WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А. М. ГОРЬКОГО На правах рукописи Чернова Оксана Евгеньевна КОНЦЕПТ «ТРУД» КАК ОБЪЕКТ ИДЕОЛОГИЗАЦИИ 10.02.01 русский язык Диссертация на соискание ученой ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вы должны знать, что все, что есть в жизни – эти прекрасные дворцы, театры, где вы заседаете, фабрики и заводы, которые вам показывали – все это результат напряженнейшего человеческого труда (МР, 1933, № 49). В словах колоссальный (‘очень большой, огромный’) [ТСУ, I: 1410], напряженнейший (‘неослабевающий, требующий сосредоточения сил и внимания’) [ТСУ, II: 406], гигантский (‘огромный, необычайно больших размеров’) [ТСУ, I: 555] количественная градация поддержана спецификой лексического значения, в котором отражается общественно осознанная и в известной степени определенная мера признака. В семантику этих предикатов входит сема ‘интенсивность’. Данному семантическому компоненту соответствует семантическая функция Интенсификатора, которая, не являясь самодостаточной, при толковании предикатов присоединяется к внутреннему семантическому Субъекту. Составляющие фрейма труд Интенсификатор и Субъект в пропозиции ‘интенсивность’ формируют смысловую составляющую ‘интенсивность действий субъекта труда’. В контекстах этот смысл получает идеологическую оценку при помощи слов, отражающих сферу нашего, т. е. «положительный полюс» официальной идеологии. Так, классовая принадлежность труда обозначается типичным для всей системы общим сигналом (социализм), который уточняется посредством определения, обозначающего санкционированное партией движение, осуществляющее генеральную линию (стахановский). Идеологическая принадлежность труда интерпретируется как залог производственных успехов. Такая логическая зависимость внедряется при помощи избыточного употребления этих атрибутивных сочетаний в контекстах и догматически отстаивается, потому высказывания построены по принципу «причина следствие»: социалистический труд грандиозное строительство, рост благосостояния, фабрики, заводы, дворцы, театры. лексические сигналы подкрепляют системность фактов достижеЭти прямые ний труда в СССР. Труд в советском публицистическом дискурсе должен рождать устойчивые ассоциации с благополучием. Смысловая составляющая ‘интенсивность деятельности субъекта’ оценивается советской идеологией как «нужная» для смысловой наполненности труда, потому она активно реализовывается в контекстах, содержащих слова денотативного поля труд (работа, трудовой энтузиазм, трудовой подъем, социалистическое соревнование, стахановец, ударник и т. д.). Сознание, моделируя на основе словесных знаков действительность, мыслит работу как абстракцию в процессе контекстного столкновения с лексемой труд в абстрактной же форме. Примером являются высказывания: Советская страна начинает новый год днем ударника, днем ударной работы, днем ударных темпов и праздником труда (МР, 1933, № 3);

Но мы знаем и я уверен, что и вы все знаете, что без труда, без упорной работы ничего не делается (МР, 1933, № 49);

Излишне говорить в условиях капитализма о соревновании в работе, о творческом подъеме трудящихся во время труда (МР, 1933, № 274). Контекст эксплицирует предпочтение лексем с диффузной семантикой, лишенной конкретных представлений о свойствах труда. Это обусловливает известную широту актуальных значений лексем труд и работа, основа которых задана языковой семой ‘деятельность вообще’. Функциональная эквивалентность лексем в данных высказываниях определяется их возможностью комплексного изображения труда. Скопление лексем труд, работа, плеонастичное в данных высказываниях, вскрывает ценностные ориентиры общества. Плеоназм коммуникативно оправдан, поскольку он создает поведенческую модель советского общества, заключающуюся в интенсивной деятельности индивида. В соответствии с моделью актуальное значение труд 1 и работа 1 отягощается семой ‘максимальное усилие’. Ее актуализацию обусловливают также идеологически окрашенные слова ударной, упорной, соревнование (социалистическое). Определяющим для семантической парадигмы труд работа становится процесс увеличения роли труда в языковой картине мира. Значение членов парадигмы ‘максимальное усилие при осуществлении деятельности вообще’ становится доминантным для всего высказывания в целом и «затушевывает» все остальные смыслы. Идеологический критерий оценки ситуации труда накладывает на актуальное значение лексем труд, работа коннотацию ‘идеологическая значимость’. Актуальное значение ‘максимальное усилие при осуществлении деятельности вообще’ проецируется и на другие ЛСВ работа, вербализованные в коммуникативных актах. Так, оно получает конкретизацию в контексте с семемой работа 2 ‘занятие, труд’. Приведем иллюстративные примеры: Высылай мне ежемесячно итоги своей работы, чтобы я знал, как мы выполнили наш договор социалистического соревнования (МР, 1937, № 119);

Сделать работу на участке, на домне, на мартене делом пролетарской чести (МР, 1933, № 119);

Бесплановость, бессистемность в снабжении систематически срывают стахановскую работу сталеваров (МР, 1937, № 27);

Оценка «отлично» действительно правильная оценка его упорной работы над собой в течение всех четырех лет (МР, 1935, № 159);

Союз строителей проводит кон ференции ударников на квартирах, железнодорожники ведут большую интересную работу с женами рабочих (МР, 1934, № 17). Синтагматические отношения лексемы работа в составе контекстов реализуют когнитивную структуру, или ментальный образ ситуации, обозначенной соответствующим именем. Она включает несколько компонентов: Субъект (сталеваров), Объект (над собой, с женами рабочих), Интенсификатор (стахановскую, упорной, большую), Локатив (на участке, на домне, на мартене), Результатив (итоги). Важной оказывается аксиологическая сторона отношений: какова ценность работы для Субъекта. Типовые позиции слова не дают указаний на финансовую заинтересованность Субъекта. Парадоксально, но релевантной для него является деятельность вообще, как единственная модель жизни в социалистическом обществе. Идеология программирует актуализацию абстрактного значения ‘максимальное усилие при осуществлении деятельности вообще’ в семеме работа 2. В этом случае абстрактная сема ‘деятельность вообще’ выступает не как противопоставленная конкретным значениям (как в слове труд), а как этап движения самого конкретного, «то есть как нераскрывшегося, неразвернувшегося, неразвившегося конкретного» [Мирошникова 2003: 31]. Контекст развивает потенциально конкретное значение при помощи актуальных семантических компонентов: ‘интенсивная деятельность’, ‘масштаб деятельности индивида в соответствии с идеологическими установками’ (итоги своей работы;

как мы выполнили наш договор социалистического соревнования;

сделать работу… делом пролетарской чести;

стахановская работа сталеваров), ‘преобразование’ (работа над собой), ‘воспитательное воздействие’ (интересная работа с женами рабочих). Характеристика ценностных установок советской языковой картины мира по отношению к понятию ‘работа’ отмечается некой двойственностью. С одной стороны, в результате анализа контекстов отмечается, что для советской языковой картины мира чрезвычайно характерна установка на положительную оценку работы. С другой стороны, фиксируется постоянная неудовлетворенность работой (ее характером, результатом). Отрицательная оценка работы 2 имеет место в высказываниях: Пленум признал работу по проведению уборки, хлебосдачи и подъеме зяби неудовлетворительной (МР, 1938, № 281);

У нас были организации, которые получили урожая меньше, чем сеяли. Такой результат посева является не работой на социализм, а работой против социализма (МР, 1933 № 93);

Тратить на одну ботой против социализма (МР, 1933 № 93);

Тратить на одну заклепку 14 косяков это не работа, а анекдот (МР, 1933, № 3);

И на этот раз распоряжение директора не выполнено. Одна треть шихтового двора была раскрыта еще месяц назад и вся «работа» на этом закончилась (МР, 1938, № 213);

