, а также в Петрограде. Меньше чем через два года после создания АИК она вела крупные операции в Австралии, Аргентине, Уругвае, Парагвае, Колумбии, Бразилии, Чили, Китае, Японии, Индии, Италии, Швейцарии, Франции, Испании, на Цейлоне, Кубе, в Мексике и в других странах Центральной Америки.

“Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” владела несколькими дочерними компаниями полностью, имела существенные доли в других компаниях и руководила многими фирмами в США и за рубежом. “Эллиед Машинери Компани оф Америка” была создана в феврале 1916 года, и весь ее акционерный капитал перешел к АИК. Вице-президентом “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” был Фредерик Холбрук, инженер и бывший глава корпорации “Холбрук Кабот & Роллинс”. В январе 1917 года была образована “Грейс Рашен Компани”;

ею совместно владели корпорация “У.Р.

Грейс & Ко.” и компания “Сан Галли Трейдинг” из Петрограда. “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” инвестировала значительные средства в “Грейс * Сэр Эрнест Кассель (Ernest Cassel), видный британский финансист.

Ibid., p. 268-269. Необходимо отметить, что несколько имен и названий, упомянутых Вандерлипом, встречаются в этой книге: Рокфеллер, Армур, “Гаранти Траст” и (Отто) Кан;

все они в той или иной степени имели связь с большевицкой революцией и ее последствиями.

Ibid., p. 269.

Рашен Компани” и через Холбрука вошла в совет директоров. АИК также инвестировала средства в компанию “Юнайтед Фрут”, которая была вовлечена в революцию в Центральной Америке в 1920-е годы. “Америкэн Интернэшнл Шипбилдинг Корпорейшн” полностью принадлежала АИК, она подписала крупные контракты о постройке военных кораблей с корпорацией “Эмердженси Флит”: первый контракт на 50 кораблей, затем — на кораблей, за которым последовал еще один контракт на 60 грузовых судов.

“Америкэн Интернэшнл Шипбилдинг Корпорейшн” была крупнейшим единоличным получателем судостроительных контрактов, выдаваемых американской государственной корпорацией “Эмердженси Флит”. Еще одной компанией, контролируемой АИК с ноября 1917 года, стала “Дж. Амсинк & Ко., Инк.” из Нью-Йорка. Эта компания финансировала германский шпионаж в США (см. главу 4). В ноябре 1917 года АИК образовала полностью принадлежавшую ей корпорацию “Саймингтон Фордж”, которая стала крупным государственным поставщиком поковок для оболочек снарядов.

Следовательно, АИК имела особую заинтересованность в военных подрядах в США и за рубежом. Короче, она была весьма заинтересована в продолжении первой мировой войны.

В 1917 году директорами “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” и некоторых ее ассоциаций были:

Дж. Огден Армур, изготовитель мясных консервов, из “Армур & Компани”, Чикаго;

директор банка “Нэшнл Сити” в Нью-Йорке;

упоминался А.А. Геллером в связи с Советским бюро.

Джордж Джонсон Болдуин, из “Стоун & Уэбстер”, Бродвей 120. Во время первой мировой войны Болдуин был председателем правления “Америкэн Интернэшнл Шипбилдинг Корпорейшн”, старшим вице президентом АИК, директором компании “Дж. Амсинк” (фон Павенштедт, кассир германского шпионажа в США, тоже был из компании “Амсинк”, см. главу 4) и попечителем Фонда Карнеги, который финансировал план “Марбург” по закулисному контролю международного социализма мировыми финансами.

Ч.А. Коффин, президент “Дженерал Электрик” (административный офис на Бродвее 120), председатель комитета по сотрудничеству американского Красного Креста.

У.Э. Кори (Уолл-стрит 14), директор компании “Америкэн Банк Ноут”, банка “Мекэникс & Металс”, компаний “Мидвейл Стил & Орднанс” и “Интернэшнл Никел”;

позже директор “Нэшнл Сити Бэнк”.

Роберт Доллар, магнат в области судоходства из Сан-Франциско, который попытался в 1920 году в нарушение законов США ввести царские золотые рубли в США в интересах Советов.

Пьер С. Дюпон, из семейства Дюпонов.

Филип А.С. Франклин, директор “Нэшнл Сити Бэнк”.

Дж. П. Грейс, директор “Нэшнл Сити Бэнк”.

Р.Ф. Херрик, директор компании “Нью-Йорк Лайф Иншуренс”;

бывший президент Ассоциации американских банкиров;

попечитель Фонда Карнеги.

Отто X. Кан, партнер в фирме “Кун, Леб и Ко.”. Отец Кана приехал в Америку в 1848 году, «приняв участие в неудавшейся германской революции того года». По словам Дж. X. Томаса (британского социалиста, финансировавшегося Советами), «лицо Отто Кана направлено к свету».

Х.У. Притчетт, попечитель фонда Карнеги.

Перси А. Рокфеллер, сын Джона Д. Рокфеллера;

женат на Исабел, дочери Дж. А. Стиллмена из “Нэшнл Сити Бэнк”.

Джон Д. Район, директор компаний по добыче меди, банка “Нэшнл Сити” и банка “Мекэникс & Металс” (см. фронтиспис этой книги).

У.Л. Саундерс, директор Федерального резервного банка Нью-Йорка, Бродвей 120, и президент компании “Ингерсолл-Рэнд”. Согласно Национальной энциклопедии (26:81);

«В ходе войны был одним из наиболее доверенных советников президента». (О его отношении к Советам см. эпиграф к главе 1.) Дж. А. Стиллмен, президент “Нэшнл Сити Бэнк” после своего отца (Дж.

Стиллмен, президент НСБ, умер в марте 1918 года).

К.А. Стоун, директор (1920-1922) Федерального резервного банка Нью Йорка, Бродвей 120;

председатель правления компании “Стоун & Уэбстер”, Бродвей 120;

президент (1916-1923) АИК, Бродвей 120.

Т.Н. Веил, президент “Нэшнл Сити Бэнк” Трои, Нью-Йорк.

Ф.А. Вандерлип, президент “Нэшнл Сити Бэнк”.

Э.С. Уэбстер, из компании “Стоун & Уэбстер”, Бродвей 120.

А.Х. Уиггин, директор Федерального резервного банка Нью-Йорка в начале 1930-х годов.

Бекман Уинтроп, директор “Нэшнл Сити Бэнк”.

Уильям Вудвард, директор Федерального резервного банка Нью-Йорка, Бродвей 120, и “Гановер Нэшнл Бэнк”.

План зоны Уолл-стрит Эти двадцать два директора “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” имели многозначительные связи с другими учреждениями. В правлении АИК было не менее 10 директоров “Нэшнл Сити Бэнк”;

Стиллмен из НСБ был в то время посредником между предприятиями Рокфеллера и Моргана, а предприятия и Моргана, и Рокфеллера были представлены непосредственно в АИК. “Кун, Леб и Ко.” и Дюпон каждый имели одного директора. Компания “Стоун & Уэбстер” имела трех директоров. Не менее четырех директоров АИК (Саундерс, Стоун, Уиггин, Вудвард) или были директорами Федерального резервного банка, или пришли в него позже. Мы указали в одной из предыдущих глав, что Уильям Бойс Томпсон, который поддержал большевицкую революцию деньгами и своим значительным авторитетом, также был директором Федерального резервного банка Нью-Йорка — в совет директоров ФРБ Нью-Йорка входили только 9 человек.

Фирмы, расположенные на Бродвее 120 или рядом “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”, Бродвей “Нэшнл Сити Бэнк”, Уолл-стрит Компания “Бэнксрс Траст”, Уолл-стрит Нью-йоркская фондовая биржа, Уолл-стрит 13/Броуд-стрит Здание Моргана, угол Уолл-стрит и Броуд-стрит Федеральный резервный банк Нью-Йорка, Бродвей Компания “Экуитабл”, Бродвей Клуб банкиров, Бродвей Компания “Симпсон, Тэчер & Бартлетт”, Сидар-стрит Уильям Бойс Томпсон, Уолл-стрит Компания “Хейзн, Уиппл & Фуллер”, 42-я стрит “Чейз Нэшнл Бэнк”, Бродвей Компания “МакКенн”, Бродвей Компания “Стетсон, Дженнингс & Расселл”, Брод-стрит Компания “Гугенгейм Эскплорейшн”, Бродвей Компания “Вайнберг & Познер”, Бродвей Советское бюро, 110 Уэст, 40-я стрит Компания “Джон МакГрегор Грант”, Бродвей Компания “Стоун & Уэбстер”, Бродвей Компания “Дженерал Электрик”, Бродвей Компания “Моррис Плэн оф Нью-Йорк”, Бродвей Корпорация “Синклэйр Галф”, Бродвей Компания “Гаранти Секыоритиз”, Бродвей Компания “Гаранти Траст”, Бродвей Влияние “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” на революцию Определив директоров АИК, мы теперь должны определить их влияние на революцию.

Когда в центре России произошла большевицкая революция, государственный секретарь Роберт Лансинг запросил мнение АИК о политике, которую необходимо проводить в отношении советского режима.

16 января 1918 года — всего через месяц после взятия власти в Петрограде и Москве и до того, как часть России попала под контроль большевиков — Уильям Франклин Сэндс, исполнительный директор АИК, представил госсекретарю Лансингу запрошенный меморандум по политической ситуации в России. Сопроводительное письмо Сэндса с шапкой “Бродвей 120” начиналось так:

«16 января 1918 г.

Достопочтенному Государственному секретарю Вашингтон, Округ Колумбия Сэр, Имею честь приложить к настоящему письму меморандум, который Вы просили меня подготовить для Вас, о моем мнении по политической ситуации в России.

Я разделил его на три части: объяснение исторических причин революции, изложенное так коротко, насколько это возможно;

предложение о политике и перечисление различных направлений американской деятельности сейчас в России...» 192.

Хотя большевики обладали лишь ненадежным контролем над Россией — и даже почти утратили его весной 1918 года — Сэндс писал, что U.S. State Dept. Decimal File, 861.00/961.

Соединенные Штаты уже (в январе 1918 года) упустили много времени в признании «Троцкого». Он добавил: «Какая бы почва сейчас ни была утрачена, она должна быть восстановлена, даже за счет небольшого личного триумфа Троцкого» 193.

Затем Сэндс излагает те методы, которыми США могли бы наверстать упущенное время, проводит параллель между большевицкой и «нашей собственной революцией» и делает вывод: «Я имею основания полагать, что планы администрации в отношении России получат всю возможную поддержку в Конгрессе и сердечное одобрение общественного мнения в США».

Таким образом, Сэндс, как исполнительный секретарь корпорации, директора которой пользовались наибольшим престижем на Уолл-стрит, с энтузиазмом одобрил большевиков и большевицкую революцию через несколько недель после ее начала. А как директор Федерального резервного банка Нью-Йорка Сэндс сразу же внес 1 миллион долларов в пользу большевиков — такое одобрение большевиков банковскими кругами, по крайней мере, последовательно.

Более того, Уильям Сэндс из “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” был человеком с поистине необычайными связями и влиянием в Государственном департаменте.

Карьера Сэндса проходила попеременно в Государственном департаменте и на Уолл-стрит. В конце XIX и начале XX веков он занимал различные дипломатические посты. В 1910 году он оставил департамент для работы в банковской фирме Джеймса Шпейера, чтобы заключить соглашение об эквадорском займе, и в последующие два года представлял компанию “Сентрал Агирре Шугар” в Пуэрто-Рико. В 1916 году он побывал в России по «работе Красного Креста», фактически в составе «специальной миссии» из двух человек, вместе с Бэзилом Майлсом, и вернулся, чтобы войти в “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” в Нью-Йорке 194.

В начале 1918 года Сэндс становится известным и предполагаемым получателем некоторых русских «секретных договоров». Если верить архивам Государственного департамента, то Сэндс был также курьером и Меморандум Сэндса Лансингу, с. 9.

Уильям Франклин Сэндс написал несколько книг, включая биографию “Недипломатические мемуары”, охватывающую период до 1904 г. (William Franklin Sands. Undiplomatic Memoirs. New York: McGraw-Hill, 1930). Позже он написал книгу “Наша дипломатия джунглей” (Our Jungle Diplomacy. Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1944), ничем не примечательный труд об империализме в Латинской Америке. Эта работа интересна только из-за небольшого отрывка на с. 102: желания возложить вину за особенно неприятную империалистическую авантюру на Адольфа Шталя (Adolf Slahl), нью-йоркского банкира, указав абсолютно без всякой надобности, что Шталь был «немецко-еврейского происхождения». В августе года он опубликовал статью “Спасение России” (Salvaging Russia) в издании “Asia”, чтобы объяснить поддержку большевицкого режима.

имел первоочередной доступ к некоторым официальным документам;

первоочередной значит — до государственных служащих США. Всего за два дня до написания Сэндсом его меморандума о политике в отношении большевиков, 14 января 1918 года, секретарь Лансинг дал указание направить в американскую дипломатическую миссию в Стокгольме “Зеленым шифром” следующую телеграмму: «В миссии были оставлены важные официальные бумаги для Сэндса, которые должны быть переданы сюда. Передали ли Вы их? Лансинг». Ответ Морриса из Стокгольма был послан 16 января: «Ваш запрос 460 от 14 января, 17:00. Указанные документы направлены Департамент 28 декабря диппочтой номер 34». К этим документам прилагался еще один меморандум, подписанный “БМ” (Бэзил Майлс, коллега Сандса): «Г-н Филипс. Они не дали 1-ю партию секретных договоров Сэндса, кот[орые] он привез из Петрограда в Стокгольм» 195.

