WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

на правах рукописи

ШЕВЧЕНКО НЕЛЛИ ПЕТРОВНА УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВОВЛЕЧЕНИЕ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО В СОВЕРШЕНИЕ

ПРЕСТУПЕНИЯ 12. 00. 08 – уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный консультант: доктор юридических наук, доцент Блинников Валерий Анатольевич Ставрополь, 2003 2 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение …………………………………………………………......……….…. 3 Глава 1. Понятие и сравнительно-правовая характеристика вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления.....................................13 § 1. Эволюция уголовного законодательства России в части ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления............................................................................................13 § 2. Понятие вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления............................................................................................33 § 3. Ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления в уголовном законодательстве зарубежных стран.........................................................................................................47 Глава 2. Уголовно-правовая характеристика вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления.....................................62 § 1. Объект вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления............................................................................................62 § 2. Объективная сторона вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления.......................................................................84 § 3. Субъективные признаки вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления.....................................................................113 Глава 3. Проблемы дифференциации ответственности и индивидуализации наказания за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления...............................................................................138 § 1. Дифференциация ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления посредством квалифицирующих признаков в УК РФ................................................138 § 2. Возможности совершенствования законодательства в части дифференциации ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления...........................151 § 3. Индивидуализация наказания за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления..................................................................169 Заключение........................................................................................................184 Библиография................................................................................................... ВВЕДЕНИЕ На современном этапе развития российского общества существенную угрозу его национальной безопасности составляет преступность. Вызывая тревогу стране и озабоченность со стороны негативную политиков, динамику работников совершаемых правоохранительных структур, исследователей, криминальная ситуация в демонстрирует крайне преступлений, в том числе и преступлений против интересов развития и воспитания несовершеннолетних, количество которых за последние десять лет удвоилось. Необходимость защиты детей от криминального насилия и криминализирующего влияния взрослых, осознанная мировым сообществом и национальным законодателем, обусловила принятие ряд нормативноправовых актов, направленных на пресечение преступной деятельности лиц, пытающихся привить несовершеннолетним взгляды и убеждения преступного мира и их личного поведения. Особое место занимает Уголовный Кодекс Российской Федерации, предусматривающий ст. 150 ответственность преступления. Норму о вовлечении несовершеннолетних в совершение преступлений можно отнести к числу традиционных уголовно-правовых запретов. Эта норма, возникнувшая в российском законодательстве в середине XIX столетия и неоднократно корректировавшаяся, всегда сохраняла свою социальную значимость – защищать нравственные интересы подрастающего поколения, препятствовать распространению преступности в подростковой среде, В дисциплинировать современных лиц, ответственных непрекращающегося за воспитание роста числа несовершеннолетних. условиях соответствующих преступлений анализируемая норма приобретает особое значение. Так, если в 1990 году в Российской Федерации было зарегистрировано 8203 случая вовлечения несовершеннолетних в преступную деятельность (напомним, что ст. 210 УК РСФСР объединяла в за вовлечение несовершеннолетнего в совершение себе деяния, сейчас рассредоточенные по ст. ст. 150 и 151 УК РФ),1 то в 1999 число преступлений, предусмотренных ст. 150 УК РФ, составило 23947.2 Значимость качества нормы о вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления определяется и тем, что она относится к числу так называемых норм с двойной превенцией, предупреждая не только преступные посягательства на несовершеннолетних, но и способствуя сокращению преступности самих несовершеннолетних. Проблемы, связанные с теоретическим анализом состава вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления, несомненно, уже были в центре внимания научной общественности. Соответствующие работы были выполнены А. Бриллиантовым (1979), Г. Брускиным (1975), А. Галаховой (1975), И. Н. Даньшиным (1973), М. А. Ефимовым (1971), Г. М. Миньковским (1975), В. Н. Смитиенко (1989), К. К. Сперанским (1991), Н. Трофимовым (1968), С. С. Яценко (1976), и др. Указанные исследования представляют несомненный научный интерес, важны для анализа развития научной мысли, но вместе с тем, их наличие не может быть признанно достаточным, поскольку сегодня существенным образом изменилось уголовное законодательство, экономическая, политическая и социально-психологическая обстановка в государстве. В силу этого некоторые теоретические выводы авторов по проблемам анализа состава вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления, квалификации этого преступления несколько устарели и не могут быть востребованы практикой. В современных условиях заявленная тема также не остается без внимания исследователей. Однако, эти исследования не носят комплексный характер. Так, Р.С. Дмитриевский (1995), рассматривая проблемы вовлечения Ежегодный государственный доклад о положении детей в Российской Федерации. 1995. М., 1996. С. 114. 2 Ежегодный государственный доклад о положении детей в Российской Федерации. 1999. М., 2000. С. 107.

несовершеннолетних в совершение преступлений, ограничивается исключительно криминологическими аспектами;

С.Ш. Ахмедова (2001) рассматривает проблемы вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления лишь косвенно, в связи с анализом вопросов вовлечения их в совершение антиобщественных действий, Ю.Е. Пудовочкин (2002) также анализирует данный состав лишь в связи с изучением комплекса преступлений против несовершеннолетних. посвященные Таким образом, можно утверждать, что в современной уголовно-правовой литературе отсутствуют монографические конструирования ответственности за работы, и исследованию в проблемы нормы об совершение применения вовлечение уголовно-правовой несовершеннолетнего преступления. Сказанное обусловливает актуальность избранной темы исследования и предопределяет его объект и предмет. Объект диссертационного исследования составляют общественные отношения, возникающие в связи с необходимостью противодействия фактам вовлечения несовершеннолетних в совершение преступления, реализующиеся деятельности в процессе правотворческой и правоприменительной и состоящие в органов государственной власти, криминализации данного общественно опасного деяния, дифференциации ответственности и индивидуализации наказания за него. Предметом нормативные ответственность за диссертационного ст. 150 вовлечение исследования УК РФ, в определены совершение предписания предусматривающей несовершеннолетнего преступления, а также практика применения данной уголовно-правовой нормы следственно-прокурорскими и судебными органами. Целью диссертационного исследования нами обозначена разработка предложений по усовершенствованию российского уголовного законодательства в части криминализации вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления и дифференциации ответственности за него, а также составление рекомендаций по квалификации данного преступления и назначению наказания за него. В соответствии с нею задачами исследования являются: 1) изучение истории российского уголовного законодательства в части регламентации ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления;

2) определение понятия «вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления»;

3) анализ современного зарубежного уголовного законодательства об ответственности преступлений;

4) уголовно-правовая характеристика признаков состава вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления;

5) изучение имеющихся средств дифференциации ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления;

6) разработка новых возможных квалифицирующих признаков состава вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления;

7) анализ санкций за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления и практики назначения наказания за него. Решение поставленных задач достигается на основе анализа комплекса нормативных, эмпирических и теоретических источников. Нормативная база диссертационного исследования представлена международными, национальными и иностранными правовыми актами. Международно-правовые основы государственной политики в области охраны прав несовершеннолетних определены Конвенцией ООН о правах ребенка (1989), Всемирной Декларацией об обеспечении выживания, защиты и развития детей (1990) и др. Исходя из того, что «ребенок, ввиду его физической и умственной незрелости, нуждается в специальной охране и заботе, включая надлежащую правовую защиту, как до, так и после рождения», Конвенция провозгласила важнейшие права ребенка, в том числе за вовлечение несовершеннолетних в совершение и право на защиту от любых форм агрессии, эксплуатации и негативной информации. На национальном уровне права несовершеннолетних в России охраняют следующие документы, положенные в основу исследования: Конституция РФ (1993), Уголовный Кодекс РФ (1996), Семейный Кодекс РФ (1995), Закон РФ «Об основных гарантиях прав ребенка в РФ» (1998), Закон РФ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» (1999) и т. д. Исследование основано также на разъяснениях Пленумов Верховного Суда РФ (СССР, РСФСР), постановлениях и определениях Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда по вопросам, относящимся к объекту исследования. Для обеспечения сравнительно-правовых аспектов темы нами были исследованы памятники истории уголовного права России (Церковные Уставы Владимира и Ярослава, Соборное Уложение, законодательство Петра I, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, Уголовное Уложение, Уголовные Кодексы РСФСР), а также уголовное законодательство зарубежных стран, в частности Уголовные Кодексы Азербайджана, Украины, Беларуси, ФРГ, Киргизии, Испании, материалы и иную Таджикистана, Туркменистана, основу и о Эстонии, Голландии, Швейцарии, Польши, штата Нью-Йорк, Китая. Эмпирическую обобщений судебной несовершеннолетних диссертации по их в составляют о преступную практики делам преступлениях вовлечении антиобщественную деятельность, проводимые Верховным Судом РФ;

статистические данные Управления Судебного Департамента при Верховном Суде в Ставропольском крае;

материалы опубликованной судебной практики Верховных Судов СССР, РСФСР, РФ;

материалы 200 уголовных дел о вовлечении несовершеннолетних в совершение преступлений.

Теоретическую основу диссертационного исследования составляют классические произведения представителей отечественной уголовноправовой науки, посвященные: 1) проблемам изучения признаков состава преступления (А. Н. Трайнин, Н. И. Коржанский, П. С. Дагель и др.);

2) вопросам квалификации преступлений (В. Н. Кудрявцев, Л. Д. Гаухман и др.);

3) проблемам дифференциации уголовной ответственности (Т. А. Лесниевски-Костарева, Ю. Б. Мельникова и др.);

4) проблемам индивидуализации уголовного наказания (Г. И. Чечель, И. И. Карпец и др.). В диссертационном исследовании обобщены работы, изданные ранее по проблемам квалификации преступлений против несовершеннолетних, подготовленные Н. И. Трофимовым, К. К. Сперанским, К. К. Кусниденовым, В. Ф. Ивановым, В. С. Савельевой, С. Ш. Ахмедовой, Ю. Е. Пудовочкиным и др. Изучение проблем в ответственности преступления за вовлечение осуществлялось диалектика, несовершеннолетнего методом любого совершение комплексом классических методов научного познания. Универсальным научного исследования является предъявляющая к процессу изучения правовых явлений требования объективности, всесторонности, комплексности и конкретности истины. В качестве теории среднего уровня был применен системный подход, позволяющий рассмотреть состав вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления в качестве системы взаимосвязанных объективных и субъективных признаков, включенной в систему уголовно-правовых норм о защите несовершеннолетних в России. Основными частнонаучными методами, использованными в работе, являются сравнительно-правовой метод, дающий возможность рассматривать современное состояние соответствующих правовых норм в различных национальных системах права и в истории отечественного уголовного права;

и догматический метод, предполагающий толкование основных понятий и институтов уголовного права.

Проведенное исследование позволило нам сформулировать и вынести на защиту следующие основные положения. 1. Под вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК РФ) следует понимать активные действия достигшего совершеннолетия лица, направленные на лицо, не достигшее восемнадцатилетнего возраста, и заключающиеся в приобщении, втягивании, укреплении у него решимости или готовности участвовать в совершении общественно опасного деяния или деятельности либо в приобщении и подготовке его к преступному образу жизни. 2. В целях соблюдения принципов вины и законности при конструировании и применении анализируемой нормы следовало бы заменить понятие «преступление» в диспозиции ч. 1 ст. 150 УК РФ понятием «общественно опасное деяние». 3. Родовой объект вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления есть совокупность общественных отношений, обеспечивающих нормальное физическое, психическое, нравственное и социальное развитие лица, не достигшего восемнадцатилетнего возраста, в духе соблюдения Конституции и законов Российской Федерации;

уважения человека, его прав и труда;

уважительного отношения к обществу, правилам и традициям человеческого общения;

утверждения несовершеннолетнего в качестве самостоятельного и полноценного субъекта общественных отношений, свободно реализующего свои права и свободы. 4. Основным непосредственным объектом вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления являются общественные отношения, обеспечивающие право несовершеннолетнего на защиту от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию. 5. Несовершеннолетний, вовлеченный в совершение преступления, при определенных обстоятельствах может быть признан потерпевшим от преступления. Для признания несовершеннолетнего потерпевшим от вовлечения в совершение преступления (если деяние взрослого не содержит признаков фактические насилия) необходимо установить, что были нарушены объект общественные отношения, составляющие рассматриваемого преступления, что процессу развития подростка был причинен реальный вред или создана угроза реального причинения вреда. 6. Объективная сторона вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления сконструирована по типу формального состава преступления и состоит в активных действиях взрослого лица, направленных на одного или нескольких несовершеннолетних. Вместе с тем, имеется потребность в криминализации попустительства преступной деятельности несовершеннолетних путем бездействия со стороны лиц, ответственных за воспитание несовершеннолетнего. 7. формой Субъективная вины, при сторона этом вовлечения отношение несовершеннолетнего виннового к в совершение преступления характеризуется исключительно умышленной возрасту несовершеннолетнего, которое характеризуется только интеллектуальным, и не включает волевой момент, может быть выражено в различной степени его осознания. 8. Современный набор средств дифференциации ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления, в основном соответствует коррекция потребностям практики, однако, возможна в некоторая частности имеющихся квалифицирующих признаков, необходимо расширить перечень специальных субъектов преступления в части второй анализируемой нормы;

а признак вовлечения в тяжкое или особо тяжкое преступление заменить на «вовлечение в совершение убийства, истязания, изнасилования, насильственных действий сексуального характера, а равно любых иных преступлений, совершаемых с особой жестокостью, в отношении заведомо беременной женщины, в отношении лица, находящегося в беспомощном состоянии».

9.

Возможна дальнейшая дифференциация посредством ответственности за анализируемое преступление конструирования таких квалифицирующих признаков как «совершение преступления в отношении двух и более несовершеннолетних», «совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой», «вовлечение несовершеннолетнего в общественно опасную деятельность». 9. Санкции за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления нуждаются в коррекции посредством согласования верхнего предела санкции за основной состав с нижним пределом санкции за квалифицированный состав;

включения в санкции частей третьей и четвертой дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью;

введения в санкции частей первой и второй анализируемой нормы альтернативных наказаний в виде исправительных работ, ограничения свободы, ареста. Указанные положения отражают конкретные элементы одним правовой из первых о в отечественной уголовно-правовой в новизны науке диссертационного исследования. В целом же отметим, что оно является монографических исследований теории и практики применения уголовнонормы вовлечении несовершеннолетнего совершение преступления, выполненном на основе Уголовного Кодекса РФ (1996), с учетом современной правоприменительной деятельности и законодательства.

