WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. М. В. ЛОМОНОСОВА ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ На правах рукописи Шлуинский Андрей Болеславович ТИПОЛОГИЯ ПРЕДИКАТНОЙ МНОЖЕСТВЕННОСТИ: ...»

-- [ Страница 2 ] --

В большинстве языков мультипликатив принадлежит к сфере акциональной семантики, то есть различаются семантически, но не морфологически глагольные лексемы, описывающие единичные ситуации, и глагольные лексемы, описывающие мультипликативные ситуации. Так обстоит дело, в частности, в русском языке: например, глагол со значением единичной ситуации лежать морфологически тождествен мультипликативному глаголу дрожать. То, что мультипликативность является в первую очередь семантической категорией, касающейся именно лексического значения соответствующих глагольных лексем, показано еще в [Meyer 1909], где для немецких мультипликативов типа wimmeln ‘кишеть’ или schwrmen ‘виться’ предлагается термин “verba pluralia tantum” (в качестве более современного исследования немецких мультипликативов следует упомянуть [Гакен 1981]). Как и в целом в сфере акциональности, языки различаются между собой в том, какие глагольные значения относятся к мультипликативному акциональному классу;

в частности, пограничной группой являются глаголы звука, ср. багвалинский пример (2.2):

багвалинский (2.2) 1. 2. Ряд hWaj Habdi.

собака лаять.PST Собака (один раз) гавкнула. Собака (некоторое время) полаяла [Майсак, Татевосов 2001: 252]. языков, однако, имеет деривационные средства, образующие МУЛЬТИПЛИКАТИВЫ. Например, в алеутском языке имеется специализированный показатель -михта-/-мига- для образования от глагольных лексем, описывающих единичные ситуации, глагольных лексем, описывающих соответствующие им мультипликативные ситуации53:

Классическим примером мультипликативных суффиксов считаются глагольные суффиксы -er и -le английского языка, ср. patter ‘постукивать’, babble ‘бормотать’ [Jespersen 1924/1958: 244] и т.п. Этот пример, тем не менее, не показателен: с одной стороны, мультипликативные глаголы с упомянутыми суффиксами не соотносятся с какими-либо глаголами единичной ситуации без этих суффиксов;

с другой стороны, в английском языке представлено и множество мультипликативных глаголов, не содержащих упомнятые аффиксы.

Характерно при этом, что в алеутском языке представлен и ряд мультипликативных по акциональному значению непроизводных глагольных лексем, ср. [Головко 1989: 57].

алеутский (2.3) a. иглуа шкура-ABS ката-на-т.

касаться-PST-2SG Ты коснулся шкуры [Головко 1989: 56]. b.

иглуа шкура-ABS ката-михта-на-т.

касаться-MULT-PST-2SG Ты ощупывал шкуру [ibid.: 56]. Примером мультипликативного суффикса может служить также суффикс -bi-/-jiязыка гуниянди. Пример (2.4) из этого языка содержит глагольную основу gard‘ударять’, которая в сочетании с мультипликативным суффиксом имеет значение ‘бить’;

в примере (2.5) имеет место более специфический семантический эффект54 значение ‘кормить’ выступает в роли мультипликативной производной глагола ngang‘давать’:

гуниянди (2.4) gard-bi-l-a.

ударять-MULT-1SGs-TR Я избил его [McGregor 1990: 240]. (2.5) ngang-ji-l-a.

давать-MULT-3SGs-TR Я покормил его [ibid.: 240]. Своеобразный способ выражения мультипликативного значения представлен, например, в агульском языке. В тех случаях, когда соответствующее предикатное значение выражается аналитически при помощи идиоматизированного сочетания полувспомогательного глагола и существительного, мультипликативное значение передается множественым числом этого существительного. Так, например, в (2.6) представлено такого рода сочетание yHy aqa- ‘кашлять’, состоящее из глагола aqa‘испускать’ и существительного yHy ‘кашель’;

(2.6а), где это существительное стоит в единственном числе, описывает единичный квант мультипликативной ситуации, а (2.6b), где оно имеет форму множественного числа, – мультипликативную ситуацию, состоящую из множества повторяющихся квантов:

Данный пример, таким образом, является достаточно характерным примером идиоматизации мультипликативов. Именно для внутрисобытийного типа предикатной множественности особенно характерны сдвиги в собственно-лексическом значении глагола;

их типология является автономной задачей, выходящей за рамки настоящего исследования.

агульский (2.6) a. ze мой {u{u брат.ERG yHy aqun-e.

кашель испускать.PFV-COP.PRES Мой брат (один раз) кашлянул. b. ze мой {u{u брат.ERG yHy-jar кашель-PL aqa-ji.

испускать.IPFV-PST (Когда я вошел в комнату), мой брат кашлял. Для прочих значений, относящихся к внутрисобытийному типу предикатной множественности, в отличие от мультипликатива в узком смысле, исходным является значение единичной ситуации. В частности, АЛЬТЕРНАТИВ, описывающий разнонаправленную ситуацию, семантически производен от единичной ситуации (см. ниже русский пример (2.10a)). Тем не менее, регулярно единое выражение альтернативного и мультипликативного значения, ср. употребление в (2.7) показателя, аналогичного (2.3b):

алеутский (2.7) айааси лодка-ABS таи-мига-ку-.

поворачиваться-MULT-NONFUT-3SG Лодка виляет [Головко 1989: 57]. Существуют следующие способы выражения альтернативного значения. Вопервых, альтернатив может быть образован от глагольной лексемы со значением однонаправленного движения, как в алеутском языке (2.7). Средство образования альтернатива может быть либо, как в (2.7), полисемично с мультипликативом в узком смысле слова, либо, напротив, с событийными значениями, как удмуртский показатель -л-. В (2.8a) описывается однонаправленное движение, тогда как в (2.8b), где глагольная форма содержит показатель -л-, – разнонаправленное (ср. приводимые в 3.2.1 примеры (3.43)-(3.44) с событийным употреблением этого показателя):

удмуртский (2.8) a.

мальчик -.

бежать-PRES.3SG Мальчик бежит. b.

мальчик --.

бежать-ITER-PRES.3SG Мальчик бегает.

Агульский язык в тех случаях, когда соответствующая ситуация движения передается фразеологизованным сочетанием, как, например, huK ic’a- ‘бегать’, состоящее из глагола ic’a- ‘давать’ и существительного huK ‘бег’, использует для выражения альтернативного значения то же средство, что и в примере (2.6) для выражения мультипликативного, ср. (2.9a-b):

агульский (2.9) a. ze мой QWal-a-q-as бок-OBL-POST-ELAT ti[ туда sa один gada-ji мальчик-ERG huK бег ic’a-ji.

давать.IPFV-PST (Когда я вышел на улицу), мимо меня бежал один мальчик. b. sa один gada-ji мальчик-ERG huK-ar ic’aji.

бег-PL давать.IPFV-PST (Когда я вышел на улицу, там) туда-сюда бегал один мальчик. Во-вторых, глаголы однонаправленного и разнонаправленного движения могут различаться лексически: в частности, язык сусу использует для однонаправленного движения бегом выражение dangi agira ‘бежать, букв. идти бегом’, а для разнонаправленного движения – глагол amagi ‘бегать’. В русском языке, как известно, используются разные глагольные лексемы идти/ходить, ехать/ездить и т. п., ср. [Зализняк, Шмелев 2000: 87-88];

притом русский язык служит также и примером совмещения альтернативного значения с событийными значениями: для имеющей место регулярно ситуации однонаправленного движения, как и для единичной ситуации разнонаправленного движения, используются глаголы типа ходить, ср. (2.10a-b): (2.10) a. Иван ездит на машине по поселку. b. Иван ездит на машине на работу. единичные ситуации однонаправленного движения и разнонаправленного что оно Наконец, контекста:

движения могут вообще не различаться (конкретная интерпретация может зависеть от указание конечного пункта предполагает, однонаправленно, а обстоятельства типа русского туда-сюда – что разнонаправленно), ср. пример (2.11) из хакасского языка:

хакасский, сагайский диалект (2.11) karabEl корабль sUs-

плыть-PRES Корабль плывет / плавает. Засвидетельствовано и специфическое образование средства для описания однонаправленного движения от глагольной лексемы с исходным альтернативным значением, однако этот случай представляется нестандартным. В карачаево-балкарском языке некоторые ситуации разнонаправленного движения выражаются непроизводными глаголами (как, например, представленный в (2.12a) глагол cab‘бегать’), тогда как ситуации однонаправленного – сериализованной конструкцией с глаголом bar- ‘идти’, ср. (2.12b):

карачаево-балкарский, черекский говор (2.12) a. Zascyq мальчик cab-a бегать-PRES e-di.

AUX-PST (Когда я вышел на улицу), там (туда-сюда) бегал мальчик. b. Zascyq мальчик cab-yp бегать-CONV bar-a идти-PRES e-di.

AUX-PST (Когда я вышел на улицу), (мимо) бежал мальчик. «Разнонаправленность» ситуации наиболее естественно ожидается в первую очередь у глаголов движения;

именно поэтому указанная семантическая группа глаголов используется в приведенных выше примерах, иллюстрирующих альтернативные употребление. Тем не менее, альтернатив может и затрагивать и другие лексические глагольные значения (см., в частности, [Стойнова 2005]). Так, например, ненецкий показатель Фреквентатива в альтернативном значении присоединяется как к глаголам движения (ср. (2.13a-b)), так и к некоторым другим, как, например, в (2.14b) к глаголу laxana- ‘говорить’. Если в случает (2.13b) подразумевается, что единичным квантом разнонаправленного движения является движение однонаправленное, то (2.14b) подразумевает речевую деятельность, состоящую из отдельных реплик:

ненецкий, малоземельский говор тундрового диалекта (2.13) a. wasJa Noxoli.

Вася плыть.3SGs Вася плывет. b. wasJa NoxolJ-ur-Na.

Вася плыть-FREQ-3SGs Вася плавает (туда-сюда). (2.14) a. wasJa laxana.

Вася говорить.3SGs Вася говорит (нечто конкретное).

b.

wasJa laxan-or-Na.

Вася говорить-FREQ-3SGs Вася разговаривает. Альтернатив наиболее близок среди рассматриваемых нами мультипликативных значений к дистрибутивному типу предикатной множественности: направление движения (и любое иное «направление» ситуации) в некотором смысле является участником ситуации, который каждый раз является новым при каждом ее повторении. Наиболее близкой к альтернативу разновидностью дистрибутива является т. н. «дисперсив» (ср. [Храковский 1989: 34]), в котором в качестве «меняющегося» участника выступает обстоятельство места55;

дисперсивное употребление дистрибутивного показателя может быть проиллюстрировано русским примером (2.15), содержащим глагол с приставкой по- в дистрибутивном значении: (2.15) Шуба попротерлась.

Показатель Итератива в языке варрунгу (имеющий также и разнообразные употребления, никак не связанные с дистрибутивностью, ср. ниже (2.89)) наглядно иллюстрирует совмещение альтерантивного значения (2.16) с дисперсивным (2.17):

варрунгу (2.16) jana они kamu-ngka вода-LOC yuti-karra-n.

плыть-ITER-NONFUT Они плавают в воде [Tsunoda 1999: 10]. (2.17) nyula nyina-karra-n.

он сидеть-ITER-NONFUT Он сидел то там, то тут [ibid.: 6]. ДУПЛИКАТИВНОЕ языке, имеющую значение оба также может быть совмещено (2.18) с собственно собственно из мультипликативным. В качестве примера приведем редупликацию в чамалинском значения. Предложение ситуация имеет мультипликативное значение: описывается ‘толкать’, состоящая повторяюшихся квантов ‘толкнуть’, тогда как предложение (2.19), содержащее редупликацию глагола со значением ‘зажечься’, описывает повторение чередующихся друг с другом квантов ‘зажечься’ и ‘погаснуть’:

Речь, таким образом, в случае дистрибутивных не идет об «участнике ситуации» в строгом смысле как об обязательном аргументе глагола.

чамалинский (2.18) uw он diBu я tunki-tunkid-eda.

толкнутьRED-PRES Он меня толкает [Плунгян 1989а: 84]. (2.19) Vaku-bi звезда-PL rik-uk-enda.

зажечьсяRED-PRES Звезды мерцают [=зажигаются и гаснут] [ibid.: 84]. С другой стороны, характерным является и русский пример (2.20), показывающий, что в русском языке для дупликатива используются глаголы несовершенного вида и тем самым дупликатив совмещается с самыми различными значениями, относящимися к сфере предикатной множественности: (2.20) надевал их’} Единственным известным нам специализированным средством для выражения дупликатива являются встречающиеся в разных языках конструкции, включающие в себя пару глагольных лексем с противоположными значениями, как в корейском примере (2.21), в удмуртском примере (2.22) и в карачаево-балкарском примере (2.23):

корейский Преподаватель сидел за столом и все время снимал свои очки. {‘и опять (2.21) нэ мой хёнын чэг-ыл брат книга-ACC исдон госыло стол на джибо-нохо-с-да.

брать-класть-PST-IND (Когда я вошел в комнату), мой брат все время брал со стола книгу и клал ее обратно.

удмуртский (2.22) брат-1SG ќ с книга-3SG.ACC стол ---56.

брать-PRES.3SG-класть-PRES.3SG Мой брат берет книгу со стола и кладет ее обратно.

В отношении данного удмуртского примера и частично нижеследующего карачаево-балкарского примера справедлива постановка вопроса о том, есть ли основания говорить здесь о единой предикации с вершиной – сложной глагольной конструкцией, а не о двух сочиненных предикациях. Нам представляется, что такие основания есть: во-первых, следует отметить единое управление данных глагольных конструкций;

во-вторых, интонационный контур говорит о том, что две глагольных лексемы образуют единое целое;

в третьих, предикатные сочинительные конструкции в рассматриваемых языках отличаются от рассматриваемых в (2.21)-(2.23).

карачаево-балкарский, черекский говор (2.23) stol-dan стол-ABL men я otow-Ra комната-DAT ker-gen-de входить-PFCT-LOC qaryndaS-ym kitap-ny брат-1SG книга-ACC al-yp-sal-yp брать-CONV-класть-CONV tur-a стоять-PRES e-di.

AUX-PST Когда я вошел в комнату, мой брат (все время) брал со стола книгу и клал ее обратно. Заметим, что только для конструкций типа приведенных в (2.21)-(2.23) можно говорить собственно о том, что описывается повторение некоторой пары противоположных «микрособытий»;

в остальных случаях описывается в первую очередь повторение одного из них, а повторение второго просто с необходимостью из этого следует57. ДИСКОНТИНУАТИВНОЕ значение состоит в том, что повторение некоторой ситуации, каждый раз имеющей место кратковременно, рассматривается как осуществление единой ситуации с перерывами58: (2.24) Вася посматривает в окно.

Русский пример (2.24) описывает скорее не множество однородных ситуаций, а некоторую единую ситуацию, имеющую некоторое понижение в качестве, а именно, такое, что она, в отличие от «нормальной» ситуации происходит с паузами (недаром в славистике устоялся для глаголов типа посматривать термин «прерывистосмягчительный способ действия» [Исаченко 1960: 279-283]). Вполне характерно, что в ряде языков дисконтинуатив выступает в качестве одного из частных значений аттенуативных показателей;

ярким примером является суффикс -kala-/-gala- в тюркских языках, ср. [Tatevosov, Ms.]:

Иного мнения придерживается В. С. Храковский: «Если в языке есть исходные антонимичные семельфактивы, то образованные от них дупликативы должны быть синонимичны» [Храковский 1989: 31]. Синонимия в точном понимании этого термина подразумевает, что обе дупликативные формы описывают повторение обоих противонаправленных действий. С нашей точки зрения, говорить о синонимии здесь можно только в том смысле, что идентичны многоактные ситуации действительности, тогда как каждое из соответствующих предложений фокусирует внимание на повторении только одного из противонаправленных действий.

