WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«Федеральное агентство по образованию Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Хакасский государственный университет им. Н.Ф. Катанова» На правах ...»

-- [ Страница 2 ] --

Общая теория права: Курс лекций / Под. ред. В.К. Бабаева. - Н.Новгород, 1996. - С. 11-33. 127 Ильин И.А. Понятие права и силы / И.А. Ильин. - М., 1910. - С. 3.

мы вернемся к исходной идее. Но так обстоит дело только в глобальном плане»128. Такое представление о возможности совместимости различных направлений правопонимания открывает путь к сближению взглядов относительно реальности выработки интегрального понятия права. Хотя, в настоящее время в научной сфере существует мнение о том, что понятие права должно включать в себя гарантированную государством нормативную обязательность и регулятивную функцию – и это все то, что потребно для краткого определения права. Все остальные определения детерминируются конкретной познавательной парадигмой или условиями прикладной задачи и уход от базовых характеристик приводит к размыванию понятия «право». Вместе с тем многие ученые-юристы не отказываются от интегративного подхода, суть которого заключается в том, что большинство аспектов правопонимания предлагается свести в единый комплекс и сформулировать, таким образом, общее понятие права. Следует отметить, что поиск единого, всеобъемлющего определения права не означает и не предполагает признание неправильными всех других определений права. Напротив, интегрированный подход к определению права вбирает в себя идеи всех основных концепций правопонимания, исключает одностороннее суждение о праве как едином социальном явлении. На основе обобщения основополагающих концепций правопонимания, можно предложить следующее определение понятия права: Право – это полифункциональный отношений, общепринятых общезначимыми принуждения.

соционормативный собой регулятор правил, иного общественных желательных и посредством социума и представляющий совокупность унифицированных для поведенческих того или которых определяются и закрепляются ценностные стандарты, признаваемые представителей обеспечиваемые системой юридических гарантий и мер государственного Лившиц Р.З. Теория права / Р.З. Лившиц. - М., 1994. - С. 53.

Таким образом, такое определение права носит одновременно и комплексный, и синтезирующий характер;

нацеленность на такого рода синтезирование составляет весьма примечательное свойство – методологическое намерение в российском правоведении. 2.2. Специфика соотношения и взаимодействия правовых и моральных норм. При всей своей самостоятельности право, как и другие виды социальных обособленно, регуляторами. Нормы, регулирующие общественные отношения, отражают и конкретизируют действия объективных законов, тенденций общественного развития, т.е. таких законов, которые действуют с естественноисторической необходимостью. Они страхуют общественную жизнь от хаоса и самотека, направляют в нужное русло. Социальные нормы регулируют не все, а наиболее типичные массовые отношения. Случайные связи, поступки, мотивы не могут отразиться в норме. Норма – это всегда стереотип основанный как на внутренних побуждениях так и на внешних детерминантах. Смена общественноэкономических формаций сопровождалась эволюцией социальных регуляторов, в ходе которой происходила дифференциация социальных норм на нормы права, морали, религиозные и другие нормы129. Социальным нормам посвящено немало солидных публикаций, свидетельствующих об актуальности и значимости проблемы. При этом особое внимание уделяется нормам права и морали как двум наиболее мощным и эффективным регуляторам, тесно взаимодействующим между собой.

норм, а в осуществляет тесном свои регулятивные с другими функции не взаимодействии социальными Лукашева Е.А. Право, мораль, личность / Е.А. Лукашева. - М., 1986. - С. 51.

Право и мораль – взаимодополняющие друг друга понятия. От эффективного взаимовлияния этих регуляторов в значительной мере зависит состояние законности и правопорядка в стране, уровень юридической культуры и правосознания общества и его граждан. Существует несколько научных определений морали. Термин «мораль» по содержанию – латинский аналог древнегреческого «ethos» (этика). В латинском языке есть слово «mos» (множественное число – «mores»), обозначающее нрав, обычай, моду, устойчивый порядок. На его базе Цицерон с целью обогащения языка образовал прилагательное «моральный» (moralis) для обозначения этики, назвав её philosophia moralis. Уже позднее, предположительно в IV веке, появляется слово «мораль» (moralitas), в качестве собирательной характеристики моральных проявлений130. Мораль и нравственность – одно и то же131. В научной литературе и в практическом обиходе они употребляются как идентичные132. Впрочем, некоторые аналитики пытаются установить здесь различия, предлагая под моралью понимать совокупность норм, а под нравственностью – степень их соблюдения, т.е. фактическое состояние, уровень морали. В данном случае мы исходим из тождественности этих понятий. Мораль (лат. мoralis – нравственный;

mores – нравы) – предмет изучения этики;

общественный институт, выполняющий функцию регулирования поведения человека. Во всяком обществе действия громадного множества людей должны быть согласованны в совокупную массовую деятельность, при всем своем разнообразии подчинятся определенным общесоциальным законам. Функцию такого согласования и выполняет мораль наряду с другими формами общественной дисциплины, тесно переплетаясь с ними и вместе с тем представляя собой нечто специфическое. Мораль регулирует поведение человека во всех без исключения сферах его общественной жизни – в труде и Букреев В.И. Этика права / В.И. Букреев, И.Н. Римская. - М., 1998. - С. 307. Необходимо уточнить, что автор руководствуется посылкой о тождественности понятий «мораль» и «нравственность». 132 См. например: Радько Т.Н. Теория государства и права / Т.Н. Радько. - М., 2004;

Мишина И.Д. Нравственные ценности в праве: Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук / И.Д. Мишина. - Екатеринбург, 1999.

131 быту, в политике и науке, в семье и общественных местах, хотя и играет в них неодинаковую роль. К проблеме взаимодействия права и морали обращались мыслители самых разных эпох и направлений133. Данная проблема основательно исследовалась дореволюционными российскими правоведами и философами (И.А.Ильин, В.С.Соловьев, Н.А.Бердяев, Л.И.Петражицкий, Е.И.Трубецкой, П.И.Новгородцев, Б.Н.Чичерин и др.). Они, в частности, рассматривали право как «минимум нравственности» или как «юридически оформленную мораль». После революции 1917 года в отечественной юридической науке вопросам взаимодействия права и морали также уделялось достаточное внимание134. Однако указанные работы относятся к советскому периоду и, естественно, отражают уже ушедшее время, иные условия, цели, идеалы. На них лежит печать идеологических стереотипов, апологетики, верности «принципам», партийным установкам. Мораль регулирует взаимоотношения между людьми во всех сферах общественной жизни. Поэтому нравственная проблема издавна вызывала и теперь вызывает живой интерес. Крупных же монографических и диссертационных исследований, посвященных анализу взаимодействия права и морали с учетом современных российских реалий, практически нет. Между тем роль права и морали, механизмы их взаимодействия в новой российской действительности принципиально изменились. Отсюда следует, что проблема остается по сути неразработанной и требует пристального См. например: Вебер М. Избранные произведения / М. Вебер. - М, 1990;

Джеймс В. Многообразие религиозного опыта / В. Джеймс. - М., 1910;

Флоренский П.А. Столп и утверждение истины / П.А. Флоренский. - М., 1990;

Фрейд 3. Психоанализ. Религия, культура / З. Фрейд. - М., 1991. 134 См. например: Айзенберг А.М. Право, нравственность и правосознание в социалистическом обществе / А.М. Айзенберг. - М., 1955;

Гурвич Г.С. Нравственность и право / Г.С. Гурвич. - М., 1924;

Дрейслер И.С. Советское право и моральный кодекс / И.С. Дрейслер. - М., 1964;

Кузнецов И.В. Уголовное право и мораль / И.В. Кузнецов. - М., 1967;

Морозов В.П. Мораль и право / В.П. Морозов. - М., 1960;

Нижечек В.И. Право и нравственность в социалистическом обществе / В.И. Нижечек. - Иркутск, 1973;

Якуба Е.А. Право и нравственность как регуляторы общественных отношений / Е.А. Якуба. - Харьков, 1970. и др.

всестороннего изучения. Это диктуется насущными потребностями развития российского общества. Состояние морали, в свою очередь, непосредственно отражается на формировании и действии права, его качестве и эффективности. Задача заключается в том, чтобы последовательно укреплять нравственные основы права, его авторитет, ценность для личности и общества. К сожалению, современное российское право не соответствует в полной мере высоким нравственным требованиям. Конечно, любое право в мире, даже самое совершенное, нельзя трактовать как идеальное воплощение морали. Такой абсолютной гармонии на практике не существует и достичь ее объективно невозможно. Между правом и моралью всегда существовали и существуют определенные противоречия, ибо совмещение этического и юридического всегда было труднейшей проблемой. Тем не менее, необходимость преодоления возникающих коллизий всегда сохраняется. В литературе справедливо отмечается, что для современной юридической науки «характерен процесс углубления нравственных начал, сближения права и морали демократического общества»135. В настоящее время в связи с признанием российской юридической наукой идей естественного права повышается нравственная ценность позитивного права, взаимодействие объективного и субъективного права приобретает особое значение. К концу ХХ века стали наблюдаться тенденции гуманизации права, постепенного признания, а в дальнейшем – и закрепления общепризнанных демократических ценностей, ориентации права на личность, ее достоинство, потребности, интересы136. Происходило и происходит постепенное сближение права и общечеловеческой нравственности. Право и мораль выступают не только как средства регулирования взаимоотношений между людьми, но и как средства Байтин М.И. О современном нормативном понимании права / М.И. Байтин // Журнал российского права. - 1999. - № 1. - С. 99. 136 См. например: О декларации прав и свобод человека и гражданина: Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.1991 № 1920-1 // Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР. - 1991. - № 52. - Ст. 1865.

воспитательно-предупредительного нравственно-правовое воспитание востребованным и эффективным.

воздействия является в на индивида. дни Причем наиболее наши «Тесная связь права и морали, однородность ряда их свойств дают основания для важных выводов, главным из которых является органическая необходимость морального измерения права»137. И сегодня это является общепризнанным положением. Социальные регуляторы неизбежно взаимодействуют в любой области жизни. Поэтому нельзя назвать практически ни одной сферы общественных отношений, в которой действовал бы лишь один вид социальных норм. Как верно заметила Е.А.Лукашева, мораль имеет вездесущий, всепроникающий характер138. Выделяя относительно самостоятельное поле действия моральных норм, мы не должны забывать о важнейшем их свойстве – универсальности, способности проникать в самые различные сферы общественных отношений, в том числе экономические, политические, культурные, правовые и т.д.139 Необходимо особо отметить тесное взаимодействие морали и права. Это взаимодействие – не одностороннее воздействие морали на право и наоборот, а процесс их взаимовлияния друг на друга, способствующий прогрессу нравственных и правовых отношений. «Активно воздействуя на мораль, право способствует более глубокому ее укоренению в обществе, в то же время оно само под влиянием морального фактора постоянно обогащается: расширяется его нравственная основа, повышается авторитет, возрастает его роль как социального регулятора общественных отношений»140. Следовательно, мораль и право – взаимодополняющие друг друга средства социальной регуляции, которые ни в коем случае не должны противопоставляться. Они одинаково важны для упорядочения жизненных Лукашева Е.А. Право, мораль, личность / Е.А. Лукашева. - М., 1986. - С. 120. Там же. С. 71. 139 См.: Дробницкий О.Г. Понятие морали: Историко-критический очерк / О.Г. Дробницкий. - М., 1974. - С. 283. 140 Агешин Ю.А. Политика, мораль, право / Ю.А. Агешин. - М., 1982. - С.74.

138 связей между людьми и, имея каждый свои особенности, являются ведущими системами нормативной регуляции. Мораль, выступая одной из форм общественного и группового сознания, является еще и формой индивидуального сознания. Как верно отмечается в литературе, каждому человеку присущи свои особенности духовного склада, свои, только ему принадлежащие представления, чувства, переживания. Все это превращает мораль и в форму индивидуального сознания, определяющего особый характер восприятия каждым отдельным человеком нравственных требований, особое к ним отношение141. Мораль и право, к сожалению, все больше отдаляются друг от друга в человеческом сознании, понижается уровень нравственных оценок индивида, деформируются духовные ценности. Отсюда важность нравственного воспитания личности, которое пронизывает все другие стороны воспитания и неотделимо от них. Соотношение права и морали представляет собой сложнейшую историческую проблему, сохранившую свою актуальность и в настоящее время. В процессе совершенствования общественных отношений право и мораль выступали и выступают как исторически хотя связанные и их взаимодействующие социальные регуляторы, особенности соотношения определяются на каждом этапе, временном отрезке условиями, объективно наличествующими в данный период. К этим условиям можно отнести реальное состояние экономики, политики, науки, культуры, права, морали, социальной структуры общества и многое другое. Изначально существуя в состоянии единства, мораль и право проходят со временем процесс обособления. Необходимо отметить, что о полном разделении данных социальных регуляторов говорить не представляется возможным, так как они оба функционируют в сфере общественных отношений и взаимно дополняют друг друга.

Гринберг Л.Г. Основы коммунистической морали / Л.Г. Гринберг, В.Г. Иванов, С.Н. Иконникова и др. М., 1983. - 4-е изд. - С. 9.

Тем не менее, переживая процесс известного обособления, право и мораль получают характер отдельных, хотя и тесно соприкасающихся областей. Ни право без морали, ни мораль без права не могут рассчитывать на прочное существование и развитие. Это доказывает их неразрывную внутреннюю связь, которую можно было бы предположить уже ввиду неразрывного единства всей общественной жизни. Находясь в этой связи, они и развиваются совместно, повинуясь общему ходу исторического процесса, свидетельствуя о воздействии на них одного и того же закона общего развития. В науке сложилось несколько обоснованных точек зрения на природу и специфику морали. В методологическом отношении представляется эффективным выделение двух основных концепций понимания морали: историко-системной и историко-генетической. Историко-системный сознания». Мораль здесь подход предстает – критически как вид заострен против представлений о морали исключительно как о «форме общественного духовно-практического производства человека в качестве социально-нравственного существа142. Такое представление о морали проводит линию на признание ее стороной человеческой жизнедеятельности, сквозным элементом всей (в том числе и юридической) общественной практики. В этических исследованиях подчеркивается, что именно с разными условиями духовно-практического «производства» связана целая серия расколов нормативной системы (между официальной и неофициальной моралью, между целесообразностью и нравственностью, между общественным мнением и совестью)143. Эти расколы порождают и многочисленные противоречия между разными нормативными системами. Например, между личностным восприятием морали и официальной См. например: Бакштановский В.И. Введение в теорию управления нравственно-воспитательной деятельностью / В.И. Бакштановский, Ю.В. Согомонов. - Томск, 1986;

Бакштановский В.И. Этика мораль, воспитание / В.И. Бакштановский, В.Т. Ганжин, Ю.В. Согомонов. - Новосибирск, 1982. 143 Бакштановский В.И. Честная игра: нравственная философия и этика предпринимательства. Т. 1, 2 / В.И. Бакштановский, Ю.В. Согомонов. - Томск, 1992. - С. 52.

