WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи ЩЕРБИНА ТАИСИЯ АЛЕКСАНДРОВНА КАНАДО-СОВЕТСКИЕ ОТНОШЕНИЯ (1942–1953 гг.): ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ И НАПРАВЛЕНИЯ Специальность 07.00.03 – ...»

-- [ Страница 3 ] --

138 Во избежание лишних расходов основным и самым массовым видом пропаганды стали листовки. Так, некоторые из них назывались: «Храбрый союзник зовет», «Призыв к докторам, сестрам и объединенным профессиональным группам», «Призыв к школьникам Канады». Кроме того, довольно популярными средствами пропаганды являлись подписные листы с приветствиями в основном двух видов. В первом случае, чтобы подписаться под приветствием, необходимо было заплатить небольшую фиксированную стоимость, например, в 10 центов. Такие листы распространялись в основном в школах. Во втором случае за подпись могла вноситься любая сумма. В результате таким способом удалось собрать 63 тыс. дол1. Этим листам канадцы уделяли особое внимание, рассматривая их как послание доброй воли, поскольку они обеспечивали возможность обмена письменными приветствиями между населением обеих стран. Но, как показала практика, осуществлять контроль по возвращению таких листов было очень трудно, поскольку они могли быть переизданы местными комитетами. Большинство уполномоченных комитетов создавало подкомитеты по организации концертов, представлений, атлетических и спортивных соревнований, массовых митингов, балов и других видов развлечений, направленных на сбор средств. Военная действительность породила в Канаде небывалый интерес к своему северному союзнику. Чтобы удовлетворить этот интерес, сами канадцы создали несколько обществ по изучению СССР. Так, практически одновременно с учреждением фонда в помощь России, в Торонто было организовано «Общество по изучению России» (Society for the study of Russia). Его членами была в основном городская интеллигенция: представители университетов, профессиональных и деловых кругов. Они занимались исследованием важнейших аспектов советской жизни, изучали русский язык, читали лекции, собирали материал о Советском Союзе и делали его доступным для канадской Там же. Л.9–11.

139 общественности. 14 ноября 1942 г. из советского посольства в Оттаве на имя председателя ВОКСа В.С. Кеменева пришла телеграмма, в которой сообщалось следующее: «В Торонто организовано общество по изучению СССР, насчитывающее в настоящее время 300 членов. Общество чрезвычайно бы желало получить информацию о Советском Союзе, которую следует отправить ее председателю Делюри. В ближайшее время он обратится к Вам с письмом»1. И действительно, письмо Делюри с этой просьбой было получено ВОКСом 2 февраля 1943 г.2 Москва была чрезвычайно заинтересована в таких обществах, поскольку через них можно было легко распространять информацию и осуществлять прямые контакты с канадской общественностью. Поэтому 23 апреля 1943 г. дипломатической почтой вместе с благодарственным письмом члена правления ВОКСа Л. Кисловой этому обществу была направлена первая партия материала. Она включала фотоочерки, диафильмы, плакаты, коллекции советских марок («К 25летию СССР», «Отечественная война» и др.), брошюры на английском языке (К.Симонов «Сталинград в борьбе», Юдин «Советская культура», И.В.Сталин «О великой патриотической войне советского народа» и др.), всего в количестве 20 штук3. В основном вся информация носила военный характер. В дальнейшем С. Кудрявцеву было дано распоряжение регулярно отсылать этому обществу определенное количество материалов. Кроме того, в Торонто существовала «Рабочая образовательная ассоциация» (Workers educational association), которая так же как и «Общество по изучению России», организовывала лекции о Советском Союзе. В Гамильтоне некто Лорне Джонстон работал в качестве главы своего рода просветительного отдела при железнодорожной компании «Канадиен Нэшионал». Он 1 2 Там же. Д.131. Л.74. Там же. Оп.15. Д.94. Л.73. Там же. Д.131. Л.71–72.

140 ездил по клубам с выступлениями риала1. Немаловажную роль в развитии канадо-советских культурных отношений сыграли русские канадцы. Согласно переписи 1941 г. из 600 тыс. славян – эмигрантов общее количество русских составляло 52. 341 человек. Для сравнения: украинцев – 313 275 человек;

поляков – 128 711 человек;

чехов и словаков – 42 860 человек;

хорватов, сербов и словенцев – около 15 тысяч человек. Оставшуюся часть составляли болгары, македонцы и другие нации2. Следует отметить, что официальная канадская статистика причисляет к славянам только тех, кто родился в славянских странах, и их детей. Дальнейшие поколения считались уже канадцами. Поэтому подлинное количество канадцев славянского происхождения было несколько выше. Практически сразу же после нападения Германии на СССР в крупнейших городах Канады стали создаваться русские комитеты помощи родине. 21 сентября 1941 г. в Торонто состоялась окружная конференция русских комитетов, на которой было принято решение о созыве Всеканадского русского съезда, который и состоялся 30-31 мая 1942г. Этот съезд проходил под знаком объединения всех русских в Канаде. Результатом стало образование новой организации Федерации Русских Канадцев (ФРК). Ее основной целью являлось оказание возможно большей помощи Советскому Союзу как в экономическом, так и в культурно-просветительном плане. На учредительном собрании съезду прислали приветствия Союз советских писателей, Всеславянский комитет, Антифашистский комитет советских женщин, Антифашистский комитет советских ученых, дважды Герой СССР И. Папанин, глава русской православной церкви на американском континенте митрополит Вениамин и епископ Адам из Нью-Йорка3.

1 2 на различные темы об СССР. Как сообщал Кудрявцев, им было также отправлено большое количество мате Там же. Д.93. Л.73–74. Окулевич Г. Русские в Канаде. // Славяне. – 1943. №10. С.37. Там же. С.39.

141 В области культурнопросветительной работы отделы ФРК добились крупных успехов. Было организовано семь школ русской грамоты для детей, певческие кружки, оркестры. В Торонто, Виннипеге, Ванкувере не проходило практически ни одного праздника, чтобы русские хоры не выступили с культурными программами современных советских и русских народных песен1. Количество материала, поступаемого в Канаду, увеличивалось довольно стремительно. В отчете из Оттавы в январе 1943 г, уполномоченный ВОКСа С. Кудрявцев сообщал, что за время его пребывания в Канаде он адресно разослал более 400 буклетов и 500 фотоиллюстраций. Из материалов, привезенных из Москвы, удалось организовать несколько выставок в разных городах. Кудрявцев активно сотрудничал с фондом помощи России. Так, выставка «Зверства фашистов над советскими детьми» была передана в национальный комитет. Сначала ее показ проходил в национальной галерее, а затем – в галерее магазина Итон в Торонто с 10 по 20 января 1943 г.2 С 17 марта по 10 апреля выставка демонстрировалась в Художественной галерее в Монреале, где ее посетило большое количество франкоканадцев и католических священников. Выставку «25 лет Советскому Союзу», продолжавшуюся с 20 марта по 6 апреля 1943 г. посетили 9 804 человека. Об интересе к этой выставке свидетельствует тот факт, что в конце марта Кудрявцев получил предложение из Оттавского клуба деловых женщин, в частности, от его председателя Агнессы Тили, прочитать для них лекцию о Советском Союзе, одновременно пояснив экспонаты выставки. 1 апреля в здании Национальной галереи была проведена такая лекция на тему «Государственное устройство Советского Союза и его достижения за 25 лет»3. Но мы можем утверждать, что далеко не все канадское население стало относиться к СССР абсолютно открыто и дружественно. Во многих кругах еще боялись повторения большевистской революции, поэтому канадцы по1 2 Там же. ГАРФ. Ф.5283. Оп.15. Д.93. Л.72. Там же. Л.58.

142 ясняли, что они поддерживают не советский строй, а лишь его военные усилия. Присущая тому времени советская идеологизированность накладывала определенный отпечаток и на советскую культурную дипломатию. Часть населения продолжала воспринимать распространяемую информацию о Советском Союзе как большевистскую пропаганду. Так, в отчете сотрудника советской миссии Ф. Видясова, дежурившего на этой выставке, приводятся некоторые услышанные им замечания посетителей. Ф. Видясов пишет: «Одна женщина, обращаясь к сопровождающему ее мужчине, отметила, что это пропаганда, но очень убедительная пропаганда. Другая посетительница (француженка) сказала, что красивые и здоровые женщины – участницы физкультурного парада – не являются типичными советскими женщинами и что они специально предназначены для парадов. Их воспитывают и тренируют в особых лагерях, о чем она сама читала»1. Тем не менее, методы культурной дипломатии продолжали использоваться все более активно. В кинотеатрах Канады регулярно проходили показы советских фильмов, которые пользовались достаточно большим успехом. В подтверждение этому служат данные С. Кудрявцева, ведущего постоянную переписку с ВОКСом. Согласно им, в январе – феврале 1943 г. в кинотеатрах Канады демонстрировались следующие советские фильмы: Название фильма Оборона Москвы Наш русский фронт Наши русские союзники Профессор Мамлок Петр Первый В тылу врага Разгром немцев под Мо Количество посмотревших 2-30 января 1943г. 9800 9500 19250 1200 2100 11500 57049 1694 39484 Февраль 1943г. 5250 АВПРФ. Ф.178. Посольство СССР в Канаде. Оп.2. П.5. Д.20. Л.134.

143 сквой Вот враг Партизанская бригада Песнь весны Осада Ленинграда Машенька Всего человек: 159736 Источник: АВПРФ. Ф.178. Оп.2.П.5.Д.20.Л. 195–196. Таким образом, общее количество канадцев, увидевших эти картины в январе – феврале 1943 г. составило 257 903 человека1. Это довольно высокий результат, учитывая, что фильмы посещались в основном в выходные дни. Немаловажным является тот факт, что канадская сторона также выявила желание демонстрировать свои фильмы в СССР. Так, 25 марта 1943 г. заведующий отделом распределения кинофильмов для заграницы Манколм Росс сообщил по телефону Кудрявцеву, что директор «Нешионал Филм Боард» Грирсон желает подарить главному управлению кинематографической промышленности при СНК СССР два хроникальных фильма, отражавших жизнь Канады и ее военные усилия в условиях Второй мировой войны. Это были короткометражные двадцатиминутные документальные фильмы под названием «В сражающейся Канаде» и «Дым и сталь». При передаче этих кинокартин Ф. Гусеву М. Росс отметил: «Мы преподносим эти фильмы с наилучшими пожеланиями и надеемся, что они будут представлять интерес для различных групп в Вашей стране. Вы можете быть уверены в том, что мы стремимся всеми возможными мерами развивать культурные отношения между нашими странами»2. 19233 18104 12000 21000 16735 98167 10154 1 Там же. П.4. Д.15. Л.96. Там же. Л.80–82.

144 Многочисленные контакты канадских и советских представителей науки и культуры свидетельствовали о возрастающем интересе друг к другу. Но поскольку «Канадский фонд помощи России» официально должен был закончить свою кампанию в начале 1943 г., необходимо было создать новую организацию, которая бы взяла на себя функции не только по оказанию материальной помощи, но прежде всего – распространению в Канаде информации об СССР. В январе советскую миссию посетил профессор Поль Вейл, один из организаторов «Канадского фонда помощи России» по провинции Квебек, где ему было указано на желательность создания Общества культурной связи. Профессор Вейл согласился, что канадский интерес к СССР может удовлетворить именно такое общество и обещал приложить максимум усилий для создания таких обществ в ряде крупнейших городов. Он сказал: «Действительно имеется большое желание к сближению с Советским Союзом для обмена опытом как в отношении науки, так и культуры»1. И уже 15 апреля Кудрявцев посетил общее собрание Национального комитета «Канадского фонда помощи России», где из беседы с М. Вейл, женой председателя провинциального комитета, профессора макгильского университета, ему стало известно, что небольшая группа интеллигенции Монреаля организовала общество «Canada-Russia Society», целью которого являлось развитие и укрепление культурных связей между Канадой и СССР2. Выступив с инициативой о создании канадо-советского общества под руководством ВОКСа, которое напрямую занималось бы развитием культурных отношений между странами, советское правительство пыталось упорядочить и взять под единый контроль все мелкие организации и частные лица, которые так или иначе проявляли интерес к СССР.

1 ГАРФ. Ф.5283. Оп.15. Д.93. Л.75. Там же. Л.60.

145 Такая организация, получившая название «Общество канадо-советской дружбы», официально открыла свою деятельность 22 июня 1943 г. массовым митингом в Торонто в Мепл Лиф Гарденз, на котором присутствовали премьер-министр М. Кинг, достопочтенный Джозеф И. Давис и члены советской миссии1. В связи с этим еще 260 покровителей одобрили образование Национального Совета канадо-советской дружбы. Список состоял из ведущих лиц как федерального, так и провинциальных правительств, деловых и промышленных кругов, профсоюзного движения, фермерских организаций, ученых, артистов, а также многих лиц, работавших в благотворительных организациях. Кроме того, его членами стали участники Фонда помощи России2. Председателем временного исполнительного комитета стал сэр Элсворт Флавелл, вице-президентом – Джон Дэвид Итон, казначеем был избран Вальтер Джонс, секретарем – Елена Фриман3. На собрании этого комитета, состоявшегося 6 августа, было решено создать Национальные комитеты для работы в различных областях, которыми могли заинтересоваться канадцы. Целью создаваемого общества ставилось развитие лучшего взаимопонимания и укрепления дружественных отношений между Канадой и СССР как необходимого средства для одержания победы и создания международной демократии и длительного мира. Для достижения этой цели была определена программа действий, которая состояла в следующем: дать канадскому народу правильную информацию об СССР;

обеспечить возможности для практического выражения канадо-советской дружбы через общественные митинги, обмен подарками, музыкальными произведениями, письмами и т. д.;

развивать в России взаимопонимание и чувство дружбы к Канаде и ее ор 1 2 Там же. Д.95. Л.47. Там же. Л.47. Там же. Л.48.

146 ганизациям;

противодействовать антисоветской пропаганде, направленной на раскол среди Объединенных Наций1. 8 сентября в Торонто в Отеле Роял Йорк состоялось заседание Национального Совета, на котором были определены основные направления повседневной деятельности. Было решено организовать по всей Канаде выставки искусства и ремесла, отражающие советскую жизнь, передвижные библиотеки с книгами об СССР, причем нацеленные на специфику сельских районов. Местные комитеты должны были организовать книжные клубы, чтобы любой желающий мог беспрепятственно получить интересующую его информацию о советской жизни, развивать культурные отношения путем обменов музыкальными произведениями и популяризировать русскую музыку через прослушивание или исполнение таковой в школах, клубах и других организациях. Кроме того, организовывать радио собрания, в театрах ставить русские драматические пьесы. В рамках спецпроектов любой канадский город или деревня могли по желанию избрать советский населенный пункт соответствующего размера для установления дружественных отношений. Способствовать развитию культурных отношений следовало также через совместные праздники – такие, как Рождество, Пасха, День благодарения, которые могли бы продемонстрировать одинаковость человеческих стремлений народов двух стран2. С12 по 14 ноября в Торонто прошел первый Конгресс канадо-советкой дружбы, в котором приняли участие многие канадские общественные деятели. На протяжении нескольких недель до его открытия «Торонто Стар» ежедневно помещала статьи, посвященные предстоящему Конгрессу. Финансирование осуществлялось редактором газеты Дж. Аткинсоном и председателем Совета Канадо-советской дружбы Э. Флавеллом. Конгресс получил приветственную телеграмму из ВОКСа с пожеланиями плодотворной работы. В 1 Там же. Л.53. Там же. Л.55–58.

