WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЛАСТНОЙ УНИВЕРСИТЕТ ЯКОВЛЕВА Светлана Анатольевна ДИНАМИКА ЛЕКСИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ ПОЛИСЕМИЧНЫХ НАУАТЛИЗМОВ В КУЛЬТУРНОЙ РЕЧИ Г. МЕХИКО (ХХ век) Cпециальность 10.02.20 –

сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук Научный руководитель доктор филологических наук, профессор Ю.Н. МАРЧУК Москва, 2005 1 ДИНАМИКА ЛЕКСИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ ПОЛИСЕМИЧНЫХ НАУАТЛИЗМОВ В КУЛЬТУРНОЙ РЕЧИ Г. МЕХИКО (ХХ ВЕК) Содержание Стр. ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1. НАУАТЛИЗМЫ И ИХ МЕСТО В СИСТЕМЕ ЗАИМСТВОВАНИЙ ЛЕКСИКИ ИСПАНСКОГО ЯЗЫКА (МЕКСИКАНСКИЙ ВАРИАНТ) 1.1. Теоретические предпосылки исследования (понятие о заимствовании, определение, классификации;

экстралинвистические факторы, обусловившие вхождение науатлизмов в испанский язык;

понятие о науатлизмах) 1.2. Роль полисемии в развитии лексических значений 1.3. Понятие о культурной норме Выводы ГЛАВА 2. ДИАХРОНИЯ И СИНХРОНИЯ В РАЗВИТИИ ЛЕКСИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ 2.1. Роль диахронии в развитии лексики (лесических значений) 2.2. Основные закономерности диахнонического развития лексики (лексических значений) 2.3. Состояние лексики в синхронии 2.4. Связь диахронии и синхронии в развитии лексических значений. Понятие о динамике 2.5. Словарь как инструмент фиксирования (отражения) лексических значений Выводы ГЛАВА 3. СЕМАНТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ (ДИНАМИКА ЛЕКСИЧЕСКИХ ЗНАЧЕНИЙ) НАУАТЛИЗМОВ 3.1. Принципы отбора и характеристика исследуемого корпуса 3.2. Анализ лексических значений науатлизмов в диахронии (по данным словарей) 3.3. Синхронный анализ лексических значений науатлизмов (по данным опроса) 3.4. Тенденции в динамике лексических значений науатлизмов Выводы 77 95 120 70 65 65 58 64 55 50 53 48 48 8 18 27 47 8 2 ЗАКЛЮЧЕНИЕ Библиография ПРИЛОЖЕНИЯ Приложение 1. Сводные таблицы Приложение 2. Динамика науатлизмов, не участвующих во фразеологии Приложение 3. Динамика науатлизмов, участвующих в образовании фразеологизмов Приложение 4. Формат опросного листа 121 3 ВВЕДЕНИЕ Актуальность исследования Одной из задач лексикологии на всех этапах ее развития являлось изучение влияния интерференции языков на лексический состав. На современном этапе этот аспект прикладной лингвистики продолжает оставаться актуальным, особенно с точки зрения динамики развития языков в целом и лексических значений слов. Настоящую диссертационную работу можно охарактеризовать как практическое исследование в области лексикографии, посвященное изучению динамики лексических значений заимствований во временном контексте. В данном исследовании – это динамика лексических значений науатлизмов (заимствований из языка науатль, он же ацтекский) в культурной речи г. Мехико на протяжение XX столетия. XX век – это время больших общественных перемен в экономических, политических, культурных, социальных и др. отношениях, изменений в системе образования, межличностных отношений, что безусловно должно было отразиться на словарном составе языка. Можно сказать, что изменившаяся экстралингвистическая ситуация диктует необходимость ревизии лексических значений. Проблема лексического описания динамики заимствований является неотъемлемой частью системного описания языка. Надо отметить, что до сих пор относительно мало внимания уделяется исследованию изменений лексических значений в диахронии. По проблеме, которой посвящена наша работа, мы не нашли ни одного исследования, рассматривающего данный аспект лексикографии применительно к науатлизмам в мексиканском варианте испанского языка. Между тем здесь возникает возможность лучше понять характер номинации, а также тенденции динамического развития определенного слоя лексики, что важно и актуально для описания вариативности в языке. Актуальным также представляется выработка соответствующего аппарата измерения динамики лексических значений и совершенствование уже существующих методов регистрации изменений, получение конкретных данных о количественных и качественных изменениях лексических значений за достаточно представительный период времени с целью применения полученных результатов в переводческой практике посредством разработки рекомендаций для составления общих и специализированных словарей, в преподавании языка и в языковедческой работе. Объект исследования Описываемый в этой диссертационной работе корпус науатлизмов является частью заимствований из языка науатль в мексиканский вариант испанского языка, полученный 4 методом опосредованной выборки из первого «Словаря ацтекизмов» С.А. Робело, опубликованного в 1904 году и характеризующийся полисемией и участием в устойчивых фразеологизмах. Таким образом, объект нашего исследования представляет собой интерес в плане динамики его развития на протяжение последних ста лет. Цель данного исследования Целью настоящего исследования является изучение динамики лексических значений полисемичных науатлизмов для определения количественных и качественных изменений как в самих значениях, так и в регистрации их в словарях, употреблении в культурной речи в зависимости от возрастных и гендерных характеристик, а также разработка методов их лексикографического описания для квалификации изменений в лексических значениях этих слов с точки зрения общих лингвистических тенденций, так и в аспекте конкретных лексических единиц. Задачи, которые решались в ходе достижения поставленной цели, можно сформулировать следующим образом: 1. Сформулировать принципы отбора словарного материала, составляющего объект исследования. 2. Сделать выборку словарного имеющиеся материала для составления корпуса слов, отвечающего требованиям сформулированных принципов. 3. Проанализировать авторитетные одноязычные словари, регистрирующие науатлизмы. 4. Провести опрос представительного числа жителей г. Мехико с целью получения данных о синхронном состоянии исследуемого корпуса. 5. На основе полученных данных создать сводные таблицы по каждому науатлизму для последующего анализа динамики изменений их лексических значений в количественном, качественном и временном аспектах. 6. Разработать инструмент, позволяющий наглядно отражать количественную и качественную динамику исследуемого корпуса. Методика исследования Методы и приемы лингвистического сравнения анализа с включали и помощью экспериментальные, анализ, метод информантов, статистические, содержательные количественные;

методы дистрибутивный значений компонентный диахронического и синхронного описания лексических единиц. Материалом исследования послужили словарные массивы специально отобранных одноязычных словарей испанского языка, изданных на протяжение двадцатого века: «Словарь ацтекизмов» Сесилио А. Робело, «Словарь ацтекизмов» Луиса Кабрера, 5 «Словарь мексиканизмов» Франсиско Х. Сантамария, «Словарь испанского языка, используемого в Мексике» Луиса Фернандо Лара, «Словарь Королевской Академии испанского языка» в двух последних его изданиях, 1992 и 2001 г., а также данные, полученные в результате опроса информантов. В диссертации использованы труды советских и зарубежных ученых, в которых рассматриваются как общие вопросы языковых контактов и заимствований, так и отдельные аспекты этих вопросов, в частности, проблема науатлизмов и нормы в испанском языке. Кроме того, использовались работы по диахронии и синхронии в изучении изменений лексики, динамике языка в целом. Научная новизна Научная новизна исследования заключается в том, что: 1. Впервые подвергнут комплексному анализу корпус науатлизмов с точки зрения динамики развития лексических значений. 2. Предпринята попытка исследовать тенденции в развитии лексических значений науатлизмов как неотъемлемой части мексиканского варианта испанского языка. 3. Предложен аналитический подход к организации и представлению лексического материала на основе сопоставительного анализа диахронических и синхронных данных, что открывает потенциальные возможности для использования результатов исследования при составлении словарей и для совершенствования лингвометодической организации и дифференциации лексики. Теоретическая значимость заключается в том, что диссертация способствует дальнейшему развитию теоретических аспектов лексикографии и вносит существенный вклад в изучение отдельных пластов лексики, а также в усовершенствовании методики исследования перемен лексического содержания заимствований. Усовершенствована и подверглась дальнейшему развитию методика обработки словарных дефиниций слов в рамках словарноцентрического и лексикоцентрического подходов. Результаты качественного и количественного анализа развития лексических значений заимствований могут быть использованы для изучения любых других составляющих лексики, их семантических полей, лингвистической и методической типологии словарного материала. Практическая значимость полученных в результате исследования данных состоит в том, что на их основе могут быть разработаны рекомендации для использования в работе по составлению словарей, они также могут быть полезны в переводческой деятельности и преподавании испанского языка. Результаты исследования также могут быть использованы для решения прикладных задач: 1. более полного освещения процесса поступления иноязычной лексики в испанский язык в курсе истории испанского языка;

2.

6 более глубокого семантического описания заимствований в курсе лексикологии испанского языка;

3. при подготовке спецкурсов по семасиологии испанского языка и его этимологическим источникам. Положения, выносимые на защиту: 1. Основной тенденцией в отношении науатлизмов, как части лексики мексиканского варианта испанского языка, является их постепенное сокращение, обусловленное постоянно меняющимися условиями жизни, экономики, образования и т.д. 2. Рассмотренные в работе науатлизмы представляют собой неотъемлемую часть мексиканского варианта испанского языка, о чем свидетельствует их полная ассимиляция, проявляющаяся в:

- развитии лексических значений науатлизмов, происшедшем в составе испанского языка;

- фразеологизации науатлизмов, т.е. в их вхождении в словосочетания, отмеченные постоянным контекстом употребления. 3. Динамика лексических значений науатлизмов представляет собой сложный процесс, характеризующийся различными тенденциями. 4. Предложенная методика диахронического и синхронического анализов динамики лексических значений может служить инструментом для проведения аналогичных исследований разных пластов лексики различных языков. Апробация и внедрение результатов исследования По теме диссертации имеются пять публикаций. Основные положения и выводы диссертационного исследования были использованы при проведении лекций и практических занятий по вопросам лексикологии испанского языка в разделах «Лексикология» и «Лексикография» в Национальном Автономном университете г. Мехико (2003 -2004), а также при работе над словарями «Французско-англо-русскоиспанско-китайский лингвистический словарь», «Французско-англо-русско-испанскокитайский географический словарь», «Испанско-русский и русско-испанский горный словарь». Структура исследования Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка литературы и приложений. Библиография включает в себя список использованной при работе над настоящим диссертационным исследованием отечественной и зарубежной литературы (более 7 наименований), а также список использованных словарей (21). Приложение состоит из списка исследуемых науатлизмов, сопоставительных таблиц по каждому науатлизму, где отражены данные, полученные в результате анализа словарей и опроса информантов, сравнительные таблицы динамики развития лексических значений по каждому исследованному слову.

8 ГЛАВА 1. Науатлизмы и их место в системе заимствований лексики испанского языка (мексиканский вариант) 1.1. Теоретические науатлизмах) Понятие о заимствовании В развитии и обогащении словарного состава языков важную роль играют заимствования. Они являются результатом воздействия экстралингвистических факторов. Как известно, постоянный контакт языков между собой неизбежно влечет за собой их взаимопроникновение. В современной лингвистике, и, в частности, в испанистике, существует значительное число работ, посвященных проблеме заимствований, например: работы Х. Касареса, И. Гусмана Бетанкур, Х. М. Лопе Бланш, Л. Карретера, А.А. Реформатского и т. д., но, тем не менее, до сегодняшнего дня нет единого мнения по поводу, что же можно считать заимствованием. Как справедливо отмечал Маковский (1971:125), одним и тем же термином пользуются обычно как для обозначения самого языкового процесса заимствования, так и диахронически обусловленных результатов этого процесса. Словарь лингвистики под редакцией Энрике Фонтанийо Мерино (1991:236) формулирует это понятие следующим образом: «Заимствование – слово или выражение, происходящее из другого языка и вошедшее в состав языка рецептора после процесса фонологической, морфологической и т. п. адаптации». Словарь Королевской Академии испанского языка (DRAE 2001) предлагает нам более краткое, но не очень точное определение: «лингв. Элемент, в основном лексический, который один язык берет из другого». Оба этих словаря рекомендуют также ознакомиться со статьями, содержащими дефиниции понятий калька и иностранное слово. В работе В. С. Виноградова Лексикология испанского языка (1994:59) читаем, что заимствования - это «слова, заимствованные из соответствующих языковых источников, ассимилированные в испанском и воспринимаемые массой общающихся как испанские слова, а не как чужеродные элементы». предпосылки исследования (понятие о заимствовании, определение, классификации, экстралингвистические факторы, понятие о 9 Игнасио Гусман Бетанкур (1982:13) в своем исследовании Заимствования, их происхождение и влияние на языки считает, что термин заимствование означает «… процесс, посредством которого язык А (рецептор) приобретает элементы языка Б (донора)». Автор уточняет, что заимствования должны обладать определенными характеристиками, такими, как усвоение (усвояемость) или донативность и не быть только заимствованием, так как, объясняет сам автор, если мы будем придерживаться исключительно строгого смысла термина заимствование, язык должен будет вернуть, через какое-то время, те элементы, которые он позаимствовал у иностранного языка. В действительности этого не происходит, многие заимствования из иностранных языков, адаптированные в языке-рецепторе, остаются в нем на неопределенное время. Дефиниция, которую нам предлагает Лингвистический Энциклопедический словарь (1990:158-159) в статье, посвященной заимствованиям, базируется на изложенном в работе Д. С. Лотте Вопросы заимствования и упорядочения иноязычных терминов и терминоэлементов и сообщает следующее:

Заимствование – элемент чужого языка (слово, морфема, синтаксическая конструкция и т.п.), перенесенный из одного языка в другой в результате контактов языковых, а также сам процесс перехода элементов одного языка в другой… Заимствования приспосабливаются к системе заимствующего языка и зачастую настолько им усваиваются, что иноязычное происхождение таких слов не ощущается носителями этого языка и обнаруживается лишь с помощью этимологического анализа… Будучи результатом длительного исторического взаимодействия языков, их смешения, заимствования занимают значительное место в лексике многих языков… Каналы заимствований могут быть как устные (на слух), так и книжные, письменные (по буквам). При устном заимствовании слово претерпевает больше изменений во всем своем облике, чем при письменном. Если слово входит в язык другого народа при одновременном заимствовании нового предмета или понятия, то значение этого заимствования не претерпевает изменений, но в случае вхождения нового слова в качестве синонима к уже существующим словам между этими синонимами происходит разграничение значений и наблюдаются сдвиги в исходной семантике… Пути движения слова из языка в язык могут быть прямыми и косвенными… Морфологически сложное заимствованное слово при переходе в новый язык обычно подвергается опрощению и воспринимается в этом языке как простое и непроизводное.

