WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Bullets.ru - Библиотека электронной литературы. ...»

-- [ Страница 4 ] --

ПРЕКРАСНЫЕ ЖЕНЩИНЫ Эта глава - откровение. В ней немало такого, что обычно скрывается от посторонних глаз. Но я хочу, чтобы друзья, близкие люди, партнеры знали обо мне все, принимали таким, какой я есть. Думать, говорить и делать одно и то же, не иметь двойного дна - великое преимущество честного образа жизни. Огромное благо -быть открытым, искренним и понятым людьми. Ненавижу ханжей и хитрецов, пытающихся скрыть свое истинное лицо. Многого они не добьются: любая ложь обязательно вскроется. И совершенно неприемлемо двоедушие в лидерах. Настоящий, стопроцентный руководитель должен всегда быть самим собой. Убежден в том, что лишь открытый, честный лидер может привести людей к большому, прочному, настоящему успеху. Моя предельная откровенность - гарантия того, что мои соратники, зная всю правду, никогда не будут разочарованы...Лет в четырнадцать, на границе детства и юности, я, как и все, находился в тревожном и сладком томлении. Я чувствовал, что взрослею, видел признаки этого. Если раньше зеркало было для меня бесполезным предметом, то теперь я пытливо вглядывался в свое отражение. Вот светлый пушок над верхней губой заметно потемнел. Если тайно сбрить его отцовской «безопаской», то, наверное, вырастут настоящие усы. Мальчишеские игры, проказы разонравились. Я уже другими глазами смотрел на девчонок в классе, вдруг заметил их приятные округлости, иные, чем у нас, повадки и понял, что это - существа какого-то другого, неизвестного мира. Впервые в жизни задумался над тем, интересен ли я им, и как попасть в запретную страну, о которой слышал и мечтал. Зов природы становился сильнее с каждым днем. На улице я украдкой заглядывался на красивых девушек и женщин, мысленно раздевая их, и меня бросало в жар. Если в переполненном автобусе мне попадалась молодая соседка и я случайно касался мягкого, упругого тела, ловил запах волос, кожи, то моя плоть мучительно восставала. Я боялся, что кто-нибудь это заметит, и не знал, куда деться от стыда. Я сгорал от пробудившихся желаний и жил в предчувствии чего-то невыразимо приятного, волшебного, что связано с познанием женщины. До первой любви оставался один шаг, и вот мое сердце затрепетало, наполненное ярким, радужным, неизведанным чувством. Объектом обожания стала ослепительно-красивая девушка Света, в которой смешалась кавказская и славянская кровь. Но как подойти к небожительнице, как сказать о чувствах, захлестывавших меня, как дотронуться до обворожительного тела? Ответов не было. Задавать вопросы взрослым я стеснялся. Книг об отношениях полов тогда не было вовсе. О том, что происходит с мужчиной и женщиной, когда они наедине, я догадывался по репликам старших ребят, часто грубым, сальным, да сценкам спаривания домашних животных. Фильмы в то время были настолько целомудренны, что представить, как ведут себя в спальне взрослые, было невозможно. В одной умной книге я вычитал, что любовь - это шаг к бессмертию. Рождение детей - способ передать своим наследникам частичку плоти, оставить след в будущих поколениях и таким образом продлить свою жизнь на Земле. Задача каждого мужчины - улучшить свой род. В этом смысл подсознательной погони за самыми красивыми, жизнерадостными, энергичными, цветущими женщинами. Теория красивая, но как приложить ее к жизни, я не знал. В то время я уже активно занимался греблей и в деталях усвоил, что нужно делать, чтобы получить чемпионские лавры. Тренировки, соревнования - это была моя стихия. При этом на алтарь спортивных побед бросались и личная жизнь, и образование, и развлечения, и любовь. С девушками я, крепкий, закаленный спортсмен, был совершенно беспомощен, как впервые севший в лодку щуплый соседский малец, навечно освобожденный от физкультуры. Я потерял голову и думал только о Свете, искал повод, чтобы оказаться рядом. Желание действовать сменялось сомнениями, неуверенностью в себе. Страх и стыд порой совершенно подавляли меня. Я настраивался по целому дню, чтобы только подойти к ней и задать какойнибудь вопрос, попросить тетрадку или книжку. Девушка не убегала от меня, выполняла мелкие просьбы, но как-то обыденно, равнодушно. Я с ужасом убеждался, что в ее отношении ко мне нет ничего любовного, что мы просто школьные товарищи. Я ценил себя невысоко, считал глупым, некрасивым, даже уродливым, ничтожным - каким-то гадким утенком, который не достоин ее, богини. Я не знал, куда деться, истязал себя нелепыми вопросами. Но втайне надеялся на милость красавицы. Каждый вечер я как бы случайно оказывался около ее дома, смотрел на розовые шторы в окне на пятом этаже и мечтал, что вот она случайно выйдет, поздоровается, и на меня свалится счастье проводить ее по темным улицам. Но чудес не происходило. Я чувствовал свою робость и неуклюжесть, осознавал страх и от этого становился еще более закомплексованным. Наверное, нынешние юноши меня не поймут. В век виртуального общения и скорых сексуальных контактов все, возможно, проще. Нравится девушка - дай ей это почувствовать, добивайся своего: ухаживай, увлекай, соблазняй. Но я на это решиться не мог! Иногда моей храбрости хватало на то, чтобы зайти в ее подъезд, подняться до третьего этажа, но потом решимость улетучивалась, я поворачивался и пулей летел вниз. Дома я пытался переключиться на какие-то дела, но потом опять думал лишь о том, как дойти до рокового пятого этажа. Я считал ступеньки, кровь стучала в висках, в глазах темнело, словно это был не я, тренированный, сильный спортсмен, умеющий побеждать, а тихоня с нездоровым сердечком. Сегодня я знаю, что у моей робости перед любимой девушкой были невероятно глубокие корни. Сексуальное закрепощение людей было просто необходимо духовным и светским властям: человек должен был постоянно испытывать комплекс неполноценности, чувство вины, терзаться выбором между навязанным чувством долга и своим естественным, божественным желанием любить, заниматься сексом. Поколения религиозных властителей потрудились над тем, что даже мысли об «этом» считались постыдными, грешными. Ведь людьми с чувством вины легко управлять. В наше время коммунистическая партия следила за моралью не менее строго, чем в былые века христианская церковь. Я был обычным советским пареньком, подпавшим под эти запреты. Я стыдился в мыслях половых отношений, но не мог побороть неодолимую тягу к девушкам. Я не мог разобраться в себе. Но этого от меня и не требовалось: я должен был вести себя так, как принято. Иначе мое поведение вышло бы за рамки дозволенного, и я стал бы изгоем. Тот, кто совершал так называемые аморальные поступки, не имел перспектив в коммунистическом обществе. Может быть, по умению управлять государством вожди советского периода были не так уж плохи. Но то, что они культивировали строгую мораль и обкрадывали наш внутренний мир, ограничивая право на любовь, останется их большим грехом. Нравственность в их трактовке лишила телесных радостей миллионы людей. А те, кто им предавался, чувствовали себя ущербными. Душевный комфорт разрушался под грузом навязанных моральных проблем. Личности раздваивались между тем, что предписывалось, и тем, к чему звала природа - к естественным и правдивым человеческим отношениям. Ситуация ужасная: ведь любовь к женщине, тяга к ней - это не только голос плоти, это и мощная потребность творить, создавать. Профессиональный спортсмен не имеет свободного времени. До дня прощания со школой я не знал, что такое танцы. Пьянящая атмосфера выпускного вечера, тайком выпитое шампанское сделали возможным невозможное. Я вибрировал от волнения. Наш скромный актовый зал казался сказочным чертогом. Я увидел, как ребята приглашают девушек, как соединяются их руки, как словно бы случайно они касаются друг друга, а наиболее храбрые танцуют в обнимку. Меня, как молния, пронзила дерзкая мысль о том, что и я могу пригласить мою Свету, ощутить ее волнующее тепло, без слов, глядя глаза в глаза, выразить бесконечную любовь к ней. Меня бросало то в жар, то в холод, сердце бешено колотилось, в висках стоял гул. Я набрал полную грудь воздуха и пошел к своей возлюбленной. Мне казалось, что грохот шагов потрясает мир. Она о чем-то говорила с подругой - такая близкая и в то же время далекая, взрослая. Вместо школьной формы и косичек - очень красивое платье, праздничная высокая прическа. Принцесса, фея! Вот она заметила меня, смотрит в мою сторону. Отступать поздно, и я что-то лепечу непослушным, каменеющим языком. Света, поняв, в чем дело, делает движение навстречу. Свершилось! Сбывалось то, о чем мечталось годами. Я, как драгоценность, нес ее руку, чувствовал потрясающий изгиб ее талии, ощущал ее дыхание. Я был близок к помешательству. Все плыло в жарком тумане. В отчаянном, героическом порыве я нашел ее губы и поцеловал! Это был мой первый в жизни поцелуй. Я задыхался от неожиданной радости, от самых радужных надежд. Мир взорвался огромным красочным фейерверком. Выпускной вечер стал волшебным, феерическим праздником. Все окружающие казались милыми, приятными, сердечными людьми. Я готов бьш обнять каждого одноклассника, поклониться каждому учителю! А ведь это было лишь мимолетное прикосновение к губам возлюбленной. Скорее всего, Света не придала этому особого значения. Мальчишка во время танца странно себя вел: краснел, напрягался, вздыхал и неумело чмокнул ее. Но юношеская романтическая любовь тем и трогательна, что каждая мелочь приобретает космический масштаб. Мы получаем от любимых совсем немного, но даже один благосклонный взгляд способен перевернуть мир. Мне бесконечно дороги воспоминания о пробуждении чувств, о девушке, которую я обожал, о себе, влюбленном, неопытном, мятущемся парнишке. Наш выпускной, как и у предыдущих поколений десятиклассников, закончился встречей рассвета. Но последующие дни оказались горькими. Я узнал, что моя возлюбленная встречается с другим парнем. Я не находил себе места, страдания были невыносимыми. Но я не мог ни с кем разделить мое горе и носил эту боль в себе. В мире гребли я давно был взрослым человеком, чемпионом России и Союза, мастером спорта СССР. Мне не было еще и семнадцати, когда меня пригласили на тренерскую работу. Вскоре после выпускного мне пришлось уехать на сборы в Краснодар. Я отправлял в Тольятти письмо за письмом, написал, наверное, сотни пылких посланий. Молил Бога об одном: чтобы позволил увидеть мою любимую, прижаться к ней, доказать, что люблю ее всех сильнее и крепче. Трепетал, ожидая ответа. Но его не было... Судьба вновь свела нас, когда в моей семье произошла трагедия погиб брат Валентин. Я был убит горем. Это было написа но на моем лице, да и все знали, как я любил брата. Света сама подошла ко мне с простыми словами утешения, и они стали бальзамом для моей исстрадавшейся души. Конечно, я тут же возвел ее участливость в немыслимую степень, одна мечта обгоняла другую. Мы начали встречаться, и мне уже мерещились ее ответные чувства. Увы, это продолжалось недолго. Я снова увидел ее с другим парнем. Было видно по всему, что он - не случайный спутник, а мой счастливый соперник. Я стоял как громом пораженный. Мысли одна другой горше роились в моей голове. Значит, наши встречи объяснялись одним состраданием. Жгучая обида переполнила мою душу. Струна обожания, привязанности к Свете, натягивавшаяся в течение двух лет, вдруг лопнула. Я ощутил, как спадают чары и улетучиваются сладостные грезы. Сердце мое опустело, я был свободен. Но тело жило своей жизнью. Романтическая любовь и плотское желание идут в юности разными дорогами. Несмотря на охлаждение к Свете, я был до предела «озабочен» и постоянно думал, как стать мужчиной. Проблема вырастала до небес, поскольку психика моя была совершенно изуродована постоянными самоограничениями, запретом на первородный грех. Если в спорте я был героем, творцом, то здесь робким ягненком, настолько придавил меня комплекс неполноценности. Я поехал на сборы в маленький поселок Абрау-Дюрсо, знаменитый курортом и винами. Но для спортсменов отдых и алкоголь не существуют. Нас ждали только изнурительные тренировки. Я думал, что колоссальные нафузки вытеснят переживания, остановят болезненное самокопание. Но основной инстинкт напоминал о себе даже тогда, когда я валился с ног от усталости. Я перестал ждать случая, милости судьбы, и дозревал до решительных действий, до того, чтобы снести все преграды. Так ломится через чащу на зов матушки-природы дикий зверь или скачет по камням идущая на нерест рыба. К тому же я оказался в отстающих. Многие товарищи по команде, мои сверстники, давно обскакали меня, освоив мужскую, активную роль: назначали свидания, обнимались, целовались и склоняли девушек к таким делам, которые являлись мне лишь в розовых мечтах. Словно в спорте, я поставил себе цель - в течение месяца стать мужчиной. Вокруг было немало красивых, соблазнительных девушек, и некоторые относились ко мне очень благосклонно. Жребий брошен! Я положил глаз на прекрасную юную женщину. Она работала в столовой. Ей, как и мне, шел восемнадцатый год. Она была замужем и у нее уже был ребенок. Видимо, семейная жизнь ее была не очень удачной, потому что она с нескрываемым интересом посматривала на веселых молодых атлетов, сметавших трижды в день целые горы еды. Однажды, когда наши взгляды встретились, между нами проскочил электрический разряд симпатии и желания. Я понял, что эта красавица готова подчиниться мне, что она хочет того же, что и я. И вот мы начали смущаться, краснеть, мучимые одной мыслью - как осуществить то, о чем мы договорились глазами. Мы всей командой жили по двое в одной маленькой гостинице. Пригласить мою подругу в номер означало скомпрометировать ее. Я знал, что она боялась огласки: поселок небольшой, все всё друг о друге знают, новости разлетаются мгновенно. Я поступил, как опытный любовник, - в частном доме-мазанке на тихой улочке снял комнату для свиданий. Правда, когда я разговаривал с хозяйкой, решимость едва не изменила мне. Мне казалось, что эта старая, глуховатая женщина насквозь видит, для чего нужна комната с кроватью, и сгорал от стыда и смущения. Но старушка не выразила никаких эмоций. Позже я узнал, что ее интересовали только деньги, которые она полностью тратила на местное вино. Комната мне понравилась - белые стены, чистенькие половички, слоники на комоде. Большую часть помещения занимала довольно большая кровать, накрытая покрывалом с рюшечками. Меня бросило в жар, когда я представил, что произойдет на этом ложе любви. В перерыве между тренировками я забежал в столовую, отозвал девушку в сторону и, волнуясь до невозможности, пригласил ее в гости в бабушкину комнату. Зная об ее опасениях, я предложил идти порознь. С точки зрения конспирации получилось неплохо. Девушка пришла к бабулькиной мазанке с одного конца поселка, я - с другого. Я деликатно отвернулся, давая подруге возможность раздеться и нырнуть в постель... Я боялся выдать свою неискушенность и