147 ней говорилось: «Верим что совместные боевые усилия принесут скорую победу над гитлеризмом и еще более укрепят дружбу наших народов»1. На пленарном заседании Конгресса был избран Национальный Комитет канадо-Советской дружбы в составе 31 человека. Ими стали владелец газеты «Дейли Стар» и «Стар Уилки» Дж. Аткинсон, канадский дирижер Э.К. Макмиллан, адвокаты, журналисты, профессора, представители духовенства и др. Кроме пленарных заседаний, на Конгрессе работали шесть секций: сельскохозяйственная, искусств, науки, образования, медицины и профсоюзов. В их работе приняли участие около полутора тысяч человек. Из 25 докладов, посвященных науке, сельскому хозяйству, искусству СССР и других тем большая часть была сделана американцами. Например, доклады прочитали полярный исследователь В. Стефенсон, профессор университета Корнеля Симмонс, профессор университета Нью-Джерси Ваксман. В результате работы каждая секция образовала постоянный комитет. На заключительном пленарном заседании было принято решение немедленно договориться об обмене делегатами между канадскими и советскими профсоюзами. Кроме того, канадским ученым рекомендовалось в своих учебных заведениях ввести курсы русского языка и культуры2. По окончании конференции 16 ноября состоялся массовый митинг, на котором присутствовали около 14 тысяч человек. Для того чтобы привлечь к митингу более широкие круги и избежать нареканий за устройство митинга в воскресный день, его назвали «Благодарный молебен за нашего союзника – Красную Армию». Председателем митинга, представленным как «представитель Красной Армии в Канаде» являлся сотрудник советского посольства полковник Н. Заботин. Американский корреспондент в Москве Сноу выступил с основным докладом. Следует отметить, что в митинге приняли участие 1 Там же. Л.23, 83. Там же. Л.81.

148 главы англиканской и объединенных церквей, но не католической, позиция которой была указана выше1. Итогами своей работы организаторы остались довольны. Прежде всего был принят устав, определены цели и задачи. После образования Общества канадо-советской дружбы в июне 1943 г. было решено подготовить серию радиопередач о Советском Союзе. Такую миссию взял на себя канадский писатель Дайсон Картер, написавший к тому времени ряд книг об СССР. Его перу принадлежат работы «Секретное оружие России», «Жизнь Сталина» и др. Тексты радиопередач, озаглавленных «Русский дневник», были составлены на основе советских материалов, которыми миссия снабжала Картера и которые в свою очередь получала из ВОКСа. Было выбрано восемь самостоятельных тем, отражающих ту или иную область жизни в Советском Союзе. Основным персонажем всех передач являлся канадский корреспондент, недавно приехавший в Советский Союз и имевший своеобразное и, по словам Картера, «совершенно ложное представлений о стране, сложившееся в результате антисоветской пропаганды»2. Корреспондент совершает поездки по городам и селам Союза, посещает фронт, где встречается с простыми людьми, которые развеивают его прежние ложные представления. Передачи проходили еженедельно. Первая состоялась 30 июня 1943 г. и была посвящена беседе с раненым солдатом. Кроме этого, корреспондент якобы беседовал с советскими рабочими, детьми, представителями православной церкви, колхозниками, рассказывавшими «о страшной войне, которая прервала счастливую советскую жизнь»3. Передачи были хорошо оформлены музыкально. Такая форма преподнесения способствовала легкому восприятию материала. Здесь необходимо отметить, что готовые передачи, транслировавшиеся по всем канадским радиостанциям через СВС, перед выходом в эфир прохо1 2 Там же. Л.82. Там же. Д.93. Л.14. Там же. Л.17–36.

149 дили цензуру сначала Военного Совета канадских художников, писателей и радио композиторов, а затем Бюро информации военного времени. Кроме того, в конце каждого эфира Картер заявлял о том, что материал для передачи проверен властями, подчеркивая, что в этом нет никакой пропаганды, а выпуски носят лишь информационный характер1. Отчеты обо всех мероприятиях, проведенных в Канаде и так или иначе затрагивающих Советский Союз, составлялись С. Кудрявцевым для дальнейшей отправки в Москву. Так, в письме от 31 марта 1943 г., адресованном на имя заведующего Вторым Европейским отделом В. Новикова, Кудрявцев сообщает, что канадская общественность стала уделять больше внимания Советскому Союзу благодаря обширной работе, которую проводит миссия. В частности, сообщалось о том, что недавно поступившие подборки советских фотоматериалов по кинофильмам «Ленинград в борьбе» и «День войны» привлекли особое внимание канадцев. Редакции газет «Торонто Стар», «Глоб энд Мейл», «Стандарт» и «Ивнинг телеграмм» посвятили этим фильмам целые страницы и поместили большое количество фотографий – от 10 до 17 фотоснимков с кинопленки в каждом номере. Также Кудрявцев констатировал, что за март 1943 г. в канадских печатных изданиях было опубликовано 18 статей советских авторов – таких как Вирта, Кононенко, Эренбурга, Лебедевой2. Но в продвижении статей миссия испытывала большие трудности по причине запоздания или неконкретности и неактуальности присылаемого материала. Например, статья Горкина, посвященная Красной Армии была получена миссией непосредственно в день годовщины, из-за чего многие газеты не стали ее публиковать. В отчете, адресованном в Москву Кудрявцев отмечает: «Газеты желают получать фактический материал о жизни освобожденных городов и сел, страданиях населения и их нуждах, о повседневной жизни солдат Красной Армии. Такие статьи будут форсировать помощь Со 1 Там же. Л.16. АВПРФ. Ф.178. Оп.2. П.4. Д.15. Л.48–49.

150 ветскому Союзу со стороны канадских граждан. Необходимо присылать статьи, описывающие военные действия, но не теряющие актуальность, как это имеет место с военными обзорами»1. Кроме того, как свидетельствует источник, по мнению С. Кудрявцева, отказ других газет печатать советские материалы объяснялся не столько их нежеланием, сколько, скорее всего, распоряжениями сверху, то есть цензурными властями2. Следует отметить, что цензура действовала не только в Канаде. В СССР любого рода переписка между канадскими и советскими гражданами могла осуществляться только через ВОКС, где естественно принимали решение, целесообразно ли отправлять то или иное письмо. К тому же, в большинстве случаев членом правления ВОКСа Л. Кисловой, контролировавшей эту переписку, приводились рекомендации, о чем именно нужно писать. Особенно ВОКС поощрял контакты ученых, педагогов, учащихся, поэтов, музыкантов и представителей других направлений науки и культуры. Советские и канадские педагоги и учащиеся обращались друг к другу, как правило, за материалами, необходимыми для изучения Канады или СССР соответственно. Так, 22 февраля 1943 г. вместе с дипломатической почтой в Канаду были посланы обращения учителей географии г. Москвы – заслуженного учителя РСФСР Н. Писаревой и А. Борисенко, написанные еще в октябре 1942 г и адресованные монреальским преподавателям. Указывая на схожесть наших стран в географическом плане, они, в частности, писали: «Очень интересует постановка преподавания географии в ваших школах. Хотелось бы получить от Вас необходимые сведения и завязать с Вами переписку. Если Вас не затруднит, просим Вас прислать программы по географии и полный комплект учебников»3. Аналогичные письма поступали и из Канады. В январе 1943 г. по инициативе учащихся 9 класса канадской средней школы небольшого городка Лёмби с населением в 600 человек, завязалась переписка с московски1 2 Там же. Л.48. Там же. Л.52. ГАРФ. Ф.5283.Оп.15. Д.78. Л.132–133.

151 ми сверстниками. Сначала письма канадских учеников Б. Крэндон1, Б. Бессем2, В. Эккерта3, А. Куэснель4, В. Недхэм5, Н. Кэри6 и А. Фишера7 были переданы советскому послу Ф. Гусеву, в обращении к которому говорилось: «Мы изучали Вашу страну и выразили желание вступить в переписку с учениками какой-нибудь школы в районе, близком по своему размеру к Лёмби8. ВОКС счел целесообразным передать эти письма московским сверстникам, причем было указано, что именно должно содержаться в ответах. В качестве примера можно привести ответ одного из московских школьников Олега Бенюха, который очень похож на ответы других учеников – И. Кирик9, М. Епишиной10, Г. Гриц11, Т. Матовой и др.12 Он пишет: «Дорогая Беатриса. Война наложила на всех нас суровый отпечаток. Но мы, советские юноши и девушки, всегда были и есть самый счастливый и самый жизнерадостный народ. В школах мы много работаем, на лето уезжаем в колхозы. Мой отец работает директором одного из столичных вузов, а мать находится на фронте»13. С помощью этих писем, написанных простыми учениками, советское правительство пыталось разрушить витавшие в Канаде антисоветские настроения, а также показать единство русского народа, искренне стремящегося к дружбе с канадцами. С помощью представителей Общества канадо-советской дружбы были организованы отправки подарков с письмами на советский фронт от простых 1 2 3 4 5 6 7 8 Там же. Д.111. Л.27. Там же. Л.33. Там же. Л.35. Там же. Л.37. Там же. Л.41. Там же. Л.47. Там же. Л.49. Там же. Л.21. Там же. Л.1. Там же. Л.2. Там же. Л.3. Там же. Л.5. Там же. Л.20.

10 11 12 152 канадских граждан1, что способствовало поддержанию боевого духа фронтовиков. «Я получил через представителей общества культурной связи Ваш подарок – часы. За доброе чувство и внимание я шлю Вам от всего сердца мое командирское спасибо. Я Вас не видел, но чувствую такую близость к Вам, что мне кажется, что это письмо я пишу кровно родному человеку. А. Емельянов»2;

«Дорогие друзья! Ваше участие в нашей фронтовой жизни нас вдохновляет на более смелые подвиги. Мы благодарим вас за оказанное нам внимание – подарки, переданные нам вашими представителями. Но мы надеемся и ждем, что Вы в скором будущем непосредственно примите участие в разгроме фашистских извергов – открытием Второго фронта в Европе. Врач Бобров»;

3 «Передайте мой сердечный боевой привет всему канадскому народу за Ваше внимание к нам. Получив эту посылку, мы еще больше приложим сил и энергии в разгроме немецких оккупантов»4, – таковы были типичные ответы наших солдат. Руководство совета искало новые пути для развития канадо-советских отношений. Газета «Торонто Стар» выступила с инициативой установления шефства канадских городов над освобожденными советскими городами и селами с целью оказания материальной помощи и развития культурных связей, которую поддержал конгресс в Торонто 14 ноября 1943 г. В январе- феврале 1944 года Нью Вестминстер принял решение о взятии шефства над Анапой, но письма от Вестминстерских учреждений и общественных организаций об этом постановлении пришли в Советский Союз лишь в ноябре5. Их прислали Вестминстерское торговое управление6, объединенная ассоциация служащих транспорта Америки7, местный совет женщин1, ассоциация налогоплатель1 2 3 4 5 6 Там же. Д.106. Л.109–141. Там же. Л.108. Там же. Л.104. Там же. Л.100. Там же. Д.156.Л. 9. Там же. Д.276. Л.3. Там же. Л.5.

153 щиков2, союз пожарников3 и др. Так, в письме клуба представителей средней школы г. Нью Вестминстера говорится: «Мы прекрасно понимаем, как мало коснулись нас ужасы войны. Мы очень благодарны России за ту большую роль, которую она сыграла в том, что мы остались в безопасности. С этими мыслями мы хотели предложить Вам нашу помощь»4. Член правления ВОКС Кислова, направляя эти письма в Анапу, рекомендовала написать в ответах следующее: «помимо естественного выражения признательности, можно будет рассказать о том, что пережил город, как население участвует в восстановлении, как помогает правительство и страна»5. Ответы жителей Анапы были отосланы в Канаду в декабре 1944г.6 Аналогичным образом Мэр Ванкувера Джей Корнет передал через советское посольство в Канаде резолюцию городского совета от 14 августа 1944 г., одобренную 20-ти тысячным митингом жителей города о взятии шефства над Одессой7. Помимо вышеуказанных городов, Торонто и Глейс Бей взяли шефство над Сталинградом, Оттава над Киевом, Виннипег над Мелитополем, Виндзор над Гомелем, Виктория над Севастополем, Галифакс над Новороссийском, Лондон над Брянском, Рейджана над Курском и др. Всего около 60 городов выразило желание участвовать в этой акции8. Переписку с советскими городами установили Торонто, Рейджана, Ванкувер, Стивенсон, Летбридж, Саскатуан, и Майлетаун9. Но канадское правительство было озабочено таким масштабным расширением популярности Советского Союза в Канаде, по 1 2 3 4 5 6 7 8 Там же. Л.8. Там же. Л.11. Там же. Л.15. Там же. Л.13. Там же. Л.9. Там же. Л.16–27. Там же. Д.156. Л.32. АВПРФ. Ф.178. Оп.11. П.2. Д.11. Л.1–3. Там же. Л.2.

154 этому рекомендовало городским советам не принимать шефства над советскими городами. В связи с тем, что во второй половине 1944 г. кампания по сбору вещей и средств была запрещена, города не успели оказать значительной помощи. И, как отмечает профессор Н. Л. Тудоряну: «Благородное шефство канадских городов над советскими, ставшее реальностью в других странах антигитлеровской коалиции, в Канаде, вопреки утверждениям исследователей, работавших по канадским источникам, не было осуществлено»1. Из источников видно, что в военные годы в сфере науки шел достаточно активный обмен материалами и статьями между двумя странами. Подтверждением этому служит очередной отчет о проделанной работе, который Кудрявцев направил в ВОКС 20 августа 1943 г. В нем он сообщил о том, что с января по август в СССР им было отправлено шесть посылок с материалами, которые, по его мнению, представляли для СССР несомненный интерес в сфере изучения Канады и возможностей установления культурных связей. Уполномоченный пишет: «В Торонто имеется довольно крупная прогрессивная фирма «Прогрессив Бук Корпорейшен». Ее представитель Хонцбергер не против издавать ВОКСовскую литературу и распространять через свой магазин»2. ВОКС требовал четко контролировать любой материал, появляющейся в канадской печати, который в той или иной степени затрагивал Советский Союз. Из Канады в СССР поступала в основном научная литература. Особым спросом пользовались такие канадские издания как: «Who is who in Canada», «Canadian economic development», «Canada at Britain’s side», «А picture history of Canada» и множество других работ3. Еще до образования Общества канадо-советской дружбы были вновь восстановлены прерванные контакты в области музыки. И если в других областях существовал языковой барьер, то интернациональный язык музыки 1 2 Тудоряну Н.Л. Указ. соч. С.74. ГАРФ. Ф.5283.Оп.15. Д.93. Л.37. Там же. Л.69.

155 был понятен всем. Большой популярностью в Канаде пользовались произведения Чайковского, Шостаковича, Мясковского, Шапорина, Кабалевского. Во время войны вновь наладилась переписка между известными советскими и канадскими музыкантами. Особый интерес в Канаде вызвало исполнение Седьмой Симфонии Д. Шостаковича в январе 1943 г., которая, по словам очевидцев, произвела неизгладимое впечатление на души канадцев. Благодарственные письма отправили Д. Шостаковичу многие известные канадские музыканты и простые граждане. Среди них были бакалавр искусств Эрнест Кампбел Макмиллан, директор Торонтовской консерватории Борис Берлин, пианист Нортон Вилкс – все они позже стали активными членами Общества канадо-советской дружбы. Эрнест Макмиллан в письме к Д. Шостаковичу писал: «Я был польщен возможностью дирижировать в Канаде Вашу замечательную Седьмую Симфонию. Она вызвала у слушателей бурный восторг. Овации продолжались пять минут. Вы – представитель замечательной страны с которой мы объединены в борьбе против общего врага, и на чьи достижения мы, канадцы, смотрим с безграничным восхищением»1. В другом письме, адресованном в музыкальную секцию ВОКСа от 21 июня 1942 г., Б. Берлин писал: «Седьмая Симфония является одним из самых важных музыкальных событий нашей эпохи. Мне кажется, что вместо названия «Симфония наших дней» она должна называться «Симфония Советского Союза»»2. Кроме того, благодарственные письма были направлены Мясковскому – за его Симфонию № 213;

Шапорину – по случаю первого исполнения торжественной кантаты «На поле Куликовом»4;

Кабалевскому – за его творчество5. В свою очередь, советские музыканты сочли необходимым вступить 1 2 3 4 Там же. Д.131. Л.89. Там же. Л.66. Там же. Л.19. Там же. Д.78. Л.65. Там же. Л.10.