Отложив в сторону вопрос, почему частное лицо должно везти российские секретные договоры, как и вопрос о содержании таких секретных договоров (возможно, более ранний вариант так называемых документов Сиссона), мы можем, по крайней мере, сделать вывод, что исполнительный секретарь АИК приехал в конце 1917 года из Петрограда в Стокгольм и что он должен был быть воистину привилегированным и влиятельным лицом, чтобы иметь доступ к секретным договорам 196.

Через несколько месяцев, 1 июля 1918 года, Сэндс написал письмо министру финансов США МакАду, предложив комиссию для «экономической помощи России». При этом он настаивал, что какой-либо государственной комиссии было бы трудно обеспечить механизм для такой помощи, «поэтому кажется необходимым призвать американских финансистов, коммерсантов и промышленников для обеспечения такого механизма под контролем Генерального комиссара или любого официального лица, выбранного президентом США для этой цели».

Другими словами, Сэндс явно стремился к тому, чтобы любая коммерческая эксплуатация большевицкой России не обошла стороной Бродвей 120.

Федеральный резервный банк Нью-Йорка Свидетельство о регистрации Федерального резервного банка Нью-Йорка было выдано 18 мая 1914 года. Оно предусматривало три директорских поста класса А, представляющих окружные банки-члены ФРБ, три директорских поста класса В, представляющих торговлю, сельское хозяйство и Все указанное см. в: U.S. State Dept. Decimal File, 861.00/969.

Автору трудно удержаться от сравнения этого обстоятельства с отношением властей к академическим исследователям. В 1973 году, например, автору все еще было отказано в доступе к некоторым файлам Государственного департамента, содержащим документы, датированные 1919 годом.

U.S. State Dept. Decimal File, 861.51/333.

промышленность, и три директорских поста класса С, представляющих Федеральное резервное управление. Первые директора были избраны в году;

они начали разрабатывать энергичную программу. В первый год своего образования Федеральный резервный банк Нью-Йорка провел не менее заседаний.

С нашей точки зрения, интересной является связь между, с одной стороны, директорами Федерального резервного банка (в нью-йоркском округе) и директорами “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” и, с другой стороны, формировавшейся Советской Россией.

В-1917 году тремя директорами класса А были Франклин Д. Лок, Уильям Вудвард и Роберт X. Треман. Уильям Вудвард был директором “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” (Бродвей 120) и контролируемого Рокфеллером “Гановер Нэшнл Бэнк”. Ни Лок, ни Треман не попали в нашу историю. Тремя директорами класса В в 1917 году были Уильям Бойс Томпсон, Генри Р. Таун и Лесли Р. Палмер. Мы уже отметили значительный вклад наличными Уильяма Б. Томпсона в дело большевиков. Генри Р. Таун был председателем совета директоров компании “Моррис Плэн оф Нью-Йорк”, располагавшейся по адресу Бродвей 120;

его место позже было занято Чарльзом А. Стоуном из “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” (Бродвей 120) и компании “Стоун & Уэбстер” (Бродвей 120). Лесли Р. Палмер не попадает в нашу историю. Тремя директорами класса С были Пьер Джей, У.Л. Саундерс и Джордж Фостер Пибоди. О Пьере Джее неизвестно ничего, кроме того, что его контора была на Бродвее 120 и он имел вес только как владелец фирмы “Брирли Скул, Лтд.”. Уильям Лоренс Саундерс был также директором “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”;

он открыто выражал, как мы уже знаем, симпатии к большевикам, раскрыв их в письме к президенту США Вудро Вильсону (см. эпиграф к главе 1). Джордж Фостер Пибоди был активным социалистом (см. главу 6).

Вкратце, из девяти директоров Федерального резервного банка Нью Йорка четверо физически располагались на Бродвее 120 и двое были тогда связаны с “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”. И по крайней мере четыре члена правления АИК были когда-то директорами ФРБ Нью-Йорка. Мы могли бы назвать все это достаточно важным, но не считаем это главным.

Американо-российский промышленный синдикат Предложение Уильяма Франклина Сэндса создать экономическую комиссию для России не было принято. Вместо этого были созданы частные инструменты для эксплуатации российских рынков и была оказана первая поддержка большевикам. Для развития этих возможностей группа промышленников с Бродвея 120 образовала “Америкэн-Рашен Индастриэл Синдикат Инк.”. Финансовая поддержка для новой фирмы поступила от компании “Гугенгейм Бразерз” с Бродвея 120, ранее связанной с Уильямом Б.

Томпсоном (Гугенгейм контролировал компанию “Америкэн Смелтинг & Рифайнинг” и компании по добыче меди в Коннектикуте и Юте);

от Гарри Ф.

Синклера, президента корпорации “Синклэйр Галф”, также с Бродвея 120;

и от Джеймса Г. Уайта из корпорации “Дж. Г. Уайт Инжиниринг”, располагавшейся по адресу Искчейндж плейс 43 — адрес “Америкэн-Рашен Индастриэл Синдикат”.

Осенью 1919 года посольство США в Лондоне сделало телеграфный запрос в Вашингтон о господах Любовиче и Росси, «представляющих “Америкэн-Рашен Индастриэл Синдикат”... Какова репутация их и синдиката и отношение к нему Департамента?» 198.

На эту телеграмму сотрудник Госдепартамента Бэзил Майлс, бывший коллега Сэндса, ответил: «...Упомянутые джентльмены и их корпорация пользуются хорошей репутацией и финансово поддерживаются предприятиями Уайта, Синклэйра и Гугенгейма с целью установления деловых отношений с Россией» 199.

Итак, мы можем сделать вывод, что круги Уолл-стрита имели вполне определенные представления о методах эксплуатации нового российского рынка. Помощь и консультации, предоставленные в пользу большевиков заинтересованными лицами в Вашингтоне и других местах, не должны были оставаться без вознаграждения.

Джон Рид: революционер из истэблишмента Совершенно в стороне от влияния “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” на Государственный департамент стоит ее тесная связь — которую сама АИК определила как “контроль” — с известным большевиком Джоном Ридом. Рид был плодовитым, широко читаемым автором периода первой мировой войны, он печатался в журнале большевицкой ориентации “Массы” и в контролируемом Морганом журнале “Метрополитэн”. Книга Рида о большевицкой революции “Десять дней, которые потрясли мир”, * щеголяющая предисловием Николая Ленина, стала наиболее известным и читаемым литературным трудом Рида. Сегодня эта книга воспринимается как цветистый комментарий к тогдашним событиям, она пронизана воззваниями и декретами большевиков и пропитана тем мистическим пылом, который, как знают большевики, вызывает симпатии к ним за рубежом. После революции Рид стал американским членом исполнительного комитета Третьего Интернационала. Он умер от тифа в России в 1920 году.

Центральный вопрос, который мы ставим, не касается известного U.S. State Dept. Decimal File, 861.516/84, September 2, 1919.

Ibid.

В этой книге упоминаются и другие корреспонденты журнала “Массы”: журналист Роберт Майнор, председатель Комитета США по общественной информации;

Джордж Крил;

Карл Сандбург, поэт-историк;

и Бордмен Робинсон, художник.

* В книге Д. Рида предисловие В.И. Ленина подписано его псевдонимом “Н. Ленин”, поэтому многие на Западе ошибочно полагали, что имя Ленина — Николай. — Прим.

ред. “РИ”.

пробольшевицкого склада ума и деятельности Рида. Вопрос в ином: каким образом Рид, который пользовался полным доверием Ленина («Эту книгу я желал бы видеть распространенной в миллионах экземпляров и переведенной на все языки», — пишет Ленин в предисловии к “Десяти дням”), который был членом Третьего Интернационала и имел от Военно-революционного комитета пропуск (№ 955, выдан 16 ноября 1917 года) на право входа в Смольный (штаб-квартира революции) в любое время в качестве представителя «американской социалистической прессы», -каким образом, несмотря на все это, этот человек одновременно был марионеткой, подконтрольной финансовым предприятиям Моргана через “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”. В отношении этого кажущегося противоречия имеются документальные доказательства (см. ниже и в Приложении 3).

Давайте разберемся в подоплеке дела. Статьи в журналах “Метрополитэн” и “Массы” создали Джону Риду обширную аудиторию для сообщений о мексиканской и большевицкой революциях. Биограф Рида, Грэнвилль Хикс, написал в книге “Джон Рид”, что «он был... выразителем интересов большевиков в США». С другой стороны, финансовая поддержка Рида с по 1918 годы мощным потоком поступала от журнала “Метрополитэн”, принадлежавшего Гарри Пейну Уитни, директору “Гаранта Траст” — организации, упоминаемой в каждой главе этой книги, а также от частного нью-йоркского банкира и торговца Юджина Буассевейна, который посылал Риду средства как непосредственно, так и через пробольшевиц-кий журнал “Массы”. Другими словами, финансовая поддержка поступала к Джону Риду от якобы противоборствующих элементов политического спектра. Эти деньги поступали за писательскую работу и могут быть классифицированы следующим образом: гонорары от журнала “Метрополитэн” с 1913 года за статьи;

гонорары от журнала “Массы” с 1913 года, которые, по крайней мере частично, исходили от Юджина Буассевейна. Следует упомянуть и третью категорию: Рид получал небольшие и явно не связанные с предыдущими суммы от комиссара Красного Креста Раймонда Робинса в Петрограде.

Предположительно, он также получал небольшие суммы за статьи от других журналов и авторские отчисления за книги, но о величине таких сумм никаких доказательств нет.

Пропуск Джона Рида в штаб революции Джон Рид и журнал “Метрополитэн” Журнал “Метрополитэн” поддерживал тогдашние интересы власть имущих, включая, например, готовность к войне. Журнал принадлежал Гарри Пейну Уитни (1872-1930), основателю Военно-морской лиги и партнеру в фирме Дж. П. Моргана. В конце 1890-х годов Уитни стал директором компании “Америкэн Смелтинг & Рифайнинг” и компании “Гугенгейм Эксплорейшн”. После смерти своего отца в 1908 году он стал директором других многочисленных компаний, включая “Гаранта Траст”. Рид начал писать для “Метрополитэн” в июле 1913 года и опубликовал полдюжины статей о мексиканской революции: “С Вильей в Мексике”, “Причины Мексиканской революции”, “Если мы войдем в Мексику”, “С Вильей на марше” и т.д. Симпатии Рида принадлежали революционеру Панчо Вилья.

Вы помните связь (см. главу 4) между “Гаранта Траст” и поставками оружия Вилье.

В любом случае, “Метрополитэн” был главным источником доходов Рида.

По словам биографа Грэнвилля Хикса: «Деньги означали главным образом работу на “Метрополитэн” и в отдельных случаях гонорары за статьи и рассказы для других журналов». Но работа в “Метрополитэн” не препятствовала Риду писать статьи, критикующие предприятия Моргана и Рокфеллера. Одна такая статья “На горле Республики” (“Массы”, июль г.) прослеживала связи между производством оружия, лобби в пользу обеспечения национальной безопасности, взаимопроникающими дирекциями предприятий Моргана-Рокфеллера и доказывала, «что они доминировали как в обществах обеспечения безопасности, так и в недавно образованной “Америкэн Интернэншл Корпорейшн”, созданной для эксплуатации отсталых стран» 201.

В 1915 году Джон Рид был арестован в России царскими властями, и журнал “Метрополитэн” вместе с Государственным департаментом выступил в защиту Рида. 21 июня 1915 года X. Дж. Уигэм написал государственному секретарю Роберту Лансингу, информируя его, что Джон Рид и Бордмен Робинсон (также был арестован и также писал статьи в “Массы”) находились в России «по поручению журнала “Метрополитэн” для подготовки статей и иллюстраций о восточном фронте». Уигэм подчеркнул, что ни у кого из них не было «ни желания, ни полномочий от нас вмешиваться в любые операции воюющих держав». Уигэм продолжает в этом письме: «Если г-н Рид вез рекомендательные письма из Бухареста галицийцам антирусских настроений, то я уверен, что это было сделано неумышленно, просто с намерением познакомиться с как можно большим числом людей...» Уигэм сообщает секретарю Лансингу, что Джон Рид известен в Белом доме и оказывал «некоторую помощь» администрации в мексиканских делах.

И он заключает:

«Мы относимся с величайшим уважением к большим способностям Рида как писателя и мыслителя и очень тревожимся за его безопасность».

Следует заметить, что письмо Уигэма — не просто из влиятельного журнала в поддержку большевицкого автора;

оно — из влиятельного журнала в поддержку большевицкого автора “Масс” и подобных революционных листков, который также является автором язвительных нападок (например, “Невольная этика большого бизнеса: басня для пессимистов”) на те же предприятия Моргана, которые владели журналом “Метрополитэн”.

Доказательства финансирования Рида частным банкиром Буассевейном неопровержимы. Американская дипломатическая миссия в Христианин, Норвегия, 23 февраля 1918 года направила в Вашингтон телеграмму в защиту Джона Рида для передачи лидеру Социалистической партии Моррису Хиллквиту. В частности, в телеграмме говорилось: «Скажите Буассевейну, что он должен его вытаскивать, но осторожно». Тайная записка Бэзила Майлза в архиве Государственного департамента, датированная 3 апреля 1918 года, гласит: «Если Рид будет возвращаться домой, то ему безусловно понадобятся деньги. Я понимаю, что альтернативами тут являются высылка Норвегией или вежливое предложение покинуть страну. Если это так, то последнее кажется предпочтительнее». За этой тайной запиской последовала телеграмма, датированная 1 апреля 1918 года, и опять от американской дипломатической миссии в Христианин: «Джон Рид просит Юджина Буассевейна, Нью-Йорк, Уильямс-стрит 29, срочно выслать телеграфом через миссию 300 долларов». Эта телеграмма была передана Юджину Granville Hicks. John Reed, 1887-1920 (New York: Macmillan, 1936), p.215.