невообразимое волнение. Плоть моя мучительно восстала еще в столовой. Я боялся, что это заметят люди, и прикрывался газетой «Советский спорт». В комнате я уже весь горел, меня била дрожь, в висках отдавались удары тяжеленных молотов. Шорох снимаемой одежды, щелчки застежек казались гулом бури, ломающей деревья. Решительный момент приблизился вплотную... Что произошло потом, помню слабо. Я был подобен летчику, преодолевающему звуковой барьер: перегрузка, удар, и ты - в солнечном царстве свободы, запредельных скоростей. Я очень переживал, все ли я правильно делаю, и при этом был полностью поглощен собой. Мне и в голову не приходило, что нужно позаботиться об удовольствии девушки. Да и сам я в угаре и потрясении не испытал прелести секса. Подруга, наверное, недоумевала, почему я так странно себя веду, куда так тороплюсь. Скорее всего, я разочаровал мою возлюбленную. Но я точно знал, что я сделал то, к чему давно стремился, - стал мужчиной! Бурная радость распирала меня. Я несся к гостинице, как на крыльях, впервые ощущая чудесную легкость внизу живота. Влетаю в номер. Видимо, я был так взъерошен, что Олег Филиппов, лежавший на кровати, удивленно привстал. С криком: «Все, я больше не мальчик!» - разбегаюсь и бухаюсь в постель. Мне не терпелось поведать товарищу о своем подвиге. Но уже наступало время вечерней тренировки, и мы побежали на построение. С этого момента моя карьера мужчины-любовника начала развиваться не по дням, а по часам. В тот же день, вечером, меня пригласил в свою компанию бригадир строителей, ремонтировавших гостиницу. Это были вольные шабашники, работавшие по договору. Я восхищался их руководителем - умудренным жизнью человеком, интересным собеседником. Он был при деньгах и щедро их расходовал. Бригадир тоже почему-то выделил меня из массы спортсменов-гребцов, и мы водили дружбу. Мне было семнадцать, а ему - под пятьдесят. Бригадир организовал застолье в библиотеке, поскольку ею заведовала его подруга. Я едва не упал со стула, когда появилась еще одна гостья - яркая, веселая, ослепительно-красивая женщина в элегантном кожаном плаще и высоких сапогах. Ее со вкусом подобранный наряд, косметика, духи были предметом жутчайшего дефицита. Бригадир шепнул мне, что это жена капитана дальнего плавания. Тогда люди этой профессии, ходившие «в загранку», имевшие валюту, считались кем-то вроде сказочных принцев. В тот вечер я не пошел на ужин. Рядом с этой красавицей я готов был забыть не только о еде, но и обо всем на свете. Посуды почти не было, и бригадир разливал шампанское по пол-литровым банкам. Мы что-то горячо обсуждали, вспоминали смешные случаи, смеялись. Я соблюдал спортивный «сухой закон» и только для вида прикладывался к своей банке. Но я был пьян без вина. На меня накатывались пряные волны ее явно не нашей парфюмерии. Когда она откидывалась, заливаясь смехом, упругие выпуклости под платьем призывно подрагивали. Лучистые, выразительные глаза, мягкие, чувственные губы, нежная, белая кожа, все говорило о том, что рядом со мной - царица любви. Я с удивлением и восторгом заметил, что интересен ей, что ее реплики, ободряющие улыбки, выпяченная грудь адресованы в первую очередь мне. Видимо, робкий, стеснительный, неинтересный для женщин юнец во мне умер, и за несколько часов развилось что-то сильное, властное, мужское. На короткое время, может быть, на секунду, как бы случайно, она положила свою руку поверх моей. Но этого было достаточно, чтобы меня пронзил сильнейший электрический разряд... Мы вместе выходим из библиотеки. Я беру холеную красавицу за руку и веду в сторону «моего» домика. Она послушно следует за мной. Мы ускоряем шаг, затем бежим со всех ног, охваченные страстным желанием... И вот мы взбегаем на крыльцо того домика, в котором я всего несколько часов назад так ничего и не понял, хотя и преодолел свой комплекс девственника. Бабуля открыла дверь и бровью не повела, увидев меня с новой женщиной. Кровать была аккуратно заправлена, словно здесь не бушевала буря, унесшая мою невинность. Теперь все было по-другому. С меня словно спали оковы. Я не ждал, пока подруга избавится от одежды. Я не боялся до нее дотронуться торопливо раздевал ее, то-и дело путаясь в пуговках и застежках. Девушка игриво отбивалась, но при этом только помогала мне. Было видно, что игра возбуждает ее. «Подожди чуть-чуть!» - предостерегала она меня от излишней поспешности. А у меня и в самом деле мелькало желание одним мощным рывком располосовать сверху донизу импортный наряд. Если в первый раз я делал все интуитивно, методом проб и ошибок, то теперь в нашем дуэте был дирижер. Моя возлюбленная деликатно и тактично взяла на себя роль руководителя. У нее был дар любовных утех и фантастическое умение. Я безоглядно отдался ей, и до самого утра меня несла река нежности, тепла, сладострастия, укутывала атмосфера добра и счастья. Шепот моей подруги был сладкой музыкой. За ночь я услышал добрых слов больше, чем за всю предыдущую жизнь. У меня возникло ощущение, что мы знаем и любим друг друга тысячу лет. Меня охватила эйфория. Я забыл, кто я есть, и что было прежде, не думал ни о родителях, ни о спорте, ни о своей первой любви. Я потерял ориентацию во времени и пространстве. Все в мире остановилось. Она ласкала меня, отдавая себя без остатка. Мы занимались любовью семь раз, и я мгновенно восстанавливался. Меня вновь и вновь возбуждали ее нежные прикосновения, страстные поцелуи самых отзывчивых мест, вызывающие желание немедленной близости, продолжения любовной феерии. Эта ночь перевернула мою жизнь. Я благодарен судьбе, пославшей мне выдающуюся учительницу. С талантливой, нежной и доброй подругой я за одну ночь прошел университет любви. Застенчивый, нерешительный мальчик за считанные часы превратился в страстного, умелого, неиссякаемого любовника. На все отпущенные годы она зажгла во мне жаркий огонь Казановы, Дон Жуана и предопределила мои будущие бурные, страстные романы и увлечения. Мы расстались даже не утром, а днем. Я впервые взглянул на часы пропущены зарядка, завтрак, первая тренировка. Но это грубейшее нарушение спортивного режима вызвало лишь слабый укол совести. Так же слегка шевельнулось и пропало чувство содеянного греха: я совратил чужую жену. Любовный хмель еще кружил мою голову, а душа ликовала и пела. Многочасовые и очень интенсивные сексуальные упражнения, море ласки, нежности, страстных поцелуев совершенно обессилили меня. Я ступал нетвердо, меня по-прежнему укачивал волшебный вальс. Горячее южное солнце светило, как в тумане. Горлицы грудными голосами ворковали песню покоя. Хотелось в каком-нибудь укромном местечке броситься в мягкую траву и спать, спать, спать... Но я как железный спортсмен держал курс на гостиницу. Олег встретил меня возмущением, упреками: куда я пропал и почему не предупредил. Ему пришлось врать тренерам, что я вышел на зарядку раньше всех и побежал другой дорогой. А я в ответ: «Олежка, извини, но и ты на моем месте забыл бы все на свете. Я испытал такое!». Но у меня явно не хватало слов рассказать другу о фантастической ночи с богиней секса - красавицей-женой капитана. Олег усмехнулся: «Ладно, ты бы на себя в зеркало посмотрел!». Вид был еще тот: щеки ввалились, под глазами темнели круги, взгляд был, как у вконец измученного человека. Впоследствии к ярким, сладостным переживаниям примешалась большая доза стыда. Восприятие секса как чего-то запретного, греховного не оставляло меня. Я стеснялся своего любвеоби-лия и все время хотел остановиться, чтобы стать «правильным», похожим на положительных героев советских кинофильмов и книг. Правда, я все время откладывал момент перехода в разряд образцовых советских людей, разрешая себе еще чуть-чуть, немного погулять. Через годы я прочитал историю одного святого, который в молодости был страстным любовником и тоже не в силах был себя ограничить. Он слал Всевышнему такую молитву: «Господи, я Тебя бесконечно люблю, буду служить Тебе всю жизнь! Но разреши мне начать эту службу попозже, дай мне еще немного насладиться любовью телесной!». Я отделил отношения полов от чувства греха, когда мне было за тридцать. С тех пор я не раскаиваюсь в «грехах молодости». Наоборот, уверен, что все делал правильно: на то и даны нам моло дые годы, и благодарю судьбу за то, что бросила меня в водоворот любовных приключений. Любовь - в высшей степени богоугодное дело. Никто не станет спорить, что она смягчает душу, снимает негативное напряжение, агрессию, стимулирует проявление лучших человеческих качеств. Чем больше люди занимаются любовью, тем меньше конфликтов, насилия, меньше потребность в алкоголе и наркотиках. Любовь -это мощный всплеск творческой энергии. Так пусть же мир наслаждается любовью! С любовью в сердце человек превосходит себя самого. Его потенциал возрастает во много раз. Задачи, казавшиеся сверхсложными, без труда находят свое решение. Любовь дает крылья, дарит вдохновение. Конец любви - конец творчества. Владимир Яковлевич Ворошилов, создатель известной телевизионной передачи «Что? Где? Когда?», как-то сказал: «Если я утрачу тягу к женщинам, то брошу заниматься искусством». Мастеру было за семьдесят, когда у него родился ребенок. Любовь и женские прелести волновали его едва ли не до последних дней. Сторонников этих идей на Земле все больше и больше. В Германии прошла большая выставка, посвященная эротике. При том, что билеты стоили бешеные деньги, ее посетили триста тысяч человек Раньше, представив подобную экспозицию, я бы поежился. Мол, нельзя, невозможно выставлять напоказ интимные вещи, это признак падения нравственности. А сегодня я думаю, что рождается культ, посвященный светлой страсти, всепобеждающей любви. Впрочем, правильнее сказать - возрождается. В древнем языческом мире секс обожествлялся. В Индии еще сохранились храмы, посвященные любви, фаллосу, наслаждениям. Я бы построил новые святилища, в которых воздавались бы моления любви и женщине источнику жизни, вдохновения, творчества, наслаждения. Лучшая, прекрасная половина человечества - это не просто красивые слова. Это действительно так! Волнующие минуты любовных страстей и переживаний, фантастическое наслаждение сексом, с которым ничто не может сравниться на Земле, - все это связано с женщиной. Когда два человека любят друг друга и занимаются сексом, происходит нечто божественное и уж никак не грех. Прекрасная, нежная, страстная женщина - венец творения. Думаю, Всевышний настолько любит нас, что подарил самые приятные и будоражащие игрушки - любовь, секс, поцелуи. Это Он дал нам возможность при жизни ощутить себя в райских садах, Как гордые, сильные птицы, мы то парим под облаками, то, подобно дельфинам, погружаемся в теплые ласковые волны. В момент оргазма, в момент апогея сексуальных игр взлетаем выше звезд, за мгновения пролетаем безбрежный Космос... В том же Абрау-Дюрсо я многократно пользовался моими новыми способностями и уроками жены капитана. Дух мужчины-победителя, толкавший меня к рекордам в спорте, быстро охватил и сферу любви. Мой арсенал героя-любовника наполнился самыми разнообразными приемами. Я не жалел волнующих, приятных, лестных слов, от которых мои собеседницы таяли. Завлекающими взглядами, движениями, жестами давал им знать, насколько они желанны. Девушки, женщины легко попадали в ловушки, более того, они жаждали в них угодить, ощущая шестым чувством мое эротическое притяжение. Заработал сумасшедший конвейер любви, питавшийся энергией моей юношеской гиперсексуальности. И чем больше я покорял женских сердец, тем больше было новых прелестниц, готовых оказаться в моих объятиях. И вот я еду на побывку в Тольятти. Я уже не робкий мальчик, а опытный ловелас, переживший минуты трепетной любви с многими женщинами. Чувства к Свете остыли, ореол богини, небожи-тельницы она утратила. Но неведомая сила влекла меня к ней. Видимо, не познав бывшего кумира физически, я не мог окончательно поставить крест на своих комплексах и страхах. Поскольку я владел «технологиями», то сближение произошло мгновенно. Я оказался в постели с моей бывшей возлюбленной. Но странно: я не чувствовал ни нежности, ни умиления, ни жара, хотя, случись такое прежде, умер бы от счастья. Я не хотел ее, мне было с ней неинтересно! Помню, меня разочаровывали разные пустяки, вроде неуничтоженных волос на ее ногах, каких-то пустых реплик. Встреча со Светой меня разочаровала. Начав было любовную игру, я передумал и, сославшись на что-то, оставил ее. Это был эпилог романа: я сам себя остановил, мне «этого» уже не хотелось. Не ей, а мне! Скажите после этого, что судьба не любит шутить. Моих дальнейших приключений могло бы хватить на несколько жизней. Обо мне ходили легенды среди спортсменов, в институте, стройотрядах. Везде, где можно, я влюблялся. Мне всегда не хватало женщин, я постоянно их хотел. Страсть, бешеное влечение не оставляли меня ни днем, ни ночью. Я мог на улице заглядеться на симпатичную девушку и, забыв, куда иду и что мне нужно, мысленно раздевать ее, ласкать. Мгновенно находил повод для знакомства, через секунды в моих руках оказывались цветы или какой-нибудь другой приятный подарок. Я был настолько любвеобилен, что мне хотелось овладеть всей женской половиной человечества! Жизнь улыбалась мне. В спорте шла удача за удачей. Наша команда добилась невероятных успехов. Мы ставили рекорды, выиграли много золотых и серебряных медалей. Я, многократный призер, находился в отличной спортивной форме и знал, что мне нет равных. Счастье пьянило меня. Такая безудержная эйфория возможна только в ранней молодости. Я чувствовал себя богом, который может все! Тут я и получил от судьбы очень чувствительный щелчок по носу. Мы, команда гребцов армейского спортклуба, были на сборах на турбазе «Дубки» под Куйбышевом (ныне Самара). Результаты были прекрасные, и военное начальство относилось к нам благосклонно. На воскресенье нас нередко отпускали домой, благо до Тольятти было полтора часа езды на автобусе. Как и все ребята, я не упускал возможности вырваться к родителям, на домашние пироги. События черной субботы я помню в деталях. Закончив на стадионе «Буревестник» изматывающую тренировку, я с земляками-тольяттинцами еду на городском автобусе на автовокзал. Билет у меня был куплен заранее, он стоил один рубль пятнадцать копеек Автобус сбавляет ход перед остановкой, и я вижу на тротуаре красивую молодую девушку, работницу нашей турбазы. Я и раньше с интересом поглядывал на нее, а теперь проснулось острое желание овладеть ею. Я заколебался: то ли выскочить из автобуса и приударить за девчонкой, то ли все-таки ехать домой. Я сражался с соблазном до последнего. Уже зашипели, открываясь, двери, когда я сунул ребятам билет до Тольятти и со словами: «Я остаюсь!» - рванулся к выходу. Знахь бы наперед, чем обернется этот донжуанский порыв, как осложнит мою жизнь, искалечит спортивную карьеру!...