WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А. М. ГОРЬКОГО На правах рукописи Чернова Оксана Евгеньевна КОНЦЕПТ «ТРУД» КАК ОБЪЕКТ ИДЕОЛОГИЗАЦИИ 10.02.01 русский язык Диссертация на соискание ученой ...»

-- [ Страница 3 ] --

Но нужно, чтобы вот такая отмобилизованность, нацеленность на высокие результаты наблюдалась не только «по случаю» и в честь торжественных дат, а повседневно, ежечасно в трудовых буднях, в повседневной работе (МР, 1987, № 50). Отказ от старых языковых знаков и создание новых образцов с новым содержанием реализуется в лексемах штурмовщина (неодобр. Поспешная бесплановая работа с целью наверстать упущенное [СОШ, 902]), рваческие настроения (Рвач: разг. презр. Человек, который в ущерб общему делу стремиться извлечь из своей работы как можно больше личных выгод, урвать побольше для себя [СОШ, 670]), обязательства под копирку, имитация азарта работы, стереотип минувших вахт. В газетных контекстах за данными номинациями стоят основные идеологические понятия труда: социалистическое соревнование, трудовой энтузиазм, героизм, социалистическое обязательство и т. д. Появление у ключевых идеологем эффекта сниженности создают отрицательные прагматические смыслы, содержащие оценку тоталитарной системы, ‘консерватизм’, ‘экстенсивность развития’, ‘застойность’, ‘уравниловка’. Под их влиянием искажаются смысловые составляющие концепта «труд» доперестроечного периода: ‘душевный подъем’ (трудовой энтузиазм) ‘бесплановая работа’ (штурмовщина);

‘самопожертвование’ (трудовой героизм) ‘личная выгода’ (рваческие настроения);

‘официальное обязательство трудиться в соответствии с идеологическими требованиями’ (социалистическое обязательство) ‘формализм’ (обязательства под копирку);

‘интенсивность’ (стахановский труд, социалистическое соревнование) ‘псевдодеятельность’ (имитация азарта работы, высокие результаты «по случаю»);

‘непрерывные действия’ (темпы труда) ‘стандарт’ (стереотип минувших вахт). Поиск истинных номинаций сопровождается аксиологическими изменениями, в частности изменением знака оценки. Отрицательная оценка эксплицируется при помощи контекста (имитация азарта, обязательства под копирку и т. д.), кавычек как маркера иронии (высокие результаты «по случаю»), эмоционально-оценочного компонента, зафиксированного словарями в виде помет неодобр. (штурмовщина) [СОШ: 902], разг. презр. (рвачество) [СОШ: 670]. 3. Переосмыслению подвергается один из базовых принципов социализма: «от каждого по его способностям, каждому по труду». Крушение символа советской справедливости сводится к возникновению смысловых составляющих: ‘несправедливость в распределении результатов труда’, ‘материальная уравниловка’. Например: Обозначились нарушения важнейшего принципа социализма распределения по труду. Борьба с нетрудовыми доходами велась нерешительно. Возросли иждивенческие настроения, в сознании многих людей стала укореняться психология «уравниловки» (МР, 1987, № 19);

Несовершенство оценочных показателей, системы оплаты труда не единственный катализатор встречающегося нередко равнодушия, незаинтересованности в результатах общего труда (МР, 1987, № 29);

Чтобы заполнить рабочие места, мы вынуждены были повышать зарплату работникам порой без учета их реального вклада в дело. Премии превратились в постоянную надбавку к получке (МР, 1987, № 82);

Ни для кого не секрет, что многих устраивали, а некоторых продолжают устраивать и сегодня работа, как говорится, «спустя рукава», незаработанная зарплата, незаслуженные премии (МР, 1987, № 40);

Можно ведь сработать согласно нормативам, не более, а вознаграждение получать наравне с теми, кто действительно потрудился мастерски (МР, 1987, № 47). Интерпретации «искажений социалистической морали» многообразны: нетрудовые доходы, несовершенство оценочных показателей, без учета реального вклада, незаработанная зарплата, незаслуженная премия. Общеоценочные характеристики несоответствия идеологическому стандарту выражены отрицательной частицей НЕ и предлогом БЕЗ. Реализация отрицательного оценочного потенциала данных сочетаний обусловливает изменение идеологических стереотипных представлений, лежащих в основе концептуализации труда в доперестроечный период. Стереотип Трудящиеся, те, кто трудится… получает прибыль в речевых высказываниях трансформируется посредством смысловых наращений несправедливо, незаслуженно (получает прибыль). Психологическое состояние субъекта лексически эксплицируется в сочетаниях иждивенческие настроения, психология «уравниловки», незаинтересованность в результатах. Эти сочетания актуализируют семы ‘иждивенчество’, ‘равнодушие’, ‘несправедливость’, Выводы. 1. Анализ высказываний позволяет выделить основных контекстных партнеров слов труд, работа как имени концепта. Перечислим: без дела, безделье, безработица, бесконтрольный, безответственный, бесплатный, благородный, большевистский, бороться, вдохновение, взаимодействие, воспитание любви к труду, героизм, герой, голод, гордость, доблесть, добросовестный, долголетие, драться, зарплата, застой, здоровье, имитация азарта, индустриальный, капитализм, каторжный, квалифицированный, коллектив, коллективный договор, косность, красное переходящее знамя, красота, любить труд, люди труда, мерило ценностей (заслуг), место в жизни, механизированный, мирный, на благо общества, напряженный, насущная органическая потребность, незаработанный, незаслуженный, неквалифицированный, нетрудовые доходы, нечеловеческий, нечто большее, нищета, нужда, обогащать, обязательства, оплата труда, освобожденный, передовой, план, по-боевому, по-большевистски, поновому, передовик, передовой, подвиг, подневольный, подъем, почетный, предохраняет от болезней, предохраняет от преждевременного старения, презренное занятие, премия, простой, пятилетка, раб, рабочая сила, рабочий, рабочий класс, рабство, радость, распределение по труду, рвачество, реальный вклад, рекорд, рекордный, рост, ручной, свободный, сельскохозяйственный, слава, собственные интересы, созидающий благо, сознательный, социализм, социалистическое отношение к труду, социали которые в совокупности формируют смысловую составляю щую‘пассивность субъекта’.

стическое соревнование, спустя рукава, стахановец, стахановский, счастливый, счастье, творческие усилия, творческий, текучесть кадров, темпы, трудовая активность, трудовая жизнь, трудовое человечество, трудовой народ, трудолюбивый, трудоустройство, трудящийся, труженик, тяжелый, угнетенный, ударник, ударный, умственный, уплотнение, упорный, уравниловка, успехи, физический, частица сердца (души), человек труда, человеческий, честный, честь, штурмовщина, эксплуатация, энтузиазм, ярмо. В контексте они способствуют формированию смысловых составляющих концепта, специфика которых обусловлена, с одной стороны идеологическим оцениванием явлений, стоящих за данными лингвоспецифичными словами, с другой стороны, идеологической редукцией ключевых идеологем. 2. Фреймовая структура помогает выделить как основные идеологизированные составляющие концепта «труд», так и идеологически редуцированные. Для экспликации смысловых составляющих значимыми оказываются Субъект, Объект, Результатив, Инструмент, Интенсификатор, Модификатор, Локатив, Целеполагание. Эти элементы фрейма эксплицируют следующие составляющие анализируемого концепта. Модификатор и Инструмент: ‘прогрессивная деятельность’ (свое «+»), ‘регрессивная деятельность’ (чужое «»);

Субъект, Объект, Интенсификатор: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’ (свое «+»);

Субъект, Объект, Инструмент, Результатив, Целеполагание: ‘творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта’, ‘приближает новую прекрасную жизнь’, ‘средство достижения счастья в условиях развитого социализма’, ‘источник здоровья и долголетия’ (свое «+»);

Субъект, Объект, Результатив: ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта и общей пользой для рабочего класса’ (свое «+»);

‘несправедливость в распределении результатов труда’, ‘материальная уравниловка’ (свое «»);

‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’ (чужое «»);

Локатив: ‘охватывает все советское государство’ (свое «+»);

Субъект: ‘осуществляет коллективное слияние субъектов’, ‘формирует чувство долга’, ‘способствует самореализации субъекта’ (свое «+»);

‘отсутствие деятельности’ (свое «»). 3. Разрушение тоталитарной системы во многом стимулировало языковые изменения. Противостояние новой политики Перестройки «старому» социалистическому строю отразилось в разведении языкового сознания на область все еще положительно оцениваемого «старого» и отрицательно оцениваемого «старого». Эти трансформации отразились на структуре концепта «труд». Область «своего» (+) практически полностью сохраняет смысловые составляющие 1960-1970 гг. Квалификативные составляющие: ‘прогрессивная деятельность’, ‘стремится к обобщенной форме труда’;

количественные составляющие: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’, ‘охватывает все советское государство’;

этические составляющие: ‘гуманный’, ‘добровольный’, ‘альтруистичный’, ‘субъект свободен’, ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта и общей пользой для рабочего класса’, ‘смысл жизни’, ‘средство достижения счастья в условиях развитого социализма’;

эстетические составляющие: ‘творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта и обогащает общество’, ‘приближает новую прекрасную жизнь’;

физиологическая составляющая: ‘источник здоровья и долголетия’;

социально-общественные составляющие: ‘осуществляет коллективное слияние субъектов’, ‘формирует чувство долга’, ‘способствует самореализации субъекта’. Активная редукция идеологем, вербализующих концепт «труд», приводит к переосмыслению большей части его смысловых составляющих. Появление новых со ставляющих концепта формирует область «своего» («»). Она лишена четкой структурированности и характеризуется наличием следующих смыслов: ‘несовершенство социалистической системы труда’, ‘отсутствие деятельности’, ‘бесплановость’, ‘формализм’, ‘несправедливость в распределении результатов труда’, ‘материальная уравниловка’, ‘пассивность субъекта’. В контекстах 1980-1990 гг. сохраняются содержательные составляющие, появление которых обусловлено отрицательной идеологической оценкой сферы «чужого». Как и в предшествующие витки идеологизации концепта «труд» (1941-1945 гг.;

19601970 гг.) эти составляющие аналогичны периоду 1933-1940 гг. Квалификативная составляющая: ‘регрессивная деятельность’;

этические составляющие: ‘антигуманный’, ‘принудительный’, ‘субъект несвободен’, ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’. Неразработанность сферы «чужого» обусловлена, вероятно, сменой приоритетов, произошедшей в обществе в период Перестройки. В центре внимания российских граждан оказались политические процессы, которые вызвали снижение уровня жизни и рост массового недовольства. Желание осмыслить новую действительность, по всей видимости, отодвинуло разработку идеологических составляющих области «чужого» на второй план. 2.2.2. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1990-2002 гг.) Охарактеризуем кратко социально-политические условия, оказавшие влияние на идеологизацию концепта «труд». На состоявшемся в конце октября 1991 г. 5-м Съезде народных депутатов Б. Ельцин заявил, что настал момент для перехода к решительному реформированию экономики. Однако реформы разворачивались без соответствующей законодательной базы. Скрытая безработица, простои предприятий, с одной стороны, примитивная торгово-посредническая деятельность, с другой, вели к резкому расслоению общества и как следствие к росту социальной напряженности [Новейшая история… 1998: 393394].