156 в дружественную переписку с канадскими представителями мира музыки. ВОКС активно посылал в Канаду различного рода музыкальные материалы, начиная от текстов русских народных песен и заканчивая нотами современной музыки. Со стороны Канады, с ВОКСом особенно активно сотрудничал директор Торонтовской консерватории Борис Берлин. Он прилагал много усилий для того, чтобы в СССР узнали как можно больше о Канаде, через ее музыкальный мир. В письме, приложенном к дипломатической почте от 25 апреля 1943 г., адресованном представителю музыкальной секции ВОКСа Г. Шнеерсону, канадский представитель сообщает, что он высылает большое количество нот, музыкальных программ и журналов о канадской музыке. Кроме того Берлин констатирует: «Из программ вы увидите что на «Closing Concert» моя ученица играла ряд советских произведений. Также произведения советских композиторов были исполнены 25 марта, 9, 10 и 22 апреля»1.Таким образом, методы советской культурной дипломатии благоприятно реализовывались в Канаде. И если политические отношения развивались не всегда гладко, то в области культурного сотрудничества страны сотрудничали довольно активно. Не менее понятной и хорошо воспринимаемой являлась такая область искусства, как живопись. Еще в августе 1942 г. в Торонто в отеле «Роял Йорк» собралась группа канадских писателей, журналистов и художников с целью образовать Военный совет для стимулирования военных усилий Канады при помощи искусства. Председателем этого общества был избран обозреватель газеты «Глоб энд Мейл» Джон Коллингвуд Рид, секретарем – Моника Мьюган. 4 февраля 1943 г. на очередном заседании был организован просмотр фильма «Ленинград в борьбе». В результате ряд канадских художников, (а это – около семидесяти человек), высказали желание написать картины по материалам этого фильма и преподнести их в дар ленинградцам че Там же. Д.131. Л.65.

157 рез советскую миссию в Оттаве1. Среди них были известные художники Джексон, Керри, Шеск, И. Маклафлин, Дж. Камерон и многие другие. В итоге 7 ноября 1943 г. эти картины были оправлены в СССР из Ванкувера на пароходе «Ташкент», но из-за условий военного времени они были получены только в ноябре 1944 г.2 Их передача в Ленинград состоялась на торжественном заседании правления ВОКСа совместно с секцией художников в присутствие канадского посла Д. Уилгресса. Одна часть работ содержала канадские сюжеты, другая была посвящена непосредственно событиям героической обороны Ленинграда. Некоторые работы следует выделить: Барбара Ворт «Стены Ленинграда», Джон Пеппер «Дух Петра Великого», Хатчинсон «Это и моя борьба», Полина Редсел «Женщина и ребенок»3. Традиция обмена художественными произведениями продолжалась вплоть до конца войны. В Канаду из СССР и наоборот шел непрерывный поток различного рода картин, репродукций, плакатов, фотографий, из которых составлялись выставки. Активное участие в демонстрации советских художественных материалов принимали Торонтовская и Монреальская художественные галереи. 5 декабря 1944 г. секция ИЗО ВОКСа отослала благодарственное письмо директору национальной галереи Канады Мак Керри за присланную подборку журналов и каталогов канадского искусства. Той же дипломатической почтой в Канаду были посланы подборки каталогов и репродукции Третьяковской галереи, Музея изящных искусств и Музея нового западного искусства, а также хроники секции ИЗО для канадской Национальной галереи. Кроме того, в Канаду отправились письма и материалы для канадской Академии искусств, канадского общества живописи, общества скульпторов, общества графики, колледжу искусств Онтарио4. Из этой пере 1 2 3 АВПРФ. Ф.178. Оп.2. П.4. Д.15. Л.101–102. ГАРФ. Ф.5283.Оп.15. Д.93. Л.9. Там же. Д.143. Л.12. Там же. Д.158. Л.23.

158 писки мы узнаем насколько широки были контакты советских и канадских представителей искусства. К концу войны все более укреплялись связи в области науки. Взаимные визиты научных деятелей были осложнены военными действиями, но, тем не менее, они имели место. В основном, такжекак и в искусстве, – в науке наиболее часто применяемыми методами были взаимная переписка и обмен научными материалами. За годы войны канадо-советские научные связи развивались главным образом в медицине, геологии и сельском хозяйстве. Канадские медики всегда давали высокую оценку деятельности советских врачей, о чем свидетельствовал постоянный спрос на советскую медицинскую литературу. В ВОКС неоднократно поступали запросы канадских ученых, в которых они просили выслать опубликованные материалы известных советских медиков. СССР старался, по мере возможности, удовлетворять эти запросы. В свою очередь из Канады в СССР в рамках обмена также поступала медицинская литература. Например, ВОКС регулярно получал журнал «Канадское медицинское обслуживание» и ряд других изданий1. В декабре 1944 г. из Канады, по инициативе медицинского комитета Общества канадо-советской дружбы, была получена партия медицинской литературы для медицинской библиотеки Сталинграда2. В 1944 г. СССР посетила канадская делегация, представителем которой являлся известный канадский ученый, профессор медицины Пенфильд. После ее посещения между советскими и канадскими учеными завязалась переписка. В январе 1945г. в письме к профессору Пенфильду вице-президент медсекции ВОКСа В. Парин писал: «Вести о Вас, ожившие в памяти, столь приятные недавние встречи с Вами возбуждают желание укрепить дружественные связи, установленные за время Вашего пребывания в Москве». В СССР стали очень популярными статьи Пенфильда по нейрохирургии, фи 1 АВПРФ. Ф.178. Оп.11. П.2. Д.9. Л.3. Там же. Оп.2. Д.158. Л.41.

159 зиологии и эпилепсии. О полезности обмена медицинской информацией с канадскими учеными отмечали советские медики такие, как академик Николай Бурденко и профессор московского медицинского института Леонид Корейша. В письме к Пенфильду Корейша пишет: «Ваше внимание расцениваю как желание продолжить так интересно возникший для русских ученых научный контакт. Сожалею, что не показал Вам, когда Вы были в Москве мой кинофильм «Травматическая эпилепсия». В нем отображена точка зрения, которой вы придерживаетесь»1. В ответ на присланный из Канады материал Корейша отослал часть своего научного доклада под названием «О роли больших полушарий головного мозга человека в регуляции функции сердечно-сосудистой системы»2. Многочисленные контакты привели к тому, что в январе 1945 г. Медицинская секция ВОКС выступила с предложением к Академии медицины в Торонто установить научные связи с Академией медицинских наук и учеными СССР. Эта процедура не представляла собой особой сложности, поскольку секретарь Академии медицины, руководящий работой наиболее крупных медицинских институтов, одновременно являлся вице-президентом медицинской секции Всесоюзного общества Культурных Связей с заграницей, объединяющей советских ученых различных областей медицины. Бюро медсекции предлагало свою помощь в сборе и отправке медицинской литературы и установлении непосредственных личных контактов между советскими и канадскими учеными путем обмена научными трудами и информацией3. Кроме того, как показывают источники, большой интерес с обеих сторон проявлялся к обмену опытом в области геологии и сельского хозяйства. И здесь действительно странам было чему поучиться друг у друга. В силу географической и климатической схожести Канады и СССР можно было активно использовать уже апробированные методы.

1 2 Там же. Л.19. Там же. Там же. Оп. 15. Д.158. Л.1.

160 СССР прежде всего интересовали сводные данные о результатах научно-исследовательской работы в Канаде в области сельского хозяйства за последние годы, вопросы селекции и семеноводства, агротехники и механизации работ, связанных с культивированием яровой и озимой пшеницы, кукурузы и многолетних трав, результаты исследования по характеристике почвенного покрова северных районов с приложением соответствующих характеристик, материалы по освоению тундровых, лесотундровых и северо-таежных, а также торфянистых и заболоченных почв1. С этими вопросами Народный Комиссариат Земледелия СССР неоднократно обращался к канадскому Департаменту сельского хозяйства и получал ответы на них, но, естественно, в тех объемах, которые канадская сторона считала возможным преподнести. Так, например, в начале мая 1945 г. канадские власти сами выступили с инициативой организовать постоянный обмен технической информацией в области лесоводства и борьбы с лесными пожарами, а немного позже – о регулярном обмене периодическими изданиями по сельскому хозяйству2. Ознакомившись с этими предложениями, заместитель наркома земледелия Бенедиктов дал согласие 3. К моменту окончания Второй мировой войны Канада отправляла в Советский Союз журналы, публикуемые канадским Департаментом земледелия – «Агрикалчер Эброад», «Каррент Ревью», «Экономик Анналист»4. В обмен на указанные издания СССР высылал журналы «Агробиология», «Селекция и семеноводство», «Ветеринария», «Социалистическое сельское хозяйство», доклады Всесоюзной Академии сельского хозяйства имени Ленина5. Канаду интересовали вопросы освоения севера, методы изучения свойств мерзлой земли, информация о работе службы времени, способы аэ 1 2 3 4 Там же. Ф.99. Оп.11. П.2. Д.7. Л.4. Там же. Л.10. Там же. Л.34. Там же. Там же. Л.54–55.

161 рофотосъемки. В августе 1945 г. Канадский Национальный Исследовательский Совет запросил у СССР материалы по вопросам вечной мерзлоты за последние двадцать лет, поскольку никакой советской литературы за это время в Канаду не поступало1. Но из-за изменившейся политической ситуации советская сторона не смогла сразу удовлетворить запрос. В результате только к концу года институт мерзловедения им. Обручева В. А. АН СССР отослал 26 книг, принадлежащих перу советских ученых. Среди них были такие работы, как «Наледи и борьба с ними» (Чекотилло А. М.), «Канализация в условиях вечной мерзлоты» (Салтыков Н. И.) и др.2 В области сельского хозяйства сотрудничество шло прежде всего в сфере растениеводства. В августе 1945 г. в Канаду была осуществлена отгрузка посадочного и черенкового материала плодово-ягодных культур. Были отправлены по 30 яблонь трех сортов (Таежная, Китайка, Ермак), а также по 25 кустов стелющейся и болотной смородины. В обмен на посадочный материал СССР желал получить из Канады новейшую научную литературу по плодоводству и виноградарству3. И уже 10 октября 1945 г. канадское посольство заявило о том, что 29 экземпляров книг относительно выращивания фруктов и винограда уже выслано их Оттавы для СССР4. О том, что правительство придавало большое значение развитию контактов в области сельского хозяйства, свидетельствует и тот факт, что советская делегация, представленная на Втором Конгрессе Общества канадосоветской дружбы, состояла из ученых, представлявших эту отрасль: А.И. Николаева, В.В. Лебеденко, А.И. Тулупникова, Л.А. Корецкой5. Конгресс проходил 17 ноября 1944 г. в Торонто. Вся советская делегация возглавлялась послом СССР в Канаде Г. Н. Зарубиным. Кроме того, в ее 1 2 3 4 Там же. Л.13. Там же. Л.60. Там же. Л.31. Там же. Л.41. ГАРФ. Ф.5283. Оп.15. Д.245. Л.2.

162 состав вошли работники посольства С. Кудрявцев, В. Павлов, И. Кротов и др. На открытии съезда присутствовали около 1200 человек. В своей вступительной речи председатель Рой Дэвис отметил, что основной задачей Конгресса являлось преподнесение канадскому народу правдивой информации об СССР, о его достижениях в народном хозяйстве, а также о перспективных торговых связях между двумя странами. На открытии была продемонстрирована советская кинокартина «Радуга» по произведению В. Васильевой. Работа второго Конгресса проходила по секциям, то есть так же, как и первого. Представители советской делегации, предварительно согласовав свои выступления с компетентными советскими органами и послом Г.Н. Зарубиным, представили свои доклады на сельскохозяйственной секции. Интересен тот факт, что в отчете Корецкой описывается инцидент, произошедший с ней во время посещения Саскотунского университета, свидетельствующий о противоречивом отношение канадского общества к Советскому Союзу. В частности, в университете работали два украинских ученых, не принявших советский строй и покинувших СССР. Один из них, Павличенко, обращаясь к Корецкой, сказал: «Странное дело, американские и канадские ученые готовы отдать все, что они имеют нового для Советского Союза и дают. А попробуют они попросить от Вас что-нибудь – никогда не получают»1. Естественно, что советское правительство, так же, как и канадское, не всегда удовлетворяло просьбы, если это по каким-то причинам не было для него выгодно. В частности, 21 октября 1944 г. секретарь посольства А. Смит передал в Нарком Иностранных Дел памятную записку с просьбой о предоставлении Канаде небольшого количества семян (около 50 граммов) многолетней пшеницы, которая культивировалась в СССР2. В ответной ноте Нарком Иностранных Дел сообщил, что из-за отсутствия этих видов пшеницы в 1 Там же. Л.92. АВПРФ. Ф.99. Оп.11. П.2. Д.7. Л.3.

163 производственном размножении компетентные советские организации лишены возможности удовлетворить эту просьбу посольства1. Аналогичный ответ получила Канада и на просьбу продать ей Большой Советский Атлас Мира, сославшись на отсутствие такового в продаже2. В то время канадский Совет по исследованию в области социальных наук готовил издание современного Атласа Канады и хотел использовать в своей работе советский Атлас. Вплоть до окончания второй мировой войны контакты между Канадой и СССР в области культуры и науки носили постоянный характер, что способствовало укреплению двусторонних отношений не только на правительственном уровне, но и на уровне общественности. Проанализировав ряд архивных источников, можно сделать вывод о том, что к окончанию военных действий отношения между Канадой и СССР в области культуры и науки вышли на качественно новый уровень. Примечательно, что необходимость развивать вышеуказанные отношения признавали правительства обеих стран, при этом цели были поставлены разные. Первым с такой инициативой выступил Советский Союз. Война породила небывалый интерес канадского общества к советскому, и, пользуясь этим, партийное руководство прежде всего ставило перед собой цель распространить в Канаде как можно большее количество информации о своей стране. Отрицательным моментом, который отмечали канадцы, являлось то, что получаемая информация зачастую носила пропагандистский характер с ярким идеологическим отпечатком. Несмотря на это, в военные годы сформировалась целая система связей в различных сферах культурной жизни. Канадо-советские культурные контакты были настолько широки, что затронули практически все области, в частности, музыку, живопись, литературу. Обмен научной информацией в сфе 1 Там же. Л.7. Там же. П.2. Д.9. Л.8.