Был выходной, и мы занимались любовью долго, несколько часов без перерыва. Мы погрузились в нирвану, и наше постельное усердие не знало границ. Этому способствовали «нектар и амброзия» - виноградный сок и шоколад, запасы которых в нашей комнате не иссякали. Это были трофеи от игры в шашки. На турбазах, в домах отдыха бывают на открытых площадках такие огромные шашки или шахматы с фигурами в рост человека. Я придумал резаться в них двое на двое, чтобы повысить темп и азарт игры. Ставкой были талоны на дополнительное питание. Я и мой постоянный напарник Александр Витошко обыгрывали всех, поэтому подоконник в нашей комнате ломился от шоколада и виноградного сока. В воскресенье вечером ребята вернулись на турбазу и начали расспрашивать меня, чего это я, как ошпаренный, выскочил из автобуса. Я признался, что сделал это из-за девчонки с нашей базы, и похвастался, что провел с ней фантастическую ночь. Друзья, конечно, выпытали, как ее зовут. И вдруг один парень говорит: «Ты попал - у нее гонорея! Она меня недавно наградила». Волна ужаса обдала меня, волосы встали дыбом. Я не хотел верить, надеялся, что, может быть, пронесет. Не пронесло. На третий день появились признаки болезни. Это была расплата за легкомыслие. Я был тогда наивен, как все дети природы, не думал предохраняться, не ведал о возможных последствиях многочисленных связей. Хорошо, что в то время венерические заболевания были редкостью, а СПИДа еще не было в помине. Но тем тяжелее была моя беда. Звезда спорта, воин Советской Армии и заразился! Позор! Но это было еще не все. Самое страшное, что до возвращения ребят из увольнения я успел переспать еще с двумя подругами. С одной, экономистом шоколадной фабрики «Россия», у меня был длительный роман. С другой я встретился впервые. Еще не зная, что я болен, даже не представляя, что такое вообще возможно, я заразил еще двух ни в чем не повинных женщин! Стыд не оставляет меня до сих пор. Стоит мне приехать в Самару, как перед глазами встают улица и дом, в котором жила моя прекрасная дама с шоколадной фабрики. Она безумно меня любила, всегда готовилась к встрече. Домашняя снедь, выходившая из-под ее рук, - пельмени, котлеты, жареная картошка казались мне королевскими лакомствами. В ее маленькой квартирке я попадал в атмосферу обожания и страсти. Я отвечал ей тем же, буквально на руках носил. Видимо, свои стены помогали ей быть невероятно раскованной. В постели, да и не только в постели, мы вытворяли разные чудеса, придумывали невероятные позы. Наших сил хватало на всю ночь. На сон я оставлял минут тридцать. Иногда убегал в свою спортроту, вообще не сомкнув глаз. Провожая, она совала мне в руки пакет с домашней едой, сладостями, шоколадом. Мне было неловко раз за разом принимать щедрые подарки, я отказывался, зная о ее небольшой зарплате. Она отшучивалась: мол, это не мне, а моему соседу Саше. Мы с Александром Витушко занимали комнату на первом этаже. Чтобы меня не «засекли» и не уличили в нарушении спортивного режима, я проникал в наш номер с улицы;

через балкон, дверь которого мой друг специально оставлял незапертой. Хоть я и старался не шуметь, но от моей возни он просыпался и с надеждой спрашивал: «Пожрать чего-нибудь принес?». Я тут же высыпал на его одеяло все вкусные гостинцы и шутил, что я всю ночь напролет работаю в поте лица, а он, тунеядец, только и думает, как слопать подарки моей девушки....Начались мои хождения по мукам. Один товарищ по оружию назвал тогда гонорею «глазной болезнью», потому что, когда ходишь в туалет по-маленькому, глаза на лоб лезут от боли. Так и было! Пойти в медсанчасть и во всем признаться было выше моих сил. Это был бы крах моей репутации: чрезвычайное происшествие, дурная слава, повод для наказания, воспитательных мер. Я начал искать путь тайного лечения. Ребята привели ко мне мед-брата, который за гонорар в десять рублей взялся меня исцелить. Он приступил к делу немедленно: притащил кучу шприцев и начал делать уколы. Вскоре внешние проявления болезни пропали, боли прекратились. Но радоваться было нечему. Медбрат, конечно, не обладал познаниями врача и своими уколами только приглушил болезнь, загнал ее внутрь. С наступлением холодов у меня началось воспаление. Я чувствовал боли в пояснице, но связывал их с перегрузками от гребли. Застудиться было где: собачий холод на воде и ледяной неуют на турбазе, которая предназначалась только для летнего проживания. Мы шутили, что в «Дубках» недолго и дуба дать. Спали в одежде, вплоть до шапок. Ломали голову, как утеплиться. Скажем, сшивали из четырех матрасов подобие двухместных спальных мешков и забирались в них, прижимаясь друг к другу спинами. Из спиралей для утюгов и кирпичей мастерили «электрокамины». Грели они неплохо, но недолго - до прихода администратора, который, конечно, жалел нас, но и не хотел, чтобы от нашей самодеятельности сгорела турбаза. Когда Волга замерзла, мы улетели в Краснодар на незамерзающее водохранилище теплоэлектроцентрали. Увы, комфорта не прибавилось. Промозглая сырость, которая шла от парящей на 18-градусном морозе воды, доконала меня. Боли в пояснице распространились на все тело и изнуряли меня днем и ночью. Развязка наступила, когда мы вернулись в Куйбышев. Меня сразу же разыскала моя верная шоколадница. Сердце мое дрогнуло: она-то за что страдает! Я ждал заслуженного укора, даже ругани, однако добрая и милая женщина ни в чем не упрекала меня, виновника несчастья, а приехала меня предупредить. Она со слезами рассказала, как отказывалась верить, что заболела, и как в конце концов пришлось пойти в кожвендиспансер. Порядки тогда были очень строгие, всегда доискивались до источника заражения, прослеживали цепочки контактов. Принимали санитарные и медицинские меры, нажимали на мораль. Моя подруга молчала, как партизан, однако из нее все-таки выжали, что она была в связи «с каким-то парнем из спортроты». Вычислить виновника, то есть меня, было делом техники. На другой день нас построили, и тренер Олег Павлович Трофимов устроил нам жуткий разнос. Мол, донельзя распустились, позорим честь спортсмена и воина и думаем не головой, а одним местом. Уже на каждом углу говорят, что гребцы мотаются по Куйбышеву, по всей стране и направо-налево заражают женщин гонореей. Наконец, он пообещал, что домой на выходные больше никого не отпустит. Последнее было просто мерой для отчета, поскольку все потому и произошло, что я не поехал в Тольятти. Так как мои подвиги были известны всем то на беседу к командиру спортроты меня вызвали первым. Я не стал запираться и признался, что у меня страшные боли. По своей командирской обязанности он, конечно, пропесочил меня по полной программе. Но, видимо, в душе он посочувствовал любвеобильному солдату, вляпавшемуся в неприятности по неопытности, потому что сразу после беседы меня посадили в его машину и повезли в медсанчасть. И смех, и грех! Моими анализами занималась высоченная, невероятно красивая медсестра. Ослепленный ею, я совершенно забыл, где нахожусь, и едва не стал с нею любезничать. Но то, что она начала делать, жуткие боль и стыд исследований тут же вернули меня к действительности. Врачи качали головами: болезнь запущена и осложнена тяжелейшей простудой. Требовалось очень серьезное лечение. Меня положили на койку. Расплатой за удовольствия была бесконечная череда болезненных процедур и мучительных уколов. На долечивание меня отпустили домой, потому что я продемонстрировал врачам умение делать себе инъекции. Я заявился к родителям с полной сумкой шприцев, антибиотиков, бутылочек с физиологическим раствором. Они, конечно, всполошились. Открыть им правду я не мог, слишком было стыдно. Пришлось соврать, что простыл, подхватил воспаление легких. Зная о нашем спартанском быте, о моей иммунной системе, разрушенной сверхнагрузками профессионального спорта, они мне легко поверили. Я должен был делать уколы пять суток по расписанию через каждые три часа. Среди ночи тренькал будильник, я просыпался и не глядя, на ощупь втыкал шприц в свое многострадальное мягкое место. Поскольку таких экзекуций было множество, мои ягодицы покрылись сплошной коркой. Вот уж, поистине, нашел приключение на собственное заднее место! Но я терпел и позитивно философствовал: мол, не отдал бы билет, поехал в Тольятти - могло случиться что-нибудь похлеще. Но прошла моя «глазная болезнь», и я взялся за свое, правда, стал осторожнее. Мое состояние до женитьбы можно было назвать сексуальным беспределом. То ли вокруг было так много красавиц, то ли по молодости девушки казались такими. Я любил их всех! Удивительно, как я это выдерживал. С утра до вечера шли напряженные тренировки, затем ночь напролет я занимался любовью. И так день за днем. Видимо, все решали молодость, физкультура, свежий воздух, хорошее питание и полное отсутствие стрессов. То же было и после армии, когда я вернулся на второй курс политехнического института. Ни учеба, ни параллельная работа в трехчетырех местах не поглощали меня целиком. Время для амурных дел находилось всегда. Поток любви, удовольствий, радости не прекращался. Вспоминаю те годы и вижу себя в центре яркого, блестящего, радужного, бесконечно разнообразного мира. Но вот погоня за всеми юбками достигла апогея и... прекратилась. Однажды мне с дружком удалось снять домик на турбазе, около гребного канала, где у меня проходили тренировки. По тем временам невероятная роскошь: две комнаты, холл, душ, туалет. Да в таких апартаментах перед нами любая не устоит! Учебу и работу мы не забывали, но в остальное время в нашем домике бушевал ураган любви и страсти силой двенадцать баллов. Через две недели я подумал, что схожу с ума: я перестал запоминать имена и лица девушек, которые приходили к нам в гости. Очевидно, наши подруги получали от нас так много, что женская молва об удовольствиях в чудесном домике прокатилась по всему Куйбышеву. Нам не нужно было выходить на улицу и знакомиться. Девушки шли сами, и поток их возрастал! Перед нами мелькала карусель девичьих лиц, одно другого милее: «Ах, как я тебя люблю, Катя. - Я не Катя. - Да? Как я тебя люблю, Оля! Да я не Оля. - Правда? Как я тебя люблю, Света!». И вот посреди этой оргии я остановился, и сердце мое защемило. Я нестерпимо захотел ребенка, спокойной и основательной семейной жизни. Представил себя с женой и крохотным человечком и едва не заплакал от умиления. В сладкой мечте я прижимал малыша к своей груди, нянчил его, наслаждался лепетом и видом моей кровиночки. Страстное желание стать отцом вытеснило все остальные потребности. Оно было настолько сильным, что я отбросил здравый смысл, не слушал возражений родственников. По обычной логике, с женитьбой надо было повременить. Материальных условий для создания семьи у меня не было. Я учился лишь на втором курсе, жил с родителями. Но переубедить меня было невозможно. Я хочу ребенка! Эта мощная эмоция стала опорой и смыслом моей жизни. Молодые люди вокруг меня, готовые к семейной жизни, сначала искали жен и только после этого думали о детях. Я же подбирал свою половину именно для рождения малыша. Идеал жены и матери отыскался в нашем же институте. На одной из комсомольских акций я приметил красивую, серьезную и умную девушку со строительного факультета. Она, как и я, занималась общественной работой, была комсомольской активисткой. Период ухаживаний я сократил до нескольких часов. Я был настолько обходителен и ловок, что уложить строгую комсомольскую богиню в постель сразу после знакомства не составило труда. На пятый день наших отношений я сделал ей предложение. Конечно, я не успел ее узнать, мне был неведом ее характер, привычки, достоинства и недостатки, насколько глубоко ее чувство ко мне. Это был зов судьбы. Я был абсолютно уверен, что ребенок мне нужен именно от нее и именно сейчас! Родители были в панике. Как всегда в таких случаях, они считали, что я еще недостаточно взрослый, чтобы заводить ребенка. Дескать, сначала надо закончить институт и т.д. Мама плакала, отец ходил мрачнее тучи. Доводы окружающих на меня не действовали. В голове засело одно: я хочу ребенка, и никто не мог меня остановить. Наоборот, я был уверен, что все складывается как нельзя лучше. Я выбрал в жены самую красивую девушку в институте. Люба отличалась трудолюбием, целеустремленностью, училась на «отлично». Я видел ее общественный темперамент, ее активность в комитете комсомола института. Наконец, она не была избалованной, происходила, как я, из простой семьи. Я представлял, как мы вместе пойдем по жизни, что у нас будет общая цель. Я действовал решительно, быстро. Мы пошли в загс, подали заявление и начали готовиться к свадьбе. Мои и Любины родители, друзья были шокированы настойчивостью и спешкой, но в конце концов смирились с неизбежным событием. Мы поженились, сыграли веселую студенческую свадьбу. На другой день, когда Люба и все родственники еще спали, я умчался на гребную базу. Счастье появления ребенка приблизилось вплотную. Эмоции переполняли меня: хотелось сесть в лодку и рвануть навстречу волнам, ветру, солнцу! О том, что оставлять молодую жену наутро после свадьбы без предупреждения нехорошо, я как-то не подумал. И в этом был залог грядущих конфликтов. Ровно через десять месяцев у нас родилась замечательная малышка, которую мы назвали Кристиной. Это было удивительное событие: новый человек на Земле - новая жизнь, продолжение нашей! Мы с Любой очень ждали появления ребенка на свет, гадали, кто будет, - мальчик или девочка, пытались представить будущее. Что в мире может быть лучше желанного ребенка! Вместе с радостью пришла и отцовская ответственность за благополучие и счастье маленького существа. Моя жизнь резко изменилась. Когда-то меня поразила осторожность Олега Филиппова, ставшего отцом раньше меня. Поздней осенью, в предзимье, мы тренировались на Волжском водохранилище на байдарке-«двойке». Молодая удаль кипела в нас, и я предложил Олегу сгонять до дальнего берега. Шестнадцать километров, для «двойки» - сущий пустяк. Олег мне ответил: «Не стоит! Я теперь - батя и стараюсь без нужды не рисковать». Правильно: вода ледяная, а место очень широкое. Случись что - никто не успеет помочь. Я тогда с удивлением подумал: «С каких это пор Олег начал чего-то опасаться? Раньше у нас и в мыслях не было, что можно утонуть!». Я полностью понял Олега, когда появилась Кристинка. Осознал, что отныне моя жизнь принадлежит не только мне. В день, когда родилась дочурка, эмоции лились через край, и я решил закатить пир, не дожидаясь выписки Любы из роддома. Мы с ней жили тогда в квартире моих родителей, в 12-метровой комнате. Я уговорил их уйти на вечер в гости к родственникам, чтобы не смущать молодежь. Собрались мои друзья-студенты: два Юрия - Овчинников и Данилов, Виталий Вавилин, другие ребята и их подруги. Все заводные, веселые, мастера спеть под гитару. Я до их прихода часа три готовился - варил, жарил, парил. Потом, когда все собрались, я объявил, что доделать все и накрыть на стол они смогут и без меня, а я тем временем быстренько съезжу к Любе в роддом. На обратном пути еще на остановке, то есть метров за двести от моего дома, до меня донеслись знакомые голоса, тянувшие нашу стройотрядовскую песню про Аксинью: «Не реви, баба темная, много нас у Буденного, наша Первая конная, с ней пойдем до конца!». Начало гулянья было многообещающим, и я бегом бросился к ребятам. Меня растрогало огромное число теплых поздравлений и добрых пожеланий. Видимо, каждое сердечное напутствие легло в фундамент счастья и удачи моей дочурки, и Кристинка выросла такая красивая, трудолюбивая и счастливая. В ней и сегодня живет частичка того искреннего, большого торжества, безоглядной уверенности в ее прекрасном будущем. Наша сила была в том, что мы жили тогда одним настроением, одной волей и представляли собой монолит открытых, простых ребят. И хотя потом жизнь раскидала нас и студенческое братство разрушилось, тепло и радость того праздника нашей молодости живут в моем сердце. Я привез Любу и Кристинку из роддома в нашу комнату-двенадцатиметровку. Теснота была - не повернуться. Наша с Любой супружеская кровать, книжный и платяной шкафы, детская кроватка не оставляли свободного места. Письменный стол поставить было некуда. Но поскольку обойтись без него было невозможно, мы с отцом сделали его по моему эскизу в раскладном варианте. Мы были студенческой семьей: оба учились, а я совмещал с вечерней учебой четыре работы. Ребенок есть ребенок: по ночам Кристинка часто плакала. Мне приходилось ее качать. Когда у дочки начали резаться зубки, ночи надолго превратились в сплошной кошмар. Об отдыхе пришлось забыть. Родители с их житейской мудростью были абсолютно правы. Прежде чем жениться, нужно закончить институт, обзавестись жи льем. Я на своем опыте понял, как сложно ужиться двум семьям в одной квартире, пусть даже родительской. Бесконечные поучения старших приводили к ссорам, а*те перерастали в скандалы. К тому же Люба оказалась ревнивой. Подозрения просто съедали ее. Она ревновала меня ко всем женщинам. И я не скажу, что беспочвенно. Разнообразные любовные желания покинули меня лишь на время поиска жены, а потом вернулись. Уже в период супружества мне приснился сон. Много красивых, соблазнительных девушек: одна маленькая, складненькая;