В декабре 1991 г. было подписано Соглашение о создании Союза Независимых Государств: Белоруссия, Российская Федерация (РСФСР), Украина, как государстваучредители Союза ССР, подписавшие Союзный договор 1922 г., далее именуемые Высокими Договаривающимися сторонами, констатируем, что Союз ССР как субъект международного права и политическая реальность прекращает свое существование [Соглашение о создании… 1996: 378]. Проведенная в 1992 г. либерализация цен с неизбежностью привела к гиперинфляции. Новые проблемы раскололи прежнее реформаторское большинство: половина его перешла в 1992 г. в ряды противников правительственной политики. Президент Ельцин принял сторону осуществлявшего реформы Гайдара. Это привело к противостоянию между президентом и законодательной властью. В 1993 г. Указом Президента Российской Федерации прерывалось осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций Съездом народных депутатов РФ и Верховным Советом РФ: Прямое противодействие осуществлению социально-экономических реформ, открытая и повседневно осуществляемая Президентом РФ попытка непосредственного осуществления функций исполнительской власти вместо Совета Министров со всей очевидностью свидетельствуют о том, что большинство в Верховном Совете РФ и часть его руководства открыто пошли на прямое попрание воли российского народа, выраженной на референдуме 25 апреля 1953 г. [О поэтапной конституционной реформе… 1996: 384]. Ответом на Указ было Постановление Верховного Совета РФ о прекращении полномочий Президента РФ: В связи с грубейшим нарушением Президентом РФ Ельциным Б. Н. Конституции РФ-России <…> полномочия Президента РФ Ельцина Б. Н. прекращаются с 20 часов 00 минут 21 сентября 1993 г. [О прекращении полномочий… 1996: 389]. После военных событий у здания Белого дома в Москве 3-4 октября 1993 г. последовал ряд указов, ликвидировавших Советскую власть на 76 году существования. В период 1993 (после октября)-1996 гг. наблюдалась постепенная адаптация населения к новой ситуации. В 1996-1998 гг. новый взлет страхов, связанный с обострением экономического кризиса в стране, массовыми невыплатами зарплат и массовыми уклонениями от уплаты налогов. Коллапс банковской системы, который начался 17 августа 1998 г. и вызвал отставку правительства С. Кириенко, затянулся на многие месяцы и потряс все отрасли народного хозяйства. Финансовый кризис перешел в стадию неконтролируемого роста цен, которые за короткое время возросли более чем в 4 раза. Вновь ухудшилось положение подавляющей части населения страны, в том числе и средних слоев общества [Новейшая история… 2004: 451]. В декабре 1999 г. состоялись очередные выборы в Государственную думу, 31 декабря 1999 г. о своем досрочном уходе в отставку объявил Б. Н. Ельцин. Мониторинг общественного мнения, осуществляющийся в конце 1990-х гг., позволил политологам и социологам выявить основные стереотипы российского электората. Массовое политическое сознание современной России периодически осуждает власть за введение ненужной игры в «выборы» и «многопартийность», которая с каждым годом надоедает все больше. За последние годы усилилась тенденция оценивать многопартийность как негативную перемену. Если в 1994 г. так считали 33 % опрошенных, то в 1999 г. с этим выводом согласилось уже 50 % респондентов. Характерно, что отсутствие контроля над властью не вызывает в массовом сознании желания изменить ситуацию. Среди некоторых россиян распространены представления, что пытаться контролировать бесполезно, потому что власть все равно обманет народ. Ее критикуют, не любят и не поддерживают, но, не видя способов изменить существующий порядок вещей, пассивно взирают на ее действия. В качестве важнейших ценностей для российских граждан в 1998 г. выступает право на жизнь, безопасность (63 %), право на труд и его оплату (52 %) [Медведева 2002: 93-97]. На выборах 26 марта 2000 г. В. В. Путин был избран президентом РФ. Смена руководства страны завершила определенный этап в жизни постсоветской России [Вепрева 2002: 16]. Перейдем к анализу контекстов, в которых реализуются смысловые составляющие анализируемого концепта. Экономические и политические реформы повлияли на ценностные ориентации людей и явились стимулом для кардинального изменения когнитивных признаков концепта «труд». Смена идеологических установок отразилась в активном процессе деидеологизации, который «затрагивает как оценочную сторону, так и содержательные компо ненты идеологизированной лексики» [Купина 1997: 135], вербализующей концепт «труд». Одновременно с этим процессом возникает необходимость поиска новых концептуальных ориентиров. Контексты, в которых осуществляются попытки сформулировать новые ценностные элементы труда, отличаются большим объемом. Эта особенность свидетельствует о неструктурированности лексики, обслуживающей новые политические идеи (ср.: лаконичность тоталитарного языка, идеологемы которого характеризуются «терминологичностью, большим смысловым объемом, так как за каждой из них стоит миф (цепочка мифов)» [Купина 1995: 102]). Для выражения новой смысловой составляющей публицистическим контекстом анализируемого периода требуются многие лексические единицы. Деидеологизация концепта «труд» сопровождается «освобождением семантики от идеологических добавок, возвратом к традиционно одобряемым ценностям, отбором новых ценностных элементов и групп элементов» [Купина 2000: 183]. 1. Отторжение идеологем осуществляется путем снижения их статуса, которое «приравнивается разрушению, развалу, деформации, деидеологизации» [Купина 1997: 136]: И вот когда труд был поистине героическим! С вождем в башке и страхом в душе. О, тогда каждый был Гамлетом! «Быть или не быть» пронизывало все существо человека день и ночь. Как ни странно, многие свято продолжали верить, что «рождены, чтоб сказку сделать былью», о чем вдохновенно пелось и говорилось из репродукторов дома и на уличных столбах (МР, 2002, № 93). Несмотря на общую пейоративную тональность контекста, слово труд сохраняет свое положительное значение. Развенчанию подвергается детерминант героический (героический труд), поскольку, по наблюдениям М. В. Китайгородской и Н. Н. Розановой, процесс идеологизации многих слов осуществлялся именно путем присоединения определений, характеризующих идеологическую сферу. Они пишут: «прием «идеологизации» значения слова через присоединяемый к нему детерминант получает широкое распространение. Исследователи тоталитарного языка 60-70-х гг. называют это явление детерминацией и отмечают, что в образовавшихся устойчивых атрибутивных сочетаниях определение по сути дела отрицает значение определяемого слова (ср. советское правосудие, социалистическая мораль, революционная этика, социалистическая экономика и т. п.)» [Китайгородская, Розанова 2003: 158].

Об идеологических наслоениях семантики имени концепта, появившихся в результате героизации труда, пишет Д. Быков. Он отмечает, что повседневный, рутинный труд-пропитание тоталитарная система стремилась сделать праздником, поэтому труд стал героическим [Быков 2002: 14-15]. Утрата детерминанта возвращает слову исконное неидеологизированное значение. Так, лексема труд в сочетании героический труд в советских публицистических контекстах имеет актуальное значение ‘самопожертвование’. В демократической прессе при потере детерминанта она обретает этнокультурный семантический признак ‘повседневная деятельность для личной пользы’. 2. «Выворачивание наизнанку» прежних идеологических святынь осуществляется при помощи намеренной смены знака оценки. Идеологемы становятся мишенью, «которая принимает на себя рикошет эмоций, вызванных событийным раздражителем» [Арутюнова 1976: 155]: В последние годы журналисты городской газеты не рассказывают, как прежде, о «трудовых свершениях», «передовом опыте», «социалистическом соревновании в честь знаменательных дат»… Ушли в прошлое показушные и часто надуманные атрибуты (МР, 1993, № 28);

Боже, чьих только бездельников мы не ублажали, ратуя за постройку всемирной коммуны: из Эфиопии и Уганды, Лаоса и Камбоджи, Кубы и Афганистана и еще десятков других (МР, 1992, № 20);

Но ведь десятилетиями соревнование было откровенной липой. Хотя бы изза символических материальных стимулов (МР, 1992, № 99). В контекстах идеологемы получают качественно новые номинации: трудовые свершения, передовой опыт, социалистическое соревнование показушные, часто надуманные атрибуты;

братские народы бездельники;

социалистическое соревнование откровенная липа. Дискредитация социалистической системы труда происходит через актуализацию эмоционально-оценочных семантических компонентов ‘видимость’ (показуха (разг. неодобр.) ‘видимость успешной деятельности’ [СОШ: 549]), ‘неестественность’ (надуманный ‘лишенный естественности’ [СОШ: 380]), ‘фальшивость’ (липа (разг.) ‘фальшивка’ [СОШ: 327]). Эти отрицательные прагматические смыслы эксплицируют идеологический скептицизм языкового сознания. Заметна тенденция к разработке содержания этически одобряемых моделей процесса труда и поведения субъекта: ‘отсутствие пафоса созидания’ и ‘личная польза’.

Демифологизируются демагогические утверждения о труде как источнике здоровья, морального и материального удовлетворения потребностей советского человека: Где же выход? Деньги обесценились, на наши пенсии не проживешь, а здоровье ушло на то, чтобы в течение сорока лет честно трудиться, растить детей (МР, 1992, № 39);

Стремительно растет число обездоленных, разоренных, лишенных средств к существованию среди добросовестно работающих или отдавших всю свою жизнь на благо общества, а сегодня не имеющих возможности трудиться по возрастной немощи или болезням. И таких «бесправных» членов общества в нашем городе примерно половина (МР, 1992, № 116);

Мы все отдали для защиты от фашизма стране, ее послевоенного восстановления и развития, а за свой труд получали гроши. И те сейчас превращены в ничто (МР, 1993, № 47);

Ни весны толком нет, и труд наш не в радость. Трудятся мои в последнюю силу, а в доме ой как не густо. Каждый день думаешь, чем бы накормить (МР, 1992, № 83);

Я вот теперь только поняла, что мы получали нищенскую зарплату, заработали болячки и нищенскую пенсию. Богатую Россию за годы «строительства коммунизма» превратили в нищую, разворованную. Народ работал, а чиновники грабили (МР, 1992, № 96). В данных примерах разрушаются выделенные Н. Д. Арутюновой три формы гедонистической оценки [см. Арутюнова 1976: 69], свойственные понятию ‘труд’ в советскую эпоху. Это приводит к замене актуальных сем коммуникативного значения труда на прямо противоположные. Во-первых, пассивное удовольствие (приятное для чувств, для восприятия), отраженное семой ‘источник радости’, становится нерелевантным для субъекта труда в контексте труд не в радость. Актуализируется смысл ‘рутинный’. Во-вторых, активное удовольствие (удовольствие активного образа жизни), представленное в контекстах советского периода семой ‘источник здоровья’, превращается в свою противоположность посредством актуальных сем ‘источник болезней’, ‘источник страданий’ здоровье ушло, возрастная немощь, болезни, болячки. Эти семы формируют смысловую составляющую ‘тяжелый, вредный для здоровья процесс’. В-третьих, довольство (радость удовлетворения желания), репрезентированное семой ‘источник материальных ценностей’, опровергается контекстами деньги обесценились;

стремительно растет число… разоренных, лишенных средств к существованию среди работающих;

получали гроши, и те превращены в ничто;

в доме ой как не густо;