U.S. State Dept. Decimal File, 860d.l 121 R 25/4.

Ibid., 360d.1 121/R25/18. Как сообщил Грэнвилл Хикс в книге “Джон Рид”:

«Журнал “Массы” не мог оплачивать его [Рида] расходы. В конечном счете, деньги Буассевейну Государственным департаментом 3 апреля 1918 года.

Рид явно получил свои деньги и благополучно вернулся в США.

Следующим документом в досье Государственного департамента является письмо Уильяму Франклину Сэндсу от Джона Рида, датированное 4 июня 1918 года и написанное из Кротона-на-Гудзоне, Нью-Йорк. В письме Рид уверяет, что подготовил меморандум для Государственного департамента, и просит Сэндса использовать свое влияние для вызволения коробок с бумагами, привезенных из России. Рид заключает: «Простите меня за то, что я Вас беспокою, но я не знаю, к кому еще обратиться, а я не могу позволить себе еще раз поехать в Вашингтон». Впоследствии Фрэнк Полк, исполняющий обязанности государственного секретаря, получил письмо от Сэндса с просьбой о возвращении бумаг Джона Рида. Письмо Сэндса с Бродвея 120, датированное 5 июня 1918 года, полностью приводится ниже;

оно содержит совершенно ясные заявления о контроле над Ридом:

«НЬЮ-ЙОРК, БРОДВЕЙ 5 июня Мой дорогой г-н Полк, Я осмеливаюсь направить Вам при этом просьбу от Джона (“Джека”) Рида помочь ему, если можно, добиться возвращения бумаг, которые он привез с собой в США из России.

Я имел беседу с г-ном Ридом сразу после его приезда, в ходе которой он обрисовал определенные попытки советского правительства инициировать конструктивное развитие и выразил желание предоставить в распоряжение нашего правительства свои заметки и информацию, полученную им благодаря своей связи со Львом Троцким. Я предложил ему изложить это в меморандуме для Вас, и обещал позвонить в Вашингтон, чтобы попросить Вас побеседовать с ним для этой цели. Он привез с собой массу бумаг, которые были у него изъяты для проверки, и по этому вопросу он также хотел бы поговорить с кем-то, обладающим полномочиями, чтобы добровольно предложить правительству любую информацию, которую могут содержать эти бумаги, и попросить о возвращении тех из них, которые ему нужны для его работы в газете и журнале.

Я не верю, что г-н Рид является “большевиком” или “опасным анархистом”, как, я слышал, его характеризуют. Он, без сомнения, сенсационный журналист, но это всё. Он не пытается сбивать с толку наше правительство и по этой причине отказался от “защиты”, которая, как я понимаю, была предложена ему Троцким, когда он вернулся в Нью-Йорк и столкнулся с предъявленным ему обвинением в судебном разбирательстве по делу “Масс”. Он, однако, нравится петроградским большевикам, и поэтому все, что бы ни сделала наша полиция, будет расценено в Петрограде как “преследование”, что я думаю, было бы нежелательным, так как это не были собраны друзьями журнала, главным образом Юджином Буассевейном» (с. 249).

нужно. Он может быть управляем и контролируем гораздо лучше другими средствами, чем через полицию.

Я не видел меморандума, который он передал г-ну Буллиту — я хотел, чтобы он мне его предварительно показал, чтобы можно было его подредактировать, но он не имел возможности сделать это.

Я надеюсь, что Вы не сочтете меня вторгающимся в этот вопрос или впутывающимся в дела, которые меня не касаются. Я полагаю, что было бы мудро не обижать большевицких лидеров, пока не станет нужным сделать это — если это будет необходимым, — и что неразумно смотреть на любого, кто имел дружеские отношения с большевиками в России, как на подозрительного или даже опасного типа. Я думаю, что лучшей политикой было бы попытаться использовать таких людей для наших собственных целей при выработке нашей политики в отношении России, если это можно сделать. Лекция, которую полиция не дала прочитать Риду в Филадельфии (он потерял голову, вступил в конфликт с полицией и был арестован) является единственной лекцией о России, за которую я заплатил бы, чтобы услышать, если бы я уже не видел его заметок по этому вопросу. Она раскрывает тему, которую мы могли бы, вполне возможно, счесть точкой соприкосновения с советским правительством, с которой начнется конструктивная работа!

Не могли бы мы использовать его вместо того, чтобы озлоблять и делать из него врага? Он не вполне уравновешенный человек, но он, если я только сильно не ошибаюсь, восприимчив к осторожному руководству и вполне может быть полезен.

С искренним уважением, Уильям Франклин Сэндс Достопочтенному Фрэнку Лайону Полку Советнику при Государственном департаменте, Вашингтон WFS: AO Приложение» 204.

Значение этого документа заключается в откровенном раскрытии прямого заступничества сотрудника (исполнительного секретаря) “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” за известного большевика. Поразмыслим над некоторыми из заявлений Сэндса о Риде: «Он может быть управляем и контролируем гораздо лучше другими средствами, чем через полицию» и «Не могли бы мы использовать его вместо того, чтобы озлоблять и делать из него врага?... он, если я только сильно не ошибаюсь, восприимчив к осторожному руководству и вполне может быть полезен». Совершенно очевидно, что “Америкэн Интернэшил Корпорейшн” рассматривала Джона Рида как агента или потенциального агента, который мог бы быть, а возможно уже был, поставлен под их контроль. Тот факт, что Сэндс имел возможность отредактировать меморандум Рида (для Буллита), U.S. State Dept. Decimal File, 360.D.1121.R/20/22/R25 (John Reed). Это письмо было передано г-ном Полком в архивы Государственного департамента 2 мая 1935 года.

Весь курсив добавлен автором книги.

свидетельствует о том, что такой контроль в какой-то степени уже был установлен.

Затем отметьте потенциально враждебную позицию Сэндса к большевикам и плохо скрываемое намерение их провоцировать: «Я полагаю, что было бы мудро не обижать большевицких лидеров, пока не станет нужным сделать это — если это будет необходимым» (выделено нами).

Джон Рид. Рисунок Исаака Бродского. Москва, 1920 г.

Это было экстраординарное письмо в защиту советского агента, написанное частным американским лицом, чьими советами пользовался и продолжал пользоваться Государственный департамент.

Более поздний меморандум от 19 марта 1920 года в архиве Государственного департамента сообщал об аресте Джона Рида финскими властями в Або и о том, что у Рида были английский, американский и германский паспорта. Рид, путешествовавший под псевдонимом Casgormlich, вез бриллианты, крупную сумму денег, советскую пропагандистскую литературу и кинопленку. Американская дипломатическая миссия в Гельсингфорсе телеграфировала 21 апреля 1920 года в Государственный департамент: «Направляю следующей диппочтой заверенные копии писем от Эммы Гольдман, Троцкого, Ленина и Сиролы, обнаруженные у Рида.

Министерство иностранных дел пообещало предоставить полный протокол судебного заседания».

И снова вмешался Сэндс: «Я лично знаю г-на Рида». Журнал “Метрополитэн”, как и в 1915 году, также пришел на помощь Риду. X. Дж.

Уигэм писал 15 апреля 1920 года Бейнбриджу Колби в Государственный департамент: «Слышал, что Джону Риду грозит суд в Финляндии. Надеюсь, что Государственный департамент сможет предпринять немедленные меры для обеспечения надлежащего суда. Настоятельно прошу незамедлительных действий». Это было дополнением к телеграмме Гарри Гопкинса от апреля 1920 года, который был обречен на славу при президенте Рузвельте:

«Понимаю, что Государственный департамент информирован о том, что Джек Рид арестован в Финляндии и будет осужден. Как один из его и Ваших друзей и от имени его жены настоятельно прошу Вас предпринять незамедлительные действия, предотвратить осуждение и добиться освобождения.

Уверен, что могу положиться на Ваше немедленное и эффективное вмешательство» 207.

Ibid., 360d.l 121 R 25/72.

Ibid.

Телеграмма была адресована Бэйнбриджу Колби;

там же, 360d.l 121 R 25/30. Еще одно письмо от 14 апреля 1920 года было адресовано государственному секретарю от У. Бурке Кохрана с Бродвея 100;

в нем также было ходатайство об освобождении В результате Джон Рид был освобожден финскими властями.

Этот парадоксальный расчет на вмешательство в защиту советского агента может иметь несколько объяснений. Одна гипотеза, которая соответствует другим доказательствам, касающимся Уолл-стрита и большевицкой революции, заключается в том, что Джон Рид был в действительности агентом Моргана — возможно, лишь наполовину знающим о своей двойной роли, — что его антикапиталистические статьи поддерживали ценный миф о том, что все капиталисты находятся в постоянной вражде со всеми социалистическими революционерами. Кэрролл Куигли, как мы уже отмечали, сообщил, что предприятия Моргана оказывали финансовую поддержку революционным организациям и антикапиталистическим авторам. И мы также представили в этой главе неопровержимые документальные доказательства, что люди Моргана осуществляли контроль за советским агентом, ходатайствовали в его защиту и, что более важно, вообще выступали в интересах советских кругов перед правительством США. Эта деятельность сосредоточилась по одному адресу:

Нью-Йорк, Бродвей 120.

ГЛАВА “ГАРАНТИ ТРАСТ” ИДЕТ В РОССИЮ «Советское правительство желает, чтобы компания “Гаранты Траст” стала финансовым агентом в США для всех советских операций, и рассматривает вопрос об американской покупке “Эстибанка” с целью полной увязки советского будущего с американскими финансовыми кругами».

Уильям X. Кумбс, из сообщения в посольство США в Лондоне, 1 июня 1920 г. (десятичный файл 861.51/752 Государственного департамента США). (“Эстибанк” — Эстонский банк.) В 1918 году Советы столкнулись с рядом непреодолимых внутренних и внешних проблем. Большевики заняли лишь небольшую часть России. Чтобы подчинить себе остальную часть, они нуждались в иностранном оружии, импортном продовольствии, внешней финансовой поддержке, дипломатическом признании и, прежде всего, во внешней торговле. Чтобы добиться дипломатического признания и внешней торговли, Советам сначала нужно было создать представительство за границей, а это представительство, в свою очередь, требовало финансирования золотом или иностранной валютой. Как мы уже видели, первым шагом явилось создание Советского бюро в Нью-Йорке под руководством Людвига Мартенса. В то же время делались усилия по переводу средств в США и Европу для закупок Джона Рида.

Quigley, op. cit.

необходимых товаров. Затем на США было оказано давление, чтобы добиться признания или получить экспортные лицензии, необходимые для отправки товаров в Россию.

Нью-йоркские банкиры и юристы оказали значительную, а в некоторых случаях решающую помощь в выполнении каждой из этих задач. Когда профессору Г.В. Ломоносову, русскому техническому эксперту в Советском бюро, понадобилось перевести деньги от главного агента Советов в Скандинавии, ему на помощь пришел видный юрист с Уолл-стрита, который использовал официальные каналы Государственного департамента и исполняющего обязанности государственного секретаря как посредника.

Когда золото нужно было перевезти в США, именно “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”, фирма “Кун, Леб & Ко” и компания “Гаранта Траст” просили о средствах обеспечения этого и использовали свое влияние в Вашингтоне, чтобы все прошло гладко. И когда дело дошло до признания, именно американские фирмы ходатайствовали перед Конгрессом и воздействовали на общественное мнение, чтобы одобрить советский режим.

(Чтобы читатель не сделал из этих утверждений слишком поспешного вывода о действительном наличии связи между Уолл-стритом и красными, или о том, что на улицах были развешены красные флаги — см. фронтиспис книги — мы в одной из последующих глав дадим доказательства того, что фирма Дж. П. Моргана финансировала адмирала Колчака в Сибири, который воевал с большевиками, чтобы установить свой тип авторитарного правления. Эта фирма также вносила средства в антикоммунистическую организацию “Объединенные американцы”.) Уолл-стрит приходит на помощь профессору Ломоносову * Дело профессора Ломоносова представляет собой детализированный пример в истории того, как Уолл-стрит помогал зарождающемуся советскому режиму. В конце 1918 года Георгий Ломоносов, член Советского бюро в Нью-Йорке и позднее первый советский комиссар железных дорог, оказался в США в затруднительном положении, без средств. В то время был запрет на ввоз большевицких денег в США;

ибо не было официального признания режима. О Ломоносове шла речь в письме от 24 октября 1918 года министерства юстиции США Государственному департаменту. В письме рассматривались большевицкая принадлежность и пробольшевицкие речи Ломоносова. Расследование пришло к выводу, что «профессор Ломоносов не большевик, хотя в его речах содержится недвусмысленная поддержка дела * Ломоносов Юрий (Георгий) Владимирович (1876 г.р.) — один из активных участников Февральской революции, сумевший поставить под контроль революционеров управление железными дорогами и блокировать царский поезд;

масон, был послан в США в составе делегации Временным правительством, а после его свержения стал работать на большевиков. — Прим. ред. “РИ”.

U.S. State Dept. Decimal File, 861.00/3094.