У нас же отдел технического контроля только фиксирует совершившиеся факты, подменяет работу разглагольствованиями (МР, 1937, № 13). Реальные ситуации, описываемые в примерах, по своим качественным характеристикам не совпадают с идеальной моделью ситуации работа. Деятельность становится работой, если в ее смысловую структуру в актуальном употреблении входят семы: ‘труд, занятие’, ‘интенсивное’, ‘максимальное усилие’, ‘масштаб деятельности в соответствии с идеологическими установками’, ‘преобразование кого- чего-либо’, ‘воспитательное воздействие’. Используемые в данных контекстах лексические, синтаксические и графические средства актуализируют компоненты прямо противоположные. Методика замены семантических компонентов слова работа основана на иронии, аргументации с использованием отрицательно оцениваемой лексики (неудовлетворительной, разглагольствования). Сигналом иронии являются кавычки («работа»), которые указывают на то, что «произнесенное предложение скрывает непроизнесенное» [Вайнрих 1987: 76]. Ирония акцентирует релевантную информацию, отраженную обобщенной семой ‘псевдотруд’. Разрушение значения осуществляет стилистическая антонимическая фигура акротеза. Она противопоставляет работу («+») ситуации с претензией на именование работа («»): это не работа, а анекдот;

работа не на социализм, а работа против социализма. Оппозиция сем ‘занятие, труд, действие’ ‘псевдотруд’ актуализирует процесс энантиосемии значения работа 2. Процесс имеет целью вскрыть ценностные ориентиры социалистического общества, которые заключаются в утраченных семантических компонентах. Отсутствие идеологически одобренной модели у ситуации работа приравнивается к преступлению: это работа против социализма. Формируется смысловая составляющая ‘неинтенсивный труд карается законом’. В газете критерием интенсивности труда служат идеологические клише трудовой подъем, трудовой энтузиазм, трудовой героизм. Приведем типичные примеры: По всей стране растет и ширится новая волна трудового подъема (МР, 1937, № 8);

Трудовым подъемом и производственными успехами встречают VI Сессию Верховно го Совета СССР доменщики (МР, 1940, № 73);

Тогда мы действительно превратили Магнитогорск в культурный, передовой, благоустроенный город с богатой общественной культурной жизнью, которая дает новый невиданный размах трудового энтузиазма (МР, 1934, № 51);

Объясняется это тем, что рабочие воодушевлены неподдельным трудовым энтузиазмом (МР, 1934, № 120);

Число людей, показывающих трудовой героизм, должно увеличиваться с каждым днем (МР, 1933, № 98);

За проявленную инициативу в ударничестве и социалистическом строительстве, за трудовой героизм в борьбе за индустриализацию страны и коллективизацию сельского хозяйства ленинский комсомол был награжден правительством СССР орденом Трудового Красного Знамени (МР, 1938, № 241). Частотность употребления сочетаний трудовой подъем, трудовой энтузиазм, трудовой героизм сопровождается десемантизацией трудовой 1 ‘отнесенность к труду’. По этому поводу В. Г. Гак пишет: «Употребление слова в условиях семантической избыточности, ведущей к десемантизации, представляет собой одно из проявлений его несобственного употребления с точки зрения семиотической. Эта несобственность употребления заключается в том, что слово в контексте соотносится фактически с нулевым референтом, который становится таковым вследствие его ненужности. И вследствие этого самый знак становится семантически нулевым» [Гак 2003: 90]. Примеры иллюстрируют нерелевантность семантических компонентов мотивирующих существительных: подъем – ‘движение вперед’, энтузиазм – ‘душевный подъем’, героизм – ‘самопожертвование’. Наблюдается размытость семантического объема этих слов, что делает возможным их взаимозаменяемость в контексте. Основой функциональной эквивалентности становится общий семантический компонент ‘стимул’. Это значение носителя признака проецируется на значение прилагательного трудовой – ‘стимул к интенсивному труду’. В составе словосочетания прилагательное лишено информативности и выполняет сугубо прагматическую функцию, а именно, оказывает мобилизующее действие на адресата в плане привлечения его к труду. При толковании единиц, связанных с количественным обозначением труда в эпоху социализма, значимой является идеологема социалистическое соревнование. В слове соревнование опредмечены различные действия человека, индивидуальные и социальные: Социалистическое соревнование трудящихся в повышении производительности социалистического труда, в лучшей организации и выполнении всех видов работы и деятельности, способствующих повышению качества и темпов социалистического строительства [ТСУ, IV: 391]. Слово соревнование в своем системном значении содержит сему ‘интенсивность’. Даже на уровне словарного толкования можно выявить семантическую гиперболу: в лучшей, всех видов, в повышении. В толковании обозначены сферы, к которым прилагается идеологема – труд, политика. Посредством постоянного атрибутивного сопроводителя социалистическое, который активизирует сферу политического, слово соревнование политизируется. Словосочетание социалистическое соревнование становится устойчивым. Газета развивает основное системное значение лексемы соревнование, как главного средства, метода социалистической организации труда, направленного на увеличение количественных показателей труда: Здесь, на Магнитке, познакомился с высшими формами социалистического труда соцсоревнованием <…> Мы установили несколько рекордов (МР, 1934, № 78);

Социалистическое соревнование важнейший рычаг поднятия производительности труда. Это сильнейшее оружие воспитания масс в духе социалистического отношения к труду (МР, 1933, № 68);

Именно через социалистическое соревнование нужно организовывать труд, поднимать его производительность, вести массы на овладение техникой, за качество и темпы сева, социалистическое отношение к совхозному имуществу и машине (МР, 1933, № 112). Тексты интерпретируют социалистическое соревнование как форму, рычаг в поднятии производительности труда. Превосходная степень сравнения в словах важнейший, сильнейшая, высший активизирует количественную составляющую значения лексемы соревнование. Определения способствуют формированию положительной оценки этого движения, подчеркивая высшую степень его социальной значимости. Характеристика социалистического соревнования включает такие признаки как творчество, энтузиазм, ежедневное соревнование друг с другом, которые выступают как стимуляторы состояний и поступков, что качественно отличает соревнование от конкуренции в капиталистических странах. Например: Условием существования капитала является наемный труд. Наемный труд основывается исключительно на конкуренции рабочих между собой (МР, 1933, № 58). Конкуренция рассматривается как капиталистическое соперничество, в котором выигрыш одной стороны всегда означает проигрыш для другой. Принцип социалистического соревнования постоянная помощь друг другу, стремление догнать сильных и подтянуть слабых. Это активизирует в речевой практике сему ‘совместный труд субъектов’. Целью неимоверных трудовых усилий объявляется строительство социализма и как следствие повышение жизненного уровня трудящихся масс. Несмотря на приблизительность этих обыденных толкований, они «развивают требуемую меру глубины и точности» [Никитин 1983: 43]. Один из главных признаков социалистического соревнования это его массовость: Задача заключается в том, чтобы добиться наибольшего охвата рабочих соцсоревнованием и соцобязательствами. Ни одна бригада, ни один ударник не должны остаться в стороне (МР, 1934, № 71);

Требуется невиданный подъем, новая мощная волна производственного энтузиазма, пафос социалистического соревнования и ударного труда. Только при этом условии, когда самые широкие массы рабочих будут подлинно по-большевистски мобилизованы и ринутся в бой, только при этом условии мы решим с честью поставленные перед нами задачи, выполним количественные и качественные показатели. Построим все цехи и агрегаты быстро, в срок, дешево и высококачественно (МР, 1933, № 75);