Можно заметить, этот источник не только дает определение, но и описывает возможные пути проникновения, степень адаптации, процесс ассимиляции. Анализируя труд Косериу Введение в лингвистику (1990:48) мы не встретили четко определенного понятия заимствования, только некоторые комментарии по теме, которые нам хотелось бы процитировать. В главе Реальность речи автор говорит: «В общем, когда речь идет о новых открытиях, … мы часто встречаем в разных языках одно и то же материальное слово, более или менее адаптированное». По нашему мнению, разные интерпретации термина заимствование происходят в результате различных подходов и оценок слов – диахронического или синхронического. Диахронический подход состоит в том, что любое слово иностранного происхождения независимо от степени его ассимиляции и ощущения носителей языка, 10 рассматривается как заимствование в противопоставление его словам родного языка, отраженным в письменных источниках этого языка. При синхронном подходе заимствованные лексические единицы изучаются с точки зрения их функционирования в языке, их звучания, графической формы, степени понимаемости носителями языка. Как мы видим, некоторые определения не отличаются эксплицитностью, что может вызвать неточности при разграничении таких понятий, как собственно заимствование, иностранные слова или семантические кальки. Поэтому нам кажется необходимым определиться в дефинициях и этих понятий. Начнем с определения понятия иностранное слово. Иностранное слово Приведем, сначала, несколько определений иностранного слова, которые мы смогли найти в библиографических источниках. Словарь лингвистики Фонтанильо Мерино (1991:113) дает такое определение: «Экстранхеризм – слово, конструкция, калька или оборот чужеродного происхождения, например: hardware, sputnik». Эта дефиниция, как нам кажется, слишком обща и не отражает, каким образом эти иностранные слова функционируют в языке-рецепторе, кроме того, в нее почему-то включены кальки. Лазаро Карретер в своем Словаре филологических терминов (1981:308) объясняет, что такое иностранные слова совсем кратко – «любое слово иностранного происхождения». Именно это краткое определение отражает существо различий между заимствованием и иностранным словом. Мы хотим сказать, что заимствование – это лексический элемент, который язык-рецептор берет из языка-донора и адаптирует, т.е. вводит в систему своего языка посредством фонетической или морфологической трансформации в большей или меньшей степени, тогда как любое, в принципе, слово из чужого языка может стать для него иностранным словом и продолжать сохранять свою изначальную форму, не подчиняясь законам языка-рецептора. Энциклопедический словарь Бругера (1979:834) указывает, что иностранное слово (экстранхеризм) означает «любую неумеренную приверженность к иностранным привычкам, словам, фразам или оборотам иностранного языка, употребляющимся в испанском языке». Эта дефиниция нам кажется мало научной, мы не согласны с тем, что основной характеристикой иностранных слов является некая неумеренная приверженность к их использованию, также не очень понятно, каким образом употребляются эти слова, фразы или обороты в иностранном языке.

11 Сопоставляя определения, которые нам предлагает Словарь Королевской Академии испанского языка (2001:1026), в отношении терминов заимствование (см. выше) и иностранное слово, которое определяется таким образом: «слово, фраза или оборот, который один язык берет у другого, иностранного», к нашему удивлению мы не встретили какого-либо заметного различия. Зато Лингвистический энциклопедический словарь (1990:158) проводит довольно четкую грань между этими понятиями. Цитируем: «В отличии от полностью усвоенных заимствований, так называемые иностранные слова сохраняют следы своего иноязычного происхождения в виде звуковых, орфографических, грамматических и семантических особенностей, которые чужды исконным словам. Иностранные слова … иногда обозначают свойственные чужим народам и странам понятия (этнографизмы, регионализмы, экзотизмы)». Так, например, в Мексике все знают, что такое cempaschil «семпасучиль» (цветок мертвых) или Popocatepetl «Попокатепетль» (вулкан недалеко от столицы) и продолжают употреблять их, не модифицируя, прекрасно понимая, что нет смысла адаптировать форму этих слов. Рассмотрим теперь, что представляет собой Калька Многие лингвисты дают определение семантической кальки в различных формулировках, тем не менее, как выяснилось, практически все изученные дефиниции четко выражают одну и ту же идею. Косериу в своей статье о Реальности речи (1990:48) пишет о понятии кальки следующее: «… происходит, что понятие представляется словами аналогичной формации (состава), но физически (материально) отличными, т.е. составленными из собственного материала каждого языка, это то, что называется лингвистической калькой». Словарь филологических терминов Л. Карретера (1981:77) объясняет, что калька – это «… заимствование, которое имитирует схему или значение иностранного слова или выражения, но не его фонетическое единство». Эта дефиниция полностью повторяет определение, приведенное Мартином Алонсо в его работе Энциклопедия языка (1958:853). В свою очередь, Жорж Мунэн (1979:31) пишет, что калькой является «форма заимствования из одного языка в другой, которая состоит в использовании не лексической единицы этого другого языка, но структурного порядка, взятого из него и примененного к лексическим единицам индейских языков».

12 Определение, которое мы встретили в Лингвистическом словаре Фонтанийо Мерино (1991:42) нам показалось несколько путанным, особенно в его второй части, где речь идет о лексической и переводческой кальках. Вот, что он пишет: «Калька – частичный лингвистический перенос из одного языка, который привносит значение или сложную лексическую структуру, в другой язык, которые привносят, в свою очередь, соответствующий морфологический материал. Калька лексическая - слово или лексическая группа морфологически правильная (регулярная), которые обязаны своим основным значением или одним из второстепенных значений другому языку. Калька переводческая – слово или лексическая группа, которые обязаны своим значением и, по крайней мере, частью своей внутренней морфологической структуры другому языку». Возможно, автору надо было проиллюстрировать свои дефиниции конкретными примерами во избежания смешения понятий. Наиболее понятные и четко сформулированные определения, с нашей точки зрения, указываются Словарем Королевской Академии (2001:397) и Лингвистическим энциклопедическим (1990:211). Приведем интересующие нас дефиниции. Первый источник считает, что калька, с позиции лингвистики, - это «принятие (адаптация) семантического содержания иностранного слова или выражения посредством перевода его значения, используя при этом собственные лингвистические элементы языка-рецептора, например: banco de datos (банк данных) является калькой английского Data bank». Семантическая калька – принятие иностранного значение для уже существующего в языке слова, например, мышь или ratn в значении аппарата, подключенного к компьютеру, это семантическая калька английского mouse. Во втором словаре говорится: «Калька – образование нового фразеологизма, слова или нового значения слова путем буквального перевода соответствующей иноязычной языковой единицы». Интересно отметить, что все определения кальки начинались с того, что речь шла, в первую очередь, о словах и уже Лингвистический энциклопедический потом о выражениях или значениях;

и только словарь ставит в начало определения фразеологизмы, хотя как раз они и являются наиболее распространенными кальками. Перед тем, как перейти к формулировке нашего понимания рассмотренных понятий, нам бы хотелось уделить немного внимания разнообразию в классификациях заимствований, которые предлагают разные ученые, это нам поможет в дальнейшем при анализе термина науатлизм.

13 Классификации заимствований Известно много классификаций понятия заимствование, предложенных различными лингвистами. Остановимся, в первую очередь, на выдвинутых А.А. Реформатским и Р. А. Будаговым. Уделяя основное внимание путям проникновения заимствований, А. А. Реформатский (1955:115) классифицирует их, исходя из того: 1. происходит ли заимствование устным или письменным путем;

2. происходит ли оно непосредственно из языка источника или через посредников. А Р. А. Будагов ( 1965:129) подразделяет заимствования по таким признакам, как: 1. степень связи с заимствованными понятиями или вещами;

2. источник (прямой или косвенный), из которого заимствуются слова;

3. состав (заимствованное слово или структурное заимствование);

4. степень проникновения и характер ассимиляции в новой языковой среде;

5. своеобразие смысловых изменений, которым подвергаются заимствования в системе другого языка. Еще одна классификация заимствований основана на их типологии. Речь идет о классификации, изложенной В. Н. Головиным в его Введении в языкознание (1973:106). Он указывает на три типа заимствований:

- лексический (т.е. слова в целом) - морфематический (т.е. морфемной структуры слова и значения морфем, что в его понимании равноценно кальке) - словообразовательный (т.е. слов, которые в заимствующем языке используются для образования нового слова – такого, которого не было в языке-источнике, например: агробиология, филология). Р. А. Будагов и А. А. Реформатский, равно как и французские лингвисты А. Соважо (1964:235) и А. Мартине (1967:169) относят к понятию заимствование также и кальки, т.е. результаты описательного перевода. Получается что, как заимствованные слова, так и заимствованные структуры, наполненные материалом языка-рецептора, подпадают под одну категорию. В этом случае происходит трансмиссия иностранного прототипа без вопроизведения формальной модели языка-донора. Однако другие лингвисты расходятся с ними во мнении. А. П. Ефремов (1966:21) и В. Н. Головин (1973:106), например, считают что, кальки и сам процесс калькирования не 14 имеет ничего общего с процессом заимствования, это два разных способа адаптации семантических значений иноязычных слов. Изучая работы мексиканских лингвистов, мы встретили классификацию, которую предложил Игнасио Гусман Бетанкур (1982:28). Он классифицирует заимствования в соответствии с их происхождением и обязательностью: А. Происхождение 1. Внутреннее: речь идет о заимствованиях из диалектов 2. Внешнее: имеются в виду элементы или лингвистические черты, происходящие из совершенно чужого языка. Б. Обязательность. 1. Обязательные: лексические заимствования, выражающие определенные понятия, присущие каждой культуре, для обозначения которых в других языках не имеется адекватных эквивалентов или перевод которых невозможен. 2. Поверхностные: когда язык, располагающий необходимыми элементами, прибегает к словам другого языка в целях выражения определенного понятия. Они подразделяются на две категории: 2.1. Элегантные. Эти используются с целью приукрасить язык. 2.2. Глупые. Это те, которые не являются необходимыми, не украшают язык и не обогащают его лексику, наоборот, обедняют словарь говорящих на этом языке. Глупыми заимствованиями, согласно этой классификации, являются все те иностранные слова, которые языки приобретают по капризу и упрямству носителей этого языка. Подводя итоги приведенному выше краткому анализу теоретической литературы по проблеме заимствования иноязычной лексики, нам представляется своевременным сказать, что же мы будем понимать под этими терминами в нашей работе. Мы будем рассматривать понятие заимствование как слово иностранного происхождения, которое полностью адаптировалось в системе языка – рецептора. Термин иностранное слово будет обозначать любое иностранное слово, которое сохраняет свою изначальную форму, т.е. не подвержено процессу адаптации к системе языка – рецептора. А кальками будем называть такой вид заимствований, когда вместо адаптации происходит перевод понятия с использованием, полным или частичным, собственных структур языка – рецептора. Данная работа, как говорится в ее названии, посвящена изучению науатлизмов в культурной речи испанского языка Мексики. Поэтому нам кажется необходимым уточнить пути их проникновения в испанский язык, а также что понимают под термином науатлизм специалисты в испанской лингвистике.

15 Экстралингвистические испанский язык. Исторические предпосылки контактов испанского языка с ацтекским (т.е. языка науатль) общеизвестны. Это знаменитое «открытие» Америки Христофором Колумбом в 1492 году, хотя впервые конквистадоры под предводительством Эрнана Кортеса ступили на территорию нынешней Мексики лишь в начале 1519 года, а утвердили свое господство в столице Ацтекской империи – Теночтитлане – год спустя. Поэтому нам представляется более правильным отнести первые контакты испанского и ацтекского языков к 1-ой четверти XVI столетия. С тех пор и по сей день оба языка сосуществуют в непосредственной близости, что обуславливает их постоянное взаимовлияние. Это привело к обогащению испанской лексики индихенизмами, т.е. лексическими заимствованиями из индейских языков. Новые обычаи и верования, новые животные и растения, продукты питания, неизвестные предметы обихода и т.п. - все это нуждалось в номинациях. На начальном этапе завоеватели старались давать похожим на европейские предметы вещам испанские названия, но довольно скоро перешли к адаптации местных слов для обозначения незнакомых вещей и понятий. Читаем у Косериу (1990:49): «… испанский язык взял много слов из индейских языков Америки, в культурном смысле нижестоящих, специально для обозначения понятий, которых испанцы, по приезду в новый мир, не знали (названия животных, индейских растений и т.д.». В отношении лексики испанского языка Мексики, Лопе Бланш (1979:59) утверждает, что индейскими языками, оказавшими влияние на испанский, в порядке возрастания, стали языки каито, сапотеко, отоми, тараско, майя и науатль или ацтекский, как его принято называть в русской лингвистике, на основании своих исследований о влиянии американских языков на испанскую лексику. Хосе И. Давила Гариби (1939:19) высказывает конкретное суждение о влиянии именно языка науатль. Он пишет: «… так многочисленны слова ацтекского происхождения, что в испанском языке Мексики практически не бывает семейных разговоров, в которых не используются ацтекизмы, и в большинстве случае ни тот, кто их произносит, ни тот, кто их слушает не замечают этого, так как привыкли употреблять их ежечасно». Чтобы этот комментарий был понятным, необходимо заметить, что, когда слова, происходящие из науатля – также как и из других американских языков – были факторы, обусловившие вхождение науатлизмов в 16 заимствованы испанским, многие из них претерпели изменения и в настоящее время не употребляются в изначальной форме, т.е. они не произносятся и не пишутся в форме, которая бы отличалась от привычных для испанского языка. По мнению Бойд-Боумана (1970:139), эти модификации произошли в основном в фонетике заимствованных слов, поскольку конквистадоры «… затруднялись произносить отдельные странные звуки, как-то, звонкое твердонебное - /tl/” или, как отмечает Уго Мехиас (1980:43): « начальная группа /tz-/ … свистящая смычная аффриката в науатле и которая в XVII веков большинстве случаев преобразовалось в /ts/ … (и которая в настоящее время) произносится /s/”. Понятие о науатлизме Для нашей работы было очень важно четко определить, что такое науатлизм, поэтому мы проанализировали дефиниции различных библиографических источников, как то: Энциклопедический лексический словарь Лабор, Словарь американизмов Сопена, Словарь современного испанского языка, Словарь Королевской Академии испанского языка, Краткий словарь мексиканизмов, Словарь ацтекизмов, Словарь мексиканизмов, Словарь Капелюз испанского языка1. Оказалось, что в современном языкознании не существует единой, общепринятой точки зрения по вопросу определения этого понятия. Некоторые словари рассматривают термин науатлизм, а другие предпочитают термин ацтекизм. Словарь Королевской Академии (2001) включает оба термина, причем их дефиниции идентичны. Рассмотрим предлагаемые определения более подробно. Следующие четыре словаря объясняют термин науатлизм, приводя одно и то же определение, а именно: «1. Оборот или речевое средство, собственное или привативное, языка науатль. 2. Слово, оборот или фонетический элемент этого языка, используемый в другом2». Эта дефиниция кажется нам неясной, потому что между первой и второй частью определения прослеживается противоречие;

хотя вторая часть дефиниции очень близка к тому, что мы понимаем под науатлизмами.