Работа носит характер комплексного исследования, в котором анализируется блок уголовно-правовых проблем, связанных с криминализацией вовлечения несовершеннолетнего сравнительно-правовой правовой нормы о в совершение преступления, данного в дифференциацией преступления. совершение ответственности и индивидуализацией наказания за него, а также с характеристикой вовлечении Проведенный анализ позволил предложить новую редакцию уголовнонесовершеннолетнего общественно опасного деяния, а также обосновать необходимость включения в УК РФ новой уголовно-правовой нормы о попустительстве общественноопасной деятельности несовершеннолетних. Теоретическая уголовно-правовой совершение значимость борьбы с диссертационного исследования в определяется тем, что в работе обобщен отечественный и зарубежный опыт вовлечением несовершеннолетних вопрос о преступлений, проанализирован соответствии современной редакции ст. 150 УК РФ потребностям практики борьбы преступными посягательствами на интересы несовершеннолетних, намечены возможные перспективы совершенствования данной уголовно-правовой нормы. В диссертации решен ряд важных вопросов, связанных с определением понятия вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления, конструкции данного состава преступления, формой вины при его совершении, средств дифференциации ответственности за него. Практическая ценность диссертационного исследования состоит в том, что его результаты могут служить информационной базой данных в работе представительных органов власти РФ по совершенствования уголовного закона;

в практике противодействия преступности при квалификации вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления и назначении наказания за него;

в учебном процессе при преподавании курса уголовного права России, при чтении специализированного курса «Уголовно-правовая охрана несовершеннолетних»;

в дальнейших научных исследованиях проблем теории и практики уголовно-правовой охраны несовершеннолетних и сравнительного правоведения. Значимость выводов и предложений, сделанных в диссертации, подтверждается их апробацией. Они неоднократно обсуждались на заседаниях кафедры уголовного права Ставропольского государственного университета, на проводимых в СГУ научных и научно-практических конференциях, отражены в опубликованных работах автора.

Структура диссертации определяется стоящими перед ней целями и задачами и включает в себя введение, три главы, объединяющие девять параграфов, заключение и библиографию.

Глава 1. ПОНЯТИЕ И СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВОВЛЕЧЕНИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО В СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ § 1. Эволюция уголовного законодательства России в части ответственности за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления Охрана интересов подрастающего поколения в истории отечественного законодательства всегда была подчинена общей логике развития общественных отношений и права. При этом на первых порах развития права сферой его регулирования охватывались наиболее значимые, жизненно важные для общества отношения, обеспечивающие сохранность и безопасность его жизнедеятельности и воспроизводства. В дальнейшем же, по мере укрепления культурных начал, сфера правового регулирования расширялась за счет включения в нее отношений, ранее либо вообще не регулируемых социальными институтами, либо регулируемых нормами морали, религии, обычаями. Поэтому вполне объяснимо то обстоятельство, что нормы о вовлечении несовершеннолетних в совершение преступления либо в совершение антиобщественных действий появляются на гораздо поздних этапах развития права в России. Их появлению предшествовало оформление самого понятия «преступление», осознание определенных действий в качестве антиобщественных, осознание того, что личность несовершеннолетнего находится в стадии становления, развития, осознание пагубности преступного воздействия взрослых на несовершеннолетних. Заметим, что в «чистом виде» нормы о вовлечении несовершеннолетних в совершение антиобщественных, в том числе и преступных действий появляются только в XIX столетии. Однако до этого отдельные нормативные предписания о защите несовершеннолетних от пагубного влияния взрослых и преступного попустительства с их стороны все же существовали.

Одним из первых нормативных документов, в котором содержались предписания относительно защиты интересов детей, был Устав князя Ярослава о церковных судах. Среди его норм была норма, посвященная злоупотреблением родителями брачной судьбой детей. В ст. 24 Устава читаем: «Аже девка не всхочет замуж, а отец и мать силою дадут, а что створить над собою – отец и мати епископу в вине, а истор има плати. Тако же и отрок»;

и далее, в ст. 33: «Аже девка восхощеть замуж, а отец и мати не дадят, а что створить, епископу в вине отец и мати. Тако же и отрок».3 Основой криминализации деяний в данном случае выступал не сам факт насильственной женитьбы (выдачи замуж) или запрета на бракосочетание (такие факты имели место достаточно часто, поскольку зачастую брак рассматривался как хозяйственно-бытовая сделка и собственно хозяйственные интересы стояли выше личных интересов брачующихся), а его последствия - самоубийство детей, покушение на самоубийство или иноекакое членовредительство. Самоубийство рассматривалось в христианском вероучении в качестве одного из тягчайших грехов (читай – преступления, поскольку различие между ними еще не были столь очевидными), а потому на родителях лежала ответственность не столько за злоупотребление брачной судьбой детей, сколько за то, что они довели их до греха, преступления, способствовали, попустительствовали самоубийству лиц, находящихся от них в зависимости и не способных в силу возраста им противостоять. Ко времени Церковного Устава Ярослава относится существование еще одного преступления против интересов воспитания не упоминая о несовершеннолетних. Краткая редакция Устава в ст. 5, возрасте, предписывала: «Аже у отца и у матери дчи девкою детяти добудеть, обидчив, ю поняти в дом церковный, а чимь ю род откупит».4 В данной норме мы обнаруживаем не только ответственность «девки» за рождение Российское законодательство X – XX веков. В 9 томах. Т.1 Законодательство Древней Руси /Отв.ред. В.Л. Янин. М., 1984. С.169, 170.

Там же. С.168.

внебрачного ребенка, но и ответственность ее семьи – «рода» в виде обязанности ее выкупить. По верному замечанию В. Сергеевича «по этой статье прелюбодеяние являлось преступлением не перед семейной властью,… а перед общественной властью;

ответственным же оказывался не муж, вступивший в незаконную связь, а семья девицы, которая не уберегла дочери от соблазна».5 Это еще один факт преступного небрежения родительскими ребенка. Итак, на начальном этапе существования русского государства и права мы обнаруживаем лишь зарождение некоторого интереса властей к проблеме ответственности за преступления против несовершеннолетних. В силу логики развития уголовного права интерес этот появлялся в большей степени в виде создания правовых запретов на отдельные формы поведения, объективно причинявшие вред несовершеннолетним. При этом, формулируя запрет, законодатель не признавал ребенка самостоятельным объектом уголовно-правовой охраны, а нормы, его защищавшие, как правило, в качестве основного социального назначения имели охрану иных интересов и ценностей. Это являлось отношений, свидетельством социальных имевшейся и иерархичности которая общественных благ интересов, обязанностями, которое способствовало грехопадению проявлялась «в отнесении или неотнесении социальных интересов к сфере, охраняемой уголовным правом, в определении преимущественного места среди всех уголовно-правовых норм нормам, обеспечивающим защиту наиболее важных отношений этой сферы, в увеличении строгости наказаний, назначаемых за посягательства на такие отношения».6 Такое положение дел в сфере уголовно-правовой охраны лиц, не достигших совершеннолетия, оставалось практически неизменным и в последующие века российской истории. Дальнейшее развитие норм об ответственности за преступления против несовершеннолетних связано с Сергеевич В. Лекции и исследования по древней истории русского права. Изд. 3-е, доп. СПб., 1903. С.431.

изданием Уложения царя Алексея Михайловича – (Соборного Уложения) 1649 года и с Новоуказными статьями о татебных, разбойных и убийственных делах 1669 года. Анализ норм Уложения свидетельствует о достаточно серьезной озабоченности государства общественной нравственностью и стабильностью семьи, что согласовывалось, в первую очередь с христианским вероучением и с целями внутренней политики государства. Содержание статей Соборного Уложения показывает, что и в середине XVII века в России оставался неизменным сложившийся в Церковных Уставах древнерусских князей взгляд на проблему уголовно-правовой защиты детей. Значение же Уложения состояло в изъятии дел о преступлениях родителей против детей церковной юрисдикции Этот и переводе факт, их в сферу судопроизводства. явившийся результатом из государственного сложных взаимоотношений церкви и государства, обладал большим политическим значением, свидетельствуя не только о мощи государственных структур, но и о стремлении наднациональной, надсословной, надконфессиональной силы, которой являлось государство, взять под свое покровительство вопросы регулирования ответственности за преступления в семейно-бытовой сфере, а следовательно выступал показателем значимости этих вопросов в общественной жизни России XVII века. Эпоха Петра I, характеризовавшаяся ломкой традиций московского государства и зарождением новой европеизированной российской культуры, ознаменовалась определенным позитивным поворотом в отношении к детям, поворотом со стороны, прежде всего, государства. Сохранение социального статуса ребенка не требовало специального пересмотра уголовно-правовых положений относительно их защиты. Источником уголовного права оставалось Уложение Алексея Михайловича. В тоже время законотворческая деятельность Петра I привела к появлению некоторых уголовно-правовых норм, закрепленных в Воинском (1716) и Мальцев В.В. Введение в уголовное право. Волгоград, 2000. С.47.

Морском (1720) артикулах, среди которых были нормы и о защите несовершеннолетних. Среди законоположений, специально созданных для охраны интересов детей, следует отметить принятый в 1743 году Сенатом, обеспокоенным уровнем и качеством воспитания молодежи, указ «О вменении родителям в обязанность обучать детей своих Катихизису»7, «дабы чрез то Христианскую должность и догматы православныя нашея веры узнать, и в том бы поступать, и от развратников православныя веры нашея себя сохранить могли». Согласно этому Указу отцы или лица, их заменяющие, которые «не имея о воспитании… детей попечения» будут небрежны или нерачительны в исполнении своей обязанности обучения детей и «в том подлинно обличатся», должны претерпеть наказание в виде штрафа в размере 10 рублей для дворян, 2 рублей для представителей иных сословий, причем, реализуя идею восстановления социальной справедливости, Сенат предписывал «штрафные» деньги направлять в Коллегию Экономии на содержание Московской Славяногреколатинской Академии. Свидетельством того внимания, какое уделялось государством делу воспитания детей, может служить дело княгини фон Голштейн-Бек, у которой, согласно именному Указу Петра III, было отобрано имение за дурное воспитание своей дочери, поскольку она «никакого попечения, как о содержании, так и о воспитании ея не имеет».8 Прививая детям основы христианской религии и морали, государство в тоже время стремилось оградить их православное развитие от влияния иных вероучений, что находило воплощение не только в цивилистических узаконениях об обязательном крещении детей, родившихся в браке между людьми различных вероисповеданий, но и в законах уголовных. В частности, в 1826 г. Николай I утвердил положение Комитета Министров «О наказании Полное собрание законов российской империи. Первое собрание. СПб., 1830 (далее – 1 ПСЗ). Т. 11. Ст. 8726 (С. 794). 8 1 ПСЗ. Т. 15. Ст. 11419 (С. 984).

за допущение малолетних детей к исполнению обрядов Жидовской ереси»9. Учитывая, что «предавшиеся Жидовой ереси возмужалые люди нарочно употребляют малолетних к исполнению духовных обрядов, дабы себя избавить от определенного наказания и быв уверены, что они исполнители их заблуждения, избегнут онаго, по несуществованию об них постановления», Комитет Министров решил, что со всеми, кто будет виновен в «принуждении или соглашении» малолетних к исполнению указанных обрядов, а равно и с родителями, «как с главнейшими виновниками в настоящем случае», необходимо поступать «по общим правилам», то есть как с исполнителями рассматриваемого преступления. Самих же малолетних, исполнявших «обряды жидовской ереси» надлежало отдавать в Военносиротские отделения для воспитания, содержания и военного обучения. Поскольку в середине XVIII века семейное воспитание, прежде всего, конечно, в дворянской среде, уже не было единственной формой социализации, государство не могло оставаться равнодушным к «качеству» лиц, выполнявших воспитательные функции на профессиональной основе. В этой связи не случаен Именной Указ Елизаветы «О предварительном испытании в науках иностранцов…»,10 по которому предписывалось «никому в домы не принимать и не иметь и до содержания школ не допускать» учителей иностранцев, не прошедших специальной аттестации в России, под угрозой штрафа в размере 100 рублей. Продолжая линию на укрепление нравственных устоев общества, государство формулировало также ряд правовых запретов на азартные игры,11 на произношение бранных слов12 и др. Не обладая явной проювенальной направленностью, эти нормативные акты должны были способствовать оздоровлению нравственного климата пребывания Полное Собрание Законов Российской Империи. Второе Собрание. СПб., 1830. (Далее – 2 ПСЗ). Т. 1. Ст. 393 (С. 530-531). 10 1 ПСЗ. Т. 14. Ст. 10724 (С. 765). 11 1 ПСЗ. Т. 12. Ст. 9380 (С. 670-671).

несовершеннолетних, а также предупреждать данные социальные отклонения в их среде. Развитие отечественного законодательства в IX – первой трети XIX столетия привело к появлению множества уголовно-правовых актов и отдельных норм, имевших зачастую бессистемный и разрозненный характер. Обусловленная сложностью их практического применения, потребность практики в едином универсальном уголовном законе, возникшая на фоне становления отечественной уголовно-правовой науки, была удовлетворена в процессе длительной и кропотливой работы возглавляемой бароном Розенкампфом, а затем графом М. Н. Сперанским, комиссии по составлению Свода законов Российской империи. Итогом деятельности комиссии стало издание, наряду с прочими, в 1832 году тома XV Свода законов, объединившего свыше полутора тысяч уголовных законов, принятых в России начиная с 1649 года. Том XV Свода законов не только подвел черту предшествующему этапу развития русского уголовного законодательства, но и во многом определил ориентиры его дальнейшей эволюции. Впервые осуществив институционализацию правовых норм, он объединил их в главы и разделы, определяя при этом принадлежность, значение норм и объекты уголовноправовой охраны. Институт преступлений против несовершеннолетних был представлен в Своде законов несколько скудно. Раздел 8 Книги 1 Т. XV Свода законов «О наказании за преступления противу прав семейственного состояния» включал две главы. В первой, «О превышении прав родительской власти», содержалось указание всего на один состав преступления – превышение прав родительской власти (ст. 653), которое могло выражаться либо в принуждении детей к бракосочетанию без их желания либо в принуждении их к вступлению в монашество. Т. XV Свода законов не создал каких-либо новых норм, призванных охранять интересы подрастающего поколения;

он Там же. Ст. 8868. (С. 21-22).