другая худенькая, высокая, как тростинка;

третья - симпатичная пампушечка;

четвертая - яркая блондинка;

пятая - сногсшибательная брюнетка. Голос свыше мне говорит: «Выбирай любую». И я во сне кричу: «Я хочу их всех!». Сильное влечение к прекрасному полу оборачивалось неприятностями. Нас с Любой, когда она была беременна, пригласили в ресторан на студенческую свадьбу моего друга Юрия Овчинникова. Я немножко выпил и «автоматически» прихлестнул за одной гостьей веселой, симпатичной девчонкой. Не мог вспомнить, как я оказался с этой хохотушкой на улице, на задворках ресторана. Помню только, что мы начали целоваться. Но моя бдительная и проворная жена уже шла по следу. Она обежала здание ресторана и застала меня на месте преступления. В глазах Любы было столько страдания, что хмель мигом улетел из моей головы. Что меня толкнуло к той девушке? Я был сам себе противен: только что начал новую жизнь и опять за старое! Мне стало страшно оттого, что плохо не только Любе, но и нашему будущему ребенку. Но самобичеванием дело не кончилось. Дома жена устроила грандиозный скандал, в который втянулись и родители. Жизнь превратилась в ад. Я не нашел другого выхода как предложить Любе или забыть дурацкое происшествие, вызванное алкоголем, или немедленно развестись. Я понимал, что так дальше не может продолжаться, ставил вопрос ребром: или мы разводимся прямо сейчас, или жена прощает мне, потому что изменить все равно ничего нельзя. Жена рассудила, что изменить ничего нельзя - заново эту свадьбу не переживешь, и простила меня. Мысль о разводе в первые ме сяцы супружества показалась ей дикой, а может быть, она просто пожалела меня. Мы остались вместе. Но жизнь слаще не стала. С утра бежал на одну работу, потом -на другую, третью, вечером спешил в институт. А дома меня ждали ревность Любы, плач Кристинки, нотации родителей. Нередко вспыхивали ссоры, в которых мама и папа часто занимали сторону жены. Все это унижало меня, и было нестерпимо тяжело. У меня появилась хрустальная мечта об отдельной комнате, где я мог бы побыть наедине со своими мыслями, заниматься в тиши, отсыпаться хоть изредка, отдыхать от утомительных перепалок и упреков. Если бы такое убежище появилось, я был бы самым счастливым человеком в мире. Но чудес не происходило. В 12-метровой комнате мы жили ровно пять лет. Я все силы употреблял на то, чтобы стать крупным руководителем, добиться славы, успеха. Мой рабочий день длился с половины шестого утра до часу ночи. Меня мучили угрызения совести, что совершенно не занимаюсь воспитанием ненаглядной Кристинки. Ее я чаще всего видел в кроватке. Только раз в неделю, по воскресеньям, доводилось быть с ней вместе. Это был единственный день, когда я заканчивал работу в шесть часов вечера, «по-человечески». Правда, я надеялся, что мой пример упорного труда сыграет большую воспитательную роль, чем ежедневное общение и пустая болтовня. У меня сложились консервативные взгляды на семью. Муж - это честолюбивый и сильный добытчик, он обязан трудиться день и ночь. Жена - хранительница домашнего очага, нежная, добрая, мягкая супруга и мать, дети должны быть на ней. Я согласен с восточным мудрецом, который сказал: мир женщины - это дом, дом мужчины - это мир. Я категорически против того, чтобы все в этом мире смешалось: женщины были бы сильными, как мужчины, а мужчины становились женственными. Это сейчас происходит сплошь и рядом. С тех пор прошло уже почти два десятилетия. Мои взгляды не изменились. Меня нисколько не радует стирающаяся граница полов, стиль унисекс, как и мужественные женщины и женоподобные мужчины. Глядя на повзрослевшую Кристину, на ее большие успехи в учебе и спорте, я с еще большей категоричностью ут верждаю: не надо переживать по поводу того, что мужчины редко видят своих детей, летают по командировкам, работают с утра до ночи. Для ребят это наглядный пример, лучшая школа. Отдушиной в той жизни для меня оказался КВН - Клуб веселых и находчивых. В нем я пережил счастье творческого полета в замечательной компании единомышленников, успех первого публичного выступления и самый позорный эпизод ревности. Быт Тольятти был таков, что отдых и радость прочно увязывались с выпивкой. Я работал на Волжском автомобильном заводе мастером и видел норму времяпрепровождения моих рабочих: постоянное пьянство, глупые шутки, пустые разговоры. Для многих бутылка была единственным средством хоть ненадолго вырваться из цепких лап действительности. Но среди ста двадцати тысяч заводчан были совершенно особые люди - остроумные, открытые, энергичные. Они смотрели на жизнь с оптимизмом - радостным, светлым взглядом. В этой прекрасной компании я познал новый мир. Вступив в команду КВН ВАЗа, я сделал для себя много открытий. Например, с удивлением узнал, что весело отдыхать можно и без алкоголя. Ребята не брали в рот ни капли водки, даже пиво и шампанское здесь не котировались. Этот факт не укладывался в голове. Все события на производстве, комсомольские пленумы, слеты, общение с девушками всегда сопровождались хорошей выпивкой. И вдруг -жизнь без спиртного. Я привык к тому, что праздники - красные числа календаря. А эти ребята могли устроить праздник себе и другим в любой день. В то время нам выпадало не так много приятных минут. Мы цеплялись за любую возможность получить хотя бы небольшую радость, воруя время у сна, отрывая от общения с семьей. А тут целый праздник! Мы вызвали на поединок команду КВН «Куйбышевгидростроя», второго по величине предприятия города. В ней были очень сильные соперники. Тон там задавал Юрий Сексяев, который впоследствии стал одним из моих ближайших сотрудников и друзей. Назначили время состязаний и отвели на подготовку двадцать дней. Собирались мы на квартире у Владимира Сенцова. Он и его жена были заядлыми участниками игры. К тому же собственная трех комнатная квартира была только у них. В этих хоромах постоянно толклись человек десять-пятнадцать. Мы придумывали шутки, веселые диалоги, каверзные вопросы.для наших противников и тут же репетировали. До этого я никогда не выступал на сцене и не представлял, как сложно рассмешить большую массу людей. Удачная шутка на заданную тему требовала колоссальных усилий. Мы творили коллективно и по одиночке, без конца шлифовали и отбрасывали варианты. На ударный текст из пяти строк мы порой тратили по несколько дней. А иногда что-то стоящее выплескивалось за секунду. Люба к моим ночным посиделкам относилась настороженно, но скрепя сердце отпускала меня. Да если бы и не отпускала! Команда КВН магнитом притягивала к себе. Столько интересных, жизнерадостных людей я в жизни раньше не встречал. И вот настал день соревнований двух сильнейших в городе команд. В доме культуры, который мы потом купили и открыли первый в Тольятти офис частной компании, собралось не менее пятисот болельщиков и зрителей. Впервые в жизни мне предстояло выступить не на комсомольском пленуме, где у меня была заранее написанная и согласованная речь, а на сцене перед полным залом в составе команды юмористов. Когда я оказался под лучами прожекторов на виду у всего города, у меня затряслись коленки и пересохло в горле. «Тезка, у тебя все получится!» - ободряюще шепнул Владимир Сенцов. Я сделал чудовищное усилие и - заговорил! Как учили, я выбрал зрителя на одном из первых рядов - какого-то лопоухого парнишку в очках - и обращался как бы лично к нему. Периферия моего сознания зафиксировала, как он сначала улыбнулся, потом засмеялся, захохотал, начал бить в ладоши. Наконец, до меня дошло, что уже аплодирует весь зал и что это - неплохое начало! Ко мне пришел кураж артиста. Я с подъемом отбарабанил все, что предписывалось моей ролью, и даже выдал несколько удачных экспромтов. Обе команды были одинаково сильными. Жюри долго не отдавало предпочтения ни тому, ни другому коллективу. Суммы очков были равными. Но в конце концов мы взяли верх с незначительным перевесом. Я тешил себя мыслью, что именно мой вклад кач нул чашу весов. Радость победы вскружила мне голову. Я был взволнован так, словно получил золотую медаль. Болельщики, зрители отбили ладоши, аплодируя нам, победителям. Нас поздравили конкуренты. Мы раздавали автографы, фотографировались на память. Мне показалось, что более сладкого события в моей жизни не было, что представление Клуба веселых и находчивых самое интересное и увлекательное состязание, в котором мне довелось участвовать. Но моя Люба так не считала. Она сидела в зрительном зале, и радости на ее лице я не видел. Может быть, она думала о том, что я веду полнокровную жизнь, реализую все свои способности, а она вынуждена сидеть с ребенком. Но совершенно точно, что она ревновала меня к девушкам нашей команды. Она вглядывалась в их лица и почти не замечала меня. Мою страсть к КВН она объяснила себе только присутствием в команде привлекательных представительниц женского пола. Наши девушки действительно были по-настоящему красивы, хотя внешность, вообще-то, не была критерием отбора в коллектив. Главное - остроумие и желание сражаться за победу. Я вышел за кулисы счастливый, довольный дебютом. Я преодолел робость, вышел на сцену, мои шутки удались, люди смеялись, неистово хлопали. Получилась настоящая феерия, яркий праздник, который мы устроили себе и зрителям... И тут на меня, размягчившегося в эйфории, обрушивается ужасный скандал, устроенный Любой: слезы, истеричный крик, оскорбления, черные слова. С вершин радости, счастья, гордости за победу я мгновенно провалился в бездну горького, сокрушительного унижения. Я был ошеломлен, как рыцарь, выигравший турнир, в сияющие доспехи которого полетели комья липкой, отвратительной грязи. С тех пор прошло много лет, но жуткая обида все живет во мне. Несколько дней после этой дикой сцены я ходил как оглушенный. Удар был настолько силен, что во мне словно что-то сломалось. После публичного позора я не мог больше заниматься КВНом, не мог с прежней теплотой относиться к жене. Между мной и Любой вдруг выросла непреодолимая стена. Я горестно размышлял, что так подкосить способны лишь самые близкие люди - родственники, друзья. Именно они выбирают самые уязвимые места, бьют наповал, причиняют ни с чем не сравнимую боль. Сторонний человек „при. всем желании никогда не сможет столь жестоко оскорбить и унизить. Я способен нормально пережить многие шероховатости и даже конфликты в семье. Но есть вещи, которые убивают чувства. Внешне все оставалось по-старому. Постепенно ко мне вернулась способность шутить и улыбаться. Я помогал Любе по хозяйству, делал все мужские домашние дела, мы ходили вместе в гости. Но брак стал формальным. Мы продолжали жить вместе только ради Кристинки. Я перестал делиться с женой сокровенными мыслями, переживаниями, мечтами. Люба не понимала меня, истолковывала мои поступки превратно. Откровения могли шокировать и оскорбить жену и повернуться против доверчивого мужа. Моя страстная, пылкая натура совершенно не укладывалась в рамки ее представлений о семейной жизни. Не дай Бог испытать это жуткое одиночество вдвоем: находишься рядом со своей половиной, но чувствуешь себя так, будто один во всей Вселенной. Рядом были родители, дочь, но это не меняло дела. Мать и отец - люди другого поколения, другого строя. Мы не могли говорить на одном языке. Кристинка слишком мала - что толку исповедоваться перед трехлетним ребенком. Одиночество и безысходность! Удивительно, насколько разными могут быть системы координат. Люба считала преступлением не только постельные дела, но и дружеское общение с любой другой женщиной, кроме нее. Я же, состоя в первом браке, воспринимал измену как нечто само собой разумеющееся. Дескать, желания, если они появляются, нужно удовлетворять, а не наступать себе на горло, превращаясь в закомплексованного невротика, сексуально нереализованного человека. Жена эту «теорию» на дух не переносила, считала ее омерзительной. Одна эта разница представлений обеспечивала массу конфликтов. Кроме того, у Любы начисто отсутствовала женская интуиция. Стоило мне припоздниться из-за неотложных дел, как непременно возникал скандал. Моя замечательная супруга была категорически уверена, что именно сегодня я ей изменил. Пред193 7 Опыт предпринимателя ставьте: прихожу после полуночи, как выжатый лимон, и натыкаюсь на злые, подозрительные взгляды. Где поддержка и уважение, где тепло и признательность, где гордость за мой труд, работоспособность, идеи? Я этого жду, мне это необходимо как воздух! Но на меня сыпятся незаслуженные оскорбления, жуткие упреки, унизительные пощечины. А в те дни, когда я действительно пускался в любовные приключения, моя дражайшая половина встречала меня словами сочувствия: «Бедный, какая у тебя тяжелая работа! Дай я тебя пожалею!». Сам собой возник рубеж: наша семья существует до тех пор, пока не подрастет Кристинка. Конечно, я уже в силу своего характера не мог пустить семейные отношения на самотек.