Diccionario Enciclopdico Lxico Labor, Barcelona, Labor, Tomo III;

Americanismos. Diccionario Ilustrado Sopena, Barcelona, Ramn Sopena, 1983;

Diccionario del espaol moderno, Alonso, Martn, Madrid, Aguilar, 1981;

DRAE, Madrid, Espasa Calpe, 2001;

Diccionario de aztequismos, Carbera, L., Mxico, Colofn, S. A., 1997;

Diccionario de Mejicanismos, Santamara, Fco. J., Mxico, Porra, 1983;

Diccionario Kapelusz de la Lengua Espaola, Barcelona, Kapelusz, 1979. 2 Diccionario Enciclopdico Lxico Labor, Barcelona, Labor, Tomo III, p. 341;

Diccionario de americanismos, Americanismos. Diccionario Ilustrado Sopena, Barcelona, Ramn Sopena, 1983, p. 432;

Alonso, Martn, Diccionario del espaol moderno, Madrid, Aguilar, p. 717;

DRAE, Madrid, Espasa Calpe, 2001, p. 1563.

17 Краткий словарь мексиканизмов (2001:149) предлагает очень общее и краткое определение понятия, беря за основу вторую часть вышеприведенной дефиниции: «Науатлизм – слово или оборот из языка науатль, употребляемый в другом языке». Ни одно из приведенных определений не указывает на степень адаптированности слова в языке-рецепторе, хотя с нашей точки зрения это очень важно. Что касается термина ацтекизм, мы нашли его дефиниции в следующих словарях. Словарь ацтекизмов Кабрера (1997:39): «Слово ацтекского языка, модифицированное или вошедшее в испанский или другие языки». Словарь мексиканизмов Сантамарии (1983:106): «Термин ацтекского происхождения (т.е. имеющий корни, происхождение или связь с их языком), который перешел в кастильский согласно словообразовательным правилам этого языка». Словарь Капелюз испанского языка (1979:206): «Слово или выражение из ацтекского языка, вошедшее в испанский». Как уже было отмечено выше, Словарь Королевской Академии (2001) дает совершенно одинаковые определения ацтекизму и науатлизму. Интересно отметить, что в случае дефиниций термина ацтекизм, два из исследованных словарей упоминают о модификации исходного слова в языке – рецепторе и о его адаптации к грамматической системе испанского. В подтверждение этого тезиса, а также большего уточнения значения этого слова, нам хотелось бы привести сказанное Уго Мехиас (1980:39, 120). Автор представляет, хотя и без уточнения, классификацию индихенизмов в зависимости от их фонологичесой адаптации в испанском языке. Согласно ему, индихенизмы можно подразделить на три, по крайней мере, этапа фонетических замен (изменений):

- первый этап: фонетическая структура идентична или почти идентична той, которой обладало слово в языке – источнике, поскольку наблюдается неустойчивость в замене фонем… - второй этап: некоторые элементы заменены … - третий этап: наблюдается полное замещение и заимствование приспосабливается ко всем правилам нового языка…. Принимая во внимания все данные, полученные в ходе анализа теоретических источников, и соотнося их с вышеприведенной классификацией Мехиа, можем сказать, что заимствования, описанные в его первом этапе, когда сохраняется фонетика слова, например: Tlaloc “Тлалок”, Cuauhtmoc “Куаутемок”, Xchitl “Сочитль”, относятся без сомнения к категории иностранных слов.

18 Вторая группа – это как раз то, что мы условились понимать под заимствованиями, т.е. такие слова мы будем называть науатлизмами, так как эти лексические единицы с одной стороны сохраняют одну свою часть идентичной, изначальной в языке-доноре, а вторая претерпела различные изменения в ходе адаптации к языку – рецептору, например: achiotl – achiote (ащёте – ароматическая приправа), cacahuatl – cacahuate (земляной орех) и т.п. Наконец, третий этап данной классификации соответствует понятию калька, поскольку подразумевает полную адаптацию (перенос), и фонетическую, и графическую, и морфологическую ацтекского слова в испанском языке. Можем предположить, что в этом случае речь идет о переводе ацтекских слов или оборотов и выражений на испанский. Так, например, мексиканцы одинаково употребляют науатлизм Chapultepec (Чапультепек – название парка в г. Мехико), так и его перевод кальку – Cerro de chapuln (Холм кузнечиков) или название цветка cempaschil (семпасучиль) и его кальку flor de muerto (цветок мертвых). Теперь, как нам кажется, мы тоже можем определить, что же будет означать в нашей работе термин науатлизм или ацтекизм, принимая во внимание, что современная лингвистика их использует в качестве синонимов. Науатлизмом для нас является всякое слово из языка науатль, вошедшее в испанский язык или в другие языки, и чья форма была адаптирована фонетически, морфологически и т.п. к системе языка – рецептора. Определяя науатлизмы согласно ранее приведенным классификациям, будем считать, что они являются лингвистическими заимствованиями внешнего происхождения3, прямыми, обязательными в большинстве случаев, простыми (мы будем рассматривать только слова) и предрасположенными к модификациям в своих лексических значениях. При составлении корпуса науатлизмов для исследования в нашей работе, мы принимали во внимание только науатлизмы, не рассматривая такие категории как иностранные слова и кальки. 1.2. Роль полисемии в развитии лексических значений Данная работа посвящена динамике лексических значений полисемичных науатлизмов. В связи с этим, нам представляется оправданным сделать некоторые комментарии и уточнения о понятии полисемии и развитии лексических значений в общем.

В отличии от внутренних заимствований, когда уже сузествующее в языке слово, начинает обозначать новое понятие, например: pluma de un pjaro – pluma para escribir (перо птицы – ручка для письма).

19 Нетрудно представить, что, если бы каждое слово использовалось только в одном значении, то словарный состав языка вырос бы до неимоверных размеров. Язык – это гармоничный и экономичный способ человеческого общения и организован он рационально. В. С. Виноградов (1994:22) пишет: «нейрофизиологические закономерности функционирования второй сигнальной системы человеческого мозга и механизм памяти, объем которой ограничен, выработали в высшей степени рациональную систему выражения различного содержания в одной материальной форме. Многозначность формы – это объективная закономерность существования языка». И далее добавляет (1994:22), что «это существование различных значений у одной лексической единицы можно рассматривать как сумму ее семантических вариантов». Посмотрим, как определяют другие авторы и библиографические источники термин полисемия. Лингвистический словарь REI (1991:231) предлагает нам следующее определение:

Полисемия – семантическая характеристика (свойство), посредством которой один и тот же лексический элемент приобретает в речи разнообразные значения, в большей или меньшей степени связанные между собой. Взаимосвязь между альтернативными значениями – это то, что отличает полисемию от омонимии, однако существуют обоснованные причины, чтобы сомневаться в полезности этого различия, основанного... на этимологических исследованиях, а также на предположении, что возможно с точностью установить количество и разницу в значениях. Так, например, несмотря на то, что значения слова solucin /решение/ - действие и результат глагола resolver /решать/, технически относятся к полисемии, в действительности они функционируют как омонимы.

Похоже, что в этом определении авторы постарались рассмотреть несколько тем сразу, а поэтому их определение понятия полисемия получилось несколько размытым. С другой стороны, определение, данное Словарем Королевской Академии Испании (2001:1796), намного короче, и на наш взляд, более точно: «Полисемия – множественность значений слова или любого лингвистического знака». Здесь нам бы хотелось обратить внимание на заключительные слова определения. Не только слова могут обладать несколькими значениями, но также и лингвистические знаки. Это имеет большое значение для нашей работы, так как в ней были исследованы также и значения, выраженные посредством фразеологизмов. В Лингвистическом энциклопедическом словаре (1990:382) мы встретили определение и достаточно детальное описание рассматриваемого концепта. И хотя это определение довольно длинное, нам показалось адекватным процитировать его почти полностью:

Полисемия – наличие у единицы языка более одного значения – двух или нескольких. Лексическая полисемия – способность одного слова служить для обозначения разных предметов и явлений действительности.... реализацию того или иного значения слова осуществляет и более широкий контекст или ситуация... некоторые значения проявляются только в сочетании с определяющим словом («поля шляпы»), в некоторых сочетаниях значение многозначного слова представлено как фразеологически связанное. Между значениями многозначного слова существует определенная связь, что дает основание считать их значениями одного слова в отличие от значений слов-омонимов. Образуя определенное семантическое единство, значения многозначного слова связаны на основании сходства реалий (по форме, внешнему виду, цвету, ценности, положению, также общности функции) или смежности, в соответствии с чем различают метафорические и метанимические связи значений. Соотношение между основным и переносным значениями не остается неизменным: у некоторых слов вторичные (исторически) значения становятся главными, основными. Совокупность значений многозначного слова всегда характеризуется определенной организацией, что подтверждается, в частности, перераспределением значений слова (изменением его семантической структуры).

В этом определении, как и в предыдущем, наше внимание привлекла мысль о том, что как слова, так и лексические единицы обладают полисемией. Лексические значения слов не остаются статичными, они постоянно изменяются. Причины этого динамичного поведения находятся в изменениях самой жизни, что отражается в языке, в изменении мышления и сознания людей, также в многосторонней зависимости слов внутри каждого языка, т.е. причину появления нового значения в слове надо обычно искать не в языке как системе, а во внешних факторах, в необходимости говорящих дать название какому-либо новому предмету или придать новый оттенок своей мысли. Вот, что пишет по этому поводу Мануэль Секо (1972:203-225):

Что является причиной того, что пока форма слов едва изменяется с течением веков, их значение всегда предрасположено к изменению? Есть одно общее объяснение: форма слова это физическая реальность, воспринимаемая органами чувств, ее легко сохранять;

значение, напротив, это умственное (мысленное) изображение (картина), которое вследствии своей собственной природы имеет неточные границы и поэтому может не соответствовать в точности у разных людей или в разное время у одного и того же человека. С другой стороны, внешние реалии – вещи, среда, ситуации – с течением времени изменяются и говорящие стараются дать новому то место, которое занимало старое, не только в жизни, но и в речи. Слова – это автомобили, которые иногда меняют своего пассажира или некоторых из пассажиров, и продолжают бесконечно ехать (двигаться) вперед.

Тем не менее, новое значение слова не может появиться вне связи с одним из значений, которое уже имеется у этого слова. Оно является результатом преобразования слова. Как правило, это не простое действие, а длительный процесс, рамки которого зачастую очень трудно определить. Важную роль в появлении полисемии играет воображение человека, поскольку новое значение создается на основе переоценки, метафоризации прежнего уже существующего. На диспропорцию мышления и речи указывает в своей работе Грамматика современного испанского языка Мартин Алонсо (1968:213-248):

Одно слово может иметь множество значений. Это внутренняя борьба или диспропорция между мыслью, которая переполняет нас, и речью, которая сужает нам экспрессивный круг. Красноречивые формы являются слишком сжатыми или сокращенными, а умственные возможности говорящего бесконечны. Количество понятий всегда преобладает над вербальными (языковыми) возможностями. Полисемия, как явление, существующее во всех языках, старается с помощью скудных ресурсов и простых множественность мыслей. лексикографических отношений (связей), воспроизвести Название реального предмета, похожего или отличного в чем-то от другого, которому нам надо дать название, переносится на этот последний. Такое вторичное (переносное) значение начинается воспроизводиться в речи, приобретает постепенно массовый характер и адаптируется окончательно к лексико-грамматической системе данного языка. Из речи узус поднимается до уровня языка и воспринимается сначала как неологизм. Со временем это ощущение новизны стирается и значение слова воспринимается как привычное. Многие значения слов появились при помощи следующих тропов: 1. Метафоры, т.е. переноса названия предмета мысли на другой предмет, происходит на основе какого-либо сходства между этими предметами. Схожесть может иметь очень разный характер, она гетерогенна, поэтому метафоры трудно поддаются классификации. Тем не менее, попытаемся привести наиболее распространенные: – сходство характеристик - воображаемые ассоциации, которые лежат в основе новой номинации, возникают благодаря схожести форм субъектов, объектов или явлений, их внешних характеристик, личных впечатлений, расположения предметов. Таким образом возникли многие новые значения, например, el ala (de pjaro) /крыло птицы/ - el ala (de un edificio) /крыло здания/, el ala (de avin) /крыло самолета/, claro /светлый/ в значении «редкий» в сочетании bosque claro /редкий лес/, verde /зеленый/ в значении «незрелый» в прилагательном inmaduro, когда речь идет о молодежи. - сходство эмоциального восприятия - семантические приближения этого типа основываются на эмоциальной реакции и экспрессивной оценке предметов или явлений при сравнении. В качестве примера, можно привести использование глагола fusilar /стрелять, расстреливать/ в значении plagiar /списывать, заниматься плагиатом/. - сходство функций - на этой сравнительной основе развились такие значения, как tomar fotografa /фотографировать/ в глаголе disparar /выстреливать/, jefe de una familia /глава семьи/ в существительном cabeza /голова/. 2. Метонимии, т.е. переноса номинации на основе смежности – отношений пространственного, временного, причинного и т.д. характеров между предметами. Этот тип переноса значений также очень разнообразен. Он может возникать из отношения между формой и содержанием, материалом и продуктом, сделанным из этого материала, действием и результатом, частью и целым, целым и частью, по причине сужения или 22 расширения значений и т.д. Метонимия, которая основывается на отношениях целого и части, имеет свое собственное название – синедокха. Приведем несколько примеров метонимии: А) compra f - 1. accin y efecto de comprar /действие и результат глагола покупать/ 2. objeto comprado /купленная вещь/ Б) componer 1. formar de varias cosas unas, juntndolos y colocndolos con cierto modo y rden /собирать из нескольких частей одну вещь, соединяя и закрепляя части определенным способом в определенном порядке/ 2. adornar /украшать/ В) lienzo m 1. tela que se fabrica de lino o algodn /ткань, которую производят изо льна или хлопка/ 2. pintura /картина, полотно/ Это основные методы появления полисемичных слов. Метафора и метонимия являются средством, инструментом для создания новых лексических значений, которые составляют часть лексической системы. Поэтому в приведенных примерах пересенные значения – это метафоры и метонимии. Эти переносы уже широко распространились, они принадлежат всем пользователям языка. Но не надо путать их с метафорами и метонимией речи, которые люди придумывают (создают) в стилистических целях в определенных контекстах. Без последних невозможно было бы литературное творчество. Также их много в повседневной жизни. Тропы – метафоры, метонимии, их типы – это средства для выражения, которые использует язык. Они выполняют познавательную функцию, а также индивидуализируют и придают субъективную оценку. Но значения этих тропов в речи – это не значения слов, а их использование. Полисемия существует на уровне языка. В памяти человека фиксируется набор различных значений определенного слова. Но в речи употребляется только одно из них, то, в котором нуждаются в этот момент для выражения своей мысли. Стефан Улман (1965:180-189) различает пять источников неоднозначности полисемии, как основополагающей черты человеческой речи: 1. Изменение при употреблении (комбинаторика);

2. Специализация по социальному кругу;

3. Образный язык;

4. Реинтерпретированные омонимы;

5. Так называемое «семантическое заимствование» или иностранное влияние.