164 ре медицины, геологии, сельского хозяйства способствовал внедрению новых методов для получения лучших результатов на практике. Сотрудничество стран в области культуры и науки благоприятно отразилось также и на политических и экономических отношениях двух стран. Выводы. В целом Вторая мировая война послужила толчком к развитию канадо-советских отношений. За это время наладились различные линии сотрудничества между Оттавой и Москвой. И если в политике Канаде не удалось достичь серьезных успехов (ведь она так и не была допущена к решению стратегических вопросов), то в экономике наблюдалось настоящее «чудо». Сотрудничество с Великобританией и США позволило Канаде развить индустриальный потенциал страны, создать новые передовые хозяйственные отрасли, укрепить позиции канадского капитала на внутреннем и внешнем рынках. Как представитель внешнего рынка СССР был очень выгодным экономическим партнером. К тому же находясь вместе в антигитлеровской коалиции, обе страны были объединены первоочередной целью борьбы с фашизмом. За период с 1941 по 1945 гг. между странами наладились прежде всего экономические отношения. Это было продиктовано необходимостью помощи стран друг другу. Укреплению экономических отношений способствовало развитие культурных и научных связей. Канадская общественность стала больше доверять своему союзнику, благодаря чему население охотно делало пожертвования в фонды помощи России. Но основной вклад Канады в победу над фашизмом был связан с поставками вооружения, стратегических сырьевых материалов и продовольствия странам антигитлеровской коалиции и прежде всего – Советскому Союзу. В отношениях между Канадой и СССР существовало не мало политических разногласий, которые негативно сказывались на двустороннем экономическом, культурном и научном сотрудничестве. Кроме того, стремление правящих канадских кругов укрепить связи внутри «атлантического тре 165 угольника» усилило экономическую интеграцию Канады и США. К концу войны американские капиталовложения в Канаде увеличились на 1 млрд. долларов, более чем вдвое превзойдя размер британских инвестиций. В связи с этим Советский Союз обвинял канадское руководство в марионеточном поведении. Несмотря на укрепившуюся экономику, международный престиж и оказываемую экономическую помощь, официальная Москва продолжала воспринимать Канаду не как самостоятельное государство, а как доминион Великобритании и страну, попавшую под власть американского капитала. Отсюда возникало множество различного рода трудностей, особенно с окончанием военных действий и началом холодной войны, когда канадо-советские экономические отношения практически были свернуты.

166 ГЛАВА III. КАНАДОСОВЕТСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В РАННИЙ ПЕРИОД ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ III.1. Влияние «дела Гузенко» на осложнение двусторонних отношений Похолодание в канадо-советских отношениях почувствовалось еще до окончания Второй мировой войны. Но как и почему так случилось, что налаженные в рамках антигитлеровской коалиции отношения между Канадой и СССР были свернуты практически сразу после завершения военных действий? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо проанализировать общую международную обстановку тех лет. Причины конфронтации следует искать прежде всего в самой логике существования советского государства. Советские руководители следовали типично марксистскому анализу, исходя из которого советско-западные союзнические отношения не могли не иметь временного, преходящего характера, а последующее их жесткое противостояние, наоборот, было неизбежным по самой природе классово разделенного мира. После окончания войны в глобальном измерении международных отношений на первый план вышли факторы цивилизационно-формационных противоречий и различий, начало которым положил еще 1917 год. Глубинные изменения в распределении ролей великих держав на международной арене со всей очевидностью обозначившиеся после разгрома блока фашистских агрессоров и исчезновения общего врага, а также коренные различия в социально-политическом и экономическом строе, системе ценностей и идеологии тогдашнего Советского Союза, с одной стороны и Запада – с другой, стали главными факторами раскола союза держав победительниц и перехода к противостоянию Восток-Запад, получившего в западной журналистике наименование «холодная война».

167 В политическом плане это проявилось в нарастающем обострении и ухудшении отношений между СССР и его вновь обретенными союзниками в странах Центральной и Юго-Восточной Европы и противостоящими им США и их союзниками. Начался новый этап политической, идеологической и общественной конфронтации двух антагонистических систем – капиталистической и социалистической. Таким образом, холодная война была не чем иным, как давно запрограммированной активной фазой неотвратимой борьбы «двух систем». Исходя из этого, в последнее время появляется все больше сторонников теории, согласно которой истоки холодной войны следует искать еще в 1917 г., когда началось противостояние, развивающееся, преимущественно, по линии классового, социально-политического размежевания. По мнению одного из ее сторонников Д. Г. Наджафова, «за несколько десятилетий мирного сосуществования двух систем (иначе говоря – отсрочки их решительного военного столкновения) марксистко-ленинская мысль так и не поднялась выше вывода о «мирном сосуществовании» как специфической формы классовой борьбы между социализмом и капитализмом в мировом масштабе»1. Другой ученый, Р. Пайпс, считает, что марксистская идеология, стратегически рассматривающая мирное сосуществование временным явлением, сама по себе и являлась основным источником международной напряженности2. Следовательно, идеологическая несовместимость двух систем была подосновой структурных противоречий холодной войны. Эта несовместимость проявлялась и в ходе Второй мировой, когда Советский Союз и страны Запада (в том числе и Канада) оказались в одной коалиции, противостоящей Германии и ее партнерам по Оси. Но следует отметить, что СССР явился единственной страной, которая за время войны побывала в союзнических отношениях с обоими враждующими блоками. Такая Наджафов Д.Г. К вопросу о генезисе холодной войны // Холодная война 1945–1963 гг. Историческая Московские новости. – 1998. № 21.

ретроспектива / Отв. ред. Егорова Н.И. – М., 2003. С. 70.

168 двойственная политика советского руководства обосновывалась четкими классовыми мотивами. В заявлении Г. М. Маленкова, прозвучавшем на первом совещании Коминформа в сентябре 1947г., четко были определены приоритеты внешней политики СССР в годы войны. Он говорил: «Мудрая сталинская внешняя политика советского государства как перед войной, так и в ходе войны позволила нам правильно использовать противоречия внутри лагеря империализма, и это было одним из важных условий нашей победы в войне»1. Таким образом, исходя из самой теории Ленина о немыслимости длительного сосуществования двух систем, которой Сталин четко придерживался, мы можем утверждать, что для советского руководства улучшение отношений со странами Запада было вынужденным и временным явлением. Чем ближе был конец войны, тем явственнее проявлялось стремление сталинского руководства к действиям, не учитывающим ни ранее согласованные межсоюзнические решения, ни интересы западных партнеров по коалиции. Как отмечает исследователь В.О. Печатнов, уже летом- осенью 1945-го г. происходит постепенное изменение тона советской пропаганды, руководители которой на служебных совещаниях призывают пропагандистский актив вновь обострить идеологическую борьбу2. Советским людям опять начинают напоминать о капиталистическом окружении, реакционных тенденциях в политике Запада и необходимости борьбы с ними3. Более идеологизированной и напористой становится и внешняя пропаганда, особенно после принятия сентябрьского постановления ЦК «Об усилении советской пропаганды за рубежом». Холодная война стала естественным продолжением второй мировой, поскольку главные противоречия остались нерешенными.

1 Совещания Коминформа. 1947, 1948, 1949. Документы и материалы. – М., 1998. С.81. Печатнов В.О. От союза – к вражде (советско-американские отношения в 1945–1946гг) // Холодная Материалы 26 съезда КПСС. – М., 1981. С.13, 29.

война 1945–1963гг. С.48.

169 Выступая перед избирателями накануне выборов в Верховный Совет СССР 9 февраля 1946 года, Сталин четко определил основные приоритеты внешней политики своего государства1. Понимая значимость выступления, с большим интересом ожидаемого и в СССР, и за рубежом, Сталин построил его так, чтобы оно прежде всего вселяло уверенность советскому народу в его силах, в правильности намеченных партией целей и проводимого курса. Одновременно ставилась задача показать всему миру возросшую мощь советского государства, его несокрушимость. Центральное место в речи заняли вопросы, раскрывающие сталинское понимание причин и итогов минувшей войны, усиления международного авторитета СССР, а также планов дальнейшего развития страны. По его мнению, вторая мировая война не была случайной и не возникла в результате ошибок политических лидеров. Война произошла, «как неизбежный результат развития мировых экономических и политических сил на базе современного монополистического капитала»2. Причины войны кроются в борьбе за сферы влияния, сырье, рынки сбыта и как следствие, происходит кризис капиталистической системы мирового хозяйства. Его вывод был традиционен: при сохранении таких условий военные катастрофы неизбежны. По мнению Сталина, война опрокинула «беспочвенные и смехотворные заявления зарубежных авторов, подвергавших сомнению силу Красной Армии, ее моральное состояние и техническое оснащение»3. Он также подчеркнул особую важность массового строительства научно-исследовательских институтов, ибо «если окажем должную помощь нашим ученым, они сумеют не только догнать, но и превзойти в ближайшее время достижения науки за пределами нашей страны». Никогда раньше он так не высказывался. Это еще раз свидетельствовало о Сталин И.В. Речи на предвыборных собраниях избирателей Сталинского округа г. Москвы 11 деХолловэй Д. Сталин и бомба. – Новосибирск, 1997. С.204. Сталин И. В. Указ. соч. С.12–29.

кабря 1937г. и 9 февраля 1946г. – М., 1947. – С.12–29.

2 170 том, сколь важное место в жизни 1946 г. занимала атомная проблема. Западные политики и значительная часть общественности восприняли речь Сталина настороженно. Их мало беспокоили внутренние трудности СССР, о которых Сталин вообще умолчал, но в то же время удивляло и тревожило, что, вопреки этим серьезным трудностям, Москва упорно закрепляется в странах Восточной Европы, готовит их к советизации. В предвыборной речи генералиссимуса Запад увидел претензии Кремля на лидерство в мировом масштабе и призыв к усилению вооруженной мощи СССР, включая создание советской атомной бомбы1. Вообще атомная проблема стала одной из основных на протяжении всего периода холодной войны. Особую остроту она приобрела в 1945 году, когда США имели монополию на атомное оружие. Именно тогда канадосоветские отношения, до этого находившиеся на периферии международных контактов, выступили на первый план в мировом масштабе. 5 сентября 1945 г. из советского посольства в Оттаве бежал шифровальщик резедентуры ГРУ Игорь Гузенко, работавший под непосредственным началом военного атташе СССР в Канаде полковника Николая Заботина, который, в свою очередь, являлся руководителем советской военной разведки в Канаде. Гузенко передал в руки Королевской канадской конной полиции более ста документов, содержащих секретную переписку между Заботиным, канадскими гражданами, предоставляющими ему ту или иную информацию и Центром в Москве. Эти документы всесторонне раскрывали деятельность советской военной разведки в Канаде и по своему значению и ценности не имели себе равных в истории предательств перебежчиков. Список агентов включал многих известных в Канаде и за ее пределами людей – в частности, членов канадского парламента, ученых-атомщиков, руководящих деятелей советского общества уже в начале Советское общество: будни холодной войны /Отв. ред. Лельчук В. С. – М.–Арзамас, 2000. С. 34.

171 компартии и некоторых лиц в Канаде. Как вспоминает генерал-лейтенант Михаил Мильштейн, непосредственный участник тех событий, в то время занимавший пост зам. начальника Первого управления военно-стратегической разведки в США, Канаде и Мексике: «Гузенко удалось это прежде всего в силу недопустимой беспечности военного атташе СССР в Канаде полковника Заботина и его трех помощников - полковника Мотинова, майора Рогова и майора Соколова. Они полностью доверили Гузенко хранение и уничтожение всей своей переписки. А он снимал копии с документов, которые требовали хранения, собирал и хранил в надежном месте с 1943 по 1945гг. те, что подлежали уничтожению. Мотинов и Рогов – вопреки конспирации, стали заводить подробные личные дела на всех, с кем они работали или кого разрабатывали»1. Как отмечают многочисленные канадские источники, Гузенко в течение двух дней пытался предложить документы в различные инстанции, начиная с редакции газеты «Оттава Джорнал» и заканчивая министерством юстиции, но по его словам (Гузенко) информации не оказали должного внимания2. Министр юстиции Сен-Лоран позже вспоминал: «Я не мог разговаривать с должностным лицом дружественного посольства, рассказывающего подобные истории. Поэтому он все письменно описал моему секретарю»3. На самом деле о предательстве шифровальщика и наличии у него информации о существующем в Канаде шпионаже, действующем в пользу СССР, стало сразу известно и соответствующим канадским спецслужбам, и самому премьер-министру М. Кингу. В своем дневнике он сделал запись, что 6 сентября, до начала парламентских слушаний, к нему явились член прави США и Великобритании.

За предоставленную информацию Гузенко просил политического убежища в Мильштейн М. Новые документы о предательстве века. Побег Гузенко // Совершенно секретно. – Creighton D. The forked road Canada 1939–1957. – Ottawa, 1976. P 110. Canada in world affairs. From Normandy to Paris… P.299.

1995. №3. С. 24.

2 172 тельства и помощник по международным делам Н. Робертсон и сотрудник канадского министерства иностранных дел Х. Ронг. Робертсон сообщил Кингу о том, что произошла «чудовищная вещь, сулящая непредсказуемые последствия и касающаяся Канады, США и Великобритании: из советского посольства бежал человек, готовый с помощью документов доказать, что русские – настоящие враги»1. Несмотря на то, что Н. Робертсон и Х. Ронг предложили премьерминистру обнародовать эти документы в парламенте, М. Кинг предпочел не разглашать информацию, пока тщательно не будут изучены все материалы дела. По мнению главы правительства, если материалы, полученные СССР, не представляли особой секретности, то дело должно закончиться сухими политическими обвинениями. Но если информация серьезная, это могло вызвать нежелательный скандал накануне очередного раунда встреч Совета министров иностранных дел в Лондоне. Канадо-советский дипломатический инцидент мог расстроить эти переговоры, что было крайне нежелательным. Такое поведение Кинга полностью соответствовало его характеру осторожного политика. Главное, по его мнению, ни в коем случае не дать вовлечь Канаду в осложнение отношений с СССР. Как отмечает И.А. Аггеева, первоначальная реакция Кинга была реакцией представителя старой канадской элиты, кровно связанной с Великобританией, чрезвычайно осторожной в международных делах. В какой-то степени в этом проявился синдром периферийной державы2. Но растерянность премьер-министра длилась всего несколько дней. Этого времени было достаточно для того, чтобы оценить важность произошедшего и повернуть ход расследования дела в свою пользу. Отсюда вытекал важный положительный момент в целом для страны. Ведь этот международный инцидент поставил Канаду на одну ступень с ее естественными партне Цит. по: Аггеева И.А. Канада и начало холодной войны: «дело Гузенко» в советско- канадских отТам же.

ношениях // Холодная война 1945–1963гг. С. 372.

173 рами – Великобританией и США. По мере того, как развивалось «дело Гузенко», решения принимались только после согласования руководителей трех стран, при этом Канада в большинстве случаев проявляла инициативу. Так, Кинг лично предпринимал неоднократные поездки в США и Великобританию, где в течение пяти месяцев в процессе многочисленных секретных переговоров на высшем уровне принимались решения, каким образом лучше использовать полученные материалы. Но какова же была реакция Советского Союза? Прежде всего СССР надеялся на быстрое и безболезненное разрешение вопроса. Практически сразу же после инцидента советское посольство уведомило канадские власти о том, что из посольства бежал сотрудник Гузенко, укравший государственные деньги. Посольство жаловалось на грубое поведение канадских полицейских по отношению к советским сотрудникам, проникшим в квартиру беглеца. Далее говорилось: «Посольство Советского Союза …просит правительство Канады задержать его и его жену и без всякого суда передать их посольству для депортации в Советский Союз»1. На это канадские власти сообщили, что им неизвестно о месте пребывания Гузенко, хотя в то время он находился под охраной канадских спецслужб. В рассекреченных материалах АВПРФ находятся дневники советского посла в Канаде Г. Н. Зарубина, в которых содержится запись его беседы с М. Кингом от 10 сентября 1945г. Как отмечает Зарубин, «Кинг жаловался на усталость и большую загруженность, так как, помимо всяких внешних дел, он очень занят разрешением больших внутренних вопросов»2. В ходе встречи «дело Гузенко» не обсуждалось, что разбило надежды советской стороны на возможность его разрешения без особой огласки. В Москве Сталин потребовал от начальника ГРУ и Берия подробного доклада и плана мероприятий по ликвидации последствий канадского дела.

1 Там же. С.373. АВПРФ. Ф.099. Оп.17. П.7. Д.4. Л31.