большевиков». Ломоносов все же смог потянуть за ниточки на высшем уровне администрации США, чтобы получить 25.000 долларов, переведенных из Советской России через советского шпиона в Скандинавии (который позже сам стал доверенным помощником Рива Шли, вице президента “Чейз Бэнк”). И все это было сделано с помощью члена известной юридической конторы с Уолл-Стрита! 210.

Приведем доказательства в подробностях, поскольку сами подробности указывают на тесную связь между определенными кругами, которые до сих пор считаются злейшими врагами друг друга. Первым указанием на проблему Ломоносова служит письмо, датированное 7 января 1919 года, от Томаса Л. Чэдбурга из компании “Чэдбурн, Бэббит & Уолл” с Уолл-стрит (такой же адрес, как у Уильяма Б. Томпсона) Фрэнку Полку, исполняющему обязанности государственного секретаря. Отметьте дружеское приветствие и небрежное упоминание Михаила Грузенберга (он же Александр Гомберг), главного советского агента в Скандинавии, а позже помощника Ломоносова:

«Дорогой Фрэнк: Вы любезно дали понять, что если бы я смог информировать Вас о статусе 25.000 долларов личных средств, принадлежащих г-ну и г-же Ломоносовым, Вы задействовали бы механизм для получения этой суммы здесь для них.

Я связался по этому поводу с г-ном Ломоносовым, и он сказал мне, что г н Михаил Грузенберг, который поехал в Россию по поручению г-на Ломоносова до того, как возникли проблемы между послом Бахметьевым и г ном Ломоносовым, передал ему информацию об этих деньгах через трех русских, которые недавно приехали из Швеции, и г-н Ломоносов полагает, что эти деньги находятся в российском посольстве в Стокгольме, на Милмскилнад Гатен 37. Если запрос Государственного департамента поможет выяснить, что деньги находятся на депозите не в этом месте, то российское посольство в Стокгольме может указать точный адрес г-на Грузенберга, который сможет дать правильную информацию относительно этого. Г-н Ломоносов не получает писем от г-на Грузенберга, хотя его информировали, что они были написаны;

и ни одно его письмо г-ну Грузенбергу также не было доставлено, он также был об этом информирован.

По этой причине невозможно изложить дело более точно, чем я сделал, но я надеюсь, что можно каким-нибудь образом решить проблемы его и его жены, вызванные отсутствием средств, нужна лишь небольшая помощь в получении этих денег, которые им принадлежат, чтобы помочь им по эту сторону океана.

Заранее благодарю Вас за все, что Вы можете сделать, оставаясь, как всегда, искренне Ваш, Томас Л. Чэдбурн».

В 1919 году, во время написания этого письма, Чэдбурн был в Этот раздел основан на слушаниях “Русская пропаганда” в Сенате: U.S., Senate, Russian Propagande: hearings before a subcommittee of the Committee on Foreign Relations, 66th Cong., 2d sess., 1920.

Вашингтоне государственным служащим с символическим окладом:

советником и директором Палаты военной торговли США и директором официальной фронтовой компании американского правительства “Ю.С.

Рашн Бюро Инк.”. Ранее, в 1915 году, чтобы воспользоваться выгодами от войны;

Чэдбурн организовал компанию “Мидвейл Стил энд Орднанс”. В 1916 году он стал председателем финансового комитета Демократической партии, а позднее — директором компаний “Райт Аэронотикл” и “Мэк Траке”.

Причина неполучения Ломоносовым писем от Грузенберга была в том, что они, по всей вероятности, перехватывались одним из нескольких правительств, остро интересующихся деятельностью последнего.

11 января 1919 года Фрэнк Полк телеграфировал в американскую дипломатическую миссию в Стокгольме:

«Департамент получил информацию о 25.000 долларах личных средств...

Любезно запросите русскую дипломатическую миссию неофициально и лично, находятся ли там эти средства. Если нет — убедитесь в этом и обратитесь к г-ну Михаилу Грузенбергу, который, по сообщениям, владеет информацией по этому вопросу. Департамент не занимается этим официально, а просто наводит справки от имени бывшего российского официального лица в нашей стране.

Полк, и.о.» Как явствует из письма, Полк не знал о связях Ломоносова с большевиками, называя его «бывшим российским официальным лицом в нашей стране». Так или иначе, в течение трех дней Полк получил из дипломатической миссии США в Стокгольме ответ от Морриса:

«14 января, 15:00, 3492. Ваш No 1443 от 12 января 15:00. В русской дипломатической миссии неизвестна сумма в 25.000 долларов бывшего президента Российской комиссии путей сообщения в США;

не можем также получить адрес г-на Михаила Грузенберга.

Моррис».

Ясно, что Фрэнк Полк затем написал Чэдбурну (письмо в источник не включено) и сообщил, что Государственный департамент не смог найти ни Ломоносова, ни Михаила Грузенберга. Чэдбурн ответил 21 января 1919 г.:

«Дорогой Фрэнк: Большое спасибо за Ваше письмо от 17 января. Я знаю, что в Швеции две русские дипломатические миссии: одна советская и другая Керенского, и я предполагаю, что Ваш запрос был направлен в советскую миссию по тому адресу, который я дал в своем письме, а именно:

Милмскилнад Гатен 37, Стокгольм.

Адрес Михаила Грузенберга: Холменколлен Санитариум, Христиания, Норвегия, и я думаю, что советская миссия могла бы выяснить всё об этих средствах через Грузенберга, если бы они связались с ним.

Благодарю Вас за то, что Вы озаботились этим, и заверяю Вас в моем глубоком уважении, оставаясь, Искренне вашим, Томас Л. Чэдбурн».

Мы должны отметить, что юрист с Уолл-стрита имел адрес Грузенберга, главного большевицкого агента в Скандинавии, в то время, когда этого адреса не было у исполняющего обязанности Государственного секретаря и в дипломатической миссии США в Стокгольме;

миссия не смогла даже разыскать его. Кроме того, Чэдбурн исходил из того, что Советы являлись официальным правительством России, хотя это правительство и не было признано США и положение государственного служащего Чэдбурна в Палате военной торговли обязывало его знать это.

Затем Фрэнк Полк телеграфировал в американскую дипломатическую миссию в Христианин, Норвегия, дав адрес Михаила Грузенберга.

Неизвестно, знал ли Полк, что передает адрес шпиона, но он сообщил следующее:

«В американскую дипломатическую миссию, Христиания, 25 января года. Сообщается, что Михаил Грузенберг находится в Холменколлен Санитариум. Вы можете найти его и спросить, знает ли он что-либо о местонахождении 25.000 долларов, принадлежащих бывшему президенту Российской комиссии путей сообщения в США, профессору Ломоносову.

Полк, и.о.» Представитель США в Христианин (Шмедеман) хорошо знал Грузенберга. Действительно, это имя фигурировало в отчетах Шмедемана о просоветской деятельности Грузенберга в Норвегии, направляемых в Вашингтон. Шмедеман ответил:

«29 января, 20:00, 1543. Важно. Ваша телеграмма № 650 от 25 января.

До сегодняшнего отъезда в Россию Михаил Грузенберг информировал нашего военно-морского атташе, что будучи в России несколько месяцев назад, он получил по просьбе Ломоносова 25.000 долларов от Российского экспериментального института железных дорог, президентом которого был г н Ломоносов. Грузенберг заявляет, что сегодня он телеграфировал в Нью Йорк поверенному Ломоносова Моррису Хиллквиту, что он, Грузенберг, имеет эти деньги и, чтобы отправить их, ожидает дальнейших указаний из США, запросив в телеграмме, чтобы Ломоносову были выданы средства на проживание для него и его семьи Хиллквитом до получения этих денег 211.

Так как посланник Моррис едет в Стокгольм тем же поездом, что и Грузенберг, последний заявил, что он проконсультируется с Моррисом по этому вопросу.

Шмедеман» Посланник США приехал с Грузенбергом в Стокгольм, где получил Моррис Хиллквит был посредником между нью-йоркским банкиром Юджином Буассевейном и Джоном Ридом в Петрограде.

следующую телеграмму от Полка:

«Дипломатическая миссия в Христианин сообщила, что Михаил Грузенберг имеет для профессора Ломоносова... сумму в 25.000 долларов, полученную от Российского экспериментального института железных дорог.

Если Вы сможете сделать это, не связываясь с большевицкими властями, департамент был бы рад, если бы Вы способствовали переводу этих денег профессору Ломоносову в нашу страну. Просьба ответить.

Полк, и.о.» Эта телеграмма дала результаты, ибо 5 февраля 1919 года Фрэнк Полк написал Чэдбурну об «опасном большевицком агитаторе» Грузенберге следующее:

«Мой дорогой Том: Я получил телеграмму из Христианин о том, что Михаил Грузенберг имеет 25.000 долларов профессора Ломоносова, получив их от Российского экспериментального института железных дорог, и что он телеграфировал Моррису Хиллквиту в Нью-Йорк, чтобы профессору Ломоносову были предоставлены средства на проживание, пока ему не будут переведены эти деньги. Поскольку Грузенберг был только что депортирован из Норвегии как опасный большевицкий агитатор, он может иметь трудности в отправке телеграмм оттуда. Я думаю, что он сейчас уехал в Христианин?, и хотя это в чем-то не является направлением деятельности нашего департамента, буду рад, если Вы захотите проследить, чтобы г-н Грузенберг перевел эти деньги профессору Ломоносову из Стокгольма, а я телеграфирую нашему посланнику там, чтобы он выяснил, можно ли это сделать.

Искренне Ваш, Фрэнк Л. Полк» Телеграмма из Христианин, упомянутая в письме Полка, имела следующий текст:

«3 февраля, 18:00, 3580. Важно. Со ссылкой на № 1443 департамента от января, 10.000 долларов сейчас депонированы в Стокгольме, чтобы по моему поручению быть направленными профессору Ломоносову Михаилом Грузенбергом, одним из бывших представителей большевиков в Норвегии.

До того, как принять эти деньги, я информировал его, что свяжусь с Вами и спрошу, действительно ли вы хотите, чтобы эти деньги были направлены Ломоносову. Поэтому, прошу указаний, как действовать.

Моррис» Впоследствии в Стокгольме Моррис запросил указаний, что делать с чеком на 10.000 долларов, депонированным в стокгольмском банке. Его фраза о своей «единственной связи с этим делом» предполагает, что Моррис знал, что Советы могут и вероятно будут требовать расценивать это как официально осуществляемый денежный перевод, так как эта акция подразумевала одобрение США таких денежных переводов. До этого Советам приходилось контрабандно ввозить деньги в США.

«Четыре пополудни, 12 февраля, 3610, Обычная. Со ссылкой на мою телеграмму от 3 февраля, 18:00, № 3580, и Вашу от 8 февраля, 19:00, № 1501.

Мне неясно, является ли Вашим пожеланием мне перевести через Вас упомянутые 10.000 долларов профессору Ломоносову. Моей единственной связью с этим делом было сообщение Грузенберга мне, что он депонировал эти деньги по поручению Ломоносова в стокгольмский банк и сообщил бачку, что этот чек может быть направлен в Америку через меня, при условии моего соответствующего поручения. Просьба телеграфировать указания.

Моррис» Затем следует серия писем о переводе 10.000 долларов из банка “Нордиск Резебюро” Томасу Л. Чэдбурну по адресу: Нью-Йорк, Парк авеню 520, через посредничество Государственного департамента. Первое письмо содержит указания от Полка по механизму передачи, второе, от Морриса Полку, содержит 10.000 долларов, третье, от Морриса банку “Нордиск Резебюро”, запрашивает чек, четвертое — это ответ банка вместе с чеком и пятое подтверждение.

«Ваш № 3610 от 12 февраля 16:00.

Деньги могут быть переведены непосредственно Томасу Л. Чэдбурну, Парк авеню, Нью-Йорк.

Полк, и.о.» «Отправка № 1600 от 6 марта 1919 года:

Уважаемому Государственному секретарю, Вашингтон Сэр: ссылаясь на мою телеграмму № 3610 от 12 февраля и на ответ департамента № 1524 от 19 февраля в отношении суммы в 10.000 долларов для профессора Ломоносова, имею честь приложить к настоящему сообщению копию письма, которое я направил 25 февраля банку “Нордиск Резебюро”, где были депонированы эти деньги;

копию ответа банка “Нордиск Резебюро”, датированного 26 февраля;

и копию моего письма банку “Нордиск Резебюро”, датированного 27 февраля.

Из этой переписки видно, что банк хочет перевести эти деньги профессору Ломоносову. Я объяснил банку, однако, как будет видно из моего письма от 27 февраля, что я получил разрешение направить их г-ну Томасу Л.

Чэдбурну по адресу 520 Парк авеню, Нью-Йорк. Также я прилагаю к настоящему сообщению конверт, адресованный г-ну Чэдбурну, в котором находится письмо ему вместе с чеком “Нейшнл Сити Бэнк” Нью-Йорка на 10.000 долларов.

Имею честь быть, сэр, Вашим покорным слугой, Айра Н. Моррис» * * * «Банку “Нордиск Резебюро” № 4 Вестра Традгардсгатан, Стокгольм.

Господа: по получении вашего письма от 30 января, сообщающего, что вы получили 10.000 долларов, которые должны быть выплачены профессору Ломоносову по моей просьбе, я немедленно телеграфировал моему правительству, запросив, хотят ли они, чтобы эти деньги были направлены профессору Ломоносову. Сегодня я получил ответ, уполномочивающий меня направить деньги непосредственно г-ну Томасу Л. Чэдбурну для выплаты профессору Ломоносову. Я буду рад направить их, как был проинструктирован моим правительством.