23 Контекст и сама ситуация, в которой происходит коммуникативный акт, устраняют полисемию. Полисемичное слово превращается в моносемичное и это гарантирует взаимное понимание между говорящими. Как отмечает М. Секо (1972:203-225), В каждом употреблении какого-либо слова, это слово всегда имеет только одно значение. Это способность действовать с разным значением в зависимости от конкретного случая (полисемия) типична для большинства слов языка, и значений у слова тем больше, чем чаще оно используется;

посмотрите, например, количество значений у таких слов, как mano, poner, paso, hacer. Только контекст, т.е. текст, в который вставлено слово, позволяет идентифицировать его значение в каждой ситуации, где это слово употреблено.

В полисемичном слове не все значения однородны, ни однотипны. У них имеются грамматические особенности, собственные пути появления, отличающиеся по времени и характеру, специфика в ассимиляции их носителями этого языка. Существуют различные типы лексических значений, определенные на основе разных принципов классификаций. Б.Н. Головин (1973:76), например, указывает, что лексические значения могут быть классифицированы в соответствии с их функциях на номинативные и сигнальные. Номинативные значения позволяют слову называть, именовать предмет. Услышав или прочитав слово с номинативным значением, мы сразу же узнаем предмет, о котором идет речь, например, дуб в отличие от сосны или пальмы. Вспомогательные значения позволяют слову только обозначать, сигнализировать предмет, только указывая на него, но не давая ему индивидуального имени (это, он, над, с и т.д.). Также автор классифицирует лексические значения на прямые и переносные, конкретные и абстрактные, а зависимости от отношения лексических значений к сознанию (прежде всего мышлению) разграничивает их на терминологические и общие, безобразные и образные, эмоциональные и неэмоциональные. Третье деление лексических значений опирается на различие их связей друг с другом внутри языка:

- синонимичные и антонимичные;

- монолексические и омонимичные;

- немотивированные и мотивированные;

- производящие и производные. В.С. Виноградов (1994:28-35) предлагает несколько другую классификацию: 1. Значения свободные и связанные (фразеологически) 2. Значения прямые (или основные) и переносные (или деривационные) 3. Значения конкретные, абстрактые, эмоциональные, терминологические.

24 Значения свободные и фразеологически связанные определяются в зависимости от закономерностей актуализации лексического значения в речи, т.е. принимая во внимание особенности комбинаторики слова. Функционирование первых определяется прежде всего реальными отношениями, которые существуют в мире среди предметов, явлений, действий и т.д. Сама действительность ограничивает отношения этих значений в речи. Например, мы можем использовать глагол andar «ходить» с любым подлежащим (человеком, лошадью, муравьем) и прилагательное blanco «белый» сочетается с любым существительным, которое называет какой-либо предмет (дом, одежда, растение). Однако некоторые слова обладают значениями, для использования которых сам язык устанавливает ограничения в семантических комбинациях. Такие значения принадлежат к фразеологически связанным. Их основная особенность состоит в возможности сочетаться в языке с определенными словами, фиксированными в языковой традиции, и образовывать с ними выражения, единое по значению, хотя его можно и расчленить на составляющие. Этот тип значений отражает действительность в опосредованной форме, т.е. посредством отношений с исторически сложившейся группой слов. Значение, связанное фразеологически, - это семантическое и функциональное содержание слова, которое может быть выражено и использовано для коммуникативных целей в традиционных контекстах, сложившихся исторически, т.е. с условием соединения с определенными словами. Эти контексты получили название фразеологических выражений. Возьмем к примеру глагол poner и посмотрим, как изменяются его значения в различных фразеологизмах: Poner – colocar en un sitio o lugar a alguien o algo (поместить в какое место что-либо или кого-либо) Poner en olvido – olvidar (забывать) Poner en duda – dudar (сомневаться) Poner en prctica – realizar (осуществлять) Poner en libertad – liberar (освобождать) В этих примерах глагол poner имеет фразеологически связанное значение «осуществлять определенное действие». СКАИ 2001 предлагает более 44 вариантов употребления этого глагола. Номинативные значения прямые (основные) и значения переносные (деривационные) обычно различаются, когда ограничивают лексические значения в зависимости от их отношения к упомянутым предметам и отношений, которые эти значения имеют между собой внутри полисемичного слова. Прямые значения ориентированы на конкретные факты действительности, на предмет номинации. Это значения, которые на этом этапе развития языка занимают 25 первые места в словарных статьях и первыми приходят на память говорящим, когда они слышат это слово вне контекста. Эти значения очень устойчивы, например, услышав слово mesa все сначала подумают о «предмете мебели, обычно из дерева, состоящего из одной или нескольких гладких досок, на одной или нескольких ножках, и который служит для принятия пищи, письма, игр и т.д.» (СКАИ 2001:1493). Такие значения, схожие с тем, которое мы привели, существуют в языке длительное время. Основное (главное) номинативное значение, по определению В.В. Виноградова (1953:12) – это «социально опосредованный фундамент всех его других значений и применений». Деривационные (переносные) значения являются вторичными. Происходят непосредственно от основных значений, но являются более специфическими, узкими. То же слово mesa может обозначать: en las asambleas polticas, colegios electorales y otras corporaciones, conjunto de personas que las dirigen con difrentes cargos, como los de presidente, secretario, etc;

(на политических ассамблеях, выборных заседаниях и других мероприятиях, совокупность людей, которые управляют и имеют различные назначения, например, президент, секретарь и т.п., т.е. президиум) terreno elevado y llano, de gran extensin, rodeado de valles o barrancos (плато, плоскогорье) comida o alimento que cada da toma una persona, etc. (питание: стол) значения отражают реальное богатство отношений между Производные различными материальными формами, которые составляют наш мир. Схожесть явлений, процессов, предметов, их качеств и особенностей, а также желание использовать уже существующий в языке материал, т.е. адаптировать старинные формы для передачи новых содержаний (например, azafata – ист.

служанка при королевском дворе, сейчас – стюардесса;

discoteca – раньше собрание пластинок по аналогии с библиотекой, сейчас – танцевальный зал с музыкой в стиле диско), все это позволяет создавать производные значения, и основываясь на них, переносные. Конкретные, абстрактые, эмоционально выраженные и терминологические (научные) значения. В этом случае классификация основывается на основных семантических особенностях лексических значений и характере выраженного содержания. Конкретные значения соотносятся с разнообразными предметами и явлениями, которые существуют в реальном мире. Casa (дом), gata (кошка), verde (зеленый), correr (бежать), arbusto (куст) – это вещи, чьи номинативные значения конкретны. Также мы можем называть материалы, если будем понимать под предметом любую цельность материально определенную и относительно независимую, будь-то конкретный предмет или явление, качество, действие или состояние.

26 Абстрактные значения выражают абстрактные понятия, которые соотносятся с идеальными предметами (т.е. умственными, душевными, психологическими) реальности. Слова с такими значениями обозначают «продукты» мышления, результаты познания, которые были получены благодаря умственной деятельности человека. В качестве примера такого типа значений можем предложить прямые значения следующих слов: bondad (доброта), conciencia (совесть), artificial (искусственный), constante (постоянный), generalizar (обобщать). Эмоционально окрашенные значения соотносятся с областью чувств, переживаний, человеческих эмоций и выражают эмоционально маркированные понятия и оценки различных предметов или явлений. Если мы соотнесем эти значения с представленными выше классификациями, они чаще всего будут принадлежать к типу деривационных или фразеологически связанных значений. Например4: Bestial – 1. brutal o irracional (нерациональный) 2. de grandeza desmesurada, extraordinario (экстраординарный). Doblar – 1. volver una cosa sobre otra (сложить). 2. inclinar, inducir a alguien a que piense o haga lo contrario a su intento u opinin (сломать, подчинить кого-либо). Ladronera – 1. lugar donde se recogen y ocultan los ladrones (воровская малина). 2. defraudacin en los intereses (обман как действие). Tragar – 1. comer vorazmente (жадно глотать). 2. soportar o disimular algo muy desagradable (перен. проглотить или выносить что-либо). Не трудно заметить, что внутренняя форма слов с экспрессивными значениями является, чаще всего, прямым номинативным значением этих же слов. Именно эти значения, при переосмысливании, послужили основой для инновационных употреблений экспрессивного характера. Лексические терминологические (научные) значения характерны для терминов, т.е. слов, которые принадлежат к специальным (специфическим) областям знаний о закономерностях развития природы, общества и мышления. Каждая из этих областей обладает своей собственной системой установившихся (сложившихся) терминов, адекватное понимание которых возможно только внутри самой (этой) системы. Терминологическое значение практически совпадает с понятием, которое определяет в семантическом значении. Это происходит потому, что термины в языке олицетворяют не каждодневные понятия, а научные;

поэтому они не обладают эмоциональной или стилистической окраской. Приведем некоторые термины, входящие в одну из терминологических семей: conversin f, conversor m, converter m, convertibilidad f, convertible, convertidor m, convetrir;

(metrofotografa f, metrofotogrfico, metrografa f, metrgrafo m, metrologa f, metrolgico, metrmetro m.

Примеры взяты из СКАИ 27 В различных науках и их терминологических системах существуют предпочтительные способы образования терминов. Например, термин pentaetilbenceno как название одного из химических составов легко понимается специалистом. Это не только простое название состава, но и его формула, выраженная словом. Терминологическое значение может быть одним из значений любого (какого-либо) полисемичного слова. Например: compromiso m – der. Convenio entre litigantes, por el cual someten su litigio a rbitros o amigables componedores (юр. договор между сторонами о разрешении спора посредством арбитража);

descarga f – electr. Prdida de carga elctrica (замыкание). В этих случаях терминологическое значение рассматривается как номинативное и производное одновременно. Принимая во внимание вышеизложенное и используя его в нашей работе, нам кажется уместным принять за основу то определение полисемии, которое предлагает СКАИ 2001: «Полисемия – множественность значений слова или какого-либо линвистического знака», поскольку оно в точности отражает наши позиции при отборе полисемичных слов, составляющих корпус наутлизмов, которые исследуются в данной работе.

1.3. Понятие о культурной норме Норма как лингвистическое понятие является очень важным для нашей работы, так как мы рассматриваем вопрос о заимствованиях именно в культурной речи. Ведь культурная речь – это основа «…для преподавания общего или стандартного кастильского (испанского) языка студентам, для которых испанский язык не является родным, а также для преподавания его в качестве родного языка в школе детям и для распространения в индейских обществах Латинской Америки» (Лопе Бланш,1986:18). Как справедливо замечает Альвар (2002:105), «нельзя забывать, что будущее языка заключается в этих миллионах людей, которые на нем говорят, и именно мы должны предложить пригодные (удобные) модели для обучения, потому те, кто преподают, должны знать, чему они должны учить». Интерес к определению понятия нормы появился еще в древности. Было замечено, что речевой обиход в бесписьменных языках и языках, обладающих письменностью значительно различается. После разделения физического и умственного труда, а также создания письменности речь начинает подразделяться на речевой обиход образованных и необразованных людей. Затем в речи образованных людей появляются разновидности, связанные с характером их деятельности (искусство, наука, религия). По словам Ю. В. Рождественского (2002:260), «появление новых разновидностей речи на одной территории 28 и у одного и того же народа ставит проблему единства языка, употребляемого в разных сферах общения». Эта проблема заинтересовала ученых с точки зрения поиска возможности приведения языка к какой-либо общепринятой и понимаемой всеми норме. Наиболее глубоко эта сложная задача рассмотрена в греческой философии. Философ – скептик Секст Эмпирик (кон. 2 – нач. 3 в.) в сочинении Против грамматиков рассуждал о противоречивости и сложности создания грамматической нормы. Он считал, что единого речевого обихода не существует, что речь сильно различается по местностям (диалектная речь) и по роду занятий (речь юристов, врачей, представителей разных ремесел). Сочинение Секста Против грамматиков, в понимании Ю.В. Рождественского, интересно прежде всего тем, что разбирает все стороны работы составителя грамматики, т.е. нормализатора и тем показывает основной состав и компоненты нормализаторской деятельности. Надо отметить, что понятие нормы, давно известное из языковой и нормализаторской практики, лишь в языкознании XX века получило теоретическое обоснование и стало изучаться в разных аспектах общего языкознания, в теории и истории литературных языков, в теории коммуникации и культуры речи. Луис Фернандо Лара Рамос в своей работе Понятие о норме в лингвистике (1976:73132) рассматривает историю проблемы нормы. Он пишет, что первым лингвистом современного периода, обратившимся к проблеме нормы, был Герман Пауль. Он придавал норме статус закона или идеальной модели, которая должна была указывать, как правильно говорить на каком-либо языке. Именно это понимание нормы в дальнейшем привлекло внимание представителя пражской лингвистической школы Богуслава Гавранека. Проблемы языковой нормы как функционального, лингвосоциологического и конкретно – исторического понятия активно разрабатывали представители Пражской школы. Они разграничили узус (речевой обычай) и литературный язык, а также норму (объективные правила) и кодификацию (научное описание, практическое закрепление этих правил). В начале и первой половине ХХ века, многие западные ученые занимались проблемой нормы, хотя и не особенно углублялись в нее: Фердинанд де Соссюр только один раз использует термин норма в своем Курсе общей лингвистики и не связывает его напрямую с лингвистикой;