174 Он запретил предпринимать чтолибо против Гузенко, сказав, примерно, следующее: «Война успешно закончена. Все восхищены действиями Советского Союза. Что же о нас скажут, если мы пойдем на это. Надо во всем разобраться и назначить авторитетную комиссию. Пусть ее возглавит Маленков»1. В комиссию также вошли Берия, Абакумов, Кузнецов, Меркулов. Секретарем назначили помощника Берия - Мамулова. Комиссия заседала почти ежедневно с 12 часов и до поздней ночи в кабинете Берия на Лубянке. Позже зам. начальника Первого управления военно-стратегической разведки в США, Канаде и Мексике М. Мильштейн вспоминал о своих подозрениях по поводу Гузенко, высказанных им еще в 1944 г., когда он предпринял поездку в Канаду в качестве старшего дипкурьера под фамилией Мильский. Как оказалось позже, эти заявления спасли его от ареста. В его воспоминаниях мы читаем: «Когда комиссия начала свою работу меня вызвали на допрос в первый же день. С каким чувством я направлялся туда, догадаться нетрудно. Берия хлестал меня вопросами как кнутом. Все началось с моей поездки в 1944 г. Кому сказал о своих подозрениях? Кому еще говорил? Почему не пришел к нам? Я сообщил, что докладывал своему начальству. Кузнецов подтвердил. Комиссия продолжала работать, и меня чуть ли не каждый день вызывали в самое разное время и днем и ночью»2. Прежде всего СССР был обеспокоен тем, что канадское дело могло нанести большой ущерб советской разведке в целом. В срочном порядке начались отзывы сотрудников, на которых упала хоть малейшая тень подозрения. Недаром В. Г. Павлов, официально исполнявший обязанности второго секретаря советского посольства в Канаде, а на самом деле резидент внешней разведки, возглавлявший посольскую службу НКВД и проводивший тотальную слежку за всеми советскими гражданами, находившимися в Канаде, преду 1 Мильштейн М. Указ. соч. С.25. Там же.

175 преждал В. М. Зарубина о возможных неприятных последствиях этого предательства для всей советской разведывательной деятельности на Американском континенте1. Из документов, предоставленных Гузенко канадским властям, четко прослеживались интересы советской военной разведки, методы вербовки агентов, их мотивация работы на СССР. Особый интерес СССР проявлял к атомной проблеме. Но тот факт, что получение информации о разработке и создании атомного оружия стало одним из приоритетных направлений деятельности советских разведывательных служб, отнюдь не означал того, что агентуры не занимались ничем другим. Несмотря на ряд неблагоприятных обстоятельств, одним их которых было «дело Гузенко», советское разведывательное сообщество по-прежнему активно осуществляло сбор политической, военной, экономической и научно-технической информации. Еще в 1941году, инструктируя перед отъездом в США нового резидента НКГБ В. М. Зарубина, Сталин лично сформулировал задачи, среди которых была следующая: «Добывать информацию о секретной новейшей технике, созданной в США, Англии и Канаде»2. Кроме того, сбором различной политической, военной, экономической и научно-технической информации должны были заниматься все советские специалисты независимо от того, являлись они сотрудниками разведывательных служб или нет. В подтверждение этому можно привести выступление В.М. Молотова в 1948 г., в котором он сравнивал советских и западных дипломатов. «Буржуазные дипломаты, – говорил он, – это исключительно разведчики и диверсанты, которые занимаются всякими грязными делами, внешне обставляя дело 1 Павлов В.Г. Операция «Снег». – М., 1996. С.73. Цит. по: Позняков В.В. Тайная война Иосифа Сталина: советские разведывательные службы в Со единенных Штатах накануне и в начале холодной войны, 1943-1953 // Сталин и холодная война / Отв. ред..Чубарьян. А.О. –М., 1998. С.148.

176 так, как если бы не вели никакой тайной работы»1. Подобные характеристики Молотов применял и к советским дипломатам, но уже со знаком плюс. «Советские дипломаты, – говорил он, – должны быть политическими разведчиками. Кто не понимает этого – ничтожество, а не дипломат. Работа советских дипломатов за границей – это прежде всего политическая разведка, ставящая перед собой цель выведать слабые стороны у противника. В этом случае он – настоящий большевик, понимает свои обязанности»2. Отсюда, вытекает вопрос: каковы же были мотивы предательства Гузенко? В зарубежной историографии его поступок зачастую оценивают положительно, при этом называют человеком, не побоявшимся переломить ситуацию, человеком, начавшим холодную войну. Например, Л. Коллинс, изучая канадо-советские отношения в период холодной войны, пришел к мнению, что «дело Гузенко» послужило катализатором в развитии системы отношений, характерных для холодной войны3. Для Гузенко, готовившегося к побегу довольно долго, это оставалось вопросом времени. Но почему его предательство случилось именно сразу после окончания войны? На этот вопрос нет точного ответа. Если рассматривать личные соображения, то на первый план выступает нежелание Гузенко вновь возвращаться в СССР. Еще в сентябре 1944 г. советской стороной было принято решение об отзыве шифровальщика. Но, по просьбе полковника Заботина, это требование выполнено не было. В августе 1945 г. начальник ГРУ генерал-полковник Ф. Кузнецов отправил телеграмму с категорическим приказом немедленно отправить Гузенко и его семью в Москву, поскольку на его счет существовали определенные подозрения4. Это и стало ошибкой Москвы, так как телеграмму принял сам Гузенко. Поэтому вполне логично Цит. по: Наджафов Д.Г. Сталинский агитпром в холодной войне // Сталин и холодная война… Там же. Collins L.D. Canadian-Soviet relations during the Cold war // Canadian- Soviet relation, 1939–1980 / Ed. Мильштейн М. Указ. соч. С.24.

С.216.

2 by A. Balawyder. –Oakville, 1981. P.16.

177 предположить, что для него самого это был единственный и последний шанс остаться на Западе. Сам Гузенко, объясняя свой поступок, сказал: «Работая в течение двух лет в посольстве, мне нравилась канадская свобода. К тому же из-за помощи, которую Канада оказывала советскому союзнику, я чувствовал, что был обязан сделать это…Это состояние было невыносимо»1. Но существует и другое мнение. Его, в частности, придерживается разведчик В. Г. Павлов. Он критически относится к тому, что Гузенко самостоятельно принял решение. Сопоставляя этот случай с многочисленными примерами активных попыток западных спецслужб, в первую очередь ЦРУ, склонить к бегству именно советских шифровальщиков, Павлов считает, что Гузенко был ими завербован. В связи с этим разведчик приводит данные американского юриста У. Шеппа, обнародованные Канадиен Пресс в 1978 г., о том, что деятельность ЦРУ в Канаде «сопровождается подкупами и шантажом, стремлением манипулировать мнением канадцев и направлять развитие событий в угодном для США направлении»2. Поэтому трудно отделаться от мысли о вполне реальном участии американской разведки в инспирации бегства Гузенко. Тем более, что на сегодняшний день твердо установлено: в широком пропагандистском использовании «дела Гузенко» против СССР главная роль принадлежала именно ЦРУ. Определенно это мнение имеет свою логику, поскольку ведущей идеей внешней политики США, противостоявших СССР, стала борьба против «красной опасности». Документы, переданные Гузенко Канаде, подверглись тщательной экспертизе, для того чтобы установить их достоверность. Канадские власти не исключали, что некоторые из многочисленных приписок, находящихся на документах, были сделаны уже позже самим Гузенко. В результате не все из них были использованы в качестве неопровержимых улик. Помимо письмен 1 Цит. по: Canada in world affairs. From Normandy to Paris… P.301. Павлов В.Г. Указ. соч. С.74.

178 ных доказательств, перебежчик предоставил много информации в устной форме, что позволило канадским спецслужбам установить более целостную картину масштабов советского шпионажа. Выяснилось, что Гузенко к побегу готовился довольно долго. По его собственному утверждению, он выкрал только самые важные документы, ведь именно он имел к ним прямое отношение, поскольку являлся шифровальщиком советского посольства. Переданные материалы датировались не ранее 1944 г., и лишь в некоторых из них имелись ссылки на 1942г. Это свидетельствует о том, что в 1942 г. еще не было широкой разведывательной сети в Канаде. Хотя из мемуаров резидента внешней разведки В. Г. Павлова, под прикрытием работавшего в советском посольстве в Оттаве, видно, что советская разведка приступила к своей деятельности еще до прибытия первой миссии в Оттаву в 1942году. Он пишет: «Мое положение зав. консульским отделом создавало благоприятные возможности для развертывания работы резедентуры. Ряд лиц, представлявшихся мне наиболее обещающими источниками информации, был уже перехвачен моими военными соседями – работниками резедентуры ГРУ, получившими конкретную помощь от своих товарищей в США и из Центра»1. Похищенные бумаги и устные показания Гузенко позволили выявить двадцать шесть фамилий осведомителей, из которых восемнадцать человек были канадцами, а также несколько американцев и англичан, и даже советского агента в Швейцарии. Все они упоминались под конспиративными именами. Сама Канада называлась «Лесовия», «Корпорацией» называли компартии зарубежных стран, «дубок» означал конспиративную квартиру, военный атташе Н. Заботин проходил как «Грант» и тыс.долл.2 Были названы такие имена как, Г. Лунан – член Рабочей Прогрессивной партии, Р. Д. Смит и Н. Мазерелл – работники Национального исследова 1 Там же. С.69. Аггеева И.А. Указ. соч. С.375.

179 тельского совета Канады, И. Холперин – профессор математики из университета Куинз. Был разоблачен британский физик Аллан Н. Мэй за участие в атомном шпионаже в пользу СССР. Именно ему удалось передать в Советский Союз платиновую фольгу с 162 микрограммами ураниума 233 в виде окиси в тонкой пленке1. Это была большая победа советской разведки, поскольку главной целью ее работы в конце войны было получение любой информации об атомном оружии, в производстве которого Канада принимала участие наряду с США и Великобританией. Ведь на построенном в Канаде заводе в Чок Ривер канадцы производили обогащенный уран, который использовали американцы для создания атомной бомбы. Кроме того, большинство агентов были членами коммунистических партий Канады, США и Великобритании. Именно они были главными проводниками разведывательной деятельности, поскольку находились в постоянном контакте с Центром. В похищенных документах содержалась запись, уличающая в шпионской деятельности члена канадского парламента от Рабочей Прогрессивной партии Фрэда Роуза. Помимо этого, активно сотрудничал с СССР и другой видный канадский коммунист Сэм Карр. Он должен был налаживать контакты в министерстве обороны, военно-воздушном и морском департаментах2. Таким образом, выданные Гузенко документы, устная информация и шифровки нанесли довольно серьезный ущерб советской разведке и престижу СССР в целом. Москва была вынуждена приостановить работу и даже отозвать некоторых внешних резидентов. Как отмечает И. А. Аггеева, в контексте ранней истории холодной войны интерес представляют масштабы, формы и цели использования разоблачений Гузенко в Канаде, США и Великобритании. Последовавшие события находились в прямой зависимости от развития острого противостояния и со Whitaker R., Marcuse G. Cold war Canada: The making of a National Insecurity State 1945–1957. – ToCanada in world affairs. From Normandy to Paris… P.300;

Creighton D. Op. cit. P.302.

ronto, 1994. P. 34–110.

180 перничества за сферы влияния с СССР в ходе послевоенного урегулирования и дебатов о возможном международном контроле над атомным оружием, а также внутриполитических интересов правительств соответствующих стран. По сути дела, сделанный Западом жесткий выбор в «деле Гузенко» облегчил разрыв и без того осложнившихся партнерских отношений бывших союзников по антигитлеровской коалиции. Возобладал вектор холодной войны и военного и политического противостояния1. После пяти месяцев неразглашения канадские, американские и английские власти решили использовать «дело Гузенко» в своих целях, придав результаты расследования широкой огласке. Руководители стран «атлантического треугольника» планировали начать это якобы с неофициальной утечки информации. Это должно было позволить провести открытое официальное расследование, результаты которого можно было представить как тайные подрывные действия Советского Союза, направленные против Запада. И уже 4 февраля 1946г. американский журналист Дрю Пирсон выступил по радио с заявлением о существовании гигантской сети шпионажа в Канаде и США в пользу СССР. Пирсон обвинял в двуличии и подрывной деятельности небольшую милитаристскую группу, непосредственно связанную с советскими властями, которая хотела занять не только Иран, Турцию и Балканы, но и получить возможность доминировать над другими областями мира2. Особый акцент корреспондент делал на цели советского шпионажа, направленные на получение информации по атомной бомбе и распространению коммунизма в странах Запада. Этим выступлением было положено начало нового публичного этапа в «деле Гузенко», этапа открытого, но еще осторожного противостояния Восток- Запад. Попытаемся восстановить хронику событий. Итак, 5 февраля 1946г. премьер-министр сообщил кабинету о «деле Гузенко» и зачитал приказ о на 1 Аггеева И.А. Указ. соч. С.382. Whitaker R., Marcuse G. Op. cit. P.21.

181 значении королевской комиссии для расследования этого дела под руководством верховных судей Р. Тачеро и Л. Келлок. До 13 февраля комиссия заседала при закрытых дверях, а суды, начавшиеся в 1945 г., продолжались до 1949г1. Спустя десять дней после начала работы комиссии, а точнее, 15 февраля, М. Кинг сделал первое публичное заявление. Премьер-министр сообщал следующее: «На основании безусловно достоверных сообщений, полученных канадским правительством, установлено, что имело место разглашение секретных и конфиденциальных сведений лицам, не имеющим права доступа к этим сведения, в том числе некоторым сотрудникам иностранной миссии в Оттаве»2. В тот же день к Кингу был приглашен советский поверенный в делах Н. Белохвостиков, которому вручили текст заявления и дали понять, что упоминание в заявлении некоторых сотрудников иностранной миссии относится к сотрудникам советского посольства в Оттаве. Сопровождавший Белохвостикова второй секретарь В. Павлов позже вспоминал: «Премьерминистр объяснил, что его правительство не желает ничем омрачать канадосоветские отношения, но вся пресса выступила с обвинениями в адрес ряда сотрудников посольства, и он не видит иного пути, как удовлетворить требования общественности и объявить о нежелании дальнейшего пребывания в Канаде этих лиц. Он назвал меня, моего шифровальщика и еще двух дипломатов, сотрудничавших по утверждению Гузенко, с нашей военной разведкой. Канадские власти ожидают нашего отъезда в течение 48 часов. После наших требований Кинг согласился на неделю»3. Интересен аналогичный документ, адресованный премьер-министром в Москву Уилгрессу. В нем Кинг пишет: «Сопровождавший Белохвостикова Виталий Павлов сказал, что заяв 1 Canada in world affairs. From Normandy to Paris… P. 300;

Creighton D. Op. cit. P.303. Press release of Department of External Affairs. – Ottawa, 15.02.1946 // DCER. Vol. 12. (1946) / Ed. by Павлов В.Г. Указ. соч. С.84.

Donald M. Page. – Ottawa, 1977. № 1245. P.2040.