нищенская зарплата, пенсия. Актуальные семы ‘потерять достаток’, ‘обнищать’ демонстрируют тенденцию к утрате субъектом труда всех основных завоеваний социалистического труда. «Результаты этого труда не принадлежат человеку, всегда озабоченному проблемой питания, еды вообще» [Купина, Муратова 2003: 310], например, в выражении каждый день думаешь, чем бы накормить. Релевантной становится смысловая составляющая ‘пропитание’. 3. Активно употребляются рефлективные высказывания, отражающие поведение субъекта труда в новых социальных условиях: На производстве все валится, наполовину работаем. Как 31 год работал, так и работаю. Не могу иначе. Так и остальные. Пока еще по инерции двигаемся, но и это на исходе. Ломается отношение к такой работе. Сейчас меньше всего о работе думаешь, все отвлекает (МР, 1992, № 36);

А в столице черной металлургии (по мнению многих деятелей, видных и не очень видных) должны по-черному трудиться, чтобы досыта накормить и областной, и государственный центры (МР, 1993, № 47);

Я вам одно скажу: рабочий класс газет не читает, ну программу, что по «телеку» будут показывать… Не думайте, что это от безграмотности или притупления просто от нехватки времени, да когда напашишься, еле домой ноги притащишь (МР, 1992, № 96);

[О празднике 1 Мая О. Ч.] Почему труда? И какого труда? Чему, собственно, радоваться, скажем нашим доменщикам и сталеварам? Опостылевшей лопате? Тому, что на большинстве наших предприятий до сих пор действует малопроизводительный изнуряющий ручной труд? Как хотите, но глядя на женщин в оранжевых жилетах, ворочающих тяжеленные рельсы и шпалы, с дребезжащими и трясущимися вибролопатами и отбойными молотками, не могу радоваться и воспевать их труд (МР, 1992, № 83). В этих высказываниях носители языка проводят своеобразную «инвентаризацию» концептуальных составляющих труда. «Новое содержание представляет собой фрагменты когнитивной парадигмы постсоветской действительности» [Вепрева 2002: 242]. Семантическое наполнение актуального значения слова труд происходит за счет редуцированных под влиянием официальной идеологии компонентов ‘истощающий силы субъекта’ (по-черному трудиться;

напашишься, еле ноги притащишь;

ворочающих тяжеленные рельсы), ‘ручной’/‘немеханизированный’ (изнуряющий, опо стылевшая лопата). Отупляющее однообразие труда (по инерции двигаемся) актуализирует признак ‘равнодушие субъекта к труду’. Отрицательные прагматические смыслы сводятся к понятию ‘печальная необходимость’ (чему, собственно, радоваться;

не могу радоваться). 4. Наряду с инвентаризацией содержательных составляющих, характерных для советского периода, наблюдается поиск новых смыслов. Контексты для экспликации признаков ‘личная польза’, ‘свобода выбора’, ‘ценность, способная творить, созидать’, ‘прогресс’ актуализирует лексику, которая прямо или косвенно отражает «становление новой идеологии» [Купина 1997: 142]. Например: Необходимо делать самим хорошую жизнь, возможности в России есть отличные труженики, богатство недр, умнейший народ (МР, 1992, № 123);

Работать на себя, считать и думать в частном деле многих пугает, и это сдерживало и будет сдерживать реформы на селе (МР, 1993, № 8);

Главным лейтмотивом съезда в обращении к гражданам России стало признание приоритета прав человека над всеми другими правами и прежде всего права свободно трудиться и продавать свой труд или результаты своего труда (МР, 1993, № 15);

Смешно теперь вспоминать Н. Пугачеву, возглавившему тогда кооператив, как кувыркались первое время. С полгода вкалывали без выходных и… ни рубля зарплаты. На одном энтузиазме да с верой в светлое будущее, которое надо создать своими руками (МР, 1992, № 16);

У нас вновь появился шанс для Возрождения. И в том, что оно наступит, можно не сомневаться. Главное для этого работать, не жалея сил, и не ждать, что кто-то придет и все сделает за нас (МР, 2002, № 63). В качестве контекстных партнеров слова труд используются новые идеологемы: реформы, граждане России, Возрождение. Наблюдается тенденция нового витка идеологизации концепта «труд». Речевые формулы необходимо сделать самим хорошую жизнь;

работать на себя;

право свободно трудиться, продавать свой труд и результаты своего труда;

с верой в светлое будущее, которое надо создать своими руками;

работать, не жалея сил в новом политическом языке являются калькой с прежних формул советской системы. Различие состоит в переносе интересов субъекта в личностную сферу, о чем свидетельствуют местоимения самим, себя, своего, своими. Примечательно, что новая идеология ратует за поднятие престижа труда, поскольку для демократического общества как и для тоталитарного труд ‘высшая ценность, способная вести вперед массы, творить и созидать’. 5. Демократическая система, характеризуя современный процесс распределения результатов труда, активно перенимает тоталитарную схему «несправедливого распределения продуктов труда в капиталистическом обществе». По мнению М. В. Китайгородской и Н. Н. Розановой, это обусловлено тем, что распад тоталитарной идеологии «пока не затронул ее глубинной структуры. На данном этапе можно говорить в основном лишь о процессе переименования, создания новых текстов при сохранении прежнего культурного каркаса» [Китайгородская, Розанова 2003: 155]. Например: Истоки зла в нашей теперешней жизни в политике, которую навязали нам ельцинисты-«реформаторы», разделив общество на жирующую кучку богачей и подавляющую массу обездоленных, в захвате всенародной собственности узким кругом лиц, в несоразмерном распределении плодов труда, создаваемых трудовыми коллективами (МР, 2002, № 16);

Как-то по ЦТ шла передача об Ирине Хакамаде, где показывали немыслимое количество комнат, ажурное стекло и хрусталь. Звучали слова: «Люблю все великолепное». А что, труженицы комбината не любят «все великолепное»? Безусловно, любят и тоже знают в этом толк, но зачем же «сыпать соль на раны», понимая, что простым труженицам все это не по карману? (МР, 2002, № 78);

А регулярное повышение зарплаты на комбинате от лукавого, ибо оно постоянно «съедается» инфляцией… И эта несправедливость касается всех металлургов, отмечающих в 2002 г. 70-летний юбилей. Исключая, конечно, «привилегированных акционеров» с их возведенными в ранг коммерческой тайны доходами (МР, 2002, № 118). Эксплицитные оппозиции богачи/обездоленные, Ирина Хакамада/труженицы, металлурги/«привилегированные акционеры» актуализируют статусные отношения, право на приоритеты. На базе внутрикультурной дихотомии «свои чужие» выстраивается целая система устойчивых образов-противопоставлений: мы нравственные, благородные;

они подлые, злобные, безнравственные;

для нас характерна честность;

для них изворотливость, наглость, склонность к жульничеству. Хищническая деятельность последних всячески подчеркивается: захват всенародной собственности, несоразмерное распределение плодов труда, немыслимое количество комнат, доходы. Сытая жизнь «нетрудящихся» по контрасту с собственной голодной, неустроенной выступает объектом зависти субъекта труда. Корни этой зависти в бедности, отсутствии среднего материального достатка, что является следствием ограничений на результаты деятельности у субъекта труда. Получает «вторую жизнь» устойчивая ментальная формула тоталитарной эпохи: те, кто организовывает труд… незаконно получает всю прибыль эксплуататоры. Эта модель провоцирует следующие смыслы: Х, который осуществляет труд, будет испытывать ограничения на его результаты, следовательно, субъект эксплуатируют. Смысловые составляющие ‘эксплуатация субъекта-Исполнителя’, ‘обогащение субъекта-Организатора’ актуализируют обобщенный прагматический смысл ‘несправедливость’, лексически эксплицированный устойчивыми сочетаниями не по карману, сыпать соль на рану. Выводы. 1. Анализ высказываний позволяет выделить основных контекстных партнеров слов труд, работа как имени концепта. Перечислим: атрибутика «комтруда», бедные, бездельничать, безденежье, безработица, бизнесмен, богатые, болезни, болячки, вера в светлое будущее, дело, добросовестный, достойная работа, желающие трудиться, зарплата, изнуряющий, люди труда, мирный, на благо общества, на себя, напашешься, не жалея сил, незаработанный, нищенская зарплата (пенсия), нищета, оплата, паразитирующий на труде, «передовой опыт», повседневный, показушные надуманные атрибуты, право, привычка как можно меньше работать, пустое времяпрепровождение, работать по-настоящему, работодатель, рабочий, рабочий класс, рабство, рутинный, ручной, с верой в светлое будущее, символические материальные стимулы, слово «социалистическое соревнование», созидательный, социализм, социалистическая гигантомания, творцы, трудовой люд, «трудовой праздник», «трудовые свершения», трудолюбивый, трудоспособность, трудоустройство, труженик (-ца), тяжелый, человек в робе, человек труда, честный, эксплуатация, энтузиазм, советский, социалистический. В контекстах они способствуют формированию смысловых составляющих концепта «труд», специфика которых обусловлена стремлением носителей языка переосмыслить идеологические примитивы и предписания. 2. Фреймовая структура помогает выделить смысловые составляющие концепта, специфика которых обусловлена как деидеологизацией явлений социалистической системы, так и поиском новых ценностных ориентиров. Для экспликации смысловых составляющих значимыми оказываются Субъект, Объект, Результатив. Эти элементы фрейма эксплицируют следующие составляющие анализируемого концепта. Субъект, Объект, Результатив: ‘несправедливость в распределении результатов труда’, ‘отсутствие деятельности’, ‘рутинная деятельность для личной пользы, пропитания’, ‘эксплуатация субъекта-Исполнителя’, ‘обогащение субъекта-Организатора’ (свое);

‘материальная уравниловка’ (чужое). 3. Содержание концепта «труд» характеризуется двуполюсной структурой. В отличии от предыдущих периодов (1933-1940;

1941-1945;

1960-1970;

1980-1990 гг.) в данном случае оппозиция «свой чужой» перемещается внутрь российского общества. К сфере «чужого» языковое сознание относит явления социалистической системы, которые получают отрицательную оценку. Область «своего» характеризуется неоднозначно, однако, как правило, имеет место отрицательная оценка. Пессимистичный взгляд на окружающую действительность, вероятно, обусловлен социальнополитическими условиями данного периода. Активный процесс деидеологизации привел к исчезновению из содержания концепта всех идеологизированных смысловых составляющих. «труд» утрачивает следующие содержательные компоненты положительного полюса идеологической оценки: квалификативные составляющие: ‘прогрессивная деятельность’, ‘стремится к обобщенной форме труда’;

количественные составляющие: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’, ‘охватывает все советское государство’;

этические составляющие: ‘гуманный’, ‘добровольный’, ‘альтруистичный’, ‘субъект свободен’, ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта и общей пользой для рабочего класса’, ‘смысл жизни’, ‘средство достижения счастья в условиях развитого социализма’;

эстетические составляющие:

‘творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта и обогащает общество’, ‘приближает новую прекрасную жизнь’;

физиологическая составляющая: ‘источник здоровья и долголетия’;

социально-общественные составляющие: ‘осуществляет коллективное слияние субъектов’, ‘формирует чувство долга’, ‘способствует самореализации субъекта’. Из содержания концепта уходят смысловые составляющие отрицательного полюса идеологической оценки: квалификативная составляющая: ‘регрессивная деятельность’;