Возьмем участие коммунистов в соцсоревновании и ударничестве. Коммунисты должны быть в авангарде соцсоревнования, коммунист не может быть не ударником <…> И пора парторганизациям, и комсомольцам цехов вплотную заняться этим делом, подтянуть позорно отстающих, добиться поголовного охвата действительным соцсоревнованием коммунистов и комсомольцев, сделать их авангардом, организаторами героического труда во всех бригадах и звеньях (МР, 1933, № 62). Согласованные определения с количественной семантикой в словосочетаниях наибольший охват, мощная волна, поголовный охват и конструкция категоричного отрицания ни…, ни… не должны остаться в стороне гиперболизируют размеры движения и активизируют сему ‘массовость’. Таким образом, контекстные партнеры идеологемы социалистическое соревнование актуализируют семантические компоненты ‘интенсивность’, ‘массовость’, ‘совместная деятельность’. Они, по большей части, характеризуют количественный аспект труда, при этом количественная шкала направлена в сторону большего увеличения признака. В контексте эти семы формируют смысловые составляющие: ‘интен сивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘совместный труд большого количества субъектов’. Социалистическое соревнование получило развитие в двух направлениях: ударничество и стахановское движение. Исторически ударничество, которое понималось как ‘ударный труд на благо страны’, являлось базой для формирования стахановского движения, основанного главным образом на рекордах. В газете эти два направления социалистического соревнования качественно не различаются. Они рассматриваются как взаимозаменяющие друг друга понятия. Появление у лексемы ударник ЛСВ ‘передовик социалистического производства’ связано с развитием социалистической идеологии, что нашло отражение в словарях. В СД такого ЛСВ слова ударник еще нет: 1. Ударять бить, разить, колотить. 2. Удар потеря, утрата, бедствие, сильное и неожиданное огорчение, скорбь. 3. Ударник, которым бьют по колпачку, запаляя этим порох [СД IV: 472]. ТСУ параллельно с традиционными, отмеченными СД, ЛСВ лексемы ударник приводит следующий: Передовой работник социалистического производства, перевыполняющий нормы, активно овладевающий техникой и показывающий образцы производственной дисциплины [ТСУ, IV: 891]. В МАСе одно из значений слова ударник наименование передового работника социалистического производства в СССР с середины 20-х годов до конца 50-х годов [МАС, IV: 465]. ТСУ, МАС наряду с новым ЛСВ сохраняют ЛСВ лексемы ударник, восходящие к глаголу бить. В рамках словарной статьи эти ЛСВ выступают в виде качественных характеристик нового «продукта» социализма. Действительно, ударник, во-первых, связан с нанесением удара, во-вторых, предназначен для нанесения удара по врагу. В газете ударник понимается как активное существо, деятельность которого должна быть направлена вовне, на преобразование, переделку внешнего мира: Это они на пустырях создают Днепрострой, Кузнецкстрой, тракторные, комбайные, автомобильные, авиационные, аллюминиевые гиганты… Это они создают Магнитострой. И в миллионных колоннах – тысячи, десятки и сотни тысяч ведущих передовых, самых отважных и преданных бойцов. Они рождаются социалистическим строительством – они его передовые бойцы. Ударник имя им (МР, 1933, № );

… В беготне, металле, первоклассном оборудовании новых социалистических предприятий воплощен героический труд ударников. Это ударники покорили стихию Днепра, неукротимость которого воспета поэтами. Это они прорвались в недра горы Магнитной, побороли бураны Сибири, создали в глухом таежном краю величайшие заводы-уникум. Ничто не могло остановить лавины этого беспримерного наступления – ни палящий зной, ни ледяной холод, ни происки врагов, ни пораженчество маловеров. Рабочий класс под руководством партии прорвался к цели через все преграды. В истории человечества, даже в эпосе народов нет примера, который мог бы сравниться с героизмом создателей пятилетки и блеском ее побед! (МР, 1933, № 54);

Ударный труд воздвигает на необъятных просторах Советского Союза десятки и сотни заводов-гигантов, переделывает лицо сельского хозяйства (МР, 1934, № 99). Идея силового преобразования мира доминирует в газетных контекстах. Внешний мир рассматривается как арена деятельности человека, как если бы мир только и был предназначен для того, чтобы человек получил необходимые для себя блага, удовлетворил свои потребности. Ударник это такой тип трудящегося, в котором умение господствовать над обстоятельствами является решающим свойством. В данном аспекте значимой становится сема ‘преобразование’. Существительные с количественной семантикой десяток, тысяча, сотни тысяч, миллион указывают на грандиозный размах, который приобрел труд. Числовой ряд представлен в виде конструкции однородных членов предложения, которая мысленно может быть продолжена читателем. Гиперболизация активизирует сему ‘большой масштаб деятельности’. В контексте актуализированные семы формируют смысловую составляющую концепта ‘масштабные преобразования’. В газете имеют место поведенческие прогнозы, направленные на создание идеального образа ударника: Новое содержание ударничества ударником может быть только тот, кто не только выполняет план, но и у кого механизмы работают бесперебойно, у кого агрегат в образцовом культурном порядке, кто самый короткий в мире рабочий день превращает в самый производительный! (МР, 1933, № 282);

Ударником может считаться только тот рабочий, работница и ИТР, которые выполняют качественные показатели, умеют вести за собой остальных рабочих и подтягивать отстающих (МР, 1933, № 107);

Последний пленум городского комитета партии четко сказал, что: «Решительно должна быть изменена оценка ударничест ва и организация социалистического соревнования… Ударной не может считаться бригада, хотя бы и перевыполняющая плановое задание, если она не уплотняет своего рабочего времени. Ударником не может быть рабочий, не принимающий мер к полной загрузке своего рабочего дня» (МР, 1933, № 247);

Нам нужен новый тип ударника, с новым, расширенным содержанием, ударника, который не только перевыполняет план, но который бережет вверенный ему агрегат, который добивается максимальной уплотненности рабочего дня (МР, 1933, № 251). Контексты повествуют о том, что ударник должен выполнять/перевыполнять план/качественные показатели, бережно/культурно относиться к агрегату. Пожалуй, самое главное требование к трудовым действиям ударника уплотнение рабочего дня. Специфика временных показателей видна в выражениях: максимально уплотняет рабочий день;

самый короткий в мире рабочий день превращает в самый производительный;

принимает меры к полной загрузке рабочего дня. Сема ‘уплотнение времени’ позволяет воссоздать мыслимую модель времени, в рамках которой события максимально уплотнены. Желание предельно насытить время действиями продиктовано чрезвычайно бурным развитием, потоком информации, усложнением жизни, которые приводят человечество к «биологическому цейтноту» (Н. А. Бернштейн [1991];

В. В. Иванов [1974];

Р. А. Зобов, А. М. Мостепатенко [1974] и др.). Речь идет о тех ограничениях во времени, которые наложены на все живые организмы. Из-за этих ограничений требуется принятие решения за сравнительно небольшие отрезки времени, что исключает последовательный перебор всех возможностей. Поиск резервов времени диктует уплотнение действий до предела, что создает иллюзию власти человека над временем. Такой механизм восприятия времени, конечно, не соответствует реальному времени и реальному положению вещей, но он осуществляет переход возможности в действительность. Стахановец это работник социалистической эпохи, который в социалистическом соревновании добивается наивысшей производительности труда, наилучшего использования техники и превышения производственных планов [ТСУ, IV: 498]. В основе номинации имя Алексея Стаханова, забойщика шахты «Центральная Ирмино» в Донбассе, начавшего в 1935 г. борьбу за высшие показатели социалистического труда. Собственное имя человека, принадлежащего к движению, осуществляющему генеральную линию, используется как сигнал принадлежности к нашему. Системное значение содержит такие семы: ‘работник’, ‘в социалистическую эпоху’, ‘добивается наивысшей производительности труда’, ‘наилучшего использования техники’, ‘превышения производственных показателей’, которые характеризуют стахановца с экономико-политической точки зрения. Обыденное толкование этой номинации добавляет к системному значению несколько иные смыслы. Проиллюстрируем это следующими примерами: Стахановцы это люди новой формации, их труд является прообразом высокопроизводительного коммунистического труда. Старая организация труда мешала максимальному использованию социалистической техники. Стахановцы по-новому организуют труд. Самая характерная черта стахановцев это непрерывное творчество, систематическая организация производства, связанная с тысячью, подчас мелких, изобретений и приспособлений к орудиям труда, увеличивающих производительность (МР, 1938, № 200);