182 ление стало большим сюрпризом для него, и что он впервые проинформирует об этом свое правительство»1. Механизм был запущен. Советская сторона, как мы понимаем, не заставила себя ждать. 20 февраля замминистра иностранных дел СССР С. А. Лозовский принял поверенного в делах Канады К. Мейранда, которому было вручено ответное заявление советского правительства2. В тот же день заявление было публично оглашено по радио. В нем говорилось, что в последний период войны … в Канаде были получены сведения секретного характера, не представляющие интереса для советских органов, поскольку в этих сведениях СССР не нуждался ввиду имевшихся более высоких технических достижений. По мнению советской стороны, они не могли создать какой-либо угрозы для Канады.3 Кроме того, 20 февраля в «Правде»4 появилась публикация заявления Кинга, а 21-го вышла статья под названием «Кинг на помощь Бевину». В ней отмечалось: «Публикуемое сегодня заявление Советского Правительства полностью разоблачает политический смысл выступления г-на Кинга. Кинг сделал все для того, чтобы передачу незначительных и маловажных секретных сведений отдельным сотрудникам аппарата советского военного атташе в Канаде раздуть в сенсационное событие»5. Москва обвиняла Оттаву в том, что она действует не по законам дипломатии. СССР называл поведение Кинга специальным маневром, предпринятым, чтобы отвлечь внимание общественности от трудного положения Британии, в котором она оказалась после сессии ООН. Необходимо отметить тот факт, что в этом заявлении Москва первый и последний раз признала существование военно- технической раз Secretary of State for External Affairs to ambassador in Soviet Union. –Ottawa, 15.02.1946 // DCER Vol. Charge d’Affairs in Soviet Union to Secretary of State for External Affairs. –Moscow, 21.02.1946 // Ibid. – Правда. – 1946. – 21 февраля. Правда. – 1946. – 20 февраля. Правда. – 1946. – 21 февраля.

12. № 1246. P.2041.

№ 1247. P.2041.

3 4 183 ведки на территории Канады. В последующих нотах СССР будет называть «дело Гузенко» вымыслом и клеветой. Для Канады «дело Гузенко» способствовало усилению ее международного авторитета среди стран Запада. Оттава стала принимать активное участие в мировых событиях начала холодной войны. Об этом свидетельствует и тот факт, что накануне выступления в Фултоне Черчилль обсуждал свою речь с секретарем Дж. Бирнсом, его заместителем Д. Ачесоном и канадским послом в США Пирсоном. В канадских архивах хранится отчет последнего в Оттаву, который анализирует И. А. Аггеева в своем исследовании. В документе канадский дипломат сообщал, что прочитал планирующееся выступление Черчилля, пока тот принимал ванну. Речь произвела на него огромное впечатление. Примечательно, что Пирсон просил Черчилля заменить тезис о «канадоамериканском военном соглашении» на «канадо-американские постоянные договоренности в области обороны», поскольку СССР мог воспринять происходящие события как этапы в планируемой (антисоветской) кампании1. Естественно, на У. Черчилля шпионские разоблачения произвели сильное впечатление. Позже, выступая в Фултоне, он сказал: «…было бы неправильным и неосмотрительным доверить секретные сведения или опыт в отношении атомной бомбы, которыми располагают в настоящее время США, Великобритания и Канада международной организации, пока она еще находится в состоянии младенчества. Я не думаю, что мы все могли бы спокойно спать, если бы положение изменилось, и какое-либо коммунистическое или неофашистское государство монополизировало в настоящее время эти ужасные сведения… Бог пожелал, чтобы этого не случилось, и у нас есть передышка перед тем, как эта опасность станет перед нами»2. Кроме того, призывая англосаксонский мир объединиться и учитывая пожелания Канады, Чер 1 Аггеева И.А. Указ. соч. С.388. Черчилль У. Речь в Фултоне. 5 марта 1946г. // Черчилль У. Мускулы мира. –М., 2002. С. 462–496.

184 чилль отметил: «Соединенные Штаты уже имеют постоянное соглашение об обороне с доминионом Канадой, которая так предана Британскому содружеству наций и империи… Этот принцип должен быть распространен на все Британское содружество наций с полной взаимностью»1. Таким образом, Канада была принята в «англо-американский клуб». Премьер-министр Кинг, и ранее не отличавшийся особыми симпатиями к советскому строю, поддержал речь Черчилля, но, тем не менее, полного разрыва отношений с СССР не желал2. С одной стороны, для Канады было очень важно поддерживать политику США и Великобритании, как своих естественных партнеров, но, с другой стороны, разрыв с Советским Союзом грозил для нее серьезными последствиями. В экономическом плане Канада потеряла бы свободные рынки сбыта, а в стратегическом, с изобретением в Советском Союзе атомного оружия, могла стать для СССР плацдармом для нападения на США. В связи с этим в марте 1946 г. министр внешней торговли Чехословакии Г. Рипка сообщил Молотову о конфиденциальном и личном поручении, которое Кинг передал Молотову через президента Чехословакии Э. Бенеша. «Мероприятия, принятые против разведки в Канаде, не были и не направлены против Советского Союза и не против Генералиссимуса Сталина… Я был бы Вам весьма обязан, если бы Вы могли объяснить это дело Сталину, как мой друг, который из личных сношений знает мой характер и может подтвердить, что я весьма заинтересован в сохранении доброжелательства и сотрудничества с Советским Союзом. Я также уверен, что разведывательная деятельность проводилась без ведения посла Зарубина, к которому я имею полное доверие»3. Кроме того, в апреле 1946 года Уилгресс предостерегал премьер-министра Кинга от его желания поехать в Советский Союз. Дипло1 Там же. Personal. Prime Minister to National Director, National Council for Canadian–soviet Friendship. – London, АВП РФ. Ф.012. Оп.7. Д.286. Л.5.

22.05.1946 // DCER. Vol. 12. № 1253. P 2057.

185 мат говорил о разнузданной антиканадской кампании в СССР и том, что поездка в это время будет крайне неуместна на фоне публичной брани и оскорблений самого Кинга и может быть расценена как проявление слабости1. И действительно, уже после первого публичного заявления премьер-министра о шпионских разоблачениях в СССР была развернута широкая антиканадская кампания. Все больше «дело Гузенко» приобретало политическую окраску. Окончательный отчет Королевской комиссии, которая закончила свою работу в середине июля 1946 г., состоял из 733 страниц. За это время было опрошено более ста человек. Список названных имен содержал двадцать шесть фамилий осведомителей, восемнадцать из них были канадцами. 10 человек, чье участие в шпионаже в пользу СССР было доказано, были арестованы и осуждены сроком от 2 до 6 лет. Семеро были оправданы. Среди осужденных были ученые, политики, военные. Одиннадцать из семнадцати членов советского посольства, упомянутых в сообщениях по шпионажу, покинули пределы страны прежде, чем был опубликован заключительный отчет. Среди них был и советский дипломат2. В свою очередь, Советский Союз, со свойственной тому времени идеологизированностью и грубостью, заявил: «Все обвинения построены на песке, вернее, на грязи. Канада, став оружием интриги, дала возможность подлому провокатору взять себя за нос и повести вслед за поджигателями войны. Мы глубоко убеждены, что вся позорная комедия в Канаде ничего общего не имеет с подлинными интересами канадского народа. Желая нанести политический ущерб Советскому Союзу, канадское правительство прежде всего нанесло глубокий ущерб своему авторитету и своему доброму имени»3.

Ambassador in Soviet Union to Under–Secretary of State for External Affairs. –Moscow, 15.04.1946 // Canada in world affairs. From Normandy to Paris… P.305. Правда. – 1946. – 3 августа.

DCER. Vol. 12. № 1251. P. 2053.

2 186 В действительности же, «дело Гузенко» было проиграно советской стороной и в политическом, и в идеологическом плане. В декабре 1946 г., когда после пуска первого советского ядерного реактора Берия приказал прекратить все контакты с американскими «источниками», первостепенное значение приобрела информация, получаемая из Европы и прежде всего, из Великобритании1. В основе этого решения лежало несколько соображений. Разоблачение агентурной сети ГРУ в Канаде и документы, переданные Гузенко Королевской канадской Конной полиции, тесно сотрудничавшей с американскими спецслужбами, и последовавшие аресты канадских ученых-физиков Д. Смита и И. Халперина и других создавали возможность выхода американской контрразведки на советскую агентурную сеть. Судьбы нескольких десятков человек были искалечены. Полковник Заботин был арестован со своей семьей. Дальнейшие события, а именно – суды, продолжавшиеся до 1949 г., публикация Гузенко книги в 1948 г. и экранизация в США по ней фильма «Железный занавес» способствовали дальнейшему усилению конфронтации. «Дело Гузенко» вызвало широкий резонанс во всем мире. Многие страны цитировали выдержки из отчета Королевской комиссии в качестве доказательства, на что может пойти Советский Союз, чтобы достичь своих целей. Несмотря на инцидент, разрыва дипломатических отношений между Оттавой и Москвой не произошло, но с середины 40-х годов Канада отошла от курса сотрудничества с СССР. Постепенно были свернуты налаженные в рамках антигитлеровской коалиции торгово-экономические связи обеих стран. Во внешней политике кабинета Кинга возобладали антисоветские настроения. Начиная с февраля – марта 1946 года Советский Союз стал восприниматься не как отдалившийся союзник, а как потенциальный противник, чьи жизненные интересы представляли угрозу для Запада. Возникший в мире раскол напрямую отразился на канадо-советских отношениях. Удар, полу Позняков В. В. Указ. соч. С.154.

187 ченный Канадой откровениями И. Гузенко, сломал все военные достижения, направленные на нормализацию двусторонних отношений. Он раскрыл очевидность существования советского шпионажа. Суды, начавшиеся зимой 1946 г., продолжались до 1949 г. Последствием этого стали гонения в Канаде на коммунистов, умеренно левых и просто сочувствующих СССР. В любом человеке, так или иначе связанном с Советским Союзом, видели шпиона, и от этого чувства Канада еще долго не могла избавиться. «дело Гузенко» привело канадцев к мнению, что СССР был не искренен с ними в двустороннем сотрудничестве и использовал их страну ради достижения своих корыстных целей. При этих обстоятельствах Канада не могла продолжать относиться к СССР, так как будто ничего не случилось. В этой связи мы можем отметить, что и политика Сталина не способствовала сохранению того положительного, что было совместно приобретено СССР и Канадой за годы их борьбы против фашизма. Начавшаяся в советской прессе антизападная кампания, в которой Канада изображалась как «вотчина американского капитализма», марионетка, разрываемая Великобританией и США, также наносила урон канадско-советским отношениям.

III.2. Оценка советской внешнеполитической деятельности в канадских аналитических документах За годы Второй мировой войны Канада проделала большой путь в формировании своей внешнеполитической концепции поведения. Отойдя от политики изоляционизма, эта страна стала активной участницей международной жизни. Несмотря на это, к моменту окончания войны она еще не имела собственной политической культуры, поскольку постоянно испытывала на себе влияние британских, а позже – и американских идей. Но с середины 40-х гг. ситуация изменилась.В мировой историографии первое послевоенное десятилетие получило название «золотого периода» МИДа Канады, когда несколько канадских ключевых фигур стали относительно видными деятелями 188 в мировой политике. Такие имена, как Л. Пирсон, Х. Ронг, Н. Робертсон, Д. Уилгресс, Э. Рейд, А. Смит, Л. Робертс и др., формировали обновленное канадское направление послевоенной внешнеполитической деятельности. К 1946 г. с ухудшением международной обстановки Канада почувствовала необходимость сформировать собственную линию поведения по отношению к Советскому Союзу. Но в силу ряда объективных и субъективных причин сделать это было довольно сложно. Основным препятствием стала разность политического веса Канады и Великих держав. Известно, что в мире, живущем по законам Великих держав, небольшие государства должны проводить внешнюю политику, четко понимая свое положение на мировой арене. Когда лидеры этих государств чувствуют прямую угрозу национальным интересам, простое благоразумие вынуждает искать защиту. Обычно это приводит к вступлению в формальные союзы. Это утверждение можно прямо перенести на СССР, США и Канаду. Исходя из вышесказанного, последняя не имела другой альтернативы, кроме как примкнуть к одной из великих держав. Естественно, союзником оказались Соединенные Штаты. Но именно в этом союзничестве следует искать основные трудности канадской внешней политики, поскольку из-за слабости своей политической культуры она не смогла избежать влияния различных американских теорий. И нигде это влияние не проявилось столь четко, как в отношениях с Советским Союзом. Тем не менее, все чаще чиновники министерства иностранных дел Канады пытались понять природу советского государства, найти источники его агрессивной политики. С послевоенным обострением международной ситуации в Канаде стали появляться серьезные аналитические документы, свидетельствовавшие об адекватном понимании канадскими политиками сущности советского государства и его национальных интересов. В настоящее время многие документы опубликованы в сборниках «Documents on Canadian External Relations» и представляют для исследователей огромное поле деятельности.

189 Один из ранних анализов принадлежит послу Канады в США, будущему премьер-министру Канады и нобелевскому лауреату, автору идеи о создании в рамках ООН сил по поддержанию мира Лесли Пирсону. Документ был написан 11 марта 1946 г., то есть, спустя лишь несколько дней после выступления Черчилля в Фултоне. Пирсон основательно проанализировал методы советской внешней политики и пришел к выводу, что современная политика Запада не способна остановить советскую агрессию. Напротив, западные антисоветские настроения партийное руководство использует в своих целях для укрепления позиций, как доказательство «непримиримой враждебности капиталистических стран». По его мнению, единственным эффективным ответом на политику СССР должен стать созыв конференции «большой тройки», в ходе которой должны быть приложены самые искренние усилия к решению всех проблем1. Пирсон считал, что подобная конференция могла длиться месяцами, при этом министры должны работать, не считаясь со временем, чтобы «расчистить подозрения и различия и достичь необходимого понимания желаний и намерений друг друга»2. Продолжая оценивать советскую внешнюю политику, руководитель первого политического отела МИД Канады Ч. Ритчи в 1946 г. констатировал что, «советское правительство не только держит свой народ в неведении о наших условиях жизни, но также ведет непрерывную пропаганду с целью вселить в свой народ страх и подозрения в отношении намерений западных демократий.… Такие методы представляют опасность для международного мира»3. В канадском министерстве иностранных дел шли бурные дискуссии по вопросу о возможности развязывания Советским Союзом новой войны про Mike. The memoirs of Lester B. Pearson. Former Prime minister of Canada and ambassador to the United Ambassador in United States to Secretary of State for External Affairs. – Washington, 11.03.1946 // DCER. Top secret. Political appreciation of the objectives of soviet foreign policy. 30.11.1946 // DCER. Vol. 12.

States. – Toronto, 1973. Vol.2. P.38.

Vol. 12. № 1248. P.2045–2046.

№ 994. P.1704.

190 тив Запада. Исходя из характеристики документов, мы пришли к выводу, что большинство политических и дипломатических деятелей придерживалось точки зрения, что на тот момент СССР не обладает достаточным потенциалом для ведения новой войны. Так, дипломат Э. Рейд высказывал мнение, что «возможность войны в течение следующих десяти лет кажется отдаленной»1. Ч. Ритчи, готовивший документы для переговоров с США по вопросам обороны Северной Америки в разделе «Политическая оценка целей внешней политики» от 30 ноября 1946 г., практически исключал возможность новой войны. Он указывал: «Не замышляет советское правительство и грандиозных планов мирового господства наподобие тех, какие вынашивали нацисты в 30-е гг. Но из-за ухудшения отношений между западными державами и СССР вполне вероятно, что эта ситуация может привести к войне»2. Наиболее авторитетным и компетентным политиком по вопросам СССР в Канаде являлся Дана Уилгресс. Но и он в марте 1946 г. сообщал в Оттаву следующее: «Я по-прежнему убежден, что советское правительство желает со всей силой избежать войны. Они очень заинтересованы в как можно более долгом сохранении мира для восстановления и дальнейшего развития своей разрушенной экономики»3. В июне 1946 г. был составлен еще один аналитический документ под названием «О возможности войны с Советским Союзом». Этот меморандум был подписан одним из сотрудников аппарата государственного секретариата по международным делам Хью Ронгом. Документ, на наш взгляд, содержит глубокий анализ политики СССР и прогноз развития отношений Советского Союза с Западом.