обязательностью правовых требований, между чувством морального долга и рациональностью правовой нормы и т.д. Индивид оказывается одновременно как бы в нескольких «аксиологических мирах», воплощая в каждом из них разные, подчас несовместимые, оценки и устремления. В целом, данная модель объяснения морали (историко-системная) исходит из философской традиции, представляющей мораль как сторону человеческой деятельности, основанную на дихотомии добра и зла. Вместе с тем, она не учитывает регулятивного характера морали как существенного момента взаимосвязи ее с правом. Историко-генетическая концепция, как показано в работе Ю.В. Согомонова «Моральный феномен: трудности определения»144, нацелена на выявление предельно общих, родовых признаков морального феномена и мораль здесь мыслится как разновидность социальных регуляторов, форма социального контроля, имеющая специфическое содержание, форму, способы и методы осуществления требований общественной дисциплины. Такое понимание морали определяет ее как безинституционный механизм Регуляции массового общения людей и вообще всей социальноорганизованной жизнедеятельности145. Можно предположить, что историко-генетический аспект анализа природы морали как одного из важнейших и необходимых социальных регуляторов, легко сопоставим с тем подходом к пониманию права, в котором обращается внимание, прежде всего на его регулятивную функцию. Именно из этого подхода происходит основная тенденция современной отечественной литературы соотносить право и мораль как типы социальных регуляторов, виды социальных норм. Этот подход сближает право и мораль на основании общности их регулятивных функций и присущей им нормативности, позволяет рассматривать их как однопорядковые феномены социальной организации. С методологической точки зрения указанный поход тоже имеет свои 144 Согомонов Ю.В. Что такое мораль / Ю.В. Согомонов. - М., 1988. - С. 89. Там же. С. 78.

преимущества, поскольку, дистанцируясь от сложного переплетения мировоззренческих и метафизических аспектов морали и права, позволяет сфокусироваться на их функциональном аспекте, упорядочить их логически и структурно. Вместе с тем, данный подход не учитывает весьма важных для понимания взаимосвязи с правом, ценностных аспектов морали. Обобщая изложенные подходы, можно отметить, что каждый из них имеет свои недостатки, поэтому, синтезируя ценностный и регулятивный аспекты этих концепций, можно определить мораль, как: разновидность регулятивов основанных на социальных ценностях, форма социального контроля, имеющая специфическое содержание, форму, способы и методы осуществления требований общественной дисциплины. Право и мораль, действуя в сфере общественных отношений, развиваются вместе с обществом, а их соотношение и взаимодействие приобретало в различные периоды различные формы, содержание и значение. Термин «взаимодействие» имеет вполне определенную традицию своего употребления. Как правило, под взаимодействием понимаются не только взаимные связи, позитивное воздействие рассматриваемых систем друг на друга, но и любое активное отношение между ними, в том числе противостояние, разграничение, конфликт146. В результате взаимодействия происходит: 1) возникновение взаимодействующей системы связей;

2) утрата некоторых свойств части при вхождении в целое;

3) появление новой целостности новых свойств, обусловленных как свойствами основных частей, так и возникновением новых связей между ними147. Применяя общенаучное представление о категории «взаимодействие», необходимо отметить, что обоснован подход Я.З.Хайкина, полагающего неэффективным искать во взаимодействии права и морали причинно Голубева Г.А. Взаимодействие морали и права (социально-философский анализ опыта советского общества) / Г.А. Голубева. - М., 1985. - С. 208-209. 147 Энгельгардт В.А. Познание явлений жизни / В.А. Энгельгардт. - М., 1988. - С. 49.

следственные связи, первичного и вторичного148. Точнее исходить, из того, что связь между ними носит логический и генетический характер. Поэтому, взаимосвязь морали и права можно рассмотреть по двум основным направлениям: единство и различие права и морали. Значительный вклад в исследование общности морали и права с точки зрения их нормативно-регулятивных функций был сделан в юридической и этической литературе советского периода. Именно на этих источниках базируется характеристика представленных здесь общих черт права и морали: 1. Общность корней, генезиса и эволюционных этапов развития морали и права. 2. Универсальная значимость права и морали, проявляющаяся в том, что они выступают как совокупность справедливых установлений, создающих условия для свободного осуществления разумной воли и обеспечения цивилизованных деятельности и общения. При этом мораль является всепроникающим и на нормативно-ценностным феноменом. Она сферы распространяется и на только моральные отношения (любви, дружбы, товарищества), специализированные, профессиональные человеческой деятельности (политику, воспитание, предпринимательство и т.д.). Право же имеет четко ограниченный круг своего действия. 3. Структурная «совместимость». Известно, что «триединая структура права (правовые нормы, правовые отношения, правовая культура) соответствует похожей структуре морали (моральные нормы, моральные отношения, моральная деятельность)»149. 4. Общность базовых категорий права и морали. Так, понятия справедливости и свободы, являющиеся основными категориями права, объясняют природу морали150.

Хайкин Я.З. Структура и взаимодействие моральной и правовой систем / Я.З. Хайкин. - М., 1972. - С. 193. Хайкин Я.З. Структура и взаимодействие моральной и правовой систем / Я.З. Хайкин. - М., 1972. - С. 195. 150 О морально-правовой сущности категории «справедливость» см.: Гринберг Л.Г. Критика современных буржуазных концепций справедливости / Л.Г. Гринберг, А.И. Новиков. - Л., 1977;

Мальцев Г.В. Социальная справедливость и право / Г.В. Мальцев. - М., 1977.

149 5.

Общая сфера деятельности, т.е. общая совокупность совпадающих общественных и индивидуальных связей и отношений, на которые направлено действие морали и права. В современном обществе право и мораль не могут подменять друг друга, как это было в синкретичный период их развития. Поэтому теоретические попытки «развести» право и мораль по сферам их действия нельзя считать удачными, поскольку, как пишет Е.А. Лукашова, «они не имеют специфических предметно или пространственно обособленных сфер общественных отношений, а действуют в едином поле социальных связей»151. 6. Право, как и мораль, является продуктом естественного развития социума, оно не привносится извне и не навязывается обществу властью. В этом смысле право и закон, как отмечалось ранее, разные, хотя и не существующие одно без другого понятия152. Возникновение и развитие права подчинено тем же общим закономерностям, что и развитие общественной морали. В этом смысле можно сказать, что право и мораль носят конвенциональный характер. 7. Право и мораль в определенной мере совпадают в своих ценностных основаниях. Другими словами они содержат в себе не только подобные нормативные, но и тесно связанные с ними ненормативные регуляторы. Право и мораль, имея один объект регулирования общественные отношения, – предъявляют к субъектам этих отношений схожие, согласующиеся требования: не совершать правонарушений, жить по принципам справедливости и добра, соблюдать принцип законности и др. Механизмы нравственного и правового регулирования во многом совпадают, им присущи понятия прав и обязанностей, ответственности. Моральные нормы очень тесно взаимодействуют с правовыми, а в некоторых случаях заменяют их, что показывает единство их требований. Наглядным примером 151 Лукашева Е.А. Право, мораль, личность / Е.А. Лукашева. - М., 1986. - С. 71. См.: Нерсесянц В.С. Право: многообразие определений и единство понятия / В.С. Нерсесянц // Советское государство и право. - 1983. - № 10. - С. 26-35.

этого является институт аналогии права, который установлен в части 2 статьи 6 Гражданского кодекса РФ: «При невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогии права) и требований добросовестности, разумности и справедливости»153. Нормы морали, обладая большим регулятивным потенциалом, не могли не отразиться законодателем в нормативно-правовых актах. Так как в России закон занимает ведущее место среди других источников права, он наделен большей юридической силой по сравнению с другими нормативными актами и соответственно, нормы морали, закреплённые в законах, имеют особое значение. Например, моральные нормы нашли отражение в требованиях, предъявляемых к государственным служащим. Так, судья при исполнении своих полномочий, а также во внеслужебных отношениях должен избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, достоинство судьи или вызвать сомнение в его объективности, справедливости и беспристрастности154. Прокурорами и следователями могут быть граждане Российской Федерации, имеющие высшее юридическое образование, полученное в образовательном учреждении высшего профессионального образования, имеющем государственную аккредитацию, и обладающие необходимыми профессиональными и моральными качествами, способные по состоянию здоровья исполнять возлагаемые на них служебные обязанности155. Уголовно-правовая регламентация людских поступков и уголовное преследование наиболее тесно связаны с моралью. Само построение российского уголовного права, построено на законодательной фиксации тех См.: Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (в ред. от 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 32. - Ст. 3301;

Российская газета. - 2003. - № 261. 154 О статусе судей в Российской Федерации: Закон от 26.06.1992 № 3132-1 (в ред. 15.12.2001) // Российская газета. - 1992. - № 170;

Российская газета. - 2001. - № 247. - п. 2. - ст. 3. 155 О прокуратуре Российской Федерации: Федеральный закон Российской Федерации от 17.01.1992 № 22021 (в ред. 18.07.2003) // Российская газета. - 1995. - № 229;

Российская газета. - 2003. - № 150. - ст. 40.1.

деяний как преступлений, которые одновременно оцениваются обществом как однозначно негативные, противоречащие морали и нравственности. Крайне нравственных интересным норм в примером отражения влияния является моральноотделение нормах законодательства преступных деяний от не преступных по моральным основаниям в условиях, когда сама физическая составляющая деяния совершенно одинакова. В некоторых случаях деяние, хотя и имеющее некоторые формальные черты преступности, не может являться преступлением в силу того, что обстоятельства, при которых оно совершено, предусмотрены уголовным законодательством, как исключающие преступность деяния. В то же время причины, по которым такие деяния, хотя и сходные с преступлениями, вынесены за рамки преступлений, являются, по сути, причинами морального характера. В действующем в настоящее время Уголовном кодексе России156, обстоятельства, исключающие преступность деяния, перечислены в главе восьмой, где дается шесть различных видов подобных обстоятельств, - это: необходимая распоряжения, оборона, а обоснованный причинение риск, вреда крайняя при необходимость, лица, физическое или психическое принуждение, исполнение приказа или также, задержании совершившего преступление. Таким образом, деяния, удовлетворяющие моральным стандартам, принятым в обществе, даже при условии, что они внешне сходны с преступлениями, могут фиксироваться, как правомерные. Еще один пример, статья 244 Уголовного кодекса России «Надругательство над телами умерших и местами их захоронения». В данном случае правовые нормы прямо посвящены защите именно морально нравственных аспектов жизни общества, что означает признание обществом возможной реальной опасности для своего существования в результате серьезного нарушения норм морали.

См.: Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (в ред. 08.12.2003) // Собрание законодательства РФ. - 1996. - № 25. - Ст. 2954;

Собрание законодательства РФ. - 2003. - № 50. - Ст. 4855.

Нормы морали содержатся и в гражданском законодательстве. В статьях 151, 1099-1101 Гражданского кодекса России157 содержатся положения о компенсации морального вреда. Статья 152 Гражданского кодекса России посвящена защите чести, достоинства и деловой репутации. Понятия «честь», «достоинство», «репутация» определяют близкие между собой нравственные категории. Различия между ними лишь в субъективном или объективном подходе при оценке этих качеств. Тесную связь с общепринятыми, сложившимися веками нормами морали имеют нормы семейного права, систематизированный в Семейном кодексе России158. При этом семейное право влияет на поведение человека – участника семейных отношений с помощью своего арсенала средств, а нормы морали имеют свои методы воздействия. В российском праве моральные и нравственные нормы, помимо непосредственного отражения их в специальных правовых актах, отражены уже в самом общем которое содержании может правовых норм как российского преломление законодательства, восприниматься, моральных и нравственных воззрений законодателей. Являясь надстроечными категориями, право и мораль обусловлены прежде всего экономическим фактором, который отражает материальные потребности общества, уровень его развития. Как отмечала еще М.П.Карева, «общность основных принципов и многих конкретных требований права и нравственности объясняется прежде всего тем, что они имеют общую порождающую и обусловливающую их экономическую основу»159. Вообще же является очевидной прямая зависимость уровня развития и совершенства права и нравственности от уровня развития производительных сил и производственных отношений в данном обществе: чем более эффективна См.: Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (в ред. от 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 32. - Ст. 3301;

Российская газета. - 2003. - № 261;

Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (в ред. 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 5. - Ст. 410;

Российская газета. - 2003. - № 261. 158 См.: Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (в ред. 02.01.2000) // Российская газета. - 1996. - № 17;

Российская газета. - 2000. - № 4. 159 Карева М.П. Право и нравственность в социалистическом обществе / М.П. Карева. - М., 1951. - С. 90.

экономика, чем выше уровень обеспеченности и социальной защищенности граждан, тем общество гуманнее, нравственнее, тем выше авторитет права, тем больше соблюдаются нормы морали, тем выше уровень законности в государстве. Экономический показатель жизнедеятельности общества является, детерминирующим, определяющим фактором, который играет решающую роль в формировании, взаимодействии и функционировании права и морали. В литературе выделяется и такой аспект сходства права и морали, как принадлежность их к сфере свободы160. Вернее было бы сказать, что право и нравственность представляют собой определенную меру свободы. Свобода – основная цель и основное достижение человеческой цивилизации на различных этапах развития, и может существовать в двух основных формах – права и морали. При этом «право представляет собой объективную, исторически необходимую форму свободы, а мораль – субъективную форму свободы»161. Как пишет В.С. Нерсесянц, основной принцип права, отличающий его от других видов социальных норм – это принцип абстрактного, формального равенства фактически различных людей, выступающих в роли участников определенного круга общественных отношений. В этом формальном равенстве заключена свобода субъектов права, т.е. их формальная независимость друг от друга и единство применяемой к ним «перед законом и судом» меры свободы162. В качестве объективных значимостей морали можно назвать ценности добра, справедливости (не обязательно эквивалентной, а подчас сострадательной и милосердной), ценность свободы как обязательное условие морального выбора.