этические составляющие: ‘антигуманный’, ‘принудительный’, ‘субъект несвободен’, ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’. Содержание концепта обновляется следующими составляющими, характеризующими сферу «своего»: ‘рутинная деятельность для личной пользы, пропитания’, ‘ручной процесс, истощающий силы субъекта’, ‘эксплуатация субъекта-Исполнителя’, ‘обогащение субъекта-Организатора’, ‘печальная необходимость’, ‘деятельность, предоставляющая субъекту свободу выбора’, ‘ценность, способная вести вперед, творить и созидать’. К ним присоединяются смысловые компоненты, образующие в 1980-е гг. область отрицательно оцениваемого «своего»: ‘отсутствие деятельности’, ‘несправедливость в распределении продуктов труда’, ‘пассивность субъекта’. Противоположный полюс содержания концепта «труд», отражающий сферу «чужого», формируется за счет смысловых составляющих, которые в 1980-е гг. входили в область отрицательно оцениваемого «своего»: ‘несовершенство социалистической системы труда’, ‘бесплановость’, ‘формализм’, ‘материальная уравниловка’. Также появляется новая составляющая ‘фальшивость’. Выводы по главе 1. Описание зафиксированных в речевой ткани газеты «Магнитогорский рабочий» направлений идеологической эволюции концепта «труд» позволило выявить смысловые составляющие его содержания, обнаруживающие основные направления идеологизации семантики лексем-вербализаторов. Каждый из периодов идеологического освоения концепта: интенсивная идеологизация, осуществляемая под влиянием языковой политики, апологетически поддерживаемой газетой;

идеологическая редукция и деидеологизация, отражающие изменения в общественном сознании современников-носителей языка, вырабатывает свой набор лингвоспецифичных слов. В периоды интенсивной идеологизации и идеологической редукции наряду с обновлением языковых средств отмечается использование старого стереотипного фонда, что свидетельствует о возрождении на каждом срезе прежних идеологических ценностей. Деидеологизация сопровождается отбором новых «идеологически нескомпрометированных» слов, хотя наблюдается тенденция включения новой лексики в старые клише советской системы, новое языковое наполнение старой образной модели. Интерпретация лингвоспецифичных слов позволила выявить однотипные идеологические «добавки», наращения, которые способствуют приобретению словом статуса идеологемы. В газетных публикациях обнаруживается влияние сильных контекстных партнеров на идеологическое осмысление анализируемого слова. Типовые контекстные сопроводители имени концепта «труд», их регулярность и активность обусловливают формирование в концепте константных идеологических коннотаций, служат строительным материалом для клишированных идеологических конструкций. Интенсивная идеологизация, идеологическая редукция и деидеологизация семантики вербализаторов концепта «труд» осуществляется посредством таких семантических процессов, как актуализация и наведение семы. 2. Наблюдение за формированием идеологических норм позволило выявить типовые смысловые наращения: квалификативные (эксплицируют виды труда), количественные (фиксируют интенсивность трудового действия), этические (отражают морально-нравственные ценности), эстетические (репрезентируют труд как акт творчества), физиологические (указывают влияние труда на жизнедеятельность организма субъекта-исполнителя трудового действия), социально-общественные (характеризуют общественные отношения).

Каждый этап идеологической эволюции характеризуется собственным набором смысловых наращений. Однако следует отметить, что на протяжении анализируемого периода (1933-2002 гг.) постоянными являются только этические составляющие. Это свидетельствует о значимости этического аспекта в советском и постсоветском мировоззрении. Интенсивное развитие смысловых составляющих наблюдается в 1933-1940 гг. Формируются квалификативные, количественные, этические, эстетические смысловые наращения. В 1941-1945 гг. Великая Отечественная война как внешний фактор обусловливает значительное обеднение концепта, которое происходит за счет исчезновения эстетического и квалификативного аспектов. В то же время фиксируется увеличение объема количественной составляющей и появление новых смыслов, представляющих труд в зеркале войны. Последний виток интенсивной идеологизации (1960-1970 гг.) характеризуется наибольшей широтой содержания концепта. Помимо этических, эстетических, количественных, квалификативных составляющих в ходе анализа выявляются физиологические и социально-общественные типовые смысловые наращения. Период редукции характеризуется деформацией идеологических констант, которая обусловлена частичным пересечением семантических зон членов оппозиции «свой чужой», а также появлением у имени концепта вербальных сопроводителей, характеризующих кризис социалистической системы. Деидеологизация содержания вербализаторов концепта свидетельствует об изменении культурно-ценностных идеологических предпочтений, составляющих фундамент советского мировоззрения и обусловливает разрушение идеологически заданной структурированности концепта «труд». Содержание анализируемого концепта предельно сужается, поскольку эстетический, количественный, квалификативный, физиологический, социальнообщественный аспекты переосмысляются и отвергаются. Этические смысловые наращения претерпевают значительные модификации в соответствии с культурноценностными предпочтениями демократического общества. 3. Отражение идеологизированной содержательной специфики концепта «труд» в текстах газеты «Магнитогорский рабочий» показывает примат общего над региональным, коллективного над индивидуальным.

Заключение Глубинные структурные изменения политической, социальной и экономической системы России за последние десятилетия обусловили изменения в массовых представлениях и мировоззренческих ориентациях общества. Это явилось стимулом для активных процессов в языке, которые связаны прежде всего с разрушением тоталитарной идеологии. Обновление концептуального мира современной языковой личности становится очевидным при рассмотрении ее через призму лингвокультурологических исследований языка советского периода. Такой анализ позволяет увидеть, какое содержание вкладывают носители языка в те или иные понятия на определенном этапе социокультурного развития общества. В ходе исследования было выявлено, что ценностные ориентации языкового сознания напрямую связаны с социально-политическими условиями и, в частности, с господствующей идеологией. Ценностные ориентации подвижны даже в рамках одной идеологической системы, что обусловлено экстралингвистическими факторами. Так, исследование идеологической эволюции концепта «труд» показало, что ценностные предпочтения носителей языка в разные временные периоды неодинаковы. В период интенсивной идеологизации концепта основополагающей является оппозиция «свой чужой». Она играет решающую роль в выборе и распределении оценочных средств в газетных высказываниях. Немаловажное значение имеет влияние частных (уточняющих) противопоставлений. Смыслообразование на основе этих оппозиций в 1933-1940 гг. осуществляется в соответствии с приоритетами новой социалистической идеологии манифестацией идей, основанных на равенстве и справедливости;

поиском путей преодоления традиционных норм и правил жизнедеятельности общества и др. Вероятно, поэтому ведущими оказываются количественный, квалификативный, этический и эстетический аспекты идеологизации концепта «труд». Годы войны (1941-1945) обусловили переустройство всей жизни, подчинили ее военному режиму, поэтому на первый план выдвигается проведение смысловых параллелей между трудом и войной.

Период «развитого социализма» (1960-1970 гг.), характеризуемый как время первого робкого критического взгляда на социалистическую систему, провоцирует носителя языка на поиск новых ценностных ориентиров, которые обнаруживаются в сферах, не тронутых идеологией. Это выражается в актуализации социальнообщественного и физиологического аспектов. Редукция идеологических предписаний во II половине 1980 гг. приводит к резкому слому устоявшейся шкалы ценностей. Ранее положительно описываемая семантическая область «своего» приобретает отрицательную оценку. На современном этапе (1990-2002 гг.) процесс деидеологизации обусловил новые изменения ценностных ориентиров общества. Область «своего» вновь наполняется позитивным смыслом. Поиск актуальных ценностных признаков осуществляется в этическом аспекте и репрезентирует тенденцию становления новой идеологии демократической системы, хотя выводы делать еще рано. Дифференциация «своего» и «чужого» проявляется в данный период на основе более частных признаков, таких как социальная группа, партийная принадлежность и др. Шкала ценностей становится более многомерной, поскольку включает в себя разные виды оценки (групповую правительство/оппозиция;

индивидуальную нравится/не нравится и др.). Такое варьирование ценностных доминант позволяет говорить о подвижности, непостоянстве культурной составляющей концепта «труд». Система идеологических ценностей, которая существует в сознании носителей языка, во многом определяет возможность использования языковых единиц, вербализующих концепт «труд», для положительной либо отрицательной оценки явлений действительности. Воплощенное в идеологической оценке ценностное суждение рассматривает объект в его отношении к субъекту, к целям субъекта. Такая субъективность предполагает превалирование коннотативного компонента в слове над денотативным. Коннотации, порожденные идеологически ориентированными контекстами, так или иначе отражают идеологические ценности. Рассматривая совокупность актуализированных контекстами идеологических коннотаций, можно сформулировать не только ценностные ориентиры носителя языка, но и особенности его мирочувствования, мировосприятия, поскольку идеологические коннотации, влияя на смысловые составляющие концепта, лишают его нейтральности.

Выводы, сделанные в ходе наблюдения над процессом редукции идеологических коннотаций в составе актуального значения лексем-вербализаторов концепта «труд», позволяют говорить о бытующем среди носителей языка стремлении объяснить свое бедственное положение среди царящей анархии, произвола. Возникновение в 1990-2002 гг. новоидеологем, содержащих коннотации мелиоративной идеологической оценки, свидетельствуют об изменении пессимистичных настроений общества в лучшую сторону, а также тенденции возрождения традиционных культурных ценностей, как то: возможность и желание трудиться. Таким образом, динамический подход к изучению семантики лексических единиц дает реальную возможность обнаружить эволюцию социально и культурно значимых концептов.

Список основной использованной литературы Александров Г. Ф., Галактионов М. Р. и др. Иосиф Виссарионович Сталин. Краткая биография. М., 1949. 245 с. Алексеев А. Я. Стилистическая информация языкового знака // Филологические науки. 1982. № 1. С. 50-55. Алефиренко Н. Ф. Лингвокультурологический аспект когнитивной семантики // Русистика: Сб. науч. тр. Вып. 2. Киев, 2002. С. 16-23. Алефиренко Н. Ф. Парадигмальные проблемы современного языкознания // Лингвистические парадигмы: традиции и новации: Матер. междунар. симпозиума молодых ученых «Лингвистическая панорама рубежа веков». Волгоград, 2000. С. 313. Аполлонская Т. А., Глейбман Е. В., Манаш И. З. Порождающие и распознавающие механизмы функциональной грамматики. Кишинев, 1987. 172 с. Апресян Р. Г. Идея морали и базовые нормативно-этические программы. М., 1995. 353 с. Апресян Ю.Д. Избранные труды: В 2 т. Т. 2. Интегральное описание языка и системная лексикография. М., 1995. 767 с. Апресян Ю. Д. Интегральное описание и толковый словарь // ВЯ. 1986. № 2. С. 57-71. Апресян Ю. Д. Лексическая семантика: синонимические средства языка. М., 1974. 368 с. Апресян Ю. Д. Образ человека по данным языка: попытка системного описания // ВЯ. 1995. № 1. С. 37-68. Арутюнова Н. Д. Аномалии и язык (К проблеме языковой «картины мира») // ВЯ. 1987. № 3. С. 3-20. Арутюнова Н. Д. Номинация, референция, значение // Языковая номинация: (Общие вопросы) / Отв. ред. Б. А. Серебренников, А. А. Уфимцева. М., 1977. С. 188-206. Арутюнова Н. Д., Падучева Е. В. Истоки, проблемы и категории прагматики // НЗЛ. Вып. 16. М., 1985. С. 3-42.