По свидетельству описания [Valenzuela 2003: 283], специазлизированный показатель дисконтинуатива (в авторском переводе – “at intervals”) -patan представлен в языке шипибо-конибо (автор не приводит, к сожалению, примеров, подходящих для того, чтобы их можно было здесь привести).

чувашский, низовой диалект (2.25) vaCCa uj-a Вася поле-DA suxala-kala-r-E.

пахать-ATTEN-PST-3SG Вася вспахал поле с перерывами. Марийский язык (староторъяльский диалект) дает пример показателя предикатной множественности, употребляющегося в первую очередь для значений, относящихся к внутрисобытийному типу, как для альтернатива (2.26), так и для дисконтинуатива (2.27):

марийский, луговой диалект (2.26) rveZe tES-tuS парень туда-сюда kurZtal-ESt-eS.

бегать-MULT-AOR.3SG Мальчик бегал туда-сюда. (2.27) iza-m брат-1SG entok все.время okna-Ske окно-ALLAT onC-ESt-En.

смотреть-MULT-PST.3SG Мой брат все время поглядывал в окно. Показатель -л- удмуртского языка совмещает значение дисконтинуатива как с альтернативным, так и с событийными значениями, ср. (2.28) с (2.8) и с приводимыми в 3.2.1 примерами (3.43)-(3.44):

удмуртский (2.28) я.GEN брат-1SG окно-ILLAT - смотреть-ITER-PRES.3SG.

RETR (Когда я вошел), мой брат поглядывал в окно. Таким образом, к числу внутрисобытийных значений предикатной множественности относятся мультипликативное, альтернативное, дупликативное и дисконтинуативное. Все они способны к совмещению друг с другом, однако дисконтинутив находится ближе к событийным значениям, чем другие;

с другой стороны, характерная особенность дисконтинуатива – его близость к аттенуативным значениям, а также к раритиву.

2.2. Рефактивные значения После рассмотрения внутрисобытийного типа предикатной множественности, но до рассмотрения событийного типа и стоящего в промежутке между этими типами значения итерации хотелось бы рассмотреть сравнительно автономное семантическое пространство рефактивных значений, связанных с повторным воспроизведением ситуации, имевшей место ранее, как в (2.29):

западногренландский эскимосский (2.29) api-qqip-p-u-q.

идти.снег-REFACT-IND-INTR-3SG Снова шел снег [Fortescue 1984: 284], цит. по [van Geenhoven 2002]. СОБСТВЕННО принято называть значение однократного повторения РЕФАКТИВНЫМ ситуации (повторного осуществления действия). Именно так – как осуществление ситуации «еще раз» – определяется термин «рефактив», в частности, в [Мельчук 1998: 402]. Рефактивное значение, очевидно, является периферийным для семантической зоны предикатной множественности, однако не случайно во многих работах в качестве названия показателя с рефактивной семантикой используется термин «итератив» – как, например, в [Wichmann 1992], [Martins 2004], [Di Sciullo, Slabakova 2005], [Коваль, Нялибули 1997] (в последнем случае для описания значения соответствующего показателя используется сложный термин «итератив-интенсив-реверсив»). В [Плунгян 2003: 21] рефактив рассматривается как разновидность итератива59. Рефактивные показатели в целом склонны к полисемии (в связи с чем, собственно, и удобно говорить не о рефактивном значении, а о рефактивных значениях), и часть из их значений близки к значениям других типов предикатной множественности. Собственно рефактивное значение рефактивного показателя может быть проиллюстрировано следующим примером из языка дау, для которого, насколько можно судить по описанию, это значение является основным:

Интересна, однако, трактовка показателя с рефактивным значением в [van Geenhoven 2002]. В этой работе, в противоположность показателям предикатной множественности, рефактив определяется как показатель единичности действия (“singulactional marker”), поскольку помимо некоторого «исходного» осуществления ситуации ситуация осуществляется повторно еще один и только один раз.

дау (2.30) nu)/ wFt tih он /a) спать bEj REFACT xaj циновка du)/.

тоже другой день На другой день она снова спала на циновке [Martins 2004: 299]. В качестве другого примера можно привести показатель -it- языка фула;

в предложении (2.31a) описывается единичное действие, а в (2.31b), с рефактивным показателем, – повторное действие, воспроизводящее некоторое предыдущее:

фула (2.31) a.

o он foo-i тянуть-PFV oggol веревка ngol.

ART Он потянул веревку [Коваль, Нялибули 1997: 147].

b. o он foo-it-i тянуть-REFACT-PFV oggol веревка ngol.

ART Он снова потянул веревку [ibid.: 147]. Наконец, классическим примером рефактива можно считать показатель re- в латыни и романских языках;

приведем французские примеры:

французский (2.32) Les petits se sont reveills a 7 heures, mais on les a recouchs et j'ai redormi de 10 heures 12. Малыши проснулись в 7 часов, но мы их снова уложили и я снова поспала с 10 часов до 12. (2.33) Si tu refais a, je te fous des coups et je t’trangle. Если ты еще раз это сделаешь, я изобью тебя и придушу. Более специфическим является расширенное рефактивное значение повторения ситуации, не полностью тождественной предшествующей. Рефактивные примеры такого рода разбираются в [Майсак 2002: 140-142]. Пример (2.34) показывает употребление агульского рефактивного показателя (ср. некоторые сведения о нем в [Майсак, Мерданова 2002: 259-261]) для описания повторения ситуации с другим составом участников (второй одушевленный участник исходной ситации соответствует первому участнику повторной);

французский пример (2.35) описывает ситуацию создания копии некоторого объекта, что является осложненным воспроизведением ситуации, имевшей место ранее: агульский (2.34) ru] дочь adi-naj-[i, приходить.PFV-RES-COND hali-l-di этот-SUPER-LAT qa-tin.

REFACT-дать.IMP Если дочь пришла, отдай (передай) ей [Мерданова 2004: 131].

французский (2.35) Retape le texte et les chiffres de manire prcise dans toute application.

Перепечатай прилежно в точности текст и цифры. Частным, однако особым случаем собственно рефактивного значения следует признать «реконструктивно-повторное» [Храковский 1989: 37] значение. Его частная особенность состоит в том, что результат первого осуществления ситуации по каким-то прагматическим причинам интерпретируется как неудовлетворительный, что и является причиной повторного единичного осуществления ситуации. В качестве примера употребления рефактивного показателя в таком контексте приведем следующие французские предложения французский (2.36) De Gaulle rcrit l'histoire de la dmocratie Де Голль переписывает историю демократии. Русский перевод примера (2.36) демонстрирует использование специализированного средства именно для выражения «реконструктивно-повторного» значения – соответствующее значение приставки пере- ;

существенно, что в собственно рефактивных контекстах со значением просто повторного осуществления ситуации эта приставка употребляться не может (за крайне редкими исключениями, как глагол перечитать), ср.: (2.37) (2.38) Маша переспала. Иван перетянул веревку. * ‘Маша снова поспала’. *‘Иван снова потянул веревку’. Употребление приставки пере- показывает одну из существенных семантических связей рефактивных значений с прочими значениями, относящимися к семантической зоне предикатной множественности, а именно с дистрибутивными значениями. Яркий пример двух употреблений приставки значение, а пере-, в в одном случае – имеющей объектное «реконструктивно-повторное» другом случае дистрибутивное, разбирается в [Храковский 1989: 37]: перемыть тарелку vs. перемыть тарелки.

Семантические связи рефактивных значений с недистрибутивными предикатно-множественными будут рассмотрены ниже. Близким к собственно рефактивному значению, однако отличным от него является РЕВЕРСИВНОЕ значение. Это значение состоит в том, что описывамая ситуация оказывается обратной ситуации, выражаемой исходной глагольной лексемой, и «описывает ликвидацию результата исходной ситуации приблизительно тем же способом, каким она была достигнута» [Плунгян 2003: 22]. Общей семантике реверсива и его конкретной реализации в языке догон посвящен спецаильный раздел монографии [Плунгян 1992: 110-144]. Наиболее известным примером специализированного показателя реверсива является показатель -ua в языке суахили (аналогичные показатели представлены и в других языках семьи банту), как в (2.39);

приведем также примеры из языка догон (2.40):

суахили (2.39) -funga > закрывать -fung-ua закрывать-REVERS открывать догон [Громова, Охотина 1995: 251] (2.40) a. jele вешать > jel-le вешать-REVERS снимать [Плунгян 1992: 126] b. mu завязывать.узел > mu-l завязывать.узел-REVERS развязывать узел [ibid.: 126] В ряде языков засвидетельствовано совмещение реверсивного значения с собственно рефактивным. Так, в частности, показатель -it- в языке фула, имеющий в приведенном выше примере (2.31b) рефактивное значение, в (2.41b) выступает в функции реверсива:

фула (2.41) a.

o он sok-ii замыкать-PFV baafal ngal.

дверь ART Он замкнул дверь [Коваль, Нялибули 1997: 147].

b. o он sot-t-ii baafal ngal.

ART замыкать-REFACT-PFV дверь Он отомкнул дверь [ibid.: 147]. Реверсивное значение во многом близко к значению аннулированного результата, рассматриваемому нами ниже в 4.3 на материале чувашского языка. Между этими двумя значениями, однако, имеется различие. Показатели аннулированного результата содержат в своем значении указание на прекращение результирующего состояния, возникшего после достижения ситуацией естественного предела, а осуществление ситуации, обратной исходной, является прагматическим и, в принципе, не обязательным следствием. Реверсивные показатели, в свою очередь, сообщают об осуществлении некоторой новой ситуации, о которой лишь дополнительно известно, что она является «антагонистом» ситуации, имевшей место ранее. Семантическая связь между реверсивом и рефактивом заключается в том, что в обоих случаях речь идет о повторении некоторой ситуации. Однако если в случае рефактива «просто» повторяется еще раз ситуация, составляющая лексическое значение соответствующего глагола, то реверсив описывает ситуацию, результирующее состояние которой повторяет некоторое состояние, имевшее место ранее. Сходную семантическую связь с рефактивным имеет близкое к реверсивному, однако принципиально отличное от него значение СОСТОЯНИЕ. ВОЗВРАЩЕНИЯ В ИСХОДНОЕ Если показатель с реверсивным значением, прибавляясь к глаголу, образует по сути его антоним, то показатель со значением возвращения в исходное состояние сохраняет значение глагола, указывая лишь на то, что описываемая ситуация является «обращением» некоторой противоположной ситуации, за счет чего результирующее состояние оказывается эквивалентным некоторому исходному. Иными словами, например, значение ‘Иван снова закрыл дверь (которую до того открыл)’ могло бы быть выражено, с одной стороны, при помощи глагола ‘открывать’ с показателем реверсива, а с другой – при помощи глагола ‘закрывать’ с показателем, имеющим значение возвращения в исходное состояние. Нам, однако, неизвестна конкретноязыковая система, которая имела бы продуктивные средства для выражения обоих этих значений. Агульское агульский предложение (2.42) иллюстрирует употребление рефактивного показателя в значении возвращения в исходное состояние: (2.42) Ru]a-j, брать.IPFV-CONV ze мой {u{u брат.ERG jaR-di день-ADV usTul-i-l-as kitab стол-OBL-SUPER-ELAT книга qa-lixa-ji.

REFACT-класть.IPFV-PST Мой брат все время [=весь день] брал книгу со стола и клал (ее) обратно. Аналогичные употребления имеет и французский рефактивный показатель re-. Пример (2.43) аналогичен (2.42);

пример (2.44), взятый из литературы, особо интересен тем, что не имеет контекста, описывающего предшествующую противоположную ситуацию, однако ее наличие несомненно предполагается:

французский (2.43) обратно. (2.44) Mon frre an prenait sans cesse le livre sur la table et le reposait.

Мой старший брат все время [=без перерыва] брал книгу со стола и клал (ее) Il a bu le caf au lait et il a repos la tasse.

Он выпил кофе с молоком и поставил чашку (обратно на стол) (Ж. Превер). Иллюстрацией совмещения рефактивного значения со значением возвращения в исходное состояние также может служить показатель -li языка азою тлапанек [Wichmann 1992]60. Если дериват в примере (2.45) описывает повторное осуществление ситуации, то в (2.46) имеет место значение возвращения в исходное состояние:

азою тлапанек (2.45) -ban > двигать -ban-li двигать-REFACT двигать еще раз (2.46) -gaha падать [Wichmann 1992: 91] > -gaha-li падать-REFACT падать опять {о том, кто только что встал} [Wichmann 1992: 94] Наглядно показывают семантическую близость этих двух значений, наконец, лексические русские средства опять и снова, ср. предложения (2.47a-b): (2.47) a. Иван уходил на два часа сегодня утром и только что опять/снова ушел. b. Иван пришел к нам пять минут назад и опять/снова ушел.

Рассмотренный отчасти выше агульский рефактивный показатель может также проиллюстрировать некоторое расширение значения возвращение в исходное состояние, которое иногда называют В данном случае ситуация имеет РЕСПОНСИВОМ.

результат не полностью тождественный некоторому имевшему место ранее положению Этот же показатель является и примером отмеченного выше совмещения рефактивного значения с дистрибутивным.

дел, однако в некотором смысле компенсирующий происшедшую ранее противоположную ситуацию;

проще говоря, описывается действие, являющееся ответом на некоторое предыдущее действие другого участника:

агульский (2.48) qu]u-T-ar-i-s уезжать.PFV-ACTOR-PL-OBL-DAT fi что xu-na стать.PFV-CONV ra и qa-ik’in-e-wa REFACT-класть.PFV-COP.PRES-Q [un?

вы Тем, кто уехал (гостям), вы подарили что-нибудь (в ответ) [=что ни став назад положили]? [Мерданова 2004: 139] Еще одним рефактивным значением, отличным от собственно рефактивного, следует признать КОНТИНУАТИВНОЕ значение, состоящее в том, что имеет место продолжение ситуации, которая была начата ранее и прервана. Если для предложений с непредельными предикатами типа J’ai redormi ‘Я снова поспала’ в приведенном выше французском примере (2.32), строго говоря, невозможно достоверно определить, описывается новая ситуация, повторяющая предыдущую, или продолжение старой, то в тех случаях, когда глагольная лексема является предельной, эти два значения очевидным образом различаются. Предложение (2.49) может служить примером употребления рефактивного показателя в континуативном значении для предельного глагола;

его значение состоит в том, что описываемая ситуация, ситуация варки супа, после первого «этапа» не достигла своего внутреннего предела и продолжается на втором «этапе»:

агульский (2.49) Habaw-a бабушка-ERG ]urpa qa-ryxyn-e.

суп REFACT-варить.PFV-COP.PRES (Вернувшись от соседки) бабушка продолжила варить суп [=снова варила суп].

В литературе, помимо принятого, вслед за [Dresler 1968: 76], [Bybee et al. 1994: 164-165], а также [Плунгян 1997], в настоящей работе употребления термина «континуатив» со значением ‘продолжение действия’, в литературе (в основном в описаниях) встречается употребление его, как в [Conathan, Wood 2002], в значении, аналогичном continuous (см. 3.2.1), а также, как в [van Geenhoven 2002], в значении, аналогичном используемому у нас термину «антидисконтинуатив», т. е. для описания ситуаций, совершающихся непременно без перерывов. Нам, однако, представляется, что, несмотря на это, допустимо вполне традиционное употребление этого термина для обозначения рассматриваемого значения.

Следует заметить, что концептуализация продолжения некоторой ситуации как ее повторения является сравнительно частотной в языках мира и, в частности, в нашем материале. Приводимые ниже примеры, по значению аналогичные (2.49), используют лексические средства со значением ‘опять/снова’ именно для выражения продолжения ситуации:

литовский (2.40) moiut бабушка-NOM.SG toliau vir далее варить-PST.3SG sriub-.

суп-ACC.SG (Вернувшись от соседки) бабушка продолжила варить суп [=далее варила суп].

марийский, луговой диалект (2.41) kova-m бабушка-1SG SUr-Em суп-ACC umbakZe дальше Solt-en.