с другой стороны, Отто Есперсен просто заменяет его на правильное и стандартное. Позднее проблема нормы продолжала волновать исследователей и во второй половине ХХ века появились новые теории нормы, продолжающие и творчески развивающие уже 29 известные. Среди них Лара Рамос выделяет четыре: Л. Ельмслева, Е. Косериу, Б. Гавранека и К. Хегера, считая их работы основополагающими в вопросе теории нормы. Наиболее обстоятельно и широко теория нормы разрабатывалась в русской лингвистической традиции – на материале русского и некоторых других языков (Л.В.Щерба, Г.О. Винокур, Е.С. Истрина, В.В. Виноградов, С.И. Ожегов, Ф.П. Филин, В.Г. Костомаров, В.Г. Гак, Г.В. Степанов, Ю.С. Степанов, Н.Н. Семенюк, А.А. Леонтьев, В.А. Ицкович, Р.Р. Гельгард и др.), в работах пражских языковедов (В. Маттезиус, Б. Гавранек, А. Едличка и др.), немецких лингвистов (Д. Нениус, Г. Лерхнер, П. фон Поленц, Й. Эрден и др.) Среди испанистов, занимающихся проблемой нормы, можно указать Э. Косериу, Х. М. Лопе Бланш, Л. Ф. Лара Рамос, А. Розенблат, М. Альвар, Дж.Липски и др. Понятие нормы в лингвистике До сих пор не существует единого мнения среди ученых, что же считать нормой. Лингвистический энциклопедический словарь (1990:337), например, определяет ее следующим образом:

Норма языковая – совокупность наиболее устойчивых традиционных реализаций языковой системы, отобранных и закрепленных в процессе общественной коммуникации. Норма как совокупность стабильных и унифицированных языковых средств и правил их употребления, сознательно фиксируемых и культивируемых обществом, является специфическим признаком литературного языка национального периода».

В более широкой трактовке норма также рассматривается как неотъемлемый атрибут языка на всех этапах его развития. Более того, в каждом языке существует не одна, а много разнообразных норм. Об этом пишет в своей работе Испанский язык и его проблемы Лопе Бланш (1997:13):

Каждый язык включает в себя различные нормы. Разные типы речи, каждая из которых пользуется различным престижем и уважением, не всегда это вызвано строго лингвистическими причинами, а историческими, социальными и культурными. Ведь мы не можем забывать, что любой язык – это не только система знаков и функций – грамматическая система -, но также система как явление историческое, социальное и культурное. К счастью.

Нормативность в языке может проявляться как:

- совокупность реально использующихся в языке лексем, словоформ, языковых конструкций - совокупность тенденций отбора и правил использования языковых средств. Рассматривая норму, как совокупность тенденций и правил использования языковых средств, можно сказать, что она обладает целым рядом характеристик: она имеет социальный аспект, при анализе которого надо принимать во внимание такие показатели, как правильность, образцовость, понятность, удобство на уровне системы, 30 престижность;

обладает индивидуальным характером. При определении нормы нужно обязательно учитывать географический фактор, культурный уровень носителей языка, а также является ли эта норма городской или сельской, не забывая при этом об историческом и религиозном факторах, если они, в свою очередь, оказывают влияние на формирование нормы. Рассмотрим подробнее каждую из этих характеристик: Социальный аспект: Вопрос о социальном характере нормы был подробно рассмотрен известным испанистом Э. Косериу. Он писал (1990:45-46):

Языки существуют и развиваются не только по законам их внутреннего равновесия как систем (структурные отношения), но также в зависимости от разных общественных явлений: язык тесно связан с жизнью общества, с цивилизацией (уровнем развития), искусством, развитием мысли, политикой и т.д.;

одним словом, с жизнью человека в целом.

Влияние общества на человека Косериу описывает следующим образом: «Общество нам навязывает определенную норму, определенную систему;

и каждый говорящий имеет представление о том, что составляет норму в обществе, в котором он находится». Социальный характер нормы отражается не только в отборе и фиксации языковых явлений, но и в системе их оценок (правильно – неправильно, уместно – неуместно), причем эти оценки включают и эстетический компонент (красиво – некрасиво). Привычки и обычаи, действующие в каком-либо обществе, отмечает Косериу (1990:53), «благоприятствуют распространению некоторых выражений, а другие исключают из употребления». Таким образом, считает вышеуказанный автор, «языковое сообщество оказывает на речь двойное действие, двойной «контроль»: лимитирует творчество а, с другой стороны, принимает или отвергает нововведения в соответствии с нормами, которые очень трудно исследовать и которые, обычно, связаны с факторами культурного престижа, а также с ясностью выражения, удобством, выразительностью (экспрессией) и т.д.». О соотношении социального и индивидуального в норме, Косериу говорит (1990:51): «Мы видели, когда говорили о социальном аспекте речи, что конкретные лингвистические факты являются обусловленными индивидуальными актами, предопределенными обществом, то есть, они должны подчиняться в определенной степени тому, что является нормой для общества, в котором возникают… Каждому рассматриваемому обществу обязательно соответствует определенная система изоглосс 31 («язык»), более или менее отличная от той, которая зарегистрирована в других обществах…» Критерий правильности очень важен не только для формирования культурной языковой нормы, но для прикладной лингвистики, конкретно, для преподавания языка, как родного, так и иностранного. Лопе Бланш (1997:12) отмечает: «Одним из новых направлений современной лингвистики является та, что получила название прикладной лингвистики, одной из основных ее задач является преподавание языков: … чему же нужно учить? Что мы должны преподавать как предпочтительное, как правильное, как нормативное?» Для Амадо Алонсо (1943:175) «правильными являются формы речи, признанные хорошими группой, руководящей культурной жизнью. Правильность - это принятие обществом, социальный престиж: те формы, которые употребляют в речи люди, имеющие, по мнению данного общества, хорошее образование». По мнению Ю. В. Рождественского (2002:256-257), оценка правильности языка имеет двойственный характер. С одной стороны, язык оценивается как что-то данное человеку средой (точнее, семьей, родом, племенем), в которой он родился. В этом нет его личной заслуги, а есть только его долг перед социальной средой, состоящий в поддержании сложившихся связей людей. С другой стороны, человеку предписывается быть искусным в речи и совершенствовать свои языковые умения и навыки. Оценка правильности речи строится на подражании языку старших и на умении развить это достояние.

А вот в отношении такого аспекта как понятно – непонятно, вышеуказанный автор придерживается следующего мнения:

... единство понимания и оценки речевого обихода не зависит от числа людей, говорящих на данном языке, от территории, от демографической, экономической, политической ситуации, связанности отдельных групп данного народа между собой, хотя эти факторы, несомненно, влияют на динамику языка, а следовательно, и на толкование речевого обихода лицами, владеющими данным языком.

Признание нормативности языкового явления или факта основывается на наличии по крайней мере трех признаков:

- на соответствии данного явления структуре языка (т.е. удобно – неудобно на уровне структуры). Понятие удобности языкового явления связано с его соответствием фонетическим, грамматическим, стилистическим правилам каждого языка, т.е. соответствия его структуре. Если слово или выражение не вступают в противоречие с законами языка на уровне его системы, то такое языковое явление может быть признано удобным. - на факте массовой и регулярной воспроизводимости данного явления в процессе коммуникации, т.е. частотности употребления. - на общественном одобрении и признании соответствующего явления нормативным (т.е. престижности).

32 Престиж как составляющая социального аспекта нормы, имеет большое значение для ее определения. Лопе Бланш (1986:17-31), например, считает, что лингвистический (языковой) престиж это понятие, на котором «основан авторитет и экспансивная сила любой идиоматической нормы». М. Альвар также разделяет это мнение. Он говорит (2002:86): «Для меня, установление какой-либо нормы, это вопрос престижа. И Академический словарь, как во многих других случаях, прав, утверждая, что престиж - это «влияние, авторитет, уважение, доверие». Думаю, что именно это в конечном итоге мы и подразумеваем: на любом уровне, независимо от его общественной значимости, авторитет, уважение оказывают влияние на то, что какое-либо употребление распространяется и становится приемлемым…». Этот же автор ссылается на традиции ученых древности – «… престиж – это принять то, что признается лучше, чем другое, это установили еще греческие и римские ученые…». Лопе Бланш отмечает (1997:86) также, что престиж какого-либо языкового явления зависит не от его происхождения, а от принятия его культурной речью: «Действительно, лингвистическое явление (факт), которое считается правильным, которое расценивается как норма (нормальный, нормативный), может иметь сельское или вульгарное происхождение, но при принятии его культурной речью, т.е. классом, являющимся авторитетом в идиоматических вопросах, это явление престиж повышается». Наиболее эксплицитной и «объективированной» формой такого одобрения является кодификация, которая носит по отношению к норме главным образом ретроспективный характер, т.е. фиксирует уже сложившиеся в процессе общественной языковой практики явления в грамматиках, справочниках и словарях. Кодификация должна обновляться по мере изменений, происходящих как в самом языке, так и при оценке его средств и их употребления говорящими, поэтому очень важно периодически проводить анкетирование носителей языка с целью выявления изменений и новых тенденций в речи. Индивидуальный характер нормы Индивидуальность нормы тесно связана с ее социальным аспектом. Косериу пишет (1990:52) по этому поводу:

Часто можно наблюдать, что общество навязывает говорящему знаки, которые он должен употреблять. Это было отмечено Фердинандом де Соссюром, он заметил, что говорящий не может поменять знак, потому что этот ему навязан, но, с другой стороны, говорящий меняет знаки, придумывает их, и знаки, выдуманные в разговоре постоянно переходят в язык. Это утверждение, которое, как кажется, содержит очевидное противоречие, отражает, строго говоря, саму сущность языка.

становится достойным и его Действительно, говорящий создает свои знаки по существующим в его обществе нормам и никоим образом не может выбрать их, основываясь на чисто произвольных критериях, поскольку в таком случае он нарушил бы цель речи, которая заключается в (межличностной) коммуникации;

он мог бы быть не понятым обществом и вызвать в нем неприятие: известно, что как в отношении моды считается смешным тот, кто одевается «как все остальные», так в отношении речи, не только бывает непонятым, но даже смешон тот, кто не говорит «как все остальные» в определенном кругу. Т.е. в индивидуальных языковых актах всегда присутствует личное творчество, но это творчество не должно выходить за определенные рамки и должно быть приемлемым для того окружения, в котором происходит. Лингвистические (языковые) акты, которые отдаляются от моделей, существующих в традиционной системе, должны соблюдать определенные нормы этой системы и чтобы, в свою очередь, распространиться и превратиться в элементы системы, они должны быть приняты соответствующим обществом. Это то, что наблюдается повсеместно, когда говорят, что употребление «освящает» новые формы и термины.

Анализируя работы Есперсена, Косериу (1990:43) отмечает:

… для Отто Есперсена существует речь, явление одновременно индивидуальное и социальное (условно индивидуальное и социально предопределенное творчество) и язык, который является ни чем иным, как обобщением («множеством») речевых обиходов. Речь, для Есперсена, это индивидуальная деятельность, но в то же время и общественный навык, рожденный в обществе и определяемый им, также как и другие социальные явления (например, мода). Эта позиция, несомненно, в наибольшей степени приближается к действительной реальности лингвистического явления. Действительно, лингвистический акт – это индивидуальный акт, который является творчеством каждого индивида и соответствует его личной интуиции, в каждом случае он новый, но в то же время это и социальный акт, т.е. социально детерминированный, потому что знаки, которые мы употребляем, не выдумываются нами «заново» в каждом частном случае, а воспроизводятся на основе моделей, признанных в этом обществе и понимаемых внутри этого же общества.

В дополнение к вышесказанному, нам только хочется добавить, что, по нашему мнению, индивидуальность нормы также проявляется в том, что у каждого языкового явления существует автор, чаще всего один, с которого и начинается распространение того или иного лингвистического факта. Географический аспект нормы Возможно, значимость географического аспекта нормы зависит от анализируемого языка. Поскольку этот аспект является очень важным для определения нормы испанского языка, то нам кажется более уместным подробнее остановиться на нем в следующем разделе, посвященном проблеме нормы в испанском языке. Пока же хотим только процитировать известное высказывание М. Альвара (2202:86) в отношении географии нормы (испанского) языка: «Как мы установим эту норму, приемлемую всеми? И мой ответ будет осмотрительно относителен: норма будет меняться в зависимости от места». Городская – сельская норма Этот аспект нормы связан с подразделением общества на городское и сельское, т.е. по месту проживания. Бытует мнение, что городская речь более мобильна, быстрее откликается на разные нововведения, а сельская, в противоположность, более архаична. Это противопоставление также связано с временными характеристиками, т.е. какой 34 временной период в жизни общества предполагается исследовать, ведь, если мы будем анализировать языковую норму, например, в период средневековья, когда количество сельских жителей значительно превышало количество горожан, она, возможно, будет носить сельский характер. Дж. Липски отмечает (2202:43): «В эпоху, когда Испанская Америка была преимущественно сельской и уровень образования низким, лингвистический срез, сделанный на основе речи городской элиты, был бы мало реалистичным образцом диалектального разнообразия». В настоящее же время нормы формируются на основе городской, чаще всего столичной, речи. Лопес Моралес (1998:211) объясняет это тем, что … кроме высокой плотности населения, что характерно для столиц, в них также располагаются органы государственного и административного управления. Основные средства массовой информации, учебные и исследовательские центры. Пресса, радио и, что самое важное, телевидение распространяют культурную норму языка столиц до самых отдаленных границ страны;

правительство пользуется теми же нормами почти без исключения, в преподавании используется устный вариант наиболее благополучных культурных слоев общества… Начальная и средняя школа следуют, не задумываясь, образцовому языку столиц, потому что он обладает бесспорным престижем.