1 Цит. по: Collins L. D. Op. cit. P.45. Secretary of State for External Affairs to Charge d Affairs in Soviet Union. –Ottawa, 26.09.1946 // DCER. Secret. Ambassador in Soviet Union to Secretary of State for External Affairs. Moscow, 21.03.1946 // Ibid.

Vol. 12. № 1257. P 2063.

– № 1249. P.2050–2051.

191 Разработчики меморандума ссылались на позицию военных, готовивших совместные планы континентальной обороны, исходя из вероятности войны с СССР уже в ближайшие 3-5 лет. В отличие от военных, дипломаты утверждали, что не допускают и мысли о возможном нападении СССР на Канаду, но при этом не исключали «в неопределенном будущем» возможности войны между США и Советским Союзом. Дальнейшие рассуждения сводились к следующему: при таком развитии событий Канаде не удастся сохранить нейтралитет, и в результате она окажется театром военных действий. В случае войны Великобритании с СССР страна вновь окажется втянутой в войну. Далее следует примечательный момент. Дипломаты указывают, что не исключено развязывание войны Соединенными Штатами, поскольку они «единственные обладатели атомного оружия. Это может произойти особенно в свете их подозрений, что советское правительство находится в двух шагах от аналогичных, либо похожих открытий»1. Вторя Э. Рейду, Д. Уилгрессу и Ч. Ритчи, Х. Ронг также указывал на неготовность СССР вести войну. В доказательство приведем выдержку из документа: «наиболее информированные люди согласны с тем, что разруха, усталость от войны и необходимость поднять уровень жизни делают в высшей степени маловероятным, что советское правительство умышленно стремится к участию в еще одном великом испытании оружием в пределах последующих 15-20 лет»2. Основную опасность авторы меморандума усматривали в возможности локальных конфликтов (в Германии и Триесте, Китае и других странах Азии), которые могли втянуть Великие державы в масштабный военный конфликт. А главной причиной международной напряженности канадцы Top Secret. Ambassador in Soviet Union to Under-Secretary of State for External Affairs. – Moscow, 21.06.1946 //Ibid. – № 960.P.1631–1632;

Memorandum by Associate Under-Secretary of State for External Affairs. The possibility of war with Soviet Union (In connection with the joint Appreciation of the Requirements for Canadian-United-States security and joint basic security plan). – Ottawa, 28.06.1946 // Ibid.– № 961. P.1631–1632.

The possibility of war with the Soviet Union. Memorandum by Associate Under–Secretary of State for Ex ternal Affairs. – Ottawa, 28.06.1946 // Ibid.– № 961. P.1633.

192 считали «фундаментальное различие во взгляде на мироустройство между Москвой и западными странами». В итоге аналитики пришли к следующему выводу. Несмотря на тактику ведения «войны нервов», по существу, советская политика носит оборонительный характер 1. Мы не можем обойти стороной и тот факт, что канадские аналитические разработки начального этапа холодной войны уже содержали концептуальные основы, на которых позже, а именно в разгар противостояния, была основана вся мировая внешняя политика. В оборот вошли такие понятия, как «равновесие сил», «сдерживание с позиции силы», «необходимость тесного сотрудничества внутри западного блока». Так, канадский дипломат Д. Уилгресс, являясь сторонником мирного урегулирования конфликтов, указывал на необходимость сплочения англоязычных демократий. В одном из своих отчетов из Москвы дипломат писал: «Именно гегемония англосаксов необходима для поддержания мира и безопасности, но она требует и больше ответственности, поскольку побуждает к развитию демократии и распространению ее принципов во всем мире»2. В том же 1946 г. другой авторитетный международник Э. Рейд указывал на провал попыток «предотвратить раскол мира на два лагеря». Теперь, по мнению Рейда, необходимо было найти равновесие между ними «на основе относительно силового фактора»3. Внутриканадские политические дебаты по отношению к СССР в итоге привели к оформлению двух теоретических направлений, иначе говоря, двух школ. Но следует отметить, что на оба направления большое влияние оказали американские политические теории. Дебаты проходили между теми, кто придерживался умеренно-примирительной позиции к политике Советского 1 Ibid. Secret. Ambassador in Soviet Union to Secretary of State for External Affairs. – Moscow, 21.03.1946 // Secretary of State for External Affairs to the Ambassador United States. – Ottawa, 10.05. 1946 // Ibid. – Ibid. – № 1249. P.2047–2048.

№1252. P.2055–2056.

193 Союза, и несколько более бескомпромиссной группой. Первое направление возглавлял посол Д. Уилгресс, второе – поверенный в делах США в Москве Дж. Кеннан. Основные положения последнего были изложены в его телеграмме в государственный департамент США от 22 февраля 1946 г. Документ получил название «длинной телеграммы Кеннана»1. Год спустя, анализ Кеннана был переработан в статью «Истоки советского поведения» и опубликован в журнале «Форин афферс» в качестве идеологического обоснования «сдерживания Советского Союза2. Канадское направление «жесткой школы» было представлено политиком А. Смитом и другими чиновниками МИДа. Дебаты между школами пересекали национальные границы и находили защитников обеих позиций и в Оттаве, и в Вашингтоне, и в Лондоне. По существу, обе школы высказывались в пользу сдерживания СССР, но резко отличались по серьезности средств и идентификации фундаментальных советских действий. Даже если характеристику Дж. Кеннана и А. Смита принять как «жесткую», то было бы весьма неправильно назвать позицию Д. Уилгресса «мягкой». Уже в сентябре 1945 г. Уилгресс переживал, что появление администрации Трумэна совпало с господством тех политиков, которые проповедовали резкость в отношениях с Советским Союзом. «Я не уверен, что резкость будет являться политикой жесткой, но справедливой, которую я хотел бы видеть примененной к деловым отношениям с СССР» – писал он3. По нашему мнению, взгляды Д.Уилгресса отличались от «жестких» его готовностью попробовать увидеть положение глазами СССР. Посол советовал западным державам умеренно оценивать советскую внешнюю политику. Ему принадлежит тезис о том, что «стать жесткими – значит сделать русских Из телеграммы поверенного в делах США в Москве Дж. Кеннана в Государственный Департамент США от 22.02.1946 // Антология мировой политической мысли. Т.5. / Отв. ред. Усачев И.Г. – М., 1997. С.393–395.

2 Наринский М. Холодная война: идеология и геополитика // История. – 2000. № 34. С.1–3. Цит. по: Whitaker R., Marcuse G. Op. cit. P.116.

194 еще более упорными и воинственными»1. Он также выделил причину особого отношения СССР к западным шагам в укоренившемся недостатке доверия к собственной силе. Кроме того, Д.Уилгресс рекомендовал проявлять терпение, твердость и готовность к ведению переговоров, имея в виду исторические споры об обеспечении буферной зоны в Восточной Европе. «Западный мир, – по его словам, – живет в страхе, что СССР распространит коммунизм во всем мире. Но они когда-либо думали, что Советы также живут в страхе, что Западный мир восстановит у них капитализм»2? Сторонники этой школы прилагали большие усилия, чтобы скорректировать американскую политику для применения более тонких аспектов ведения холодной войны. Другое направление представлял эксперт по СССР, сотрудник канадского посольства в Москве Арнольд Смит. До войны Смит работал в Прибалтике, и его поразило то, как бескомпромиссно СССР подчинил себе Эстонию, Латвию и Литву. С началом холодной войны Смит утверждал, что к Советскому Союзу необходимо относиться с позиций «длинной телеграммы» Кеннана. Так же, как и Кеннан, Смит полагал, что мировой коммунизм подобен злокачественному паразиту, питающемуся больными клетками. По его мнению, советская политика была направлена на постоянное расширение, поэтому именно Советский Союз был ответственен за установившуюся напряженность в мире. Отсюда Смит призывал уделять больше внимания поиску необходимой конструктивной формы сотрудничества Запада (в том числе и Канады) с СССР и при этом проводить жесткую политику сдерживания3. Канада, на наш взгляд, как держава «среднего ранга» была не в том положении, чтобы проявлять конкретные инициативы, препятствуя расширению СССР. Единственной страной, которая смогла взять на себя эти функции, были Соединенные Штаты. При этом официальная Оттава не желала уг1 2 Цит. по: Aronsen L., Kitchen M. Op. cit. P.177. Цит. по: Page D. Op. cit. P.22. Цит. по: Whitaker R., Marcuse G. Op. cit. P.119.

195 лубления кризиса в советскоамериканских отношениях, поскольку с усилением напряженности пропорционально увеличивалась зависимость Оттавы от Вашингтона. Соответственно канадским руководящим принципом этой политики было «сдерживание без остракизма». Некоторые канадские дипломаты рекомендовали ограничение и СССР и США. Обратим внимание на то, что официальная политика сдерживания начала внедряться на практике с принятием доктрины Трумэна – программы американской финансовой и военной помощи Греции и Турции в связи с отказом Великобритании от дальнейшей поддержки правительств этих стран. Таким образом, геополитические и стратегические соображения стали одним из основных факторов развертывания холодной войны. Несмотря на то, что канадцы критиковали доктрину Трумэна, считая ее лишь односторонним ответом на советскую политику, в целом Канада приняла американскую доктрину. Страна одобрила глобальную стратегию США, основанную на принципе сдерживания коммунизма. Даже Д. Уилгресс, понимая, что доктрина приведет к усилению зависимости его страны от южного соседа, 25 апреля 1947 г. указывал: «Следовательно, в наших отношениях с Советским Союзом у нас нет реальной альтернативы, кроме как принять доктрину Трумэна и руководствоваться ею»1. С принятием доктрины Трумэна Канада одобрила и программу экономического восстановления Европы, получившую название «план Маршалла». Оттава охарактеризовала его как дальновидную внешнюю политику Запада, ведь, по ее мнению, экономические инструменты были наиболее эффективным способом сдерживания коммунистической экспансии. С точки зрения канадских политиков, «план Маршалла» должен был стать наиболее действенной контрмерой для искоренения социального зла, обеспечивающего благодатную почву для распространения коммунизма. Кроме того, предложен Holmes J.W. The Shaping of Peace: Canada and the Search for World Order. V.1.1943–1957. –Toronto, 1979. P.33.

196 ная программа была выгодна и для экономики самой Канады, хотя многие считали его скорее политической, чем экономической мерой. Сменивший на посту Макензи Кинга новый премьер-министр Л. Сен-Лоран в 1948 г. констатировал: «Коммунизм был привлекателен для неудачников и угнетенных. Экономическое возрождение является вопросом большой важности для нас. Мы зависим от заграничных рынков, которые для нас являются необходимыми»1. С небольшими нюансами все канадские политические партии поддержали политику сдерживания, опирающуюся прежде всего на экономические методы. Выступая перед палатой общин, лидер прогрессивных консерваторов Дж. Брекен предложил свои разработки по этой теме. Он считал, что североамериканская теория должна быть тесно привязана к «европейскому экономическому выздоровлению», поскольку без восстановления социальной и политической силы, обязательно связанной с этим «экономическим выздоровлением», коммунизм имел бы основания для развития. «Мы должны предотвратить экспансию коммунизма превосходством своей экономики» – указывал Брекен2. Даже социал-демократы, выступавшие против доктрины Трумэна, одобрили план Маршалла, поскольку он не был направлен против умеренно левых правительств. Кроме того, они верили, что расширение рыночных возможностей оздоровленной Европы позволит Канаде расширить сферу внешней торговли. В свою очередь, это позволило бы стране стать менее зависимой от рынка США. Лидер социал-демократов М. Колдуэлл считал любую критику плана Маршалла не более чем коммунистической пропагандой3. Мы можем утверждать, чято с принятием доктрины Трумэна и плана Маршалла канадо-советские отношения еще более ухудшились. В 1947 г. из СССР был отозван посол Канады Д. Уилгресс. Перед отъездом из Москвы 1 2 Цит. по: Whitaker R., Marcuse G. Op. cit. P.129. Цит. по: Aronsen L., Kitchen M. Op. cit. P.184. Ibid.

197 Уилгресс с официальным визитом посетил В. М. Молотова, где поблагодарил советское правительство за все любезности, предоставленные ему за годы службы в Москве. На этой встрече обсуждались вопросы, касающиеся международной обстановки в целом и канадо-советские отношения в частности1. Как свидетельствует документ, в ходе встречи Уилгресс дал понять, что Канада по-прежнему является сторонницей мирного урегулирования сложной международной обстановки. Посол понимал, что единственный путь для маленьких стран, подобных Канаде, – действовать в интересах мира для избежания полного примыкания к одному или другому лагерю. Но в то же время Уилгресс продемонстрировал твердость и готовность Канады добиваться своих внешнеполитических целей. В ходе беседы четко обозначились трения между государствами по германскому вопросу. Уилгресс отметил, что для Канады особо важно принять участие в работе комитетов по разработке договора мирного урегулирования с Германией, поскольку Канада принимала активное участие в войне и хотела оказать свое влияние на принятие решений. В свою очередь, Молотов настаивал на том, что Канада может принять участие не в разработке договора (указывая, что это прерогатива Великих держав), а только в консультативной работе2. Несмотря на то, что Москва не учла канадских требований, тем не менее, своими действиями Канада продолжала заявлять о себе как о самостоятельной державе с собственными внешнеполитическими интересами. После отзыва посла Д. Уилгресса вплоть до 1954 г. Канаду представляли поверенные в делах в Советском Союзе. С 1945 по 1954 годы эти посты занимали Л. Мейранд, Р. Форд, Дж. Холмс, Дж. Уоткинс, снова Р. Форд, и, наконец, с начала 1954 г. Дж. Уоткинс был назначен уполномоченным и чрезвычайным послом Канады в СССР3.

1 2 АВПРФ. Ф.06. Оп.9. П.5в. Д.831.Л.2–4. Там же. Л.3–4. URL:http//www.dfait-maeci.gc.ca/department/history/hp/people- en.asp/an=1#w 198 В 1947 г. Канада не оставляла попыток изучить природу и источники внешнеполитического поведения Советского Союза. В это время одним из наиболее известных экспертов по СССР стал руководитель второго политического отдела канадского МИД Э. Рейд. В августе 1947 года он подготовил секретный документ «Соединенные Штаты и Советский Союз: изучение вероятности войны и некоторые значения для канадской политики»1. Для исследователей этот документ ценен тем, что позиции Э. Рейда были близки правительственной линии внешней политики. На становление его позиций повлияли взгляды Д. Уилгресса, но постоянно ухудшавшаяся международная обстановка изменила его относительно умеренные интерпретации советского поведения 1945-1946 гг.2 Для Рейда движущей силой советского поведения являлась идеология, которая, в сочетании с национальными приоритетами, сделала Советский Союз агрессивным. Но такие же черты он приписывал и Соединенным Штатам. Поэтому, в силу похожести, каждая сторона желала расширить свое влияние, поскольку верила, что другая представляет для нее угрозу. Отсюда Э. Рейд не сомневался, что раскол между советским «полицейским» государством и Западом неизбежен. Проблема состояла в том, как управлять этим расколом, не причиняя угрозы миру. Для автора холодная война – это конфликт двух правящих верхушек, которые при действии несовместимых экономических и политических структур ищут безопасность через экспансию. Для Канады как члена западного союза Рейд усматривал специфическую роль миротворца, которая должна осуществляться через международные организации безопасности. Кроме того, Канада должна помогать поддерживать подавляющее военное превосходство через научные исследования, технологии и чрезвычайно эффективные вооруженные силы 3.

Radical Mandarin. The Memoirs of Escott Reid. –Toronto–London, 1989. P.223;

Smith D. Diplomacy of Collins L.D. Op. cit. P.45. Radical Mandarin…P.223.

fear. Canada and the Cold War 1941–1948. – Toronto, 1988. P.198.