варить-PST.3SG (Вернувшись от соседки) бабушка продолжила варить суп [=дальше варила суп].

карачаево-балкарский, черекский говор (2.42) baSla-dy.

yNna бабушка Sorpa-ny суп-GEN biSir-gen-i-n zaNnydan варить-PFCT-3SG-ACC снова начинать-PST (Вернувшись от соседки) бабушка продолжила варить суп [=снова начала варку супа].

корейский (2.43) халмонинын гуг-ыл бабушка суп-ACC гесог кылхли-с-ёс-да.

снова варить-PST-PST-IND (Вернувшись от соседки) бабушка продолжила варить суп [=снова варила суп].

ненецкий, малоземельский говор тундрового диалекта (2.44) pJa-da.

xada-w ja-mda tamna еще pJirJe-mba варить-DUR бабушка-1SG.NOM.SG суп-3SG.ACC.SG начинать-3SGo.3SG (Вернувшись от соседки) бабушка продолжила варить суп [=еще начала варить суп]. Именно континуативное значение является самым близким к «стандартным» значениям предикатной множественности. В [Bybee et al. 1994: 169] постулируется непосредственный путь диахронического развития итеративного значения на базе континуативного. Пример совмещения континуативного значения с итеративным дает, например, материал языка оджибва:

оджибва (2.45) a. kittike:

сеять.3SG Он сеет [Davidson P. 2002]. b. kakittike:

сеятьRED.3SG Они продолжает сеять [ibid.]. (2.46) a. kokosi вставать.3SG Он встает [ibid.]. b. kakokosi вставатьRED.3SG Он встает время от времени [ibid.]. Следует, тем не менее, отметить и предположительные случаи совмещения других рефактивных значений с итеративным, ср. примеры (2.47)-(2.48) из языка бамана, где (2.48) имеет не континуативное, а собственно рефактивное значение.

бамана (2.47) sama > тащить samasama тащитьRED тащить время от времени [Dumestre 1987: 299] (2.48) ds резать > dsds резатьRED снова разрезать [ibid.: 300] Кроме того, материал языка гуренэ показывает совмещение значения возвращения в исходное состояние с мультипликативным. Пример (2.49) иллюстрирует употребление соответствующего показателя в контексте достижения состояния, имевшего место ранее, (2.50) – его употребление в внутрисобытийном дистрибутивном контексте, а пример деривации (2.51) – его использование для образования мультипликативного глагола (каковым в данном случае является глагол со значением ‘писать’, значение которого подразумевает повторение квантов со значением ‘рисовать’): гуренэ (2.49) ba они dVg-sE daam dVger горшок.PL la.

DEF готовить-ITER пито Они убрали горшки с пито с огня { обратно в то место, где они находились ранее} [Dakubu 2003]. (2.50) a он lag-sE поднимать-ITER lger.

вещь.PL Она собрала вещи (одну за другой) [ibid.]. (2.51) gVl рисовать > gVle-sE рисовать-ITER рисовать изображение писать [ibid.] Таким образом, зона рефактивных значений, с одной стороны, представляет собой сравнительно компактный набор близких друг другу значений, а с другой стороны, близка и к внутрисобытийному типу предикатной множественности, и к событийному типу, и к значению повторения ситуации в рамках некоторого отрезка времени, которое рассматривается в следующем разделе. Таким образом, к числу рефактивных значений относятся рефактив, реверсив, значение возвращения в исходное состояние, континуатив и более частные значения, как респонсив. Реверсив и значение возвращения в исходное состояние противоположны друг другу и друг с другом не совмещаются. Континуатив наиболее близок значениям предикатной множественности других типов.

2.3. Значение итерации Специфическим значением, пограничным между внутрисобытийной и событийной предикатной множественностью, является значение ПОВТОРЕНИЯ ситуации в определенном временном отрезке: ограниченный период времени, в течение которого ситуация повторяется, позволяет рассматривать это повторение как единую ситуацию, но притом повторяющиеся ситуации могут быть рассмотрены и независимо друг от друга. В [Bybee et al. 1994] для этого значения используется (на наш взгляд, вполне удачно) термин «итератив». В некоторых других работах также используется этот термин: например, в работе [Prez-Leroux et al., in press] именно термин iterative используется для предложений, описывающих многократное повторение ситуации в течение какого-то времени, а для регулярного и неограниченного повторения используется термин habitual. Мы, однако, в настоящей работе стараемся избегать термина «итератив» в связи с тем, что он имеет самый широкий разброс значений и часто употребляется в самом общем смысле для всей совокупности значений, относящихся к семантической зоне предикатной множественности62. Типичным контекстом со значением итерации в рамках замкнутого и определенного периода времени может служить пример (2.52): (2.52) Десять лет варила суп, десять лет белье стирала, десять лет в очередях колбасу я доставала, десять лет учила я сверхсекретное чего-то, десять лет сидела я у окошка на работе... (Ю.Визбор). В (2.52) описывается конкретный период времени, ограниченный обстоятельством длительности десять лет. В рамках этого периода ситуация многократно повторяется, однако (2.52) в целом описывает некоторую макроситуацию, занимающую указанный период времени целиком. Значение повторения ситуации отличается от стандартного хабитуального значения, которое мы рассмотрим в 2.4;

хабитуальное предложение (2.53) сообщает о регулярном наступлении ситуации ‘ждать’ и, в отличие от (2.52), никак не характеризует период времени, в рамках которого эта ситуация повторяется: (2.53) Каждое утро я с нетерпением ждал предстоящего вечернего разговора (А. Ковалев) {РНК} Говоря о повторении ситуации, следует отметить, что разграничение единой мультипликативной ситуации и – пусть даже внутрисобытийного – многократного повторения единичной ситуации весьма проблематично. С одной стороны, еще в [Comrie 1976] упоминается т. н. «эффект замедленной съемки»: если представить себе, что квант мультипликативной ситуации записан на кинопленку и эта кинопленка показывается в замедленном режиме, то мультипликативный глагол может быть употреблен для описания этого единичного кванта63. С другой стороны, предложения типа (2.54a) вполне допускают итерацию описываемого ими события;

эта возможность видна наиболее ясно в контексте обстоятельства длительности, соответствующего Показательно, в частности, само название монографии [ТИК 1989], где «итеративными» В качестве яркого примера Б. Комри приводит замедленную демонстрацию на медицинском конструкциями названы все конструкции, выражающие значение повторения событий или их квантов.

симпозиуме видеозаписи процесса, происходящего в организме человека при кашле;

в этом случае один квант кашля может быть назван формой кашляет.

значительно большему временнму интервалу, чем требуется для единичного осуществления данной ситуации, ср. (2.54b): (2.54) a. Иван поет песню. b. Иван уже две недели поет песню.

Проблема единых, но «не унитарных» событий разбирается, в частности, в [Galton 1995]. С одной стороны, предложения типа (2.55), которые естественно считать принадлежащими к числу предложений с лексическими мультипликативами, описывают ситуации, состоящие из некоторой последовательности квантов (что, собственно, и является определяющим признаком мультипликативов). С другой стороны, и предложения типа (2.56) в естественном контексте также описывают ситуации, состоящие из последовательности аналогичных друг другу квантов, что имеет формальное выражение в виде множественного числе объектной именной группы pizzas:

английский (2.55) (2.56) Someone is knocking at the door. John is eating pizzas.

Кто-то стучится в дверь [Galton 1995]. Джон ест пиццы [ibid.]. Принципиальным различием здесь может служить, однако, интерпретация предложения в нулевом контексте, соответствующем некоторой ощущаемой носителем языка норме. Для любого предложения, например, с английским глаголом knock ‘стучать’ в значении ‘стучать в дверь’ естественно, что речь идет именно о серии повторяющихся ударов-квантов, а для того, чтобы такая интерпретация стала естественной, например, для предложения с английским глаголом eat ‘есть’, требуются специальные условия, которые выполнены в (2.56). Для ситуаций, относящихся к сфере мультипликатива в узком смысле слова, нормой является повторение, а для всех прочих – единичное осуществление;

этим и объясняется тот факт, что мультипликативность в узком смысле слова, как правило, является лексическим свойством глагола и не имеет специализированных средств выражения. Более подробное рассуждение на эту тему см., в частности, в [Татевосов, в печати: 211-213]. Карачаево-балкарский язык имеет специализированную разновидность конструкции из деепричастия на -p и Претерита на -dy вспомогательного глагола tur-, основное значение которой как раз состоит в том, что некоторая ситуация имеет место неоднократно на протяжении известного отрезка времени:

карачаево-балкарский, черекский говор (2.57) yNna бабушка Sorpa biSir-ip суп варить-CONV tur-du.

стоять-PST.3SG Бабушка (целый день // в течение месяца) снова и снова варила суп. Чем меньше этот отрезок времени, тем ближе значение повторения к внутрисобытийному типу предикатной множественности, а также и к единичной ситуации. Известны случаи, когда некоторое средство выражения рассматриваемого значения может быть использовано в первую очередь для контекстов, где период повторения ситуации ощущается как небольшой, а вся повторяющаяся ситуация – как вполне единое событие. Так употребляется, в частности, адыгейская конструкция из деепричастия и вспомогательного глагола -ты-, ср. пример (2.58a), где повторение ситуации имеет место в рамках одного дня;

в том случае, когда интервал времени, в рамках которого имеет место повторение ситуации, расценивается как более длинный, употребляется стандатная форма Претерита, ср (2.58b):

адыгейский (2.58) a. тыгуасэ вчера ренэ весь с-янэжь 1SG-бабушка хьанхъупс суп гъажьуа-пIэ варить-CONV и-ты-гъ.

LOC-стоять-PST Вчера моя бабушка весь день снова и снова варила суп. b. с-янэжь 1SG-бабушка мэзэ месяц псэу с-ятэшы-м хъанхъупс целый 1SG-дядя-ERG суп ф-и-гъэ-жьуа-гъ.

3SGo-3SGs-CAUS-кипеть-PST Моя бабушка целый месяц варила суп для моего дяди. Особый способ выражения может быть использован, напротив, когда период повторения ситуации воспринимается как длинный, а тем самым, каждая из повторяющихся ситуаций – как вполне самостоятельная. Так, в болгарском примере (2.59a) употреблена специфическая форма Аориста от глагола несовершенного вида64, Выражение значений, относящихся к сфере предикатной множественности, – известное свойство «конфликтных» болгарских глагольных форм, то есть Аориста глаголов НСВ и Имперфекта глаголов СВ. См. [Маслов 1959], а также, для второго случая, [Маслов 1954].

тогда как в (2.59b) – Имперфект от глагола несовершенного вида, стандартная имперфективная форма с референцией к прошлому:

болгарский (2.59) a. баба бабушка цял месец вар-и варить.IPFV-AOR.3SG супа.

суп целый месяц Бабушка целый месяц варила суп. b. вар-е-ше варить.IPFV-IMF-3SG баба бабушка цял супа.

суп ден отново и снова и отново снова целый день Вчера бабушка весь день снова и снова варила суп. Характерно совмещение значения итерации в замкнутом отрезке времени со значением длительности: длительное осуществление единичной ситуации в каком-то смысле может быть воспринято как эквивалентное ее многократному осуществлению, поскольку в обоих случаях в течение долгого времени регулярно можно наблюдать, что ситуация имеет место. Примером может служить т.н. Перфективный прогрессив баскского языка:

баскский (2.60) amona zopa egi-ten делать.GER ari-tu PROGR-INF zen.

INTR.3SG.PST бабушка.NOM суп.NOM Бабушка (вчера очень долго // вчера снова и снова // целый месяц) варила суп. Сходную картину демонстрирует русская конструкция с повтором глагола несовершенного вида с союзом и;

(2.61) может быть интерпретировано и как описывающее единичную длительную ситуацию, и как описывающее повторение ситуации, причем в первую очередь повторение в рамках некоторого заданного временного интервала: (2.61) Иван ел и ел гречневую кашу. (хпюкский говор) итеративная конструкция с Перфектом Агульская вспомогательного глагола ‘стать’ также совмещает рассматриваемое нами значение (2.62a) со значением длительности (2.62b), но кроме того имеет и значение дисконтинуатива (2.63), то есть в большей степени затрагивает сферу внутрисобытийной предикатной множественности:

агульский (2.62) a. Habaw-a бабушка-ERG ]urpa-jar суп-PL ryxe-j варить.IPFV-CONV xun-e.

стать.PFV-PRES Бабушка (весь день снова и снова // целый месяц) варила суп [=супы]. b. Habaw-a бабушка-ERG ]urpa ryxe-j суп варить.IPFV-CONV xun-e.

стать.PFV-PRES Бабушка долго варила суп. (2.63) ze мой [u брат dak’ar-i-s XuTurfa-j xun-e.

стать.PFV-PRES окно-OBL-DAT смотреть.IPFV-CONV (Когда я вошел), мой брат поглядывал в окно. Рассматриваемое нами значение является одним из основных «расширенных употреблений» прогрессива [Dahl 1985: 93-94], [Bybee et al. 1994: 136-137], то есть одним из первых значений, относящихся к сфере предикатной множественности, которые может приобретать прогрессив, ср. английский пример (2.64a) и японский пример (2.65). Особенно существенного, что стандартного хабитуального значения, рассматриваемого ниже в 2.4, прогрессивные формы иметь не могут, ср. недопустимый английский пример (2.64b):

английский (2.64) a. Last week I was playing 8-10 hours a day. На прошлой неделе я играл {в футбол} по 8-10 часов в день. b. *When I was a child, I was football every a day. В детстве я каждый день играл в футбол.

японский (2.65) ken-wa Кен-TOP saikin hasit-te эти.дни бегать-CONV i-ru.

AUX-NONPST Кен бегает эти дни [Prez-Leroux et al., in press]. Несмотря на то что в целом значение повторения ситуации в рамках определенного этим периода как времени правило, занимает имеют промежуточное прагматический положение эффект между внутрисобытийным и событийным типами предикатной множественности, контексты с значением, восприятия повторяющейся ситуации как в некотором смысле единой. Так, например, (2.52) воспринимается слушающим как сообщение о том, что в течение десяти лет имело место некоторое единое положение дел, состоящее в том, что героиня «постоянно» занималась соответствующими видами деятельности;

примеры типа (2.60) или (2.62a) и их русские переводы подразумевают во многом, что итерация ситуации ‘варить’ образует некоторое единое характерное для соответствующего периода времени обстоятельство. Для значения итерации с таким прагматическим эффектом, т. е. «такой повторяемости действий, при которой обозначается не множество событий, а единый процесс обобщенного характера» [Долинина 1996: 234], в [Долинина 1996: 233] предлагается термин «процессное значение» (а в более ранней работе [Долинина 1990: 146-147] предлагается термин «процессив»). Нам неизвестны, однако, случаи грамматического или деривационного различения процессного значения и обычного значения повторения ситуации в рамках некоторого определенного временного интервала. Следует, таким образом, признать, что это значение не является самостоятельным типологически релевантным частным значением, а скорее представляет собой частную разновидность итеративного. Следует, однако, указать на то, что «процессное значение» интересно тем, что имеет непосредственный «выход» на индивидные хабитуальные значения, которые мы рассматриваем ниже в 2.5. В [Селиверстова 1982: 101] рассматриваются наиболее интересные с этой точки зрения примеры (2.66)-(2.67): (2.66) (2.67) Целый год она пела в маленьком кабаре[Селиверстова 1982: 101]. Весь год он хорошо играл в шахматы [ibid.].