Арутюнова Н. Д. Предложение и его смысл. Логико-семантические проблемы. М., 1976. 384 с. Арутюнова Н. Д. Сравнительная оценка ситуаций // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 42. 1983. № 4. С. 330-342. Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений: Оценка. Событие. Факт. М., 1988. 341 с. Арутюнова Н. Д. Фактор адресата // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 40. 1981. № 4. С. 356-367. Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. М., 1999. 896 с. Аскольдов С. А. Концепт и слово // Русская словесность. От теории словесности к структуре текста. Антология / Под ред. проф. В. П. Нерознака. М., 1997. С. 267-279. Ахманова О. С., Магидова И. М. Прагматическая лингвистика, прагмалингвистика и лингвистическая прагматика // ВЯ. 1978. № 3. С. 43-49. Ахундов М. Д. Концепции пространства и времени: истоки, эволюция, перспективы. М., 1982. 222 c. Бабаева Е. В. Лексическое значение слова как способ выражения культурноязыкового концепта // Языковая личность: культурные концепты. ВолгоградАрхангельск, 1996. С. 25-35. Бабенко Л. Г. Обозначение эмоций в языке и речи. Свердловск, 1986. 98 с. Бабушкин А. П. Типы концептов в лексико-фразеологической семантике языка. Воронеж, 1996. 104 с. Байков В. Г. Манипулятивная семантика и контрпропаганда // Функционирование языка как средства идеологического воздействия. Краснодар, 1988. С. 5-13. Баранов А. Н. Введение в прикладную лингвистику. М., 2001. 358 с. Баранов А. Н., Добровольский Д. О. Постулаты когнитивной семантики // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 56. 1997. № 1. C. 11-21. Бахнян К. В. Язык и идеология: социолингвистический аспект (обзор) // Язык как средство идеологического воздействия: Сб. обзоров / Отв. ред. Ф. М. Березин. М., 1983. С. 34-59.

Бережан С. Г. Семантическая эквивалентность лексических единиц. Кишинев, 1973. 371 с. Березович Е. Л. Русская топонимия в этнолингвистическом аспекте. Екатеринбург, 2000. 532 с. Берестнев Г. И. Иконичность добра и зла // ВЯ. 1999. № 4. С. 99-123. Бернштейн Н. А. О ловкости и ее развитии. М., 1991. С. 287. Берхин И. Б. История СССР (1917-1978): Учеб. пособие. М., 1979. 664 с. Бибок К. Проблема концептуальной семантики русского и венгерского языков // ВЯ. 1996. № 2. С. 156-165. Бондарко А. В. Функциональная грамматика. Л., 1984. 136 с. Борисова Е. Г. Перлокутивная лингвистика и ее преподавание студентамфилологам // Вестник Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2001. № 1. С. 115-134. Будагов Р. А. К теории синтаксических отношений // ВЯ. 1973. № 1. С. 316. Булыгина Т. В. О границах и содержании прагматики // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 40. 1981. № 4. С. 333-342. Булыгина Т. В., Шмелев А. Д. Концепт долга в поле долженствования // Логический анализ языка. Культурные концепты: Сб. науч. тр. М., 1991. С. 14-21. Бурвикова Н. Д., Костомаров В. Г. Единицы лингвокультурного пространства // Философские и лингво-культурологические проблемы толерантности: Коллективная монография / Отв. ред. Н. А. Купина и М. Б. Хомяков. Екатеринбург, 2003. С. 426440. Бучина Г. А. Роль метафоры в структурировании и функционировании лексики ограниченного употребления (на материале военной лексики в русском и английском языках): Автореф. дисс. … канд. филол. наук. Саратов, 2003. 18 с. Бушев А. Б. Филологические ресурсы переубеждения: терапевтическая метафора // Межкультурные коммуникации: Сб. науч. тр. / Отв. ред. А. А. Панова. Челябинск, 2002. С. 27-40. Быков Д. Блуд труда. СПб., 2002. 130 с.

Быкова О. Н. Опыт классификации приемов речевого манипулирования в текстах СМИ // Речевое общение: Вестник Российской риторической ассоциации. Вып. 1 (9). Красноярск, 2000. С. 42-53. Вайнрих Х. Лингвистика лжи // Язык и моделирование социального взаимодействия: Сб. ст. / Под общ. ред. В. В. Петрова. М., 1987. С. 44-88. Ванников Б. Л. Записки наркома // Знамя. 1988. № 2. С. 133-160. Васильев Л. М. Коннотативный компонент языкового значения // Русское слово в языке, тексте и культурной среде / Под ред. И. Т. Вепревой. Екатеринбург, 1997. С. 35-40. Васильев Л. М. Методы современной лингвистики. Уфа, 1997. 180 с. Васильев Л. М. Семантика русского глагола: Учеб. пособие. М., 1981. 184 с. Ваулина Е. Ю., Скляревская Г. Н. Картина мира в языковой метафоре // SCANO-SLAVICA, TOMUS 41 (1995). С. 200-213. Вежбицка А. Понимание культур через посредство ключевых слов. М., 2001. 288 с. Вежбицка А. Сопоставление культур через посредство лексики и прагматики. М., 2001. 272 с. Вендина Т. И. Словообразование как источник реконструкции языкового сознания // ВЯ. 2002. № 4. С. 42-73. Вепрева И. Т. О функциональной эквивалентности одноприставочных глаголов с семантически тождественными корнями // Классы слов и их взаимодействие: Межвуз. тематич. сб. / Под ред. Л. М. Васильева и др. Свердловск, 1979. С. 52-58. Вепрева И. Т. Что такое рефлексив? Кто он, HOMO REFLECTENS? // Изв. Уральского гос. ун-та. 2002. № 24. Гуманитарные науки. История. Филология. Искусствоведение. Вып. 5. С. 217-227. Вепрева И. Т. Эксплицитное отношение к слову в современной речи // Русское слово в языке, тексте и культурной среде / Под. ред. И. Т. Вепревой. Екатеринбург, 1997. С. 88-96. Вепрева И. Т. Языковая рефлексия в постсоветскую эпоху. Екатеринбург, 2002. 380 с.

Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Дом бытия языка. В поисках новых путей развития лингвострановедения: концепция логоэписистемы. М., 2000. 124 с. Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Лингвострановедческая теория слова. М., 1980. 320 с. Виноградов С. И. Язык в аспекте культуры речи // Культура русской речи и эффективность общения: Сб. науч. тр. М., 1996. С. 281-317. Витгенштейн Л. Философские исследования // НЗЛ. Вып. 16. М., 1985. С. 79-128. Володина М. Н. Прагматическая функция слова-термина в сфере общественнополитической коммуникации // Журналистика и культура русской речи. Слово в семасиологическом, прагматическом, социокультурном аспектах: Матер. междунар. конф. (Москва, 17-18 апреля 2003 г., МГУ им. М. В. Ломоносова). М., 2003. С. 39-41. Вольф Е. М. Функциональная семантика оценки. М., 1985. 181 с. Вопросы промышленности и транспорта в связи со стахановским движением. Резолюция пленума ЦК ВКП(б), принятая 25 декабря 1935 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК 1898-1953. Ч. III. 1925-1953. Изд.-е 7-е. М., 1953. С. 810-822. Воркачев С. Г., Дорофеева Н. В. Междометная реализация удивления в русском и английском языках: опыт культурно-сопоставительного исследования // Лингвистические парадигмы: традиции и новации: Матер. междунар. симпозиума молодых ученых «Лингвистическая панорама рубежа веков». Волгоград, 2000. С. 166-170. Воробьев В. В. О статусе лингвокультурологии // Материалы IX Конгресса МАПРЯЛ. Братислава, 1999. С. 96-149. Гак В. Г. Пределы семантической эволюции слов // Русский язык сегодня: Сб. статей. Вып. 2 / РАН. Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. Отв. ред. Л. П. Крысин. М., 2003. С. 89-97. Гак В. Г. Сопоставительная лексикология. М., 1977. 264 с. Гак В. Г. Сопоставительная прагматика // Филологические науки. 1992. № 3. С. 78-90. Гачев Г. Жизнь художественного сознания. М., 1972. 200 с.

Говердовский Н. В. Идеологическая коннотация, речевая практика и лексикография // Язык и общество. Отражение социальных процессов в лексике: Межвуз. сб. науч. тр. Саратов, 1986. С. 58-69. Говердовский В. И. История понятия коннотации // Филологические науки. 1979. № 2. С. 83-86. Говердовский В. И. Коннотемная структура слова. Харьков, 1989. 92 с. Граудина Л. К. Коннотативные значения языковых единиц в стилистических фигурах // Словарь. Грамматика. Текст: Сб. ст. / Отв. ред. Ю. Н. Караулов, М. В. Ляпон. М., 1996. С. 342-351. Грушина Н. Б. Концепт «время» в дискурсе современных художественнопублицистических журналов (на материале журнала «Новое время»): Автореф. дисс. … канд. филол. наук. СПб., 2002. 16 с. Гумбольдт В. фон. Язык и философия культуры: Пер. с нем. М., 1989. 452 с. Гунько Ю. А. Особенности функционирования прецедентных высказываний в разговорной речи носителей русского языка: Автореф. дисс. … канд. филол. наук. СПб., 2002. 24 с. Гурина М. Философия. М., 1998. 540 с. Данилов С. Ю. Идеологический канон проработки: оценка и эмоции // Стереотипность и творчество в тексте: Межвуз. сб. науч. тр. Пермь, 2000. С. 308-335. Данилов С. Ю. Очаги напряжения и конкуренция идеологем // Философские и лингво-культурологические проблемы толерантности: Коллективная монография / Отв. ред. Н. А. Купина и М. Б. Хомяков. Екатеринбург, 2003. С. 507-525. Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация. М., 1989. 310 c. Демьянков В. З. Доминирующие лингвистические теории в конце XX века // Язык и наука конца XX века / Под ред. Ю. С. Степанова. М., 1995. С. 239-320. Демьянков В. З. Когнитивная лингвистика как разновидность интерпретирующего подхода // ВЯ. 1994. № 4. С. 17-33. Демьянков В. З. Прагматические основы интерпретации высказывания // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 40. 1981. № 4. С. 368-377. Демьянков В. З. «Событие» в семантике, прагматике и в координатах интерпретации текста // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 42. 1983. № 4. С. 320-330.

Денисов П. Н. Лексика русского языка и принципы ее описания. М., 1980. 253 с. Джахангири Х. А. Русская безэквивалентная лексика: лингвокультурологический аспект изучения // Русский язык сегодня: Сб. статей. Вып. 2 / РАН. Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. Отв. ред. Л. П. Крысин. М., 2003. С. 107-116. Дмитровская М. А. Философия памяти // Логический анализ языка. Культурные концепты: Сб. науч. тр. М., 1991. С. 78-85. Доклад Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева на Пленуме ЦК КПСС // Материалы Пленума ЦК КПСС 27-28 января 1987 г. М., 1987. С. 10-15. Дорожкина Т. Н. Члены языковой оппозиции «черный белый»: лексическая и прагматическая семантика // Исследования по семантике: Теоретические и прикладные аспекты. Вып. 20. Уфа, 1999. С. 6-17. Дэйвисон А. Лингвистическое или прагматическое описание: размышление о «Парадоксе Перфомативности» // НЗЛ. Вып. 17. М., 1986. С. 235-269. Егоров Б. Ф. Категория времени в русской поэзии 19 в. // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л., 1974. С. 39-48. Еремин А. Проблемы лексической семантики русского просторечия. Калуга, 2001. 446 с. Еремина М. А. Лексико-семантическое поле «Отношение человека к труду» в русских народных говорах: этнолингвистический аспект: Дисс. … канд. филол. наук. Екатеринбург, 2003. 253 с. Ермакова О. П. Лексическое значение производных слов в русском языке. М., 1984. 152 с. Жельвис В. И. Инвектива в политической речи // Русский язык в контексте культуры / Под ред. Н. А. Купиной. Екатеринбург, 1999. С. 114-152. Записка Комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930-1940-х начала 1950-х гг. (28 декабря 1988 г.) // Хрестоматия по отечественной истории (1946-1995): Учеб. пособие / Под ред. А. Ф. Киселева, Э. М. Щагина. М., 1996. С. 310-323. Залевская А. А. Некоторые проблемы теории понимания текста // ВЯ. 2002. № 3. С. 62-73.