С совершенным почтеним, Айра Н. Моррис» * * * «Г-ну А.Н. Морису, Американскому посланнику, Стокгольм. Уважаемый сэр: Мы подтверждаем получение Вашего вчерашнего сообщения относительно выплаты 10.000 долларов профессору Г.В. Ломоносову и настоящим имеем удовольствие приложить чек на упомянутую сумму для профессора Г.В. Ломоносова, который, как мы понимаем. Вы любезно переправляете этому джентльмену. Мы будем рады получить Вашу расписку на это, оставаясь, с уважением к Вам Банк “Нордиск Резебюро” Э. Молин» * * * «Банку “Нордиск Резебюро”.

Стокгольм Господа! Подтверждаю получение вашего письма от 26 февраля с приложением чека на 10.000 долларов для выплаты профессору Г.В.

Ломоносову. Как я сообщил вам в моем письме от 25 февраля, мне было разрешено направить этот чек г-ну Томасу Л. Чэдбурну по адресу 520 Парк авеню, Нью-Йорк, и я направлю его этому господину в течение ближайших нескольких дней, если вы не сообщите о вашем нежелании делать этого.

Весьма искренне, ваш, Айра Н. Моррис» Затем следует внутренний меморандум Государственного департамента и подтверждение Чэдбурна:

«Г-н Филлипс г-ну Чэдбурну, 3 апреля 1919 г. Сэр: Ссылаясь на предыдущую переписку, относящуюся к переводу 10.000 долларов из банка “Нордиск Резебюро” профессору Г.В. Ломоносову, которые Вы просили направить через американскую дипломатическую миссию в Стокгольме, департамент информирует Вас, что он получил датированную 6 марта года диппочту от американского посланника в Стокгольме, содержащую адресованное Вам письмо, которое прилагается, вместе с чеком на упомянутую сумму, выписанным на профессора Ломоносова.

Ваш покорный слуга Уильям Филлипс, и.о. государственного секретаря.

Приложение: запечатанное письмо, адресованное г-ну Томасу Л.

Чэдбурну, пришедшее с диппочтой 1600 из Швеции.» Ответ г-на Чэдбурна от 5 апреля 1919 года.

«Сэр! Подтверждаю получение Вашего письма от 3 апреля с приложением адресованного мне письма, содержащего чек на 10. долларов, выписанный на профессора Ломоносова, которому я передал этот чек сегодня.

Остаюсь с большим уважением, искренне Ваш, Томас Л. Чэдбурн» Впоследствии дипломатическая миссия в Стокгольме сделала запрос об адресе Ломоносова в США и была информирована Государственным департаментом, что, «насколько известно Государственному департаменту, профессора Георгия В. Ломоносова можно найти через г-на Томаса Л.

Чэдбурна, 520 Парк авеню, Нью-Йорк». Очевидно, что Государственный департамент по причине личной дружбы между Полком и Чэдбурном или из за политического воздействия считал, что он должен продолжать это дело и выполнять роль почтальона для большевицкого агента, только что высланного из Норвегии. Но почему престижная юридическая контора была так заинтересована в здоровье и благополучии большевицкого эмиссара?

Возможно, отгадка содержится в отчете Государственного департамента того времени:

«Мартене, большевицкий представитель, и профессор Ломоносов рассчитывают на то, что Буллит и его партия дадут миссии и президенту благоприятный отчет об условиях в Советской России и что на основе этого отчета правительство США благосклонно отнесется к ведению дел с Советским правительством, что было предложено Мартенсом. 29 марта года» 212.

Создана база для коммерческой эксплуатации России Именно коммерческая эксплуатация России возбуждала Уолл-стрит, который не терял времени для разработки соответствующей программы. мая 1918 года — в праздничный день красных революционеров — была создана Американская лига для помощи и сотрудничества с Россией, а ее программа была одобрена на конференции, проведенной в здании канцелярии Сената в Вашингтоне. Сотрудники и исполнительный комитет Лиги представляли на первый взгляд непохожие фракции. Ее президентом был д-р Фрэнк Дж. Гуднау, президент университета Джона Гопкинса. Вице президентами были всегда активный Уильям Б. Томпсон, Оскар С. Страус, Джеймс Дункан и Фредерик К. Хоув, который написал “Признания монополиста” — книгу правил, с помощью которых монополисты могут U.S. State Dept. Decimal File, 861.00/4214a.

контролировать общество. Казначеем был Джордж П. Уэйлен, вице президент компании “Вакуум Ойл”. Конгресс представляли сенаторы Уильям Эдгар Борах и Джон Шарп Уильяме, оба из Комитета по внешним связям Сената;

а также сенаторы Уильям Н. Кальдер и Роберт Л. Оуэн, председатель банковского и валютного комитета. От Палаты представителей были Гекри Р.

Купер и Генри Д. Флад, председатель Комитета по иностранным делам.

Американский бизнес представляли Генри Форд, Чарльз А. Коффин, председатель совета директоров компании “Дженерал Электрик”, и управляющий внешними связями этой же компании М.А. Оудин. Джордж П.

Уэйлен представлял компанию “Вакуум Ойл”, а Даниэл Уиллард был президентом компании “Балтимор & Охайо Рейлроуд”. Более откровенные революционные элементы были представлены г-жой Раймонд Робине, чье имя, как было обнаружено позже, часто встречается в документах Советского бюро и на слушаниях в Комитете Ласка, Генри Л. Слободиным, охарактеризованным как «видный патриотический социалист», и Линкольном Стеффенсом, видным местным коммунистом.

Другими словами, в этом сборном исполнительном комитете Лиги были представлены внутренние революционные элементы, Конгресс США и финансовые круги, явно связанные с российскими делами.

Исполнительный комитет одобрил программу, которая подчеркивала создание официального российского отдела в правительстве США, «возглавляемого сильными людьми». Этот отдел должен был привлекать помощь университетов, научно-исследовательских организаций и других учреждений для изучения «русского вопроса», координировать и объединять в США организации «для защиты России», создать «специальный разведывательный комитет для изучения русского вопроса» и, в общем, должен был сам изучать то, что относится к «русскому вопросу». Затем исполнительный комитет принял резолюцию, поддерживающую послание президента Вудро Вильсона съезду Советов в Москве, и Лига подтвердила свою поддержку новой Советской России.

Через несколько недель, 20 мая 1918 года, Фрэнк Дж. Гуднау и Герберт А.

Карпентер, представляющие Лигу, посетили заместителя Государственного секретаря Уильяма Филлипса и высказались о необходимости создания «официального русского отдела в правительстве для координации всех русских вопросов. Они спросили меня [писал Филлипс], должны ли они идти с этим делом к президенту» 213.

Филлипс сообщил это непосредственно Государственному секретарю и на следующий день написал Чарльзу Р. Крейну в Нью-Йорк, спрашивая его мнения об Американской лиге для помощи и сотрудничества с Россией.

Филлипс писал Крейну: «Я действительно хочу получить от Вас совет, как мы должны расценивать Лигу... Мы не хотим возбуждать беспокойства отказом сотрудничать с ними. С другой стороны, это странный комитет, и я Ibid., 861.00/1938.

не совсем понимаю его» 214.

В начале июня в Государственный департамент на имя государственного секретаря Роберта Лансинга поступило письмо от Уильяма Франклина Сэндса из “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”. Сэндс предлагал, чтобы США назначили в Россию не комиссию, а администратора, и высказал мнение, что «предложение об использовании союзнических военных сил в России в настоящий момент кажется очень опасным». Он подчеркивал возможность торговли с Россией и что эту возможность необходимо продвигать «хорошо выбранному администратору, пользующемуся полным доверием правительства»;

он указал, что «г-н Гувер» мог бы подойти на эту роль. Это письмо Филлипсу передал Бэзил Майлс, бывший коллега Сэндса, с такими словами: «Я думаю, что секретарь сочтет полезным взглянуть на это».

В начале июня Палата военной торговли, подчиненная Государственному департаменту, приняла резолюцию, а комитет Палаты, состоящий из Томаса Л. Чэдбурна (контакт профессора Ломоносова), Кларенса М. Вулли и Джона Фостера Даллеса представил Государственному департаменту меморандум, настаивающий на рассмотрении путей и средств «для установления более тесных и дружеских коммерческих отношений между США и Россией».

Палата рекомендовала направить в Россию миссию, и снова поставила вопрос, должна ли эта миссия быть результатом приглашения Советского правительства.

Затем, 10 июня, М.А. Оудин, управляющий внешними связями компании “Дженерал Электрик”, выразил мнение о России и явно одобрил «конструктивный план экономической помощи» России. В августе года Сайрус МакКормик из компании “Интернэшнл Харвестер” написал Бэзилу Майлсу в Государственный департамент и похвалил программу президента по России, которая, по мнению МакКормика, была бы «золотой возможностью» 217.

Как видим, в середине 1918 года определенный сегмент американского бизнеса — явно готовый открыть торговлю с СССР — осуществлял согласованные действия, чтобы извлечь выгоду из своего привилегированного положения в отношении Советов.

Германия и США борются за бизнес в России В 1918 году такая помощь только что появившемуся большевицкому режиму была оправданной ради победы над Германией и недопущения ее к эксплуатации России. Этот аргумент использовали У.Б. Томпсон и Раймонд Ibid.

Ibid., 861.00/2003.

Ibid.

Ibid., 861.00/2002.

Робине, направляя в 1918 году группы большевицких революционеров и пропагандистов в Германию. Этот аргумент также использовал Томпсон и в 1917 году, совещаясь с премьер-министром Ллойд Джорджем об оказании британской поддержки зарождавшемуся большевицкому режиму. В июне 1918 года посол Фрэнсис и его сотрудники вернулись из России и настоятельно рекомендовали президенту Вильсону «признать Советское правительство России и помочь ему». Об этих отчетах персонала посольства Государственному департаменту произошла утечка информации в прессу, которая широко их освещала, заявляя, прежде всего, что задержка с признанием Советского Союза пойдет на пользу Германии «и поможет германским планам укрепить реакцию и контрреволюцию» 219. В поддержку такого предложения приводились преувеличенные статистические данные, например, что советское правительство представляет 90 % русских людей, «а другие 10 % — это бывшие собственники и правящий класс... Естественно, они недовольны». Цитировался бывший американский государственный служащий, который сказал: «Если мы ничего не сделаем, то есть, если мы позволим делам идти своим чередом, то мы поможем ослабить российское правительство. А это будет на руку Германии». Итак, было рекомендовано, что большую помощь сможет оказать «комиссия, оснащенная кредитом и хорошими деловыми советами».

А тем временем экономическая ситуация в России стала критической, и перед коммунистической партией с ее плановиками встала неизбежность объятий с капитализмом. Ленин выкристаллизовал свою уверенность в этом перед Х Съездом Российской коммунистической партии в следующих словах:

«Удержать же пролетарскую власть в стране, неслыханно разоренной, с гигантским преобладанием крестьянства, так же разоренного, без помощи капитала, — за которую, конечно, он сдерет сотенные проценты, — нельзя.

Это надо понять. И поэтому — либо этот тип экономических отношений, либо ничего» 222.

Затем Лев Троцкий якобы сказал: «Что нам здесь нужно, так это Ibid., M 316-18-1306.

Ibid.

Ibid.

Ibid.

В.И. Ленин. Доклад Х Съезду Российской коммунистической партии (большевиков), 15 марта 1921 г. [Перед цитированным отрывком Ленин аргументировал свое предложение так: «Пока революции нет в других странах, мы должны были бы вылезать десятилетиями, и тут не жалко сотнями миллионов, а то миллиардами поступиться из наших необъятных богатств, из наших богатых источников сырья, лишь бы получить помощь крупного передового капитализма. Мы потом с лихвой себе вернем. Удержать же...» — и далее по тексту. Цитата приведена по: Ленин В.И. Поли. собр. соч., 5-е изд., т. 43, с. 68. — Прим. ред. “РИ”.] организатор наподобие Бернарда M. Баруха» 223. * Осознание Советами приближающегося краха экономики вело к тому, что американский и германский бизнес был привлечен возможностью эксплуатации русского рынка посредством продажи необходимых товаров;

немцы, фактически, начали это еще в 1918 году. Первые сделки, заключенные Советским бюро в Нью-Йорке, показывают, что предшествовавшая американская финансовая и моральная поддержка большевиков была оплачена в форме контрактов.

Крупнейший заказ в 1919-1920 годах получили чикагские изготовители мясных консервов “Моррис & Ко.” — на 50 миллионов фунтов пищевых продуктов стоимостью около 10 миллионов долларов. Семья Моррисов была родственниками семьи Свифтов. Хелен Свифт, позже связанная с центром “Единство” имени Авраама Линкольна, была замужем за Эдвардом Моррисом (из фирмы по производству мясных консервов) и, кроме того, была сестрой Харольда X. Свифта, «майора» в миссии Красного Креста в России в 1917 году под руководством Томпсона.

Людвиг Мартене был ранее вице-президентом компании “Вайнберг & Познер”, расположенной по адресу: Нью-Йорк, Бродвей 120, и эта фирма получила заказ на 3 миллиона долларов.

Контракты, заключенные в 1919 году Советским бюро с американскими фирмами Дата контракта Фирма 7.07.19 Милуоки Шейпер * 30.07.19 Кемпсмит Мфг. * 10.05.19 Ф.Майер Бут & Шу * 08.19 Стил соул ту & Ко * 23.07.19 Элин Берлоу, Н-Й 24.07.19 Фишманн & Ко 29.09.19 Вайнберг & Познер William Reswick. I Dreamt Revolution (Chicago: Henry Regnery, 1952), p. 78.