Партия учит нас, что сила всенародного стахановского движения состоит не в отдельных рекордах стахановцев, а в его массовости, в неразрывной связи стахановцев с ударниками этим основным резервом стахановского движения (МР, 1938, № 237);

За прошедшие три года стахановское движение ярко продемонстрировало перед всем миром свою неисчерпаемую силу. До начала этого движения, например, в 1934 г., производительность труда рабочих промышленности поднялась на 10, 7 процента. Эта цифра намного превышала темпы роста производительности труда в капиталистических странах. Стахановское движение перекрыло и эти темпы (МР, 1938, № 200). Массовое сознание выделяет аспекты идентификации стахановцев на основе изменения ценностных установок общества. Задействуется оппозиция старая организация труда новая организация труда (социалистического), в которой отмечается тесная связь общественно-экономического бытия и ценностно-целевое отношение к способам обретения материальных ценностей (стахановцы по-новому организуют труд). Эти выражения актуализируют сему ‘преобразование’. В газете имеет место претензия на многоплановость понятия стахановец. Она заключается в невозможности его осмысления только в пределах экономического измерения. Осмысляется и духовно-нравственное наполнение. Например, самой характерной чертой стахановцев называется творчество и изобретательство: непрерывное творчество;

система, свя занная с тысячью, подчас мелких, изобретений. В этих выражениях особенно становится актуальна сема ‘творчество’. Другая духовная идея совместная работа. Семантический компонент ‘совместная деятельность’ активизируется в выражении в неразрывной связи стахановцев с ударниками. Примеры умалчивают о проблеме материальной заинтересованности стахановцев, что имплицитно указывает на такую черту как слабая ориентированность на материальные блага. Это выводит на передний план увлеченность стахановцев трудом как таковым. Труд ради самого труда в данном контексте предполагает полную и все более интенсивную отдачу своих сил труду. Определяющим становится семантический компонент ‘интенсивность’. Это хорошо иллюстрирует выражение стахановское движение перекрыло и эти темпы. Таким образом, актуальное значение слова стахановец богаче системного, поскольку помимо семантических компонентов экономико-политического содержания включает семы нравственно-духовного содержания: ‘преобразование’, ‘творчество’, ‘совместная деятельность’. Большую роль для количественного осмысления концепта «труд» играет идеологема темпы труда. Системное значение слова труд, по данным НОСС, не содержит семантических компонентов, которые в контексте позволили бы процессу труда разворачиваться во времени. Длительность труда может указываться «только при обобщенном описании деятельности, которая имела место на протяжении длительного времени;

ср. Этот труд отнял у него десять лет жизни» [НОСС: 309]. Тем не менее идея уплотнения трудового времени релевантна для тоталитарного общества. В контексте ее позволяет реализовать идеологема темпы труда. Языковое значение слова темпы содержит такие ядерные семы, как ‘мера времени’, ‘в дробных частях’, ‘степень быстроты’: Мера времени, в дробных частях, размер [СД, IV: 397];

Cтепень быстроты в осуществлении чего-нибудь, в исполнении какого-нибудь дела, задания [ТСУ, IV: 677]. В актуальном употреблении словосочетание темпы труда активно реализует языковые семантические компоненты, а также приобретает новые. Возьмем в качестве примера высказывания: Сейчас, несмотря на зимние холода, мы не только не сбавили темпов в труде, а будем выполнять любое задание еще лучше и энергичней, чтобы завоевать 1-е место во Всесоюзном соревновании молодежных бригад (МР, 1940, № 20);

В октябре тов. Курашёв не снижает темпов, ежесуточно выполняя нормы выработки до 250-300 процентов (МР, 1938, № 228). Высказывания имплицитно содержат ситуацию развертывания труда во времени. Субъект процесс, выраженный существительным темп. Ему приписывается роль Следование. Основные глаголы не сбавили, не снижает содержат индексальные элементы: суффикс -л- показатель прошедшего времени и окончание -ет показатель настоящего времени. Они фиксируют место явления, обозначенного словом темп, в «сетке координат» относительно точки отсчета. В сочетании с отрицательной частицей не индексальные элементы указывают на длительность процесса во времени. Именно длительность характеризует ситуацию с точки зрения ее внутреннего устройства: не сбавили Р = ‘в момент Т1 Р существовал, в момент Т2 Р существовал, и момент Т1 непосредственно предшествует моменту Т2’. не снижает Р В данном контексте эта ситуация расценивается в качестве образца для подражания, нормы, которой надо придерживаться. Но в рамках ситуации длительность субъект темп в роли Следование не может рассматриваться на количественной шкале увеличения или уменьшения интенсивности действия. Темпы просто «длятся». Актуализированная сема ‘непрерывные действия’ размывает системный семантический признак ‘в дробных частях’. Процесс труда предстает как явление, бесконечно развернутое во времени. Языковая сема ‘степень быстроты’ в актуальном употреблении слова темпы получает неоднозначные способы выражения. Приведем примеры: Мы уже писали о том, что отдел снабжения комбината срывал нараставшие темпы работы (МР, 1937, № 29);

Ударными темпами идет освоение проектной мощности печи. Ударники в короткий срок освоили проектную мощность домны. Получена телеграмма от тов. Сталина, в которой он приветствует ударников Магнитки с победой (МР, 1934, № 11);

…организации завода и стройки должны еще шире развернуть борьбу за большевистские темпы, за крепкую дисциплину, за пролетарское классовосознательное отношение к труду (МР, 1933, № 111);

Подлинно широко развернутое соревнование между двумя гигантами [Магнитогорск и Кузнецк О. Ч.] будет новым походом за новые, невиданные темпы не только строительства, но и освоения техники новых заводов (МР, 1933, № 99);

Рядом цифр, рисующих недостаточные темпы выполнения плана по домнам, коксовому цеху, добыче руды, шамотному и ремонтному заводам в первом квартале и в апреле, тов. Мышков характеризует неудовлетворительную работу действующих цехов завода (МР, 1933, № 119);

Темпы вспашки паров продолжают оставаться неудовлетворительными (МР, 1935, № 132);

Наоборот, возможно снижение и без того мертвых темпов (МР, 1935, № 136);

Если передовой ударный коллектив стана «300» успешно осваивает технику и добивается все новых и новых высот, то темпы работы в остальных прокатных цехах еще низки (МР, 1935, № 154);

Черепашьи темпы на реконструкции кинотеатра. Сплошь и рядом можно встретить такую картину: группа рабочих сидит и покуривает;

группа рабочих, неизвестно по каким причинам, собралась в конторе, и т. д. Не чувствуется, чтобы на этом ответственном участке кипела работа, не видно социалистического соревнования (МР, 1940, № 71). Атрибутивные определители слова темпы выражают степень проявления признака на разных основаниях: количество (нараставшие, высокие, недостаточные, низкие), идеологическая принадлежность (ударные, большевистские), сенсорночувственное восприятие (невиданные), прагматическую значимость (неудовлетворительные), метафорическое осмысление (мертвые, черепашьи). Несмотря на различия, очевидно, что в определениях имеет место поляризованный набор оценочных функций. Признак, лежащий в основе каждого атрибутивного определителя, обозначим условно буквой «А». Пусть в данных примерах «А» интерпретируется как «интенсивность действия». Тогда возможны следующие операции преобразования «А»: 1) +А. Это А трактуется говорящим как нечто положительное, желаемое, должное, оно несет позитивный оценочный смысл, и тогда ему присваиваются признаки: нараставшие, высокие, ударные, большевистские, невиданные;

2) А. Это А трактуется говорящим как нечто отрицательное, вредное и ему присваиваются признаки, несущие негативный оценочный смысл: недостаточные, низкие, неудовлетворительные, мертвые, черепашьи.