См.: Графский В.Г. Право и мораль в истории: проблемы ценностного подхода / В.Г. Графский // Государство и право. - 1998. - № 8. - С. 117. 161 Графский В.Г. Право и мораль в истории: проблемы ценностного подхода / В.Г. Графский // Государство и право. - 1998. - № 8. - С. 118. 162 Нерсесянц В.С. Права человека в истории человечества и в современном мире / В.С. Нерсесянц. - М., 1989. - С. 22.

Современная наука уже не может не учитывать сложную и подчас противоречивую структуру морального феномена, тем более что он, всеми своими «частями» взаимодействует с другими нормативными системами. Конечно, вопрос о том, как именно складываются взаимосвязи между одновременно сосуществующими моральными идеалами и правом очень сложен. Он еще ожидает своего подробного исследования. Сейчас же можно отметить только то, что многоаспектность морали, противоречивость, возникающая между разными составляющими ее «гибридной» природы оказывает влияние на взаимодействие между правом и моралью в сторону усиления противоречий между ними163. «Взаимосвязь морали и права не исключает, а предполагает существенные различия между ними как социальными явлениями. При этом необходимо учитывать, что право и мораль – различные, но не антагонистические явления, и преувеличение их обособленности друг от друга может привести «к правовому нигилизму, с одной стороны, и освобождению от моральных принципов государства, правосудия – с другой»164. В литературе выделяются следующие различающие свойства морали и права: 1. Институциональная природа права в отличие от неинституциональности морали – это различие фиксируют практически все исследователи взаимоотношения морали и права. При этом обычно отмечается, что правовая норма «объективно формулируется в процессе государственной правотворческой деятельности, а нравственная норма не имеет объективированной формы»165.

См. например: Абросимова О.К. Социальные Взаимодействие права и морали в современном российском обществе: Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук / О.К. Абросимова. Саратов, 2001. - С. 192. 164 Графский В. Г. Право и мораль в истории: проблемы ценностного подхода / В.Г. Графский // Государство и право. - 1998. - № 8. - С. 117. 165 Нижечек В.И. Право и нравственность в социалистическом обществе / В.И. Нижечек. - Иркутск, 1973. С. 14.

2. Властный характер права, его связь с государством, в то время как мораль является исключительно продуктом общества. Современная философско-правовая мысль отмечает диалектичность, связанную с такой характеристикой права. Так, Э.Ю. Соловьев пишет, что право «с одной стороны бессильно и декларативно без государственного вмешательства, а с другой – лимитирует и направляет это вмешательство, превращая его в средство защиты конституционных свобод»166. Действительно, государственно-властный характер права нельзя абсолютизировать, как это делалось, например, в некоторых работах советского периода. Тогда право трактовалось, как ничто без специального аппарата принуждения. Право, как и мораль, явление общественное, и имеет конвенциональную, рациональную природу. Но в отличие от морали, современное право обязательно связано с государством, используется им как инструмент для осуществления властной политики. И одновременно право является средством для ограничения деспотических амбиций власти, обеспечения «сдержек и противовесов» для нее и, тем самым, выходит «за рамки» государственных организаций. Такая связь государства и права, безусловно, отличает его от морали, которая, прежде всего, ориентирована на формирование мировоззренческих позиций личности. Однако исследователями специфических свойств морали и права отмечается, что институциональность является важным, но не универсальным критерием их различия167. Во-первых, право на начальных стадиях своего развития еще не обладало институциональной формой. Вовторых, оно и сейчас в некоторых своих формах может существовать неинституционально – как обычное право, как казусное право. Тем не менее, иституциональность – это признак права, через который оно связано с государством, которое обеспечивает «силу права», гарантированность реализации правовых предписаний.

166 Соловьев Э.Ю. Личность и право. Прошлое толкует нас / Э.Ю. Соловьев. - М., 1991. - С. 417. См.: Давид Р. Основные правовые системы современности / Р. Давид. - М., 1988. - С. 55-57.

3. Различие права и морали нередко усматривают в разной степени конкретизированности и жесткости правовой и моральной санкции. Как известно, правовая норма формулируется по принципу формальной определенности – в ней максимально точно, в то же время абстрактно указывается соответствие определенного действия (диспозиция), условия (гипотеза) и наказания (санкция). В санкции установлена возможность принуждения, которое исходит от специализированного органа и выполняет сознательно установленную функцию. Но и этот критерий различия права и морали не является абсолютным. Например, обычное право не устанавливает обязательного неотвратимого наказания, а принуждение может применяться и за нарушение моральных норм. Различие права и морали по степени жесткости санкции не учитывает также и своеобразие исторических правовых и моральных систем, где некоторые моральные предписания также подкреплены весьма суровыми санкциями. 4. Одним из самых существенных признаков права, отличающих его от морали, является формальное равноправие, которым наделяются субъекты правоотношений. Такого равенства нет и не может быть в морали. А в праве оно – главная предпосылка для того, чтобы оно могло осуществлять свои задачи по урегулированию социальных конфликтов. Правовое равенство обеспечивает применение «равного масштаба к различным людям», отрицание произвольно накладываемых обязанностей и привилегий. Следовательно, эта важная характеристика права играет роль «абстрактновсеобщей формы общественных отношений, включающей в себя наряду с формальной свободой также момент формального равенства»168. 5. Существование правовой свободы и правового равенства, в свою очередь, является условием для свободы осуществления внутренних усмотрений, решений и выбора морально независимой автономной личности.

Нерсесянц В.С. Право и закон. Из истории политических и правовых учений / В.С. Нерсесянц. - М., 1983. - С. 344.

6. Право и мораль развиваются с разной степенью динамики. По общему правилу, право – более консервативная система, поэтому чаще изменения в моральной системе предшествуют изменениям в праве. Они могут служить источником модернизации правовой нормы. Появившаяся или изменившаяся общественная ценность (потребность) удовлетворяется сначала появлением новых моральных требований, а уже затем, по необходимости, она защищается при помощи правовых норм. Однако исследователями замечено, что такое, более консервативное развитие права «вдогонку» морали происходит не всегда169. И, прежде всего исключение возникает при необходимости актов, столь Для принятия необходимых радикальных, интенсивно реформ, реформационных правовых трансформирующемуся обществу.

ускорения процесса законодатель иногда берет на себя ответственность по «катализирующему» развитию правовой нормы. Такая правовая норма не имеет под собой безусловной моральной поддержки и устанавливается в расчете на ее появление в будущем. Действительно, бесспорным является утверждение о том, что прерогатива правотворчества принадлежит государству. Оно, и только оно, может санкционировать издание норм права органами государственной власти или некоторыми общественными организациями, может корректировать правовые нормы. Следовательно, народ выражает свою волю посредством права. В ч. 1 ст. 3 Конституции РФ сказано: «Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ». Таким образом, воля народа, возведенная посредством права в государственный статус, выступает государственным регулятором общественных отношений. Моральные же нормы создаются не государством, а возникают в процессе жизнедеятельности общества, являются результатом практической деятельности людей. Они носят неофициальный характер. Для их создания Цанн Ф. На пути к гражданскому обществу: нравственные оппозиции / Ф. Цанн. - М., 1991. - С. 254-258.

не требуется разрешения государства.

Процесс их создания не регламентирован законом. Но необходимо отметить, что государство определенным образом влияет на формирование нравственных норм. Это воздействие происходит посредством права, политики, идеологии, средств массовой информации. Но влияние это косвенно, опосредованно, и прямо государство нормы морали не устанавливает. Налицо тесная функциональная и историческая связь права с государством. О морали этого сказать нельзя. Государство обеспечивает охрану и защиту права от нарушений. Для этих целей оно имеет специальный аппарат принуждения, включающий различные правоохранительные органы, которые следят за соблюдением правовых норм и применяют карательные санкции за их нарушение. Ведь норма права – это не просьба, а приказ, властное требование, предписание, обращенное ко всем членам общества и обеспеченное возможностью принуждения. Таким образом, характерным и неотъемлемым признаком юридических норм является их общеобязательность. В противном случае регулирование и упорядочение общественных отношений государством было бы малоэффективным. Однако возможность применения санкций существует на случай несоблюдения законов, В большинстве своем граждане строят свои отношения с государством и между собой по принципу законопослушания не из-за угрозы наказания, а под влиянием внутренних убеждений в полезности законопослушного поведения. В основном процесс реализации права ориентирован на принцип добровольности. При этом помимо методов принуждения используются также и методы воспитания, поощрения, убеждения, с тем, чтобы показать людям преимущества жизни в обществе, где ведущим является принцип законности. Мораль же обеспечивается силой общественного мнения. Нарушение нравственных норм не влечет за собой вмешательства государственных органов и, как следствие, – неблагоприятных в правовом смысле последствий для нарушителя. А что касается морального осуждения, неприятия обществом негативных в нравственном отношении деяний субъектов общественных отношений, – глубина и эффективность наказания и воспитательного момента в этом случае зависит от моральных, духовных качеств нарушителя. Будет ли он восприимчив к осуждению либо не обратит на это никакого внимания, – следствие его воспитания, а также принадлежности к определенной социальной группе. Право имеет строго определенную систему, фиксируется в специальных юридических актах государства – то есть имеет письменную форму выражения. Правовые нормы сводятся и дифференцируются в соответствующие нормативно-правовые акты, составляющие обширное и разветвленное законодательство. Нормы нравственности в целом не имеют подобной письменной и систематизированной формы выражения, они не подконтрольны воле законодателя, а возникают и существуют в сознании людей. Право регулирует общественные отношения, основываясь на такие категории, как юридические права и обязанности, правомерное и неправомерное, законное и незаконное. Мораль оценивает человеческие поступки с позиции добра и зла, честного и бесчестного, похвального и постыдного, благородного и неблагородного, совести, чести, долга и т.д. Как отмечал П. Новгородцев: «Нравственность вменяет людям в обязанность добрые чувства, без которых исполнение ее заветов лишается истинной цены»170. Иными словами, у них разные оценочные критерии. Поэтому нормы права, в отличие от нравственных норм, имеют высокую степень детализации модели поведения индивидов и устанавливают санкцию за нарушение предписания. На действия людей, нарушающие нормы права, государство реагирует возложением на нарушителей юридической ответственности, причем порядок ее применения носит строго процессуальный характер. Четких Новгородцев П. Право и нравственность / П. Новгородцев // Правоведение. - 1995. - № 6. - С. 105.

процедур ответственности за нарушение нравственности нет, заранее определенных санкций за ее невыполнение не установлено. Наказание выражается в моральном осуждении, порицании. Нарушитель нравственности несет ответственность не перед государством, а перед обществом, окружающими людьми. Необходимо учитывать, что уровень требований, предъявляемых к поведению человека, значительно выше у морали, которая зачастую требует от людей гораздо больше, чем официально действующий в государстве закон, хотя он и предусматривает за противоправные действия строгое наказание. Например, нравственность не терпит любых проявлений аморального поведения, тогда как право карает лишь за особо злостные нарушения моральных норм. Наглядным подтверждением этого может служить преступление, за которое предусмотрено наказание в ч. 1 ст. 129 Уголовного кодекса РФ: «Клевета, т.е. распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию». Нравственность побуждает блюсти не только закон, но и долг, она более требовательна к поведению индивида и ориентирует человека на идеал. Как говорится, соблюдать закон – обязанность гражданина, соблюдать моральные нормы – его долг. Сфера действия моральных норм гораздо шире сферы действия права, в целом их границы не совпадают. Как известно, право регулирует лишь наиболее важные области общественной жизни. Оценкам нравственности поддаются в принципе все виды и формы взаимоотношений между людьми, включая и личные отношения. Необходимо отметить при этом, что подавляющее большинство общественных отношений регулируется как нормами права, так и морали. Пространства их действия не совпадают лишь частично и в большой мере пересекаются. Следовательно, определенный круг общественных отношений составляет предмет регулирования и права, и морали.