Предикаты, используемые в (2.66)-(2.67), О. Н. Селиверстова относит к семантическому типу «класса»: они «классифицируют» некоторого индивида с точки зрения некоторых его свойств, то есть, в используемых нами терминах, относятся к числу предикатов индивидного уровня в широком смысле слова. Существенным, однако, отличием предложений (2.66)-(2.67) от стандартных предложений, имеющих индивидные значения (как, например, (2.84) или (2.88)), является то, что в данном случае свойства индивида приписываются ему временно и временной интервал, в течение которого индивид этими свойствами обладает, эксплицитно занят. (2.66) сообщает, с одной стороны, о том, что его участница принадлежала к классу певиц в кабаре, а с другой стороны, – что ее принадлежность к этому классу была временной и имела место в течение года. При этом (2.66), очевидно, является и частным случаем реализации «процессного значения» (в случае (2.67) за счет оценочного обстоятельства хорошо «процессная» составляющая редуцируется), подразумевающего систематическое повторение ситуации. Таким образом, повторение в рамках некоторого временнго интервала порождает возможность восприятия ситуации как единой, а восприятие ситуации как единой, в свою очередь, делает ее характеристикой индивида. Однако, как мы уже оговорили, «процессное значение» не тяготеет к тому, чтобы отличаться грамматически, тогда как индивидные хабитуальные значения гораздо более лингвистически самостоятельны.

2.4. Собственно хабитуальные значения К группе собственно хабитуальных значений мы предлагаем отнести событийные значения, связанные с не ограниченным конкретными временными рамками повторением ситуации (как, например, в [Franconi et al. 1994] хабитуальное значение понимается как утверждение существования неспецифицированного и неограниченного множества событий). Наиболее семантически близким к эпизодическим употреблениям является здесь значение ХАРАКТЕРИЗАЦИИ: регулярно наблюдаемое участие в некоторой ситуации является характеристикой участника65. Как и контекст со значением итерации в ограниченном отрезке времени, контекст характеризации оказывается одним из расширенных употреблений прогрессива66: если «собственное видовое» употребление прогрессива описывает единичную фазу развертывания некоторой ситуации в некоторый единичный момент наблюдения, то предложение со значением характеризации сообщает о том, что для индивида характерно пребывание в этой фазе во всякий момент наблюдения, ср. английский пример (2.68) и французский пример (2.69). Существенно, что если такого рода регулярное наблюдение отсутствует, то имеет место не значение характеризации, а прочие хабитуальные значения, ср. недопустимый английский пример (2.68b), содержащий, как и (2.68a) обстоятельство always ‘всегда’:

Необходимо сделать притом следующую оговорку: любая ситуация, в которой участвует индивид, в некотором отношении его характеризует;

специфическое значение характеризации, однако, отличается тем, что в данном случае именно на этом фокусируется внимание.

Характерно при этом, что, как показано, в частности, в [Jayez 1999] на французском и английском материале, для прогрессива употребления в значении характеризации допустимы только в том случае, если они подкреплены соответствующим обстоятельством. Так, например, грамматично французское предложение A cette poque, il tait toujours en train d’emprunter de l’argent ‘В это время он вечно занимал (у кого-нибудь деньги’, содержащее наречие toujours ‘всегда’, однако сомнительно предложение ???

A cette poque, il tait en train d’emprunter de l’argent без этого наречия [Jayez 1999]. Вероятно, при дальнейшем развитии семантики прогрессива это ограничение должно утратиться, но возможно, что для этого «необходима» утрата прочих свойств, характерных для прогрессива.

английский (2.68) a. He is always working on ways to broaden the usage of the site. Он постоянно работает над расширением функциональных возможностей сайта. b. *When he feels bored, he is always working in the garden. Когда ему скучно, он всегда работает в саду.

французский (2.69) Les lois sont toujours en train de changer.

Законы вечно меняются. Значение характеризации, как правило, не получает специализированного выражения67, однако представляется существенным с точки зрения организации семантической зоны предикатной множественности в целом. Как мы отметили, оно напрямую связано с «собственно видовым» значением прогрессива, оно же, как мы покажем ниже, близко и к индивидным и генерическому значениям, а в ряде языков является одним из основных значений хабитуального показателя. В частности, можно привести в качестве примеров совмещения значения характеризации со стандартным хабитуальным значением Хабитуалис карачаево-балкарского языка (2.70) и Хабитуалис языка сусу (2.71):

карачаево-балкарский, черекский говор (2.70) men-ni я-GEN yNna бабушка quru постоянно kuxnJa-da кухня-LOC oltur-uu-cu сидеть-NMN-HAB e-di.

AUX-PST Моя бабушка вечно сидела на кухне.

сусу (2.71) tmui birin n время всякий я mama бабушка nu RETR sub gilin-ma.

мясо жарить-HAB Моя бабушка все время жарила мясо.

Тем не менее, для него могут использоваться устойчивые лексические средства, такие как наречие ere ‘постоянно’ в марийском языке и как русское наречие вечно;

в последнем случае следует отметить также коннотацию в первую очередь отрицательной характеристики, которая сама по себе никак не связана со значением характеризации.

Особняком среди собственно хабитуальных значений стоит РАРИТИВ. Возможны специализированные средства для выражения в первую очередь раритивного значения. Ситуацию, имеющую место регулярно, но редко, описывает агульская (хпюкский говор) конструкция, состоящая из деепричастия и вспомогательного глагола q'a‘делать’, (2.72) и карачаево-балкарская комбинация Хабитуалиса с конструкцией, состоящей из «деепричастия на гласную»69 и вспомогательного глагола tur- (2.73):

агульский (2.72) Habaw-a бабушка-ERG ]urpa-jar суп-PL ryxe-j варить.IPFV-CONV q’a-ji.

делать.IPFV-PST Бабушка изредка варила суп.

карачаево-балкарский, черекский говор (2.73) yNna-m бабушка-1SG Sorpa biSir-e суп варить-PRES tur-uucu стоять-HAB e-di.

AUX-PST Моя бабушка изредка варила суп. Известно совмещение значения раритива со значениями дисконтинуатива и аттенуатива, ср. приведенный выше русский дисконтинуативный пример (2.24) с глаголом прерывисто-смягчительного способа действия и раритивный пример (2.74): (2.74) Иван мне позванивает.

С прочими хабитуальными значениями раритив обычно не совмещается: не засвидетельствованы языковые средства, имеющие одновременно и значение ‘редко’, и значение ‘обычно’. Следует при этом оговорить, что, как правило, глагольная форма, имеющая основной спектр собственно хабитуальных употреблений, совместима с раритивным контекстом, то есть может описывать ситуацию, имеющую место редко, если на увеличение временных интервалов между повторяющимися событиями указывают специальные средства, ср. ненецкий пример (2.75):

Отметим, что в [ТИК 1989] принято иное терминоупотребление: раритивом называется разновидность мультипликатива с увеличенными временными интервалами. Значение регулярного, но редкого повторения ситуации, которое мы здесь (как, например, в [Плунгян 1997]), называем раритивом, в [ТИК 1989] называется дисконтинуативом (в отличие от употребления термина «дисконтинуатив», принятого в настоящей работе).

В карачаево-балкарском языке, как и в других тюркских языках, т. н. «деепричастие на гласную» морфологически тождественно настоящему времени, но выполняет деепричастную функцию и не имеет лично-числовой парадигмы.

ненецкий, малоземельский говор тундрового диалекта (2.75) xada-w xanJaNa ja-mq суп-ACC.SG pJirJe-mba-sJti.

варить-DUR-HAB бабушка-1SG.NOM.SG иногда Бабушка иногда варила суп. В отличие от раритива, противоположное ему значение ФРЕКВЕНТАТИВА совмещается с прочими хабитуальными значениями. Оно непосредственно связано со значением итерации в ограниченном промежутке времени: если временной интервал, в рамках которого повторяется некоторая ситуация, ограничен, то эта ситуация, как правило, повторяется часто (причем чем меньше временной интервал, тем выше необходимость того, чтобы ситуация имела место часто). Тем самым фреквентатив служит «мостиком» между этим значением и стандартным хабитуальным, о котором будет сказано ниже (в [Bybee et al. 1994: 172] предлагается путь диахронического развития от «итератива» в один шаг к фреквентативу и далее от фреквентатива в один шаг к стандартному хабитуалису). Упомянутые нами «расширенные употребления» прогрессива, в частности, в английском языке, далее расширяют свою сферу употребления именно на фреквентативные контексты (см. детальный разбор семантики сочетаний английского Прогрессива с наречиями типа frequently ‘часто’ в [Bennett 1981])70:

английский (2.76) In my spare time I am frequently working honorary in the internet-cafe.

В свободное время я часто бесплатно работаю в интернет-кафе. Многие событийные показатели предикатной множественности сохраняют отчетливые следы расширения сферы употребления именно фреквентативного показателя. Так, например, Прошедшее многократное (см., например, контекст (2.79) с его стандартным хабитуальным употреблением) литовского языка (2.77a) предпочтительно именно при описании ситуации, имеющей место часто, тогда как при описании ситуации, имеющей место редко, употребляется обычное Прошедшее время (2.77b):

Тот факт, что сочетания английского Прогрессива с обстоятельством frequently ‘часто’ являются значительно более новыми в языковой системе, чем сочетания с обстоятельством always ‘всегда’, подтверждается при помощи простого эксперимента с английскими текстами, представленными в сети Интернет. Так, запросы к поисковой системе Google показывают, что при приблизительно равной частотности самих указанных наречий частотность сочетаний типа “is always working” приблизительно в 200 раз больше, чем частотность сочетаний типа “is frequently working”.

литовский (2.77) a. moiut бабушка-NOM.SG labai очень danai vir-dav-o часто варить-ITER.PST-3SG sriub-.

суп-ACC.SG Бабушка часто варила суп. b. moiut бабушка-NOM.SG retkariais редко vir варить-PST.3SG sriub-.

суп-ACC.SG Бабушка изредка варила суп. Хабитуалис языка сусу демонстрирует фреквентативное значение «по умолчанию» (2.78a), тогда как ситуация, имеющая место редко, может быть описана лишь при помощи отрицания конструкции с обстоятельством, указывающим на регулярность (2.78b):

сусу (2.78) a.

n я mama бабушка nu RETR bor суп in-ma.

варить-HAB Моя бабушка (часто) варила суп. b. n я mama бабушка mu NEG nu RETR bor суп in-ma варить-HAB tmui birin.

время всякий Моя бабушка редко варила суп [=не варила суп все время]. СТАНДАРТНЫМ значением обычно считается описание ситуации, ХАБИТУАЛЬНЫМ имеющей место с «нормальной» регулярностью, как правило, один раз (или известное число раз) в некоторый известный промежуток времени;

стандартным тестом на наличие у некоторой глагольной формы хабитуального значения считается сочетаемость с обстоятельствами типа ‘каждый день’:

литовский (2.79) kasdien каждый.день ei-dav-au идти-ITER.PST-1SG tavs ты.ACC pasitik-ti.

встретить-INF Каждый день я приходил тебя навестить [Ambrazas (ed.) 1997: 246]. Хабитуальное значение, описывающее ситуации, регулярно имеющие место при определенных условиях, «осуществляющиеся в соответствии с какой-либо эмпирически наблюдаемой закономерностью» [Храковский 1989: 49], В. С. Храковский предлагает называть УЗИТАТИВНЫМ.

В отличие от стандартного хабитуального, узитативное значение описывает ситуацию, повторение которой менее систематично: условия для выполнения ситуации могут наступать нерегулярно и редко. Узитатив отстоит несколько дальше от фреквенатива (и тем самым от значения итерации), чем стандартный хабитуалис;

это демонстрирует, в частности, литовский язык, предпочитающий в узитативных контекстах не форму Прошедшего многократного, а обычную форму Прошедшего времени, ср. (2.79) и (2.80):

литовский (2.80) suk-o i из atliekam-o лишний-M.GEN.SG pien-o молоко-GEN.SG moter-ys женщина-NOM.PL sviest-.

масло-ACC.SG крутить-PST.3SG Из излишков молока {т.е. если были излишки молока} женщины били масло [Ambrazas (ed.) 1997: 245]. В некоторых других языках хабитуальные формы, напротив, употребляются в первую очередь в узитативном контексте, а не в контексте регулярного действия. Так, например, Хабитуалис ненецкого языка употребителен в предложениях типа (2.81), тогда как для (2.82) предпочтителен вариант (2.82a) с прошедшим временем глагола несовершенного вида (хотя и (2.82b) с Хабитуалисом также допускается):

ненецкий, малоземельский говор тундрового диалекта (2.81) ja-mq nJeka-w старший.брат-1SG.NOM.SG tu-r-pq, прийти-MULT-CONV xada-w бабушка-1SG.NOM.SG pJirJe-mba-sJti.

варить-DUR-HAB суп-ACC.SG Если приходил мой старший брат, бабушка варила суп. (2.82) a. xada-w b. xada-w xusuwej xusuwej jalJa день ja-mq суп-ACC.SG pJirJe-mbJi-sJ.

варить-DUR-PST бабушка-1SG.NOM.SG каждый jalJa день ja-mq суп-ACC.SG pJirJe-mba-sJti.

варить-DUR-HAB бабушка-1SG.NOM.SG каждый Бабушка каждый день варила суп. В подавляющем большинстве случаев, однако, хабитуальное значение регулярной ситуации и узитативное хабитуальное значение не противопоставлены и получают одинаковое выражение. В частности, баскский хабитуальный показатель ohi употребляется, главным образом, для их выражения, ср. (2.83). Именно эти два значения можно считать «ядром» зоны собственно хабитуальных значений:

баскский (2.83) amona-k бабушка-ERG egin ohi zuen TR.3SG.PST zopa.

суп.NOM делать HAB Бабушка (каждый день // если к нам приходил дядя) варила суп. Итак, среди собственно хабитуальных значений, описывающих не ограниченное во времени повторение, основными являются стандартный хабитуалис и узитатив, а кроме того, отчетливо выделяются значение характеризации, фреквентатив и занимающий обособленное положение раритив.

2.5. Индивидные хабитуальные значения Для семантической зоны предикатной множественности играет огромную роль предложенное впервые в [Carlson G. 1977]71 противопоставление предикатов индивидного и стадиального уровня. Предикат стадиального уровня описывает свойства некоторой «стадии» существования индивида, то есть, иными словами, некоторую ситуацию, в которой этот индивид в течение какого-то времени принимает участие. Все рассмотренные нами в 2.1-2.4 значения предикатной множественности «применимы» именно к глагольным лексемам, соответствующим предикатам стадиального уровня: только для предикатов стадиального уровня осмысленно какое бы то ни было повторение описываемой ими ситуации. Предикаты индивидного уровня, напротив, описывают существенные для самого индивида свойства. Содержательно сходная оппозиция предлагается, очевидно, независимо в [Булыгина 1982], где противпоставляются «качества» и «явления» (среди последних разделяются классы статических и динамических «явлений»): «Качества представляют собой относительно независимую от течения времени характеристику предмета и в то же время характеризуют сам мир, для которого истинна соответствующая предикация. Напротив, являения (проявления) объекта, описывают только при некоторый этом момент лишь или отрезок существования характеризуя скорее определенное (преходящее) “состояние мира”» [Булыгина 1982: 17]72.

Разумеется, классификации глагольных значений, отличающие «устойчивые» состояния, предлагались и ранее;

существенным результатом [Carlson G. 1977] является, однако, связь таких значений с онтологическими свойствами индивида.

Кроме того, следует отметить, что Т. В. Булыгина эксплицитно отмечает и подробно обсуждает такое свойство предикатов индивидного уровня («качеств»), как склонность к выражению именем, а не Характерной особенностью предикатов индивидного уровня является т. н. «эффект срока жизни»: в нулевом контексте предложение, имеющее референцию к прошлому и содержащее предикат индивидного уровня, как, например, (2.84a), подразумевает, что индивида, о котором в нем говорится73, к моменту речи, уже не существует (если речь идет о человеке, то этого человека уже нет в живых)74. Импликатура «срока жизни» может нарушаться в следующих двух случаях. Во-первых, изменение существенных свойств индивида вовсе не обязательно подразумевает конец его существования;

предложение (2.84b) иллюстрирует тот случай, когда индивид на протяжении своей жизни изменяет свои свойства и становится тем самым в некотором смысле другим индивидом. Во-вторых, глагольная лексема, соответствующая предикату индивидного уровня, в специальном контексте может быть употреблена как предикат стадиального уровня, ср. (2.84c): (2.84) a. Мария Ивановна очень любила своего сына. b. c. Мария Ивановна очень любила своего сына, когда он был ребенком, но ?