лишь сгруппировал накопленные столетиями предписания по определенным рубрикам. Несмотря на это, не стоит принижать и недооценивать его значение. Появление такого закона не было случайным. Демонстрируя работу философского закона перехода количественных изменений в качественные, он свидетельствовал о значительном «скачке» отечественного уголовного законодательства, переходе его на принципиально иной уровень – уровень теоретически обоснованного кодифицированного нормативноправового акта, в рамках которого было признано необходимым сосредоточить внимание государственных структур на проблеме защиты интересов подрастающего поколения. XIX век в истории России характеризуется некоторой ломкой устоявшихся традиций семейных отношений, свидетельством чего могут служить данные о динамике преступлений против союза брачного и родственного. Так, с 1843 по 1863 год число дел о преступлениях против прав семейственных возросло с 893 до 1196, с 1874 по 1892 год в 33 губерниях европейской части России – с 2048 до 3126, а к 1913 году их число в России в целом достигло 5365. При этом темпы прироста данной группы преступлений обгоняли рост иных преступлений и составляли 1,5 % ежегодно в период с 1843 по 1863 год и 3,8 % ежегодно в период с 1863 по 1913 год. В подобных условиях роста криминальной напряженности внутри и вокруг проблеме семьи уголовное законодательство, этого подверженное важнейшего влиянию передовых гуманистических идей, не могло оставаться безразличным к обеспечения стабильности социального института. Изменение и совершенствование отечественного уголовного закона, связанное с дальнейшей защитой интересов воспитания и развития несовершеннолетних от преступных посягательств, связано с подготовкой и принятием новой редакции Т. XV законов Российской империи. Начавшиеся в декабре 1836 года работы по пересмотру Т. XV Свода законов издания 1832 года, возглавляемые графом Сперанским, а затем графом Блудовым, завершились утверждением в 1845 году Уложения о наказаниях уголовных и исправительных,13 которое вошло в Свод законов издания 1857 года в качестве первой книги Т. XV. Этот закон, неоднократно корректировавшийся на всем протяжении XIX – начала ХХ века (в 1866, 1885, 1895, 1906, 1912 годах), составлял основу уголовного законодательства империи вплоть до событий 1917 года. Наряду с ним в России существовали и некоторые иные законы, содержавшие уголовно-правовые нормы. Из них наибольшее значение имел, несомненно, Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями (1864)14, регулировавший вопросы ответственности за уголовные проступки. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных содержало две специализированные главы с преступлениями против несовершеннолетних: Главу 6 «О нарушении постановлений о воспитании юношества», которая была включена в Раздел VIII «О преступлениях против общественного благоустройства и благополучия», и Главу 2 «О злоупотреблении родительской властью и о преступлениях детей против родителей», включенную в Раздел XI «О преступлениях против прав семейных». В первом случае Уложение предусматривало ответственность за самовольное учреждение учебного или воспитательного заведения (ст. 1319), за уклонение от выполнения решения о закрытии учебного заведения (ст. 1320), за обучение детей без надлежащего свидетельства о необходимых на то знаниях (ч. 1 ст. 1321), за допуск таких лиц к педагогической деятельности родителями, родственниками, опекунами, содержателями училищ и пансионов (ч. 2 ст. 1321);

в качестве квалифицирующего признака во всех Первоначальная редакция закона приводится по изданию: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1845;

все последующие реакции – по изданию: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Издано Н.С. Таганцевым. Изд. 17, пересм. и доп. СПб., 1913. 14 Текст закона приводится по изданию: Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями. Издание 1885 года. С доп. по прод. 1906 и 1908 г., с прилож. мотивов и извлечений из решений кассационных департаментов Сената. Издано Н.С. Таганцевым. Изд. 18, доп. СПб., 1909.

статьях предусматривалась повторность.

Рассматриваемые деяния относились к категории уголовных проступков и наказывались штрафом в пользу призрения лиц, имевших право на обучение. Таким образом, законодатель не только стремился к тому, чтобы оградить процесс формирования личности несовершеннолетних от влияния «непроверенных учителей», могущих привить им неодобряемые социумом ценности и установки, но и использовал в полной мере восстановительную функцию уголовного закона, направляя средства, полученные от штрафов, на благотворительную помощь неимущим детям, нуждавшимся в образовательных услугах. Забота правительства о качестве воспитания молодежи вполне объяснима. Самодержавный строй, характеризующийся тотальным контролем за всякой сферой жизнедеятельности общества, не мог быть равнодушен к содержанию образования, как основному компоненту воспитательного процесса, а также к «благонадежности» воспитателей. Устанавливая ответственность за описанные деяния, правительство исходило из того, что «без обладания делом воспитания, порядок не будет прочен, что необходимо воспитывать молодое Такая поколение позиция в духе известной находила правительственной системы».15 государства воплощение, во-первых, в том, что большая часть учебных заведений принадлежала казне, а, во-вторых, в том, что заведения, которые учреждались частными лицами и общественными структурами были поставлены под жесткий правительственный (финансовый и административный) контроль. Цель подобной политики вполне определенна: не допустить неконтролируемой передачи идей и инакомыслия (иными словами, преступных идей) в среде подрастающего поколения. Реализуя стремление сохранить за собой монополию на идеологию, государственная власть должна была не только пресекать идущую в разрез с ней деятельность, но и по возможности не допускать ее, используя предупредительную мощь уголовного права.

Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. СПб., 1867. С. 444.

Следующая группа норм, защищавшая интересы несовершеннолетних в России второй половины XIX века, содержалась в разделе XI «О преступлениях против прав семейных». Традиционный для русских семей абсолют родительской власти в эпоху реформ середины XIX века был несколько снижен, а сама власть урезана и поставлена в рамки закона. «Это смягчение обусловливалось не только нравственными началами, но и государственным интересом, потому что дети, находясь в безусловной власти родителей, повинуясь им беспрекословно, тем самым выходили из власти государства;

самодержавие родителей парализировало самодержавие верховной власти и закона. Теперь власть родителей сохранена законом в пределах, требуемых нравственностью, благом семьи, самих детей и государства», - писал по данному поводу А. Лохвицкий.16 Превышение же пределов родительской власти расценивалось как преступление. Злоупотребление родительской властью в смысле Отдела 1 Главы 2 Раздела XI могло проявляться, помимо прочего, в вовлечении своих детей в преступление «через употребление во зло своей власти или посредством преступных внушений умышленно» (ст. 2079), которое каралось максимальной мерой наказания, предусмотренной за то преступление, в совершение которого ребенок был вовлечен, даже если родители сами и не принимали участия в его исполнении;

в развращении нравственности детей и потворстве их разврату (ст. 2080), которое наказывалось тюремным заключением сроком от 3 до 6 месяцев. При этом ст. 2081 устанавливала важное правило, согласно которому родители, совершившие наряду со злоупотреблением своей властью какоелибо иное преступление, подлежащее более строгому наказанию, чем предусмотрено в ст. ст. 2078 – 2080, 2082, должны отвечать за содеянное по совокупности преступлений. Ограничение, призванное обеспечить интересы нравственного и физического здоровья детей, было предусмотрено и в иных статьях Там же. С. 477.

уголовного законодательства. Так, ст. 1296 Уложения карала заключением на срок от 2 до 3 лет и лишением всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ тех родителей, которые будут изобличены в сводничестве «для непотребства» своих детей;

ст. 51 Устава о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, предусматривала ответственность в виде ареста для родителей или лиц, обязанных иметь попечение над малолетним, за допущение его к прошению милостыни, а также позволяла увеличить наказание до двухмесячного тюремного заключения в случае «обращения сего проступка в ремесло». При этом, как гласил комментарий к последней норме, который можно распространить и на предыдущие, «условием наказания в данном случае служит нарушение обязанности содержать детей и приучать их к честному ремеслу, а не развращать, и тем более не обращать их развращения в прибыль для себя».17 Описанные нормы не содержались в разделе «О преступлениях против прав семейных». Статья 1296 Уложения находилась в главе «О преступлениях против общественной нравственности и нарушении ограждающих оную постановлений», а ст. 51 Устава – в главе «О нарушении порядка и спокойствия», в зависимости от чего можно определить и основное социальное предназначение норм. Однако, это не исключало факта злоупотребления родительскими обязанностями из объективной стороны деликтов, а следовательно и направленности норм на удержание родителей от поступков, способных причинить вред развитию детей. Важным дополнением анализируемых норм служила Глава 4 Раздела IX, которая ставила заслон различным злоупотреблениям со стороны опекунов и попечителей – лиц, заменяющих родителей в случае их отсутствия. Статья 2093 устанавливала ответственность данных лиц за вовлечение опекаемых ими детей в преступление. При этом санкция за преступление опекунов и попечителей определялась максимальной мерой Там же. С. 431.

наказания, предусмотренной в Уложении для данного вида преступления в случае совершения его иными лицами. Охраняя интересы несовершеннолетних, уголовное законодательство XIX столетия стремилось дисциплинировать не только родителей и опекунов, но и всех иных лиц, которым общество вверило функции воспитания молодежи, в частности, педагогов и воспитателей. Помимо указанных выше положений главы 6 «О нарушении постановлений о воспитании юношества», их ответственность содержалась и в иных нормах. Так, ст. 1285 Уложения предусматривала возможность назначения наказания в виде тюремного заключения на срок от 3 до 6 месяцев с лишением специального права иметь надзор за несовершеннолетним лицам, имевшим надзор за малолетним или несовершеннолетним, а также любым другим лицам, которые находились при детях в услужении у их родителей, опекунов или родственников, в случае если они благоприятствовали склонности этих малолетних и несовершеннолетних к «непотребству» или другим порокам или же побуждали их к тому «своими внушениями или обольщениями». Под непотребством в данном случае понимался определенный вид неодобряемого обществом сексуального поведения. Это понятие было общеупотребительным и не требовало особых комментариев. Категория же других пороков вызывала некоторые сложности и требовала, по мнению юристов, ограничительного толкования. А. Лохвицкий в этой связи указывал: «ложь, скупость, расточительность, гордость – все это пороки. Надобно полагать, что здесь идет дело о пороках только физического разврата».18 Такое понимание пороков объяснялось, в первую очередь, местоположением и объектом рассматриваемой нормы. Она была включена в группу преступлений охраняла «О соблазнительном нормального и развратном развития поведении, о противоестественных пороках и сводничеств». Как видим, данная статья интересы полового малолетних, устанавливая запрет не столько на совершение различного рода развратных Лохвицкий А. Указ. соч. С. 440.

действий и иных сексуальных посягательств, а на своего рода попустительство, небрежение обязанностями по воспитанию со стороны ответственных лиц. В 1902 году перечень деяний, ответственными за совершение которых признавались мировыми лица, был осуществлявшие дополнен ст. надзор 1441. Она и воспитание несовершеннолетних, был расширен. Устав о наказаниях, налагаемых судьями, предусматривала ответственность в виде ареста до 1 месяца либо штрафа не свыше 100 рублей для лиц, обязанных иметь надзор за малолетним или несовершеннолетним лицом, отданным ему по постановлению судебной или следственной власти, за оставление такого лица без надлежащего надзора, если состоящее под надзором лицо учинит: 1) преступное деяние, за которое законом определено уголовное наказание, либо;

2) иное менее тяжкое преступное деяние. Это еще один факт так называемого попустительства преступлению малолетнего следовало отличать от активных действий по вовлечению в преступление, как по характеристике объективной стороны, так и по субъекту. Здесь речь шла уже не о целенаправленном воздействии на подростка со стороны родителей, а о халатном, небрежном отношении ответственных лиц к делу воспитания несовершеннолетних. Охраняя нравственное и физическое здоровье подростков от пагубного влияния алкоголя, законодатель в 1902 году ввел также и Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, две нормы соответствующего содержания. В ст. 5110 устанавливалась ответственность за допущение малолетних к распитию крепких напитков в «заведениях для распивочной торговли» такими напитками;

а в ст. 5114 за «держание в заведениях трактирного промысла с продажею крепких напитков прислуги моложе установленного возраста». В обоих случаях виновному грозило наказание в виде штрафа до 50 рублей. Кроме этого, закон формулировал и некоторые общие нормы. Так, в ст. 1384 Уложения варьировалась ответственность мастера за отсутствие с его стороны заботы об обучении и хорошем поведении своих подмастерьев и учеников. В первый раз это деяние каралось запрещением иметь учеников в течение года, во второй раз срок лишения данного права увеличивался вдвое, в третий раз виновный навсегда лишался права мастера. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (1845) впервые в истории российского уголовного права представило развернутую и обоснованную соответствующим уровнем развития уголовно-правовой теории систему правовых норм об ответственности за преступления против несовершеннолетних. Дифференциация ответственности в зависимости от возраста ребенка – потерпевшего, от вида нарушаемых правил о религиозном и светском воспитании, от специальных признаков субъекта преступления определила дальнейшее развитие норм о преступлениях против несовершеннолетних, которое протекало в русле уточнения объекта посягательств, оптимизация формулировок диспозиций и санкций норм, конструировании новых квалифицированных составов преступлений по признаку возраста потерпевшего. Оно было связано и воплотилось в Уголовном Уложении России 1903 года. Следует учесть, что Уложение вводилось постепенно и полностью никогда не было реализовано Среди интересующих нас норм, не известных прежнему уголовному законодательству, отметим ст. 420, которая грозила родителям заключением в тюрьме и лишением родительской власти над несовершеннолетним в случае обращения несовершеннолетнего, не достигшего 17 лет, к нищенству и иному безнравственному занятию или за отдачу его для этой цели. Таким образом, несмотря на известную декларативность правовых норм в России XIX столетия, мы можем заключить, что их содержание в части охраны интересов несовершеннолетних в целом соответствовало научным представлениям об идеале уголовно-правовой защиты детства, отражало общеевропейскую тенденцию повышения качества этой защиты и стало своего рода классическим образцом, определившим дальнейшее направление развития ювенального уголовного права России.