Обобщая результаты анализа права и морали, можно констатировать, что взаимоотношение указанных социальных регуляторов общественных отношений достаточно противоречиво и тесно связано с ненормативным ценностным воздействием. Право и мораль отражают те ценности, которые имеют общесоциальный характер и являются смыслом и условием жизни человека. Таковыми, например, являются жизнь, свобода, справедливость. Ценностью обладают и сами принципы, механизмы, институты, средства, при помощи которых осуществляются и защищаются нравственные ценности. До сих пор в определенных областях правоотношений (например, институт защиты чести, достоинства и деловой репутации) «правовое» регулирование в значительной степени является ни чем иным как юридически оформленным выражением моральных норм. Однако мораль и право – это совершенно разные по аксиологической и методологической морфологии нормы социального регулирования. И, не смотря на сложность и противоречивость взаимодействия этих соционормативных регуляторов, приоритетность права очевидна. Проведенный анализ показывает, что функционирование, как права, так и морали не ограничивается предметно обособленной сферой социальных отношений. Право, как правило, возникает и действует в отношениях собственности и политической власти. Однако данные отношения не изолированы и от морального регулирования. В то же время, действие права также выходит далеко за пределы указанных отношений. Как и иные нормативные системы, право либо отражает и закрепляет уже сложившиеся в данном обществе отношения, либо признает допустимыми или обязательными социально полезные варианты поведения, не носившие до того массового характера. Необходимо отметить и еще одно важное обстоятельство, сближающее право и мораль: и универсальные моральные категории добра и зла, и правовые категории правомерности и противоправности конкретизируются в общей для этих социальных регуляторов категории справедливости. Данная категория объявляется этиками как специфически моральная, а юристами – как специфически правовая. Однако справедливость – оценочная категория, пронизывающая все общественные отношения, в том числе правовые и нравственные. С позиции классовой либо общечеловеческой справедливости производится отбор фактически складывающихся способов социального взаимодействия людей, определяются пределы свободы и способы ее нормативного выражения. Право и мораль имеют также общее функциональное назначение: они формируют эталоны и стандарты поведения, составляющие ценностнонормативную ориентацию общества. 2.3. Особенности соотношения и взаимодействия правовых норм и обычаев. В современной правовой теории нет, наверное, более интересной и противоречивой темы, чем обычное право. В свое время «открытие» обычного права породило в русской правовой и этнографической науке многочисленные споры, продолжающиеся до настоящего времени. Полемика имела как теоретический характер, так и практическую направленность. Но главной темой, стоящей перед историками права, была проблема эволюции обычая в закон. В частности, этим вопросом активно занимались отечественные правоведы: Д.И. Мейер, К.Д. Кавелин, Н.П. Загоскин и др. Формирование малой неформальной вызвало группы (семьи) на заре первобытно-общинного строя возникновение первых межличностных, внутригрупповых и межгрупповых конфликтов. Это повлекло за собой формирование первых норм человеческого общежития и санкций за их невыполнение (например, «остракизм» – изгнание человека из группы). Именно в этот период появились нормы межличностных, внутригрупповых и межгрупповых отношений, которые и стали регулятором жизнедеятельности малых групп и их сообществ. Дальнейшее становление и развитие социальных связей и, как следствие, – социальных конфликтов, – привело к формированию социальных норм. Появились первые формальные группы (род, племя) и произошла дифференциация социальных ролей (вожди, жрецы, охотники). Все это усилило социальный характер отношений и сопутствующих им конфликтов, усложнило межличностные, внутригрупповые, межгрупповые отношения, привело к закреплению социальных норм общности в виде верований, обычаев, традиций. В свою очередь, возникновение больших социальных групп людей, объединяемых по разным основаниям и, в конечном счете, возникновение государства, повлекли за собой процесс закрепления социальных норм в виде законов, правил, предписаний и других «образов» одобряемого и не одобряемого социального поведения. Формулирование понятия «обычное право» зависит от применения того или иного критерия при отборе его признаков: формальный (неписаное право в противовес писаному – закону), гносеологический (обычное право возникает в результате правотворческой деятельности народа, официальное – продукт государства;

обычное право – предправо, древнейшая ступень в эволюционном развитии законодательства), функциональный (обычное право – живой, реально действующий механизм права, официальное – искусственно созданный схематический образ права) и др. Кроме того научные дисциплины, касавшиеся этой темы, интерпретировали обычное право с позиций собственных методов и представлений, что также не способствовало унификации понятия – ни в терминологическом смысле, ни в определении сущности и происхождения, ни в выделении его свойств.

В юридической литературе под «обычаем» понимаются правила поведения, которые в результате многократного применения входят в привычку людей и, таким образом, регулируют их поведение171. «Обычай – установленный способ поведения, с которым группа связывает определенные моральные оценки и нарушение которого вызывает негативные санкции. Обычай предполагает определенное принуждение в признании ценностей и принуждение в определении ситуации... Принуждение со стороны группы побуждает отдельных членов соблюдать в определенных ситуациях образцы поведения по отношению к этим ценностям»172. Единообразное решение похожих по своей сути случаев в течение длительного обязательности времени приводит к появлению поведения. представлений Обычай об соответствующего считается обязательным потому, что так жили отцы и деды. Но не все обычаи, существующие в определенном обществе имеют значение социальных норм права. Многие из них являются лишь правилами приличия или относятся к тем нормам, которые составляют так называемые нравы. Для того чтобы, признать в том или ином случае наличие нормы обычного права, необходимы следующие условия: 1. Необходимо длительное осуществление определенного поведения в обществе или в пределах какой-нибудь ограниченной его части (например, какой-либо местности). При этом требуется непрерывное действие этого фактически осуществляемого правила в течение длительного периода времени. 2. Требуется определенность обычая, т.е. возможность более точного установления его содержания173.

См.: Свечникова Л.Г. Понятие обычая в современной науке: подходы, традиции, проблемы (на материалах юридической и этнологической наук) / Л.Г. Свечникова // Государство и право. - 1998. - № 9. С. 98-102. 172 Цит. по: Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии / Я. Щепаньский. - М., 1969. - С. 104-105. 173 Рассолова М.М. Теория государства и права / М.М. Рассолова, В.О. Лучина, Б.С. Эбзеева. - М., 2001. - С. 199.

3. Главное условие – признание юридического значения обычая со стороны государства, так как право существует только в государстве, и только государство может придавать нормам права обязательную силу. Поэтому обычай может приобрести значение нормы права только в том случае, если он санкционирован государством. 4. В литературе помимо требования длительного осуществления обычая и его определенности выдвигают и другие условия, например, действие обычая в данном обществе «с незапамятных времен». Такая формулировка ничем не оправдана: всякий установивший порядок, может создать обычай. Пытаясь обосновать право суда входить в оценку обычаев, выдвигают также весьма абстрактное требование разумности обычая. Иногда считают необходимым, чтобы «обычай» соответствовал «народному убеждению» или чтобы в обществе сложилось сознание его необходимости. Некоторым исследователям эти условия представляются спорным, и некоторые полностью отвергают их. Обычай можно считать сформировавшимся в социальную норму лишь тогда, когда по длительности следования конкретному образцу, это становится привычкой людей или традицией сообществ, т.е. нормой поведения. В обществе неразрывность с поведенческой и деятельностной практикой обуславливает возникновение и наличие многообразия обычаев. Различные социальные группы, сообщества, этносы имеют свои обычаи. Различаются обычаи и по регионам, так как отражают своеобразие жизнедеятельности людей в различных условиях. Следовательно, содержание обычая – это и есть образец поведения, а формой его фиксации является привычка. Отсюда и специфика регулятивного воздействия обычных норм. Их отличие от права или морали в том, что они предполагают не согласование поведения с определенными, предписанными требованиями, а воспроизведение самого поведения в его вариантах. Существование обычая в виде привычки означает отсутствие необходимости в определенном принуждении, так как следование привычке обеспечено уже самим фактом ее существования. В отечественных историко-юридических концепциях прошлого века обычное право рассматривалось, как правило, либо как живая устная альтернатива письменного права – закона, либо как ранняя стадия закона. Вне поля зрения оставался вопрос о месте обычного права в самом законодательстве. По отношению к законодательному праву обычное может быть: 1) заключено внутри самого закона в качестве его исторического предшественника и основы возникшей писаной нормы;

2) признано законодательством отдельным источником права наряду с другими;

3) может противостоять закону в качестве живого права. Обычаи исторически относятся к первоначальным видам социальной нормативности. закрепленные в В древних государствах, форме систематизированные возводились в и ранг письменной обычаи, государственных законов. В нормативных системах современных обществ такого перехода обычаев в юридические нормы уже практически нет. Современные исследователи говорят лишь о взаимодействии права и обычаев, которое рассматривается как отношение юридических норм к существующим в обществе обычаям. Такое «отношение» сводится к трем основным вариантам: 1) юридические нормы поддерживают обычаи, полезные с точки зрения государства и общества, создают условия для их реализации. 2) юридические нормы могут служить для вытеснения вредных с точки зрения государства и общества обычаев. 3) юридические нормы безразличны к действующим в обществе обычаям. Таких обычаев большинство и связаны они в основном с бытовым поведением людей, межличностными отношениями.

«При взаимодействии права и обычая значимы действия, совершенные при реализации требований самой обычной нормы, сама же норма юридического значения не имеет. В правовом обычае юридическое значение придается именно обычной норме путем ее санкционирования»174. Однако, С.И. Вильнянский, вообще считает, что обычаи – это не вид норм, а «форма, в которой могут быть выражены нормы различного содержания. Они могут содержать в себе и нормы права (обычное право), и нормы морали, и нравы»175. Вместе с тем, под общим термином «обычай» нередко объединяется весьма разветвленная система норм, и толкуется он неоднозначно176. По этому поводу в отечественной научной литературе можно выделить две господствующие точки зрения. Такие авторы как И.С. Зыкин, О.Э. Лейст, Н.И. Матузов и др., склонны считать, что нельзя объединять под понятием «обычай», различного рода традиции, нравы, ритуалы, обыкновения и т.д.177 Другого мнения придерживаются В.И.Гойман, М.А.Супатаев и др., которые считают необходимым относить к обычаям все, вышеперечисленные нормативы178. Вторая позиция представляется более обоснованной. Поскольку, все основные признаки обычаев присутствуют и в традициях, и в нравах, и в других нормах, выделяемых приверженцами данного подхода. В связи с этим в литературе обычаи рассматриваются в узком и широком смысле. Обычаем, в узком, собственном смысле, является правило поведения, соблюдаемое в силу привычки. Обычаями становятся нормы, соблюдение которых стало привычным в результате их длительного существования.

Цит. по: Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 1 / С.С. Алексеев. - Свердловск, 1972. - С. 53. Вильнянский С.И. Правовые и иные социальные нормы в период развернутого строительства коммунизма / С.И. Вильнянский // Известия высших учебных заведений. Правоведение. - 1962. - № 4. - С. 16-19. 176 См.: Уолкер Р. Английская судебная система / Р. Уолкер. - М., 1980. - С. 83-84. 177 См.: Зыкин И.С. Обычаи и обыкновения в международной торговле / И.С. Зыкин. - М., 1983. - С. 17;

Лейст О.Э. Сущность и исторические типы права / О.Э. Лейст // Вестник Московского университета. Сер. 11. - 1992. - № 1. - С. 21.;

Матузов Н.И. О праве в объективном и субъективном смысле: гносеологический аспект / Н.И. Матузов // Правоведение. - 1999. - № 4. - С. 37. 178 См.: Гойман В.И. Действие права / В.И. Гойман. - М., 1992. - С. 148;

Супатаев М.А. Право современной Африки / М.А. Супатаев. - М., 1988. - С. 61.

175 Однако данные стереотипы могут складываться и на основе моральных норм, которые лежат в основе нравов, под которыми понимаются обычаи, имеющие моральное значение. К обычаям, кроме того, можно отнести и традиции, которые в меньшей степени связаны с чувствами, эмоциями. Их возникновение не обязательно обусловлено длительным существованием какой-либо нормы. Традиции выражают стремление людей сохранить унаследованные от предыдущих поколений формы поведения, они возникают в силу распространения какого-либо примера, воспринятого и одобренного обществом. В научной литературе довольно распространенной является точка зрения, согласно которой в качестве самостоятельного явления, а не в качестве одного из разновидностей обычаев рассматривается ритуал. В частности, Ю.А. Шрейдер полагает, что ритуальному поведению присущ специфический род целесообразности, основу которой составляет механизм «косвенного целеполагания»179. Данный механизм, по его мнению, обусловливает несовпадение в ритуале непосредственной, осознаваемой субъектом цели поведения с фактической целью, которая может и не осознаваться самим субъектом, но может быть выявлена исследователем. Аналогичной точки зрения в плане соотношения обычая и ритуала, придерживается и С.А. Арутюнов, отмечая, что «под обычаем следует иметь в виду такие стереотипизированные формы поведения, которые связаны с деятельностью, имеющей практическое значение. Ритуал же объемлет только те формы поведения, которые являются чисто знаковыми, хотя и могут опосредовано быть использованы в практических целях»180. Применительно к ритуалу субъект действует со знаками и осмысливает эти свои действия так, как если бы они совершались с самими замещаемыми данными знаками объектами. Символические знаки материализуются, получают физическое воплощение в вещных и вербальных символах самого 179 Шрейдер Ю.А. Логика знаковых систем / Ю.А. Шрейдер. - М., 1974. - С. 15. Арутюнов С.А. «Святые реликвии»: Миф и действительность / С.А. Арутюнов. - М., 1987. - С. 41.

различного порядка, однако такого рода оперирование знаками и составляет суть всех явлений, объединяемых понятием ритуал. От ритуалов и традиций отличаются обыкновения, или обычаи делового оборота, под которыми понимается устоявшаяся практика, сложившаяся в хозяйственной деятельности, а так же в быту. Деловой обычай, придающий регулятивное значение повторяющимся фактическим отношениям, играет значительную роль в хозяйственных процессах, протекающих внутри страны и в межгосударственных отношениях. При противоречивом действии некоторых регуляторов в разных отраслях общественного производства, при образующемся в других областях «регулятивном вакууме» возникают деловые обычаи, соблюдение которых обеспечивается силой общественного мнения, пониманием эффективности их последствий и т.п.181 Российское законодательство прямо указывает на деловой обычай, как способ регулирования общественных отношений в сфере предпринимательской деятельности (п. 1 ст. 5 ГК РФ).182 Согласно совместному постановлению Верховного Суда РФ № 6 и Высшего Арбитражного Суда РФ № 8 от 01.07.1996 года: «Обычай делового оборота может быть применен независимо от того, зафиксирован ли он в каком-либо документе (опубликован в печати, изложен во вступившем в законную силу решении суда по конкретному делу, содержащему сходные обстоятельства и т.п.)».183 Поэтому, можно считать, что грань между деловым обыкновением и собственно обычаем весьма условна. О современном функционировании правовых обычаев в научной литературе существуют две противоположные точки зрения. Первая точка зрения основывается на том, что правовые обычаи существовали только на ранних этапах существования правовых систем, а в настоящее время, Венгеров А.Б. Теория государства и права / А.Б. Венгеров. - М., 2000. - С. 310. См.: Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (в ред. от 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 32. - Ст. 3301;

Российская газета. - 2003. - № 261. 183 О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского Кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 // Российская газета. - 1996. - № 152.