Относительно ситуации длительность наиболее желательны признаки +А, потому регулярными становятся тексты, призывающие к срочному увеличению темпов: Делом чести всей магнитогорской парторганизации, хозяйственного руководства комбината и прокатного цеха является развить такие темпы строительства и монтажа, чтобы пустить стан «500» уже в конце 1933 года (МР, 1933, № 121);

Майский прорыв ставит перед строителями вопрос о немедленном усилении темпов и качества работ в последние дни мая и о развернутой борьбе за перевыполнение июньского плана (МР, 1933, № 121). Идея увеличения темпов активизирует сему ‘идеологическая значимость’. Об этом свидетельствуют выражения с семантикой долженствования развить темпы;

немедленное усиление. Предикаты со значением категоричности развить, немедленное в полной мере иллюстрируют важность этого процесса. Они актуализируют сему ‘усиление интенсивности’. Итак, семантические функции Интенсификатора и Субъекта труда репрезентируются в различных лексических единицах денотативного поля труд, которые в газетных контекстах актуализируют смысловые составляющие: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’, ‘минимальные затраты времени’. Эти смыслы получают положительную идеологическую оценку в политизированных контекстах. Однако представленные содержательные составляющие труда намеренно отрицаются в высказываниях, отражающих псевдотруд. Отступление от идеологического идеала интенсивного труда получает в контекстах отрицательную оценку и формирует смысловую составляющую ‘неинтенсивный труд карается законом’. Публицистические контексты, как показывает материал, конструирует особую реальность, которая основана на искажении действительности. Объективная причина этого явления заключается в «относительном характере нашего знания о мире: словесные знаки в момент своего возникновения отражают недостаточный и несовершенный уровень знаний. Наивное познание, закрепленное словесными суррогатами, создает картину мира, не вполне соответствующую реальности» [Шейгал 2000: 40]. Субъективный фактор связан с сознательным искажением действительности в интересах отдельных лиц или групп лиц. В совокупности они представляют собой мощную систему, способную моделировать иллюзии, которые создаются, однако, на основе учета ценностных ориентаций людей и целенаправленно внедряются в массовое сознание. Этический аспект идеологизации концепта «труд» реализует основные моральные принципы коммунистического общества. В границах тоталитарной идеологии мораль «представляет собой исключительно социальный (социально-культурный) феномен, возникающий в процессе общественного развития как средство удовлетворения определенных потребностей общества» [Апресян Р. 1995: 62]. Создавая собственную модель морали советская этика синтезировала это определение морали и классически-марксистские формулы: как форма идеологии мораль выражает классовые интересы;

в каждую эпоху нравственным считается то, что отвечает интересам того или иного класса и т. д. [Апресян Р. 1995: 63]. Потому система ценностей советского общества покоится на жесткой дихотомии свои чужие, отражающей классовый подход, а не на развитой модели универсальных ценностей. Однако при всем огромном влиянии, идеология это преходящее явление, вторичное по отношению к моральным заповедям. По этому поводу Р. Г. Апресян пишет: «То, сколь мало времени требуется на восстановление моральных чувств, несмотря на все ужасы тоталитаризма и тирании, как раз свидетельствует об их изначальности у человека» [Апресян Р. 1995: 54]. В газете содержание советской этики конкретизируется на 2-х уровнях: 1) оппозиции политических сил (коммунисты капиталисты);

2) оппозиции социокультурных ценностей (свобода принуждение, гуманность антигуманность). Эти два уровня идеологический и морально-нравственный взаимосвязаны. На основе оппозиции политических сил распределяются оценочные функции: «положительная оценка явления» «отрицательная оценка явления». Речевое поведение всецело подчинено одной из этих двух оценочных установок, а именно, положительной оценке всего, что принадлежит своей идеологии, отрицательная оценка чужого рождается сама собой. Каждой из этих функций соответствуют группы слов, находящихся между собой в «отношениях субституции» [Эпштейн 1991: 28]. капиталистическое общество эксплуатация нечеловеческий труд коммунистическое общество свободный труд человеческий труд Наличие в текстах таких лексических пар объясняется тем, что конструктивным оказывается прагматический план языка, необходимость противопоставлять в системе словесных знаков оценочные значения. Зафиксированные в языке при помощи слов, составных наименований оценочные значения в той или иной мере навязывают человеку определенное видение мира. Информация, способная представить в выгодном свете свою идеологию или способная нанести ущерб интересам другого политического лагеря, как правило, базируется на рассуждениях о социокультурных ценностях. «Выворачивание наизнанку» другой идеологической модели легко достижимо через «десакрализацию» социокультурных святынь, потому в коммуникативном употреблении труд в капиталистическом обществе характеризуется как явление, несущее рабство, бесправие. В свою очередь, труд социалистический, присоединяясь к словамконцептам, обозначающим общечеловеческие ценности (свобода, равенство, гуманизм), выполняет «идеологическую функцию построения новой псевдореальности, отторгая целое государство от другого мира» (Китайгородская, Розанова 2003: 158). Наглядным примером служат контексты: …пролетарская диктатура затем и призвана, чтобы изменить мир, изменить человеческие отношения, создать новую высшую организацию производства и человеческого труда (МР, 1933, № 33);

Так поднялась производительность живого человеческого труда, труда, вооруженного новой техникой, новыми, вступившими в строй машинами и агрегатами (МР, 1934, № 159);

Все, что разрушает физические и духовные силы подрастающего поколения, нищета, голод, безработица, нечеловеческий подневольный труд, бесправие, все это навсегда уничтожено в нашей советской стране (МР, 1937, № 220). Контексты актуализируют этическую оппозицию гуманность антигуманность. Они четко противопоставляют коммунистическую мораль капиталистической, при этом подчеркивается, что коммунистические нравственные нормы выражают интересы всего трудового человечества. Атрибутивный сопроводитель человеческий в этих контекстах получает новое актуальное значение, близкое понятию гуманность. Актуализацию семантических компонентов ‘человечность’, ‘человеколюбие’, ‘уважение к людям’, ‘к человеческому достоинству’ и их последующее наведение подчеркивают выражения: человеческие отношения;