Октябрьские события 1917 года не только прервали процесс поступательного развития российского общества, но и направили его в принципиально новое русло, провозгласив в качестве идеалов социального устройства государственную собственность, равенство сословий и полов, секуляризацию власти и быта. В подобных условиях революционной модернизации страны, предлагавшей решительный и бескомпромиссный отказ от всего, что было связано с монархическим прошлым, коренную перестройку претерпели и интересующие нас социальные институты семьи и права, в том числе в части охраны несовершеннолетних. Важными документами советской власти в этой области были Декрет от 4.03.1920 г. «О делах несовершеннолетних, обвиняемых в общественно опасных действиях» и Инструкция Комиссиям по делам несовершеннолетних. Защищая интересы подрастающего поколения в случае совершения ими правонарушений, документы одновременно ориентировали соответствующие органы и на борьбу с преступлениями против несовершеннолетних. Так, согласно ст. 5 Декрета при установлении преступного участия взрослых лиц в деле несовершеннолетнего, Комиссия должна была сообщить надлежащему судебному или следственному органу об обнаруженных ею признаках преступного участия указанных лиц. Эта общая формулировка получила развитие в Инструкции, где особо оговаривалась обязанность комиссий привлекать к судебной ответственности взрослых за подстрекательство и склонение несовершеннолетних и малолетних к совершению общественно опасных деяний, за соучастие с ними в преступлении или за попустительство такового;

за склонение несовершеннолетних и малолетних к проституции, половым извращениям, за сводничество и т.п., за эксплуатацию труда несовершеннолетних и малолетних, за жестокое обращение с несовершеннолетними и малолетними. Согласно примечанию 1 к ст. 14 Инструкции в случае совершения указанных действий родителями суду предоставлялось право лишать их родительских прав в силу того, что они могут осуществляться «исключительно в интересах детей». Однако, конкретные признаки составов преступлений против детей и санкции за них ни в Декрете, ни в Инструкции определены не были. Отчасти этот пробел будет восполнен в дальнейшем, в УК РСФСР. Уголовный Кодекс РСФСР, принятый в 1922 году, согласно ст. 5 имел своей задачей «правовую защиту государства трудящихся от преступлений и от общественно опасных элементов» и осуществлял эту защиту «путем применения к нарушителям революционного правопорядка наказания и других мер социальной защиты. Заложенная в нем система уголовноправовых норм просуществовала неизменной до 1926 года, когда был принят второй УК РСФСР. Вместе с тем, принципиальных изменений в нее новый кодекс не внес. Его появлению предшествовало образование СССР и издание Основных начал уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1924 года.19 Перечень преступлений, нарушающих интересы формирования личности несовершеннолетних, был в первоначальной редакции УК 1926 года практически идентичным перечню УК 1922 года. Особое значение в деле охраны интересов несовершеннолетних имело дополнение УК в 1936 году ст. 732, в которой говорилось об ответственности за подстрекательство несовершеннолетних или привлечение их к участию в различных преступлениях, а также понуждение несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т.п.20 За совершение этого преступления устанавливалось наказание в виде лишения свободы на срок не ниже 5 лет. Местоположение этой нормы и санкция позволяют сделать вывод об особом отношении государства к деяниям подобного рода.

Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства СССР (далее – СУ СССР). 1924. № 24. Ст. 205 (С. 372 – 380). 20 Уголовный кодекс РСФСР. Официальный текст с изменениями на 15 января 1956 г. и с приложением постатейно-систематизированных материалов. М., 1956. С. 45.

Дело в том, что ст. 732, была помещена в главу «Иные преступления против порядка управления». Преступлением же против порядка управления закон признавал «всякое действие, которое, не будучи направлено непосредственно к свержению Советской власти и рабоче-крестьянского правительства, тем не менее приводит к нарушению правильной деятельности организации управления или народного хозяйства и сопряжено с сопротивлением органам власти и препятствованием их деятельности, неповиновением законам или с иными действиями, вызывающими ослабление силы и авторитета власти» (ст. 591). Согласно формуле санкции («наказание не ниже») это преступление в соответствии со ст. 46 УК относилось к категории преступлений против основ строя и власти. 27 октября 1960 года Верховный Совет РСФСР утвердил новый Уголовный кодекс РСФСР. В нем получили дальнейшее развитие многие законодательные решения, оформившиеся к середине ХХ столетия. УК РСФСР 1960 года не знал самостоятельной главы о преступлениях против несовершеннолетних;

по нормы, защищавшие главам, их права, были рассредоточены нескольким причем традиционно, несовершеннолетие потерпевшего учитывалось в них либо в качестве квалифицирующего признака, либо в качестве условия криминализации деяний. Интересующие нас нормы о защите интересов детей от негативного влияния взрослых содержались в Главе Х «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения». Статья 210, предусматривавшая ответственность в виде лишения свободы до 5 лет за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность, в пьянство (с 1972 года), в занятие попрошайничеством, проституцией, азартными играми (до 1974 года и за склонение несовершеннолетних к употреблению наркотических веществ), а равно использование несовершеннолетних для целей паразитического существования, - была одной из наиболее часто встречаемых на практике и одной из наиболее эффективных гарантий безопасности детства. Вопросам, связанным с ее применением, было посвящено не одно постановление Пленума Верховного Суда, множество разъяснений содержалось также в конкретных судебных определениях. Впервые судебной официальное по толкование о этой нормы было дано в в Постановлении № 8 Пленума Верховного Суда СССР от 12.09.1969 года «О практике что делам вовлечении несовершеннолетних в преступную и иную антиобщественную деятельность»21, в котором указывалось, вовлечением несовершеннолетнего преступную деятельность следует признавать действия, направленные на подготовку несовершеннолетнего к участию в преступлениях, подстрекательство его к совершению одного или нескольких конкретных преступлений, либо на привлечение его к совершению преступления в качестве соисполнителя или пособника. При этом надлежит иметь в виду, указывал Пленум, что вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность предполагает все виды физического насилия и психического воздействия: убеждение, запугивание, подкуп, обман, возбуждение низменных побуждений, предложение совершить преступление, обещание приобрести или сбыть похищенное, дача совета о месте и способах совершения или сокрытия следов преступления и другие. Распитие спиртных напитков с несовершеннолетним в целях облегчения склонения его к совершению преступления должно было рассматриваться как способ вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность. Пленум также разъяснял, что состав преступления – вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность – образует хотя бы один факт умышленного склонения несовершеннолетнего лицом, достигшим восемнадцати лет, к совершению преступления путем психического или физического воздействия (просьбы, обещания, предложения, обмана, Бюллетень Верховного Суда СССР. 1969. № 5. С. 14 – 18.

запугивания, угроз, насилия и т.п.), а ответственность взрослого за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность должна наступать независимо от форм соучастия и количества совершаемых лицом, не достигшим восемнадцатилетнего возраста, преступлений, а также и в том случае, когда последний по тем или иным причинам не совершил преступления, к которому его склонял взрослый подстрекатель22. Пленум особо отмечал, что «по ст. 210 УК РСФСР могут быть квалифицированы лишь действия лица, достигшего восемнадцатилетнего возраста, и совершенные умышленно. Поэтому при рассмотрении дел данной категории во всех случаях необходимо устанавливать, сознавал ли взрослый, что вовлекаемое им лицо является несовершеннолетним». При назначении наказания за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность Верховный Суд рекомендовал учитывать формы и способы вовлечения несовершеннолетних нормальное в преступную развитие и или иную антиобщественную деятельность, степень отрицательного воздействия на правильное воспитание, здоровье несовершеннолетнего, а также наступившие вредные последствия, прежнее поведение и возраст взрослого и несовершеннолетнего, характер и степень общественной опасности преступления, в совершение которого был вовлечен несовершеннолетний. В главе X Уголовного Кодекса содержалась еще одна норма, охранявшая интересы несовершеннолетних наряду с защитой общественного порядка и безопасности. В ст. 227 законодатель предусмотрел ответственность за неизвестное прежнему УК РСФСР (1926) создание группы, деятельность которой, проводимая под предлогом проповедования религиозных вероучений, сопряжена с причинением вреда здоровью граждан или половой распущенностью, а равно руководство такой группой или вовлечение в нее несовершеннолетних.

Сборник Постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1997. С. 132.

При этом под вовлечением в группу несовершеннолетних предлагалась понимать «склонение как своих, так и чужих детей к посещению сборищ, во время которых религиозные обряды сопровождаются причинением вреда здоровью граждан или связаны с половой распущенностью, а равно привлечение несовершеннолетних в той или иной форме к деятельности подобной секты»23. Эта деятельность несовершеннолетних могла выражаться в разноске писем или посылок с религиозной литературой, в охране мест сборищ сектантов и т.п. Таким образом, несмотря на отсутствие особой главы о преступлениях против несовершеннолетних, УК РСФСР содержал немалое количество норм, ориентированных на защиту их личных, семейных, имущественных и иных интересов, в том числе и норму о запрете вовлечения несовершеннолетних в преступную деятельность. Представленный анализ отечественного законодательства в части ответственности общественного собственном криминализации вовлечения в за вовлечение несовершеннолетнего правовая основных и в совершение в 1) своем этап преступления позволяет установить, что, возникнув на определенном этапе развития, развитии анализируемая прошла в и четыре норма этапа:

вовлечения преступление преступление попустительства преступлениям преступлениям детей со стороны только родителей;

2) этап криминализации попустительства несовершеннолетних со стороны родителей и иных лиц, ответственных за их воспитание;

3) этап криминализации вовлечения несовершеннолетних в преступление со стороны любых лиц;

4) этап криминализации вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления со стороны любых лиц с усилением ответственности родителей и иных, ответственных за воспитание несовершеннолетнего, субъектов за совершение данного преступления.

Уголовный Кодекс РСФСР. Научный комментарий. Т. 2. Особенная часть. Учебное пособие / Под ред. М.И. Ковалева, Е.А. Фролова, М.А. Ефимова. Свердловск, 1962. С. 440 – 441.

§ 2. Понятие вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления Непременным условием качественного применения любого закона является правильное уяснение смысла и значения содержащихся в нем понятий. Особую значимость проблема определения понятий приобретает в сфере уголовно-правового регулирования. Тем не менее, в теории уголовного права точному значению слов и понятий не всегда уделяется должное внимание, что порой способствует ошибкам в построении уголовноправовых норм, а значит, и в их толковании в ходе применения. Уголовный Кодекс России изменил диспозицию действовавшей деятельность преступления. В (ст. 210 УК РСФСР), ранее уголовнововлечение статьи, правовой нормы о вовлечении несовершеннолетних в антиобщественную выделив несовершеннолетнего в совершение преступления в самостоятельный состав действующем по типу законодательстве за диспозиция и предусматривающей сконструирована ответственность данное диспозиции преступление, содержит описательной характеристику способов вовлечения, его субъекта и направленности. Однако сам термин «вовлечение» в законе не раскрывается, что порождает на практике его различное толкование. Следует заметить, что официального толкования понятия «вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления» на сегодняшний день нет. Оно исследуется в науке уголовного права, но Пленум Верховного Суда Российской Федерации в своем последнем постановлении по рассматриваемым проблемам не уделил данному вопросу внимания. В связи с этим возникает необходимость сопоставить имевшиеся ранее разъяснения Пленума Верховного Суда СССР (РСФСР) с современной формулировкой признаков данного преступления. За период с 1969 по 1985 год было дано три толкования понятию вовлечения судебной несовершеннолетних практике по делам о в совершение преступления. В в постановлении № 8 Пленума Верховного Суда СССР от 12. 09. 1969 г. «О вовлечении несовершеннолетних преступную и иную антиобщественную деятельность» указывалось, что вовлечением несовершеннолетнего в преступную деятельность являются действия, направленные на подготовку несовершеннолетнего к участию в преступлениях, подстрекательство его к совершению одного или нескольких конкретных преступлений, либо на привлечение его к совершению преступления в качестве соисполнителя или пособника24. В постановлении № 16 от 03.12. 1976 г. «О практике применения судами законодательства по делам о преступлениях несовершеннолетних и о вовлечении их в преступную и иную антиобщественную деятельность» Пленум Верховного Суда СССР указал, что под вовлечением в преступную деятельность следует понимать действия взрослого, направленные на возбуждение у него желания участвовать в совершении одного или нескольких преступлений, сопряженные с применением физического или психического воздействия (побои, уговоры, уверения в безнаказанности, лесть, угрозы и запугивание, подкуп, обман, возбуждение чувства мести, зависти или других низменных побуждений, дача совета о месте и способах совершения преступления или сокрытия следов преступления, обещание оказать содействие в реализации похищенного и другие)25. В постановлении № 17 Пленума Верховного Суда СССР от 05. 12. 1986 г. «О выполнении судами руководящих разъяснений Пленума Верховного Суда СССР по применению законодательства при рассмотрении дел о преступлениях несовершеннолетних» указывалось, что вовлечением в преступную деятельность следует признавать действия, направленные на возбуждение у несовершеннолетнего желания участвовать в совершении одного или нескольких преступлений, сопряженные с применением физического или психического воздействия». 24 25 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1969. № 5. С.16. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР … С. 126.