Зельдович Г. М. Семантика и прагматика совершенного вида в русском языке // ВЯ. 2002. № 3. С. 30-61. Земская Е. А. Активные процессы современного словопроизводства // Русский язык конца XX столетия (1985-1995): Коллективная монография. М., 2000. С. 90141. Зобов Р. А., Мостепатенко А. М. О типологии пространственно-временных отношений в сфере искусства // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л., 1974. С. 11-39. Золотова Г. А. Категория времени и вида с точки зрения текста // ВЯ. 2002. № 3. С. 8-29. Иванов В. В. Категория времени в искусстве и культуре XX в. // Ритм, пространство и время в литературе и искусстве. Л., 1974. С. 39-67. Из директивы Совнаркома СССР и ЦК ВКП(б), 29 июня 1941 г. Партийным и советским организациям прифронтовых областей // Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам. Т. 3. 1941-1952 / Сост. К. У. Черненко и М. С. Смиртюков. М., 1968. С. 38-40. Из доклада акад. Л. Ф. Ильичева на общем собрании Академии Наук СССР, посвященном 45-й годовщине Великого Октября, о некоторых проблемах развития общественных наук // Хрестоматия по отечественной истории (1946-1995): Учеб. пособие / Под ред. А. Ф. Киселева, Э. М. Щагина. М., 1996. С. 493-495. Из письма учителя Востокова Н. А. Вознесенскому // Хрестоматия по истории СССР, 1917-1945 / Сост. С. И. Дегтев и др., под ред. Э. М. Щагина. М., 1991. С. 518. Из Программы КПСС, принятой XXII съездом КПСС (октябрь 1961) // Наследникам революции: Документы партии о комсомоле и молодежи. М., 1969. С. 450460. Изменения в Уставе ВКП(б). Резолюция XVIII съезда ВКП(б) по докладу тов. А. Жданова, принятая 20 марта 1939 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК 1898-1953. Ч. III. 1925-1953. Изд.-е 7-е. М., 1953. С. 909-923.

Илюхина Н. А. Образ в лексико-семантическом аспекте. Самара, 1998. 204 с. Итоги первой пятилетки. Резолюция объединенного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 7-12 января 1933 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК 1898-1953. Ч. III. 1925-1953. Изд.-е 7-е. М., 1953. С. 718-723. Какорина Е. В. Новизна и стандарт в языке современной газеты (особенности использования стереотипов) // Поэтика. Стилистика. Язык и культура. Памяти Т. Г. Винокур. М., 1996. С. 169-180. Какорина Е. В. Стилистический облик демократической и оппозиционной прессы // Журналистика и культура русской речи. Слово в семасиологическом, прагматическом, социокультурном аспектах: Матер. междунар. конф. (Москва, 17-18 апреля 2003 г., МГУ им. М. В. Ломоносова). М., 2003. С. 46-50. Карамова А. А. Оценочная общественно-политическая лексика и фразеология современного русского языка (вторая половина XX в.): Автореф. дисс. д-ра филол. наук. Уфа, 2002. 21 с. Карасик В. И. Культурные доминанты в языке // Языковая личность: Культурные концепты. Волгоград;

Архангельск, 1996. С. 3-15. Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. Волгоград, 2002. 477 с. Караулов Ю. Н. О состоянии русского языка современности: Докл. на конф. «Русский язык и современность. Проблемы и перспективы развития русистики» и материалы почтовой дискуссии. М., 1991. 44 с. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. М., 1987. 264 с. Касевич В. Б. Семантика. Синтаксис. Морфология. М., 1988. 309 с. Кибрик А. А. Когнитивные исследования по дискурсу // ВЯ. 1994. № 5. С. 126-139. Кибрик А. А. О некоторых видах знаний в модели естественного диалога // ВЯ. 1991. № 1. С. 61-68. Кирвалидзе Н. Г. Прагматический аспект дейктических средств языка (на материале современного английского языка) // Филологические науки. 1988. № 6. С. 58-64.

Китайгородская М. В., Розанова Н. Н. Современная политическая коммуникация // Современный русский язык: социальная и функциональная дифференциация / Рос. акад. наук, Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. М., 2003. С. 140-200. Кифер Ф. О роли прагматики в лингвистическом описании // НЗЛ. Вып. 16. М., 1985. С. 333-348. Клушина Н. И. Язык публицистики: константы и переменные // Журналистика и культура русской речи. Слово в семасиологическом, прагматическом, социокультурном аспектах: Матер. междунар. конф. (Москва, 17-18 апреля 2003 г., МГУ им. М. В. Ломоносова). М., 2003. С. 50-53. Кобозева И. М. Лингвистическая семантика. М., 2000. 352 с. Козлова Т. В. Язык и власть: метафоризация идеологем // Материалы IX Конгресса МАПРЯЛ. Братислава, 1999. С. 231-241. Колесов В. В. Жизнь происходит от слова… СПб., 1999. 368 с. Колмагоров И. В. Идеологический аспект концепта толерантности в американской культуре (на примере периодики Висконсинского университета) // Межкультурные коммуникации: Сб. науч. тр. / Отв. ред. А. А. Панова. Челябинск, 2002. С. 121-128. Колшанский Г. В. Лингво-гносеологические основы языковой номинации // Языковая номинация: (Общие вопросы): Сб. науч. тр. / Под ред. Б. А. Серебренникова, А. А. Уфимцевой. М., 1977. С. 99-146. Комлев Н. Г. Компоненты содержательной структуры слова. М., 1969. Комлев Н. Г. Слово в речи: денотативные аспекты. М., 1992. 216 с. Комова Т. А. К вопросу о прагматике лингвистического исследования // Филологические науки. 1981. № 5. С. 74-77. Корнилов О. А. Языковые картины мира как производные национальных менталитетов. М., 1999. 342 c. Косыгин А. Н. Избранные речи и статьи. М., 1974. 783 с. Кравченко А. В. Когнитивные структуры пространства и времени в естественном языке // Изв. РАН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 55. 1996. № 3. C. 3-24. Красных В. В. От концепта к тексту и обратно (к вопросу о психолингвистике текста) // Вестник Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 1998. № 1. С. 53-70.

Красных В. В. Стереотипы: необходимая реальность или мнимая необходимость // Материалы IX Конгресса МАПРЯЛ. Братислава, 1999. С. 266-271. Крысин Л. П. Социолингвистические аспекты изучения современного русского языка. М., 1989. 186 c. Крючкова Т. Б. Особенности формирования и развития общественнополитической лексики и терминологии. М., 1989. 149 с. Кубрякова Е. С. Начальные этапы становления когнитивизма: лингвистика психология когнитивная наука // ВЯ. 1994. № 4. С. 34-47. Кузнецова Э. В. Лексикология русского языка: Учеб. пособие для филол. фак. ун-тов. М., 1989. 216 с. Купина Н. А. Идеологическое состояние лексики русского языка // Русское слово в языке, тексте и культурной среде / Под ред. И. Т. Вепревой. Екатеринбург, 1997. С. 134-145. Купина Н. А., Муратова К. В. Бытовая и идеологическая толерантность в художественном мире В. Высоцкого // Философские и лингвокультурологические проблемы толерантности: Коллективная монография / Отв. ред. Н. А. Купина и М. Б. Хомяков. Екатеринбург, 2003. С. 305-325. Купина Н. А. Тоталитарные стереотипы в городском просторечии // Русистика. 1999. № 1-2. С. 35-48. Купина Н. А. Тоталитарный язык: Словарь и речевые реакции. ЕкатеринбургПермь, 1995. 144 с. Купина Н. А. Языковое строительство: от системы идеологем к системе культурем // Русский язык сегодня: Сб. статей. Вып. 1. М., 2000. С. 182-189. Лазуткина Е. М. К проблеме описания прагматических механизмов языковой системы // Филологические науки. 1994. № 5-6. С. 56-66. Ларин С. Язык тоталитаризма (рецензия, обзор) // Новый мир. 1999. № 4. С. 200-205. Литвин Ф. А. Лексикографирование культурного компонента словаря // Лексика и лексикография. Вып. 9. М., 1998. С. 118-125. Литвин Ф. А. Язык и культура в словарном представлении // Лексика и лексикография. Вып. 8. М., 1997. С. 58-65.

Лихачев Д. С. Концептосфера русского языка // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 52. 1993. № 1. С. 3-10. Логический анализ языка: Культурные концепты: Сб. ст. / Отв. ред. Н. Д. Арутюнова. М., 1991. 203 с. Лукин В. А. Слово истина и идея тождества // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 52. 1993. № 1. С. 35-48. Мамут Л. С. Образ государства как алгоритм политического поведения // ОНС. 1998. № 6. С. 85-97. Манивская В. Т. Анатомия репрессивного сознания // ВФ. 1990. № 5. С. 47-61. Маркелова Т. В. Лексема узел «одобрять» как средство выражения оценочного значения // Филологические науки. 1999. № 3. С. 76-86. Маркелова Т. В. Семантика и прагматика средств выражения оценки в русском языке // Филологические науки. 1995. № 3. С. 67-79. Маслова В. А. Лингвокультурология: Учеб. пособие. М., 2001. 208 с. Матвеева Т. В. Лексическая экспрессивность в языке: Учеб. пособие. Свердловск, 1986. 92 с. Медведева С. М. Российский электорат конца 90-х годов: некоторые стереотипы сознания // Россия и современный мир: проблемы, мнения, дискуссии, события. 2002. № 2. С. 87-98. Мецлер М. Б. Коммуникативно-прагматический аспект изучения устойчивых сочетаний интенсифицирующего характера // Филологические науки. 1988. № 2. С. 60-65. Минский М. Остроумие и логика когнитивного бессознательного // НЗЛ. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. М., 1988. С. 281-310. Минский М. Фреймы для представления знаний. М., 1979. 151 с. Мирошникова З. А. Опыт концептуального анализа имен действия // Филологические науки. 2003. № 3. С. 30-39. Михайлова О. А. Изменение типовой сочетаемости глаголов, обусловленное специализированными предметными семами // Классы слов в синтагматическом аспекте: Сб. науч. тр. / Под ред. Л. Г. Бабенко. Свердловск, 1988. С. 93-100.