все, что разрушает физические и духовные силы подрастающего поколения… все это уничтожено. На фоне человеческой (гуманной) морали коммунистического общества мораль капиталистическая приобре тает номинацию нечеловеческая (т. е. антигуманная, поскольку принадлежит области чужого), потому в газете труд при капитализме, как явление, основанное на капиталистических (чужих) нормах морали, получает характеристику антигуманного, а следовательно, нечеловеческого. Иллюстрацией служит выражение нечеловеческий подневольный труд. Пейоративная оценка труда в мире капиталистическом формируется при помощи семы ‘регресс‘ и сопутствующих ей сем ‘бесправие‘, ‘голод‘, ‘безработица‘, ‘бедность‘, которые имеют вербальную экспликацию в словах-аффективах безработица, голод, нищета, бесправие. В контексте слова-аффективы являются эмоциональными усилителями способными «оказывать психическое воздействие и вызывать различного рода чувства и переживания (ненависти, тревоги, страха, удовлетворения, национальной гордости, патриотизма и т. д.)» [Быкова 2000: 49]. Ассоциативные признаки ‘мучение‘, ‘смерть‘ актуализируют аспект морального выбора субъекта. Конечно, «экономика», «жизнь» не являются элементами этики. Однако перед лицом смертельной опасности сама по себе жизнь становится нравственной ценностью, поскольку субъект лишается возможности морального выбора [Апресян Р. 1995: 60]. В газетных контекстах в капиталистическом обществе субъект труда обречен на голод, безработицу, нищету, приводящие в конечном итоге к смерти, и потому он морально несвободен. Актуализируемые контекстами смысловые составляющие сводятся к следующим: ‘в социалистическом обществе труд гуманен, а субъект труда свободен’, ‘в капиталистическом обществе труд антигуманен, а субъект труда несвободен’. В вербальной картине мира актуальное значение труда социалистического содержит сему ‘альтруистический’, которая воплощается в типовом контексте труд без условия о вознаграждении. В то же время присутствуют и прямо противоположные высказывания, рассматривающие потенциальные плоды труда социалистического. Феномен данного несоответствия кроется, по всей видимости, в особенностях метаязыкового сознания, в рамках которого происходит формирование идеологемы труд. Обыденное метаязыковое сознание, обслуживающее нужды повседневного языкового существования человека, включает в свою систему только те комментарии, которые формируются в результате живого контакта с миром, только на основе «непосредст венного переживания усматривается подлинность и достоверность» [Вепрева 2002б: 54]. Действительный опыт человека, включенного в отношения, которые реально требуют ситуативных, соотнесенных с практическими социальными интересами решений и оценок, нередко обнаруживает определенные несоответствия с постулируемой моралью [Апресян Р. 1995: 55]. Так, контексты репрезентируют удовлетворение потребностей других людей не только как цель, но и как средство достижения личных целей. Труд источник материальных благ для субъекта нельзя назвать альтруистичным. Это ярко иллюстрируется в следующих высказываниях: Каждый знает, что его труд будет сторицей оплачен, что каждый килограмм хлеба, собранный своевременно, повышает стоимость его трудодня (МР, 1938, № 215);

Высокая производительность богатые заработки, честный труд высокая оплата. Таков непреложный закон социализма (МР, 1937, № 231);

Комиссия по качеству «Красного маяка» с исключительной силой убедительности показала неразрывную связь добросовестного труда колхозника с оценкой трудодня, с необходимостью борьбы за подлинно большевистский колхоз (МР, 1934, № 166);

Миллионы убедились, что социализм несет им светлую, радостную, сытую жизнь, что в наших условиях достаточно честно, добросовестно трудиться, чтобы неизменно повышать свое благосостояние (МР, 1934, № 22);

Труд и только труд в нашей стране незыблемое мерило заслуг каждого, его славы и почета, его общественного признания и материальных условий жизни (МР, 1937, № 4). В данных контекстах в роли Результатива выступают существительные оплата, благосостояние, условия жизни. Обращает внимание контекстная связанность слов, занимающих позицию Результатива, и атрибутов труда честный, добросовестный. Логика развития высказываний строится по схеме «честный/добросовестный труд плоды труда». Общесистемное толкование слов честный, добросовестный ‘о деятельности, не запятнанной ничем предосудительным’, ‘честно выполняющий свои обязанности’ – в типовых контекстах советского публицистического дискурса утрачивает свою релевантность. Дифференциальные системные компоненты ‘ничем предосудительным’ и ‘честно выполняющий’ идеологически переосмысляются. Это ведет к упрощению семантики слов на сигнификативном уровне. Сложная сигнификативная структура сводится к компоненту ‘в соответствии с предписаниями идеологии’. Ком муникативно актуальные для текущей ситуации идеологические наслоения обусловливают частичную десемантизацию системных значений данных слов. «В результате почти полной утраты сигнификата знак становится ситуативным и его функционирование ритуализируется» [Романенко 2003: 255]. Идентификация честного, добросовестного труда проходит по параметру «деятельность, осуществляемая по предписаниям идеологии», что способствует включению слов честный, добросовестный в ситуативный синонимический ряд. Данные слова в контекстах выполняют функцию знака, в котором органически слиты логика, правила ритуала и роль самого знака в ритуале. На структуре высказывания это отражается следующим образом: сигнал о труде как честной, добросовестной деятельности является необходимым условием открытия позиции Результатива. Актуализируется смысловая составляющая ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, предоставляет материальные блага для субъекта’. И в этом аспекте труд осмысляется этикой, скорее всего, как польза, поскольку представляет собой положительную ценность, в основе которой лежат интересы, то есть отношения человека к различным объектам, освоение которых позволяет ему сохранять и повышать свой социальный, экономический, культурный статус [Апресян Р. 1995: 198]. Принцип полезности труда, как отмечает Р. Г. Апресян, разнопланово понимался идеологами коммунизма. С одной стороны, принцип полезности становится фактором общественного соединения людей, социализации их связей и зависимостей, поскольку трудовые усилия субъекта в отношении класса оборачиваются общей пользой для класса. С другой стороны, марксизм видит, что отношения полезности усугубляют эксплуатацию, т. к. реализация интересов индивида может предполагать ущемление интересов других субъектов [Апресян Р. 1995: 203]. Понятно, что в условиях эксплуатации невозможно соединение труда и общей пользы. Труд может приносить пользу для рабочего класса только будучи свободным трудом. Достижение свободного труда виделось в установлении равенства в обладании материальными благами и подчинении индивидуальных устремлений и целей единому централизованному началу. «Эта моральная максима становится политическим императивом, неисполнение которого расценивается всевидящим руководством как политическая нелояльность, если не государственное преступление» [Апресян Р. 1995: 205]. В газете моральная максима свободного труда репрезентирована в контекстах, содержащих идеологему эксплуатация. Приведем несколько примеров: Титан революционной мысли и действия, Ленин воплотил в себе могучую силу и благородную страсть, историческую правоту и глубокую мудрость, неукротимую смелость и отвагу рабочего класса, призванного вывести человечество из тупика рабства и эксплуатации в мир свободного творческого труда, радостной и счастливой жизни (МР, 1940, № 18);

Победа социализма спасла крестьянскую девочку от горькой батрацкой доли, от нищеты и рабства. Социализм вырастил из девушки, пришедшей в Москву из села, неграмотной, чернорабочей, передовую работницу (МР, 1937, № 245);

В нашей стране победившего социализма нет эксплоататоров и нет эксплоатируемых. Место каждого человека в нашем обществе определяется его участием в социалистическом труде (МР, 1940, № 12);

Эксплуатация человека человеком у нас ликвидирована навсегда. Социалистический труд дает колхознику и почет, и имя, и материальные блага (МР, 1940, № 22);

Труд рабочего и крестьянина освобожден от эксплуатации. Доходы, выжимавшиеся эксплуататорами из народного труда, остаются ныне в руках трудящихся и используются частью на расширение производства и привлечение в производство новых отрядов трудящихся, а частью для прямого повышения доходов рабочих и крестьян (МР, 1934, № 25). В этих высказываниях идеологема эксплуатация эксплицирует ущемление морального принципа индивидуальных трудовых устремлений на общую пользу, которое проявляется при анализе внутренней семантической структуры лексемы эксплуатация. Она содержит пропозицию с участием иерархических субъектов: СубъектаОрганизатора и Субъекта-Исполнителя. Организатор (эксплуататор) обусловливает конкретное воплощение активности Исполнителя (эксплуатируемые, трудящиеся, рабочие, колхозники, чернорабочие). Доминирующей становится сема ‘принуждение’, которая накладывает ограничения на свободу действий и творческое отношение к труду Исполнителя, о чем свидетельствует контекстное противопоставление тупик рабства свободный, творческий труд. Выражение доходы, выжимавшиеся эксплуататорами из народного труда актуализирует сему ‘экономическое неравенство’. Она формирует смысл ‘эксплуатация препятствует реализации Она формирует смысл ‘эксплуатация препятствует реализации принципа социального равенства, который создает предпосылки для труда на благо общества’. Эта смысловая составляющая абсолютизируется в процессе присвоения эксплуатацией номинации рабство. Лексикографически лексемы рабство и эксплуатация представлены следующим образом: рабство «находиться в полной собственности человека»;