Культурный аспект нормы Распространение образования в современном обществе и возрастающее воздействие радио, телевидения, т.е. средств массовой информации обычно сопровождаются значительной унификацией всей речевой практики. Поэтому норма каждого языка зависит также от того, насколько образованы люди, говорящие на этом языке. Как считает Косериу (1990:45-46),... различные идиоматические сообщества (общности) должны быть рассмотрены также как сообщества культурные, так как каждому из них соответствует определенный культурный уровень (степень) и определенное культурное наследие, что некоторым образом обязательно находит свое отражение в языке. Ошибка, которую обычно делала школа неограмматиков, которая доминировала в лингвистике в последней четверти прошлого века и в первые десятилетия нашего века, заключалась в том, что они рассматривали историю языков вне зависимости от культурной и общественной (социальной) истории народов, или, по крайней мере, как независимую (автономную, самодостаточную) историю.

С другой стороны, происхождение языкового явления не оказывает значительного влияния на признание этого явления нормативным. На эту характеристику нормы указывает Лопе Бланш (1997:86): «Не важно, каково происхождение лингвистического факта, каковы его этимология или история, то, что в конце концов определит его социальную состоятельность – это его принятие со стороны культурной речи (переход в культурную речь)». Типология, стабильность и динамичность нормы К основным типам дифференциаций нормы относятся:

35 А) дифференциация норм письменной и устной форм языка. Разграничение нормы письменного и устного языка представляет большую сложность. Особенно сильные расхождения между ними появляются в тех случаях, когда устное общение неоднородно, т.е. в нем активно используются различные формы существования языка (литературный язык, разговорные формы языка, диалекты). Б) дифференциация норм различных функционально – стилистических сфер использования языка. Норма неоднородна по составу входящих в нее явлений. Центральное место занимают стилистически нейтральные и, следовательно, наиболее широко употребляемые языковые явления, а периферию – явления архаичные и новые, а также функционально и территориально маркированные явления, которые, тем не менее, употребляются в рамках нормы. В) территориально обусловленные нормативные дифференциации при наличии национальных или территориальных вариантов языка. Норма динамичность. В понятие стабильности обычно включают такие признаки нормы, как:

- историческая устойчивость - традиционность - некоторое ограничение возможных вариантов, в разной степени реализуемое для разных сторон языка (фонетики, грамматики, лексики и т.д.) - относительное территориальное единообразие норм С другой стороны, некоторые авторы акцентируют внимание на динамичности нормы. Л.И. Скворцов, например, подчеркивает этот аспект нормы, включая в понятие нормы и признак потенциальных возможностей реализации языка. Кроме того, он настаивает на необходимости четкого отличия явлений собственно нормы от кодификации (описаний нормы и предписаний, закрепленных в словарях и грамматиках). Таким образом, согласно определению этого автора, языковая норма, рассматриваемая в ее динамическом аспекте, есть обусловленный социально-исторический результат речевой деятельности, которая закрепляет традиционные реализации системы или создает новые языковые факты в условиях их связи как с потенциальными возможностями системы языка, с одной стороны, так и с реализованными образцами – с другой.5 также обладает такими характеристиками как стабильность и См.: Актуальные проблемы культуры речи, М., 1970, с. 53.

36 Между нормой и реальным употреблением языка всегда можно заметить расхождения, степень которых зависит от исторического этапа общества, его социальной структуры, а также от особенностей языковой ситуации. Н. Н. Семенюк (1970:558) отмечает, что норма, являясь понятием функционального плана и включая устойчивые и традиционные реализации, не может, однако, «оставаться единственным понятием, представляющим реализацию и функционирование языка. Другим понятием функционального плана и является узус, «содержащий» определенное число окказиональных, нетрадиционных реализаций». Тот же автор отмечает, что «структура языка и его узус (охватывающий… всю совокупность реальных употреблений языка) являются теми общими границами, в которых существует языковая норма». Роль государства в распространении нормы Со становлением наций и, следовательно, национальных литературных языков государство берет на себя управление нормализаторской деятельностью. Выбор речевых элементов определяет отбор элементов (явлений) языка для создания нормы. В ходе этого отбора нормализатор руководствуется, как правило, следующими основными соображениями: А. Распространенностью, общепринятостью, культурной значимостью и общеупотребительностью данного языкового элемента. Б. Перспективностью, т.е. будущим языкового элемента, прогнозированием его возможной будущей распространенности, которая определяется его надобностью как единицы средства общения. В. Лингвистическими свойствами элемента: элемент должен «удобно» вписываться в систему языка, т.е. обладать минимумом правил и исключений из них. Г. Личными знаниями, чтобы быть способным вынести субъективную оценку смысловыразительным и эстетическим достоинствам избираемого элемента. По мнению Ю. В. Рождественского (2002:267-270), нормализатор должен хорошо владеть нормализуемым языком, понимать, как «делается» текст прозаиком и поэтом, обладать особой ассоциативной памятью, быстро восстанавливать в уме значения элементов, их синонимические и паронимические связи, знать контекстное применение языковых элементов. Он должен быть носителем вкусов общества и признанным знатоком письменных и литературных текстов. Нормы время от времени пересматриваются. Но это не означает, что они полностью меняются. Их совершенствование производится так, чтобы, сохранив в полной мере логику и содержание старой нормы, заменить устаревшие элементы на новые, которые 37 вошли в литературный язык и, в случае необходимости, дифференцировать или уточнить правила, убрав или введя исключения. Совершенствование нормы ведется постоянно, но норма «утверждается» периодически (например, время от времени изменяется правописание). Например, последнее издание орфографических норм испанского языка было осуществлено в 1999 и уже с участием всех Академий испанского языка латиноамериканских стран. Нормализация проводится в определенных, организационных формах и воплощается в особых нормативных документах. Установление организационных форм объясняется тем, что для реализации норм необходимо, чтобы они имели авторитет у пользующегося данным языком народа. Нормы распространяются главным образом через школу, СМИ и литературу, а для этого требуются определенные меры, идущие от лица общества. Такие организационные формы обеспечивают академии или научные общества или учреждения, пользующиеся правами академий в области нормирования языка. Для большинства современных литературных языков характерна тенденция к сближению нормы литературно – письменного языка с нормами разговорной речи, хотя различные общественные условия могут оказывать значительное влияние на данный процесс. В основе такого сближения, т.е. общего процесса либерализации социальных слоев общества к числу носителей литературного языка. Проблема нормы в испанском языке Проблема нормы особенно остро стоит в испанской лингвистике. Это связано, конечно, с проблемой единства и разнообразия испанского языка, которая с конца 19 века начала серьезно беспокоить ученых. Ведь 19 век – это время получения независимости практически всеми бывшими испанскими колониями, а, значит, и выбора ими своего будущего пути развития, в том числе и в отношении языка, так как, по словам Мануэля Альвара (2002:126) «…определенная лингвистическая политика ведет к формированию национального самосознания.». Если до этого периода, практически никто не оспаривал первенство нормы Мадрида, то в конце 19 – начале 20 века развернулись серьезные дискуссии по поводу будущего испанского языка. Ему зачастую пророчили судьбу латыни, сравнивая распад Римской империи и последующее выделение из народной латыни романских языков с ситуацией, которую переживали бывшие испанские колонии по отношению к своей метрополии. Вопрос о единстве испанского языка достаточно полно освящен в научных работах таких известных испанистов, как: А. Бельо, Р. Хозе Куэрво, Х. Валера, Р. или демократизации литературной нормы, лежит постепенное приобщение более широких 38 Менендез Пидаль, Р. Ленц, Г. Карильо Эррера, Дамасо Алонсо, М. Мориньиго, Амадо Алонсо, С. Гили Гайя, Р. Лапеса, А. Розенблат, Х. М. Лопе Бланш, Х. Г. Морено де Альба, М. Альвар, среди других. В последнее время в работах испанистов доминирует тезис о том, что испанский язык единообразен в своем многообразии, что каждый национальный вариант испанского языка имеет право на существование, что такая ситуация ни в коей мере не способствует фрагментации испанского языка, а наоборот, обогащает его. Основываясь на этих положениях, представляется правомерным рассуждать о нормах конкретных национальных вариантов испанского языка. По мнению Лопе Бланш (1993:111), «правильным и бесспорным является то, что испанский язык, на котором говорят в настоящий момент в Америке и в Испании, сохранил свое единство – свою гомогенность (однородность) – фундаментальное, основополагающее, но не менее правильно, что – всегда в рамках этого основополагающего единства – в каждой стране, в каждом регионе, язык приобрел своеобразные отличительные черты, которые его делают живописным и отличным в большей или меньшей степени». Только у человека, не связанного с испанским языком, может возникнуть ощущение, что этот язык одинаков как в Испании, так и странах Латинской Америки6, а также мнение, что единственно правильным и достойным изучения является его кастильский вариант. 7 В действительности, ситуация выглядит совершенно по-другому. Во-первых, не существует «одного» (единственного) испанского языка, а много «испанских языков»8, а следовательно и много норм.9 Во-вторых, нельзя не принимать во внимание демографический фактор, ведь количество людей, для которых испанский язык является родным, в Америке на несколько порядков превосходит численность населения Испании. Вот, что пишет Дж. Липски «Те, кто не обладают глубокими знаниями, предполагают, что (испанский язык) также повсеместно единообразен как мифический «кастильский», на котором говорят «в Испании», но который, в действительности, существует в гомогенной форме только в учебниках и «где-то в Ла Манче» (Липски, 2002: 15) 7 Иногда в Соединенных Штатах еще слышится анахроничная мысль о том, что испанский язык «Кастильи» является единственным достойным, но это уже реликвия тех дней, когда иностранные языки преподавались исключительно вместе с литературными произведениями, написанными на нем, и когда испанский язык рассматривался как «язык Сервантеса». Сегодня, ни одна программа обучения иностранным языкам в Соединенных Штатах не ориентирована исключительно на «кастильский», хотя преподаватели могут говорить на этом варианте, если он является для них родным или они изучили именно этот вариант» (Липски, 2002:154) 8 «Нет одного испанского языка на этой стороне моря и другого на противоположной, а есть много испанских» (Альвар, 2002:79) 9 «К удивлению, несмотря на интерес, который пробуждают эти темы, не существует паниспанских норм, которые отбирали бы предпочтительные варианты, нет страны или региона, признаваемого всеми как носителя языкового стандарта и чья форма речи копировалась бы жителями других стран» (Липски, 2002:154) 39 (2002:158) по этому поводу: «В связи с увеличением численности и значимости испанского населения в Соединенных Штатах, а также учитывая, что в преподавании испанского предпочитаются панамериканские нормы, этот мифологический «кастильский» постепенно исчезает из преподавания». Интересны также рассуждения Лопе Бланш (1993:266) в отношении единства испанского языка и его норм:

Возможно ли вообразить, что на всей протяженности территории какой-либо американской страны и на всех социальных уровнях используется один и тот же испанский? Категоричное отрицание… обязывает всегда указывать конкретное место и социальный уровень. Во-первых, необходимо указать, является ли данное лингвистическое явление локальным, региональным, национальным или… общеиспанским. Во-вторых, не менее важно уточнить, встречается ли изучаемое явление на уровне некультурной речи, распространяется ли на средний или «стандартный» уровень или достигает – или является исключительным – высшей культурной нормы. С другой стороны, также в рамках социолингвистического подхода, необходимо различать лингвистические явления, присущие билингвам – индейского и испанского языка – и явления интерференции в речевом обиходе монолингвов испанского языка.

В настоящее время испанский является национальным (официальным) языком 19 стран, в каждой из которой он получил свое развитие, приобрел свои специфические черты, которые порой заметно отличают его варианты друг от друга, а в целом в мире испанский язык является родным для примерно 300 миллионов человек. Степень территориальной вариативности нормы зависит от исторического периода в развитии данного варианта языка, а также от современной языковой ситуации. Однако, как это отмечают многие исследователи, разнообразие затрагивает в основном лексический уровень языка, не влияя серьезно на его грамматику и фонетику в целом. Выше нами уже были описаны различные аспекты, характеристики и факторы, которые оказывают влияние на формирование нормы в языке. Сейчас же нам хотелось бы остановиться подробнее только на том, что характерно именно для испанского языка. При определении нормы в испанском языке, в первую очередь, должен рассматриваться географический фактор. Географический аспект в определении нормы испанского языка Разнообразие вариантов испанского языка, связанное с его распространением на столь обширной территории, зачастую приводит к псевдонаучным дискуссиям на тему, испанский язык какой страны считается лучшим. «Лучший испанский. Каверзный вопрос, когда претендуют дисквалифицировать носителей других языковых вариантов и насадить свой собственный, но это, кроме того, что является произволом, еще и лженаучно», считает М. Альвар (2002:80). Мнение Лопе Бланш (1997:95) не так категорично:

Испаноговорящие люди думают – и не может быть важных причин для того, чтобы они думали подругому – что престижная норма, к которой они принадлежат или которую каждый из них употребляет, также индивидуальна, законна и «правильна», как может быть и любая другая. И это в том случае, если они не думают, в приступе ярко выраженного национализма, что вариант их диалекта является лучшим среди остальных испанских вариантов. Каким бы несправедливым, детским не казалось бы это «патриотическое» лингвистическое поведение, мы не можем отрицать ту человеческую, психологическую важность, которой оно действительно обладает.

Научная точка зрения безусловно отличается от националистической позиции простых людей, Мануэль Альвар (2002:80-81) пишет по этому поводу: «… совершенно ясно: не существует лучшего испанского, а только испанский каждого места для удовлетворения потребностей этого места. За рамками остается то, что общество считает правильным, и эти требования различны в разных местах». Говоря о норме и географии, представляется необходимым четко указывать место проведения лингвистических исследований в целях избежать неадекватной трактовки публикуемых данных. На важность этого указывает Лопе Бланш (1986:11) в своей работе Исследование культурной речи в испанском языке:

Частные исследования, монографии, авторов которых я только что назвал,10 могут даже вызвать… неправильные суждения (интерпретации) у тех, кто не имеет личных, прямых знаний в вопросе о разновидностях американской речи. И это потому, что иногда принимается за нормальное (норму), за общее для всей страны то, что исследователь собирает в одном только месте, в сельской, архаичной или новаторской речи. И обычно рассматривают в качестве характерной черты те «национальные» явления, которые являются только лишь локальными или присущими определенному культурному уровню. Этим объясняется тот факт, что даже самые уважаемые испанские филологи приписывают всему испанскому языку Америки черты, присущие отдельным регионам или определенным культурным слоям общества. Отсюда «вульгаризм», которым обычно характеризуют весь испанский язык Нового Света, отсюда также неточности в обобщениях, содержащихся в Диалектологии Замора Висенте.