2 199 Работа Рейда, на наш взгляд, показала понимание канадской зависимости от США и ее значение для канадо-советских отношений. По мнению автора, способность Канады проводить самостоятельную внешнюю политику зависела от интенсивности холодной войны: чем конфликт слабее, тем зависимость меньше. «Если война начнется, мы не будем иметь никакой свободы действия в любом вопросе, который Соединенные Штаты сочтут важным», – писал политик1. Поэтому для Канады было жизненно важно направить все свои усилия на уменьшение напряженности, созданной холодной войной, при этом действовать в качестве тормоза для амбициозных американцев. Со всей очевидностью мы можем утверждать, что долгосрочной целью канадской политики в холодной войне как для Рейда, так и для Уилгресса было выживание. «Стоимость нам войны с Советским Союзом, вне зависимости от того, чья сторона победит, была бы столь огромной, что любой мыслимый вклад, который мы можем сделать для предотвращения этого, станет скромным страховым вознаграждением»2. Поэтому, по мнению дипломата, любой канадский внешнеполитический шаг сначала должен быть основательно изучен: что в действительности он принесет - увеличение или уменьшение возможности войны с СССР? Мы обнаружили, что больше чем Д. Уилгресс Э. Рейд был обеспокоен советским методом использования коммунистов за границей для достижения своих целей. Он полагал, что такая политика явно несовместима с дружбой и сотрудничеством, при этом считал, что советская подрывная дельность за границей может продолжаться в течение длительного периода без ускорения мировой войны. «Советские лидеры прежде всего реалистичны и не будут поддаваться авантюризму. Но они могут быть ввергнуты в войну, если почувствуют угрозу собственному положению»3. В этом утверждении Рэйда, 1 2 Цит. по: Collins L.D. Op. cit. P.45. Ibid. P.46. Whitaker R., Marcuse G. Op. cit. P.122.

200 думается, прослеживается уилгрессовское влияние. Акцент на коммунистической подрывной деятельности как способе советской экспансии вел Рейда, к тому, чтобы всеми средствами противодействовать теории конфронтации «жесткой школы» и акцентировать внимание на некоторых либеральных принципах западной политики. Рейд также считал, что СССР лишь изображает из себя защитника колониальных народов. Но все же, если западные власти не смогут быстро удалить расовые дискриминации и удовлетворить требования на самоуправление, то могут настроить против себя большинство этих народов в случае войны с СССР. Более того, если западные государства, особенно богатые Соединенные Штаты, будут неспособны принять профилактические меры против экономических кризисов и депрессией, то лояльность европейских рабочих классов также будет сомнительна. Таким образом, по мнению Э. Рейда, противоядием советской коммунистической угрозы должна была стать комбинация политического либерализма и глобального кейсианства1. Эти предписания были благоприятны для собственных левоцентристских взглядов этого политика. В целом, взгляды Э. Рэйда, широко разделяемые западными лидерами на протяжении эры холодной войны, состояли в том, чтобы поддерживать подавляющее превосходство в силе над СССР, использовать угрозу ее применения для недопущения «роста советской мощи», но при этом не провоцировать Советский Союз на «отчаянный риск». Эта линия должна состоять из экономической помощи Западной Европе (позже это станет планом Маршалла) и организацией, гарантирующей безопасность от советской агрессии (в этом можно усмотреть зачаток НАТО)2. При этом приоритет, по Рейду, нужно отдавать экономическому и культурному сотрудничеству между странами западного блока для обеспечения полной занятости и высокого уровня жизни 1 Aronsen L., Kitchen M. Op. cit. P.186. Reid E. Time of fear and hope. The making of the North Atlantic Treaty 1947–1949. – Toronto, 1977. P.3– 24.

201 населения. Поэтому Канада должна следовать курсом и не чрезмерного остракизма и не чрезмерной льстивости одновременно. Твердость не должна сопровождаться грубостью. К концу 1947 г. Э.Рейд стал авторитетным канадским экспертом по отношениям с Советским Союзом. Подобно длинной телеграмме Дж. Кеннана, его позиции стали использоваться другими высшими чиновниками в формировании их собственных идей относительно СССР. Как свидетельствуют источники, с взглядами Э. Рейда были согласны не все политические деятели Канады. Например, поверенный в делах Канады в Москве Роберт Форд не был увлечен его работой. Форд считал, что СССР был находчивой и динамичной группой с обширными амбициями, философией, привлекательной для миллионов, и с союзниками, сочувствующими во всем мире. Длительная холодная война, по его мнению, была бы только преимуществом для Советского Союза, поскольку, даже имея превосходство в ресурсах, было очень трудно устоять перед советской пропагандой1. Кроме того, среди франкоканадских консерваторов в пределах МИДа выделились такие деятели, как П. Дюпьи, М. Кадью, Л. Борди, Д. Дези, С. Эбер. Все они в некоторой степени подчеркивали апокалиптическую идеологическую борьбу между западными духовными ценностями и безбожным материализмом СССР. В частности, они хотели использовать церковь как наступательное оружие в борьбе против коммунизма. Реакция этих политиков отражала пылкий антикоммунизм, доминирующий в католическом Квебеке2. Наиболее серьезный вызов Э. Рейду бросил бывший сотрудник канадского посольства в Москве Арнольд Смит, который стал преподавателем в Национальном колледже обороны в Кингстоне. В декабре 1947 г. он издал меморандум, выделяющий его инакомыслие, под названием «Русские и остальные мы», к которому приложил 42 страницы документов3. Смит настаи1 2 Smith D. Op. cit. P.201. Ibid. 208–209. Whitaker R., Marcuse G. Op. cit. P.124.

202 вал на более тяжелом и неумолимом представлении об СССР как обособленной земле с фундаментальной концепцией, выраженной в названии его работы. Мы заметили, что СССР, по его мнению, представлял худший в мире тоталитаризм, не сравнимый даже с нацисткой Германией. Автор считал что подобно Гитлеру, Сталин был сторонником экспансионизма, который возник из внутренней логики его тоталитаризма. А. Смит возражал против любого подразумеваемого разделения вины между СССР и США. По его мнению, вина полностью лежала на стороне Москвы. Позиции, по которым экспансионизм являлся для Советского Союза своеобразной защитой, он отвергал. Единственным курсом, с помощью которого можно было остановить СССР, являлось безжалостное применение силы Западом. При этом А. Смит не был увлечен либерализмом Э. Рейда. Он также сомневался относительно глубины реальных причин для революционного фермента в Третьем мире и в некоторых частях Европы, подверженных влиянию коммунистов. Именно через эти революционные элементы Советский Союз пытался распространить свое влияние, чтобы создать ненависть и недоверие между континентами и в пределах наций между экономическими и социальными классами и национальными группами»1. А. Смит утверждал: «Окончательная цель советско-ориентированного коммунизма заключается в установлении доминирующего положения в мире. В достижении этой цели он использует все дополнительные инструменты агрессивного советского давления извне и воинственную революционную подрывную деятельность внутри»2. А. Смит акцентировал внимание на том, что советский режим не был вдохновлен верой в превосходство его собственного пути. Напротив, по его мнению, это действовало при условии, что его собственная система была ме 1 Smith D. Op. cit. P.209–211. Цит. по: Whitaker R., Marcuse G. Op. cit. P.124–125.

203 нее привлекательна. Таким образом, он объяснял распространенность системы тайной слежки и других уродливых репрессивных особенностей сталинского режима. В самом сердце советской системы А. Смит различал не веру в коммунизм, а «нигилистическое преследование властью своей выгоды»1. Этот бескомпромиссный анализ поставил А. Смита в один ряд с жесткой американской политикой. Язык его работы был, по всем оценкам, очень близок языку документа Совета Национальной безопасности NSC- 7, который появился тремя месяцами позже. И если Э. Рэйд был против изгнания СССР из ООН, то А. Смит этот шаг считал просто необходимым. Рейд хотел сохранить мосты для будущего, Смит желал их сжечь. Для формирования более целой картины канадского восприятия Советского Союза необходимо рассмотреть еще одну аналитическую работу. Она принадлежит журналисту и общественному деятелю Лесли Робертсу. С 26 апреля по 13 мая 1848 г. по приглашению ВОКСа он посетил Москву в качестве президента Национального Совета Канадо-советской дружбы2. До визита в Москву Робертс считался сторонником всего советского, хотя и выражал довольно умеренные взгляды по отношению к Советскому Союзу. Как свидетельстуют архивные материалы, находясь в Москве, он счел необходимым обратиться с прямыми письмами к Сталину и представителю ВОКСа П. Кашутину, чтобы из первых рук получить ответы на интересующие его вопросы, касающиеся международной обстановки3. Обосновывая свою просьбу к Сталину, он пишет: «Мне казалось бы г-н Сталин, что в наше время наилучшим способом служению делу мира будет выступить откровенно в ответ на те заявления, которые делаются в отношении Советского Союза за границей. Я уверен, что это сыграло бы большую роль в улучшении отно 1 2 Ibid. P.125. ГАРФ. Ф.5283. Оп.15. Д.375. Л.48–49. Там же. Л.20,27.

204 шения общественного мнения Северной Америки к Советскому Союзу, что является основной целью моего приезда в Вашу страну»1. Естественно, что ответа от Сталина Робертс не получил, но интересующую информацию ему все же удалось собрать. По возвращении в Канаду он написал книгу «Возвращение из мира холодной войны», название которой уже говорит о ее содержании. Позже Робертс был смещен с поста президента Национального Совета Канадо-советской дружбы и объявлен врагом Советского Союза. Его работа явилась для нас ценным источником по изучению канадского восприятия СССР. Робертс пишет, что Советский Союз не хочет войны, но не хочет ее вследствие своей слабости, и немедленная война для него не выгодна. Соглашаясь со своими канадскими коллегами, он отмечает, что и советское, и американское правительства проводят похожую политику, которая может привести к войне2. Робертс считал бессмысленным отождествлять Сталина и Гитлера и сравнивать цели СССР с целями нацистов. Он писал: «Гитлер был истеричным человеком. Сталин хладнокровный и расчетливый политический деятель. Гитлер нагло и шумно прокладывал себе путь в Европе. Гитлер вышибал двери. Если дверь заперта, Сталин всегда прежде нажмет звонок и подождет снаружи до тех пор, пока кто-нибудь не откроет дверь ключом»3. По мнению Робертса, основным оружием Советского Союза являлось не вооруженное нападение, а «политическое просачивание». Поэтому он предлагал против этой техники прибегать также не к вооруженной силе, а к другим методам, а именно мерам типа плана Маршалла. «Коммунизм можно победить лишь доказав, что другой образ жизни является лучшим. Идеи уничтожаются не пушками, а лучшими идеями» – констатировал журналист4.

1 2 3 Там же. Л.19. Там же. Д.432. Л.29. Там же. Л.34. Там же.

205 Канаде, как мы видим, в этом конфликте он уделял пассивное место, считая, что необходимо плыть по течению. Он пишет: «Даже такая богатая страна, как Канада бессильна сама по себе. Мы можем только следовать за кем-либо или помогать кому-либо»1. В СССР эта работа была практически никому неизвестна. Но в материалах ВОКСа за 1949 г. хранится характеристика этой работы референта английского отдела ВОКСа К. Перевозчикова. В частности, он писал: «Изображение Робертсом советской действительности наносит наибольший вред Советскому Союзу, так как он известен прогрессивными просоветскими взглядами. Он использует наиболее действенный для убеждения клеветнический метод: восхваляет те или иные действия советского правительства, советских людей, а затем следующими фразами искажает и положительного ничего не остается»2. Проанализировав ряд документов, мы удостоверились, что несмотря на различные точки зрения канадских политических деятелей, все они пришли к единому мнению о необходимости сдерживания советской экспансии. Их взгляды характеризуются адекватным пониманием международной обстановки. В анализах прослеживается глубокое проникновение американской культуры, которое подразумевало, что Канада испытывала недостаток собственной политической культуры. Анализы Э. Рейда, Д. Уилгресса, А. Смита, Л. Робертса и др. способствовали формированию собственной политической культуры этой страны. Если в 1947 г. Канада прежде всего была обеспокоена тем, как советская угроза повлияет на ее внутреннюю безопасность, то в следующем году главной проблемой стала советская подрывная деятельность и саботаж. В январе 1948 г. в ключевых ведомствах канадского правительства начали готовить «Военную книгу», где анализировали критические ситуации прошлой войны 1 Там же. Л.30. Там же. Л.29.

206 для подготовки генерального плана будущего конфликта. Также разрабатывались контрмеры по борьбе с саботажем и план мобилизации вооруженных сил на случай, если война станет неизбежной. В канадском либерально-националистическом видении ООН стала краеугольным камнем и больше не могла выполнять обязательств по поддержанию коллективной безопасности, зафиксированных в ее уставе. Для воплощения идей сдерживания Советского Союза необходима была новая международная организация. В 1947 г. на ежегодной конференции в Канадском институте Международных Отношений свои взгляды по этому поводу высказал Э. Рейд. Он обратился к западным нациям с предложением о формировании регионального договора безопасности, представленного северными атлантическими союзниками. Он пояснил, что в новую организацию должны войти не только англоговорящие державы, как предложил У. Черчилль в 1946 г. Кроме того, новый западный союз помимо воплощения в жизнь военной доктрины сдерживания, должен был развивать экономические и культурные связи между его членами. Осенью того же года рейдовские предложения были рассмотрены министром иностранных дел Канады Сен-Лораном. Выступая в сентябре перед Объединенными Нациями, министр осудил «сумасшедшие теории» тоталитарных правителей СССР, являвшихся препятствием на пути поддержания коллективной безопасности1. Свои взгляды по поводу НАТО излагал и Л. Пирсон. В начале 1948 г. он указывал, что новый западный союз не будет находиться в противоречии с ООН, если будут выполнены некоторые условия: а именно: он не должен быть провокационно-агрессивным инструментом власти любого из его членов. Кроме того, участники должны быть едины в социальном, экономическом и культурном сотрудничестве, чтобы отсечь условия для процветания косвенной агрессии. По его мнению, чтобы противостоять экспансии коммунизма, необходимо было укрепить западную экономику, демократические Aronsen L., Kitchen M. Op. cit. P.188.

207 политические учреждения, которые увеличивали бы общее благосостояние этого союза1. Это подтолкнуло Запад сделать следующий шаг к формированию нового договора, отвечающего новым требованием международной обстановки. Таким образом, Канада стала одной из первых стран западного блока, которая призвала к созданию Североатлантического Союза. Несмотря на ранний энтузиазм, проявленный Л. Пирсоном и Э. Рейдом в ходе подготовки Североатлантического договора, премьер-министр Кинг не решался проявлять инициативу в этом вопросе. Учитывая его традиционную политику поддерживания равновесия сил и не желая лишний раз компрометировать СССР, глава либералов предпочитал лишь реагировать на инициативы своих союзников. Даже после коммунистического переворота в Чехословакии в феврале 1948 г., который стал для канадцев полной неожиданностью, М. Кинг запретил министру иностранных дел Сен-Лорану сделать публичное заявление, осуждающее этот переворот. Кроме того, премьерминистр был обеспокоен тем, что США или Великобритания могли жестко отреагировать на сложившуюся ситуацию и развязать войну. В своих мемуарах Пирсон вспоминал: «Премьер-министр в принципе одобрил идею НАТО, но считал, что Канада должна оставаться в тени, оставляя приоритет американцам и британцам»2. Для Канады образование НАТО явилось важнейшим событием международной жизни конца 40-х гг. В это время на смену старой политической элите приходят новые более энергичные политики, в значительной степени ориентированные на Соединенные Штаты. В августе 1948 г. на съезде либеральной партии произошла смена лидеров. Престарелый Кинг ушел в отстав 1 Whitaker R., Marcuse G. Op. cit. P.134–135. Mike. The memoirs of Lester B. Pearson… P.54.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.