эксплуатация «присвоение продуктов чужого труда». Семантические компоненты ‘в полной собственности’ и ‘продукты труда’ позволяют говорить о том, что эксплуатация относится к рабству, как часть к целому. Однако в контексте имеет место перенос признаков целого на его часть. Это влечет за собой сближение значений слов рабство эксплуатация в их коммуникативном употреблении. Регулярное употребление лексемы рабство как синонима к слову эксплуатация способствует вербальной экспликации семантического компонента ‘рабство’ в слове труд (при капитализме). Естественным становится наделение Организатора вторичной ролевой функцией Обладателя. Текст развертывается следующим образом: Эксплуататоры, те, кто организовывает трудовую деятельность… получает прибыль. Исчезновение эксплуатации при социализме репрезентируется в выражениях: Труд рабочего освобожден от эксплуатации;

социализм освободил от рабства;

в нашей стране нет эксплуататоров и нет эксплуатируемых. Эксплуатацию заменяет свободный труд (мир свободного творческого труда), который предполагает материальное равенство, освобождающее субъекта от экономических оков и дающее ему возможность трудиться для общей пользы. Предикат свободный содержит пропозицию, в которой роль Организатора трудового процесса приписывается существительному труд. Иллюстрацией служат выражения место рабочих определяется трудом и социалистический труд дает колхознику и почет, и имя, и материальные блага.. Труд в роли Организатора приобретает семантический компонент ‘организующая сила’. Наделение неодушевленного существительного вторичной ролевой функцией меняет характер активности Субъекта-Исполнителя. Нерелевантной становится сема ‘принуждение’. Наблюдается процесс наведения семы ‘добровольный’. Личные имена рабочие, колхозники, трудящиеся в роли Субъекта совмещают функции Исполнителя и Обладателя. Это находит отражение в выражениях: доходы остаются в руках трудящихся, победа социализма спасла от нищеты. Контекст есте ственно развертывается таким образом: Трудящиеся, те, кто трудится… получает материальные блага. Моральный принцип свободного труда развивает составляющую концепта ‘трудовые усилия субъекта оборачиваются общей пользой для класса’, которая в данных контекстах получает мелиоративную оценку, выраженную семами ‘радость’, ‘счастье’ (в мир… радостной и счастливой жизни). Таким образом, контексты репрезентируют устойчивые смыслы при развертывании ситуаций эксплуатация и свободный труд. Сообщение, что Х трудится в капиталистическом обществе воспринимается и как сообщение о том, что труд возложен на Х-а, и как констатация каких-либо ограничений на деятельность, точнее, на выбор Х-а (доминирующая сема ‘принуждение’);

тогда как сообщение о том, что Х трудится при социализме, понимается как сообщение о том, что Х следует велению сердца (доминирующие семы ‘добровольный’, ‘организующая сила’). Итак, моральные принципы, лежащие в основе этического осмысления труда, в политизированных контекстах рассматриваются в соответствии с классовым подходом к обществу. Это приводит к созданию оппозиций этических ценностей, основанных на дихотомии свой чужой: гуманность антигуманность, свобода принуждение, возможность морального выбора отсутствие морального выбора и т. д. В контекстах они формируют противопоставленные друг другу содержательные составляющие труда при социализме и труда при капитализме: ‘труд в социалистическом обществе является гуманным, добровольным, альтруистичным’, ‘субъект труда свободен’, ‘труд, осуществляемый по предписаниям идеологии оборачивается личной пользой для субъекта’, ‘труд субъекта оборачивается общей пользой для класса’;

‘труд в капиталистическом обществе является антигуманным, принудительным’, ‘субъект несвободен’, ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’. Стремление создать новую реальность нередко приводит к рассмотрению привычных вещей в новом ракурсе. Так, труд характеризуется периодической печатью как одна из форм художественного творчества. Газета описывает творения труда, законы развития трудового творчества, идейное содержание и общественную роль, что свидетельствует об эстетическом осмыслении труда. Видение труда как акта творче ства заставляет обратить внимание на явление творческого труда и рассмотреть те смысловые составляющие, которые оно порождает. Творческий труд это процесс, направленный на созидание прекрасного. Он являет собой мобилизующую силу, имеет осознанную цель, по мере осуществления которой настанет прекрасная жизнь. Основные роли: Субъект, Инструмент, Результатив, Локатив, Целеполагание. Процесс творчества в труде как многогранное явление репрезентируется в следующих высказываниях: Нет ни одного уголка в нашем необъятном Союзе, где бы не чувствовалась кипучая созидательная, творческая работа на благо народа и укрепление нашего рабоче-крестьянского государства (МР, 1937, № 11);

Повсюду кипит творческая, созидательная работа. Строятся новые фабрики и заводы, строится Днепро-Бугский канал, восстанавливается ДнепроНеманский канал (МР, 1940, № 72);

Труд стахановцев это, в подлинном смысле слова, творческий труд, имеющий ясно осознанную цель (МР, 1948, № 8). Акт творчества в труде описан предикатами созидательный (‘созидающий чтон., творческий’) [ТСУ IV: 359], творческий (‘создающий новые по замыслу культурные и материальные ценности’) [ТСУ IV: 664]. Они актуализируют сему ‘создание ценностей’. Позиция Результатива замещается лексемами заводы и фабрики, ДнепроБугский канал, Днепро-Неманский канал. Выражение нет ни одного уголка в нашем необъятном Союзе свидетельствует о масштабности процесса, что служит активизации семы ‘всеобъемлющий’. Локативы наш, Союз четко определяют место бытования творческого труда. Процесс творчества ограничен рамками социалистического государства и его политики. Актуальное значение лексемы труд расширяется за счет семантического компонента ‘в Советском Союзе’. В газетных контекстах личностно-ролевая идентификация Субъекта выражена словами творцы и таланты и их гипонимами: народ, комбайнер, радист, ткач, каждый советский человек. Например: Коммунизм! О нем столетиями мечтали лучшие умы человечества. Видя вокруг себя тягчайшее угнетение, нищету и страдания трудящихся масс, порождаемые капиталистическим строем, благородные мыслители в прошлом мечтали о таком социальном строе, где не будет порабощения человека человеком, не будет частной собственности, где все блага, добытые трудом, будут принадлежать самому народу их творцу и хозяину (МР, 1940, № 16);

Советский человек хозяин своей судьбы. Безработица, бедность ликвидированы навеки. Выби рай любое дело, трудись, расти, выдумывай, пробуй все жизненные пути открыты народным талантам (МР, 1937, № 237);

Вместе с домнами и мартенами росли люди, творцы индустриальной мощи, творцы нового социалистического отношения к труду (МР, 1934, № 85);

Героическое обнаруживается в любой профессии: радист и арктический зимовщик, комбайнер и животновод, артист и врач, инженер и учитель, токарь и ткач, железнодорожник и грузчик, летчик и моряк каждый на своем участке становится творцом, продвигая вперед науку и технику (МР, 1938, № 242). Субъект выступает как представитель профессии или идеологической группы (каждый, советский человек). Имеет место процесс «обезличения», где множество «я» сливается в коллективное «мы». В этом и есть отличие творчества в труде от творчества вообще, где каждый творец индивидуален. Контексты содержат оценку Субъекта (героические поступки), которая выражает общественную точку зрения на личностные качества творца. Индивидуальная и социальная личность слиты воедино, но при этом аспект социального является ведущим. В газете труд оценивается по результатам, которые достаточно разнородны: Рабочие, колхозники, трудящиеся Советского союза увеличивают свою энергию, с невиданной в истории преданностью создают, творят новую социалистическую жизнь (МР, 1935, № 146);