На протяжении столетий (16 – нач. 19) неоспоримым географическим центром нормы испанского языка являлся Мадрид, но в 19 – 20 вв. ситуация кардинально изменилась. Лопес Моралес (1998:105) отмечает:

До 1824 года, разделившего американскую историю на две части, когда большинство заморских территорий Короны приобрели политическую независимость, влияние Мадрида на образованных людей на другой стороне океана было бесспорным. 14 лет военных действий и окончательная победа идеалов освободителей положили начало по крайней мере частичному отдалению от бывшей столицы: Атлантический океан на глазах увеличивался в размерах.

Сначала было признано существование норм таких городов, как Мехико и Буэнос Айрес, а затем и всех остальных столиц латиноамериканских государств. Альвар (2002:99100), рассуждая об участии бывших колоний в формировании общеиспанской нормы, пишет:

Амадо Алонсо, много лет назад, сказал о трех культурных очагах (Мадрид, Мехико, Буэнос Айрес), которые примут участие в нивелировании нашего языка. Это правда, но не вся правда. Почти полвека спустя, мы видим, что его предположения были правильными, но к ним надо также Розенблат, Наварро, Робе, Луис Флорес, Канфиелд, Тоскано, Рона, Мориньиго, Матлук, Видаль де Баттини, Гитарте, Замора Висенте, Кани, дель Розарио, Мальмберг, Рабаналес добавить Гватемалу, Колумбию, Чили, чтобы назвать хотя бы только те страны, которые пользуются «официальным признанием» и язык которых легко понимаем… Я позволю себе также добавить Кубу, Венесуэлу, Перу.

Этот тезис нашел свое отражение в знаменитом «Проекте совместных исследований культурной языковой нормы основных городов Латинской Америки и Пиренейского полуострова», широко известном как проект «Культурной нормы», который предложил Лопе Бланш в 1964. Его основной целью был сбор материала для идентификации реальных норм каждого города. На сегодняшний день уже опубликованы результаты исследований, осуществленных в Мехико, Боготе, Буэнос Айресе, Сантьяго де Чили, Каракасе, Гаване, Лиме, Мадриде и др. Вопрос о городском или сельском характере нормы в Латинской Америке очень актуален. Ведь всего лишь несколько десятилетий назад, ученые считали, что раз большая часть населения этих стран проживает в сельской местности и занимается сельским хозяйством, то значит именно сельская речь является нормой для этих стран. Как отмечает Дж. Липски (2002:174): «Первой моделью в испанской диалектологии… была сельская речь, которую рассматривали как хранительницу «самых чистых» и «самых аутентичных» вариантов. Идеальным информантом считался пожилой человек, неграмотный, мало или никогда не выезжавший за пределы своей родной деревни, занимающийся приусадебным и домашним хозяйством». В последние годы ситуация меняется очень быстро. Наблюдается постоянная миграция сельских жителей в города и в настоящий момент значительная часть населения каждой страны (от четверти до трети) стала проживать в городах. Поэтому, как считает Джон Липски (2002:68), «кроме внутренней динамики больших городских зон, наиболее важные лингвистические изменения, которые происходят в современной Латинской Америке, являются результатом миграции сельского населения в города». С другой стороны, речь городов, особенно принимая во внимание возможности средств массовой информации, а также как основное место подготовки профессиональных кадров, оказывает сильное влияние на регионы. Лопе Бланш (1986:12) подчеркивает: «Нет сомнения в том, что из всех видов речи, существующих у какого-либо народа, нормативная городская – или стандартная – является самой важной и достойной исследования, принимая во внимание, что она является очагом, из которого языковые явления распространяются на остальную территорию страны». Что касается единообразности городской и сельской нормы в Мексике, этот же автор отмечает (1997:90): «Лингвистические опросы, проведенные в городе Мехико, вызвали у 42 меня некоторое удивление, показав, насколько велико незнание городским жителем того, что является сельской реальностью». А по вопросу использования индихенизмов в культурной речи Мехико, автор словаря Испанский язык, употребляемый в Мексике, Лара Рамос (1993:153) высказывает следующее мнение: «… если наши индихенизмы так важны для определения нашей национальной личности, то культурный и городской язык имеет тенденцию забывать их, и они сохраняются только в сельской действительности или в разговорной речи». В заключении надо также отметить, что в противопоставлении городской и сельской речи, последнее слово остается за городским вариантом, «он не только сохраняет свою индивидуальность, но и дискриминирует тех, кто им не пользуется» (Лопес Моралес, 1198:211). В процессе формирования нормы современных языков, как правило, выделяется определенная область страны или город (чаще столица), язык которых (письменный или устный) ложится в основу культурной нормы. Как справедливо отмечал Анхель Розенблат (цитата по кн. Лопе Бланш, 1986:13), «скрупулезное, детальное, полное знание актуальной речи современных больших городов Латинской Америки мне кажется очень важным также потому, что в этих больших городских агломерациях проживает третья или четвертая часть всего населения страны.» Однако в ряде стран создается такое положение, когда речь населения крупных городов заметно различается между собой, как, например, речь Мехико и Монтеррея. Какую же из этих норм считать нормой для страны? Лопе Бланш (1987:17), анализируя проблемы культурной нормы, считает: «В том случае, когда в стране существует больше одной культурной нормы – случай, имеющий отношение к разным латиноамериканским странам – думаю, что за основу надо принимать норму столицы». Это связано с тем, что именно в латиноамериканских столицах, проживает в среднем четвертая часть населения стран. В качестве примера можем привести Мехико, население которого составляет примерно 20 – 25 миллионов человек, что является приблизительно одной четвертой частью от 90 миллионов, т.е. населения всей страны.11 Поэтому речь столичных жителей достаточно полно отражает ситуацию и тенденции в развитии нормы в стране в целом. По мнению А. Розенблата (1967:24), в настоящее время нормы больших испаноамериканских городов «имеют бесконечно большую возможность для Данные приблизительные. Различия между ними зависят от формы проводимой переписи (с учетом населения пригорода или без). В данном случае нас интересует порядок соотношения населения столицы и всей страны.

43 распространения, чем имели во времена старых монархические дворов, язык которых стал основой национальных языков. Использование этих норм распространяется на города провинции, и через них, на самые отдаленные сельские местности». Социальный аспект нормы в испанском языке Социальный аспект нормы испанского языка подробно рассмотрен в работах Косериу (1990:43):

... речь может существовать только в каком-либо обществе. Но сами границы общества, как справедливо отмечал Есперсон, условны. В действительности, индивид не принадлежит только к одному обществу, а к изменяющемуся количеству обществ, и меняет свою манеру разговора в зависимости от общества, в котором находится. Обществом может быть как семья, так и профессиональное окружение, региональное или национальное общество, а иногда и выходящее за рамки региона или страны, как, например, в случае с испанским, на котором говорят не только в Испании, но также и в странах Латинской Америки… Социальный характер нормы обычно проявляется в оценках правильно – неправильно, понятно – непонятно, удобно – неудобно (на уровне системы), престижно – непрестижно. Рассуждая об этих сторонах нормы, Мануэль Альвар (2002:81) пишет: «Лучший испанский – это тот, на котором говорят образованные люди в каждой стране: спонтанный без неестественности, правильный без педантизма, понятный для всех слушателей. В каждом месте он будет иметь свои особенности…». Категория престижности в речи - это несколько более сложное понятие, чем правильность, понятность или удобство. «От чего зависит уровень престижа, присущий каждой из различных лингвистических норм испанского языка? … от экстралингвистических, социокультурных факторов…», считает Лопе Бланш (1997:85). Нам кажется, что рассматривая престижность норм испанского языка, надо не забывать о влиянии таких факторов, как: а) политические и экономические, б) географические и демографические, в) социальные, г) культурные, д) религиозные, е) исторические, т.е. в основном те же, что влияют на формирование нормы в целом. С точки зрения истории, нормы испанского языка Испании на протяжении более двух веков пользовались наибольшим престижем на территории американских колоний. Этот вопрос отражен в книге Дж. Липского (2002:66) Испанский язык Америки:

Испанский язык Америки был чувствителен в лингвистическим изменениям, которые происходили в Испании до конца 17 века… Многие регионы продолжали заимствование испанских элементов и после этой даты до тех пор, пока численность населения, говорящего на самодостаточном диалекте, не достигла критической отметки, когда стало возможным давать больше, чем заимствовать.

«Не надо забывать, что испанский язык сыграл главную роль в консолидации новых американских государств;

… «говорить чисто (правильно)» приравнивалось к понятию «говорить хорошо», а это означало придерживаться единообразных форм в ущерб другим, 44 которые считались региональными, если не порочными или ошибочными. Эта идея «чистоты» совпадала с нормой центра пиренейского полуострова», напоминает Лопес Моралес (1998:109). Индивидуальный характер нормы испанского языка Именно этот фактор играет основную роль в развитии лексических значений, поскольку для появления нового значения обязательно необходимо, чтобы кто-нибудь его придумал и употребил бы в первый раз. Подробно индивидуальный характер нормы описан нами в предыдущей части работы. Что же касается использования заимствований, в частности из индейских языков, то как отмечает Лопе Бланш (1997:93), «каждый индивид занимает свою позицию согласно совершенно различным факторам – характеру семьи, образованию, культуре, политической позиции – в вопросе о выборе «испанизма или индихенизма». Культурная норма в испанском языке Как известно, широта социальной основы нормы зависит от того, какие социальные слои принадлежат к носителям образования в период наиболее активных процессов складывания нормы, а также от того, как развивается общество и его язык в дальнейшем. Как считает Дж. Липски (2002:56), «в ХХ веке существует тесная взаимосвязь между общественным и экономическим статусом и культурным уровнем, что отражается в языковом (лингвистическом) узусе». Анализируя социальный состав носителей испанского языка, Липски (2002:43) отмечает, что... сегодня, в конце ХХ века, социолингвистический профиль Латинской Америки значительно эволюционировал. К несчастью, неграмотность и плохое социальное и экономическое положение продолжают влиять на большую часть населения, но также правда и то, что были сделаны значительные шаги в развитии программ образования населения, основанных на нуждах регионов, а не на искусственных европейских нормах.

Вопрос о нормах мексиканского варианта испанского языка подробно рассматривается в работе Лара Рамос Просторы лексикографии (1990:113-114):

Стандартный язык подразделился на культурный и субкультурный языки. К первому относится тот, что обладает интеллектуальным и богатым вокабуляром, используется больше в письменной, нежели в устной форме, имеет богатый синтаксис и служит (образцовой) моделью для мексиканцев. Второй, напротив, обладает менее интеллектуальным вокабуляром, лимитированными синтаксическими конструкциями и не только не служит образцовой моделью, но и сам заметно от нее отклоняется. Затем мы рассматриваем как часть нестандартного языка, любое употребление ограниченного характера, будь то географическое (диалекты мексиканского варианта) или социальное (социолекты) и не распространяющееся на остальную часть страны. Диалектный вокабуляр определился как не интеллектуальный, но богатый своим разнообразием, и было сделано предположение, что существующие диалекты могут иметь свои собственные синтаксические особенности, также как и свои собственные образцовые модели. Параллельно, социолектный словарь был определен как ограниченный (арго и жаргоны) и подверженный модам, было сделано предположение, что синтаксис этих социолектов должен быть более бедным, чем на предыдущих уровнях. Нестандартный язык больше используется в речи, чем на письме.

Роль Академии, нормализаторов и государства в нормировании испанского языка Как уже говорилось выше, на современном этапе роль нормализатора выполняет государство, а подготавливают рекомендации местные Академии и соответствующие учреждения каждой испаноязычной страны. Лопе Бланш (1997:122) описывает этот процесс так:

… определение, выбор рекомендуемых форм в случаях диалектного разнообразия должно находиться в ведении признанных лингвистов и филологов, а прививание и распространение норм должно быть задачей хорошо известных (аккредитированных) филологических учреждений, в частности, Ассоциации Академий испанского языка: не одной Королевской испанской академии, а именно совокупности Академий. И это не только по причинам научным, но и по практическим. Говорю это, потому что Королевская Испанская Академия и соответствующие испаноамериканские Академии имеют славу и авторитет … среди большинства людей и официальных организаций, которыми не обладают другие филологические институты испаноговорящего мира.

Одна из основных проблем нормы испанского языка заключается в вопросе, возможно ли существование единой нормы испанского языка? В статье «Аномалии в лингвистической норме Мехико» Лопе Бланш (1993:149) пишет:

Что не существует – или, правильнее, не кодифицирована – общая испанская лингвистическая норма, это очевидно. Но это не означает, что не существует идеала испанской нормы, к которому образованные люди разных стран, входящих в состав испанского мира, стремятся приблизиться, когда речь идет о «хорошем языке» или которого стремятся достичь говорящие на других языках, когда изучают испанский язык… В таком случае, возникает вопрос, что представляет собой этот идеал, норму какой страны принять за идеальную и обязательную для всех? Имеет ли государство право навязывать (через образование и средства массовой информации, например) эту идеальную норму? Мануэль Альвар (2202:86) утверждает, что «насаждение (норм) ни к чему не приводит;

то, что важно, так это убеждение, что это не капитуляции перед мнением других, а принятие как блага для всех того, что употребляет большинство». Несколькими страницами далее автор продолжает: «Этот престиж (нормы) признается больше по убеждению, чем в результате насаждения, так как сообразность полезна для всех, а насаждение только для немногих. В таком случае прибегают к так называемому нивелированию … с целью прийти к общему языку (речи), преодолев то, что называется диалектной раздробленностью». Многие исследователи последних лет считают, что основным средством распространения нормативного испанского языка в странах Латинской Америки стали средства массовой информации (сначала радио, а затем телевидение). Школьное образование стоит на третьем месте. Это связано с тем, что до сих пор процент 46 неграмотного населения в испаноязычных странах Америки велик, а также с тем, что, как считает Бартош, школа в Америке мало влияет или совсем не влияет на лингвистическое образование народа, как это происходит в Европе. Он утверждает, что молодые латиноамериканцы видят свою лингвистическую модель больше в семье или во внеклассной обстановке, чем на уроках (цит. по кн.: Морено де Альба, 1995:99). Определение культурной нормы в испанском языке Принимая во внимание вышеизложенные взгляды различных ученых на проблему нормы и, в частности, культурного языка, нам кажется, что адекватным определением последнего и для осуществления поставленных перед нашим исследованием задач, можно считать определением культурной нормы мексиканского варианта испанского языка то, что предложил Лара Рамос (1990:113), давая определение стандартному языку: «Согласно теории о стандартном языке, определяем как относящимися к нему, любое употребление языка, которое является общим для Мексики, имеет городской характер и обладает способностью распространяться на остальные регионы Мексики». Надо заметить, что этот автор настаивает на том, что стандартный язык подразделяется на культурный и субкультурный и что культурный язык можно изучать только по письменным литературным источникам. Он пишет (1990:118): «… все указывает на то, что критерием для регистрации этих двух уровней стандартного языка, является устный язык/письменный язык…, поскольку вокабуляр, который мы определили как общий для всей страны является городским, он оказывает влияние на остальные территории, отличается от образцовых моделей, используется на письме мало и доминирует в устной речи…». Поскольку перед нами не стояла задача столь глубокой дифференциации норм, то мы считаем, что процитированное выше определение стандартного языка, данное Лара Рамос, достаточно полно отражает наше понимание культурного языка и может быть распространено на него, если в определение добавить в качестве дополнительной характеристики культурно-образовательный аспект. Итак, определяем культурный язык как любое (употребление языка, которое является общим для Мексики среди людей, чье образование и/или культурный уровень считается хорошим в обществе;

имеет городской характер;

обладает способностью распространяться на остальные регионы Мексики.