Постановление № 5 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25. 12. 1990 г. «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних антиобщественную учетом конкретных за и о вовлечении их в преступную что «в и иную когда к деятельность» обстоятельств вовлечение определяло, дела случае, подросток совершает преступление по предложению взрослого, это лицо с может быть привлечено в ответственности деятельность»27. В 2000 году, 14 февраля, Пленум Верховного Суда РФ постановлением №7 «О судебной практике по делам о преступлениях несовершеннолетних»28 отменил все ранее действовавшие постановления, принятые по проблемам квалификации вовлечения несовершеннолетних в совершение преступления, однако какого-либо определения рассматриваемого понятия в нем, к сожалению, не содержится. Не нашли своего отражения проблемы толкования понятия вовлечения несовершеннолетних в пьянство и в Обзоре о рассмотрении судами и Российской о Федерации их в дел о преступлениях и иную несовершеннолетних вовлечении преступную несовершеннолетнего преступную антиобщественную деятельность29. Как видим, позиция Пленума менялась достаточно серьезным образом: от перечисления конкретных форм совершения преступления (постановление 1969) до обобщенных формулировок о возбуждении желания совершить преступление (постановление 1976). Это было обусловлено и содержанием Там же. С. 469. 28 Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. №4. С.9 -13. Следует заметить, что, отменив прежние постановления, новое постановление Пленума обошло молчанием большинство вопросов, связанных с квалификацией вовлечения несовершеннолетних в совершение антиобщественных действий, а также с практикой назначения наказания за это преступление. В силу чего в своей работе мы будем достаточно часто обращаться к постановлениям 1976 и 1990 годов. 29 Бюллетень Верховного Суда РСФСР.- 1988.- № 5.- С.10-16.

прежнего законодательства, и политической конъюнктурой, и изменениями в уголовно-правовой политике. Также неоднозначно понятие «вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления» трактуется и наукой уголовного права. Основные проблемы при определении данного понятия вызывают: характер действий взрослого лица (должны ли они быть систематическими или однократными);

характеристика состава преступления (формальный или материальный);

характеристика самого несовершеннолетнего (точнее уровня его развития и возраста). Так, длительное некоторые пагубное юристы утверждают, взрослых что на под вовлечением несовершеннолетнего в преступную воздействие деятельность следует понимать несовершеннолетних, предлагая считать преступлением «вовлечение в неоднократное совершение преступления в качестве исполнителя, пособника или укрывателя».30 Этой же позиции придерживались исследователи, утверждавшие, что вовлечение представляет собой такой вид деятельности, которая предполагает намерение превратить несовершеннолетнего в преступника.31 Другие – напротив, признавали наличие состава преступления уже в однократных действиях взрослого лица. В частности, К. К. Сперанский указывал, что вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления могут образовывать действия взрослого, направленные на подстрекательство несовершеннолетнего к совершению одного или нескольких преступлений.32 Ряд исследователей полагал вслед за разъяснением, содержащемся в постановлении 1976 года, что вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления следует считать действия взрослого, в результате которых он стал участвовать в совершении преступления в качестве соисполнителя или пособника. Такой позиции придерживается в настоящее 30 Уголовное право. Часть Особенная. М., 1966. С.493. Комментарий к Уголовному Кодексу РСФСР. М., 1963. С. 449.

время С. Ш. Ахмедова.33 Большая же часть ученых считает, что «под вовлечением в преступную деятельность следует понимать любую форму приобщения, втягивания подростка в преступление. Это возможно как в форме подстрекательства к совершению конкретного преступления, так и в форме пропаганды преступного образа жизни, психологической подготовки подростка к тому, чтобы он стал на преступный путь».34 Наконец, в рамках третьей проблемы оформился подход, согласно которому для квалификации действий взрослого как преступления необходимо, чтобы несовершеннолетний достиг определенного уровня развития или возраста (С. Ш. Ахмедова называет таким возрастом 3 года,35 Кибальник А. Г. и Соломоненко И. Г. – возраст достижения несовершеннолетним нижней границы уголовной ответственности36);

а также сложилось мнение, что возраст вовлекаемого несовершеннолетнего не имеет значения для квалификации действий взрослого.37 Столь различное понимание вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления представителями науки уголовного права не может оказать позитивного влияния на практику Поэтому применения представляется соответствующей уголовно-правовой нормы.

необходимым дать собственное видение содержания анализируемого понятия. При этом полагаем уместным начать правовой анализ понятия с уяснения его грамматического содержания.

Сперанский К. К. Уголовно-правовая борьба с преступлениями несовершеннолетних и против несовершеннолетних. Ростов-на-Дону, 1991. С.87. 33 Ахмедова С. Ш. Ответственность за вовлечение малолетних и несовершеннолетних в антиобщественную деятельность: уголовно-правовые и криминологические проблемы.

Автореферат дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2001. С. 25. 34 Трофимов Н. Вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность //Советская юстиция. 1968. № 14. С. 17;

см. также: Пудовочкин Ю. Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних по российскому уголовному праву. СПб., 2002. С. 100. 35 Ахмедова С. Ш. Указ. Соч. С. 13. 36 Кибальник А. Г., Соломоненко И. Г. Практический курс уголовного права России. Ставрополь, 2001. С. 285. 37 Пудовочкин Ю. Е. Указ. Соч. С. 112 – 113.

Понятие «вовлечение» является центральным в диспозиции ст. 150 УК РФ. Чтобы глубже проникнуть в его истинный смысл, обратимся к словарям. Словарь С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой не содержит слова «вовлечение», но определяет слово «вовлечь» как «побудить, привлечь к участию в чемнибудь».38 Словарь Д. И. Ушакова гласит: «вовлечение - действие по глаголу вовлекать». Смотрим далее: «Вовлекать - 1. соблазнять, склонять к чемулибо;

2. привлекать к участию в работе, деятельности»39. Как видим, в словарях не четкого ответа на вопрос о том, является ли вовлечение оконченным или неоконченным действием, означает оно процесс или результат этого процесса. В науке уголовного права также нет единства во взглядах на завершенность процесса вовлечения. Е. Хоршак полагает, что вовлечение означает как процесс, так и результат этого процесса.40 Б. Протченко указывает, что «вовлечение предполагает определенный процесс, тогда как судебная практика признает наличие состава преступления и при условии заранее не подготавливавшихся взрослым подстрекательства, привлечения несовершеннолетнего к совершению преступления».41 Авторы коллективной монографии по проблемам вовлечения несовершеннолетних в преступную деятельность разграничивают понятия «вовлечение» и «вовлекание», понимая под первым оконченное, но не результативное действие, а под вторым – не безуспешное действие, а длящийся, то есть неоконченный процесс.42 Нам представляется, что в рассматриваемом споре есть основание некоторым образом совместить приведенные позиции. В частности, Ожегов С. И., Шведова Н. Б. Толковый словарь русского языка. М., 1999. С. 88. Толковый словарь русского языка (В 4 т.) / Под ред. Д.И. Ушакова. - М.: ОГИЗ, 1935.Т.1: А - Кюрины / Сост. Г.О. Винокур и др. - Стб. 322-323. 40 Хоршак Е. Роль взрослых в совместной преступной деятельности с несовершеннолетними //Советская юстиция. 1967. №23. С. 12. 41 Протченко Б. О применении ст. 210 УК РСФСР в судебной практике //Советская юстиция. 1985. №1. С. 15. 42 Борьба с вовлечением несовершеннолетних в преступную деятельность. Киев, 1986. С. 63.

38 рассматривать вовлечение как процесс воздействия взрослого на несовершеннолетнего, рассматривать при этом следует понимать его именно как несовершеннолетнего в преступление как оконченное действие, хотя и не приведшее к результату;

а также можно вовлечение результат этого процесса. Следует заметить, что такое разграничение имеет существенное уголовно-правовое значение: понимание вовлечения как процесса позволяет привлекать к ответственности взрослых, не дожидаясь совершения преступления несовершеннолетним, и квалифицировать его действия по ст. 150 УК;

а взгляд на вовлечение как на результат действий взрослого позволяет дифференцированно подходить к их оценке в зависимости от того, совершил или не совершил несовершеннолетний преступление. Признание вовлечения некоторым процессом предполагает известную активность взрослого лица. Еще в определении Судебной Коллегии Верховного Суда СССР по делу Г. и О. от 8.12.1945 г. значилось, что «подстрекательство или привлечение несовершеннолетних к совершению преступлений предполагает активное психологическое воздействие с целью склонения несовершеннолетних к занятию преступной деятельностью;

поэтому одно лишь допущение взрослым присутствия несовершеннолетних при совершении им преступления, лишенное упомянутой цели, не содержит состава указанного выше преступления».43 Аналогичные рекомендации содержались в определении Судебной Коллегии Верховного Суда РСФСР по делу С. от 23.01.1978 г., где утверждалось, что «один лишь факт совместного участия взрослых с несовершеннолетними в преступлениях не образует состава преступления».44 Подтверждается такой подход к определению сущности вовлечения и теорией уголовного права. В частности, А. И. Марцев и А. М. Царегородцев указывают, что «вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления предполагает активные действия вовлекателя, См.: Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР (1938 – 1978 г.) / Под общ. ред. С.В. Бородина. М., 1980. С. 253.

связанные с психическим или физическим воздействием на несовершеннолетнего».45 Г. М. Миньковский и Г. З. Брускин также подчеркивают, что «говоря о вовлечении в совершение преступлений или иное антиобщественное поведение, законодатель имеет в виду любые целенаправленные действия, которыми взрослый возбуждает намерение или укрепляет решимость совершить преступление или начать проявлять иную форму антиобщественного поведения».46 Однако, некоторые исследователи, в частности К. К. Сперанский, говоря о подготовке несовершеннолетнего к участию в совершении преступлений, указывают, что присутствие несовершеннолетнего при совершении взрослым преступления, без активных вовлекательских действий с его стороны, («пассивное научение») может быть способом вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления.47 С одной стороны, описание способов вовлечения в совершение преступления в ст. 150 УК дано открытым списком, а потому они могут быть любыми. Но, на наш взгляд, исходя из буквального толкования понятия, вовлечение направлены предполагает лишь на процесс определенного условий, воздействия которые лишь непосредственно на самого несовершеннолетнего, все остальные действия изменение внешних потенциально способны отразиться на процессе формирования личности несовершеннолетнего. Объектом же вовлечения является личность, а потому преступное посягательство должно быть направлено непосредственно на нее. Что касается характеристики самого процесса воздействия взрослого на несовершеннолетнего, то его содержание в науке уголовного права Там же. Марцев А. И., Царегородцев А. М. Уголовно-правовые средства повышения эффективности борьбы с вовлечением несовершеннолетних в преступную деятельность //Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 43. М., 1985. С. 73. 46 Миньковский Г. М., Брускин Г. З. Общая характеристика вовлечеия несовершеннолетних в преступную деятельность и иное антиобщественное поведение //Проблемы борьбы с вовлечением несовершеннолетних в антиобщественное поведение. Сб. науч. трудов. М., 1981. С. 6. 47 Сперанский К.К. Указ. Соч. С. 89.

44 понимается различным образом. М. Матюшенко и Н. Шость полагают, что вовлечение в преступление – есть «умышленные действия взрослого, направленные на вовлечение подростков» в совершение преступления.48 На наш взгляд, очевидная тавтологичность данного определения не позволяет использовать его в практике применения закона. Пленум Верховного Суда СССР 1976, 1986 года говорил о вовлечении как о действиях, направленных на возбуждение желания совершить преступление. Данную позицию резко критиковал К. К. Сперанский, указывавший, что, во-первых, «желание» предполагает всегда сводное волеизъявление несовершеннолетнего на участие в преступлении, которого может и не быть в ситуации принуждения подростка к его совершению, а во-вторых, что такая формулировка оставляет за рамками состава преступления случаи подготовки несовершеннолетнего к преступной деятельности, не связанные с вовлечением его в совершение конкретного преступления.49 При этом сам К. К. Сперанский понимал под вовлечением «действия, направленные (а точнее на на возбуждение у несовершеннолетнего виновного, которые желания направлены решимости) или совершить втягивание преступление».50 К. К. Кусниденов определял вовлечение как такие действия приобщение несовершеннолетнего в антиобщественную деятельность.51 В. Ф. Иванов рассматривал в качестве вовлечения «умышленные действия взрослого лица, направленные на создание у несовершеннолетнего решимости и готовности совершать общественно опасные действия, возбуждение у него желания совершать эти действия либо фактическое втягивание его в совершение преступления».52 На наш взгляд, каждое из определяющих вовлечение Матюшенко М., Шость Н. Ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную и иную антиобщественную деятельность //Советская юстиция. 1985. № 16. С. 7. 49 Сперанский К. К. Указ. Соч. С. 84. 50 Там же. С. 85. 51 Кусниденов К. К. Уголовно-правовая борьба с вовлечением несовершеннолетних в пьянство. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. М., 1978. С. 9. 52 Иванов В. Ф. Уголовная ответственность за вовлечение несовершеннолетних путем понуждения в преступную и иную антиобщественную деятельность //Личность преступника и уголовная ответственность. Правовые и криминологические проблемы. Межвуз. сб. науч. трудов. Саратов, 1987. С. 83.

понятий – приобщение, втягивание, укрепление решимости, укрепление готовности – раскрывает ту или иную сторону вовлечения, а потому, между ними нет противоречий, все они могут найти отражение в определении понятия «вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления». При характеристике понятия «вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления» следует осветить вопрос о понятии «несовершеннолетний». УК РФ для обозначения лиц, не достигших совершеннолетия, использует несколько понятий: малолетний;

лицо, не подлежащее уголовной ответственности в силу возраста;

лицо, не достигшее возраста, с которого наступает уголовная ответственность;

несовершеннолетний;

ребенок, дети;

лицо, не достигшее возраста 14 лет;

лицо, достигшее возраста 14 лет;

лицо, не достигшее возраста 16 лет;

лицо, достигшее возраста 16 лет;

лицо, не достигшее возраста 18 лет. Подобная градация уместна, поскольку благодаря ей более отчетливо проводится принцип индивидуализации и дифференциации, к тому же, возраст и лица, совершившего преступление, и жертвы является одним из факторов, обусловливающих общественную опасность деяния. Однако указанная градация не лишена недостатков и одним из ее слабых звеньев является понятие «несовершеннолетний». УК РФ определил данное понятие в ст. 87, указав, что несовершеннолетним признается лицо, которому ко времени совершения преступления исполнилось 14, но не исполнилось 18 лет. Вместе с тем, очевидно, что распространение содержания данного понятия на нормы Особенной части УК способно вывести за рамки уголовно-правовой охраны лиц, которым ко времени совершения против них преступления не исполнилось 14 лет, что абсолютно недопустимо. В литературе уже высказаны соображения относительно корректировки ст. 87 УК.53 Считаем необходимым поддержать эти предложения и ограничить определенное УК См.: Пудовочкин Ю. Е. Вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий: уголовно-правовой и криминологический аспекты. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 1999. С. 9;

Милевский А. И. Уголовно-правовая борьба с торговлей несовершеннолетними. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 13.