Михайлова О. А. Лексическое значение и фоновые знания // Лексическая и грамматическая семантика: Материалы Республ. науч. конф. Белгород, 1998. С. 4243. Михайлова О. А. Ограничения в лексической семантике: Семасиологический и лингвокультурологический аспекты. Екатеринбург, 1998. 240 с. Михайлова О. А. Парадигматические особенности глаголов периферийного класса // Типы языковых парадигм: Сб. науч. тр. Свердловск, 1990. С. 48-53. Михайлова Т. А. О понятии «правый» и лингвоментальной эволюции // ВЯ. 1993. № 1. С. 52-64. Моисеев А. И. Основные вопросы словообразования в современном русском литературном языке. Л., 1987. 208 с. Мостепатенко А. М. Пространство и время в макро-, мега- и микромире. М., 1974. Мурзин Л. Н. О лингвокультурологии, ее содержании и методах // Русская разговорная речь как явление городской культуры / Под ред. Т. В. Матвеевой. Екатеринбург, 1996. С. 7-13. Мурзин Л. Н. Язык, текст и культура // Человек текст культура: Коллективная монография / Под ред. Н. А. Купиной, Т. В. Матвеевой. Екатеринбург, 1994. С. 160-169. Наследникам революции: Документы партии о комсомоле и молодежи. М., 1969. 592 с. Никитин М. В. Лексическое значение слова. М., 1983. 127 с. Новейшая история Отечества. XX век: Учебник для студ. вузов: В 2 т. / Под ред. А. Ф. Киселева, Э. М. Щагина. М., 1998. 448 с. Новейшая история России. 1914-2002: Учеб. пособие / Под ред. М. В. Ходякова. М., 2004. 525 с. Новиков А. И. Знание в системах общения // Лингвистическая прагматика и проблемы общения с ЭВМ. М., 1989. С. 58-103. Новиков Л. А. Семантика русского языка: Учеб. пособие. М., 1982. 272 с. О втором пятилетнем плане развития народного хозяйства СССР (1933-1937). Резолюция XVII съезда ВКП(б) 26 января 10 февраля 1934 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК 1898-1953. Ч. III. 1925-1953. Изд.е 7-е. М., 1953. С. 744-765. О введении карточек на некоторые продовольственные и промышленные товары в городах Москве, Ленинграде и в отдельных городах и пригородных районах Московской и Ленинградской областей. Постановление Совета Народных Комиссаров СССР от 18 июля 1941 г. // Решения партии и правительства по хозяйственным вопросам: В 3 т. Т. 3. 1941-1952 / Сост. К. У. Черненко и М. С. Смиртюков. М., 1968. С. 42-44. О мерах по улучшению семян зерновых культур. Постановление совета народных комиссаров союза ССР. Пленум ЦК ВКП(б) 23-29 июня 1937 г. // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК 1898-1953. Ч. III. 19251953. Изд.-е 7-е. М., 1953. С. 837-848. О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации. Указ Президента РФ (21 сентября 1993 г.) // Хрестоматия по отечественной истории (1946-1995): Учеб. пособие / Под ред. А. Ф. Киселева, Э. М. Щагина. М., 1996. С. 384-389. О прекращении полномочий Президента РФ Ельцина Б. Н. Постановление Верховного Совета РФ (22 сентября 1993 г.) // Хрестоматия по отечественной истории (1946-1995): Учеб. пособие / Под ред. А. Ф. Киселева, Э. М. Щагина. М., 1996. С. 389. Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности за самовольный уход с предприятий. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г. // Хрестоматия по истории СССР, 1917-1945 / Сост. С. И. Дегтев и др., под ред. Э. М. Щагина. М., 1991. С. 500-501. Ольшанский Н. Г. Когнитивные аспекты лексической многозначности (на материале современного немецкого языка) // Филологические науки. 1996. № 6. С. 85-95. Ольшанский Н. Г. Лингвокультурология в конце XX в.: Сб. обзоров РАН ИНИОН. М., 2000. С. 26-53. Орлов А. Е. О прагматическом аспекте социально-значимых номинаций // Языковая система и социокультурный контекст: Сб. науч. тр.. СПб., 1997. 182 с. Остин Дж. Л. Слово как действие // НЗЛ. Вып. 17. М., 1986. С. 22-130.

Отчет ЦК КПСС XXVI съезду КПСС и очередные задачи партии в области внутренней и внешней политики. Доклад Генерального секретаря ЦК КПСС тов. Л. И. Брежнева 23 февраля 1987 г. // Материалы XXVI съезда КПСС. М., 1982. С. 3-81. Отчетный доклад ЦК КПСС XXIII съезду КПСС. Доклад Первого секретаря ЦК тов. Л. И. Брежнева // XXIII съезд КПСС. 20 марта 8 апреля 1966: Стеногр. отчет: В 2 т. Т. 1. М., 1966. С. 18-110. Павиленис Р. И. Понимание речи и философия языка // НЗЛ. Вып. 17. М., 1986. С. 380-388. Переверзев К. А. Высказывание и ситуация: об онтологическом аспекте философии языка // ВЯ. 1998. № 5. С. 24-53. Петров В. В. Философия, семантика, прагматика // НЗЛ. Вып. 16. М., 1985. С. 471-476. Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. М., 1956. 512 с. Письмо первого секретаря Кемеровского обкома КПСС А. Г. Мельникова Генеральному секретарю ЦК КПСС М. С. Горбачеву об итогах I съезда независимых рабочих движений и организаций в Новокузнецке (май 1990 г.) // Хрестоматия по отечественной истории (1946-1995): Учеб. пособие / Под ред. А. Ф. Киселева, Э. М. Щагина. М., 1996. С. 330-334. Попова З. Д., Стернин И. А. Лексическая система языка. Воронеж, 1984. 148 с. Попова З. Д., Стернин И. А. Очерки по когнитивной лингвистике. Воронеж, 2002. 191 с. Попова З. Д., Стернин И. А. Понятие «концепт» в лингвистических исследованиях. Воронеж, 2000. 30 с. Постановление XXVII съезда КПСС о новой редакции Программы КПСС // Материалы XXVII съезда КПСС (февраль 1986). М., 1987. С. 121-188. Почепцов Г. Тоталитарный человек. Очерки тоталитарного символизма и мифологии. Киев, 1994. 152 с.

Раевская О. В. Метонимия в слове и тексте // Филологические науки. 2000. № 4. С. 49-56. Рахилина Е. В. Когнитивный анализ предметных имен: семантика и сочетаемость. М., 2000. 416 с. Рахилина Е. В. О тенденциях в развитии когнитивной семантики // Изв. АН. Сер. лит. и яз. Т. 59. 2000. № 3. С. 3-15. Резолюция XXVII съезда КПСС по политическому докладу ЦК КПСС // Материалы XXVII съезда КПСС (февраль 1986). М., 1987. С. 98-121. Речевая агрессия и гуманизация общения в средствах массовой информации: Коллективная монография. Екатеринбург, 1997. 117 с. Розина Р. И. Когнитивные отношения в таксономии. Категоризация мира в языке и тексте // ВЯ. 1994. № 6. С. 60-79. Роль человеческого фактора в языке: Язык и его картина мира. М., 1988. 216 с. Роль языка в средствах массовой коммуникации. М., 1986. 253 с. Романенко А. П. Особенности организации семантики «советского языка» (культурологический аспект) // Русский язык сегодня: Сб. статей. Вып. 2 / РАН. Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. Отв. ред. Л. П. Крысин. М., 2003. С. 247-256. Ромашов Н. Н. Система идеологем русского тоталитарного языка по данным газетных демагогических текстов первых послереволюционных лет: Дисс. … канд. филол. наук. Екатеринбург, 1995. 170 с. Рудакова А. В. Когнитология и когнитивная лингвистика. Воронеж, 2004. 80 с. Руденко Д. И. Когнитивная наука, лингвофилософские парадигмы и границы культуры // ВЯ. 1992. № 6. С. 19-36. Рузин И. Г. Возможности и пределы концептуального объяснения языковых фактов // ВЯ. 1996. № 2. С. 39-50. Рузин И. Г. Природные звуки в семантике языка (когнитивные стратегии именования) // ВЯ. 1993. № 6. С. 17-28. Рябцева Н. К. Коммуникативный модус и метаречь // Логический анализ языка. Язык речевых действий: Сб. ст. / Отв. ред. Н. Д. Арутюнова. М., 1994. С. 82-92.

Савицкий Н. П. Позитивное и негативное отражение общества в языке // Словарь. Грамматика. Текст: Сб. ст. / Отв. ред. Ю. Н. Караулов, М. В. Ляпон. М., 1996. С. 155-158. Сапожникова О. С. К семантической систематизации коннотативных значений // Филологические науки. 2003. № 2. С. 70-78. Саркисова Л. И. К вопросу о понимании сущности синонимов как явления языка // Ученые записки Таганрогского пед. ин-та. Вып. 1. Таганрог, 1956. С. 43-58. Сгалл П. Значение, содержание и прагматика // НЗЛ. Вып. 16. М., 1985. С. 384-398. Сенкевич М. П. Культура радио- и телевизионной речи. М., 1997. 96 с. Сиротинина О. Б. Речь отдельных журналистов в газете «Известия» // Проблемы речевой коммуникации: Межвуз. сб. науч. тр. / Под ред. М. А. Кормилициной. Вып. 2. Саратов, 2003. С. 51-56. Скляревская Г. Н. Прагматика и лексикография // Язык система. Язык текст. Язык способность: Сб. ст. / Отв. ред. Ю. Н. Караулов, М. В. Ляпон. М., 1995. С. 63-71. Скляревская Г. Н. Русский язык конца ХХ века: версия лексикографического описания // Словарь. Грамматика. Текст: Сб. ст. / Отв. ред. Ю. Н. Караулов, М. В. Ляпон. М., 1996. С. 463-472. Скляревская Г. Н. Слово в меняющемся мире: Русский язык начала XXI столетия: состояние, проблемы, перспективы // Исследования по славянским языкам. 2001. № 6. С. 177-202. Слышкин Г. Г. От текста к символу: лингвокультурные концепты прецедентных текстов в сознании и дискурсе. М., 2000. 128 с. Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (8 декабря 1991 г.) // Хрестоматия по отечественной истории (1946-1995): Учеб. пособие / Под ред. А. Ф. Киселева, Э. М. Щагина. М., 1996. С. 378-382. Соколовская Ж. П. Система в лексической семантике (Анализ семантической структуры слова). Киев, 1979. 190 с. Степанов Ю. С. Альтернативный мир, Дискурс, Факт и принцип Причинности // Язык и наука конца XX века / Под ред. Ю. С. Степанова. М., 1995. С. 35-73.

Степанов Ю. С. В поисках прагматики (Проблема субъекта) // Изв. АН СССР. Сер. лит. и яз. Т. 40. 1981. № 4. С. 325-332. Степанов Ю. С. Номинация, семантика, семиология (виды семантических определений в современной лексикологии) // Языковая номинация. Общие вопросы: Сб. науч. тр. М., 1977. С. 294-358. Стернин И. А. Коммуникативная концепция семантики слова // Русское слово в языке, тексте и культурной среде / Под ред. И. Т. Вепревой. Екатеринбург, 1997. С. 82-87. Стернин И. А. Лексическое значение слова в речи. Воронеж, 1985. 172 с. Стивенсон Ч. Некоторые прагматические аспекты значения // НЗЛ. Вып. 16. М., 1985. С. 129-154. Столнейкер Р. С. Прагматика // НЗЛ. Вып. 16. М., 1985. С. 419-438. Стриженко А. А. Основные закономерности использования языка в буржуазной пропаганде // Язык и стиль буржуазной пропаганды: Сборник / Под ред. Я. Н. Засурского, А. Д. Пароятниковой. М., 1988. С. 5-33. Сулименко Н. Е. Парадигма относительных прилагательных, объединяемых типом свободно-номинативного значения // Типы языковых парадигм: Сб. науч. тр. Свердловск, 1990. С. 41-47. Сусов И. П. Семиотика и лингвистическая прагматика // Язык, дискурс и личность: Межвуз. сб. науч. тр. / Отв. ред. И. П. Сусов. Тверь, 1990. С.125-133. Телия В. Н. Коннотативный аспект семантики номинативных единиц. М., 1986. 142 с. Телия В. Н. Семантика связанных значений слов и их сочетаемости // Аспекты семантических исследований: Коллективная монография / Отв. ред. Н. Д. Арутюнова, А. А. Уфимцева. М., 1980. С. 250-320. Токарев Г. В. Особенности лексической репрезентации концепта «труд» // Лингвистические парадигмы: традиции и новации: Матер. междунар. симпозиума молодых ученых «Лингвистическая панорама рубежа веков». Волгоград, 2000. С. 192201. Токарев Г. В. Теоретические проблемы вербализации концепта «труд» в русском языке: Автореф. дисс. … д-ра филол. наук. Волгоград, 2003. 46 с.