47 Выводы по первой главе На основании проведенного исследования библиографии и позиций, занимаемых различными учеными, мы пришли к выводу, что следующие определения рассматриваемых нами лингвистических явлений в рамках данной работы отражают точку зрения автора, поэтому мы будем считать, что:

- заимствование - это слово иностранного происхождения, которое полностью адаптировалось в системе языка – рецептора;

- иностранное слово - это любое иностранное слово, которое сохраняет свою изначальную форму, т.е. не подвержено процессу адаптации к системе языка – рецептора;

- калька - это вид заимствований, когда вместо адаптации происходит перевод понятия с использованием, полным или частичным, собственных структур языка – рецептора;

- науатлизм – это лингвистическое заимствование внешнего происхождения, прямыми, обязательными в большинстве случаев, простыми (мы будем рассматривать только слова) и предрасположенными к модификациям в своих лексических значениях;

полисемия – это множественность значений слова или какого-либо линвистического знака;

- культурный язык (норма) - это любое использование (употребление) языка, которое является общим для Мексики среди людей, чье образование и/или культурный уровень считается хорошим в обществе;

имеет городской характер;

обладает способностью распространяться на остальные регионы Мексики.

ГЛАВА 2.

Синхрония и диахрония в развитии лексических значений Описывать язык можно с точки зрения двух разных подходов: синхронического и диахронического. Говоря о различиях между ними, Косериу (1990:59) писал: «Фердинанд де Соссюр различил, в изучении языков, с одной стороны, синхроническую науку, т.е. занимающуюся языком в определенный момент его развития …, и, с другой стороны, диахроническую науку, как изучение лингвистических фактов (явлений), рассматриваемых «через» время, т.е. в их историческом развитии». При синхроническом подходе изучается состояния определенного языка в какойто определенный момент. Его метод состоит в собирании свидетельств носителей языка с целью изучения актуального состояния лингвистических структур языка. Таким образом, можно сказать, что синхронное явление означает связь между единовременными элементами, что предполагает отношения сосуществования и для которых временной фактор не имеет значения. Что касается диахронического подхода, то с его позиций изучается эволюция и изменения в языке в определенные эпохи, его метод должен быть проспективным (т.е. следующим времени) и ретроспективным, для этого необходимо выявить те явления, которые модифицируют язык;

явления, которые выражаются в конкретных реализациях носителей языка, т.е. в речи. Как следствие, диахроническое явление является замещением одного элемента другим во времени;

процессом, при изучении которого надо рассматривать какое-либо конкретное явление как единичное, но принимая во внимание одновременные ему элементы с их соответствующими изменениями. Несмотря на то, что синхронический и диахронический анализы имеют различные цели и методы, между ними существует взаимозависимость: чтобы узнать об изменениях в языке необходимо определить изменившиеся элементы и оценить эти изменения с позиций всей системы. Лопе Бланш (1993:99) рекомендует «сочетать диахронию уравновешенно и гармонично, на благо обоих». 2.1. Роль диахронии в развитии лексических значений «Заниматься историей – это полезная работа, потому что учит многому, а также потому, что такие знания выцвечивают будущее и помогают в решении грядущих проблем» - точно заметил Лопе Бланш (1986:7) в книге, посвященной изучению испанского культурного языка. Этот комментарий известного испаниста подчеркивает важную роль диахронии в развитии лексики. синхронию и 49 Лексика является той частью языка, которая наиболее подвержена изменениям. В течение жизни одного поколения очень трудно заметить изменения, например, в фонологической или грамматической системах языка. С другой стороны, изменения в лексике или модификации лексических значений часто становятся заметными на протяжении жизни одного поколения. Если раньше, а это известно по данным глоттохронологии, периоды изменения лексики измерялись веками, а иногда и тысячелетиями, в настоящий момент они стали намного короче. Существует некая коллективная память общества, в которую попадают слова или их новые значения, прошедшие экзамен времени. Нововведения в языке отмечаются нередко, тем не менее, их официальное признание происходит не всегда. По поводу науатлизмов и их проникновения в испанский язык высказывается Морено де Альба (1995:56), комментируя влияние индейских языков на испанский: «Местные языки Америки, естественно, смогли повлиять на общепринятый испанский только на уровне лексики, так как он является самым поверхностным в лингвистической структуре… По мнению Мориньиго, этот процесс проникновения начался в 1492 году во время первого путешествия Колумба и, строго говоря, не завершен до сих пор». Проблема процесса инноваций в языке не достаточно изучена. М.В. Арапов (1988:184), например, уделил внимание судьбе примерно 200 инноваций в русском языке, первые появления которых относятся к периоду от начала XVII века до начала XX века. По его данным, половина этих слов дожидалась своего включения в словарь примерно 33 года, т.е. время, необходимое для смены одного поколения другим. Автор предлагает принять именно такой отрезок времени в качестве «характерного периода» при изучении вопроса включаемости слова в коллективную память. Сравнивая его мнение с мнениями относительно положения с науатлизмами, хочется заметить, что многие из них ожидали своего включения в общепринятый испанский более 500 лет, если взять за основу данные об их включении в самый престижный словарь в испаноговорящем мире, которым является, без сомнения, Словарь Королевской Академии испанского языка. Резкий рост ритмов обновления лексики и, как следствие, развитие лексических значений знания. Именно поэтому подчеркивает Лопе Бланш (1993:101) важность «исследования процесса проникновения лексических индихенизмов в мексиканский испанский, обращая внимания на их жизнеспособность (существенность) и способность к выживанию». Косериу (1990:47) также придерживается такого мнения, он пишет: «… культурное серьезно влияют на коллективную память, т.е. вызывают значительное ее сокращение, поскольку только небольшая часть населения сохраняет традиционные 50 исследование в области речи не может быть сделано глобально, для всей системы, наоборот, в начале, надо изучить каждое слово в отдельности, так как каждое слово имеет свою собственную историю…». Исследования диахронии лексики имеют важное значение для лексикографии и преподавании языков, в основном для лингводидактики, поскольку позволяют, при объяснении слов, опираться на историю их развития. Кроме этимологии, слова отличаются друг от друга самим процессом изменения лексических значений, результатом этого процесса. Имеется в виду их принятие или непринятие в коллективную память общества, в его коллективный словарь. Надо сказать, что мексиканский вариант испанского языка практически не изучался с таких позиций, недаром Лопе Бланш (1986:10) отмечал:

Называя американский испанский «выдающимся незнакомцем, я не хочу сказать, конечно, что мы ничего о нем не знаем. Что-то знаем, безусловно;

располагаем некоторыми сведениями, более или менее достоверными, о его персоне;

знаем некоторые особенности его темперамента, но нам не хватает полного, интимного и точного знания. Говоря об отсутствии знаний, я имел в виду, конечно, малочисленность признанных библиографических источников. Может быть, было бы правильнее говорить о бедности серьезных и понятных исследований об «испанском (языке) Америки.

2.2. Основные закономерности диахронического развития лексических значений Проблема диахронических изменений в лексических значениях может рассматриваться с двух разных позиций. Первая, это качественные изменения в составе и структуре лексических значений. Практически все авторы высказывают схожую точку зрения, что в процессе исторического развития языка лексика является тем уровнем, который наиболее подвержен модификации. Конечно, степень изменений в лексических значениях можно оценивать не только качественно, но и количественно. Вторая позиция при оценке лексических значений – это изучение количественных изменений в лексике. Надо отметить, что этими задачами занимается специальный раздел лингвистики – количественная лингвистика, которая располагает целым набором специальных методов, с помощью которых делается возможным получение самых разнообразных и точных математических данных о языке и речи. Однако, прежде чем заниматься расчетами, необходимо четко определить поставленные цели и задачи;

уточнить, каким образом и откуда человек получает свои знания о языке. На этот вопрос мы нашли ответ в работе П. Н. Денисова (1993:224).

Каждый ребенок, каждое поколение, каждая новая культура вступает в поток поколений, в череду культур и цивилизаций где-то посредине, начал не зная, концов не ведая. Именно история дает им связь времен.

Каждый ребенок проходит социализацию, т.е. исторически обусловленный, осуществляемый в деятельности и в общении процесс усвоения и активного воспроизводства индивидом социального опыта. Каждое новое поколение тоже социализирует и самоутверждается, т.е. активно перерабатывает наследие отцов и, дав что-то новое, тут же превращается в отцов. Каждая новая культура застает как нечто данное определенную сумму производительных сил, производственных отношений и других социальных форм общения. Она окружена массой обстоятельств, которые не ею созданы.

Дети и взрослые, когда прибегают к помощи словарей, уже имеют изначально какие-то знания о предметах, понятий и словах, а также об абстрактных законах семантики и синтаксиса. Словари, как и учебники и энциклопедии, во многих случаях, только уточняют уже имеющиеся в их подсознании знания. Как подчеркивает П. Н. Денисов, словарь и энциклопедия заполняют пробелы, рассеивают туман в индивидуальном словарном запасе, равно как и в приемных устройствах, от качества которых напрямую зависит тонкость, глубина и избирательность понимания индивидом мира и людей. В этом проявляется один из исходных принципов типологии словарей: принцип дополнительности. С другой стороны, пополнить знания людей может только умный собеседник, каким, во многих случаях, выступают словари и энциклопедии. В этом отношении любой словарь ведет диалог с читателем, что отвечает второму основополагающему принципу – принципу диалога. Вопрос о диалоге и дополнительности информации, приводимой словарями, в которые включены науатлизмы, рассматривается также в работе Морено де Альба (1995:62-63), который отмечает:

Современные словари американизмов соперничают между собой в вопросе включения возможно большего количества (американизмов), лгут не переставая о том, что употребляется и что нет в американском испанском, что, как очевидно, искажает действительность и путает всех, кто их читает. Безусловно, вклад индейских языков может, в некоторых регионах, быть важным, но он, определенно, менее значителен, чем можно подумать при виде такого объема индихенизмов, которые появляются в словарях…так, например, в некоторых словарях мексиканизмов встречаются науатлизмы (tetlachicue, tetlala и др.), которые, за исключением носителей языка науатль, никто в Мексике не знает, что они означают. Эти слова включаются в целях (расширения, обогащения) эрудиции, несмотря на то, что не употребляются носителями языка.

Рассмотрим теперь, какие же процессы могут влиять на количественные трансформации в лексике (лексических значениях). Г.Г. Ивлева (1986:35) отмечает следующие: заимствование, словообразование, дифференциация элементов слов, распад слов на омонимичные лексические единицы, процессы лексикализации, когда происходит семантическая изоляции какой-либо морфологической формы и ее обособление в самостоятельный лексический элемент, процессы делексикализации – т.е. обратного предыдущему явления, когда происходит формальное и семантическое слияние отдельных лексических элементов, взаимодействие разных пластов лексики, вариантность слова, переход слов (а иногда и отдельных лексических значений) из одной категории частей речи в другие и т.д.

52 Таким образом видно, что лексический состав языка постоянно меняется, пополняясь новыми словами и новыми значениями и одновременно освобождаясь от старых слов и значений. При этом некоторая часть лексики остается неизменной. Сравнение словарей, как пишет М.В. Марчук (1996:25) «может дать материал для выяснения закономерностей развития состава лексики языка как в количественном, так и в качественном отношении». Основываясь на вышесказанном, становится ясным насколько развитие лексики в диахронии важно для оценки современного состояния лексики. В этом ракурсе количественные изменения позволяют нам выносить суждения о мере изменений в целом. Подумаем теперь о том, какими должны быть исследуемые нами слова. Ведь возможно изучать слово как символ, т.е. беря его в качестве представителя отдельного класса слов, или как независимое явление, поскольку каждое слово, как говорил Л.В. Щерба, заслуживает монографии. Принимая во внимания такие подходы к изучению лексики, представляется возможным, чтобы исследователь мог выбрать некий собственный корпус слов, который он считает наиболее отвечающим решению поставленной им задачи. В нашем случае, будет рассматриваться массив слов, принадлежащий к заимствованиям из языка науатль в мексиканском варианте испанского языка, с целью:

- рассмотреть количественные изменения в употреблении науатлизмов выбранного корпуса в культурной речи жителей г. Мехико - пронаблюдать изменения в их лексических значениях. В мексиканской лингвистике бытует устоявшееся мнение о положении и тенденциях развития индихенизмов, и в частности науатлизмов, как составной части этой группы заимствований, в испанском языке Мексики. Лара (1990:152) указывает: «… реальность нашего языка гетерогенна: слова, которые сто лет назад казались варваризмами, сейчас входят в состав нашего испанского в такой степени, что практически никто не мог бы квалифицировать их, как это сделали эти три зачинателя12: науатлизмы, которые так важны для нашей националистической идеологии исчезают мало помалу и никоим образом не характеризуют наш испанский». Из этого видно, что актуальное положение науатлизмов анализируется только с позиций негативной тенденции, т.е. исчезновения из языка;

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.