теперь он ей совершенно безразличен. Вчера вечером Мария Ивановна очень любила своего сына, а сегодня она с ним поссорилась и его не любит. Семантическая особенность предикатов индивидного уровня состоит в том, что они – в силу своего лексического значения – имеют меньше возможностей для «применения» к ним тех или иных частных аспектуальных значений. Ситуация, описываемая предикатом индивидного уровня, не претерпевает никаких изменений за все время, которое она имеет место (тождественное, как мы уже сказали, времени существования индивида, который в ней задействован), и, естественно, происходит с глаголом. Существенно, что примеры Г. Карлсона в основном содержат именно именные предикаты. Глагольные предикаты индивидного уровня, обсуждаемые в настоящем разделе, являются, таким образом, сравнительно периферийной с точки зрения этого класса группой.

При этом ограничиваться может «срок жизни» каждого из индивидов – участников описываемой ситуации. Предложение Иван Иванович знал наизусть «Евгения Онегина» ограничивает срок жизни первого участника, а предложение Я близко знал Ивана Ивановича – срок жизни второго участника. Предложение (2.84a) в принципе допускает как прочтение, предполагающее, что в живых в момент речи уже нет первого участника, Марии Ивановны, так и прочтение, предполагающее, что в живых нет второго участника, ее сына. Заметим при этом, что каждое из этих прочтений требует и значительных изменений в качественных свойствах того индивида, который остается в живых.

Если же предложение, содержащее предикат индивидного уровня, имеет референцию к настоящему, то в нулевом контексте подразумевается, что свойство, описываемое этим предикатом, не только имеет место в момент речи, но и будет сохраняться все время существования индивида.

одним и тем же участником один раз. В силу этого, во-первых, соответствующие таким предикатам глагольные лексемы часто имеют редуцированные морфологические возможности, а во-вторых, многие грамматические или деривационные категории в сочетании с такой глагольной лексемой имеют редуцированный и/или особый набор допустимых семантических интерпретаций. Первое может быть легко проиллюстрировано при помощи материала языков, грамматические описания которых противопоставляют «глаголы процесса» и «глаголы состояния», в сущности подразумевая по этими двумя группами глаголы, соответствующие предикатам стадиального уровня, и глаголы, соответствующие предикатам индивидного уровня. Ярким примером такого языка является, например, манинка. По свидетельству описаний (см., в частности, [Keita 1986: 115]), «глаголы состояния» (verbes statifs) манинка не способны сочетаться с достаточно широким набором глагольных грамматических категорий, а имеют в составе своей парадигмы только положительную и отрицательную частицу, ср. (2.85). «Глаголы процесса» (verbes de processus), напротив, имеют обширный набор грамматических категорий;

например, одной из форм с референцией к прошлому, является Претерит (2.86):

манинка (2.85) ke этот tun ka kudu.

маленький человек POS Этот человек был низкого роста [Keita 1986: 115]. (2.86) din ребенок kasi-da.

плакать-PST Ребенок плакал [ibid.: 108]. В тех случаях, когда глаголы, соответствующие предикатам индивидного уровня, имеют редуцированную морфологию, они как бы «выносятся за скобки» тех значений, с которыми тяжело совмещаются по семантическим причинам: отсутствие некоторой морфологической категории у глагольной лексемы снимает вопрос о том, как будет в данном в случае взаимодействовать лексическое значение с грамматическим. Если же морфологически глагольные лексемы, соответствующие предикатам индивидного уровня, ничем не отличаются от прочих глагольных лексем, их сочетание со всеми аспектуальными категориями (и в первую очередь с категориями, относящимися к семантической нестандартным. зоне предикатной множественности) естественно окажется Широко известен тот факт (см., например, [Маслов 1984/2004: 48-51], где данное явление разбирается на материале английского и чешского языков), что часто хабитуальные имеющими показатели (или показатели, имеющие более широкий спектр предикатно-множественных значений) при комбинации с глагольными лексемами, СТАТИВНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ИНДИВИДНОГО УРОВНЯ, используются для описания единичной ситуации, ср., например, коми-зырянские предложения (2.87)-(2.88). (2.87) содержит предикат стадиального уровня и имеет значение повторения в рамках ограниченного периода времени, тогда как (2.88) содержит предикат индивидного уровня и описывает единичную ситуацию. Ср. также предложение с Итеративом варрунгу (2.89), имеющее индивидное значение (см. собственно итеративное употребление этого суффикса (2.16));

оба показателя имеют и другие значения, относящиеся к сфере предикатной множественности75:

коми-зырянский (2.87) ме я мешкъ-яс нов-л-i, шыбит-л-i… бросать-ITER-PST.1SG мешок-ACC.PL нести-ITER-PST.1SG Я (снова и снова) таскал мешки (и) бросал их [Серебренников 1960: 87]. (2.88) ме я тд-л-i знать-ITER-PST.1SG война-т литература серти.

по война-ACC.SG литература Я знал войну по литературе [ibid.: 88].

варрунгу (2.89) yarrun-ta этот-LOC jana они.NOM wuna-karra-n спать-ITER-NONFUT kanpa-mara.

давно-очень Они когда-то давно здесь жили [Tsunoda 1999: 11]. Аналогичное, в сущности, явление демонстрируют примеры из языков, имеющих категорию прогрессива. Ниже в 3.2.1, при рассмотрении «собственно видового» значения мы приводим классические английские примеры, показывающие, что при описании единичной стативной ситуации индивидного уровня и хабитуальной ситуации используется простая форма Present Simple, тогда как при имперфективном Аналогичным примером может служить употребление устаревшего русского многократного суффикса -ва-, ср. Я хаживал в гости к Ивану Ивановичу – Я знавал Ивана Ивановича. См. об употреблении русских глаголов многократного способа действия в [Иванчикова 1957]. Для чешских многократных глаголов рассматриваемое явление подробно обсуждается в [Широкова 1965]. См. также английские примеры с хабитуалисом used to в 3.2.1.

рассмотрении динамической ситуации76 используется специализированная форма прогрессива Present Continuous. Аналогично, язык масаи использует более простую форму “Present Tense” для описания как генерических (2.90), так и единичных стативных (2.91) ситуаций индивидного уровня, тогда как для эпизодических употреблений с предикатами стадиального уровня используется “Continuous Tense” (2.92). Отметим, что в таких случаях, как и в проиллюстрированных выше, также верно, что глаголы, масаи соответствующие предикатам индивидного уровня, имеют редуцированную морфологию: (2.90) e-nya 3SG-есть nkishu nkujit.

стадо трава Коровы едят траву [Tucker, Mpaayei 1955: 60]. (2.91) a-nyor 1SG-любить inkiri.

мясо Я люблю мясо [ibid.: 60]. (2.92) a-pik-ita 1SG-ставить-PROGR nkiri мясо enkima.

огонь Я ставлю мясо на огонь [ibid.: 61]. Таким образом, значение постоянного свойства индивида в сочетании с глаголами, соответствующими предикатам индивидного уровня, составляет отдельную сферу семантической зоны предикатной множественности. Семантическая связь между хабитуальным значением и значением индивидного, или устойчивого, состояния известна: например, в [Kuera 1981: 181] утверждается, что «итеративы представляют собой состояния, а не деятельности [по классификации З. Вендлера – А.Ш.]»77;

в [Падучева 1985: 223] хабитуальные ситуации непосредственно включаются в класс устойчивых состояний;

в [de Swart 2000] хабитуальная интерпретация рассматривается как способ «стативизировать» динамический предикат78. Необходимо при этом сделать следующие две оговорки.

Или, в сущности, стативной ситуации, но стадиального уровня в предложениях типа I am sleeping ‘Я “iteratives represent states, not activities” Менее стандартное решение предлагается в [Всеволодова 2000: 137]. К числу стативных предикатов автора, в примерах типа последнего описывается динамическое состояние, (сейчас) сплю’.

77 относятся лишь предикаты с генерическим значением, как в предложении Маятник качается, причем, в формулировке противопоставляемое статическому состоянию, как в предложении Он болен. Предикаты предложений с Во-первых, множество стативных предикатов, которые в сочетании с хабитуальным показателем описывают единичную стативную ситуацию, может быть несколько шире, чем множество предикатов, которые заведомо принадлежат к числу предикатов индивидного уровня79. Это имеет место, в частности, в багвалинском языке [Майсак, Татевосов 2001: 237-239], ср. пример (2.93) с предикатом индивидного уровня ‘знать’ и (2.94) со стативным предикатом стадиального уровня ‘болеть’. То же можно продемонстрировать при помощи примеров из языка сусу, ср. (2.95) с предикатом индивидного уровня ‘(постоянно) бояться’ и (2.96) со стативным предикатом стадиального уровня ‘быть должным’:

багвалинский (2.93) r--r--r.

di-ba я.OBL-AFF he-r-

болеть-IPFV-PART.HAB-M Али (сейчас) болеет [ibid.: 237].

сусу (2.95) n я mama бабушка nu RETR gaxu-ma бояться-HAB bar jara.

собака перед Моя бабушка боялась собак. (2.96) n я nu RETR lam-ma должен-HAB n я xa CONJ m я baba mali.

отец помогать Я должен был помогать своему отцу. Во-вторых, способность предикатно-множественных показателей употребляться в предложениях типа (2.88), (2.93) и (2.95) вовсе не является универсальной. Так, в частности, Хабитуалис карачаево-балкарского языка в сочетании с предикатами индивидного уровня дает идиосинкратическое значение, аналогичное (2.84c);

(2.97) не тем или иным хабитуальным значением, как Греки называли Черное море «Понт Евксинский», если это не противоречит их лексическому значению, М. В. Всеволодова признает предикатами действия.

Можно предполагать, что это объясняется тем, что в каждом языке по-своему «решается» вопрос о том, какие состояния относятся к числу качественных свойств индивида, а какие – нет.

имеет стативного значения индивидного состояния, а описывает прагматически не очень вероятное регулярное наступление ситуации ‘любить’:

карачаево-балкарский, черекский говор (2.97) kerim lejla-ny Керим Лейла-ACC sUj-UU-cU-dU.

любить-NMN-HAB-3SG Керим регулярно влюбляется в Лейлу // *любит Лейлу. Хабитуалис ненецкого языка также ограничивается регулярным повторением ситуации;

в частности, предложение (2.98) с глаголом jilJe- ‘жить’ имеет именно значение регулярного осуществления ситуации (2.98.1), а не индивидное значение (2.98.2);

пример (2.99) с глаголом menJe- ‘любить’ аналогичен карачаево-балкарскому примеру (2.97);

пример (2.100a) с глаголом tJenJewa- ‘знать’, по свидетельству наших информантов, является недопустимым, в отличие от примера (2.100b), содержащего не форму Хабитуалиса, а форму Аориста:

ненецкий, малоземельский говор тундрового диалекта (2.98) wanJa markad-xona Ваня город-LOC.SG jilJe-sJti.

жить-HAB 1. Ваня (каждую зиму) живет в городе. 2. *Ваня (постоянно) живет в городе. (2.99) wasJa maSa-mq Вася menJe-sJti.

Маша-ACC.SG любить-HAB 1. Вася иногда любит Машу (время от времени влюбляется в Машу). 2. *Вася (постоянно) любит Машу. (2.100) a. b. *wasJa nJenCJa Вася ненецкий wada-mq язык-ACC.SG tJenJewa-sJti.

знать-HAB wasJa nJenCJa Вася ненецкий wada-mq язык-ACC.SG tJenJewa.

знать.3SGs Вася знает ненецкий язык. Особым типом предложений с предикатами индивидного уровня80 являются предложения, описывающие некоторое СВОЙСТВО индивида, которое проявляется в Строго говоря, в формальной семантике (см. [Carlson G. et al. 1995]), из которой заимствован данный термин, под предикатами индивидного уровня понимаются лишь те глаголы, которые ни в каком контексте не могут описывать ситуацию, в которой индивид участвует «временно». Тем не менее, нам представляется называть предикатом индивидного уровня всякий предикат, который характеризует основополагающие свойства индивида.

единичных действиях. Глагольные лексемы, описывающие такого рода свойства, неоднозначны;

так, например, предложение (2.101) может описывать либо единичную ситуацию, то есть содержать предикат стадиального уровня, либо описывать присущее индивиду свойство, то есть содержать предикат индивидного уровня: (2.101) Иван курит. Заметим, однако, что, с логической точки зрения, всякая регулярно повторяющаяся ситуация может быть рассмотрена как свойство участвующего в ней индивида. Тем не менее, существует ряд глагольных лексем, допускающих эпизодическое прочтение, но имеющих в нулевом контексте именно значение свойства (или, по крайней мере, имеющих в равной мере и эпизодическое значение единичной ситуации, и значение свойства);

характерным примером является представленный в (2.101) глагол курить. Мы склонны трактовать предложение (2.101) как описывающее в первую очередь некоторое существенное свойство индивида, а, скажем, предложения (2.79) или (2.83) – как описывающие факт повторения ситуации, в которой индивид участвует. Языковой материал говорит в пользу такого противопоставления: контексты типа (2.101) сближаются по средствам выражения в первую очередь с контекстами типа (2.84a) и только вместе с ними – с контекстами типа (2.79). В последнем случае, как и стандартные единичные индивидные состояния, свойства, проявляющиеся в единичных действиях, могут получать то же языковое оформление, что и стандартное хабитуальное повторение некоторой единичной ситуации. Отметим при этом, что оформление при помощи средств выражения предикатной множественности предложений типа (2.101) практически коррелирует с таким же оформлением предложений типа (2.88). Примером такого рода может служить т. н. Прошедшее генерическое [Мерданова 2004] агульского языка (хпюкский говор): в (2.102) представлена стандартная хабитуальная ситуация, в (2.103) – стандартное индивидное состояние, а в (2.104) – свойство, являющееся абстракцией от регулярных актов его проявления:

агульский (2.102) Habaw-a бабушка-ERG har jaR-a ]urpa ryxe-f-ij.

суп варить.IPFV-PART.GENER-PST каждый день-ERG Бабушка каждый день варила суп. (2.103) ze мой Habaw-a-s бабушка-OBL-DAT Hakijat-ar сказка-PL Ha-f-ij.

знать.IPFV-PART.GENER-PST Моя бабушка знала сказки. (2.104) ze мой Hadad-a дедушка-ERG p’ap’ruc-ar папироса-PL dua-f-ij.

тянуть.IPFV-PART.GENER-PST Мой дедушка курил. Аналогично всегда стандартным при предикатам помощи индивидного уровня, предикаты предикатной индивидного уровня, апеллирующие к единичным повторяющимся ситуациям, вовсе не оформляются показателя событийной множественности, если этот показатель в языке есть. В частности, в литовском языке в обоих случаях (2.105)-(2.106) используется не рассмотренный нами выше показатель Прошедшего многократного -dav-, а обычная форма Прошедшего времени81. Показательно также сопоставление примеров (2.106) и (2.107): в (2.107), в отличие от (2.106), глагол rkyti ‘курить’ употреблен в стандартном хабитуальном значении регулярной ситуации, а не в индивидном значении свойства и потому содержит показатель -dav-:

литовский (2.105) mano moiut мой бабушка-NOM.SG mokj-o liaudi-es знать-PST.3SG народный-F.ACC.PL pasak-as.

сказка-ACC.PL Моя бабушка знала народные сказки. (2.106) mano senel-is мой дедушка-NOM.SG rk-.

курить-PST.3SG Мой дедушка курил. (2.107) mano brol-is мой брат-NOM.SG kasdien каждый.день rky-dav-o.

курить-ITER.PST-3SG (В прошлом году) мой брат каждый день курил. Частным, однако весьма распространенным случаем описания некоторого постоянного свойства индивида, которое проявляется притом в нормальном случае в повторении одинаковых ситуаций, является способность индивида в них участвовать.