Если бы я не управлял Любой, помещая ее в определенные рамки, то совместная жизнь была бы просто невозможной. Постепенно я пришел к жесткому патриархату: муж говорит - жена слушает и выполняет. Впоследствии я убедился, что этот порядок хорош не только для смягчения кризисов, но и как принцип семьи вообще. Демократия здесь невозможна - голоса делятся пополам. Остается диктатура - тоталитарное правление мужской половины, берущей на себя ответственность за сохранение и благополучие семьи. Ни одна из моих женщин не пыталась бунтовать против этого. Наоборот, я видел, что им тепло и уютно за широкой мужской спиной. Они принимали патриархат как естественный порядок вещей. Видимо, подчинение мужчине заложено в женщине на генетическом уровне. Даже наша с Любой семья с весьма шаткими устоями смогла просуществовать после инцидента на КВНе еще два года. Я до последнего старался, чтобы Кристина росла с отцом и матерью. Но с течением времени я убедился, что при прохладных и конфликтных супружеских отношениях это не абсолютное благо. Дети очень чутко улавливают разногласия между родителями. Кристинка научилась лавировать между мной и Любой, управлять нами, добиваясь своего. Оказалось, малыши детсадовского возраста владеют фантастическим умением управлять поведением взрослых. Взрослые думают, что только они влияют на детей, в то время как карапузы незаметно и очень эффективно манипулируют ими. В нашем случае детский опыт становился негативным. Наконец, и мирное сосуществование с женой, державшееся на патриархате, порядком мне надоело. Было безумно обидно, когда я в час ночи, голодный, приезжал домо'й после длительной, напряженной работы, а меня никто не ждал. Люба крепко спала. Я жарил себе яичницу, а перед тем, как провалиться в сон, успевал подумать, что это совершенно не та семейная жизнь, о которой я мечтал. В скоропалительном знакомстве и ураганной женитьбе я и не пытался разглядеть, каким человеком была Люба. А потом открылось, что наши взгляды диаметрально противоположны. Жена всегда говорила: «Надо тратить деньги расчетливо и больше экономить». Я же всегда считал, что надо больше зарабатывать, тратить, не откладывая в кубышку, и снова зарабатывать. Жизнь одна, поэтому даже мимолетные яркие впечатления стоят крупных затрат. Именно их, а не деньги и нужно коллекционировать. Считаю, что настоящий капитал - это радужные события, волнующие достижения, эмоциональные всплески. Отвергаю монотонное существование. Его должны разнообразить и украшать мощные фейерверки: любовь, творческие озарения, победа над собой, триумф в спорте, карьере, бизнесе. Эти вспышки - огромные, волшебные цветы - мы и храним в нашем сердце. Треск залпа, росчерк огня - и в небе расцветает фантастический букет. Восторгу нет предела! И пусть потом все снова погружается во мрак повседневности - ты упорно трудишься ради следующего праздника, добиваешься денег, признания, любви... Важно только, чтобы эти фейерверки радовали и других людей и ненароком ничего не сожгли, не разрушили, не покалечили. Большинство людей живет иначе: ведет размеренную, спокойную жизнь, движется мелкими шажками, потихонечку скирдуя деньги на «черный день». Стабильность, годы и десятилетия без потрясений кажутся им благом. Мысль о том, чтобы снова и снова ставить на карту все, что у тебя есть, сторонники спокойствия считают крамольной. Их право жить, как они хотят. Только годами трудиться без ярких эмоций, славы, триумфов, звезДных мгновений - значит обкрадывать себя. Я - максималист: любить так любить, работать так работать! При этом я не выбирал то или другое, а совмещал две эти благода ти. Я мог заниматься сексом ночь напролет, без отдыха, оставив двадцать минут, чтобы побриться, помыться и добраться до работы. Затем шли семнадцать чатов напряженного труда - тренера, мастера, студента, предпринимателя. Я бы убил себя, если бы просто отбывал положенное время. Я всегда был первым, лучшим, выступал организатором и мотиватором больших коллективов! Дон Жуан с его вечными амурными похождениями и не вовремя являющимися командорами, как известно, не работал на производстве и не занимался бизнесом. У меня любовных амбиций было не меньше, а времени - в обрез. Я тогда сложил такой афоризм: хорош тот мужчина, который одевается не красиво, а быстро. Скорость сближения с девушками была фантастической. Я постоянно бил собственные рекорды и легко брал штурмом любую крепость. Как только я влюблялся или загорался симпатией, то никогда себя не останавливал и начинал действовать. Затраты сил или денег значения не имели. Я обожал дарить подругам охапки цветов. Ради покупки сногсшибательного букета я мог снять с себя последнюю рубашку. За годы молодости я преподнес своим возлюбленным море цветов. Это была настоящая магия. Женские глаза искрились счастьем. В них я читал и восторг, и удивление, и стыд, и вожделение и радовался не меньше их! Быстрое ухаживание - это большое искусство. Я кожей чувствовал, что хочет услышать девушка, в какой момент нужно коснуться ее руки, а когда - нежно прижать к себе. Стремительное наступление приводило моих подруг в экстаз еще до кульминационного акта. Я не делал ничего, что могло бы обидеть возлюбленную, причинить боль, страдание. Наши встречи были феерией добра, незабываемых эмоций! Мною двигала необузданная страсть. Когда я видел милую, приятную девушку, то ощущал толчок, внутреннюю вибрацию, от которой даже зубы сводило. Потом что-то взрывалось внутри, и я уже не мог остановиться. Не думал ни о возможных семейных проблемах, ни о других препятствиях. Позже, когда пошел бизнес и у меня появились приличные деньги, своя машина, - любовные истории стали похожи на сказку. Мои эмоции били через край, и это были годы праздника, счастья. Помню извилистую дорогу вдоль Волги в Жигулевских горах, то падающую вниз, то взлетающую вверх, на самую кромку обрыва. Я любил устраивать очередной своей симпатии аттракцион «американские горки». Сейчас я, конечно, воздержался бы от риска. Но тогда я считал высшим шиком нестись с холма на холм с такой скоростью, что девушка, сидящая рядом со мной, то и дело парит в невесомости, визжа от страха и восторга. А на заднем сиденье в такт с нами взлетают и опускаются огромная охапка роз и великанский арбуз, достойный книги Гиннесса. Я наслаждаюсь еще и тем, что я сейчас - крылатый бог. Я остро чувствую опасность лихой езды, но, как компьютер, мгновенно просчитываю все необходимые действия. Автомобиль беспрекословно повинуется мне. Мы взлетаем на гору, вжимаясь в кресла, потом несемся вниз, отрываясь от них. Адреналин бушует в крови. Мы подъезжаем к обрыву, я резко торможу у самого края пропасти. Когда открываю дверь, девушка падает мне в руки. Она изнемогает от пережитого восторга и ужаса поездки-полета, которые переходят в любовную страсть. Но я не форсирую события, поскольку знаю, что эмоций мож-^' но поднять еще выше. Я беру арбуз и несильно ударяю о землю. Напряжение спелости словно взрывает его, и он с чмоканьем и потрескиванием разваливается на части. Мы стоим над обрывом и поглощаем алую, сахаристую мякоть. Мы смеемся, дурачимся, суем друг другу в рот самые лучшие куски. Сладкий сок течет по лицу, по рукам. Пальцы липкие, губы сладкие. Страстные поцелуи кружат голову. В сгущающихся сумерках глаза моей возлюбленной светятся счастьем и желанием. Нас овевает и подхватывает легкий теплый ветер с Волги. В трепещущих струях его сплелись волнующие ароматы свежей воды, заволжских деревьев и трав. Мы оторвались от земли и в вечернем покое парим над раздольем Жигулей и Волги, над всем миром. Но главный акт совершится не здесь. Я увлекаю разомлевшую, готовую ко всему подругу в машину, включаю мотор и магнитолу с любимой музыкой. Окольным путем осторожно съезжаю вниз, к опустевшему пляжу. Уже взошла луна, на глади водохранилища дрожит серебристая дорожка. Вокруг - ни души, о стыдливости можно забыть. Мы раздеваемся догола и бросаемся в парную волжскую воду. Мы носимся в водной стихии, как сильные и ловкие дельфины. Я настигаю мою русалку на неглубоком месте. Она стонет и задыхается от наслаждения. ' Царственная, спящая природа, мир, в котором только я и она, нагота тел, ласковая музыка летней ночи, наше тепло, восторг, бесконечная страсть, жаркие поцелуи и объятия. Чаша бытия полна до краев. Мы лежим на пляже под луной, вдыхая запахи лета, и летим в глубинах мироздания среди беззвучных взрывов звезд и сиянья хвостатых комет. Ради таких часов и стоит жить, благодаря случай, судьбу за бесценные подарки. Надеюсь, ни одна из подруг не может сказать, что я был эгоистом. Даже когда знакомство измерялось часами, я относился к женщине, как к богине, единственному, неповторимому созданию с богатым внутренним миром, войти в который дано не каждому. Мою жизнь освещали вспышки счастья в глазах возлюбленных. Я стремился заронить искру в сердце женщины и разжечь огонь любви, подарить ей восторг, передать свою страсть. Желание поделиться всем, что у меня было, сжигало меня. Я чувствовал вибрацию во всем теле, магнетизм, дающий фантастическую энергию. Наверное, поэтому крепости так быстро и сдавались: зачем противиться воле завоевателя, если он идет со щедрыми дарами! Меньше времени на борьбу - больше возможностей наслаждаться друг другом, изучать друг друга, купаться в радостях секса. Между тем, семейная жизнь шла к своему логическому концу. Однажды разразился скандал, которому было суждено стать последним. Как всегда, Люба затеяла бучу невпопад, когда я допоздна задержался на производстве. Когда, казалось, буря уже отбушевала, она заявила, что подает на развод. Не скажу, что новость меня сразила. Поначалу я отнесся к намерению Любы достаточно равнодушно: разводиться так разводиться. В тот момент мы как раз запускали огромное производство, и я был полностью поглощен делами и заботами первого крупного бизнеса. Я заблокировал в своем сознании все проблемы, которые мешали работе, и согласился с тем, чтобы Люба, инициатор развода, занялась формальностями, процедурой расторжения брака. Само собой, что я должен был покинуть супружеское ложе в на шей комнатушке и искать приют. Выбора у меня не было. На тот момент роскошными жилищными возможностями обладал лишь один мой друг Всеволод Телицын, хозяин однокомнатной квартиры. Он без лишних вопросов поделился со мной кровом. Правда, кроме стен, пола и потолка в нашем распоряжении ничего не было - ни стола, ни стульев, ни кроватей. Мы, как туристы, забирались на ночь в спальные мешки, разложенные на голом полу. Здесь, после ухода из семьи, меня и настигла тоска. Я испытывал страшную боль одиночества, опустошенность, беспокойство за родителей, которые переживали наш развод не меньше, чем мы с женой. Убивался, что не мог быть рядом с ненаглядной Кристинкой, самым дорогим человеком на свете. Только в разлуке я понял, какое благо видеть хотя бы спящего ребенка. Мне казалось, что почва уходит из-под ног. Я садился в машину и бесцельно колесил по ночному городу. Курил, слушал музыку. Сердце разрывалось от горя. Было такое чувство, что в мире я один, как перст. Рядом не было никого, кто сказал бы мне: «Да, я вижу, как тебе тяжело. Ты не понят близкими людьми. Ты не можешь жить так, как все, и мечтаешь о великих свершениях, о славе, о вечности. Я верю - ты добьешься всего!». Вместо этого - пустота, недовольство, щемящие сердце упреки. Я чувствовал себя брошенным, изголодавшимся дворовым псом, который бродит сам по себе и довольствуется тем, что другим не нужно. Амплуа героя-любовника я забыл. Пляж, арбузы, цветы, горячая любовь под звездами унеслись в недосягаемое прошлое. На дворе была зима, снег, ледяная скука... И тут впервые в моей жизни инициативу любовных отношений проявила женщина - Лидия, Лидия Ивановна, будущая вторая жена. Зрением сердца она увидела мое состояние и пришла на помощь. Из мрака переживаний и тоски я вдруг попал в светлую, теплую атмосферу доверия, добра и настоящей, искренней заботы. Я был глубоко тронут ее вниманием и участием. Чувства разгорелись мгновенно. У Лидии Ивановны были муж, ребенок. Сразу расторгнуть брак она не могла и была, естественно, несвободна в своих действиях. Но я постоянно чувствовал, что она - рядом. Если Лидия не могла вырваться из дома или с работы, то звонила мне. Ее теплые, нежные, полные тайного любовного смысла слова были бальзамом для моей души. Голос был музыкой, обещанием счастья. Лидия Ивановна ухаживала за мной, как за ребенком. Она способна была бросить все и мчаться ко мне на стройку, чтобы накормить меня. Помню, как однажды из пурги появляется Лидия, вся залепленная снегом. Она приехала из города на промерзшем автобусе и разыскала меня на огромной площадке, где только одно строящееся здание Научнотехнического центра ВАЗа растянулось на полкилометра. Далее происходит чудо. Мы идем в мой командирский вагончик, и Лидия достает из объемистой сумки нечто, завернутое в шерстяную шаль. Внутри, в судках и тарелках, оказываются давно забытые мною деликатесы - аппетитное жареное мясо, исходящая горячим паром тушеная картошка. Фантастический вкус и запах этих домашних блюд я ощущаю до сих пор, как вижу и сияющее лицо Лидии в трогательном опушении из снежинок.. Это было что-то невероятное! Конечно, я был голоден, как волк, и верно говорят, что самый короткий путь к сердцу мужчины лежит через желудок Но главное было в другом: такого тепла, уважения, понимания мне никогда не доводилось встречать. Каждый мужчина хочет, чтобы его понимала женщина, видела в нем только сильные стороны, гордилась им, одобряла и превозносила его. Как важно быть понятым! И это понимание я нашел в Лидии, за что буду благодарен ей до конца жизни. Нежность и доброта в Лидии Ивановне сочетались с твердостью и целеустремленностью. Она преподавала в институте, вела научную работу. В момент нашего знакомства уже заведовала кафедрой, а впоследствии была избрана ректором. Люди уважали ее за справедливость и непреклонность. Не считаясь с последствиями, она могла отчислить за неуспеваемость сына прокурора или дочь секретаря райкома партии, что было в Тольятти неслыханной дерзостью. Годы, которые мы провели вместе, - это огромное, незабываемое счастье. Я, как никогда, оценил дарованное мне глубокое чувство, заботу, тепло. Между нами установилась небывалая духовная и физическая близость. Я даже поверил в телепатию. Просыпаясь ночью, я думал о Лидии, и точно знал, что она в это время тоже не спит и мысленно разговаривает со мной. Мы думали одинаково, слышали и чувствовали друг друга, даже когда нас разделяли огромные расстояния. Мы проверяли это десятки раз. Конечно, ужиться двум сильным и мощным характерам было непросто. Две воли сталкивались так, что летели искры. Лидия Ивановна как бы в шутку, но на самом деле всерьез не раз говорила, что Бог послал ей меня в наказание за гордыню. У меня действительно не забалуешь. Я не мог ни на минуту представить, чтобы женщина управляла мной или хотя бы стояла на равных в семейной иерархии. Дело вовсе не в мужском деспотизме. Если более сильное существо по движению души берет на себя ответственность за прекрасное, но по природе более слабое и незащищенное создание, то это нужно только приветствовать. Даже «железная» Лидия в конечном счете принимала такое распределение ролей, считала его естественным. Тем более, что я никогда не унижал ни ее, ни других женщин, не лишал инициативы. Мой патриархат был чаще всего игрой, в которой я был лишь немного выше, чуть-чуть сильнее, ответственнее жены. Лидии было нелегко улизнуть из дома - муж жутко ревновал ее к возможным соперникам. Я-то был свободен, а ее отлучки, как в свое время мои, заканчивались скандалами. Тем не менее, мы умудрялись уединяться и на день, и на сутки, и на двое суток. Мне не под силу достаточно ярко описать наши свидания - для этого надо было родиться поэтом. Мы уплывали на катере на середину Волжского водохранилища, ширина которого восемнадцать километров, и я глушил мотор....