РФ понятие несовершеннолетнего исключительно нормами главы 14, понимая под несовершеннолетними в статьях Особенной части УК любых лиц, которым не исполнилось 18 лет. Обратим внимание также и на то, что УК РФ 1996 года в отличие от своего предшественника говорит о несовершеннолетнем в единственном числе, тогда как в УК РСФСР, в ст. 210 предусматривалась ответственность за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. Однако и в период действия УК РСФСР судебная практика однозначно усматривала признаки состава преступления и в ситуациях вовлечения в совершение преступления одного несовершеннолетнего. Так, весьма определенно сформулировано определение Судебной Коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по делу Л. от 28. 09. 1967 г.: «Вовлечение несовершеннолетнего в преступление предполагает определенные действия взрослого, связанные с непосредственным физическим или психическим воздействием на несовершеннолетнего».54 В таком же смысле понимала рассматриваемую норму и местная судебная практика. Народным судом Ленинского района г. Ставрополя по ст. 210 УК РСФСР за вовлечение несовершеннолетних в пьянство и в преступную деятельность были осуждены С. и К. Из материалов уголовного дела установлено, что С. и К. 32х и 26-ти лет соответственно, оба холостые, ранее не судимые, рабочие, признанные хроническими алкоголиками, проживающие по соседству с несовершеннолетним Т. (17-ти лет), который характеризовался отсутствием воли, лживостью, леностью и несоответствием уровня развития возрасту постоянно (более трех раз в течение месяца) вовлекали последнего в употребление спиртных напитков: совместно с ним распивали спиртное, давали ему деньги для его приобретения, а после очередной выпивки склонили его к совершению кражи, целью которой было стремление добыть Вопросы уголовного права и процесса … С. 253.

средства для покупки спиртных напитков. Систематические действия С. и К. получили верную оценку суда.55 В этой связи представляется, несомненно, более правильной позиция действующего УК, обозначающего потерпевшего в диспозиции ст. 150 как «несовершеннолетнего», в единственном числе. В данном случае текст уголовного закона был приведен в соответствие с его практическим пониманием. Это один из примеров того, как практика применения уголовноправовой нормы оказывает влияние на изменение ее отражения в законе. Следующей составляющей анализируемого понятия является словосочетание «совершение преступления», пришедшее на смену известной ранее действовавшему УК «преступной деятельности». Смысл замены ясен. Преступная деятельность – понятие, отражающее систематический характер действий того, кто совершает преступления;

совершение преступления же является единичным фактом. Вместе с тем следует заметить, что судебная практика прошлых лет не требовала при квалификации рассматриваемого преступления вовлечения несовершеннолетнего в совершение именно нескольких преступлений, в преступную деятельность в строгом смысле этого слова. В цитированном ранее постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 16 от 03. 12. 1976 г. рекомендовалось оценивать в качестве преступления и действия взрослого, направленные на склонение несовершеннолетнего к совершению хотя бы одного преступления. В этой связи преимущества формулировки нового уголовного закона очевидны, поскольку они снимают даже гипотетические дискуссии относительно того, куда вовлекается несовершеннолетний. Исключив понятие деятельности, и введя словосочетание «совершение преступления», УК РФ породил новую проблему. Известно, что преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания (ст. 14 УК);

известно также, что совершение преступления (деяния, содержащего все Архив суда Ленинского района г. Ставрополя за 1984 год.

признаки состава преступления) является основанием уголовной ответственности (ст. 8 УК). Однако, совершение предусмотренного УК РФ деяния лицом, не достигшим возраста уголовной ответственности, не образует преступления. Можно ли в данном случае говорить о том, что не достигший возраста ответственности несовершеннолетний вовлекается в совершение преступления. По мнению некоторых юристов, применение ст. 150 УК РФ в подобных ситуациях теоретически несостоятельно.56 При этом предлагается несколько вариантов разрешения возникающей ситуации. А. Ялин, Ю. Е. Пудовочкин предлагают заменить в ч. 1 ст. 150 УК понятие «преступление» на «общественно опасное деяние».57 С. Ш. Ахмедова считает возможным оставить в части первой рассматриваемой статьи состав вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления, а в части второй сконструировать состав вовлечения малолетнего в совершение общественно опасного деяния.58 Полагаем, что второй из рассматриваемых вариантов не может быть признан состоятельным, поскольку оставляет за рамками состава преступления случаи вовлечения в совершение предусмотренного УК деяния несовершеннолетних, хотя и достигших возраста ответственности, но не способных быть субъектами уголовной ответственности в силу невменяемости или отставания в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством. Что касается первого варианта, то он выглядит более предпочтительным и теоретически более убедительным. Рассуждая над смыслом понятия «совершение преступления», следует учитывать, что наличие в ст. 150 УК РФ квалифицирующего признака «вовлечение в преступную группу» заставляет отвергнуть мнения тех юристов, которые определяют вовлечение несовершеннолетнего в Ялин А. Субъект преступления как условие уголовной ответственности //Российская юстиция. 2001. № 2. С. 59. 57 Ялин А. Указ. Соч. С. 59;

Пудовочкин Ю. Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних … С. 111. 58 Ахмедова С. Ш. Указ. Соч. С. 27.

совершение преступления только как склонение его к совершению конкретного преступления. В частности, С. Ш. Ахмедова утверждает об ошибочности позиции, согласно которой пропаганда преступного образа жизни может служить формой совершения анализируемого преступления, а также говорит о том, что его состав является материальным, поскольку предполагает наступления последствий в виде совершения подростком преступления, хотя бы на стадии покушения.59 Заметим, что участие в преступной группе может и не предполагать участия в совершаемых группой преступлениях. Специальные исследования свидетельствуют: «участие лица в преступном сообществе … составляют вступление лица в преступное сообщество, создаваемое для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, его желание и согласие принять на себя обязательства по совершению преступных действий, которые ему будут поручены организатором или руководителем сообщества, подчинение уставной дисциплине в интересах функционирования преступного сообщества, и др.»60 Таким образом, вовлечение несовершеннолетнего в преступную группу может и не предполагать склонения его к участию в каком-либо конкретном преступлении. Предвидя возражения относительно того, что участие в преступной группе само по себе может содержать признаки преступления (ч. 2 ст. 210, ч. 2 ст. 209, ч. 2 ст. 208 УК РФ), укажем, что участие несовершеннолетнего в группе может и не содержать признаков состава преступления, если, во-первых, несовершеннолетний не достиг 16 лет, а во-вторых, если группа не обладает указанными в законе признаками (например, группа невменяемых или группа несовершеннолетних, не достигших возраста уголовной ответственности, созданная для совершения предусмотренных в УК деяний61).

Ахмедова С. Ш. Указ. Соч. С. 24 – 25. Водько Н. П. Уголовно-правовая борьба с организованной преступностью. М., 2000. С. 34. 61 См.: Пудовочкин Ю. Е., Чечель Г. И. Квалификация случаев вовлечения несовершеннолетних в преступную группу //Российская юстиция. 2000. № 12. С. 37 – 38.

59 Подводя итог рассмотрению понятия «вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления», отметим, что в нем должны найти отражение: 1) характеристика действий взрослого лица;

2) характеристика несовершеннолетнего, которого вовлекают в совершение преступления;

3) характеристика деяния, в которое он вовлекается. С учетом изложенного под вовлечением несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК РФ) следует понимать активные действия достигшего совершеннолетия лица, направленные на лицо, не достигшее восемнадцатилетнего возраста, и заключающиеся в приобщении, втягивании, укреплении у него решимости или готовности участвовать в совершении общественно опасного деяния или деятельности либо в приобщении и подготовке его к преступному образу жизни.

§ 3. Ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления в уголовном законодательстве зарубежных стран Необходимым дополнением в исследовании сравнительно-правовых аспектов анализируемой темы является характеристика рассматриваемого преступления против несовершеннолетнего по законодательству зарубежных стран. Краткий экскурс в историю уголовного законодательства зарубежных стран позволяет установить, что дореволюционное отечественное уголовное законодательство в деле охраны несовершеннолетних нисколько не отставало от своих западных аналогов, и даже в определенной части превосходило их. Из всех зарубежных стран, пожалуй, лишь США предусматривали достаточно высокий уровень гарантий безопасности детства. Американское законодательство позапрошлого столетия знало множество норм, имевших целью защиту детей и предупреждение их физического и морального упадка. Приведем некоторые, наиболее важные положения, отмеченные еще в 1912 году А. М. Рубашевой.62 Согласно американскому законодательству преступление совершал тот, кто наносил вред здоровью или морали ребенка, кто приводил его в такое положение, или заставлял заниматься такой профессией, при которой являются эти опасности. Запрещено было оставлять без сопровождения ребенка в театрах, концертах, или в таких местах, где продаются спиртные напитки, а также давать или продавать ему их. Запрещено было заставлять детей просить подаяния, собирать тряпки и отбросы. Посещение детьми мест, пользующихся дурной славой, не дозволялось;

особенно строго наказывалось распространение порнографической литературы через детей или среди них.

См.: Рубашева А.М. Особые суды для малолетних и система борьбы с детской преступностью. Т. 1. Америка, Англия, Германия и Австрия. С предисл. Л.Я. Тауберга. М.: Издание Московского Мирового Судьи по делам о малолетних, 1912. С. 39 – 40.

Схожие нормы содержались и в германском уголовном законодательстве.63 Здесь закон наказывал лишение свободы похищение несовершеннолетнего с целью принуждения его к безнравственным действиям;

поощрение нищенства;

недержание от воровства и подобных поступков;

недержание от преступлений. Несколько примитивными, по замечанию А. М. Рубашевой, в плане охраны интересов несовершеннолетних выглядели австрийские законы64, которые карали безнравственные поступки – сводничество, оставление ребенка без присмотра, употребление ребенка для нищенства. Как видим, российское право XIX столетия в части защиты детей от негативного влияния со стороны взрослых лиц не только выдерживало конкуренцию с западным, но и в некоторых случаях превосходило зарубежное законодательство. Некоторое отставание отечественного законодательства от зарубежного можно наблюдать лишь в советский период истории. Для доказательства этого положения приведем некоторые положения УК ГДР (западного, но в тоже время социалистического государства). Так, немецкий Уголовный Кодекс уделял особое внимание посягательствам на процесс формирования личности ребенка. Это нашло отражение в первую очередь, в обширной Главе 4 «Преступные деяния против молодежи и семьи».65 Наряду с прочими, в ней содержался ряд предписаний относительно защиты детей от негативного влияния взрослых лиц. В соответствии с ч. 1 § 142 УК ГДР, кто пренебрегал родительскими или иными возложенными на него по закону обязанностями заботиться о физическом, умственном или нравственном развитии ребенка или подростка таким образом, что он:

64 Там же. С. 66.

Там же. С. 98. Уголовный и Уголовно-процессуальный Кодекс ГДР / Под ред. и с предисл. М.А. Гельфера. М., 1972. С. 90 – 94.

1) длительное время оставлял без внимания ребенка или подростка и тем самым умышленно или неосторожно причинял ущерб или ставил под угрозу его развитие;

2) жестоко обращался с ребенком или подростком;

3) путем серьезного нарушения своих обязанностей способствовал совершению ребенком или подростком уголовно наказуемых действий, наказывался лишением свободы на срок до двух лет или условным осуждением. К этой же группе относилось деяние, указанное в § 143, согласно которому взрослый, который лишал ребенка предписанного государством семейного или домашнего воспитания или же склонял или помогал ему в том, чтобы уклониться от этого воспитания, наказывался общественным порицанием, штрафом или условным осуждением. Особую группу в УК ГДР образовывали нормы о посягательствах на нравственное и физическое развитие молодежи. Так, § 145 предусматривал ответственность взрослого, который ставил под угрозу умственное или нравственное развитие ребенка или подростка тем, что он подстрекал его к антисоциальному образу жизни или склонял к совершению или к участию в уголовно наказуемом деянии, при условии, если ребенок или подросток не выполнял этих действий. УК (в § 147) наказывал также взрослых, которые 1) подстрекали детей и подростков к злоупотреблению алкоголем;

2) вопреки своим обязанностям способствовали злоупотреблению алкоголем детьми или подростками, отпуская им алкогольные напитки, или же вопреки своим обязанностям не препятствовали злоупотреблению алкоголем. В современной ситуации, когда в основой для формирования служат национального законодательства части охраны детства универсальные нормы Конвенции ООН о правах ребенка, существенного отличия уголовные законодательства зарубежных стран и России не обнаруживают. Уголовные кодексы зарубежных стран по-разному решают проблему институционализации норм о защите интересов и прав несовершеннолетних: значительная их часть (УК Швейцарии, Испании, ФРГ, Польши, Казахстана) содержит отдельную главу о посягательствах против семьи и несовершеннолетних;

другие же (УК Китая, Голландии) – нет. Несмотря на это основной комплекс прав ребенка в любом случае находится под уголовно-правовой охраной. Важнейшим правом ребенка, которое охраняют все зарубежные уголовные законы, является его право на защиту от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию. В некоторых странах соответствующий запрет сформулирован в самом общем виде. В частности, УК Голландии в ст. 240-а установил ответственность в виде тюремного заключения сроком до 2 месяцев или штрафа в 5 тысяч гульденов для того, кто «поставляет, предлагает или показывает несовершеннолетнему изображение или предмет, показ которых должен считаться вредным для лиц до 16 лет, зная или обоснованно предполагая при этом, что несовершеннолетний не достиг 16 лет».66 Эту норму можно признать уникальной;

аналогов ей в других кодексах нет. Равно как и нет аналогов ст. 135 УК Швейцарии, согласно которой «кто производит, ввозит, складирует, пускает в обращение, рекламирует, выставляет, предлагает, показывает, предоставляет или делает доступными звуковые записи, фотоснимки, изображения, другие предметы или показы, которые не подлежат защите в силу своей незначительной культурной или научной ценности, навязчиво изображают жестокость в отношении людей или животных и тем самым тяжким образом нарушает элементарные ценности» наказывается тюремным заключением до 3 лет или штрафом до 40 тысяч франков.67 В основном, зарубежные УК запрещают распространение Уголовный Кодекс Голландии / Науч. ред. Б.В. Волженкин, пер. с англ. И.В. Мироновой. СПб., 2000. 67 Уголовный Кодекс Швейцарии / Пер. с нем., предисл. А.В. Серебренниковой. М., 2000.