Согласно нашим данным, и в контексте индивидного состояния форма с показателем -dav- также употребляться не может. В литературе представлены, однако, периферийные примеры такого рода, ср. (i), по существу аналогичный (2.88):

литовский (i) kaip как jis он myl-dav-o любить-ITER.PST-3SG mon-es...

люди-ACC.PL Как он любил людей... [Генюшене 1989: 127] Разновидность хабитуального значения, при которой глагольная лексема, в основном функционирующая как предикат стадиального уровня, используется как предикат индивидного уровня со значением способности, принято называть значением82, ср. (2.108)-(2.109): (2.108) Иван плавает брассом. (2.109) Наша стиральная машина отжимает белье на скорости 1000 оборотов в минуту. Предложения (2.108) и (2.109), оба несомненно относящиеся к числу КАПАЦИТИВНЫМ капацитивных, имеют между собой следующее семантическое различие. (2.108) может быть употреблено только в том случае, если участник ситуации ‘плавать брассом’ хотя бы единожды83 в ней участвовал. (2.109) же может быть сказано в том числе и о новом предмете, ни разу не бывшем в эксплуатации и тем самым не разу не принимавшем участие в ситуации ‘отжимать белье’;

таким образом, в (2.109) описывается не приобретенное, а «врожденное» (и тем самым «более индивидное») свойство;

в русской аспектологии для употреблений несовершенного вида типа (2.109) используется термин «потенциальное значение» [Гловинская 1982: 54-59] (реже говорят также о «потенциально-качественном значении» [Бондарко 1971: 30]). Интересно, что возможны случаи, когда некоторый показатель, имеющий те или иные предикатномножественные значения, употребляется в капацитивных контекстах «врожденного» свойства и не употребляется в капацитивных контекстах приобретенного свойства, но не наоборот84. Так, Хабитуалис ненецкого языка употребляется в первую очередь для «врожденного» свойства (2.110a), а прошедшее время от глагола несовершенного вида – для обоих типов свойств, ср. (2.110b) и (2.111):

ненецкий, малоземельский говор тундрового диалекта (2.110) a.

maSina машина.NOM.SG xar-ta сам-3SG ja-mq суп-ACC.SG pJirJe-mba-sJti.

варить-DUR-HAB Капацитивные употребления связывают семантическую зону предикатной множественности с А вообще говоря, стандартное употребление такого предложения подразумевает, что участник Заметим, что этот вывод выглядит неожиданно, так как, казалось бы, свойство, обязательно связанное с семантической зоной модальных и ирреальных значений, см. Татевосов 2004], [Cristofaro 2004].

ситуации участвует в ней сколько-то регулярно или по крайней мере участвовал в ней много раз.

регулярным его проявлением, ближе к значению повторения некоторой ситуации, чем «врожденное» свойство. Тем не менее, оказывается, что семантически «вообще свойство» ближе к регулярному повторению, чем отдельный специфический тип свойства.

b.

maSina машина.NOM.SG xar-ta сам-3SG ja-mq суп-ACC.SG pJirJe-mbi-sJ.

варить-DUR-PST (Когда-то, когда я был маленьким, мой папа купил удивительную машину). (Эта) машина сама варила суп. (2.111) nJenJa-w сестра-1SG.NOM.SG ja-mq суп-ACC.SG malJaq xar-ta уже сам-3SG pJirJe-mbJi-sJ.

варить-DUR-PST (Когда я вернулся), моя сестра уже сама варила суп. В литовском языке форма прошедшего времени может быть употреблена для описания «врожденной» способности ее (2.112), однако для способности, конструкция с подразумевающей литовский обязательную реализацию, используется модальным глаголом mokti ‘знать, уметь’ (2.133): (2.112) i этот mainl машинка-NOM.SG pati сам vir варить-PST.3SG sriub-.

суп-ACC.SG (Когда-то, когда я был маленьким, мой папа купил удивительную машинку). Эта машинка сама варила суп. (2.113) mano sesel мой сестренка-NOM.SG jau уже pati сам mokj-o i-vir-ti уметь-PST.3SG PREF-варить-INF sriub-.

суп-ACC.SG (Когда я вернулся), моя сестренка уже сама варила [=умела сварить] суп. Чаще, однако, рассмотренные два типа капацитивных значений не различаются и являются одним из контекстов, где используются глагольные формы, имеющие хабитуальное значение, ср. пример (2.114) с Хабитуалисом сусу в значении регулярно осуществляемой способности:

сусу (2.114) n я xunya младший.брат gin женщина ma nu RETR bor суп in-ma варить-HAB a он jt сам ra.

DEF Таким образом, капацитивные употребления вообще не обязательны для глагольной системы в целом;

в ряде языков единственным способом описать некоторую способность индивида являются модальные глаголы.

(Когда я вернулся), моя младшая сестра сама варила суп. Еще одним существенным частным типом индивидного хабитуального значения является т. н.

КВАЛИТАТИВНОЕ значение, состоящее в том, что индивид, как правило, в силу принадлежности к некоторому классу индивидов, характеризуется тем, что регулярно участвует в некоторой ситуации. Центральным случаем этого типа является профессиональная (в широком смысле) характеристика одушевленного участника: представитель некоторой профессии систематически занимается деятельностью, в выполнении которой эта профессия состоит. Такое расширение семантики показателя событийной предикатной множественности является достаточно распространенным, ср. примеры с глагольной деривацией Интенсива из языка юрок: дериват в (2.115) имеет стандратное хабитуальное значение, тогда как дериват в (2.116) – квалитативное:

юрок (2.115) la·yпроходить > l-eg-·ay [Robins 1958: 82] проходить-INTENS-проходить проходить регулярно;

постоянно использовать один и тот же маршрут (2.116) kemolкрасть > k-eg-emol быть вором [ibid.: 82] красть-INTENS-красть С другой стороны, некоторые языки различают квалитативное значение и значения предикатной множественности, ориентированные на повторение ситуаций. Примером может служить нивхский язык, имеющий специализированный показатель -хы-, употребляющийся в основном в квалитативных контекстах:

нивхский (2.117) hы этот н'ивх q‘отр лыи-хы-д'.

человек медведь убивать-QUALIT-NONFUT Этот человек убивает медведей [Панфилов 1965: 75]. Примеры (2.118a-b) иллюстрируют контраст квалитативного показателя (2.118a) и редупликации (2.118b) – показателя предикатной множественности более широкого спектра значений – мультипликативного и собственно хабитуального типа. Пример (2.119) показывает допустимое сочетание этих двух показателей между собой и взаимодействие их семантики: речь идет о совмещении значения многократного осуществления ситуации («ходить») и квалитативного значения («любит»): нивхский (2.118) a.

н'ы наш qан-гу собака-PL ва-хы-д'-у.

драться-QUALIT-NONFUT-PL Наши собаки драчливые [Панфилов 1965: 75].

b. н'ы наш qан-гу собака-PL вава-д'-у.

дратьсяRED-NONFUT-PL Наши собаки неоднократно дрались [ibid.: 75].

(2.119) ытык виви-хы-д'.

отец идтиRED-QUALIT-NONFUT Отец любит ходить [ibid.: 75]. Язык сусу дает яркий пример использования для квалитативных предложений со значением профессии (или другой систематической деятельности) особой конструкции с отглагольным дериватом имени деятеля. См. об этих конструкциях в 3.1. Языки различаются в том, какие ситуации могут быть в них рассмотрены как квалитативные – то есть, в том, регулярное участие в каких ситуациях может быть рассмотрено как принадлежность к какому-либо онтологическому классу, что проявляется в соответствующих индивидных употреблениях глагольных лексем, описывающих эти ситуации, ср. агульские (хпюкский говор) примеры (2.120) (качественно сходный с (2.117)) и (2.121);

квалитативная конструкция в сусу, допуская приведенный ниже в 3.1 пример (3.19), аналогичный (2.120), не может употребляться в контекстах типа (2.121). Квалитативное значение выражается в агульском языке т. н. «Интенциональной» формой, имеющей также значения долженствования и будущего-впрошедшем [Мерданова 2004]:

агульский (2.120) Habaw-a бабушка-ERG ]urpa ryxe-jef-ij.

суп варить.IPFV-PART.INT-PST Бабушка (профессионально) варила суп. (2.121) ze мой Habaw-a-k бабушка-OBL-CONT iTal k-e-jef-ij.

болезнь CONT-находиться-PART.INT-PST Моя бабушка была болезненной. (2.121) отличается от (2.120) тем, что в значительно меньшей степени предполагает реальное регулярное осуществление описываемой ситуации: если индивид, занимающийся той или иной деятельностью профессионально, как правило, занимается ей регулярно, то индивид, предрасположенный к болезни, может не так уж часто участвовать в ситуации ‘болеть’. Еще более широк, чем в агульском языке, набор селькупских квалитативных контекстом («характеризационная совершаемость» по [Кузнецова А. и др. 1980]), ср. стандартный квалитативный пример (2.122), (2.123). где не подразумевается регулярное повторение, и, наконец, (2.124), где реальное осуществление соответствующей ситуации, скорее всего, вообще не предполагается:

селькупский (2.122) t#ly-qo украсть-INF > tel-ty-qo украсть-QUALIT-INF [Кузнецова А. и др. 1980: 233] заниматься воровством (2.123) s#ty-qo укусить-INF > sat-ty-qo укусить-QUALIT-INF [ibid.: 233] кусаться, быть кусачей (нпр., о собаке) (2.124) tal’y-mpy-qo сломаться-DUR-INF > tal’-ty-mpy-qo сломаться-QUALIT-DUR-INF [ibid.: 232] быть хрупким, ломким Квалитативное значение непосредственно связано с собственно хабитуальным значением характеризации (и тем самым оказывается семантически достаточно близким к описанию единичной ситуации). Т. н. Имперфективный прогрессив баскского языка употребляется в первую очередь именно в контекстах этих двух типов:

баскский (2.125) amona zopa egi-ten делать-GER ari-tzen PROGR-GER zen.

INTR.3SG.PST бабушка.NOM суп.NOM Бабушка (постоянно // профессионально) варила суп. С другой стороны, квалитативные употребления наиболее близки к генерическим (см. о них раздел 2.6): регулярное участие в некоторой ситуации является свойством всего онтологического класса, к которому принадлежит рассматриваемый индивид;

в предложениях типа (2.120) тем самым делается утверждение в том числе и о свойствах этого класса. Итак, среди индивидных хабитуальных значений выделяются стандартное значение постоянного состояния индивида, значение свойства индивида, имеющего конкретные проявления, капацитивное и квалитативное значения. В отличие от собственно хабитуальных значений, рассмотренных в 2.4, индивидные хабитуальные значения описывают в первую очередь не итерацию некоторой ситуации, а постоянно присущие некоторому объекту качества, которые, в частности, могут проявляться в регулярном наступлении того или иного события.

2.6. Генерические употребления О ГЕНЕРИЧЕСКОМ значении принято говорить в тех случаях, когда описываемая ситуация имеет «вневременной» характер, и тем самым истинность высказывания не зависит от времени. Ситуация, описываемая предложением (2.126), имеет место в настоящем, но также имела место и в прошлом и будет иметь место в будущем: (2.126) Рыбы дышат жабрами. Литература по проблематике генерических предложений достаточно обширна (назовем только наиболее известные работы [Dahl 1975], [Carlson G. 1982] и обобщающий сборник [Carlson G., Pelletier (eds.) 1995]), поэтому здесь следует воспроизвести только основные положения, имеющие отношение к рассматриваемой нами предикатной множественности. Существенным свойством предложений с генерическим значением является то, что именные группы в этих предложениях, как правило, имеют генерический референциальный статус86. Как показано в [Givn 1984: 406-408], генерический референциальный статус занимает особое положение на шкале референциальных статусов именных групп87, проявляя семантическую близость как к определенному, так и к нерефрентному референциальному статусу;

за счет этого шкала референциальных статусов оказывается «свернутой» в спираль (Схема 3).

Генерическим обычно считается и значение предложений типа Земля стоит на трех китах, сообщающих о свойствах единичных в своем роде объектов;

однако для именных групп, описывающих такого рода объекты, классификация референциальных статусов в определенном смысле не релевантна, ср. *Какая-нибудь Земля стоит на трех китах, *Любая Земля стоит на трех китах и т. п.

Различаются определенные, неопределенные-референтные и нереферентные именные группы, причем занимают промежуточное положение между определенными и неопределенные-референтные нереферентными.

Схема 3. Шкала референциальных статусов по [Givn 1984]. Обозначения: DEF – определенный, REF-INDEF – референциальный неопределенный, NON-REF – нереферентный, GEN – генерический.

Семантическая близость генерического и определенного рефреренциальных статусов связана с тем, что некоторый класс объектов, которому соответствует генерическая именная группа, сам по себе может быть рассмотрен как некоторый единый и определенный индивид, о постоянных свойствах которого и сообщает предложение с генерическим значением. Можно, таким образом, сказать, что генерическую ситуацию описывает предикат индивидного уровня, характеризующий индивид – онтологический класс. «Вневременной» характер предложений с генерическим значением получает в таком случае вполне естественное объяснение: «срок жизни» целых классов объектов88, несомненно, представляется неограниченно большим, во всяком случае простирающимся далеко и в прошлое, и в будущее89. Именно с тем, что генерическое значение определяется в первую очередь спецификой объекта, о котором идет речь, а не спецификой описываемой ситуации, очевидно, связано то, что специализированное выражение генерического значения является крайне редким (характерная особенность редких примеров, которые мы приводим ниже, состоит в том, что даже если генерическое значение является центральным для определенного средства, это средство имеет и другие, периферийные, В предложениях же типа приведенного в примечании 86 речь идет об уникальных объектах, «срок жизни» которых так же велик, как и «срок жизни» классов обычных объектов. С логической точки зрения, можно сказать, что в данном случае речь идет о целом классе объектов, состоящем из одного уникального элемента.

Как убедительно показал Э. Даль [Dahl 1975], [Dahl 1985], принципиально возможны генерические предложения с ограниченной временной референцией: Dinosaurs ate kelp ‘Динозавры ели водоросли’. Заметим, что в предложениях такого типа наблюдается стандартный для предикатов индивидного уровня «эффект срока жизни»: их истинность ограничена во времени существованием класса объектов, о котором идет речь. Если же исключить интерпретацию полного исчезновения описываемого класса, то, как в предложении Раньше динозавры ели водоросли, а теперь перешли на соленые огурцы, предполагается качественное изменение в его основополагающих свойствах.

употребления). Генерические контексты, как правило, оформляются так же, как и стандартные хабитуальные, ср. датские примеры (2.127) со стандартным хабитуальным значением и (2.128) с генерическим, в которых использована одна и та же простая форма Претерита. Аналогичным примером может служить Хабитуалис языка суахили, употребляющийся как в собственно хабитуальных контекстах (2.129), так и в генерических (2.130):

датский (2.127) min мой bedstemor бабушка lave-de делать-PST suppe hver суп dag.

каждый день Моя бабушка варила суп каждый день. (2.128) kokk-en повар-DEF lave-de делать-PST suppe og суп и chauffr-en шофер-DEF kr-te водить-PST bil.

машина (В пору моего детства у каждого большого начальника был персональный повар и персональный шофер). Повар варил суп, а шофер водил машину.

суахили (2.129) mimi hu-soma я HAB-читать asubuhi.

утром Я обычно читаю утром [Громова, Охотина 1995: 232]. (2.130) paka hu-kamata panya мышь.PL a-ka-wa-la.

CL-CONS-CL-есть кошка HAB-хватать Кошка обычно ловит мышей и ест их [ibid.: 234]. Тем не менее, как показано в частности, в [Dahl 1985], отнюдь не все средства выражения событийных значений предикатной множественности способны к выражению также и генерического значения, ср. английский пример (2.131):

английский (2.131) ???

Dinosaurs used to eat kelp.