Наше суденышко замерло на идеально ровном зеркале. Мы наслаждаемся теплой, тихой летней ночью. В полоске света, падающей из окна каюты, беззвучно пляшут ночные бабочки. Огромная масса воды дышит приятной свежестью, и все пронизано головокружительным, непередаваемым очарованием великой реки. Огни города слабо мерцают на большом удалении. Небесные тела светят гораздо ярче. Мы - в ином мире. Глядя на огромный черный купол с блестками звезд, чувствуем себя в центре мироздания. Здесь все возможно, с нами говорят Космос, Вечность... Мы, два страстных обнаженных любовника, внемлем голосу высшей силы, впитываем бесконечную красоту. Мы купаемся в океане любви, наслаждаемся друг другом. Нам не нужно было вина. Нас пьянила страсть, дурманила фантастическая любовь, которая бывает раз в миллион лет. Утомленные, бросаемся в теплую и мягкую воду, радуемся ее нежным прикосновениям к распаренным телам. Плывем на спине и завороженно смотрим, как звезды ведут свой вековечный хоровод. Слышен лишь шепот волн, трущихся о борт суденышка. Волга с нами заодно, она охраняет наше уединение! В моменты, когда душа возвышается и открывается навстречу всему лучшему в мире, хочется изъясняться высоким слогом. Лидия, большой любитель русской поэзии, заговорила стихами. Она их знала на память великое множество. Наш кораблик плывет по Млечному пути. Время останавливается. Логика, бизнес, деньги, институт уходят в небытие. Остаются только сердце и душа, до краев наполненные счастьем, красотой Вселенной, прекрасными стихами. Поводом для одного из свиданий послужило путешествие в подводный мир, тоже ночное. В моей школе восточных единоборств занимался некто Сергей хороший боец, приятный в общении человек. Он занимался подводным плаванием и возглавлял школу аквалангистов. Как-то зимой он предложил мне поехать на подводную охоту. Я, в общем-то, не питал страсти к погружению в пучин}7 вод. В детстве я конструировал примитивное водолазное снаряжение: ручной автомобильный насос, шланг, маска противогаза. С такими «аквалангами» мы с мальчишками опускались на глубину до пяти метров. Никаких восторгов плавание в подводном сумраке не вызывало. Слава Богу, что это опасное ныряние обходилось без происшествий. Но Сергей продолжал меня соблазнять. Мол, у него там такие места, что мы обязательно добудем каких-то редких ценных рыб и сделаем чудный балычок. Я уже знал, что он обожал рыбу. Слово «балычок» в устах подводника всегда звучало так аппетитно, что мы его так и прозвали: Сережа-Балычок. Он был добродушен и не обижался. Я, напротив, с детства не люблю соленую рыбу, никогда ее не ем и совершенно не разбираюсь в балыках. Сереже я этого не говорил, чтобы не обижать, а он все настаивал, заглядывал в глаза и, видимо, на сто процентов бьш уверен, что мне понравится. Наконец, мы с Лидой решили уважить просьбу Сергея. Вечером, сразу после приезда, я впервые увидел настоящее оснащение подводных пловцов. Потрогал акваланг, гидрокостюм, походил вокруг компрессорной установки для зарядки баллонов и огорошил Балычка предложением: «Ну, что, ныряем?». Сергей начал протестовать. Мол, к первому погружению нужно серьезно готовиться, пройти специальный курс. Я давлю тренерским авторитетом: «Серега, не тяни резину - погружаемся сегодня же! Ночью охотиться на твою рыбешку сподручнее!». Балычок не ожидал такого напора. Он, скорее всего, обиделся, что я не даю ему возможности соблюсти торжественный ритуал погружения, но так и не нашел способа меня остановить. Единственное, что я по настоянию Сергея сделал, - еще засветло потренировался на мелководье и выслушал его краткие, буквально на двадцать минут, наставления. Я проделал все упражнения уверенно и быстро, поскольку детство и юность мои прошли на воде. Этим я несколько успокоил Сергея, и в сгустившейся темноте мы в одной связке уходим на глубину 15-20 метров, где якобы держится крупная рыба. Зимняя вода гораздо прозрачнее летней. В ярком свете мощных фонарей я вижу дно, уступами спускающееся во мрак. Повсюду под нами на вид бархатистая, серая от осевшего ила поверхность, серые же камни и коряги. Вдруг я вижу взвихрившуюся муть, блеск чешуи и понимаю, что это мой инструктор загарпунил свой первый балычок Надо и мне заняться тем же. Рыбины спят, словно привязанные к своим укрытиям. Сверху их не разглядеть - лишь иногда, когда они шевелят хвостами, мелькнет белый бок Делать нечего, нужно искать добычу. Я стрелял по несчастным рыбехам, погруженным в зимнее оцепенение, и это не доставляло мне никакого удовольствия. Под во дой я думал о Лидии, которая осталась на берегу, в неказистом фанерном, но все же теплом домике. Я то и дело видел перед собой не рыбу, а подругу, разметавшуюся на кровати. Сдавленный толщей воды, я изнемогал от любовной страсти и мечтал лишь о том, чтобы побыстрее кончилась эта охота. Сергей подает сигнал: всплываем! Кончается воздух, надо накачать баллоны. Бросаю рыбу, ружье, стягиваю подводную амуницию и несусь к нашей хибарке. Лидия ждет, ее обуревают те же желания, что и меня. К черту унылое подводное царство! Закрываемся в домике и с бешеной энергией занимаемся сексом. В избушке нет вентиляции. Мы задыхаемся, обливаемся потом. Кровать неудобная, узкая. Но все это - такие пустяки! Час, дарованный Сергеем, - один счастливый миг. Мы с Лидией лежим, изнеможенные, потные, самые счастливые в мире. За стеной обрывается стук компрессора. Потом деликатно барабанит в дверь Сергей: все готово, пора опять под воду! Я как мужчина, который одевается быстро, не отстаю от профессионала-подводника: надеваю гидрокостюм, вскидываю на спину баллоны, пристегиваю нож, подхватываю ружье с трезубцем. Опять уходим в ледяное безмолвие, шарим по дну лучами фонарей, подтягиваем на лесках извивающихся загарпуненных рыб. Но я опять думаю не об охоте, а о жарких объятиях Лидии. Снова подъем. Перезарядка баллонов и час умопомрачительной любви, которой мы занимаемся с азартом Адама и Евы. Новое погружение, и так всю долгую зимнюю ночь... В утренних сумерках мы с Лидией торопливо собираемся в обратный путь, на работу. Сергей перебирает добытую рыбу. Действительно, мы подстрелили немало ценных экземпляров. Наш милейший Балычок очень удивился, когда я отказался от своей доли. Я туманно сослался на то, что процесс для меня гораздо важнее добычи. Лидия Ивановна при этих словах не могла сдержать улыбки. Я часто отрывал глаза от дороги, чтобы взглянуть на свою прекрасную возлюбленную. Она свежа, как будто не было бессонной ночи. Я, нагрузивший себя еще и несколькими часами подводной охоты, тоже не мог пожаловаться на усталость, словно силы в нас вливались свыше. В городе Лидия на прощанье прижалась ко мне и шепнула: «Я такая счастливая! Конечно, наш процесс гораздо важнее добычи!». Я решил, что Лидия - это судьба'что1 именно с ней возможна супружеская жизнь под девизом «Совет да любовь!». Ее развод завершился, и мы решили зарегистрировать наш брак. Я был уверен, что вторая семья никогда не будет источником стрессов. Мне рисовалась тихая, спокойная гавань, недоступная для бурь. Поездка в загс пришлась на чудесный мартовский день, тихий и теплый. Валил снег, сплошная завеса из мягких, нежных хлопьев последний привет уходящей зимы. Все вокруг было девственно-белым дорога, деревья, дома, тротуары. Люди улыбались. У них, как и у меня, эта первозданная белизна рождала весеннее настроение. Я начинал супружескую жизнь с чистого листа. Мы с Лидией Ивановной решили не устраивать шумную свадьбу, а отметить это событие в самом узком кругу. Мое прошлое брачное торжество запомнилось мне несусветной суетой, попытками вспомнить старинные русские обряды и банальной пьянкой. У нас был план расписаться и махнуть с одними свидетелями к моей бабушке в Федоровку, деревеньку километрах в тридцати от Тольятти. Романтический снегопад все еще продолжался. У нас создалось фантастическое настроение совершающегося чуда, небывалого счастья. Всю дорогу до Федоровки мы мечтали, шутили, смеялись. В деревне, уже у дома бабушки, я взглянул на большой старинный храм, располагавшийся на другой стороне небольшой сельской площади. Замка на дверях не было, в высоких сводчатых окнах мерцал свет. Я, сам не знаю почему, предложил зайти сначала в церковь, постоять перед иконами, поставить свечи. Наверное, инстинктивно мне хотелось привнести в наш праздник частичку церковной святости. Внутри ни единой души. Навстречу выходит батюшка в облачении и строго так говорит: «Ну, давайте, давайте, а то я заждался!». Это было приглашение к венчанию. Мы с Лидией Ивановной даже не задались вопросом, как сельский поп признал нас в качестве новобрачных и почему он нас заждался. Его слова в день чудес показались такими естественными, что мы тут же пошли к венцу. Бас батюшки, благословляг.шего нас на счастливую супружескую жизнь, вызывал не волнение - трепет. Торжественный, значительный и сказочно красивый обряд закончился для нас слезами радости и умиления. Наши души воспарили под куполом, и мы увидели себя сверху, среди пылающих свечей и великолепия убранства, под сияющим церковным венцом. Браки совершаются на небесах! У выхода мы, удивленные и просветленные, сталкиваемся с парой новобрачных. Оказывается, это они заказали венчание, но опоздали. Просто как в пушкинской «Метели»! Батюшка особо не расстроился: «Ну вот, еще и вас обвенчал! Живите с Богом!». Вечер у бабушки был продолжением сказки. Много повидавшая, умудренная жизнью женщина безмерно любит меня, и я ее обожаю. В бревенчатом доме, как всегда, было уютно, тепло, в печке потрескивали дрова. Мы беседовали «за жизнь», угощались бабушкиными разносолами, чаевничали и, конечно, пели. Александр, наш свидетель, захватил с собой гитару. Мы спели все мои любимые армейские песни и те, что нравились Лидии Ивановне, и много других. Когда стало смеркаться, зажгли свечи... Мы были самыми счастливыми людьми на свете. Вино на нашем замечательном празднике не пригодилось. Разве что выпили по бокалу шампанского. Удивительная была свадьба! Мне не в чем упрекнуть Лидию Ивановну, мою вторую жену. Мы жили прекрасно. Семья, действительно, оказалась тихой гаванью, о которой я мечтал. Вдобавок у нас появился материальный достаток. В том, что произошло потом, виноват мой ген беспокойства, тяги к величию, вечности, славе, неукротимой и неподвластной мне. Кто заложил в меня эту программу, не знаю. Родители, родственники ничего подобного не испытывали. Не было этого стремления ни у таежников поселка Ерофей Павлович, в котором я родился, ни у знакомых в Тольятти. Будильник тревоги способен звенеть в самой светлой, казалось бы, ситуации. Однажды на время ремонта квартиры мы с Лидочкой переселились в загородную гостиницу, в лес. Обстановка там напоминала курортную - свежий воздух, тишина, замечательный пейзаж. Мы с женой находили время прогуляться по дорожкам, ворковали, как голубки. Как-то после полуночи я приехал с работы, и та же идиллическая картина предстала передо мной в черном свете. Сердце сдав ливала тоска. Лидия Ивановна уже спала. Я, не раздеваясь, сел на подоконник. Прямо на меня смотрели пустота, мрак, холод. В ушах беспрерывно грохотали барабаны судьбы: где свержения, где величие, где слава? :'• Неведомый голос звал и звал меня вперед, к подвигам, к победам, но этого никто не замечал. Мне опять показалось, что я один во всем мире. Хотелось крикнуть: «Люди, где вы? Отзовитесь!», открыть душу, поделиться идеями, увидеть одобрение, поддержку. Лидия спала, я не стал ее будить. Пустота, мрак, холод! С момента свадьбы прошло не так много времени, а я уже- не чувствовал с женой той духовной связи, которая казалась такой надежной и прочной. Впору было по-волчьи завыть от одиночества, боли, обиды. Почему меня не прельщает, а отвращает простое счастье? Цель жизни - построить дом, посадить дерево, воспитать ребенка - кажется мне смехотворно мелкой. Я умру от тоски, если начну жить в семейном кругу ездить на рыбалку или охоту, жарить шашлыки, париться в бане, пить пиво, лежать на пляже, сидеть в ресторане. Я не вынесу и часа этих радостей и уж совершенно не могу примерить на себя тот праздный образ жизни, который ведут состоятельные бездельники. Почему я отвергаю то, что нравится многим? Почему вместо того, чтобы забраться в теплую постель к любимой женщине, я сижу на подоконнике и что-то пытаюсь высмотреть в черноте безлунной зимней ночи? Я снова бесконечно одинок со своими глобальными мечтами и планами. В этом некого винить, кроме судьбы. Я не могу ничего изменить. Неведомая и непреклонная сила влечет меня мимо стандартного счастья - к заоблачным лучезарным вершинам, к сияющим радугам, в республику людей-гигантов. В течение первых полутора лет супружества с Лидией Ивановной для меня не существовало других женщин. Купаясь в ее любви и ласке, я просто не помышлял о них. Но никаких зароков на всю жизнь я не делал. Более того, глядя на других, я пришел к убеждению, что стереотип брачной закрепощенное™ наносит колоссальный вред и мужчинам, и женщинам, разоряет семейные очаги. С ним связано неимоверное число конфликтов, трагедий, искалеченных судеб. Я уверен, что в отношениях полов не может быть общего регламента. Каждый мужчина и каждая женщина должны самостоятельно искать свою правду. Для того, чтобы свободно рассуждать о любви, сексе и наслаждениях, петь серенады своему всеобъемлющему чувству, человечеству пришлось пройти тяжелый путь познания, то закрепощая свое сознание и свою плоть, то бросаясь навстречу пороку. Но и сегодня стереотип закрепощенное™, столь же нелепый, как и представление предков о том, что Земля плоская и покоится на трех китах, напрочь убивает мир в душе, подрезает крылья любви и лишает радостей секса. Бедные люди! Мы сами лишаем себя неземного блаженства открыто любить, свободно выражать свои чувства любимым, сколько бы их ни было, без барьеров и рамок наслаждаться сексом, любовными играми этим высшим, божественным даром. Думаю, доблесть и гордость мужчины заключается в том, чтобы и в столетнем возрасте влюбиться так, чтобы горели щеки и полыхали уши, чтобы хотелось стать выше ростом и совершить безрассудный поступок петь серенады под окном, срывать с клумбы цветы, а потом карабкаться по пожарной лестнице на последний этаж, чтобы оставить букет на подоконнике.