определенного, конкретного вида информации: о намерении совершить преступление, порнографического характера и т.д. Особенностью зарубежных законов в ряде случаев является отсутствие специальной нормы о вовлечении несовершеннолетних в совершение преступления и формулирование особого состава подстрекательства к преступлению. Так, УК Голландии в разделе V «Преступления против общественного порядка» содержит ст. 131, согласно которой «лицо, которое публично, устно либо в письменной форме, либо с помощью изображения подстрекает другое лицо или других лиц к совершению любого уголовного правонарушения и акта насилия против властей, подлежит сроку тюремного заключения не менее пяти лет или штрафу четвертой категории (25 тысяч гульденов)». Более детально ответственность за это деяние регламентирована в УК штата Нью-Йорк.68 В ст. 100 УК предусмотрел ответственность за «домогательство», иными словами, за подстрекательство любого лица к совершению какого-либо правонарушения. При этом ответственность, определяемая «степенью» домогательства, зависит от возраста лица, которое склоняют к правонарушению и вида этого правонарушения. Согласно § 100.05 лицо может быть признано виновным в домогательстве четвертой степени, если «будучи старше 18 лет, с намерением, чтобы другое лицо моложе 16 лет осуществило поведение, которое составило бы преступление, оно просит, требует, приказывает, домогается или как-либо еще пытается сделать так, чтобы это другое лицо осуществило такое поведение». Такое посягательство карается тюремным заключением до 1 года. Наказание может повышаться до 4 лет заключения, если малолетнее лицо склоняется к совершению преступления, наказываемого заключением свыше 1 года, и до 15 лет, если за преступление, к которому склоняли лицо до 16 лет, следует Уголовное право Соединенных Штатов Америки. Сборник нормативных актов / Сост., отв. ред. и автор вступит. ст. И.Д. Козочкин. М., 1986.

пожизненное тюремное заключение. Важное положение, касающееся рассматриваемого преступления, содержится в § 100.15, которое снимает многие теоретические и практические проблемы, связанные с его доказыванием;

в соответствии с ним: «Нет защиты против преследования за уголовно наказуемое домогательство в том, что упрашиваемое лицо не могло быть виновным в преступлении, которое просили совершить, в силу уголовной безответственности». В ст. 100 УК штата Нью-Йорк регламентирует вопросы ответственности за сговор на совершение преступления с одним или более лицами. При этом, как и в рассмотренном выше случае, он последовательно повышает санкции до 4, 7, 15 лет тюремного заключения, в зависимости от тяжести преступления, на совершение которого состоялся сговор, если лицо старше 18 лет было виновно в сговоре с лицом до 16 лет;

собственно совершения преступления для наступления ответственности не требуется. Еще одно важное положение содержится в § 115.00. Согласно ему, если какое-либо лицо старше 18 лет оказывает помощь лицу моложе 16 лет, намеревающемуся осуществить поведение, которое составило бы преступление, то есть осуществляет поведение, посредством которого этому лицу предоставляются средства или возможность для его совершения и которое фактически помогает этому лицу совершить преступление, оно подлежит тюремному заключению сроком на 1 год. Наказание повышается до 4 лет заключения, если оказывается помощь в совершении преступления, которое может быть наказано более чем одним годом тюремного заключения;

и до 25 лет, если помощь оказывается в совершении преступления, караемого смертной казнью. Анализ показывает, что в деле защиты детей от негативной информации законодательство зарубежных государств основные усилия сосредотачивает на защите детей от информации порнографического характера. Этому посвящен значительный объем нормативных предписаний исследуемых кодексов, которые помещены в главы о половых преступлениях либо о преступлениях против общественной нравственности.

Защита же несовершеннолетних от информации иного рода, распространение которой по УК РФ карается ст. 150, ст. 151, в этих законах либо не проводится вовсе, либо осуществляется фрагментарно. В любом случае она не проводится в главах, специально посвященных охране детей. На этом фоне отечественный кодекс выглядит более привлекательным, устанавливая запрет на пропаганду несовершеннолетним преступного и антиобщественного образа жизни. Тем не менее, в УК некоторых стран мы обнаруживаем нормы, не известные российскому закону, защищающие несовершеннолетних от информации, пропагандирующей насилие (Швейцария), а равно от любой негативной информации (Голландия). Полагаем, что заложенное в таком решении рациональное зерно вполне может быть востребовано отечественным законодателем при дальнейшем реформировании УК. Зарубежные УК содержат и ряд предписаний о защите здоровья детей от алкогольной и иной продукции. Так, УК Голландии в ст. 252 детально регламентирует ответственность за спаивание несовершеннолетних: лицу, приведшему в состояние алкогольного опьянения ребенка младше 16 лет, грозит до девяти месяцев тюремного заключения;

если в процессе спаивания применялось насилие, повлекшее смерть ребенка, срок заключения увеличивается до девяти лет. Более строгая ответственность за «простое» спаивание, до двух лет лишения свободы, предусмотрена в ст. 208 УК Польши. УК Швейцарии установил, что тот, «кто дает ребенку, не достигшему 16 лет, алкогольные напитки или другие вещества в количестве, которое может угрожать его здоровью, или наркотические вещества, или предоставляет их в распоряжение для потребления, наказывается тюремным заключением (до трех лет)». Целый ряд антинаркотических предписаний содержит и УК Китая. См.: Ахметшин Х.М., Ахметшин Н.Х., Петухов А.А. Современное уголовное законодательство КНР. М., 1999.

Следует отметить, что нормы о защите здоровья детей в УК РФ в таком виде не указаны. Однако это вовсе не означает некачественности российского закона. Что касается защиты детей от алкоголя и наркотиков, то она в УК РФ проводится на достаточно высоком уровне, поскольку ст. 151 УК не требует наступления состояния опьянения для квалификации, тем самым упреждает вред здоровью ребенка. Особого внимания в рамках этого раздела работы заслуживает, на наш взгляд, система норм об охране интересов несовершеннолетних в уголовном законодательстве стран Содружества Независимых Государств (СНГ) и Балтии. Проводимые в них социально-правовые преобразования основаны на единых международных требованиях о приоритете личности, ее прав и свобод, о первостепенном обеспечении интересов ребенка во всех странах его жизнедеятельности. Эти факторы, а также общность правовых традиций и правового менталитета определяют во многом сходные подходы государств Содружества и Балтии к реформированию уголовного законодательства в целом, и к криминализации посягательств на несовершеннолетних в частности. Предварительно укажем, что общность правовых традиций, и даже нахождение в едином правовом поле в период существования СССР, не препятствовали наличию разнообразия в уголовном законодательстве союзных республик в части установления ответственности за вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность. Аналогичные УК РСФСР формулировки данного преступления содержали УК Украинской ССР (ст. 208), Белорусской ССР (ст. 205), Азербайджанской ССР (ст. 215), Литовской ССР (ст. 214), Туркменской ССР (ст. 239). В УК других союзных республик давалось несколько иное определение вовлечения несовершеннолетнего в преступную деятельность. Так, УК Эстонской ССР (ст. 202) предусматривал ответственность только за привлечение лиц, не достигших восемнадцатилетнего возраста, к занятию преступной деятельностью;

УК Узбекской ССР (ст. 218) определял это преступление как вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность или подстрекательство несовершеннолетнего к совершению преступления». Аналогичная редакция содержалась в ст. 201 УК Казахской ССР, ст. 224 УК Молдавской ССР. УК Грузинской ССР формулировал рассматриваемое к преступление как «подстрекательство наказания». Как видим, в ряде случаев на момент распада СССР и образования самостоятельных государств из бывших союзных республик, в их в законодательстве существовали порой существенные отличия в части установления ответственности совершение преступления. Создание Содружества Независимых Государств и протекающие в нем интеграционные процессы ставят на повестку дня решение вопроса о сближении, унификации уголовного законодательства стран СНГ, в том числе в части охраны детства. Значительным шагом на пути сближения уголовного законодательства стран СНГ стало принятие 17.02.1996 г. на седьмом пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ Модельного Уголовного Кодекса рекомендательного акта для государств Содружества.70 Модельный УК выделил самостоятельную главу о преступлениях против семьи и несовершеннолетних, в совершение а статью о вовлечении несовершеннолетних следующим образом: «Статья преступления 167. Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступлений сформулировал за вовлечение несовершеннолетнего несовершеннолетних совершению какого-либо преступления, если эти действия не влекут по закону более тяжелого Модельный Уголовный Кодекс для государств – участников СНГ // Известия вузов. Правоведение. 1996. № 1. С. 92-150.

(1) Вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления путем обещаний, обмана или иным способом, совершенное лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, - преступление небольшой тяжести. (2) Те же действия, совершенные родителем, педагогом либо иным лицом, на которое возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, - преступление средней тяжести. (3) Действия, предусмотренные частями первой и второй настоящей статьи, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, преступление средней тяжести. (4) Действия, предусмотренные частями первой, второй или третьей настоящей статьи, связанные с вовлечением несовершеннолетнего в организованную группу или преступное сообщество либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, - тяжкое преступление». Влияние Модельного Кодекса весьма заметно в новых уголовных законах стран СНГ, что создает единые стандарты в сфере охраны интересов несовершеннолетних. Вместе с тем, определенная специфика национальных правовых систем все же имеется и требует освещения. Практически все государства СНГ в своих УК охране несовершеннолетних посвятили самостоятельную главу: «Против семьи, молодежи и нравственности» - в УК Узбекистана (1995.)71;

«Против семьи и несовершеннолетних» - в УК Киргизии (1997.)72, Казахстана (1997.)73, Таджикистана (1998.)74, Латвии (1998.)75;

«Против несовершеннолетних и http: // www. lawlib. uz. 72 http: // www. toktom. kg. 73 Уголовный Кодекс Республики Казахстан. Челябинск, 1997. 74 Новые законы Республики Таджикистан. Часть IX. Уголовно-процессуальный кодекс (изменения и дополнения). Уголовный кодекс (часть общая, часть особенная). Душанбе, 1998. 75 Уголовный кодекс Латвийской республики. СПб., 2001.

семейный отношений» - в УК Азербайджана (1999.)76;

«Против уклада семейных отношений и интересов несовершеннолетних» - в УК Беларусь (1999.)77. редакции Традиция 2001.)79, невычленения что, естественно особой мало главы, отразилось объединяющей на качестве посягательства на детей, сохранена в УК Украины (2001.)78 и Эстонии (в соответствующих нормативных предписаний. Защищая несовершеннолетних от вредной для их развития и здоровья информации, законы всех государств устанавливают запрет на вовлечение их в преступление. Так, УК Украины в разделе XII «Преступления против общественного порядка и нравственности» предусмотрел ст. 304, которая грозит наказанием в виде ограничения свободы на срок до пяти лет или лишения свободы на тот же срок тому, кто вовлекает несовершеннолетнего в преступную деятельность, в пьянство, в занятие попрошайничеством, азартными играми. УК Казахстана в ст. 131 также использует термин «преступная деятельность» и не раскрывает характеристики способов совершения данного преступления. Согласно закону «1. Вовлечение несовершеннолетнего в преступную деятельность лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста,наказывается лишением свободы на срок до пяти лет. 2. То же деяние, совершенное родителем, педагогом либо иным лицом, на которое законом возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, - наказывается лишением свободы на срок до шести лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового. 3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, Уголовный кодекс Азербайджанской республики. СПб., 2001. 77 http: // ncpi. gow. by. 78 Уголовный кодекс Украины. М., 2001. 79 Уголовный Кодекс Эстонской республики. СПб., 2001.

наказываются лишением свободы на срок от двух до семи лет. 4. Деяния, предусмотренные частями первой, второй или третьей настоящей статьи, связанные с вовлечением несовершеннолетнего в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, - наказываются лишением свободы на срок от пяти до восьми лет». УК Эстонии (ст. 202 УК) при описании признаков этого деяния также использует известный УК РСФСР (1960.) термин «преступная деятельность», и также как УК Украины объединяют в одной статье ответственность за вовлечение в преступную деятельность и иную антиобщественную, в частности, проституцию, к тому же эстонский закон не предусматривает квалифицирующих признаков преступления, как и Латвия (ст. 172 УК). Остальные же государства описывают состав вовлечения в преступление в основном, с использованием терминологии, аналогичной УК РФ. Отличия заметны лишь в следующем. В УК Беларуси анализируемая норма (ст. 172) сформулирована следующим образом: «1. Вовлечение заведомо лицом, достигшим восемнадцатилетнего в совершение преступления возраста, путем несовершеннолетнего обещаний, обмана или иным способом - наказывается лишением свободы на срок до пяти лет. 2. То же действие, совершенное с применением насилия или с угрозой его применения либо совершенное родителем, педагогом или иным лицом, на которое возложены обязанности по воспитанию несовершеннолетнего, наказывается лишением свободы на срок от двух до семи лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью или без лишения. 3. Действия, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, связанные с вовлечением несовершеннолетнего в организованную группу либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, наказываются лишением свободы на срок от пяти до восьми лет».