182 особенно в России они практически не существуют (Л.И.Зивс, С.А.Комаров и др.).184 Представители другого направления – Н.С. Барабашева, В.М.Баранов, А.Б.Венгеров и др., считают, что правовой обычай не отмирает, а развивается в современных условиях.185 Действительно, вряд ли верно полагать, что правовые обычаи – архаичное явление, потерявшее в настоящее время всякое значение. Как свидетельствуют новейшие исследования, правовые обычаи широко применяются при регулировании общественных отношений (особенно земельных, наследственных, семейно-брачных) в государствах Африки, Азии, Латинской Америки.186 Признается обычай и в современном международном праве. Например, в Конвенции Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров 1980 года.187 Что же касается отечественного законодательства, то и оно допускает использование в юридической практике обычаев. На сегодняшний день, по мнению М.И.Кулагина, «обычай сохраняет свое значение в качестве источника права, прежде всего, в тех областях, где пока нет достаточного материала для законодательных обобщений. Правила обычая выступают в таких случаях, как «предвосхищение установленного законом права».188 Особенно заметна роль обычая в регулировании новых экономических институтов, например, договора лизинга, некоторых банковских и страховых операций. Сфера действия правовых обычаев многопланова, вместе с тем, нельзя согласиться с точкой зрения С.И. Вильнянского и Ю.В Ячменева, которые См.: Зивс Л.И. Источники права / Л.И. Зивс. - М., 1981. - С. 152-181;

См.: Комаров С.А. Советское общенародное государство и личность: политико-правовые аспекты / С.А. Комаров. - Красноярск, 1986. - С. 73. 185 См.: Баранов В.М. Поощрительные нормы советского социалистического права / В.М. Баранов. - Саратов, 1978. - С. 95;

См.: Венгеров А.Б. Нормативная система и эффективность общественного производства / А.Б. Венгеров, Н.С. Барабашева. - М., 1985. - С 206. 186 См. например: Материалы 11 Международного конгресса «Обычное право и правовой плюрализм в изменяющихся обществах». Тезисы докладов. - М., 1997. 187 См.: Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров (Заключена в г. Вене 11.04.1980) // Вестник ВАС РФ. - 1994. - № 1. - С. 64-88. 188 Кулагин М.И. Предпринимательство и право: опыт Запада / М.И. Кулагин. - М., 1992. - С. 29.

считают, что правовой обычай в современной отечественной правовой системе должен применяться не только когда зафиксирован в нормах действующего законодательства, но и даже когда на него нет ссылки в законе.189 Во-первых, когда содержание обычной нормы получило прямое текстуальное закрепление в законе или ином нормативном акте, вряд ли верно считать юридическим источником обычай. Источником права в таких случаях становится нормативно-правовой акт. Современные правовые обычаи, в отличие от варварских правд, текстуально не закрепляются в законе, который лишь ссылается на обычные нормы. Во-вторых, если на обычай нет указания в законе, то он перестает быть правовым и, поэтому, необязателен для правоприменителя. Государство санкционирует, признает путем отсылки не все, а лишь те обычаи, которые не противоречат, согласуются с его политикой, с нравственными основами сложившегося образа жизни. Правовой обычай – это обычай, применение которого обеспечивается санкцией государства190. Его следует отличать от обычая, представляющего собой моральную норму, религиозное правило, нравы. Санкционирование обычая может осуществляться путем восприятия его судебной, арбитражной или административной практикой. Решение государственного органа, в котором применен обычай, признается соответствующим государством и может быть принудительно исполнено. По этому поводу отечественный правовед М.П. Кулажников писал: «... во-первых, – право активно поддерживает прогрессивные традиции и обычаи прошлого, способствует восприятию и утверждению в жизни общества лучших народных традиций и обычаев. Во-вторых, право служит верным средством борьбы в преодолении старых традиций и обычаев – вредных См.: Вильнянский С.И. Обычаи и правила социалистического общежития / С.И. Вильнянский // Ученые записки Харьковского юридического института. Вып. 5. - 1954. - С. 10-11.;

Ячменев Ю.В. Источники (формы) права / Ю.В. Ячменев. - СПб., 1997. - С. 14. 190 См.: Ладыженский А.М. Методы этнологического изучения права / А.М. Ладыженский // Этнографическое обозрение. - 1995. - № 4. - С. 160.

пережитков прошлого, оставшихся от прежних формаций, препятствует возникновению таких традиций и обычаев, которые не отвечают общим интересам и прогрессивному развитию нашего общества. В-третьих, право всячески способствует возникновению и формированию новых, традиций и обычаев, их распространению и утверждению в повседневной и личной жизни людей»191. Согласно Повести временных лет «умычка» была одним из способов заключения брака у населения Древней Руси. Установление официальноцерковного оформления брачных отношений фактически превращало прежние «обычные» нормы в незаконные. В настоящее время обычай «умычки» вытеснен действующим к законодательством192, обычаям прямо однако, практикуется до настоящего времени некоторыми народами Кавказа. Наиболее законодательство восприимчиво современной правовым Оно гражданское указывает на России.

существование правового обычая, например: ст. 5 ГК РФ193, закрепляющая понятие обычая делового оборота;

ст. 309 ГК РФ, указывающая, что «обязательства установленный должны срок, в исполняться соответствии надлежащим с условиями образом и в и обязательства требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями»194;

п. 3 ст. 889 ГК РФ, закрепляющий, что «если срок хранения определен моментом востребования вещи поклажедателем, хранитель вправе по истечении обычного при данных обстоятельствах срока хранения вещи потребовать от поклажедателя взять обратно вещь, предоставив ему для этого разумный срок»195;

п. 1 ст. 1186 ГК Кулажников М.П. Советское право, традиции и обычаи в их связи и развитии: Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук / М.П. Кулажников. - Ростов-на-Дону, 1972. - С. 53. 192 См.: Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (в ред. 02.01.2000) // Российская газета. - 1996. - № 17;

Российская газета. - 2000. - № 4. - Ст.Ст. 10-12. 193 Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (в ред. от 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 32. - Ст. 3301;

Российская газета. - 2003. № 261. 194 Там же. 195 Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (в ред. 23.12.2003) // РФ, указывающий, что «право, подлежащее применению к гражданскоправовым отношениям с участием иностранных граждан или иностранных юридических лиц либо гражданско-правовым отношениям, осложненным иным иностранным элементом, в том числе в случаях, когда объект гражданских прав находится за границей, определяется на основании международных договоров Российской Федерации, настоящего Кодекса, других законов (пункт 2 статьи 3) и обычаев, признаваемых в Российской Федерации»196. Сохранилась фиксация правовых обычаев в Кодексе торгового мореплавания РФ. В частности, в ст. 127 этого нормативного акта установлено, что «в случае, если фрахтователем указано место, непригодное для погрузки груза, или несколькими фрахтователями указаны разные места погрузки груза, перевозчик может подать судно в место погрузки груза, «обычно используемое в данном порту» 197. В Таможенном кодексе РФ: пп. 29 п. 1 ст. 11 «коммерческие документы – счет-фактура (инвойс), отгрузочные и упаковочные листы и иные документы, которые используются в соответствии с международными договорами Федерации Российской или Федерации, делового законодательством оборота при Российской обычаями осуществлении внешнеторговой и иной деятельности…»198. Громоздкая процедура российского правотворчества, не позволяет в достаточной мере быть законодательству более мобильным в условиях развивающихся правоотношений. Гипотетически целесообразным является применение правового обычая в тех областях общественной жизни, где это возможно. Сфера гражданских правоотношений наглядно это демонстрирует, Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 5. - Ст. 410;

Российская газета. - 2003. - № 261. 196 Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 49. - Ст. 4552. 197 Кодекс торгового мореплавания Российской Федерации от 30.04.1999 № 81-ФЗ (в ред. 30.06.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - № 18. - Ст. 2207;

Собрание законодательства Российской Федерации. - 2003. - № 27. - Ст. 2700. - Ч. 1. 198 Таможенный кодекс Российской Федерации от 28.05.2003 № 61-ФЗ (в ред. 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2003. - № 22. - Ст. 2066;

Российская газета. - 2003. - № 262.

а приведенные примеры в достаточной мере свидетельствуют в пользу тесного взаимодействия правовых и обычных норм. Например, до введения в действие Гражданского Кодекса Российской Федерации при регулировании отношений по банковской гарантии большая роль отводилась обычаям делового оборота, так как Основы гражданского законодательства 1991 года199 упразднили институт банковской гарантии, но сохранили само понятие «гарантия» для обозначения договора поручительства. Проанализировав большинство сопутствующих термину обычай явлений, можно заметить следующее: все они основаны на сложившейся повторяемости процессов и явлений, разница заключается только в периоде, за который они сложились. Закрепляются эти нормы привычками и стремлением к подражанию. В современных правовых системах стран континентальной Европы обычай играет незначительную роль. Судьи принимают решения, исходя из того, что закон является единственным или почти единственным источником права. Однако практическая роль обычая гораздо больше, чем это может показаться на первый взгляд. Может ли правонарушитель ссылаться на смягчающие обстоятельства, является ли данный знак подписью, является ли определенное имущество семейным – на все эти вопросы трудно дать ответ, не прибегая к обычаям. С другой стороны, область применения обычая ограничена процессом кодификации. Юристы романо-германской правовой семьи стремятся опираться в своих рассуждениях исключительно на законодательство. Действие же обычая очень ограничено, даже если обычай не отвергается доктриной. Таким образом, сыграв существенную историческую роль в формировании романо-германской правовой семьи, обычай потерял здесь значение самостоятельного источника права. Тем не менее, тотальное освобождение современного российского законодательства от обычаев представляется нецелесообразным, так как каждый вид соционормативного См.: Основы гражданского законодательства Союза ССР и Республик (утв. ВС СССР 31.05.1991 № 22111) // Ведомости СНД и ВС СССР. - 1991. - № 26. - Ст. 733.

регулятора обладает своей спецификой и подвержен определенному взаимопроникновению и трансформации, что также порождает большую специфику в их воздействии на общественные отношения. В условиях формирования социальной организации общества, гармоничное взаимодействие права и обычаев является необходимым элементом регулятивной функции социальных норм и социальной системы в целом. Антагонизм правовых и обычных норм действует разрушительно на общественные отношения, что порождает дезинтеграционные процессы и не приносит пользы законности и правовому порядку. 2.4. Специфика соотношения и взаимодействия правовых и религиозных норм. История свидетельствует о тесной связи развития человека и религии. При этом термин «религия» является весьма условным, собирательным, т.к. в мире никогда не существовало и не существует единой религии. Вместе с тем в литературе выделяют некие общие признаки и характеристики, создающие обобщенное представление о религии. Так, например, религия определяется как взаимоотношение человека (или группы людей) с предметом его поклонения, которое характеризуется определенным мировоззрением и соответствующим поведением и действиями, основанными на вере в существование Священного. «Религия есть сфера духовной жизни общества, группы, индивида, способ практически – духовного освоения мира»200. Очевидно, что одним из элементов религии являются религиозные нормы, т.е. «...правила поведения, установленные различными религиями (вероисповеданиями) через свое официальное волеизъявление, обязательные для их последователей, регулирующие отношения в сфере интересов этих вероисповеданий»201.

Глубоковский Н.Н. Основы религиоведения / Н.Н. Глубоковский. - М., 1992. - С. 94. Варьяс М.Ю. Церковное право как корпоративная правовая система: опыт теоретико-правового исследования вузов / М.Ю. Варьяс // Правоведение. - 1995. - № 6. - С. 77.

201 Религиозные нормы неоднородны по своему характеру. Выделяют доктринальные, нравственные, обрядово-богослужебные, а в ряде случаев – правовые (т.е. такие религиозные нормы, которые в силу их санкционирования государством, либо в силу характера самих общественных отношений, либо по иным причинам получили свойства норм права (мусульманское право)202. Роль права в социальном регулировании общеизвестна. В то же время господствующее понимание права в позитивно-нормативном аспекте в определенной степени препятствует уяснению сущности религиозных норм как регулятора поведения. Суть заключается в том, что нормативно-правовой аспект права, насколько известно, предполагает его рассмотрение как совокупность норм, обладающих рядом свойств и признаков (формальной определенностью, государственной обеспеченностью, общеобязательностью и т.п.), как институционное явление, инструмент социального регулирования и воздействия со своими специфическими юридическими закономерностями. Между тем такое понимание права имеет ряд недостатков, одним из которых является жесткая привязка права к государству. А другим недостатком, не менее существенным, представляется то, что отсутствует ответ о сущности права. Ответ можно получить при социологическом взгляде на этот феномен. «Существование в обществе троякого рода отношений (доправовых, правовых, надправовых) предполагает существование таких социальных связей, которые по самой своей сущности являются правовыми, независимо от того регулируются ли эти отношения нормами права или нет»203. Данная позиция при внешней спорности представляется весьма интересной, тем более, что она довольно давно нашла своих сторонников. «Любая норма потенциально может быть легализована, но не всякая из них получает законодательную силу, а лишь та, которая является См.: Давид Р. Основные правовые системы современности / Р. Давид. - М., 1988;

Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. - М., 2004. - С. 228-231. и др. 203 Варьяс М.Ю. Религиозная мораль и политико-правовая действительность: теологический аспект / М.Ю. Варьяс // Общественные науки и современность. - 1993. - № 5. - С. 78.

общезначимой и типичной», – отмечает Т.В.Кашанина204. Профессор Д.А. Керимов придерживается такой же позиции: «...не может быть сомнений в том, что право следует понимать отнюдь не только как сумму законов, установленных государством, а значительно шире, усматривая его сущность в более глубоких пластах социальной действительности... Право и генетически, и функционально, и с точки зрения развития - это определенная система общественных отношений, природа которых объективно имеет правовой характер, которые запрограммированы именно как правовые, требуют правового выражения»205. При этом право как регулятор общественных отношений считается «по меньшей мере относительно независимым от государства и закона или даже предшествующим закону…»206. Таким образом, делается вывод о некой самостоятельности права по отношению к государству. Это важно в связи с рассмотрением религиозных отношений, являющихся правовыми по своей природе, существовавших и существующих в обществе помимо государства. Это объясняется тем, что государство просто не в состоянии охватить своим регулированием весь спектр правовых отношений в обществе;

в их регулировании наступает уже ранее упомянутое состояние правового плюрализма. «С позиций правового плюрализма государство в своей законотворческой деятельности не может, да и не должно охватить все «живое право», действовавшее в обществе, в одно и то же время, наряду с государственной могут существовать и иные правовые системы (например, «обычное право» определенной группы населения, «профсоюзное право» и т.д.)»207. Подобные суждения высказываются и некоторыми зарубежными специалистами. Так, американский ученый Г.Дж. Берман, исследовавший Кашанина Т.В. Индивидуальное регулирование в правовой сфере / Т.В. Кашанина // Советское государство и право. - 1992. - № 1. - С. 123-124. 205 Керимов Д.А. Основы философии права / Д.А. Керимов. - М., 1992. - С. 79-80. 206 Четвернин В.А. Демократическое конституционное государство: введение в теорию / В.А. Четвернин. М., 1993. - С. 13. 207 Общая теория права: Курс лекций / Под. ред. В.К. Бабаева. - Н.Новгород, 1996. - С 30-31.