* Барух, Бернард (1870-1965) — крупный финансист;

в 1916 г. президент Вильсон назначил его «председателем Комитета военной промышленности,...

уполномоченным провести мобилизацию американского военного хозяйства», т.е.

распределять госзаказы и прибыли от них. «После 1-й мировой войны работал в Высшем экономическом совете Версальской конференции и был личным экономическим советником президента Вильсона. С тех пор все президенты США пользовались услугами Баруха как советника... Себя он считал прежде всего американцем, и лишь затем евреем» (Краткая еврейская энциклопедия. Иерусалим.

1976. Т. 1, с. 301). — Прим. ред. “РИ”.

* Позже контракты заключались через компанию “Боброфф Форин Трейд энд Инжиниринг”, Милуоки.

27.10.19 Лехай-Машин Ко.

22.10.20 Моррис & Ко., Чикаго Проданные товары Стоимость в $ Машины 45. Машины 97. Обувь 1.201. Обувь 58. Обувь 3.000. Одежда 3.000. Машины 3.000. Типографские станки 4.500. 50 млн. фунт. пищевых продуктов 10.000. Источник: Сенат США, “Русская пропаганда”, слушания в подкомитете Комитета по внешним связям, 66-й Конгр., 2-я сесс., 1920 г., с. 71.

Советское золото и американские банки Золото было практически единственным средством, которым Советский Союз мог оплачивать свои иностранные закупки, и международные банки очень хотели облегчить Советам его отправку. Русский экспорт золота, главным образом в виде золотых монет царской чеканки, начался в начале 1920 года в Норвегию и Швецию. Оттуда золото переправлялось в Голландию и Германию для передачи по назначению в другие страны, включая США.

В августе 1920 года партия русских золотых монет была получена банком “Ден Норске Хандельсбанк” в Норвегии в качестве обеспечения платежей за продажу в интересах советского правительства 3000 тонн угля фирмой “Нильс Йуул & Компани” в США. Эти монеты были переданы в “Норгес Банк” для хранения. Монеты проверили, взвесили и установили, что они были отчеканены до начала войны 1914 года и, поэтому, являлись подлинными русскими монетами царской чеканки 224.

Вскоре после этого начального эпизода компания “Роберт Доллар” из Сан-Франциско получила на свой стокгольмский счет золотые слитки, оцениваемые в 39 млн. шведских крон;

золото имело штамп старого царского правительства России. Агент компании “Доллар” в Стокгольме обратился к фирме “Америкэн Экспресс” с просьбой переправить золото в США.

“Америкэн Экспресс” отказалась это сделать. Необходимо заметить, что Роберт Доллар был директором “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”;

таким U.S. State Dept. Decimal File, 861.51/815.

образом, АИК была связана с первой попыткой ввоза золота в Америку 225.

В то же самое время сообщалось, что из Ревеля [Таллина] в Балтийское море вышли три корабля с советским золотом, предназначенным для США.

Пароход “Гаутод” вез 216 ящиков золота под наблюдением профессора Ломоносова, возвращавшегося в США. Еще 216 ящиков золота под наблюдением трех российских агентов вез пароход “Карл Лайн”. На пароход “Рухелева” погрузили 108 ящиков. В каждом ящике было три пуда золота, оценивающегося в 60 тысяч золотых рублей за пуд. После этого еще одна партия золота была отправлена на пароходе “Вилинг Моулд”.

Фирма “Кун, Леб & Ко”, явно действовавшая в интересах компании “Гаранта Траст”, запросила официальную позицию Государственного департамента в отношении получения советского золота. Департамент в своем ответе выразил озабоченность, так как если отказать в приеме, то «золото, вероятно, попадет в руки Военного департамента, вызвав этим прямую ответственность правительства и усложнение ситуации» 226. Этот же ответ, подготовленный Мерле Смитом после совещания с Келли и Гилбертом, констатировал, что, если владелец не знает точно о неполном * праве владения собственностью, то невозможно отказать в ее приеме.

Предполагалось, что США попросят переплавить золото в пробирной палате, и поэтому решено было телеграфировать фирме “Кун, Леб & Ко.”, что на ввоз советского золота в США никаких ограничений налагаться не будет.

Золото поступило в нью-йоркскую пробирную палату и было депонировано не фирмой “Кун, Леб & Ко”, а нью-йоркской компанией “Гаранта Траст”. Последняя затем направила запрос в Федеральное резервное управление, которое, в свою очередь, направило в Министерство финансов США запрос о приеме и платежах. Суперинтендант нью-йоркской пробирной палаты информировал Министерство финансов, что золото почти на 7 млн.

долларов не имеет идентифицирующих клейм, и что «депонированные слитки уже были переплавлены в слитки монетного двора США».

Министерство финансов предложило Федеральному резервному управлению определить, действовала ли компания “Гаранта Траст” «при представлении золота от своего имени или от имени другого лица» и, в частности, «имела ли Ibid., 861.51/836.

Ibid., 861.51/837, October 4, 1920.

* Видимо, это следует понимать в том смысле, что непризнание большевицкой власти Соединенными Штатами означало ее незаконность и, следовательно, незаконность владения ею всем захваченным в России имуществом, ранее имевшим законных собственников — российские и иностранные, государственные, общественные и частные организации, отдельные лица, а также Церковь. Допуская возможность «незнания»(!) американскими фирмами этого обстоятельства, т. е. разрешая им ввоз в США золота, незаконно отнятого большевиками у прежних собственников.

Госдепартамент США вместе с названными фирмами соучаствовал в сбыте награбленного, что карается уголовным законодательством всех стран;

см. также послесловие издателя. — Прим. ред. “РИ”.

место какая-либо передача кредита или сделка с валютой в результате ввоза или депонирования золота» 227.

10 ноября 1920 года вице-президент “Гаранта Траст” А. Бретон написал в Министерство финансов заместителю министра Гилберту, пожаловавшись, что его компания не получила от пробирной палаты обычного в таких случаях немедленного аванса за депонирование «желтого металла, оставленного для перевода в валюту». В письме было заявлено, что “Гаранта Траст” получила удовлетворительные гарантии того, что слитки являются продуктом переплавки французских и бельгийских монет, хотя она купила металл в Голландии. В письме содержалась просьба к Министерству финансов ускорить платежи за золото. В ответ Министерство финансов возразило, что оно «не покупает золота, предложенного монетному двору или пробирной палате США, если известно или есть подозрение, что оно советского происхождения», а ввиду имеющихся сведений о продажах Советами золота в Голландию, представленное компанией “Гаранта Траст” золото считается «сомнительным, учитывая подозрение в его советском происхождении». Компании “Гаранта Траст” предлагалось забрать золото из пробирной палаты в любое время, когда она пожелает, или «представить такие дополнительные доказательства Министерству финансов, Федеральному резервному банку Нью-Йорка или Государственному департаменту, каковые могут потребоваться, чтобы очистить это золото от подозрений в его советском происхождении» 228.

В архивах нет записи об окончательной развязке дела, но можно предположить, что компании “Гаранта Траст” было заплачено за эту партию желтого металла. Этот золотой депозит явно предназначался для осуществления финансового соглашения середины 1920 года между “Гаранта Траст” и советским правительством, по которому компания стала советским агентом в США (см. эпиграф к этой главе).

Позже было установлено, что советское золото шло также и на шведский монетный двор, который «переплавляет русское золото, проводит его количественный анализ и ставит шведское пробирное клеймо по просьбе шведских банкиров или других шведских подданных, являющихся владельцами этого золота». И в то же самое время Олоф Ашберг, глава “Свенска Экономи А/Б” (советский посредник и филиал “Гаранта Траст”), предлагал «неограниченное количество русского золота» через шведские банки 230.

Итак, мы можем отметить связь “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”, влиятельного профессора Ломоносова, “Гаранта Траст” и Олофа Ашберга Ibid., 861.51/837, October 24, 1920.

Ibid., 861.51/853, November 11, 1920.

Ibid., 316-119, 1132.

Ibid., 316-119-785. Это сообщение содержит больше данных о трансфертах российского золота через другие страны и посредников См. также 316-119-846.

(которого мы описали ранее) с первыми попытками ввезти советское золото в США.

Макс Мэй из “Гаранти Траст” становится директором Роскомбанка Интерес “Гаранти Траст” к Советской России возобновился в 1920 году, что видно из письма от Генри К. Эмери, заместителя управляющего иностранным отделом “Гаранта Траст”, Де Витту К. Пулу из Государственного департамента. Письмо написано 21 января 1920 года, всего за несколько недель до того, как Аллен Уолкер, начальник иностранного отдела компании, начал активно заниматься созданием яро антисоветской организации “Объединенные американцы” (см. далее в главе 10). Эмери задавал многочисленные вопросы о юридической основе советского правительства и банковского дела в России и спрашивал, действительно ли советское правительство является в России правительством “де-факто”.

«Красные планируют восстание до 1922 года» [в США], заявляли “Объединенные американцы” в 1920 году, но “Гаранта Траст” начала переговоры с этими красными и действовала как советский агент в США в середине 1920-х годов.

В январе 1922 года министр торговли Герберт Гувер выступил в Государственном департаменте в интересах “Гаранта Траст”, которая разработала схему создания валютных отношений с “Новым Государственным банком в Москве”. Эта схема, писал Герберт Гувер, «не встретит препятствий, если будет сделана оговорка, что все деньги, поступающие в их владение, должны использоваться для закупок гражданских товаров в США». И утверждая, что такие отношения выглядят как соответствующие общей политике, Гувер добавил: «Может быть, выгоднее организовать эти сделки таким образом, чтобы мы имели представление обо всем процессе в целом вместо разрозненных операций». Конечно, такие «разрозненные операции» соответствуют операциям на свободном рынке, но этот подход Герберт Гувер отклонил, предпочитая направлять валюту через определенные и контролируемые источники в Нью Йорке. Государственный секретарь Чарльз Э. Хьюз выразил неудовлетворение схемой Гувера и “Гаранта Траст”, которая, по его мнению, может рассматриваться как признание “де-факто” Советов, а полученные иностранные кредиты могут использоваться в ущерб США.

Государственный департамент направил “Гаранта Траст” ни к чему не обязывающий ответ. Однако, “Гаранта Траст” пошла дальше (при поддержке Герберта Гувера) и участвовала в создании первого советского Ibid., 861.516/86.

Ibid., 861.516/111.

Ibid.

Ibid., 861.516/176.

международного банка, а Макс Мэй из “Гаранта Траст” стал начальником иностранного отдела этого нового Роскомбанка 235.

ГЛАВА ДЖ. П. МОРГАН СЛЕГКА ПОМОГАЕТ И ДРУГОЙ СТОРОНЕ «Я бы не сел обедать с Морганом, возможно, за исключением случая, когда мне нужно было бы узнать что-либо из его мотивов и позиции».

Уильям Э. Додд, “Дневник посла Додца”, 1933-1938.

До сих пор наша история вращалась вокруг одного крупного финансового дома — “Гаранта Траст”, крупнейшей в США траст-компании, контролируемой фирмой Дж.П. Моргана. “Гаранта Траст” использовала Олофа Ашберга, большевицкого банкира, в качестве своего посредника в России как до, так и после революции. “Гаранта Траст” была гарантом Людвига Мартенса и его Советского бюро, первых советских представителей в США. А в середине 1920-х годов “Гаранта Траст” была советским финансовым агентом в США;

первые отправки советского золота в США также прослеживаются вплоть до “Гаранта Траст”.

Однако у этой пробольшевицкой деятельности есть озадачивающая оборотная сторона — “Гаранта Траст” была одним из создателей резко антисоветской организации “Объединенные американцы”, которая шумно пугала всех вторжением красных к 1922 году, заявляя, что из советских фондов выделено 20 миллионов долларов для финансирования красной революции, прогнозировала панику на улицах и массовый голод в Нью Йорке. Эта двойственность ставит, конечно, серьезные вопросы о намерениях “Гаранта Траст” и ее директоров. Сделки с Советами, даже поддержка их, могут быть объяснены мотивом аполитичной жадности или просто прибыли.

С другой стороны, распространение пропаганды, рассчитанной на создание страха и паники, при одновременном поощрении условий, которые вызывают страх и панику, является более серьезной проблемой. Она предполагает абсолютное отсутствие морали. Давайте для начала ближе присмотримся к антикоммунистическим “Объединенным американцам”.

“Объединенные американцы” созданы для борьбы с коммунизмом Организация “Объединенные американцы” была создана в 1920 году. Ее См. выше.

New York Times, June 21, 1919.

членами могли быть только граждане США, их планировалось привлечь миллионов, «единственной целью которых будет борьба с учениями социалистов, коммунистов, движения “Индустриальные рабочие мира”, российских организаций и радикальных фермерских обществ».

Другими словами, “Объединенные американцы” должны были бороться со всеми этими организациями и группами, считающимися антикапиталистическими.

Сотрудниками оргкомитета для создания “Объединенных американцев” были Аллен Уолкер из компании “Гаранта Траст”, Дэниэл Уиллард, президент компании “Балтимор & Охайо Рейлроуд”, Х.Х. Вестингаус из компании “Вестингаус Эйр Брейк” и Отто X. Кан из фирмы “Кун, Леб & Ко.” и “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”. Эти дельцы с Уолл-стрит пользовались поддержкой разношерстных президентов университетов и Ньютона У. Гилберта (бывшего губернатора Филиппин). “Объединенные американцы” явно были, с первого взгляда, именно тем типом организации, который, как ожидается, будут финансировать видные капиталисты, присоединяющиеся к ней. Ее создание не должно было вызвать большого удивления.