Динозавры обычно ели водоросли [Dahl 1985: 103]. Яркий пример различения генерического и хабитуального значения дает материал юкагирского языка (колымский диалект, см. [Maslova 2003: 140]). Так, в контекстах обстоятельства конкретной временной локализации повторения ситуации используется форма Хабитуалиса (2.132), а в том случае, когда подразумевается общая характеристика некоторого класса индивидов, – стандартная форма Имперфектива (2.133):

юкагирский (2.132) tuda: ta:t давно так ed'u-t жить-SS.IPFV moda:-nun-d'i:l'i.

жить-HAB-INTR.1PL Так мы обычно жили давно [Maslova 2003: 140]. (2.133) puge-d-in лето-POSS-DAT el-al'a:-uon qodo:-nu-j.

NEG-таять-без лежать-IPFV-INTR.3SG Он лежит, не тая, до лета [ibid.: 131]. Специализированный покзатель, употребляющийся в основном в генерических контекстах, представлен в селькупском языке;

глаголы с показателем «узуальной совершаемости» -ky-/-kky-, как замечают авторы описания, «встречаются в гномических предложениях» [Кузнецова А. и др. 1980: 219]:

селькупский (2.134) ettyr-qyn весна-LOC pa утка.NOM halqal-k-a.

линять-GENER-PRES.3SGs Весной утка линяет [Кузнецова А. и др. 1980: 219]. Другим примером глагольной формы, которая употребляется в основном в генерических контекстах (о специфических исключениях см. [Мерданова 2004]) является Настоящее генерическое агульского языка90:

агульский (2.135) Burd-ana зима-ADV ixP-ar снег-PL uRa-f-e.

выпадать.IPFV-PART.GENER-COP.PRES Зимой снега идут [Мерданова 2004: 109]. (2.136) qa ведь dad-a-s-baw-a-s k’eD-ar отец-OBL-DAT-мать-OBL-DAT письмо-PL lik’a-f-e.

писать.IPFV-PART.GENER-COP.PRES (Что же ты совсем пропал, от тебя нет известий?) Ведь отцу-матери письма пишут [Мерданова 2004: 110]. Генерическое значение оказывается, таким образом, семантически близким и к значению единичной ситуации. В силу этого, семантическая зона предикатной В отличие от Прошедшего генерического, ср. приводимые нами примеры (2.102)-(2.104).

множественности так же, как и шкала референциальных статусов именных групп по [Givn 1984], может быть изображена в виде спирали (см. ниже, Схема 5).

2.7.

Организация семантической зоны предикатной множественности Рассмотренные нами связи между значениями, относящимися к семантической зоне предикатной множественности позволяют сделать некоторые обобщения относительно ее организации в целом. В настоящее время одним из основных инструментов для описания семантического пространства является семантическая карта. Метод семантических карт, принципы которого впервые сформулированы в [Anderson 1982], состоит в том, что если некоторые значения регулярно выражаются одним и тем же средством, то это свидетельствует об их семантической близости;

факт семантической близости двух значений может быть изображен графически путем соединения их в графическом представлении (семантической карте) той или иной семантической зоны. Предлагаемое ниже схематическое изображение организации семантической зоны предикатной множественности (Схема 4) не претендует на то, чтобы быть полной семантической картой, однако ориентировано именно на указанную методику. Расположение значений предикатной множественности на Схеме 4 иконически отображает их семантическую близость;

наиболее явные семантические связи, показанные нами выше, продемонстрированы при помощи соединения двух значений прямой линией. Отдельно вынесены значения, не относящиеся непосредственно к сфере предикатной множественности, семантические связи с которыми также были нами означены. На Схеме 4 семантическое пространство предикатной множественности разделяется на несколько подпространств: подпространство единичной эпизодческой ситуации, подпространство внутрисобытийной («мультипликативной») предикатной множественности, подпространство итеративного значения (значения повторения в некотором ограниченном отрезке времени), подпространство событийной хабитуальной предикатной множественности, подпространство значений, выражаемых при помощи предикатов индивидного уровня, и подпространство генерического значения. В подпространстве единичной ситуации, для которого наиболее релевантны «собственно видовые» значения, названо значение прогрессива (то есть имперфективного рассмотрения единичных динамических ситуаций), семантически непосредственно связанное с событийным значением характеризации и со значением итерации;

на эти два значения может расширяться сфера употребления прогрессива. В подпространстве внутрисобытийных значений названы значения собственно мультипликатива, то есть описания некоторой единой ситуации как многоактной, альтернатива и дупликатива, то есть различных способов «превращения» единичных ситуаций в многоактные, и значение дисконтинуатива. Дисконтинуатив связан со значением итерации, с событийным значением раритива, а также с аттенуативным значением. Значение повторения ситуации в замкнутом временном отрезке непосредственно связано с событийным значением фреквентатива, а также со значением длительности. Значение повторения связывает также неограниченно-кратные значения предикатной множественности с рефактивными значениями (семантические связи внутри самой этой небольшой семантической зоны пока остаются задачей будущих исследований). Подпространство характеризации, событийных значение хабитуальных значение значений вмещает значение раритива, фреквентатива, непосредственно связанное со стандартным хабитуальным значением регулярного повторения ситуации, которое, в свою очередь, семантически близко узитативному значению повторения ситуации при определенных условиях. Подпространство связанных друг с другом индивидных значений (то есть значений, релевантных для предикатов индивидного уровня) в целом непосредственно связано с подпространством хабитуальных значений. В частности, значение характеризации связано с квалитативным значением, а наиболее нейтральное стандартное хабитуальное значение непосредственно естественно связать с наиболее нейтральным индивидным значением постоянного состояния. Кроме того, выделяются индивидное значение, описывающее свойство, ориентированное на регулярное его проявление, и капацитивные значения «врожденной» способности индивида и «приобретенной» им способности. Квалитативное значение имеет связь с модальным значением долженствования, а капацитивное – с модальным значением возможности. Генерическое подпространство образует генерическое значение, связанное с подпространством индивидных значений, и в частности с квалитативом.

Схема 4. Организация семантической зоны предикатной множественности91.

Как было показано, генерическое значение имеет связь как с индивидными значениями, так и со значением единичной ситуации: это значение одной ситуации, которая при этом устойчива во времени и, как правило, является абстракцией от некоторых ее типовых проявлений. Указанная «двусторонняя» связь, как уже было сказано, позволяет «свернуть» Схему 4 в спираль (Схема 5), аналогично спирали, представленной на Схеме 3. Схема 5 является сокращенным отображением Схемы 4.

На схеме (иногда в сокращенном виде) используются те названия частных значений семантической зоны предикатной множественности, которые употреблялись в рамках настоящей работы. В тех случаях, когда отсутствует общепринятый (или, по меньшей мере, имеющий некоторую традицию употребления) термин, мы используем наиболее «прозрачные» по своей форме названия. В некоторых случаях мы намеренно отказываемся от существующих терминов, в частности, используя названия «повторение», а не термин «итератив» и «длительность», а не «дуратив»;

это связано с излишней полисемией этих терминов в научной литературе.

Схема 5. Спиралевидное изображение семантической зоны предикатной множественности. Обозначения: episodic – единичная эпизодическая ситуация, event-internal – внутрисобытийные значения, iteration – значение итерации, habitual – хабитуальные значения, individual – индивидные значения, generic – генерическое значение.

В следующем мы покажем характерные способы «группирования» в различных языках рассмотренных нами частных значений предикатной множественности, отображенных на Схемах 4-5, в устойчивые типологически релевантные категории.

2.8. Языковые категории предикатной множественности В настоящем разделе предлагается категорий, Под предварительная к классификация зоне языковыми типологически предикатной релевантных относящихся семантической множественности.

типологически релевантными категориями мы понимаем здесь устойчивые «объединения» в едином способе выражения связанных между собой значений. Такое понимание грамматической категории предлагается в [Dahl 1985] и, позднее и с некоторыми отличиями, в [Bybee et al. 1994];

подробнее подход Дж. Байби – Э. Даля, ориентированый на указанное понятие (в англоязычных работах для него используется слово gram) охарактеризован в совместной работе этих исследователей [Bybee, Dahl 1989]. Типологически релевантные языковые категории предикатной множественности, выделяемые в рамках настоящего исследования, имеют менее «четкий» и однозначный характер, чем, например, типологические релевантные видо-временнные категории, выделяемые в [Dahl 1985]. Связано это, по всей видимости, с тем, что, будучи семантической зоной более периферийного характера, семантическая зона предикатной множественности допускает бльшую вариативность. Среди «узких» категорий предикатной множественности, включающих в себя незначительное число рассматриваемых нами контекстов, отчетливо выделяются следующие: репетитив92, употребляющийся в значении повторения в рамках ограниченного промежутка времени (примерами являются конструкция с глаголом xa- ‘стать’ в форме Претерита в агульском языке93, конструкция с глаголом -ты- ‘стоять’ в адыгейском языке, конструкция с Перфективным прогрессивом в баскском языке94, конструкция с показателем Претерита i в комбинации с показателем Хабитуалиса ai в языке маори);

квалитатив, употребляющийся в квалитативном значении (примерами могут служить «Интенциональная форма» в агульском языке, конструкция с номинализацией в языке сусу);

разновидностью этой категории, видимо, следует признать квалитатив, совмещенный со значением характеризации, как Имперфективный прогрессив в баскском языке;

раритив, употребляющийся в раритивных контекстах (примерами являются конструкция языке). Среди более «широких» типологически релевантных категорий предикатной множественности в первую очередь назовем следующие: мультипликатив, использующийся для внутрисобытийных предикатномножественных значений (примером является показатель -Est- в марийском языке);

по всей видимости, конкретный набор значений данной категории в конкретном языке определяется тем, какие значения уже «заняты» лексической семантикой глагола;

собственно-хабитуалис, имеющий стандартное хабитуальное и узитативное значения (примерами являются конструкция с глаголом xa- ‘стать’ в форме Имперфекта-хабитуалиса в агульском языке, Хабитуалис в баскском языке, комбинация из показателя Перфекта kua и показателя Хабитуалиса ai в языке маори);

с глаголом q'a- ‘делать’ в агульском языке, конструкция со вспомогательным глаголом tur- ‘стоять’ в форме Хабитулиса в карачавео-балкарском Для данной категории более естественным был бы, вероятно, ярлык «итератив», однако, как мы уже Для краткости мы не приводим здесь примеры, иллюстрирующие употребление соответствующих В качестве примеров типологически релевантных категорий предикатной множественности мы говорили, мы стараемся его избегать.

показателей в связи с тем, что они легко могут быть найдены в Приложении 1.

приводим и те случаи, когда соответствующий показатель совмещает предикатно-множественные значения с каким-либо другими, как в данном случае баскская конструкция с Перфективным прогрессивом совмещает значение повторения в рамках определенного периода времени со значением длительности.

расширенный собственно-хабитуалис, покрывающий все собственно хабитуальные значения (как показатель Хабитуалиса –sJ(e)ti в ненецком языке);

индивидно-генерический показатель, покрывающий все или большинство индивидных хабитуальных значений и генерическое значение (примерами являются Прошедшее генерическое в агульском языке, показатель Претерита i в языке маори);

индивидно-генерический-хабитуалис, совмещающий собственно хабитуальные употребления с индивидными и генерическим (примерами являются Имперфективный претерит в баскском языке и «нулевая» форма в китайском языке);

показатель предикатной множественности «широкого профиля», покрывающий широкий круг значений предикатной множественности, начиная от внутррисобытийных и кончая генерическим (ярким примером является показатель -л- в удмуртском языке;

примером показателя, имеющего более узкую дистрибуцию, однако притом выступающего в качестве показателя «широкого профиля», может служить Хабитуалис языка сусу с показателем -ma);

репетитив-хабитуалис, употребляющийся как в значении повторения в рамках ограниченного периода времени, так и в собственно хабитуальных значениях (как показатель -dav- в литовском языке). Кроме того, следует охарактеризовать существенные стандартные типологически релевантные категории, совмещающие значения предикатной множественности с «собственно видовыми» значениями. Во-первых, это имперфектив, в дистрибуцию которого входит как прогрессивное значение, так и щирокий круг предикатномножественных значений, начиная от значения повторения в рамках ограниченного периода времени и кончая генерическим значением (примерами могут служить несовершенный вид в русском языке, Имперфект с показателем -щтыгъ в адыгейском языке, Имперфект с показателем ме- в таджикском языке и множество других). Вовторых, это перфектив-хабитуалис, употребляющийся как в перфективных контекстах, так и в широком круге контекстов предикатной множественности (наиболее ярким примером является Претерит с показателем -en в марийском языке;

кроме того, примером является Претерит в датском языке и много других). В-третьих, это два различных типа расширенного помимо прогрессива: расширенный значения, прогрессив, в значении употребляющийся, собственно прогрессивного характеризации (как, например, во французском языке), и расширенный прогрессив, употребляющийся в значении повторения в рамках ограниченного периода времени (как, например, в языке сусу).

Мы не назвали ряд более частных категорий, имеющих место в рамках нашего материала, однако нуждающихся в дополнительном типологическом обосновании (так, например, материал французского языка дает любопытный пример категории перфектива-репетитива, однако она на данный момент не засвидтельствована нами в других языках).

Глава 3. Смежные семантические зоны В настоящей главе мы дадим краткий обзор значений, не относящихся к семантической зоне предикатной множественности, однако притом семантически и диахронически связанных с теми значениями, которые мы рассмотрели выше. Очевидно, что такого рода обзор не претендует и не может претендовать на полноту. Здесь мы ставим перед собой лишь задачу выделить те значения, которые семантически наиболее близки к рассматриваемой в нашей работе семантической зоне. Критерием такой семантической близости, как и выше, при описании рассматриваемой нами семантической зоны, является возможность совпадения формального выражения этих значений: это критерий семантической близости, в явном виде сформулированный впервые в [Anderson 1982]. Наиболее близкими к количественным аспектуальным значениям являются прочие аспектуальные значения, также характеризующие некоторую ситуацию по ее способу протекания. Среди прочего следует упомянуть значения, характеризующие свойства некоторой пропозиции – это значения, относящиеся к сфере модальности и к сфере залогов и актантной деривации. Кроме того, в разделе 3.1 рассматривается семантическая и диахроническая связь между значениями, относящимися к событийной предикатной множественности, и таким специфическим отглагольным дериватом, как имя деятеля.

3.1. Имя деятеля и хабитуалис: семантическая и диахроническая связь Предметом рассмотрения данного раздела является семантический и синтаксический переход такого отглагольного деривата, как имя деятеля, в глагольную форму с хабитуальным значением. Этот семантический переход зафиксирован в разных языках мира и состоит в том, что имя деятеля начинает использоваться в качестве основного средства для выражения квалитативной разновидности хабитуального значения, а позднее получает более широкую хабитуальную дистрибуцию. Одним из языков, наглядно демонстрирующих образование хабитуалиса из имени деятеля, является имбабура кечуа. Как показывается в [Cole 1985], в имбабура кечуа представлена аналитическая форма Хабитуалиса с референцией к прошлому, состоящая из смыслового глагола с показателем -j и прошедшего времени вспомогательного глагола (3.1a);

для описания регулярной ситуации в настоящем используется другая форма, с показателем -dur (3.1b):

имбабура кечуа (3.1) a. utavalu-pi Отавало-LOC mi trabaja-j ka-rka-ni AUX-PST-1SG EMPH работать-ACTOR Я обычно работал в Отавало [Cole 1985: 149]. b. utavalu-pi Отавало-LOC mi trabaja-dur ka-ni AUX-1SG EMPH работать-ACTOR Я обычно работаю в Отавало [ibid.: 149]. И показатель -j, и показатель -dur этимологически являются показателями имени деятеля95;

тем не менее, по свидетельству [Cole 1985], с точки зрения описываемого этой грамматикой состояния языка, употребляются они именно как показатели, участвующие в образовании форм с хабитуальным значением. Ниже предлагается рассмотрение семантики имен деятеля с позиций исследования предикатной множественности и описание ряда частных случаев.