Я считаю своей победой то, что смог сломать этот стереотип. От этого никому не стало плохо. Я видел четкую грань, отделявшую наслаждение от разврата. Все мои романы питались жаждой жизни, потребностью в ярких эмоциях и страстях. Наступил момент, когда и Лидия Ивановна перестала быть единственной. Но влюбленности не отрывали меня от семьи. Я не делил свое сердце на части. Наоборот, увлечения на стороне приумножали чувство к ней. Все были счастливы: и многочисленные любовницы, и жена. Лидия всегда была на первом, самом главном месте в моей душе. Она как любящая и любимая женщина все-таки добралась до истины. Если я и увлекался кем-то, то только для того, чтобы прийти в ее объятия еще более заряженным, вдохновленным, энергичным. Это был наш мир, который мы построили в соответствии с нашими взглядами, чувствами, желаниями, а не по каким-то расхожим образцам. Пренебрежения, унижения, обмана в наших от ношениях не было никогда. Мы оба посчитали бы это предательством. Провинись я в этом, Лидия Ивановна, наверное, убила бы меня в самом прямом смысле этого слова и поступила бы правильно! В любовной сфере, как нигде, одно и то же действие можно оценить с диаметрально противоположных позиций. Мимолетную связь вне брака, возникшую спонтанно, под действием сиюминутного настроения и даже впечатления, можно представить как проявление животных чувств, предел неразборчивости и факт падения, заслуживающий убийственной критики, скандала, развода и т.п. С другой же точки зрения, это фейерверк ярчайших эмоций, взрыв наслаждения, романтика приключения, которая не имеет никаких негативных последствий для семьи и касается только его участников. Окружающим, если они об этом проведают, можно и нужно проявить снисходительность. Однажды стрела Амура попала в меня, когда я ехал с занятий в школе восточных единоборств. На светофоре рядом притормозила машина, в которой сидели три молоденькие девушки - красивые, бесшабашные, соблазнительные. Со мной ехал Владимир Семченко, один из моих тренеров, парень видный, боевой, прошедший Афганистан. Девчонки веселились, посматривали на нас, строили уморительные рожицы. Мы с Владимиром, не сговариваясь, замахали руками: мол, давайте к нам. В ответ красавицы картинно и дурашливо тянулись навстречу, показывая, что они хотят, но не могут. Кончилось тем, что метров через триста автомобили свернули к обочине, и девушки подбежали к нам. Оказывается, они сняли машину покататься, никуда не торопятся и не прочь пересесть к нам. Я быстро прикидываю, куда же их пригласить. Вспомнил: один мой друг поселился в новой трехкомнатной квартире, а жена уехала в командировку. Звоню ему из ближайшего автомата: «Сиди дома, жди нас. Мы тебе подарок приготовили!». Мы с Владимиром заранее решили, что если привезем красотку на его долю, то сделаем доброе дело. Мы не учли, что парень был другого склада - милый, добрый, стеснительный толстячок, очкарик-интеллигент из богатой семьи. Он был в шоке, когда в квартиру ввалилась компания с очень прозрачными намерениями. Молодой задор заставлял все делать с ходу. Оставив одну из девушек хозяину, мы сразу же занялись любовью. А тот не оправдал надежд внезапно объявившейся подружки. Комплексы не позволяли ему последовать нашему примеру. Парень смущался, краснел, пустился в какие-то длинные объяснения... Потом мы вчетвером залезли под душ, обливались, дурачились, орали, как ненормальные. Мы вовлекли в наши эротические игры и третью девчонку, оставив скромника ни с чем. Так разошлись, что залили весь пол, затопили соседей снизу. Апофеоз нашего буйства состоялся в лоджии, где стояли комнатные цветы, хранились инструменты и стройматериалы. Мы, как культурные люди, вышли туда покурить и выпить пива на свежем воздухе. Бурный восторг вызвала идея сбросить все вниз и очистить лоджию. И вот под наши радостные вопли с восьмого этажа полетели горшки с цветами, банки с краской, доски, брусья. Семченко пускал по наклонной траектории какие-то листы и кричал, что именно так летает фанера над Парижем. Мы впали в раж и совершенно не контролировали себя. Когда на землю шмякнулся последний «лишний» предмет, появился хозяин. Ему было дурно от содома, от нашего дурацкого ржания и визга девчонок, от погрома, который мы учинили. В глазах его застыл немой укор. Бегали голыми по всей квартире - ладно, залили соседей - Бог с вами, но чем провинились вещи в лоджии? Все кончилось также внезапно, как и началось. Девушки бегали с тряпками, собирали воду, наводили порядок. Мы с другом-афганцем, ежась под взглядами жильцов, поднимали наверх то, что уцелело при падении. Само собой, что я с лихвой компенсировал хозяину причиненный ущерб. Какой вывод сделала бы Лидия Ивановна, доведись ей узнать о моем приключении? Только один: оставить без последствий. А я долго еще вспоминал волну эмоций, разгул страстей. Володя и девушки, наверное, тоже. А были истории еще короче. Если бы я был художником, то выбрал бы стиль импрессионизма, настолько большую роль в моей жизни играют впечатления. Однажды я позвонил домой одному знакомому. Ответила жена, сказала, что муж на работе. От грудного, ласкового, чарующего голоса по спине пронеслись мурашки. Мучительно захотелось обнять эту женщину, еще раз услышать музыку слов, глядя глаЗа в глаза. Я действовал столь же стремительно, как боец спецназа в бою. В чем был, а был я в кимоно, прыгнул в машину, за две минуты домчался, взлетел на нужную площадку. Дверь открыла женщина в халате, удивленно уставилась на гостя в странном наряде. Я овладел ею мгновенно, не сказав даже «Здравствуйте!», за секунды. Разгорячившись в моих объятиях, она преодолела скромность и в экстазе наговорила мне массу приятных слов, которых я жаждал услышать от нее. Мой налет длился минут двадцать. Я торопился назад - по расписанию у меня начиналось занятие с очередной группой., Конечно, женщина была ошеломлена свалившейся на нее мгновенной любовью. Но я уверен, что мой естественный порыв не внес осложнений в ее жизнь. Наоборот, она блеснула новой гранью, яркой краской, и ни с ее, ни с моей стороны не было супружеской измены. Век живи - век учись. За годы брачных отношений с Лидией Ивановной я пришел к грустному выводу: два железных характера в семье - это все-таки много. Предел ее либерализму во взглядах на супружескую жизнь все-таки был. Наши отношения пошли по синусоиде: любовь - скандал, любовь - скандал... Расхождения возникали и на бытовой почве. Мы оба устали от столкновений, происходивших по глупейшим поводам. В этот раз нас развела сама судьба. Я уехал в Москву разворачивать производство и сбыт продуктов защищенного качества, а Лидия Ивановна осталась в Тольятти, не захотев пожертвовать карьерой и бросить пост ректора. Крушение второго брака я переживал еще острее. Я по-прежнему мечтал о крепкой, большой семье. Засыпая, я видел эту картину: красивая, добрая, очень домашняя жена, много детей, а через годы множество внуков и правнуков. После расставания с Лидией эта мечта стала еще более призрачной. Я чувствовал, что за этим разводом меня ждет еще большая пропасть между семейной идиллией и реальностью. Может быть, я слишком увлекся любовью, похождениями, романтическими приключениями? Может быть, я превратился в охотника за яркими впечатления*ми?'Может быть, за это и надо платить семейными неудачами? Может, в мире все идет по раз и навсегда установленному порядку и нужно жить, как положено, -утром уходить на работу, не бунтовать против рутины, покорно выполнять вечные обязательства, вечером возвращаться домой, обнимать жену и детей, тихо греться у семейного очага? Я мучительно искал ответы на эти вопросы. По ночам часами сидел в темной комнате у окна, смотрел, как надает снег или идет дождь. Иногда мне казалось, что люди выдумали счастливую семейную жизнь для книг и фильмов, а сами страдают от монотонности жизни, неполноты бытия. Как и я, жаждут сексуальных подвигов, ярких эмоций, наслаждения. А я не могу и не хочу иметь семью в качестве ширмы или красивой вывески. Жизнь одна. Зачем притворяться? Проходило какое-то время, и я решал, что главное для меня -работа, ответственность за огромный проект, за судьбы тысяч людей. Ради строительства великой компании я должен забыть донжуанство, порхание с цветка на цветок. Я представлял себя великим лидером, который не может тратить время на пустяки - прогулки под ручку, задушевные разговоры, любовные переживания. А потом природа брала свое, и у меня появлялась очередная любовница. Однажды чаша любовных наслаждений мне показалась мала. Захотелось слить несколько бокалов в один большой сосуд и залпом его осушить. Иными словами, я стал встречаться с двумя очаровательными девушками одновременно. Надеялся, что так получу в два раза больше удовольствий. Все строилось на обоюдных желаниях и искренних чувствах. Правда, порой между ними возникало напряжение. Я видел, что девчонки соперничают, злятся. Однако я со своей патриархальной волей, авторитетом не давал прорваться этим эмоциям. Чтобы быть рядом со мной, красавицы готовы были терпеть друг друга сколько угодно, и мы были счастливы втроем! После этого я перестал считать мусульманское многоженство пережитком прошлого. Если сильный, состоятельный мужчина может принести счастье не одной женщине, а двум, трем и так далее, то почему его следует осуждать? Плоть требовала сексуальной реализации, но я все чаще задумывался, куда же я иду. Мимолетные отношения с женщинами легкого поведения превратились в тягость. Когда встречаешься с девушкой, которая продает свое совершенное сексуальное тело, продает удовольствие, то в глазах ее видишь не любовь, а ненависть и презрение к «покупателю». Какая уж тут радость - скорее ощутишь дискомфорт и жалость к этим несчастным! Порой казалось, что мое сердце превращается в камень, что мой удел одиночество. Я придумал оправдание, почему не могу жениться третий раз. Мол, ни одна нормальная женщина не смирится с тем, что ее муж бизнес-машина и ставит ее и детей на второе место после дела. Изменить себя я не в силах. Значит, придется заплатить за успех, богатство и славу семейным счастьем. Но в то же время мечта жила и даже становилась все ярче. Я закрывал глаза и видел семейную идиллию и даже картину моей старости: я бодрый, счастливый и меня окружают многочисленные дети, внуки, правнуки, праправнуки. Казалось, для моих надежд не было никаких оснований. Завести знакомство, поухаживать за девушкой мне было просто некогда. Я не мог превратиться в романтика, влюбленного юношу. Ответственность за людей, большие цели не оставляла такой возможности. Да и с кем знакомиться! За годы занятий бизнесом я сильно вырос как личность. Перебирая девушек, бывших в моем поле зрения, я приходил к выводу, что найти такую же половинку, творческую, образованную, сильную, - невозможное дело. Между тем, счастье, о котором я мечтал всю жизнь, ходило рядом. Леночка была самой яркой звездой среди моих женщин. Когда на Земле много зла, Бог посылает ангелов. Она - человек-ангел, человек-звездочка. Ее душа такая же светлая, как душа ребенка. В ее глазах отражается вся чистота мира, в них можно увидеть божественный свет. Наш роман развивался очень бурно, мы встречались почти каждый день. Я покупал огромный букет, который еле-еле умещал ся на заднем сиденье машины. В цветы я вкладывал всю душу, всю любовь, всю страсть. Тогда еще не было мобильных'телефонов, и я звонил из ближайшего к ней автомата. Слышал ее светлый, звонкий, добрый голос, и в сердце закипала буря страсти, дыхание сжималось, в теле начинались судороги. Я знал, что моя ненаглядная будет собираться минут двадцать-тридцать, а это целая вечность. Но вот хлопает дверь подъезда, и рыжеволосая красавица грациозно бежит навстречу. Мы мчимся за город. Я не люблю рестораны, ночные клубы. В них проводят время те, кто не любит себя, свое тело. Лучше гулять на природе. Мы с Леночкой находили самые красивые места в Жигулевских горах, н5 Волжском водохранилище, в бескрайних заливных лугах, пахнущих медом, цветами и травами. Мы обнимались, сливались в одном бесконечном поцелуе. Часами смотрели на волны, а ночью - на звездное небо и испытывали восхитительное чувство гармонии и единения. Иногда выкраивалось совсем немного времени. Мы просто гуляли по улице, ворковали, обнимались в каком-нибудь уголке или катались в автомобиле по трассе, слушали музыку. И всегда звучала труба, зовущая меня в очередной бизнес-поход. Мое предназначение, моя духовная беременность властно напоминали о себе. Бедный мой ангел мучился в ожидании, неизвестности. А я даже не знал, как сложится наша судьба. Пережив два развода, столько боли, разочарований, потеряв массу драгоценного времени на скандалы и выяснение отношений, я подсознательно боялся третьего брака. Я не мог разглядеть в ней жены, хозяйки дома. Лена казалась мне прекрасным, нежным цветком, украшением жизни, светочем ангельской чистоты. У нее до сих пор восторженное, радостное, поистине божественное восприятие мира. Я опасался, что моя грубая, первозданная сила разрушит ее хрустальные замки, принесет холод и боль в лучезарную страну. Мои сподвижники раньше меня утвердились в мысли, что Леночка моя судьба. Это произошло при анекдотических обстоятельствах. Однажды мы всем менеджерским миром решили мах нуть на выходные на Черное море и арендовали для этого самолет. Но с кем лететь? Несколько раз перерешали: с женами - с подругами, с женами - с подругами... Наконец, приезжаем в аэропорт. Все с женами, я - с Еленой Прекрасной. Однако, странное дело, моя забывчивость, жуткий конфуз не внесли никакой напряженности в нашу компанию. Леночка, как явная подруга, «ра&тучница», не встретила отторжения среди жен моих соратников. Наоборот, все смотрели на нас как на замечательную супружескую пару и радовались за нас! Но Леночке, бедняжке, годами пришлось меня ждать, надеясь на чудо. Я являлся ей каждую ночь только в снах, а преобладали мимолетные встречи и телефонные звонки. Ее мама и подруги пытались ее отговорить от такой привязанности. Дескать, это глупо: я женат, намного старше ее, пора бы подумать о других вариантах. Но Лена никого не слушала, только плакала по ночам в подушку. Пять безумно долгих лет отделяли меня от встречи с моей судьбой, от семейного счастья. Я мог позвонить на следующий день, а мог - через месяц или полтора. Я даже не думал тогда, что приношу столько боли, столько досады! Два или три раза я даже пытался порвать наши отношения, понимая, что не имею права бесконечно мучить светлую и чистую душу. Давал себе слово не звонить, но раз за разом нарушал зарок, набирал ее номер, и тысячи искренних комплиментов, тысячи прекрасных, обольстительных слов снова кружили ей голову. Однажды позвонила ее мама. Она сказала, что Леночка мучается, а они с отцом очень переживают. Она ни с кем не встречается, не выходит из дома, болеет из-за того, что я не звоню. Тогда