каноническое право Западной Европы и соотношение его со светским правом, пишет: «Традиционно принятое понятие права как корпуса правил, производных от статутов и решений судов, отражающее теорию воли законодателя (государства) как высшего источника права, совершенно не пригодно для того, чтобы поддержать исследование транснациональной правовой культуры. Говорить о западной традиции права - значит постулировать понятие права не как корпуса правил, но как процесса, предприятия, в котором правила имеют смысл только в контексте институтов и процедур, ценностей и образа мышления»208. Такого же широкого взгляда на право придерживается и другой американский ученый – Л. Фридмэн209. Изложенное позволяет ряду специалистов говорить о церковном праве как корпоративной системе210. То, что религиозные нормы не чужды юридическому, правовому характеру – тезис, возможно, спорный, но не лишенный, как представляется, значительной доли истины. Данный вывод следует из анализа религиозных отношений и религиозных норм, а также из многозначности и многогранности понятия права и социологического аспекта этого понятия. Так, наличие правовых по природе отношений государства к церкви логически предполагает и наличие в религиозных нормах, отношениях элементов позитивного права. Не праву. В социологическом смысле нормативность – это «повторяющиеся и устойчивые социальные связи, возникающие в процессе социальной деятельности людей... и выражающие потребность социальных систем в саморегуляции»211. Подобная социальная нормативность выражается в определенных доктринальных и позитивно-нормативных правилах. менее логичной представляется постановка вопроса и о соответствии данных норм требованиям, предъявляемым к позитивному 208 Берман Г.Дж. Западная традиция права: эпоха формирования / Г.Дж. Берман. - М., 1994. - С. 28. См.: Фридмэн Л. Введение в американское право / Л. Фридмэн. - М., 1993. - С. 22. 210 См.: Красножен М.Е. Основы церковного права / М.Е. Красножен. - М., 1992. - С. 81. 211 Лукашева Е.А. Право, мораль, личность / Е.А. Лукашева. - М., 1986. - С 15.

Такие нормы, содержащиеся, например, в Библии или Коране, распространяются, во-первых, на неопределенное и обезличенное число субъектов;

а во-вторых, на неопределенное количество случаев, описанных в них. Представляется также, что можно вести речь и об официальности и формальной определенности религиозных норм, закрепленных в соответствующих источниках и получающих свое толкование (например, решения Поместного Собора Русской Православной Церкви). Таким образом, предписания, содержащиеся в религиозных нормах, вопервых, обладают некоторыми качествами нормативности;

во-вторых, выражают принципы того ли иного вероисповедания;

в-третьих, издаются и реализуются в ряде случаев посредством официального порядка;

вчетвертых, регулируют широкий круг отношений как непосредственно религиозных, так и находящихся в сфере интересов того или иного вероисповедания. Если сопоставлять сферу действия правовых и религиозных норм, то в первую очередь обращает на себя внимание тот факт, что практически любая «священная книга» содержит положения о гражданских сделках и судебном разбирательстве, о преступлениях и наказаниях за их совершение, о нравственных принципах поведения, не говоря уже о подробной регламентации и обрядовой стороне данного вероучения. Представляется, это обусловлено тем, что оба явления выступают в виде социально-нормативных детерминант поведения человека. Иными словами это средства, воздействующие на одни и те же общественные отношения: жизни, чести, достоинства, семьи, труда и т.д. В отличие от правовых норм, характеризующихся формальной определенностью, понятиями «должно – не должно», «разрешено – запрещено», религиозные нормы имеют оценочный характер: «добро – зло», «благо – вред» и т.п. При этом, как и в праве, структурные части религиозных норм могут находиться порознь, например, санкции, которые в отдельных случаях реально существуют и могут оказывать давление, в частности, в процессе духовного общения верующих. Применительно к нормам права следует заметить, что для них характерны такие признаки как институциональность и структурность. Право же, прежде всего позитивное право, так или иначе, формируется государством. Правовые нормы создаются либо законодателем, либо судом и содержатся, как правило, в писаных источниках, как то: акты, издаваемые государством, либо судебные прецеденты. Правовые нормы возникают в процессе юридической, в первую очередь, судебной и законодательной практики, функционирования соответствующих институтов общества и государства. По мнению большинства авторов, именно в этих процессах доминирующие в обществе идеи права и правовые представления переводятся в форму юридических правил, норм общего действия. Таким образом, правовые нормы являются институциональными, действующими в рамках социальных институтов, и закрепленными в строго определенных документальных формах. Способы их фиксации должны отвечать строго установленным требованиям с позиций и характера текстов, и их атрибутов. Достаточно конкретен и круг субъектов, формирующих юридические тексты, содержащие нормы права. Такое свойство как институциональность в развитых религиях проявляется, прежде всего, в том, что религиозные институты разрабатывают системы норм (шариат, церковное право, патриаршие послания, церковные уставы), которые четко оформлены словесно, тщательно регламентированы. Эти нормативные предписания, зачастую, являются прообразом правовой институализации. Ни для кого не секрет, что заповеди «не убий», «не укради» и т.д. нашли свое отражение практически во всех правовых системах. Институализированные регулятивы ислама вообще неотделимы от мусульманского права. Религиозная нормативность проявляется в том, что идеи и представления о сверхъестественном, «божественной воле» и власти, выраженные в «священных книгах» реализуются верующими в качестве божественных установлений, заповедей. Общеизвестно, что особенностью социального регулирования вообще является воздействие посредством власти на волю и сознание субъектов, дабы привести волю и поведение в соответствие с той или иной нормой. Одним из способов такого властного воздействия является принуждение. Как пишет один из специалистов церковного права М.Е. Красножен: «Принудительность, к которой в случае необходимости прибегает церковь, нисколько не противоречит основным христианским догматам о свободе воли. Церковь никого насильно не принуждает вступить с ней в союз, но раз кто-либо уже вошел в нее и принадлежит ей, если только желает пользоваться благами, предлагаемыми ему церковью, обязан повиноваться ее законам, которые зиждутся на Божественной роли»212. При этом думается также, что отсутствие понуждения к союзу с церковью не есть результат ее пристрастия к свободе воли, о чем свидетельствует не только пример клерикальных государств, но и российская история с ее православием в качестве государственной религии. Огромный вклад религии в развитие цивилизации, культуры и государственности общеизвестен. Не менее известна и реакционная роль религии в преследовании инаковерующих, свободомыслия и поддержки антидемократических государственных институтов. Вера, основанная на мифических постулатах, может деструктивно действовать на внутреннюю сущность человека, а религиозные институты подавлять и сковывать действия человека страхом перед «бесплотной патерналистской фигурой, грозящей пальцем через тысячелетия». Но критика религии не является задачей данного исследования. Речь идет о беспристрастном рассмотрении существующих явлений и закономерностей. Возвращаясь к вопросу о принудительном характере религиозного регулирования, необходимо отметить то, что его предметом выступают Красножен М.Е. Основы церковного права / М.Е. Красножен. - М., 1992. - С. 46.

духовные блага, являющиеся таковыми по мнению верующего (например, духовное очищение на исповеди, обеспечение вечности духа после физической смерти, праведность как условие иных последующих духовных благ и т.п.). Так, православная церковь, предоставляя верующим определенные блага, связывает это с обрядом крещения. Однако последнее не означает автоматическое получение этих благ, поскольку крещение как таинство и как факт неотменяемо, тогда как воля верующего может не совпадать с волей церкви. Если данное несовпадение приводит к противоречащим, с точки зрения церкви, действиям (или бездействию), то последняя вправе лишить верующего тех или иных преимуществ, важных с его точки зрения. В литературе сложилось мнение, которое представляется интересным и продуктивным для рассмотрения взаимодействия религиозных норм и права. Так, по мнению Ю.В. Тихонравова: «Право возникает непосредственно из требований религиозной идеи лишь тогда, когда группа людей, одержимых этой идеей, силой подчиняет себе группу других людей, не разделяющих данных религиозных убеждений. Чаще всего такое превращение происходит в тех случаях, когда данная религиозная идея предполагает смысл такого навязывания. Например, носители исламской идеи в соответствии со своими убеждениями видят смысл в том, чтобы обратить неверных в правоверие силой (так называемый «джихад меча»), если исчерпаны все иные пути обращения»213. Позитивное право есть конечная форма всякого права, представляющая собой данную в опыте объективную реальность. Как уже отмечалось, чтобы стать таковой, содержание права должно проделать определенный путь становления. Однако существуют ситуации, когда те основания активности, которые присутствуют в праве, не проходят никаких стадий преобразования, но сразу же объективируются в виде позитивного права.

Тихонравов Ю.В. Религии мира / Ю.В. Тихонравов. - М., 1996. - С. 13-16.

Речь идет о ситуациях, когда люди, видящие смысл в определенном образе жизни, навязывают этот образ жизни другим людям. В этих случаях религиозные основания активности непосредственно превращаются в право на основе чистой силы. Обобщение подобных случаев дает повод многим исследователям, во-первых, отрицать какие-либо формы права кроме права позитивного, а во-вторых, отождествлять право с властью как с проявлением чистой силы. Тот факт, что позитивное право декларировало свою справедливость в столь различных ситуациях и независимо от своего реального содержания и дало повод юридическому позитивизму, с одной стороны, отождествлять с правом любой произвол властей, а с другой, – считать справедливость не более чем выгодной властям профанацией. Расхождение позитивного права с религиозными идеалами связано с неуклонным угасанием одержимости господствующей религиозной идеей. Благодаря этому исконный смысл правовых установлений теряется;

теперь люди видят смысл в одном способе поведения, а закон, основываясь на силовом принуждении, предписывает им совсем другое. Соответственно, право приспосабливается к более насущным проблемам и существующему образу жизни, благодаря чему происходит возвращение религиозноправовым нормам чисто религиозного характера. Обособление правовых и религиозных норм предполагает различение «преступления» и «греха». Такое разграничение, в частности, выработалось в римском праве214. Универсальной нормой преобразования религии в право является чистое принуждение, или власть. И хотя власть является непременным условием существования всякого права, если последнее происходит из религии, власть является единственным таким условием. Именно это неоспоримый факт, особенно когда реальное содержание права отходит от исконных религиозных идеалов, служит основанием для отождествления права и власти.

Вундт В. О развитии этических воззрений / В. Вундт. - М., 1886. - С. 20.

Идея, согласно которой в основе всякого правопорядка, в конечном счете, лежит религия, не нова и неоднократно высказывалась крупнейшими мыслителями в сфере философии и права. Особенно характерна эта идея для тех мыслителей, которые главную основу всякого права видели в государственной власти. Так, Гегель определял государство как духовнонравственную идею, проявляющуюся в форме человеческой воли и ее свободы, вследствие чего исторический процесс по существу дела совершается при посредстве государства215. Традиционно сложилось, что взаимосвязь права и религии через мораль главным образом проявляется под углом зрения уголовно-правовой проблематики. «Действительно, с генетической стороны именно уголовнонормативная регламентация людских поступков и уголовное преследование наиболее тесно, по сравнению с иными подразделениями системы права, связаны с моралью. Условия нормальной жизнедеятельности людей, требующие ответственности человека за свое поведение выражаются в морали и лишь потом в «морально отработанном» виде воспринимаются государством, в результате чего образуются «криминалистическая часть правовой материи – уголовное право и прилегающие к нему правовые подразделения (в том числе исправительное, пенитенциарное право)»216. По-видимому, именно этим объясняется религиозно-светское начало уголовно-правовых норм на достаточно длительном, многовековом пути развития человечества и наличие, по существу, первого писаного уголовного права в таких религиозных источниках, как Библия (Законы Моисея) или Коран (Законы шариата). Религиозные основы права мы находим и в отечественных правовых источниках, например в Русской Правде. Из ставших каноническими десяти заповедей первые три посвящены религиозным догмам, одна – требовала почитать отца и мать, а остальные, как известно, относились уже к уголовной тематике: не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не произноси ложного свидетельства на 215 Гегель Г.В.Ф. Философия истории. Сочинения. Т. VIII / Гегель Г.В.Ф. - М.Л., 1935. - С. 45. Алексеев С.С. Философия права / С.С. Алексеев. - М., 1998. - С. 58.

ближнего, не желай дома ближнего, ни жены его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его... ничего, что у ближнего есть. В одной из книг Пятикнижия (Исход) уже дается перечень преступлений: умышленное убийство, кража соплеменника и продажа его в рабство;

избиение отца или матери;

злословие на отца или мать;

недосмотр за бодливым волом своеобразный источник повышенной опасности), если это повлекло смерть человека и т. д.217 Если проводить сравнение с сегодняшним днем, обнаруживается то, что в то время нельзя было использовать нужду ближнего для собственной выгоды, нельзя было требовать уплаты долга с процентами, запрещалось задерживать плату наемного работника даже до утра, нельзя обмеривать и обвешивать. Следовательно, моральность религиозных норм в целом не вызывает возражений. Другой вопрос – насколько морально право, в исторической основе которого лежат и религиозные догматы. С.С. Алексеев отмечал, что «с точки зрения общей системы ценностей, сложившихся в современном обществе, право должно отвечать требованиям морали. Но, далеко не всем и не всяким и, тем более, не идеологизированным (таким, как требования «коммунистической морали»), а общепринятым, общечеловеческим, элементарным этическим требованиям, соответствующим основным началам христианской культуры или культуры однопорядковой с христианской, в том числе культуры буддизма, ислама»218. При таких условиях можно утверждать, что: «...право во всех его проявлениях как нормативная система, движение общественных отношений, правосудие – должно быть пронизано нравственностью. Внутренняя моральность права – одно из важнейших условий его эффективности»219.

См.: Мысловский Е. Религиозно-светские начала уголовно-правовых норм / Е. Мысловский // Российская юстиция. - 1997. - № 4. - С. 10-13;

Иванов М.Г. Парадоксы уголовного закона / М.Г. Иванов // Государство и право. - 1998. - № 3. - С. 50-57. 218 Алексеев С.С. Философия права / С.С. Алексеев. - М., 1998. - С. 56. 219 Туманов В.А. Правовой нигилизм в историко-идеологическом ракурсе / В.А. Туманов // Государство и право. - 1993. - № 8. - С. 58.