Топорова В. М. Концепт «форма» в семантическом пространстве языка. Воронеж, 1999. 174 с. Тоталитаризм и личность: Тезисы докл. междунар. конф. Пермь, 1994. 165 с. Уфимцева А. А. Семантика слова // Аспекты семантических исследований: Коллективная монография / Отв. ред. Н. Д. Арутюнова, А. А. Уфимцева.. М., 1980. С. 5-81. Уфимцева А. А. Слово в лексико-семантической системе языка. М., 1968. 272 с. Филлмор Ч. Дело о падеже // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. X. Лингвистическая семантика / Под ред. В. А. Звегинцева. М., 1979. С. 369-495. Филлмор Ч. Дело о падеже открывается вновь // Новое в зарубежной лингвистике. Вып. X. Лингвистическая семантика / Под ред. В. А. Звегинцева. М., 1979. С. 496-531. Филлмор Ч. Фреймы и семантика понимания // НЗЛ. Вып. XXIII. Когнитивные аспекты языка. М., 1988. С. 52-93. Флиер А. Я. Массовая культура и ее социальные функции // ОНС. 1998. № 6. С. 138-148. Фодор Дж. и Пылишин З. Коннекционизм и когнитивная структура: Критический обзор // Язык и интеллект: Сб. статей. М., 1996. С. 230-314. Фрумкина Р. М. Есть ли у современной лингвистики своя эпистемиология // Язык и наука к. XX в.: Сб. статей / Под ред. Ю. С. Степанова. М., 1995. С. 74-117. Харченко Е. В., Шкатова Л. А. Межкультурные коммуникации проблема XXI века // Межкультурные коммуникации: Сб. науч. тр. / Отв. ред. А. А. Панова. Челябинск, 2002. С. 5-9. Хо Сон Тэ. Концепты «жизнь» и «смерть» в русском языке: Автореф. дисс. … канд. филол. наук. М., 2001. 24 с. Хэар Р. М. Дескрипция и оценка // НЗЛ. Вып. 16. М., 1985. С. 183-195. Цветков Н. В. К методологии компонентного анализа // ВЯ. 1984. № 2. С. 61-72.

Цоллер В. Н. Типология оценочных значений // Лексическая и грамматическая семантика: Матер. Республ. науч. конф. Белгород, 1998. С. 71-75. Цоллер В. Н. Эмоционально-оценочная энантиосемия в русском языке // Филологические науки. 1998. № 4. С. 76-83. Чепкина Э. В. Русский журналистский дискурс: текстопорождающие практики и коды (1995-2000). Екатеринбург, 2000. 278 с. Чернейко Л. О. Гипертекст как лингвистическая модель художественного текста // Структура и семантика художественного текста: Доклады VII Междунар. конф. М., 1999. С. 439-460. Чернейко Л. О. Концепция лексического значения Д. Н. Шмелева с позиций структурной и когнитивной семантики // Русский язык сегодня: Сб. статей. Вып. 2 / РАН. Ин-т рус. яз. им. В. В. Виноградова. Отв. ред. Л. П. Крысин. М., 2003. С. 284294. Чернейко Л. О. Порождение и восприятие межличностных оценок // Филологические науки. 1996. № 6. С. 42-53. Чудинов А. П. Интертекстуальность политического текста // Лингвистика: Бюллетень Уральск. лингв. общества / Отв. ред. В. И. Томашевский. Т. 10. Екатеринбург, 2003. С. 27-34. Чудинов А. П. Политическая лингвистика (общие проблемы, метафора). Екатеринбург, 2003. 194 с. Шаповалов Ю. А. Взаимодействие культурно-исторических и собственно языковых факторов в процессе заимствования языковых единиц (на материале англоамериканских заимствований в современной русской и немецкой прессе): Автореф. дисс. … канд. филол. наук. Саратов, 2003. 23 с. Шаховский В. И. Типы значений эмотивной лексики // ВЯ. 1994. № 1. С. 20-25. Шейгал Е. И. Политический скандал как нарратив // Языковая личность: социолингвистические и эмотивные аспекты: Сб. науч. тр. / ВГПУ;

СГУ. Волгоград, 1998. С. 55-109. Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. М.-Волгоград, 2000. 368 с.

Шипицына Г. М. О структуре лексико-семантических групп прилагательных, характеризующих человека, в русском языке // Классы слов и их взаимодействие: Межвуз. тематич. сб. / Под ред. Л. М. Васильева и др. Свердловск, 1979. С. 125135. Шмелев А. Д. Лексический состав русского языка как отражение «русской души» // РЯШ. 1996. № 4. С. 83-91. Шмелев А. Д. Русский язык и внеязыковая действительность. М., 2002. 495 с. Шмелев Д. Н. Очерки по семасиологии русского языка. М., 1964. 244 с. Шмелев Д. Н. Современный русский язык. Лексика. М., 1977. 335 с. Шрамм А. Н. Структурные типы лексических значений слова (на материале качественных прилагательных) // Филологические науки. 1981. № 2. С. 58-65. Эпштейн М. Н. Идеология и язык (построение модели и осмысление дискурса) // ВЯ. 1991. № 6. С. 19-33. Язык и стиль буржуазной пропаганды. М., 1988. 196 с. Язык как средство идеологического воздействия: Сб. обзоров / Отв. ред. Ф. М. Березин. М., 1983. 219 с. Языковая личность: социолингвистические и эмотивные аспекты: Сб. науч. тр. Волгоград, 1998. 234 с. Языковая номинация. Общие вопросы. М., 1977. 360 с. Яковлев Д. А. Анализ сферы духовного бытия в контексте взаимоотношения рационального и иррационального: Автореф. дисс. … канд. философ. наук. Магнитогорск, 1999. 20 с. Яковлева Е. С. О понятии «культурная память» в применении к семантике слова // ВЯ. 1998. № 3. С. 43-73. Яковлева Е. С. Фрагмент русской языковой картины времени // ВЯ. 1994. № 5. С. 73-89. Katz J., Fodor J. The Structure of Semantic Theory. Language, 1963, vol. 39, № 3. P. 11-25. Minsky M. A Framework for Representing Knowledge. The Psychology of Computer Vision. New York, 1975. P. 35-67.

Wierzbicka A. Lexicography and conceptual analysis. Ann. Ardor, 1985. 179 p. Список основных использованных справочников и словарей Ахманова О. С. Словарь лингвистических терминов. М., 1969. 608 с. Большая советская энциклопедия: В 30 т. Т. 26. Тихорецк Ульяново / Гл. ред. А. М. Прохоров. 3-е изд. М., 1977. 624 с. Гуревич П. С. Философский словарь. М., 1997. 320 с. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. Т. 2-4. Т. 2. И-О. 1955. 779 с.;

Т. 3. П. 1955. 555 с.;

Т. 4. Р-V. 1955. 683 с. Краткий словарь по философии. М., 1979. 170 с. Кубрякова Е. С., Демьянков В. З. и др. Краткий словарь когнитивных терминов. М., 1997. 245 с. Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В. Н. Ярцева. Изд.-е 2, доп. М., 2002. 709 с. Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. Толковый словарь языка Совдепии. СПб., 1998. 704 с. Новая философская энциклопедия: В 4 т. / Гл. ред. В. С. Степин, Г. Ю. Семигин. Т. 2. Е-М. М., 2001. 634 с.;

Т. 4. Т-Я. М., 2001. 650 с. Новый объяснительный словарь синонимов русского языка. Первый выпуск. 2-е изд., испр. / Сост. Ю. Д. Апресян, О. Ю. Богуславская и др. М., 1999. 552 с. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. 4-е изд., доп. М., 2003. 944 с. Словарь русского языка / Под ред. А. П. Евгеньевой: В 4 т. Т. 1. – А-Й. М., 1985. 699 с.;

Т. 2. К-О. М., 1986. 736 с.;

Т. 3. П-Р. М., 1987. 752 с.;

Т. 4. С-Я. М., 1988. 800 с. Словарь синонимов / Под ред. А. П. Евгеньевой. Л., 1975. 648 с. Словарь синонимов русского языка: В 2 т. / Под ред. А. П. Евгеньевой. Т. 1. АН. М., 1970. 680 с.;

Т. 2. О-Я. М., 1971. 856 с. Советский энциклопедический словарь. М., 1979. 1600 с., ил. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры: опыт исследования. М., 1997. 990 с.

Тихонов А. Н. Словообразовательный словарь русского языка: В 2 т. М., 1990. Т. 1. А-П. 856 с.;

Т. 2. Р-Я. 886 с. Толковый словарь русского языка конца XX в. Языковые изменения / Под ред. Г. Н. Скляревской. Рос. акад. наук, Ин-т лингв. исследований. СПб., 2000. 700 с. Ушаков Д. Н. Толковый словарь русского языка: В 4 т. Т. 1. А-К. 1935. 1562 с.;

Т. 2. Л-О. 1938. 1040 с.;

Т. 3. П-Р. 1939. 1424 с.;

Т. 4. С-Я. 1940. 1500. Учебный словарь сочетаемости слов русского языка / Под ред. П. Н. Денисова, В. В. Морковкина. М., 1978. 688 c. Философский Философский энциклопедический энциклопедический словарь / словарь / Гл. Гл. ред. ред. Л. Ф. Ильичев, Е. Ф. Губский, П. Н. Федосеев и др. М., 1983. 840 с. Г. В. Кораблева и др. М., 1998. 576 с. Список использованных источников Газета «Магнитогорский рабочий» с 1933 по 2002 гг.

Список принятых сокращений БСЭ Большая советская энциклопедия;

ЛСВ лексико-семантический вариант;

ЛСГ лексико-семантическая группа;

МР газета «Магнитогорский рабочий»;

НОСС Новый объяснительный словарь синонимов русского языка;

НФЭ Новая философская энциклопедия;

СД Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка;

СОШ Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка;

СС Словарь синонимов;

ССРЯ Словарь синонимов русского языка;

СЭС Советский энциклопедический словарь;

ТСС Толковый словарь русского языка конца XX в. Языковые изменения / Под ред. Г. Н. Скляревской;

ТСУ Ушаков Д. Н. Толковый словарь русского языка;

ТСЯС Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. Толковый словарь языка Совдепии;

МАС Словарь русского языка / Под ред. А. П. Евгеньевой.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.