В УК Киргизии отличия от российского закона при формулировании состава вовлечения наблюдаются только в части четвертой ст. 156, которая сконструирована следующим образом: «(4) Деяния, предусмотренные частями первой, второй и третьей настоящей статьи, связанные с вовлечением несовершеннолетнего в организованную преступную группу или преступное сообщество либо в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, - наказываются лишением свободы на срок от восьми до десяти лет». Как видим, УК Беларуси, Таджикистана (ст. 165), Киргизии (ст. 156) при характеристике квалифицирующего «организованной признака группе или говорят об «организованной группе», преступном сообществе», а не о «преступной группе»;

УК Беларуси, Таджикистана, Азербайджана (ст. 170) при описании признаков специального субъекта в квалифицированном составе не упоминают о том, что обязанность воспитания несовершеннолетнего возложена на него законом. УК также по разному объединяют квалифицирующие признаки преступления в части статьи: Беларусь в ч. 2 ст. 172 УК объединяет признак насилия, угрозы его применения и признак специального субъекта, Азербайджан в ч. 3 ст. 170 УК объединяет признак насилия, угрозы его применения и вовлечение в преступную группу, тяжкое или особо тяжкое преступление. Следует заметить, что при описании квалифицирующих признаков преступления, с точки зрения юридической техники, наиболее безупречно выглядит УК Таджикистана, поскольку в нем каждый из признаков в рамках части статьи получил буквенный индекс. При этом сама ч. 4. ст. 165 УК Таджикистана выглядит следующим образом: «Деяния, предусмотренные частями первой, второй или третьей настоящей статьи, связанные с вовлечением несовершеннолетнего: а) в организованную группу или преступное сообщество;

б) в совершение тяжкого или особо тяжкого преступления, наказываются лишением свободы на срок от пяти до десяти лет».

Спецификой Таджикского УК является примечание к рассматриваемой норме, которое отсутствует в законах всех остальных стран, и определяет, что «под понятием несовершеннолетний в настоящей главе понимаются малолетние и несовершеннолетние лица». Наличие этого примечания, с одной стороны, снимает вопросы о возможности привлечения к ответственности взрослого лица за вовлечение в совершение преступление лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, а с другой – вводит в УК новое определение понятия несовершеннолетний, параллельно с тем, которое содержится в как ст. 86 УК Таджикистана ко и определяет совершения уголовного несовершеннолетнего Проведенный лицо, которому времени норм преступления исполнилось 14, но не исполнилось 18 лет. сравнительно-правовой анализ законодательства ряда стран СНГ и Балтии позволяет сделать вывод о преимущественно едином подходе законодателя этих стран к проблеме защиты ребенка от негативного влияния взрослых лиц. Вместе с тем дальнейшая правовая интеграция и усиление защиты детства требуют установления единых стандартов в области уголовно-правовой защиты несовершеннолетних, что может найти отражение в создании оптимальной модели уголовно-правовой нормы о вовлечении несовершеннолетнего в совершение преступления на основе сравнительного и уголовно-правового анализа данного преступления.

Глава 2. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВОВЛЕЧЕНИЯ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНЕГО В СОВЕРШЕНИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ § 1. Объект вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления Юридический анализ состава любого преступления в уголовноправовой литературе традиционно начинается с анализа признаков объекта преступления, при этом объект преступления считается частью, элементом состава преступления. Высказываемые в правовой теории идеи о вынесении объекта преступления за рамки его состава, поскольку признаки объекта подвижны и изменчивы,80 не получили широкой поддержки в среде юристов. В связи с этим можно признать традиционным взгляд на объект преступления как на обязательный элемент состава преступления. В теории уголовного права объектом преступления признается то, на что направлена преступная деятельность виновного лица, что терпит ущерб или чему создается угроза причинения ущерба от преступления. Разработка проблемы содержания объекта преступления ведется в отечественной науке достаточно давно, при этом, начиная с 1924 года (с известной работы А. А. Пионтковского81) большинством ученых поддерживалась мысль о признании общественных отношений в качестве единственного содержания объекта преступления.82 Однако, в последнее время теория объекта преступления подверглась существенной ревизии. Так, А. В. Наумов последовательно отстаивает тезис о признании объектом См.: Фефелов П. А. Основания уголовной ответственности в советском праве //Советское государство и право. 1983. № 12. С. 87. 81 Пионтковский А. А. Уголовное право РСФСР. Часть Общая. М., 1924. 82 Коржанский Н.И. Объект посягательства и квалификация преступлений. Учеб. пособие. Волгоград, 1976;

Куринов Б.А. Научные основы квалификации преступлений. М., 1984;

Михлин А.С. Последствия преступления. М., 1969;

Гаухман Л. Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. М., преступлений благ, интересов, на которые посягает преступное деяние и которые охраняются уголовным законом.83 Г. П. Новоселов считает, что объектом любого преступления выступают люди, которые в одних случаях выступают в качестве отдельных физических лиц, в других – как некоторого рода множество лиц, имеющих или не имеющих статус юридического лица, в-третьих – как социум (общество).84 С. И. Никулин полагает, что объектом преступления по уголовному праву следует признавать различного рода социальные и личные блага (интересы), общественные отношения и непосредственно человека – участника этих отношений.85 Детальный анализ научных позиций относительно содержания объекта преступления не входит в предмет нашего исследования, однако, мы считаем необходимым заметить, что выдвигаемые в последнее время теории берут за основу определения объекта преступления ту или иную часть (элемент) общественного отношения – субъектов (люди), их права (интересы), предмет отношения (блага). В этой связи уместно напомнить и признать абсолютно верной позицию Б. С. Никифорова, который еще в 1956 году писал, что: «участники общественных возможностей, отношений, носители, «субъекты» правом соответствующих интересов, те соответствующих охраняемых государственные и общественные установления: государство, личность, государственный аппарат, вооруженные силы и т. д., которым причиняется вред, ущерб, урон, охватываются понятием объекта преступления;

вместе с самими этими интересами они образуют составную часть объекта преступления». Наумов А. В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. Изд. 2-е. М., 2000. С. 159. 84 Новоселов Г. П. Учение об объекте преступления. Методологические аспекты. М., 2001. С. 60. 85 Уголовное право Российской Федерации: Учебник / Под ред. М.П. Журавлева, А.И. Рарога. М., 1996. С.37 86 Никифоров Б. С. Об объекте преступления по советскому уголовному праву //Советское государство и право. 1956. № 6. С. 68.

Таким образом, по нашему мнению, нет оснований для отказа от традиционной теории признания общественных отношений содержанием объекта преступления. Не менее значимой в рамках теории объекта преступления является проблема градации объектов «по вертикали». Современная структура Особенной части УК дает основание к возобновлению теоретической разработки проблем классификации объектов преступных посягательств. Рассматривая этот вопрос, ученые предлагают различные варианты его решения. Так, Р. Р. Галиакбаров выделяет общий объект;

родовой, который является частью общего и определяется им в разделе Особенной части УК;

видовой (групповой), который является частью родового, определяется в главе Особенной части УК и на который посягают преступления, предусмотренные статьями соответствующей главы;

непосредственный объект конкретного преступления.87 Однако при таком подходе игнорируется тот факт, что в главах зачастую объединяются статьи, предусматривающие ответственность за преступления, имеющие различные видовые объекты;

например, глава о преступлениях в сфере экономической деятельности объединяет налоговые преступления, преступления, связанные с недобросовестной конкуренцией и т.д. Кроме того, автор, говоря о соотношении общего, родового и видового объектов по принципу «часть – целое», Н. не упоминает, к сожалению, о соотношении в сфере видового и непосредственного объектов, которое, очевидно, не может быть таким же. Г. Борзенков, комментируя преступления экономической деятельности, утверждает, что объединение глав 21, 22, 23 в одном разделе (VIII) не означает создания какого-либо нового, надродового объекта.88 С ним не согласен В. И. Динека, по мнению которого в разделе Особенной Галиакбаров Р. Р. Уголовное право. Общая часть. Учебник. Краснодар, 1999. С. 99 -102. 88 Новое уголовное право России. Особенная часть. Учебное пособие /Под ред. Н.Ф. Кузнецовой. М., 1996. С.124.

части УК РФ как раз и закреплен интегрированный (надгрупповой) объект.89 В. Е. Мельникова утверждает, что в одних случаях разделы выделяются по родовому объекту, а внутри раздела может иметь место деление глав по видовому объекту. В других – раздел выделяется по сложному объекту, а глава – по родовому.90 Однако в предлагаемом варианте кроется глубокая методологическая ошибка, ибо нельзя в рамках одной классификации использовать различные основания для выделения равных звеньев, а также нельзя применять одно основание для определения различных частей (видовой и родовой объект – для выделения глав, родовой и сложный – для вычленения раздела). В. И. Динека, выделяя видовой объект, закрепленный в норме Особенной части УК, наряду с родовым, определенным в главе, пишет, что преступления, объединенные рамками одной главы, не могут быть отграничены друг от друга по признакам объекта, так как он у них един.91 Список разночтений проблемы классификации объектов преступного посягательства можно было продолжить. Однако задача состоит не в этом. Для продолжения исследования объекта вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления необходимо уяснить, что, во-первых, что само понятие классификации не может быть применено для характеристики деления объектов «по вертикали», поскольку в этом случае члены деления должны выделяться по единому основанию, исключать друг друга, а само деление быть непрерывным, чего не наблюдается ни в одном из рассмотренных вариантов деления объектов преступления на виды;

вовторых, что определенные общности объектов преступления можно обнаружить лишь в статье и главе Особенной части УК РФ, поскольку, по Уголовное право. Общая часть. Учебник /Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С.185-186. 90 Уголовное право Российской Федерации: учебник /Отв. ред. Б.В. Здравомыслов. М., 1996. С.119. 91 Уголовное право. Общая часть. Учебник /Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С.185-186.

нашему мнению, объединение преступлений в рамках раздела Особенной части УК не приводит к появлению нового объекта преступления. Исходя из сказанного, определим содержание родового (определенного главой 20 УК) и видового (определенного ст. 150 УК) объектов вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления.92 Родовой объект анализируемого преступления представляет собой совокупность поставленных под охрану закона от преступных посягательств общественных Интересы взаимосвязаны. отношений, семьи Семья, и обеспечивающих безопасность тесно несовершеннолетних и семьи. несовершеннолетних, неотъемлемой безусловно, частью являясь современной общественной системы, выступает одновременно и как инструмент для удовлетворения многообразных индивидуальных потребностей личности, и как социальный феномен, непосредственно влияющий на многие общественные процессы. Указанная вторая составляющая проявляется в том, что семья выступает в качестве первого института социализации ребенка, она «регулирует процесс нравственного и интеллектуального развития личности, способствуя отрицательные воздействие активизации внешние на семью положительных факторы»93. непременно В воздействий, этих условиях на нейтрализуя преступное воспитании отражается несовершеннолетнего и, наоборот, оказание негативного влияния на процесс формирования личности последнего является нарушением одной из функций семьи. Близость рассматриваемых социальных ценностей проявляется также в том, что семья является одним из основных источников средств существования для несовершеннолетнего, на семью в ряде случаев возлагается юридическая ответственность за совершенное им Анализ признаков общего объекта преступления входит в предмет исследования в силу своей специфичности. 93 Соколов Э.В., Духович Б.Н. Семья как источник воспитательных воздействий //Семья как объект философского и социального исследования. Сб. ст. Л., 1974. С.144.

правонарушение и так далее. В тоже время следует заметить, что такая взаимосвязь интересов семьи и несовершеннолетних ее членов может наблюдаться не всегда. В частности, интересы семьи могут идти в разрез с интересами ребенка в ситуации, когда несовершеннолетний находится социально неблагополучном семейном окружении. Прием объединения в одной главе преступлений против семьи и несовершеннолетних используется в большинстве стран;

не вызывает он критики и в большинстве научных работ по данной проблеме. Однако в ряде исследований отстаивается несколько иной взгляд на содержание родового объекта вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления. В частности, Ю. Е. Пудовочкин пишет: «интересы семьи являются, в анализируемых преступлениях (и то не во всех) дополнительным или факультативным объектом, а потому не могут быть указаны в наименовании главы 20 Особенной части УК. К тому же раздел VII УК объединяет, судя по наименованию, преступления против личности, а не против каких-либо социальных институтов, в которых эта личность растет и развивается».94 Таким образом, автор предлагает исключить слово «семья» из названия главы 20 УК и именовать в ее «Преступления УК РСФСР против создать развития главу «О несовершеннолетних». Аналогичное предложение высказывал и К. К. Кусниденов, преступлениях предлагая против условиях нормального развития несовершеннолетних».95 в Следует заметить, что и те авторы, которые согласны с нынешним наименованием главы 20 УК, при ее анализе все равно подразделяют все преступления данной главы на две группы: преступления против семьи и преступления против несовершеннолетних. Вполне определенно на этот счет высказывание Ю. В. Усковой: «нам представляется, что в данной главе объединены две относительно самостоятельные группы статей. Каждая из Пудовочкин Ю. Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних … С. 85. 95 Кусниденов К. К. Указ. Соч. С. 10.

них имеет свой видовой (групповой) объект посягательства. Наблюдается ситуация, когда в одной главе УК РФ законодатель в исключение из общего правила предусмотрел два самостоятельных видовых объекта. Каждый из них равноценен, ни один не находится с другим в соподчинении. Равноценность объектов связана с равной потребностью в интересах общества и государства одинаково охранять как интересы семьи в целом, так и интересы несовершеннолетних ее членов».96 Нам представляется, что такое понимание родового (видового) объекта рассматриваемого преступления вполне оправданно. Оно позволяет предложить законодателю выделить из состава главы 20 УК нормы, направленные на охрану интересов семьи в самостоятельную главу УК РФ, оставив в главе 20 только те преступления, которые причиняют или создают угрозу причинения вреда процессу развития несовершеннолетнего. В данном случае родовым объектом вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления будет выступать группа общественных отношений, обеспечивающих нормальное развитие несовершеннолетних. «Нормальное развитие несовершеннолетних как комплекс общественных отношений охватывает ряд звеньев нормального физического, психического и нравственного развития, воспитания несовершеннолетних в духе уважения и соблюдения законов».97 Следует дополнить, что, во-первых, нормальное развитие несовершеннолетних предполагает еще и нормальное их социальное развитие, то есть утверждение ребенка как самостоятельного и полноправного члена общества, самостоятельное или через посредников удовлетворение ребенком предоставленных ему прав, свобод и реализацию возложенных обязанностей;

а во-вторых, что «нормальность» развития предполагает не только соблюдение законов. Даже в воспитательных колониях для несовершеннолетних, согласно Инструкции об организации Ускова Ю. В. Уголовно-правовая охрана семьи. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2001. С. 11. 97 Кусниденов К. К. Указ. Соч. С. 10.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.