Тем не менее, необходимо учитывать, что существует диспропорция между правом и правоприменением – между тем, как это право понимается и применяется. Между правовой нормой и ее применением в жизни расположен своеобразный социально-психологический фильтр в виде общественного сознания, потребностей, установок и ожиданий. Он либо полностью пропускает правовую норму, либо в той или иной мере преломляет, искажает ее, либо вообще тормозит. В этот фильтр входит и религия, которая, таким образом, существенно влияет на действие права. При этом, как совершенно очевидно даже при поверхностном взгляде на сложную структуру правовой системы, элементарные общечеловеческие требования, основанные, например, на христианских заповедях, не сводятся к ним, а представляют собой более конкретизированные и развернутые нормативные положения, связанные с современным уровнем цивилизации. Конституция Российской Федерации содержит принципиальное положение о том, что «человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Эта конституционная норма созвучна идеям христианства о гуманизме и включает требование о том, что справедливость и человеколюбие должны пронизывать все отрасли права. Гуманизм права и правопорядка в Российской Федерации выражен в главе второй Конституции РФ «Права и свободы человека и гражданина» и в главе седьмой «Принципы организации и деятельности судебной власти». На базе Конституции РФ, значительно усилившей судебные гарантии личности, обновилось и уголовно-процессуальное законодательство. Главная задача в этом плане – принятие нового Уголовно-процессуального кодекса. Для обеспечения законности и правопорядка на всей территории Российской Федерации Верховный Суд РФ целеустремленно отстаивает свою активную принципиальную позицию в вопросе обеспечения судебной защиты свободы и неприкосновенности гражданина. Он неоднократно выступал с законодательной инициативой об установлении процессуального порядка рассмотрения судьями жалоб на применение в качестве меры пресечения содержания под стражей. Впоследствии эта инициатива была закреплена в Уголовно-процессуальном кодексе РФ. Сложный характер взаимоотношений правовых и религиозных норм и, соответственно, проявляется при регулируемых рассмотрении ими того, отношений как право весьма своеобразно место определяет религиозных институтов в системе общественных отношений. Конституция РФ220 подтвердила в качестве правовой основы церковной политики государства такие цивилизованные нормы, как светскость государства и государственного образования, равенство граждан вне зависимости от их отношения к религии и равенство религиозных организаций, обязательность общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации (ст. 14 и 15). Светский характер Российского государства исключает возможность влияния церкви на политическую жизнь общества. Однако вопрос о свободе совести, ее правовом регулировании постоянно находится в России в центре внимания государства и общественности, в том числе религиозной. В соответствии со статьей 28 Конституции РФ «каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними». В соответствии со статьей 29 «...Не допускается пропаганда или агитация, возбуждающие... Правовое религиозную положение ненависть в и вражду. Запрещается помимо пропаганда... религиозного... превосходства». церкви современной России, конституционных положений, регулируется Федеральным Законом «О свободе совести и религиозных объединениях»221. Использование более См.: Конституция Российской Федерации (в ред. 25.07.2003) // Российская газета. - 1993. - № 237;

Российская газета. - 2003. - № 151. 221 См.: О свободе совести и о религиозных объединениях: Федеральный закон Российской Федерации от широкого наименования субъективного права в названии закона предполагает и более полную его регламентацию данным нормативноправовым актом – свобода совести как духовное и юридическое право индивида на выбор формы вероисповедания. Согласно российскому законодательству граждане, а также иностранцы и лица без гражданства пользуются правом на свободу вероисповеданий как индивидуально, так и путем создания соответствующих общественных объединений222. Тем не менее, статья 7 Закона закрепила общую норму о том, что создание религиозных объединений в государственных органах и учреждениях, а также в органах местного самоуправления, воинских частях, государственных и муниципальных организациях запрещается. А статья 4 Закона установила пределы вмешательства государства в дела церкви, религиозных же объединений – в дела государства. В Законе впервые проведено разграничение в части реализации политических прав граждан: право на участие в управлении государством, в выборах в органы государственной власти и местного самоуправления, в деятельности политических партий, политических движений и других общественных объединений. Во всех этих отношениях граждане вправе участвовать независимо от их членства в религиозных объединениях. Более детальную регламентацию в Законе получили правоотношения, связанные с военной службой. В порядке конкретизации в Закон было включено постановление, запрещающее создание религиозных объединений в воинских частях. Будучи закреплена в Законе «О свободе совести и религиозных объединениях», эта норма получила свое должное правовое обеспечение. Таким образом, влияние религии на соционормативное поведение современного человека бесспорно. В этой части, например, христианские 26.09.1997 № 125-ФЗ (в ред. 08.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 39. - Ст. 4465;

Российская газета. - 2003. - № 252. 222 См.: Об общественных объединениях: Федеральный закон Российской Федерации от 19.05.1995 № 82-ФЗ (в ред. 08.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 21. - Ст. 1930;

Российская газета. - 2003. - № 252.

традиции непосредственно соприкасаются с законотворческим процессом и влияют на тенденции развития моральных устоев современного общества. Так, христианство рассматривает наркоманию как смертный грех самоубийства, разрушение всех жизненных начал человека. Аналогичная оценка дается и алкоголизму. В том, что касается конкретно наркомании, сторонники ужесточения борьбы с наркоманией и наркобизнесом добились принятия Федерального закона «О наркотических средствах и психотропных веществах»223, в котором установлено, что запрещается потребление наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача (ст. 40). Ответственность за нарушение этой правовой нормы установлена статьей 6.9 Кодекса об административных законодательство ограничения в правонарушениях224, содержит реализации значительное им а также, отраслевое актов, число правовых предусматривающих ограничение дееспособности гражданина либо иные социальных функций вследствие злоупотребления наркотиками либо спиртными напитками. Из анализа вышеизложенного видно, что законодательством России провозглашены отделение религиозных организаций от государства и светский характер системы государственного образования, тем не менее, религиозные организации играют определенную роль в объединении граждан на основе общности вероисповедания, в участии в социальнокультурной жизни общества, в воспитании людей. Религиозные организации получили в России статус юридического лица и равные с другими юридическими лицами права, хотя и не имеют права участвовать в политической жизни. Вместе с тем режим их существования и взаимоотношений с государством приобрел цивилизованные формы в соответствии с общепринятыми международно-правовыми нормами.

См.: О наркотических средствах и психотропных веществах: Федеральный закон Российской Федерации от 08.01.1998 № 3-ФЗ (в ред. 30.06.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998. - № 2. - Ст. 219;

Российская газета. - 2003. - № 126. 224 См.: Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (в ред. 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 1 (ч. 1). - Ст. 1;

Российская газета. - 2003. - № 261.

Анализ законодательства юридической практики разных стран свидетельствует, что государство может давать религии двоякого рода правовую охрану. Во-первых, оно может стараться карательными мерами поддержать и охранить распространение известной религии, насильственно устраняя в то же время от господства или стараясь вовсе искоренить другие религиозные учения. Формы, в которых это может проявиться, чрезвычайно разнообразны: открытое гонение некоторых религиозных учений и партий, запрет отпадения от покровительствуемой религии, запрещение сторонникам известных религий публично отправлять свое богослужение или проповедовать свою религию и т.д. Во-вторых, государство может наказывать лишь оскорбительные и насильственные действия, поражающие религиозную свободу, вовсе не стараясь наказаниями поддержать, или, напротив, подавить распространение какой либо религии. Подлинная свобода вероисповеданий, как думается, предполагает именно второй способ правовой охраны. Однако важно не столько это обстоятельство, а скорее другое – сам факт обращения государства и его права к вопросу о важности урегулирования религиозных отношений не вопреки, а с учетом исторически сложившихся потребностей верующих и религиозных норм. И с этой точки зрения речь идет о процессе управления государством общественными отношениями, где правовые нормы выступают в качестве средств регулирования, а религиозные нормы и вытекающие из них отношения объектом правового воздействия225. Данное обстоятельство позволяет увидеть еще один аспект взаимоотношений права и религиозных норм. Так, весьма важной является проблема формирования государственной идеологии. По всей видимости, ее разработка предполагает и задействование положительного потенциала национальных религий.

Предлагается, в См.: Алехин А.П. Административное право Российской Федерации. Учебник / А.П. Алехин, А.А. Кармолицкий, Ю.М. Козлов - М., 1997. - С. 215-216.

частности, концепция, в которой речь идет о том, что государство инкорпорирует в себя местные общины верующих на уровне имущественноправовых вопросов, так что в полной мере правом юридического лица они не пользуются. Государство платит зарплату священнослужителям и выступает гарантом свободы вероисповеданий. Верующие же обещают государству свою лояльность, действуют и учат других в духе законопослушания226. Несмотря на провозглашение отделения религиозных организаций от государства, фактической их изоляции не происходит. И.А.Ильин писал по этому поводу, что церковь не должна молчать, если государственная власть разрешает, например, торговлю гашишем, поддерживает ростовщичество и эксплуатацию по системе концентрационных лагерей, если государство позволяет распространять различные формы публичного разврата и т.д. И если церковь не промолчит, то будет ли это, – спрашивал И.А.Ильин, – «вторжением в политику?». И отвечал отрицательно. «Народ творит. Государство правит. Церковь учит»227. Таким образом, проблема влияния религиозных норм на нормы права хотя существенно и определяется характером государственно-церковных отношений, рассматриваемых через формулу отделения церкви от государства, но значительно выходит за ее пределы. Основными направлениями корректировки права в соответствии с религиозными постулатами следует признать: гуманизацию правовых отношений, повышение уровня правовой защиты человека как главной социальной ценности;

совершенствование судебной системы с целью повышения объективности и точности оценок общественной опасности преступлений и иных правонарушений, а также необходим оптимальный баланс религиозной и правовой нормативных систем.

См.: Полосин В. Разработка концепции государственно-церковных отношений / В. Полосин // Кентавр. 1995. - № 2. - С. 143-146. 227 Ильин И.А. О сущности правосознания / И.А. Ильин. - М., 1993. - С. 273.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Процессы демократизации общественной жизни значительно расширили сферу возможного, желательного и индифферентного поведения личности. Усложнение общественных процессов предполагает увеличение числа субъектов нормативного регулирования. В своей повседневной мотивации человек должен исходить не только из внешнего фактора (правовых норм), но в наибольшей степени из внутренней убежденности в справедливости и правильности избранного им варианта поведения. Данное условие реализуется только при включении и взаимодействии в процессе нормативного регулирования таких его компонентов как моральная и религиозные нормы. Изучение способов и методов функционирования социальных норм как системного единства позволяет утверждать, что вся мера ответственности за тот или иной поступок всегда ложится на личность и «плохие» законы не могут быть оправданием девиантного поведения. В условиях переходного периода актуальным и становится соотношения вопрос разработки практических механизмов упорядочения общественных отношений с учетом специфики взаимодействия регулирования. Соционормативные регуляторы представляют собой те основные формы и средства, с помощью которых осуществляется регуляция поведения и общественных отношений людей. Социальные нормы выступают в качестве мощного фактора сознательного и целенаправленного воздействия социальной общности на образ, способ и формы жизнедеятельности людей. Являясь типовыми моделями поведения людей они применяются в типичных обстоятельствах и обладают способностью выступать регуляторами взаимоотношений общественных институтов. Функционирование отношений. механизма социальной регуляции основано на что под нормативным регулированием нормативном и ненормативном способах регулирования общественных Общепризнано, элементов соционормативного понимают унифицированные, обязательные, обращенные к неопределённому кругу лиц модели поведения. Эти требования системны и основаны на принципах господствующих в данном обществе нравственных императивов. Ненормативное регулирование носит индивидуальный, личностный характер. Но следует признать, что оно не является автономным и связано с системой нормативных предписаний причинно-следственными связями: либо как исключение из правил, либо как решение конкретного единичного случая, исходя из принципов и духа, принятых в данном обществе стереотипных вариантов поведения. Большая часть социальных отношений подвергается нормативному регулированию. Ненормативное регулирование является производным от нормативного и дополняет его. Интересен тот факт, что в условиях демократического режима в наибольшей степени действует нормативное регулирование (например, реализация принципа «перед законом все равны»), а при тоталитарном и авторитарном значителен массив ненормативного регулирования (наличие привилегий для определённых социальных групп). Результатами новизну. 1. Норма является предписанием для организации будущей деятельности. Иначе говоря, норма понимается как модель, сформированная в период предшествующей деятельности, как образец, основанный на прошлом опыте;

как критерий оценки, дающий возможность установить правильность и ценность поступков людей. 2. Социальные нормы выступают регуляторами не только отношений между людьми, но и мерилом упорядоченности организованных систем, в роли которых действуют различные общественные организации, и регулятором связей как внутри этих организаций, так и между ними. 3. Социальная норма выступает регулятором поведения личности лишь тогда, когда она отражена ее сознанием и усвоена до такой степени, чтобы диссертационной работы являются следующие обоснованные положения, полученные автором и составляющие научную выступить побуждением для эмоционально-волевой структуры сознания личности, обеспечивающей действия, соответствующие этой норме. 4. Отсутствует единый подход к классификации социальных норм. 5. Существующая иерархия социальных норм соответствует иерархии ценностей общества, социальных групп и индивидов. Положение в нормативно-ценностной иерархии является одним из оснований для классификации социальных норм как основополагающих и второстепенных, универсальных и детализирующих, общих и конкретных и т.д. 6. Общество оказывает регулирующее воздействие на сознание и поведение личности посредством определенного, внутренне связанного, обусловленного факторами жизни самого общества набора нормативных регуляторов, в которых содержатся требования к поведению личности. Эти нормативные регуляторы представляют собой относительно устойчивые формы взаимодействия людей, основанные на социальных предпосылках. Они возникают в реальных общественных отношениях людей в результате повторяющихся актов производства, обмена, распределения и выражают объективную потребность в упорядочении общественных отношений. 7. Нормы тесно связаны с другой частью социального регулирования – ненормативной. Ненормативные регуляторы это индивидуально-ситуативные факторы упорядочения социальных связей процессов. Поэтому рассмотрение социального регулирования в системе нормативного регулирования осуществлялось автором с учетом ненормативных факторов. Данный подход позволил сделать вывод о том, что социальные регуляторы в процессе нормативного обобщения общественных отношений являются не только формой, результатом такого обобщения, но и средством дальнейшего упорядочивающего воздействия на социальную систему. При рассмотрении ненормативного директивного регулятора общественных отношений, автором предложено деление директивного регулятора на: персонифицировано-директивный и абстрактно-директивный;

в силу того, что директива может и не иметь одушевленного адресата.