3.1.1. Отглагольная деривация имени деятеля Под именем деятеля понимается отглагольный дериват, соответствующий первому (или единственному) участнику ситуации, описываемой исходной глагольной лексемой;

так, например, имя учитель производно от глагола учить и обозначает первого участника ситуации, описываемой этим глаголом – «того, кто учит». В англоязычной литературе для обозначения этого типа отглагольной деривации, как правило, используется термин agent / agentive nominalization;

традиционным латинским названием для данного типа дериватов является nomen agentis. Имя деятеля является одним из семантических типов отглагольных имен, или номинализаций. Следует притом отметить, что в основном в лингвистических работах (как, например, в типологической монографии по номинализациям [Koptjevskaja-Tamm 1993]) в центре внимания находятся такие номинализации, как имя действия, то есть отглагольные существительные, называющие саму ситуацию, типа поедание. Среди прочих семантических типов номинализаций, отличных от рассматриваемых нами имен В [Cole 1985] сообщается, что суффикс -dur заимствован из испанского языка, где имеет фонетический облик -dor;

испанский суффикс -dor, в свою очередь, как известно, восходит к латинскому суффиксу -tor.

деятеля, следует упомянуть имя объекта, (например, вязание) и имя результата (например, строение). В более широком понимании к числу имен деятеля можно отнести, с одной стороны, также и вообще все названия человека, характеризующие его участие в какойлибо ситуации, в частности, названия профессий (ср. каменщик, врач), а с другой стороны, также и названия «механизмов» и инструментов (ср. двигатель). В первую очередь, однако, в рассмотрение в качестве имен деятеля принимаются названия человека (такими именами деятеля ограничен, например, материал, принимаемый к рассмотрению в [Шмелева 1983]). Нам неизвестны специальные типологические исследования, посвященные именам деятеля. На материале индоевропейских языков (в первую очредь в историческом аспекте) этот тип отглагольной деривации рассматривается в классической работе [Benveniste 1948];

крупным исследованием семантики имен деятеля в русском языке является неопубликованная диссертация [Шмелева 1983];

ряд работ посвящен именам деятеля в английском языке (назовем для примера известную работу [Rappaport Hovav, Levin 1992], а также более поздние работы [Busa 1996], [Heyvaert 2002]). Благодаря этим работам известны семантические и синтаксические свойства этого типа отглагольной деривации, хотя и ждет эмпирической проверки межъязыковая универсальность этих свойств. Имена деятеля семантически неоднородны: особенности лексической семантики исходного глагола накладывают ограничения на значение рассматриваемой отглагольной деривации. Сопоставление двух показательных английских примеров предлагается в [Carlson G. 1977: 63] (со ссылкой на [Zemach 1975]):

английский (3.2) a. John is a murderer. Джон убийца [Carlson G. 1977: 63]. b. John is a teacher. Джон учитель [ibid.: 63]. Предложение (3.2a) и его русский перевод истинны в том случае, когда в прошлом имело место событие ‘Джон кого-то убил’;

необходимо и достаточно единичное осуществление этого события. (3.2b) и его русский перевод, напротив, в нормальном случае предполагают систематическое повторение события ‘Джон кого-то учит’;

притом принципиально допускается «ненормальный» случай, когда это событие не имеет места ни разу, но (3.2b), тем не менее, истинно (человек, состоящий в должности учителя в сельской школе, находящейся в брошенной деревне и не имеющей ни одного ученика, не перестает быть учителем, несмотря на то, что ему не довелось ни разу принять участия в ситуации ‘учить’). Возможно и совмещение в одном и том же имени деятеля значений, близких к (3.2a) и (3.2b), как, например, в случае (3.3): (3.3) {НКРЯ}. Предложение (3.3) имеет два значения. Первое из них, более вероятное, состоит в том, что ‘возле кафе находится человек, в данный момент выпоняющий функции менялы’;

таким образом, в этом случае достаточно единичного участия в ситуации ‘менять валюту’. Второе значение таково, что ‘возле кафе находится человек, регулярно занимающийся обменом валюты’;

в этом случае предполагается неограниченное многократное участие в ситуации ‘менять валюту’, никак не связанное притом с актуальным для предложения (3.3) моментом96. Различение рассмотренных семантических типов имени деятеля в некоторых языках имеет формальные основания. В частности, в языке бамана имена деятеля с суффиксом -la соответствуют регулярному участнику ситуации (3.4a), а имена деятеля с суффиксом -baga соответствуют тому участнику ситцации, который участвует в единичной ситуации, совпадающей по времени с точкой отсчета (3.4b):

бамана У кафе, где возводились развалины, стоял меняла. (Ф. Искандер) (3.4) a. min-k-la пить-OBJ-ACTOR.HAB пьяница [Dumestre 1987: 225] b. min-baga пить-ACTOR тот, кто сейчас пьет98 [ibid.: 225] Рассмотренные нами два семантических типа имен деятеля отмечены в литературе. Так, в [Benveniste 1948: 9-62] вводится противопоставление nom d’aucteur 96 97 Детальный разбор неоднозначной семантики примеров типа (3.3) см. в [Busa 1996]. Перевод [Dumestre 1987: 225] – «buveur (consommateur habituel d’alcool)». Перевод [Dumestre 1987: 225] – «buveur (en train de boire)». Между (3.4a) и (3.4b), как можно заметить, имеется также и различие в лексическом значении (‘пить, потреблять жидкость’ vs. ‘пить алкогольные напитки’);

такого рода семантический сдвиг представляется естественным результатом совмещения ряда предикатов с хабитуальным значением.

vs. nom d’agent, где под nom d’aucteur имеется в виду имя деятеля, обозначающее того, кто в действительности выполнил какое-либо действие, а под nom d’agent – имя деятеля, соответствующее тому, кто «призван» соответствующее действие выполнять. Аналогично, в [Wierzbicka 1969: 159-176] предлагается различие актуальных vs. узуальных «агентивных существительных». В более современной работе [Rappaport Hovav, Levin 1992] имена деятеля разделяются на событийные имена деятеля (event agentive nouns), предполагающие обязательное осуществление ситуации, описываемой исходной глагольной лексемой, и несобытийные (non-event agentive nouns), в семантику которых осуществление этой ситуации не входит. Более детальная семантическая классификация имен деятеля на материале русского языке предлагается в [Шмелева 1983: 41-59]. Так, имена деятеля, имеющие эпизодические употребления, т. е. соответствующие единичной ситуации, разделяются на имена деятеля в актуальном значении, «содержащие значение одновременности» [Шмелева 1983: 42], ср. (3.5) и имена деятеля в перфектном значении, которые «называют лицо по действию, которое было совершено ранее, но результат которого... важен для говорящего» [Шмелева 1983: 44], ср. (3.6). Имена деятеля, подразумевающие регулярное участие в соответствующей ситуации, подразделяются на имена деятеля в значении свойства, которые «характеризуют лицо по действию, обычному для данного лица» [Шмелева 1983: 48], но «не локализованному во времени» [Шмелева 1983: 49], ср. (3.7), и имена деятеля в значении функции, которые «характеризуют лицо по действию, которое оно обязано выполнять, но не обязательно выполняет», ср. (3.8). (3.5) (3.6) [ibid: 44] (3.7) (3.8) Ты ведь знаешь, я уже давно не болтун. [ibid: 48] Защитник Родионов посылает мяч в собственные ворота. [ibid: 51] Мы услышали голоса наших преследователей. [Шмелева 1983: 42] Читая пьесы Шекспира, мы восхищаемся талантом переводчика.

Различие между именами деятеля в значении свойства и в значении функции представляется сравнительно тонким и не имеющим четкой границы. Тем не менее, при дальнейшем рассмотрении представляется целесообразным его использование: оно повторяет различие между отдельными частным значениями внутри семантической зоны хабитуальных значений. «Хабитуальное значение», являющееся основным предметом рассмотрения в нашей работе, не является семантически единым: в 2.4-2.5 показан целый спектр значений, образующих семантическую зону хабитуалиса. Охарактеризуем здесь кратко лишь те частные хабитуальные значения, которые наиболее существенны для описания развития категории хабитуалиса из имени деятеля. Во-первых, это стандартное хабитуальное значение, описывающее ситуацию, которая осуществляется с некоторой стандартной регулярностью, как правило, один раз (или известное число раз) в некоторый известный промежуток времени. Так характеризуется, в частности, хабитуальное значение в [Bybee et al. 1994: 127]: «хабитуальные ситуации образуют повторяюшиеся регулярно отдельные события»99. Типичным примером предложения со стандартным хабитуальным значением является (3.9): (3.9) Иван приходит ко мне каждый день.

Во-вторых, это значения, которые представляется естественным отнести к числу индивидных хабитуальных значений. При рассмотрении семантической зоны хабитуалиса играет большую роль разбираемое нами более подробно выше в 2.5 противопоставление между предикатами стадиального vs. индивидного уровня (stagelevel vs. individual-level predicates), восходящее к [Carlson G. 1977: 104-107]. Стандартное хабитуальное значение, проиллюстрированное выше (3.9), «применимо» к предикату стадиального уровня;

значение (3.9) состоит в том, что некоторая ситуация является регулярной в течение какого-то длительного периода времени, за счет чего в существовании индивида имеет место множество сходных стадий. Прочие хабитуальные значения, которые мы здесь рассматриваем, подразумевают, что соответствующее высказывание содержит предикат индивидного уровня. Первое из этих значение – значение индивидного состояния;

его особенность состоит в том, что предикатом индивидного уровня является сама соответствующая глагольная лексема и, таким образом стадиального аналога, который мог бы регулярно повторяться, у этого значения в принципе нет: (3.10) Иван любит помидоры.

Второе рассматриваемое нами индивидное хабитуальное значение – значение свойства, подразумевающее регулярные проявляения этого свойства. Такое значение имеет, в частности, предложение (3.11): (3.11) Иван курит.

“Habitual situasions are customarily repeated on different occasions”.

Значение свойства отличается от собственно хабитуального тем, что если в случае собственно хабитуального значения речь идет о регулярном повторении отдельных ситуаций, сравнительно недолгих по времени, то в случае значения свойства речь идет о единой длительной ситуации (которая притом подразумевает регулярное осуществление некоторой другой ситуации). Третье индивидное хабитуальное значение, которое существенно для дальнейшего изложения, – это квалитативное значение. Квалитативное значение состоит в том, что некоторый индивид «квалифицируется» как принадлежащий к некоторому классу и, в силу принадлежности к этому классу, регулярно участвует в ситуации, описываемой глаголом. Центральным и наиболее типичным случаем квалитативного значения является профессиональная характеритика человека: с одной стороны, профессиональная группа воспринимается как естественный таксономический класс, а с другой стороны, принадлежность к определенной профессии предопределяет ситуацию, в которой регулярно приходится участовать, ср. (3.12): (3.12) Иван строит дома.

Именно квалитативное значение является наиболее типичным контекcтом для употребления имени деятеля в качестве именного предиката. Поскольку квалитативное значение в значительной мере сводится к тому, что субъект соотносится с классом себе подобных, оно практически тождественно семантически имени деятеля в значении функции в терминах [Шмелева 1983]. Так, предложение (3.13a) синонимично предложению (3.13b): (3.13) a. Иван водит автобус. b. Иван – водитель автобуса.

Семантическую близость проявляют также хабитуальное значение свойства и имя деятеля в значении свойства. Так, например, в датском языке практически синонимичными оказываются предложения (3.14a) и (3.14b):

датский (3.14) a. min мой bedstefar дедушка var быть.PST ryg-er.

курить-ACTOR Мой дедушка был курильщиком. b. min мой bedstefar дедушка rg.

курить.PST Мой дедушка курил. Примеры (3.14a-b) наглядно иллюстрируют разницу между датским и русским языками: если по-датски значение ‘мой дедушка был курильщиком’ наиболее естественно передается (3.14a), а (3.14b) требует более специального контекста, то для русского языка, напротив, перевод предложения (3.14b) наиболее естествен, в отличие от перевода (3.14a). Тот факт, что русское предложение (3.13b) воспринимается как более естественное, чем русский перевод (3.14a), говорит о том, что квалитативный контекст является наиболее стандартным для употребления имени деятеля. Тем не менее, для русского языка имя деятеля является не самым продуктивным отглагольным дериватом, а употребление финитного глагола в квалитативном контексте вполне естественно. Примером такого языка, где имя деятеля стандартно употребляется в квалитативном контексте и имеет высокий уровень продуктивности, является сусу.

3.1.2. Номинализации в сусу Язык сусу группы манде имеет показатель номинализации -ji, присоединяющийся к глагольной основе по сложным морфонологическим правилам [Toure 1994: 139-141], ср. также [Houis 1963: 86-87]. Номинализации многозначны и имеют значение как имени действия, так и имени деятеля (а также, реже, и имени объекта, имени результата)100. Так, например, номинализация xabwii, образованная от глагола xabu ‘ковать’, обозначает как саму ситуацию ковки, так и участника этой ситуации:

сусу (3.15) xabu ковать > xabwii ковать.NMN 1. 2.

ковка кузнец [Toure 1994: 141] При этом частым является тот случай, когда разные значения номинализаций имеют различное тоновое оформление. Так, например, различное тоновое оформление в зависимости от значения имеют номинализации в (3.16) и (3.17):

Ср. лишь исключительные случаи семантического перехода имени действия в имя деятеля в русском языке, ср. Командование полком – трудное занятие vs. Командование полка располагается в штабе. См. о полисемии русских номинализаций [Пазельская 2002: 61-84].

(3.16) xn сердиться > xn сердиться.NMN vs.

xn сердиться.NMN [ibid.: 141] «сержение»101 (3.17) idon жевать тот, кто сердится vs. idon-ji жевать-NMN > idon-ji жевать-NMN [ibid.: 203] «жевание» «жевальщик» Тоновые различия между номинализацией в значении имени действия и номинализацией в значении имени деятеля вызывают предположение об утраченном сегментном показателе имени деятеля, присоединявшемся ранее к номинализации. Вне зависисмости, однако, от предшествующего исторического состояния, синхронно в языке сусу имеет место семантический переход от имени действия к имени деятеля, иногда имеющий формальный коррелят в виде изменения тоновой структуры. Номинализации в значении имени деятеля являются стандартным средством, которое используется в сусу в квалитативном контексте. Если некоторый индивид осуществляет некоторое действие профессионально, то наиболее естественный способ выразить это на сусу – номинализация в позиции именного предиката:

сусу (3.18) kedi sebee nan a ra.

DEF бумага писать.NMN EMPH он {Мой брат работает в одной конторе. – В чем состоит его работа? – } Он пишет письма [= он писальщик писем]. {TMAQ 25} (3.19) n я mama бабушка bad готовый.рис in-ji варить-NMN nan nu a он ra.

DEF EMPH RETR {Моя бабушка работала в столовой}. Моя бабушка варила рис [= Моя бабушка, варщиком риса была она]. Предложения (3.18)-(3.19) отличаются, например, от русского примера (3.13b) высокой степенью продуктивности. Если для русского языка такое употребление имени деятеля ограничено, как правило, теми случаями, когда это имя деятеля является фиксированной лексической единицей, то для сусу именно оно является наиболее 101 102 Перевод [Toure 1994: 141] – «le fait de se fcher, d’tre amer». Перевод [Toure 1994: 203] – «le fait de mcher». Перевод [Toure 1994: 203] – «celui qui mche».

естественным. Можно, таким образом, говорить, что в сусу конструкция с именем деятеля стала специализированным средством для выражения квалитативного значения.

3.1.3. Хабитуалис на *-u-y в тюркских языках Глагольная система ряда языков, относящихся к тюркской семье, содержит специализированную форму Хабитуалиса на *-u-y (сегмент *-u-, предшествующий хабитуальному аффиксу *-y, исходно является показателем имени действия). Одним из языков, имеющих эту форму, является карачаево-балкарский (см. подробнее 4.5);

предложения (3.20) и (3.21) описывают ситуации, имеющие место регулярно, то есть имеют собственно хабитуальное значение:

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.