С другой стороны, как мы уже видели, эти финансисты были также глубоко вовлечены в поддержку нового советского режима в России, хотя эта поддержка была скрытой и не предавалась огласке в течение 50 лет.

Будучи членами организации “Объединенные американцы”, Уолкер, Уиллард, Вестингаус и Кан вели двойную игру. Британский социалист Дж.Х.

Томас сообщал, что Отто X. Кан, основатель антикоммунистической организации, имел «лицо, повернутое к свету». Кан написал предисловие к книге Томаса. В 1924 году он обратился к Лиге за промышленную демократию и открыто признал общие цели с этой группой активных социалистов (см. главу 4). Компания “Балтимор & Охайо Рейлроуд” (наниматель Уилларда) активно занималась восстановлением России в 1920-х годах. В год образования организации “Объединенные американцы” Вестингаус имел завод в России, который был освобожден от национализации. А роль “Гаранта Траст” уже была подробно изложена.

“Объединенные американцы” вскрывают «ошеломляющую информацию» о красных В марте 1920 года “Нью-Йорк Таймс” вынесла на первую полосу подробную сенсационную историю о готовящемся вторжении красных в США в течение ближайших двух лет;

это вторжение должно было финансироваться из советских фондов в 20 миллионов долларов, «полученных путем убийства и грабежа российской знати» 237.

Как выяснилось, “Объединенные американцы” подготовили обзор о Ibid., March 28, 1920.

«деятельности радикалов» в США и сделали это в качестве организации, созданной для «сохранения Конституции США с представительной формой правления и правом индивидуального владения, которое предусматривает Конституция».

Далее этот обзор, как было заявлено, получил поддержку исполнительного совета, «включающего Отто X. Кана, Аллена Уолкера из компании “Гаранта Траст”, Дэниэла Уилларда» и других лиц. В обзоре утверждалось:

«Радикальные левые уверены в осуществлении революции в течение двух лет, начало которой должно быть положено в городе Нью-Йорке общей забастовкой;

красные лидеры предсказывали много крови;

российское советское правительство выделило 20.000.000 долларов американскому радикальному движению».

Партии советского золота, вывезенного для компании “Гаранта Траст” в середине 1920-х годов (540 ящиков по 3 пуда каждый), стоили примерно миллионов долларов (при цене 20 долларов за тройскую унцию);

другие партии золота, направленные через Роберта Доллара и Олофа Ашберга, довели итоговую сумму почти до 20 миллионов долларов. Информация о советском золоте для радикального движения была названа «полностью достоверной» и была «передана в правительство». Красные, как утверждалось, планировали взять Нью-Йорк измором за четыре дня:

«Красные рассчитывают на финансовую панику в течение нескольких последующих недель, чтобы помочь своему делу. Паника вызовет нужду среди рабочих и, таким образом, сделает их более восприимчивыми к революционному учению».

Эта публикация “Объединенных американцев” неимоверно завышает число радикалов в США, сначала манипулируя цифрами вроде двух или пяти миллионов и затем установив точно 3.465.000 членов в четырех радикальных организациях. Завершался обзор подчеркиванием возможности кровопролития и упоминал «Скачевского, президента Международной издательской ассоциации, иначе Коммунистической партии, [который] хвастал, что скоро придет время, когда коммунисты полностью разрушат теперешний общественный строй».

Опубликовав отчет без подкрепляющих доказательств, “Объединенные американцы” рассчитывали на запугивание человека с улицы до паники. И наиболее значительным моментом тут, конечно, является то, что это была та же самая группа, которая защищала и субсидировала Советы, фактически помогая им осуществить эти же самые планы.

Выводы об “Объединенных американцах” Тот ли это случай, когда правая рука не знает, что делает левая? Вероятно, нет. Мы говорим о главах компаний, к тому же очень удачливых компаний.

Вероятно, “Объединенные американцы” были уловкой, чтобы отвлечь общественное — и официальное — мнение от тайных усилий, предпринимаемых для получения доступа к российскому рынку.

“Объединенные американцы” являются единственным, известным автору, документально установленным примером организации, помогавшей советскому режиму и в то же время находившейся на переднем крае оппозиции Советам. Но это ни в коем случае не непоследовательный курс действий, и дальнейшие исследования должны, по крайней мере, сосредоточиться на следующих аспектах:

а) Есть ли другие примеры двойной игры влиятельных групп, общеизвестных как правящие круги?

б) Могут ли эти примеры быть распространены на другие сферы?

Например, существуют ли доказательства того, что трудовые конфликты были инспирированы этими группами?

в) Что является конечной целью этой двойной тактики? Может ли эта тактика быть связанной с марксистской аксиомой: тезис против антитезиса дают синтез? Здесь загадка: почему марксистское движение “в лоб” атакует капитализм, если целью этого движения является коммунистический мир и если оно полностью приняло диалектику?

Ведь если цель — коммунистический мир, то есть, если коммунизм это желаемый синтез, а капитализм — тезис, то антитезисом должно быть что-то отличное от капитализма или коммунизма. Поэтому:

может ли капитализм быть тезисом, а коммунизм антитезисом для достижения цели революционных групп и их финансистов — синтезировать эти две системы в какую-то еще неизвестную мировую систему?

Морган и Рокфеллер помогают Колчаку Одновременно с этими усилиями по поддержке Советского бюро и “Объединенных американцев” фирма Дж. П. Моргана, контролировавшая “Гаранта Траст”, предоставляла финансовую помощь одному из главных врагов большевиков — адмиралу Колчаку в Сибири. 23 июня 1919 года конгрессмен Мейсон внес в Палату представителей резолюцию № 132, поручающую Государственному департаменту «провести расследование правдивости... абсолютно всех пресс-отчетов», обвиняющих держателей российских облигаций в оказании влияния, чтобы «удержать американские войска в России» для обеспечения выплаты процентов по российским облигациям. Согласно меморандуму Бэзила Майлса, коллеги Уильяма Ф.

Сэндса, конгрессмен Мейсон обвинил некоторые банки в попытках добиться признания адмирала Колчака в Сибири для получения платежей по прежним русским облигациям.

Затем в августе 1919 года государственный секретарь Роберт Лансинг получил от находившегося под влиянием Рокфеллера “Нэшнл Сити Бэнк” письмо, требующее официальных комментариев по предложенному адмиралу Колчаку займу в 5 миллионов долларов, а от фирмы Дж.П.

Моргана и других банкиров — еще одно письмо, запрашивающее мнение госдепартамента относительно дополнительного займа в 10 миллионов фунтов стерлингов Колчаку со стороны консорциума британских и американских банкиров 238.

Госсекретарь Лансинг информировал банкиров, что США не признали Колчака и, хотя готовы оказывать ему помощь, «Департамент не считал бы, что он может принять на себя ответственность за поощрение таких переговоров, но что тем не менее, кажется, нет возражений против займа, при условии, что банкиры сочтут его необходимым» 239.

Впоследствии, 30 сентября, Лансинг информировал генерального консула США в Омске, что «заём с тех пор идет своим чередом» 240. Две пятых взяли на себя британские банки, а три пятых — американские. Две трети от общей суммы должны были быть потрачены в Великобритании и США, а остающаяся одна треть — там, где захочет правительство Колчака. Заём был обеспечен российским золотом (Колчака), которое было отправлено в Сан * Франциско. Совпадение во времени с вышеописанным советским U.S. State Dept. Decimal File, 861.51/649.

Ibid., 861.51/675.

Ibid., 861.51/656.

* Летом 1918 г. белым войскам удалось овладеть почти всем золотым запасом дореволюционной России (сосредоточенным в годы войны в Казани) — многими сотнями тонн золота, платины, серебра, драгоценностей на фантастическую сумму в миллиард 300 миллионов золотых рублей (в ценах 1914 г.). Именно поэтому фирмы Уолл-стрита решили поставлять Белой армии в Сибири необходимое снаряжение в обмен на это золото — разумеется, с огромной выгодой для себя. Вот в чем заключалось «финансирование» Уолл-стритом Колчака, упоминаемое Э. Саттоном;

о какой-либо «помощи» тут говорить не приходится. Обладание столь огромными средствами давало также возможность финансирования и других белых армий — все они признали Колчака верховным главнокомандующим.

Американские же войска были посланы в Сибирь в 1918 г. для воссоздания вместе с чехословаками (бывшими пленными из австрийской армии) восточного фронта против Германии. После капитуляции Германии началась их эвакуация на Дальний Восток. Как позже писал сам Саттон, США тогда оказывали явную поддержку большевикам вооружением и удерживали транссибирскую магистраль для большевиков, чтобы ее не захватили японцы: «американская интервенция имела мало общего с антибольшевицкой деятельностью... Советы были благодарны за американскую помощь» (Sutton A. How the Orden Creates War and Revolution. USA.

1984. P. 41-43, 51). Представительство стран Антанты при Колчаке выдало его на смерть красным. В результате основная часть золотого запаса вновь досталась большевикам в Иркутске;

много ценностей увезли чехи, отняв для этого у Белой армии все поезда и обрекая ее на гибель;

около 150 тонн золота было вывезено в Японию (и в США — судя по сообщению Саттона) в уплату за заказанное, но так и не полученное снаряжение. (См. Котомкин А. О чехословацких легионерах в Сибири.

Париж. 1930;

Латышев И. Как Япония похитила российское золото. М, 1996.). — Прим. ред. “РИ”.

экспортом золота заставляет предположить, что сотрудничество с Советами в продаже золота определилось сразу же после соглашения о займе Колчаку **.

Продажа золота Советами и заём Колчаку также наводят на мысль, что заявление Кэрролла Куигли о проникновении интересов Моргана в ряды американских левых сил касается также иностранных революционных и контрреволюционных движений. Лето 1919 года было временем, когда советские войска терпели поражение в Крыму и на Украине, и эта мрачная картина могла побудить британских и американских банкиров установить хорошие отношения с антибольшевицкими силами. Объясняется это очевидным желанием иметь связи во всех лагерях и, таким образом, оказаться в благоприятном положении для ведения переговоров о концессиях и сделках после успеха революции или контрреволюции и стабилизации нового правительства. Так как результат любого конфликта нельзя знать с самого начала, идея заключается в том, чтобы делать большие ставки на всех лошадей в этих революционных скачках. Таким образом, помощь оказывалась, с одной стороны — Советам, а с другой — Колчаку, тогда как британское правительство поддерживало Деникина на Украине, а французское правительство пришло на помощь полякам.

Осенью 1919 года берлинская газета “Берлинер Цейтунг ам Миттаг” (8 и октября) обвинила фирму Моргана в финансировании Западного русского правительства и воюющих с большевиками русско-германских сил на Балтике — и те, и другие были союзниками Колчака. Фирма Моргана резко отрицала обвинение: «Наша фирма не имела ни дискуссий, ни встреч с Западным русским правительством или с кем-то, представляющим его».

Но если это обвинение в финансировании было неточным, существовали доказательства сотрудничества. Документы, обнаруженные разведкой латвийского правительства среди бумаг полковника Бермондта, командующего Западной добровольческой армией, подтверждают, что «упомянутые отношения существовали между лондонским агентом Колчака и объединением германских промышленников, которые стояли за Бермондтом» 242.

Итак, мы знаем, что Дж.П. Морган, Лондон и нью-йоркские банкиры финансировали Колчака. Есть также доказательство, которое ставит Колчака и его армию в связь с другими антибольшевицкими армиями. И, кажется, почти ясно, что промышленные и банковские круги Германии ** Как показано в этой главе, решение о «займе» Колчаку в обмен на золото приходится на август-сентябрь 1919 года. Экспорт же большевиками царского золота, как пишет Э. Саттон в предыдущей главе, «начался в начале 1920 года». Это значит, в основном — после возвращения большевиками государственного золотого запаса в Иркутске в январе-феврале 1920 г. — Прим. ред. “РИ”.

Ibid., 861.51/767 — письмо от Дж.П. Моргана в Государственный департамент от 11 ноября 1919 г. Само финансирование было мистификафией (см. отчет АП в файлах Государственного департамента после письма Моргана).

Ibid., 861.51/6172 and /6361.

финансировали русскую антибольшевицкую армию на Балтике. Деньги банкиров явно не имеют национального флага.

ГЛАВА АЛЬЯНС БАНКИРОВ И РЕВОЛЮЦИИ «Имя Рокфеллер не означает революционера. Жизнь воспитала во мне тщательность и осторожность, которая граничит с консерватизмом. Я не занимаюсь нечистыми делами...» Джон Д. Рокфеллер III, “Вторая американская революция” (Нью-Йорк, “Харпер & Роу”, 1973).

Представленные доказательства: обзор Доказательства, уже опубликованные Георгием Катковым, Стефаном Поссони и Майклом Футреллом, подтвердили, что возвращение из эмиграции в Россию Ленина и его партии большевиков, за которыми через несколько недель последовало возвращение меньшевиков, финансировалось и было организовано германским правительством. Необходимые средства были частично переведены через “Ниа Банкен” в Стокгольме, который принадлежал Олофу Ашбергу, а двойной целью Германии было: а) выведение России из войны и б) контроль над послевоенными российскими рынками 244.