8.

Рассмотрение основных типов правопонимания позволило обосновать тезис, что взаимосвязь и значимость социальных регуляторов зависит от господствующего типа правопонимания. 9. Представление о возможности совместимости различных направлений правопонимания, открывает путь к сближению взглядов относительно реальности выработки интегративного понятия права. Право – это полифункциональный соционормативный регулятор общественных отношений, определяются представляющий и закрепляются собой совокупность желательных и общепринятых унифицированных поведенческих правил. Данные правила посредством ценностных стандартов, признаваемых общезначимыми для представителей того или иного социума и обеспечиваемые системой юридических гарантий и мер государственного принуждения. Также, автором отмечается, что поиск единого, всеобъемлющего определения права не означает и не предполагает признание неправильными всех других определений права. Напротив, интегрированный подход к определению права вбирает в себя идеи всех основных концепций правопонимания, исключает одностороннее суждение о праве как едином социальном явлении. 10. Взаимодействие морали и права выражается во взаимовлиянии друг на друга, способствуя прогрессу нравственных и правовых отношений, увеличивая регулятивный потенциал правовых норм. При этом необходимо иметь ввиду, что являясь надстроечными категориями, право и мораль обусловлены прежде всего экономическим фактором, который отражает материальные потребности общества, уровень его развития. Между правом и моралью всегда существовали и существуют определенные противоречия, ибо совмещение этического и юридического всегда было труднейшей проблемой. Тем не менее, необходимость преодоления возникающих коллизий всегда сохраняется, что объясняется повышением нравственной ценности права в связи с признанием российской юридической наукой идей естественного права. Основная тенденция соотношения права и морали характеризуется тем, что право на рубеже второго и третьего тысячелетий все больше вытесняет и заменяет мораль. Так, большинству негативных и деликвентных явлений дается «оценка» в современных российских законах, прежде всего в Уголовном кодексе. При этом некоторые проявления аморального поведения в настоящее время декриминализированы, а некоторые наоборот криминализированы, несмотря на то, что ранее совершение таких деяний влекло лишь негативную моральную оценку. 11. Чрезвычайно емкий содержательный смысл, заключенный в терминологических составляющих понятийных структур «обычай» и «право», позволяет толковать обычное право весьма широко. Обычное право это деятельность сообщества, основанная на убеждении в обязательности применения определенных повторяющихся норм и правил поведения его членов. Вместе с тем, автором отмечается зависимость свойств обычного права от локальной временной и пространственной реальности, что делает проблематичным выделение его из других источников права. К настоящему времени общепризнанной стала динамичность обычного права: несмотря на известную консервативность, оно не было чем-то застывшим, постоянно трансформировалось по мере развития его носителей, впитывая в себя и закон, и прецеденты судебной практики. Закон, в свою очередь, также видоизменялся, он мог иметь и характер обычая, и характер нормы, привнесенной извне, например, в результате развития научной мысли. Таким образом, автор делает логический вывод о том, что право, бытовавшее в виде обычая, имело свойство со временем преобразовываться в закон, и, наоборот, законодательная норма могла постепенно обретать форму обычая.

12. Религия как система социальной регуляции поведения, является эффективным фактором, определяющим поведение человека, в том числе и в сфере правовых отношений. По мере социального, научно-технического и культурного развития общества религия обособляется от процесса жизнедеятельности людей и становится самодостаточной доктриной. Различные естественноисторические условия формирования мировых религий породили и различные религиозные системы со своей философией, атрибутикой и этическими воззрениями. Нормы, закрепленные в религиозных текстах, являются действенным регулятором общественных отношений и служат для оформления собственно социальных отношений. Исследуя вопрос соотношения правовых и религиозных норм, автор приходит к логическому выводу о том, что религиозные нормы обязательны для тех, кто добровольно принял ту или иную религию, а правовые нормы – для всех, кто оказался в сфере действия права. Следовательно, в основе специфики единства правовых и религиозных норм лежит их институциональный характер, структура и особые процедуры нормообразования. Учитывая, что различия правовых и религиозных норм не столь велики, а единство их глубже и всестороннее, по мнению автора, взаимосвязь рассматриваемых регуляторов более предпочтительна для прогресса общественных отношений в виде взаимоподдержки, а не в виде конфликта. Исследовав соционормативных специфику регуляторов, соотношения автором и взаимодействия некоторые соционормативных регуляторов, на основе анализа элементной структуры сформулированы предложения по созданию необходимых условий формирования правового государства и гражданского общества: 1. Провозглашенные в современном обществе и в действующем праве принципы, должны быть обеспечены юридическими и социальноэкономическими факторами.

2. человека, Российское законодательство в Конституции 1993 года признало его права и свободы главной социальной ценностью.

Следовательно, по Конституции все ценности должны определяться в первую очередь интересами человека и все, что делается вопреки человеку, должно признаваться нелегитимным. 3. Институциональное согласование социальных регуляторов с требованиями общества и интересами отдельной личности создает основу для законности и правопорядка. 4. Законотворческий процесс должен иметь научную основу, т.е. необходимо готовить и принимать законы с учетом объективных законов и уровня их познания учеными-юристами. Сопоставление правовых норм с иными элементами системы соционормативного регулирования в соответствии с их критериями, показывает, что поиски вариантов сочетания правовых форм воздействия с регулятивными возможностями других социальных норм являются одной из центральных задач всей правовой политики. Изложенная в диссертации проблема соотношения и взаимодействия соционормативных регуляторов, категориальный аппарат, теоретические принципы и идеи, содержащиеся в диссертации, нуждаются в дальнейшем уточнении и развитии, и не претендуют на догматизм.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК I. НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫЕ АКТЫ 1. Конвенция Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров (Заключена в г. Вене 11.04.1980) // Вестник ВАС РФ. - 1994. - № 1. 2. Конституция Российской Федерации (в ред. 25.07.2003) // Российская газета. - 1993. - № 237;

Российская газета. - 2003. - № 151. 3. Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (в ред. от 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1994. - № 32. - Ст. 3301;

Российская газета. 2003. - № 261. 4. Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (в ред. 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1996. - № 5. - Ст. 410;

Российская газета. 2003. - № 261. 5. Гражданский кодекс Российской Федерации (Часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2001. - № 49. - Ст. 4552. 6. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ (в ред. 30.06.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 46. - Ст. 4532;

Российская газета. 2003. - № 126. 7. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (в ред. 08.12.2003) // Собрание законодательства РФ. - 1996. - № 25. - Ст. 2954;

Собрание законодательства РФ. - 2003. - № 50. - Ст. 4855. 8. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (в ред. 02.01.2000) // Российская газета. - 1996. - № 17;

Российская газета. - 2000. - № 4.

9. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (в ред. 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 2002. - № 1 (ч. 1). - Ст. 1;

Российская газета. - 2003. - № 261. 10. Таможенный кодекс Российской Федерации от 28.05.2003 № 61-ФЗ (в ред. 23.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. - № 22. - Ст. 2066;

Российская газета. - 2003. - № 262. 11. Кодекс торгового мореплавания Российской Федерации от 30.04.1999 № 81-ФЗ (в ред. 30.06.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1999. - № 18. - Ст. 2207;

Собрание законодательства Российской Федерации. - 2003. - № 27. - Ст. 2700. - Ч. 1. 12. Основы гражданского законодательства Союза ССР и Республик (утв. ВС СССР 31.05.1991 № 2211-1) // Ведомости СНД и ВС СССР. - 1991. № 26. - Ст. 733. 13. О прокуратуре Российской Федерации: Федеральный закон Российской Федерации от 17.01.1992 № 2202-1 (в ред. 18.07.2003) // Российская газета. - 1995. - № 229;

Российская газета. - 2003. - № 150. 14. Об общественных объединениях: Федеральный закон Российской Федерации от 19.05.1995 № 82-ФЗ (в ред. 08.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 21. - Ст. 1930;

Российская газета. - 2003. - № 252. 15. О наркотических средствах и психотропных веществах: Федеральный закон Российской Федерации от 08.01.1998 № 3-ФЗ (в ред. 30.06.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1998. - № 2. Ст. 219;

Российская газета. - 2003. - № 126. 16. О свободе совести и о религиозных объединениях: Федеральный закон Российской Федерации от 26.09.1997 № 125-ФЗ (в ред. 08.12.2003) // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1997. - № 39. Ст. 4465;

Российская газета. - 2003. - № 252. 17. О статусе судей в Российской Федерации: Закон от 26.06.1992 № 3132 1 (в ред. 15.12.2001) // Российская газета. - 1992. - № 170;

Российская газета. - 2001. - № 247. 18. О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации: Указ Президента РФ от 06.07.1995 № 673 // Собрание законодательства Российской Федерации. - 1995. - № 28. - Ст. 2642. 19. О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского Кодекса Российской Федерации: Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 № 6/8 // Российская газета. - 1996. - № 152. 20. О декларации прав и свобод человека и гражданина: Постановление Верховного Суда Российской Федерации от 22.11.1991 № 1920-1 // Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР. - 1991. - № 52. - Ст. 1865. II. НАУЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. Агешин Ю.А. Политика, мораль, право / Ю.А. Агешин. - М., 1982. 252 с. Айзенберг А.М. Право, нравственность и правосознание в социалистическом обществе / А.М. Айзенберг. - М., 1955. - 259 с. Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 1 / С.С. Алексеев. Свердловск, 1972. - 351 с. Алексеев С.С. Социальная ценность права в советском обществе / С.С. Алексеев. - М., 1971. - 375 с. Алексеев С.С. Теория права / С.С. Алексеев. - М., 1994. - 439 с. Алексеев С.С. Философия права / С.С. Алексеев. - М., 1998. - 542 с. Алехин А.П. Административное право Российской Федерации. Учебник / А.П. Алехин, А.А. Кармолицкий, Ю.М. Козлов - М., 1997. 416 с. 8. Артемов В.М. Правопорядок в современном Российском обществе:

концептуальные обоснования и инновации / В.М. Артемов. - М., 2001. - 145 с. 9. Арутюнов С.А. «Святые реликвии»: Миф и действительность / С.А. Арутюнов. - М., 1987. - 148 с. 10. Багиашвили с. 11. Байтин М.И. Нормы советского права / М.И. Байтин, В.К. Бабаева. Саратов, 1987. - 281 с. 12. Бакштановский В.И. Введение в теорию управления нравственновоспитательной деятельностью / В.И. Бакштановский, Ю.В. Согомонов. - Томск, 1986. - 112 с. 13. Бакштановский В.И. Честная игра: нравственная философия и этика предпринимательства. Т. 1, 2 / В.И. Бакштановский, Ю.В. Согомонов. - Томск, 1992. - 294 с. 14. Бакштановский В.И. Этика мораль, воспитание / В.И. Бакштановский, В.Т. Ганжин, Ю.В. Согомонов. - Новосибирск, 1982. - 253 с. 15. Баранов В.М. Поощрительные нормы советского социалистического права / В.М. Баранов. - Саратов, 1978. - 195 с. 16. Белкин А.А. Социальное воспроизводство и государственное право / А.А. Белкин. - Л., 1991. - 218 с. 17. Берман Г.Дж. Западная традиция права: эпоха формирования / Г.Дж. Берман. - М., 1994. - 283 с. 18. Бобнева М.И. Социальные нормы и регуляция поведения / М.И. Бобнева. - М., 1978. - 167 с. 19. Брожик В. Марксистская теория оценки / В. Брожик. - М., 1982. - 185 с. 20. Букреев В.И. Этика права / В.И. Букреев, И.Н. Римская. - М., 1998. 397 с. 21. Вебер М. Избранные произведения / М. Вебер. - М, 1990. - 468 с. И.М. О понятии социальной нормы. Право и правотворчество: вопросы теории / И.М. Багиашвили. - М., 1982. - 22. Венгеров А.Б. Нормативная система и эффективность общественного производства / А.Б. Венгеров, Н.С. Барабашева. - М., 1985. - 306 с. 23. Венгеров А.Б. Предсказания и пророчества: за и против / А.Б. Венгеров. - М., 1991. - 234 с. 24. Венгеров А.Б. Теория государства и права / А.Б. Венгеров. - М., 2000. - 410 с. 25. Витрук Н.В. Правовой статус личности в СССР / Н.В. Витрук. - М., 1985. - 217 с. 26. Вишневский А.Г. Социальные регуляторы и человек / А.Г. Вишневский. - М., 1989. - 254 с. 27. Вундт В. О развитии этических воззрений / В. Вундт. - М., 1886. - 280 с. 28. Вундт В. Этика / В. Вундт. - Спб., 1887. - 274 с. 29. Гегель Г.В.Ф. Философия истории. Сочинения. Т. VIII / Гегель Г.В.Ф. - М.Л., 1935. - 543 с. 30. Гегель Г.В.Ф. Философия права / Г.В.Ф. Гегель. - М., 1990. - 479 с. 31. Глубоковский Н.Н. Основы религиоведения / Н.Н. Глубоковский. М., 1992. - 294 с. 32. Гойман В.И. Действие права / В.И. Гойман. - М., 1992. - 248 с. 33. Головко Н.А. Моральные нормы и личность / Н.А. Головко. - М., 1976. - 324 с. 34. Голубева Г.А. Взаимодействие морали и права (социальнофилософский анализ опыта советского общества) / Г.А. Голубева. М., 1985. - 309 с. 35. Гринберг Л.Г. Взаимоотношение морали и права в социалистическом обществе / Л.Г. Гринберг. - М., 1975. - 271 с. 36. Гринберг Л.Г. Критика современных буржуазных концепций справедливости / Л.Г. Гринберг, А.И. Новиков. - Л., 1977. - 311 с. 37. Гринберг Л.Г. Основы коммунистической морали / Л.Г. Гринберг, В.Г. Иванов, С.Н. Иконникова и др. - М., 1983. - 4-е изд. - 293 с.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.