я попросил: «Пожалуйста, прикажите мне оставить ее! Возьмите на себя ответственность, разорвите наши отношения! Я с собой справиться не могу!». После паузы мама с удивлением в голосе ответила, что тоже не в состоянии это сделать. В один прекрасный день, руководствуясь каким-то светлым наитием, я звоню Леночке и говорю одно лишь слово: «Приезжай!». Она, конечно, обрадовалась, но не поверила, что это приглашение насовсем. До этого я уже дважды пытался начать с нею совместную жизнь. Просил побыть со мной, и Леночка мгновенно собирала чемодан, бросалась в аэропорт... А через несколько дней я провожал ее обратно, в очередной раз не распознав в ней свою судьбу. Однажды мы прекрасно провели воскресенье. Рано утром в понедельник я стоял перед зеркалом, брился, мыслями весь в работе, в поисках какого-то решения. Когда я задумываюсь, то ухожу в себя и совершенно не замечаю, что происходит вокруг. Я не слышал, как подошла Леночка, и вернулся в реальность, когда она в порыве нежности прижалась ко мне, положила руки на мои плечи. Я вздрогнул от неожиданности и пришел в бешенство: ускользнула новая идея, она уже почти оформилась, я упустил ее! Я набросился на ангелочка, сошедшего ко мне с самыми добрыми чувствами, с черной, мгновенно вскипевшей злобой и площадной бранью. Я орал, что не терплю, когда мне мешают, что пусть она сейчас же отправляется домой. Леночка не возразила ни единым словом. В ее глазах я увидел детскую, самую горькую обиду, боль, а потом из них градом покатились слезы. Несчастная моя невеста, самое любящее сердце, всхлипывая, с опущенными плечами ушла в спальню. Я не бросился ее утешать. Закончил бритье, оделся и пошел к машине, бурча про себя, что лучше жить одному, чтобы никто не мешал работать. Как я был жесток и черств: позвать любимую девушку, чтобы жить вместе, а через день разозлиться и без всякой жалости выпроводить за дверь. Но Лена снова и снова отзывалась на мои призывы, понимая, что со мной, этаким «монстром», невозможно прожить долго, что это всего лишь очередная прихоть. На этот раз она приехала, и мы больше не разлучались. Это был очень морозный день, непривычно холодный для Москвы. Но мне было жарко, я встречал мое солнышко в одной рубашке. Я был как Кай из сказки Андерсена, из груди которого наконец-то выпали льдинки. Во мне бушевали весна и любовь, под сугробами я видел цветы. Наконец я понял, что подсознательно хотел иметь детей только от Елены Прекрасной. Среди зимы, вопреки всем законам, расцвело наше прекрасное, благоухающее дерево любви с розовыми огромными цветами, излучающими божественный свет, листьями невиданной красоты и хрустальными полупрозрачными веточками. Оно рванулось ввысь так мощно, что уже к вечеру достигло Марса! На следующий день наше переливающееся радугами растение дотянулось до дальних галактик. Оно до сих цветет и развивается, заполняя со бой весь мир! *А Все мои представления о масштабах счастья, наслаждения, радости были повержены. Если я, считавший себя опытным сердцеедом, был уверен, что в любви и наслаждениях испытал все, то я глубоко ошибался. Я оказался наивным юношей: у любви нет границ! В двух предыдущих браках я мирился с конфликтами - с Леночкой мы ни разу не поссорились! Я получил от судьбы все, что хотел. Я бесконечно благодарен Богу за счастье, за великую любовь! Если бы после развода с Лидией Ивановной кто-нибудь мне сказал, что я поспешу надеть новый хомут, я бы не поверил. Я решил, что больше в официальное супружество вступать не буду. Думал, в случае чего подойдет гражданский брак: к чему поездки в загс, штампы в паспорте, свадьбы, если можно просто жить вместе? После окончательного приезда Леночки эти соображения вылетели из головы. Бессменного руководителя нашей юридической службы Петра Игнатьевича Опрю я обременил личной просьбой, чтобы он нашел загс, где нас зарегистрируют немедленно. Своего друга Владимира Николаевича Виноградова я уговорил отдать для моей третьей свадьбы его экзотический ресторан в бывшем тайном бункере Сталина. Петр Игнатьевич нашел нужные подходы и уговорил работниц загса, милых девушек, не только отменить срок проверки чувств, но и объявить нас мужем и женой в удивительном ресторане, в присутствии трехсот гостей. Опря, большой шутник, предупреждал их: «Вы, главное, не перепутайте: это не я женюсь, это Довгань женится!». Свадьба была великолепна. В огромном зале, бывшем прежде частью подземной магистрали, уходящей к Кремлю, звучали, не переставая, искренние, сердечные поздравления и добрые пожелания. Тамада Юрий Овелько сновал вдоль столов, передавая микрофон желающим сказать свое слово. Леночка,.ослепительно красивая и изящная, как фея цветов, была царицей праздника. Около полуночи все поднялись на поверхность, и высокое звездное небо озарил многоцветный фейерверк. Струи искрящихся огней уходили ввысь, превращаясь в ветки, листья, цветы нашего волшебного дерева любви, росли и крепли, заполняя безбрежный Космос, и наши трепещущие сердца наполнялись бесконечным счастьем... Слава Богу, сбылись мои лучшие мечты! Испытания закончились созданием замечательной, надежной семьи. Теперь я всегда уверен, что меня ждет любимая и любящая жена, что у меня прочный тыл. С самого начала я был абсолютно уверен, что моя прекрасная Елена родит мне замечательного ребенка. И это чудо произошло. Только в зрелом возрасте можно по-настоящему почувствовать счастье отцовства. Когда появилась на свет долгожданная Кристинка, я был еще, по сути дела, мальчишкой, которого раздирали заботы, как прокормить семью, который метался между тремя и четырьмя работами, жутко страдая от недосыпания. Слов нет, это было огромное событие и в молодости, но в зрелых годах оно вырастает до небес. Только в возрасте мужа в полной мере осознаешь это трепетное, божественное чудо. После рождения дочурки наши чувства стали еще ярче. Я с благодарностью видел, сколько сил, тепла, заботы отдавала малышке моя добрая фея, забывая о себе, об отдыхе, мучаясь от недостатка сна. Я убеждался, что Леночка - не только самая лучшая в мире жена, но и самая внимательная и мудрая мать. Конечно, семейные вечера - большая редкость для меня, собираемся вместе не чаще одного раза в месяц. Мы с Леночкой умиляемся, глядя на девочек - Кристинку и Лизоньку, как эти два ангелочка - один большой, другой маленький - резвятся, веселятся, бесятся. Мое сердце переполнено счастьем и любовью, но мысли мои, да простят мои близкие, то и дело улетают к бизнесу. Поначалу я укорял себя за фанатичное отношение к работе, но со временем успокоился. Я такой, какой есть. Моя миссия начертана судьбой. И великое благо, что моя половинка понимает меня и не ревнует к бизнесу, команде. Иногда получается так, что мы не видимся очень долго и начинаем переписку. Я обращаюсь к письмам, когда ее не вижу, даже находясь в Москве. Уезжаю рано, возвращаюсь поздно и по несколь ко дней не могу застать Леночку бодрствующей. Она спит, намаявшись с малышкой, а мне жалко ее будить. Не знаю почему, но мне кажется, что в письме можно выразить гораздо больше чувств, чем в разговоре с глазу на глаз или по телефону. Ранним утром, прежде чем уйти на работу, я пишу свое страстное послание. Могу десятки раз повторить: «Я тебя люблю! Я скучаю по тебе! Ты - самый светлый человек на свете! Ты - моя звездочка! Ты - мое солнце! Ты - моя Елена Прекрасная! Ты - моя лучшая половинка! Ты моя Вечность! Ты - моя страсть!». Исписав несколько страниц, оставляю их на рабочем столе жены и уезжаю. Так просто сделать приятное любимой. Для этого ничего не нужно, кроме желания и нескол ьких минут. Она дозванивается до меня где-нибудь в перерыве между совещаниями, и я получаю в ответ самые теплые, самые искренние слова. Мы можем объясняться друг другу в любви так, как это было пять и семь лет назад. Никогда бы раньше не подумал, что человек может влюбиться навсегда и быть влюбленным каждую минуту. Я никогда не мог подумать, что можно быть таким счастливым. Наша любовь с каждым днем, с каждым часом становится все больше. Больше страсти, больше эмоций, больше нежности, потому что мы этого хотим, мы в это верим! Так хочется заявить о чувствах! Я люблю устраивать сюрпризы. Однажды, накануне дня рождения Лены, мы с Кристинкой задумали ее поздравить по-особенному. Разработали секретный план, заготовили листы бумаги, фломастеры, клей, воздушные шарики, выбрали самые лучшие слова и пожелания. Мы трудились ради нескольких мгновений счастливого удивления, но ведь они запоминаются на годы и стоят любых трудов. Встали ни свет ни заря и нарисовали огромный, во всю стену, яркий, многоцветный плакат - сердца, улыбки, сделали надписи. Стараясь не шуметь, притащили ДЛИННУЮ лестницу и повесили наше творение в зале. Потом сделали еще несколько плакатов поменьше и украсили путь из спальни в гостиную блестящими геле-выми шариками и цветами. Солнце уже поднялось, и мы с нетерпением ждем, когда проснется Елена Прекрасная. И вот мы слышим наверху возгласы восторга, видим счастливое лицо именинницы. Ее глаза сияют радо стью, она смеется и благодарит нас, растроганная вниманием. И вся наша троица в тот момент - самые счастливые люди на свете! Праздник жизни - путешествия с Леночкой. Пусть отпуска длятся по два-три дня, но какие они яркие! Одно из любимых мест - Берд айленд, Птичий остров. Мы летим одиннадцать часов до самого крупного из Сейшельских островов, затем пересаживаемся на маленький, словно игрушечный винтовой самолетик и еще через сорок минут странствия над океаном садимся на крошечном клочке суши размером с полкилометра на километр. Это цветущий экваториальный рай. Температура воды и воздуха круглый год около тридцати градусов. Первозданная природа. Сахарнобелый песок, чистейшая голубая вода. Порхают экзотические птицы. На волнах качаются огромные морские черепахи. Прямо у берега растут удивительные кораллы. Там находятся лишь несколько бунгало и маленький ресторанчик. Курортное хозяйство организовано так, что отдыхающие, а число их очень небольшое, в течение всего дня не встречаются с соседями. Мы с Леночкой чувствовали себя робинзонами. Можно было часами купаться, рассматривать кораллы, тропических рыб, гулять вдоль берега, целоваться, можно было быть детьми, изучающими необычный, незнакомый мир Океании, и быть уверенными, что мы - одни. Однажды на закате мы, взявшись за руки, шли вдоль берега и вдруг увидели огромные плавники, вычерчивающие на воде широкие круги. Мы стояли как вкопанные и не могли понять, что за существа резвятся у берега. С одной стороны, было страшно, с другой - любопытно. Победило второе. Я сбегал за маской и ластами и нырнул. В сумерках подводного царства было жутковато, по спине пробегал холодок опасности. Вдруг я увидел огромные крылья, много крыльев, мерно, бесшумно взмахивающих в воде. Пережив мгновения ужаса, я догадался, что это стая гигантских скатов, десятка два. Они кружились в каком-то странном, завораживающем хороводе, и нередко их плавники-крылья, вспарывая воду, выглядывали на поверхность. Я загляделся на морских чудовищ, а Леночка, не видя меня, разволновалась и тоже прыгнула в воду, собираясь или меня спасти, или погибнуть вместе. В быстро сгущающемся мраке подводного вечера она натолкнулась на мою широкую спину и приняла меня за обитателя глубин. Я обернулся и сквозь маску увидел выпученные, округлившиеся в жутком страхе глаза, услышал, или мне померещилось, невозможный, сверлящий визг. Я вытащил свою отважную жену на берег, уложил на теплый песок, успокаивал, гладил, целовал. Наконец Леночка пришла в себя и даже начала смеяться над происшедшим. Мы так развеселились, что хохотали до слез. Солнце не закатилось, а упало за горизонт, и вспыхнули мириады ярких звезд, незнакомые созвездия Южного полушария. Наши сердца были переполнены восторгом, страстью, пережитым страхом. Мы так и остались на пляже, овеваемые теплом и ароматами цветущих растений. Началась удивительная ночь любви, ласки, нежности. Мерно шумели волны, взошла и засияла луна. Мы обнимались, шептали друг другу самые лучшие слова, мечтали, разговаривали со звездами, рассуждали о Боге, о счастье. Эта теплая ночь запомнилась как прекрасная, светлая сказка. Жизнь, похожую на сказку, ведет огромное число любящих пар. Но многие не смогли встретить друг друга, отчаялись найти семейное счастье. Тем, кому еще не повезло со своей половиной, напомню историю нашего удивительного соотечественника Владимира Кузьмича Зворыкина, изобретателя иконоскопа - первой в мире передающей телевизионной трубки, электронного микроскопа и многих других уникальных устройств. Она похожа на красивую легенду, но это - быль! В 1917 году никому не известный изобретатель эмигрировал из России в Америку. Он был полиостью поглощен техникой, творчеством, оставившим впоследствии яркий след на земле, а когда встретил женщину своей мечты, то, не i ратя времени, подошел к ней и сделал предложение. Она отклони/та его, поскольку была замужем. Но надо было ЗЕтать Владимира Кузьмича. Ровно через двадцать лет у этой дамы у*мирает муж. Зворыкину >же за шестьдесят. Он приезжает к ней, уже будучи богатым, известным человеком, и повторяет предложение, поскольку она теперь свободна. На этот раз избранница соглашается. Они прожили вместе тридцать лет. Я видел эту замечательную пару в кино: лица их, \"же глубоких стариков, светились добротой и радостью. Они дожили почти До ста лет в любви и счастье. Может быть, вам пока не повезло в жизни, вы разочарованы, думаете даже, что жизнь не удалась и нет для вас счастья на этой земле. Не верьте! Мечтайте каждый день, и чудо свершится! Я точно знал, чего хочу: мне нужна была крепкая, надежная семья. Я думал о ней, страстно желал нею жизнь. И она появилась! Раньше, когда я приударял за девушками, одним из моих коронных номеров был рассказ о том, как Зевс, видя, что люди очень сильные, красивые и начинают соперничать с богами, дал поручение Аполлону разделить всех смертных на две части. С тех пор каждый в мире озабочен тем, чтобы найти свою половинку. Когда части встречаются, они притягиваются - получается единое целое. Верьте в себя, в свою счастливую звезду и всем сердцем желайте отыскать любимого человека. Чем больше вы будете мечтать о прекрасной, светлой любви, тем скорее она придет! Брак с Леночкой - это подарок Бога, подарок судьбы за мои страдания, бессонные ночи, за боль, которую я перенес. Все, во что мы верим, обязательно сбудется! Я заканчиваю эту непростую для меня главу. Мой искренний рассказ о моих отношениях с прекрасным полом - гимн любви и уважения всем женщинам мира - бесконечно дорогим и любимым женам, сестрам, подругам, мамам, бабушкам. Вы храните трепетный огонь любви и нежности. Рядом с вами, для вас мы становимся лучше! Ради вашего внимания мы сворачиваем горы! Я искренне восхищаюсь вами, прекрасные божества!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.