Теперь, не ограничиваясь этой очевидностью, мы пойдем далее, чтобы установить непрерывную рабочую связь между большевицким банкиром Олофом Ашбергом и контролируемой Морганом компанией “Гаранта Траст” из Нью-Йорка до, во время и после революции в России. В царские времена Ашберг был агентом Моргана в России и вел переговоры о русских займах в США;

в 1917 году Ашберг был финансовым посредником революционеров;

а после революции он стал главой Роскомбанка, первого советского международного банка, в то время как Макс Мэй, вице-президент контролируемой Морганом “Гаранта Траст”, стал директором Роскомбанка и шефом его иностранного отдела. Мы представили документальные доказательства непрерывных рабочих отношений между компанией “Гаранта Траст” и большевиками. Директора “Гаранта Траст” в 1917 году перечислены в Приложении 1.

Более того, есть доказательство перевода средств от банкиров Уолл Michael Futrell. Northern Underground (London: Faber and Faber, 1963);

Stefan Possony. Lenin: The Compulsive Revolutionary (London: George Alien & Unwin, 1966);

George Katkov. German Foreign Office Documents on Financial Support to the Bolsheviks in 1917 // International Affairs 32 (Royal Institute of International Affairs, 1956).

Там же, особенно у Каткова.

стрита для международной революционной деятельности. Например, существует заявление (подтверждаемое телеграммой) Уильяма Б. Томпсона, директора Федерального резервного банка Нью-Йорка, крупного акционера контролируемого Рокфеллером “Чейз Бэнк” и финансового коллеги Гугенгеймов и Морганов, что он (Томпсон) дал на большевицкую революцию 1 миллион долларов для ведения пропаганды. Еще один пример Джон Рид, американский член исполкома Третьего Интернационала, которого финансировал и поддерживал Юджин Буассевейн, частный нью йоркский банкир, и который работал на журнал “Метрополитэн” Гарри П.

Уитни. Последний в то время был директором “Гаранта Траст”. Мы также установили, что Людвиг Мартене, первый советский «посол» в США, использовал (по мнению шефа британской разведки сэра Бэзила Томпсона) средства компании “Гаранта Траст”. Исследуя вопрос финансирования Троцкого в США, мы приходим к германским источникам в Нью-Йорке, которые еще нужно определить. И хотя мы не знаем точных германских источников средств Троцкого, мы знаем, что фон Павенштедт, главный кассир германских шпионов в США, также был старшим партнером в фирме “Амсинк & Ко.”. Эта фирма принадлежала вездесущей “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”, также контролируемой Дж.П. Морганом.

Кроме того, фирмы Уолл-стрита, включая “Гаранта Траст”, были связаны во время войны с революционной деятельностью Каррансы и Вильи в Мексике. Мы также выявили документальные доказательства, касающиеся финансирования синдикатом Уолл-стрита революции Сунь Ят-сена в Китае в 1912 году, революции, которая сегодня превозносится китайскими коммунистами как предвестница революции Мао. Чарльз Б. Хилл, нью йоркский юрист, который вел переговоры с Сунь Ят-сеном от имени этого синдиката, был директором в трех дочерних фирмах компании “Вестингаус”, и мы выяснили, что Чарльз Р. Крейн из компании “Вестингаус” в России был причастен к российской революции.

Совершенно оставляя в стороне финансы, мы установили и другое, возможно более существенное доказательство вовлеченности Уолл-стрита в дело большевиков. Миссия американского Красного Креста в России была частным предприятием У. Б. Томпсона, который публично предложил горячую поддержку большевикам. Доступные сейчас документы британского военного кабинета вскрывают, что британская политика была ориентирована на режим Ленина-Троцкого в результате личного обращения Томпсона к Ллойд Джорджу в декабре 1917 года. Мы приводили заявления директора Томпсона и заместителя председателя Уильяма Лоренса Саундерса из Федерального резервного банка Нью-Йорка в поддержку большевиков. Джон Рид не только финансировался с Уолл-стрита, но имел постоянную поддержку своей деятельности, доходящую даже до обращения в Государственный департамент, от Уильяма Фрэнклина Сэндса, исполнительного секретаря “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн”. В деле об антиправительственной агитации Роберта Майнора есть сильные признаки и некоторые косвенные доказательства того, что полковник Эдвард Хаус приложил руку к освобождению Майнора. Значение дела Майнора заключается в том, что план Уильяма Б. Томпсона по большевицкой революции в Германии был той самой программой, которую Майнор осуществлял до ареста в Германии.

Некоторые международные агенты, например Александр Гомберг, работали на Уолл-стрит и на большевиков. В 1917 году Гомберг был представителем американской фирмы в Петрограде, работал на миссию американского Красного Креста Томпсона, стал главным агентом большевиков в Скандинавии, пока его не депортировали из Норвегии, затем стал доверенным помощником Рива Шли из “Чейз Бэнк” в Нью-Йорке, а позже Флойда Одлума из корпорации “Атлас”.

Эта деятельность в пользу большевиков исходила, по большей части, из одного адреса: Нью-Йорк, Бродвей 120. Доказательство этого было намечено в общих чертах, но не приводилось какой-либо решающей причины этой необычной концентрации по одному адресу, за исключением того, что там, кажется, разделяли иностранный вариант мысли Кэрролла Куигли по проникновению Дж. П. Моргана в ряды местных левых сил: Морган также проник и в ряды международных левых.

На Бродвее 120 располагался Федеральный резервный банк Нью-Йорка.

Средством для этой пробольшевицкой активности была “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” — тоже на Бродвее 120. Всего через несколько недель после начала революции государственный секретарь Роберт Лансинг запрашивал мнение АИК о большевицком режиме, и Сэндс, исполнительный секретарь АИК, едва мог сдержать свой энтузиазм в отношении большевиков. Людвиг Мартене, первый советский посол, был вице президентом компании “Вайнберг & Познер”, которая также располагалась на Бродвее 120. Компания “Гаранта Траст” находилась рядом, на Бродвее 140, но на Бродвее 120 была компания “Гаранта Секьюритиз”. В 1917 году на Бродвее 120 находилась компания “Хант, Хилл & Беттс”, и Чарльз Б. Хилл из этой фирмы был посредником в сделках с Сунь Ят-сеном. Компания “Джон МакГрегор Грант”, которая финансировалась Олофом Ашбергом в Швеции и “Гаранта Траст” в США и которая числилась в черных списках военной разведки, располагалась по тому же адресу: Бродвей 120. Гугенгеймы и исполнительное ядро фирмы “Дженерал Электрик” (также представленные в АИК) находились на Бродвее 120. Поэтому вряд ли можно считать удивительным, что Клуб банкиров также располагался на последнем (35-м) этаже здания на Бродвее 120.

Важно, что поддержка большевиков не прекращалась и после революции;

так что эту поддержку нельзя полностью объяснить условиями войны с Германией. Американо-русский синдикат, образованный в 1918 году для получения концессий в России, поддерживали круги Уайта, Гугенгейма и Синклера. Директорами компаний, контролируемых этими тремя финансистами, были Томас У. Ламонт (“Гаранта Траст”), Уильям Бойс Томпсон (Федеральный резервный банк) и наниматель Джона Рида Гарри Пейн Уитни (“Гаранта Траст”). Это дает весомые основания предположить, что синдикат был образован, чтобы рассчитаться за прежнюю поддержку дела большевиков в период революции. И затем мы обнаружили, что “Гаранта Траст” оказывала финансовую поддержку Советскому бюро в Нью Йорке в 1919 году.

Первый, действительно конкретный сигнал об оплате прежней политической и финансовой поддержки поступил в 1923 году, когда Советы создали свой первый международный банк — Роскомбанк. Коллега Моргана Олоф Ашберг стал номинальным главой этого советского банка;

Макс Мэй, вице-президент компании “Гаранта Траст” — его директором, и Роскомбанк быстро назначил “Гаранта Траст” своим агентом в США.

Объяснение союза нечестивых Каким же мотивом объясняется эта коалиция капиталистов и большевиков?

Россия была тогда и является сегодня крупнейшим нетронутым рынком в мире. Более того, Россия, тогда и сейчас, представляет наибольшую угрозу потенциальной конкуренции для американского промышленного и финансового господства. (Достаточно одного взгляда на карту мира, чтобы понять географическую разницу между огромной земельной массой России и значительно меньшими Соединенными Штатами.) Уолл-стрит наверняка пробирала холодная дрожь, когда он думал о России как о втором, наряду с Америкой, промышленном гиганте.

Но зачем позволять России стать конкурентом и вызовом американскому господству? В конце XIX века Морган, Рокфеллер и Гугенгейм продемонстрировали свои монополистические наклонности. В книге “Железные дороги и регулирование, 1877-1916” Габриэль Колко показал, как владельцы железных дорог, а не фермеры, хотели государственного контроля за железными дорогами, чтобы сохранить свою монополию и устранить конкуренцию. Поэтому, простейшим объяснением нашего доказательства является то, что синдикат финансистов с Уолл-стрита расширил свои монопольные амбиции до глобального масштаба. Гигантский российский рынок надлежало захватить и превратить в техническую колонию, которая будет эксплуатироваться немногими мощными американскими финансистами и подконтрольными им корпорациями. То, чего Комиссия по торговле между штатами и Федеральная комиссия по торговле, всецело находящиеся в руках американских промышленников, смогли достигнуть для них у себя в стране, — того же может достичь для них за границей правительство планового социализма, с учетом надлежащей поддержки и стимулов от Уолл-стрита и Вашингтона.

В заключение, пусть это объяснение кажется слишком радикальным, вспомним, что именно Троцкий брал царских генералов для укрепления Красной армии, именно Троцкий призывал американских официальных лиц контролировать революционную Россию и выступать в интересах Советов, именно Троцкий сначала подавил свободомыслящий элемент в российской революции, а затем рабочих и крестьян. При этом официальная история полностью игнорирует 700-тысячную армию “зеленых”, состоявшую из бывших большевиков, разгневанных предательством революции, и эта армия воевала и с белыми, и с красными. Другими словами, мы предполагаем, что большевицкая революция была союзом политиков: политиков революционеров и политиков-финансистов, объединившихся против истинно революционных свободомыслящих элементов России 245.

Теперь у читателей должен возникнуть вопрос: не были ли эти банкиры тайными большевиками? Конечно, нет. Финансисты не имели идеологии.

Было бы большой ошибкой предполагать, что помощь большевикам была идеологически мотивирована в любом узком смысле. Финансисты имели один мотив — власть — и поэтому помогали любому политическому инструменту, который обеспечил бы им доступ к власти: будь то Троцкий, Ленин, царь. Колчак, Деникин — все они получали помощь в большей или меньшей степени. Все, кроме тех, которые хотели общества, истинно свободного для индивидуума.

Помощь не ограничивалась политиками-большевиками и политиками антибольшевиками. Джон П. Диггинс в книге “Муссолини и фашизм: Взгляд из Америки” 246 заметил в отношении Томаса Ламонта из “Гаранта Траст”:

«Из всех лидеров американского бизнеса тем, кто наиболее энергично поощрял дело фашизма, был Томас У. Ламонт. Глава мощной банковской сети Дж.П. Моргана, Ламонт служил правительству фашистской Италии в качестве чего-то вроде консультанта по бизнесу».

В 1926 году Ламонт получил для Муссолини заём в 100 миллионов долларов — в особенно трудное для итальянского диктатора время. Мы можем также вспомнить, что этот директор “Гаранта Траст” был отцом американского коммуниста Корлисса Ламонта. Этот одинаковый подход к однотипным тоталитарным системам, коммунизму и фашизму, не был привилегией только семьи Ламонтов. Например, Отто Кан, директор “Америкэн Интернэшнл Корпорейшн” и фирмы “Кун, Леб & Ко.”, был уверен, что «американский капитал, инвестированный в Италии, найдет безопасность, поощрение, возможности и вознаграждение» 247. Это тот самый См. также: Voline (V.M. Eichenbaum). Nineteen-Seventeen: The Russian Revolution Betrayed (New York: Libertarian Book Club, n.d.). [С нашей точки зрения, Э. Сатгон слишком идеализирует “зеленых” — часто это были банды анархистов, уголовников, самостийников, руководствовавшихся местными эгоистичными, даже личными, но не общегосударственными целями — однако это отдельный вопрос, проистекающий из общего оправдания американским автором “свободолюбивой революции” против российской монархии;

см. также послесловие издателя. — Прим. ред. “РИ”.] John P. Diggins. Mussolini and Fascism: The View from America (Princeton, NJ.:

Princeton University Press. 1972.

Ibid., p. 149.

Отто Кан, который в 1924 году внушал социалистической Лиге промышленной демократии, что ее цели являются его целями. Различие было только — по словам Отто Кана — в средствах для достижения этих целей.

Айви Ли, человек Рокфеллера по связям с общественностью, делал перед доверчивой американской публикой схожие заявления и был ответствен за восхваление советского режима в конце 1920-х годов. Мы также видели, что Бэзил Майлс, заведующий русским отделом в Государственном департаменте и бывший коллега Уильяма Франклина Сэндса, оказывал решительную поддержку бизнесменам, ведущим дела с большевиками, а в 1923 году тот же Майлс написал профашистскую статью “Чернорубашечники и бизнес в Италии” 249. «Успех фашистов является выражением молодости Италии», — писал Майлс, прославляя фашистское движение и аплодируя его уважению к американскому бизнесу.

План “Марбург” План “Марбург”, финансируемый из обширного наследства Эндрю Карнеги, был подготовлен в начале XX века. Он свидетельствует о преднамеренности этого типа кажущейся шизофрении, которая на самом деле маскирует цельную программу приобретения власти: «Если бы Карнеги с его неограниченным богатством, международные финансисты и социалисты могли бы организоваться в движение, чтобы подчинить своей воле образование Лиги для принудительного установления мира» 250.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.