Мы воюем за новое человеческое общество, мы воюем за новые права человека, мы воюем против эксплуатации, против рабства, за довольный и сознательный труд на благо всего коллектива, за труд, воодушевляющий людей, за труд созидающий не только новые прекрасные вещи, но и нового человека (МР, 1935, № 116);

В процессе труда и развития социалистического отношения к труду переваривается человек, создаются новые люди, достойные строители социалистического общества (МР, 1934, № 34). Результатив представлен сочетаниями: новые прекрасные вещи, индустриальная мощь, новые люди, новая социалистическая жизнь, социалистическое отношение к труду. Нетрадиционными для роли Результатива являются одушевленные существительные (люди, человек) и ментальные сущности (жизнь, отношение к труду). Труд осмысливается как деятельность, в ходе которой Субъект развивает свои способности, в равной мере обогащает себя и других, общество.

В соответствии со смысловой составляющей ‘труд способен творить ментальные сущности’ в газетных контекстах осуществляется выбор лексем, замещающих позицию Инструмента. Приведем примеры: Необходимо сказать о творческом подъеме трудящихся во время труда (МР, 1933, № 274);

Трудящиеся с энтузиазмом строят свою счастливую жизнь (МР, 1935, № 118);

Советская власть и ленинскосталинская национальная политика дали белорусскому трудовому народу возможность развернуть свои богатейшие творческие силы, приложив свой труд на благо родной страны (МР, 1935, № 160). Тексты ставят в позицию Инструмента лексемы силы, подъем, энтузиазм. Закономерность выбора существительных с отвлеченной семантикой продиктована логикой: ментальные сущности создаются только посредством ментальных образований. Использование в роли Инструмента слов творческие силы, стремление, энтузиазм, референт которых тяжело поддается описанию, в некоторой степени сближает труд с творчеством, поскольку оно также оперирует понятиями вдохновение, муза, прозрение и т. д. Это сущности притягательные, лексикографически трудноописуемые и в принципе непознаваемые. Процесс постоянного накопления и количественного увеличения творческих сил, стремлений и энтузиазма является главным законом развития трудового творчества. Основной стратегический вектор направлен на изменение эмотивного состояния читателя. Особая социальная и идейная ценность результатов труда активизирует смысл жизненно важной необходимости этого процесса для каждого советского человека. Таким образом, уподобление труда творчеству способствует процессу наведения семантических компонентов ‘творчество’, ‘созидание ценностей’, ‘всеобъемлющий’, ‘в Советском Союзе’. Лексема труд и ее контекстное окружение в высказываниях, отражающих различные проявления творческого труда, актуализируют смыслы: ‘творческий труд творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта и обогащает общество’, ‘охватывает все советское государство’, ‘имеет целью новую прекрасную жизнь’. Эти содержательные составляющие концепта в газете получают положительную идеологическую оценку, поскольку они характеризуют труд в условиях социализма. Следует отметить, что в печати отсутствует эстетическое осмысление труда в капиталистическом обществе.

Выводы. 1. Анализ высказываний позволяет выделить основных контекстных партнеров слов труд, работа как имени концепта. Перечислим: безработица, бесплатный, большевистский, бороться, героизм, герой, голод, доблесть, добросовестный, драться, индустриальный, капитализм, каторжный, квалифицированный, коллективный договор, красное переходящее знамя, любить труд, мерило ценностей (заслуг), механизированный, мирный, на благо общества, напряженный, неквалифицированный, нечеловеческий, нищета, нужда, обязательства, освобожденный, передовой, план, побоевому, по-большевистски, по-новому, передовик, подвиг, подневольный, подъем, почетный, презренное занятие, пятилетка, раб, рабочая сила, рабочий, рабочий класс, рабство, радость, рекорд, рекордный, рост, ручной, свободный, сельскохозяйственный, слава, сознательный, социализм, социалистическое отношение к труду, социалистическое соревнование, стахановец, стахановский, творческий, темпы, трудодень, трудовая жизнь, трудовое человечество, трудовой народ, трудящийся, труженик, тяжелый, угнетенный, ударник, ударный, умственный, уплотнение, упорный, успехи, физический, царство труда, человеческий, честный, честь, эксплуатация, энтузиазм, ярмо. В контексте они способствуют формированию смысловых составляющих концепта «труд». При этом идеологическое оценивание стоящих за данными лингвоспецифичными словами явлений действительности способствует идеологизации содержания концепта. 2. Фреймовая структура помогает выделить основные аспекты идеологизации концепта «труд». Для экспликации его содержательных составляющих релевантными оказываются Субъект, Объект, Результатив, Модификатор, Инструмент, Локатив. Эти элементы фрейма репрезентируют следующие идеологизированные составляющие «Труда»: Модификатор и Инструмент: ‘прогрессивная деятельность’ («+»), ‘регрессивная деятельность’ («»);

Субъект, Интенсификатор, Объект: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’ («+»);

Субъект, Объект, Инструмент, Результатив, Целеполагание: ‘творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта’, ‘имеет целью новую прекрасную жизнь’ («+»);

Субъект, Результатив: ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта и общей пользой для рабочего класса’ («+»), ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’ («»);

Локатив: ‘охватывает все советское государство’ («+»). 3. Идеологическая оценка хорошо плохо для рабочего класса провоцирует разную наполненность двуполюсного содержания анализируемого концепта. Положительный полюс идеологической оценки, соответствующий сфере «нашего» труда, порождает следующие смысловые составляющие концепта: квалификативные составляющие: ‘прогрессивная деятельность’, ‘стремится к обобщенной форме труда’;

количественные составляющие: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’, ‘неинтенсивный труд карается законом’, ‘охватывает все советское государство’;

этические составляющие: ‘гуманный’, ‘добровольный’, ‘альтруистичный’, ‘субъект свободен’, ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта’, ‘труд субъекта оборачивается общей пользой для рабочего класса’;

эстетические составляющие: ‘творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта и обогащает общество’, ‘приближает новую прекрасную жизнь’. Отрицательный полюс идеологической оценки, соответствующий области «чужого» труда, характеризуется меньшим количеством составляющих: квалификативные составляющие: ‘регрессивная деятельность’;

этические составляющие: ‘антигуманный’, ‘принудительный’, ‘субъект несвободен’, ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’. Столь небольшое количество содержательных составляющих сферы «чужого», вероятно, обусловлено закрепленным в общественном сознании идеологически ориентированным оценочным стереотипом, согласно которому все, что находится в оппозиции к официальной идеологии, отрицательно оценивается и концептуально не разрабатывается. 2.1.2. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1941-1945 гг.) Охарактеризуем кратко социально-политические условия, оказавшие влияние на идеологизацию концепта «труд». 22 июня 1941 г. в полдень с обращением к народу выступил В. Молотов. От имени правительства он сделал заявление о вторжении врага, в котором выразил уверенность, что население страны отнесется «с должным сознанием к своим обязанностям, к своему труду». Заканчивалось обращение словами, вскоре ставшими крылатыми: «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами» [Новейшая история… 1998: 136]. Сталин обратился к народу 3 июля 1941 г. В основу его выступления легла директива Совнаркома и ЦК партии от 29 июня 1941 г., в которой было заявлено: Теперь все зависит от нашего умения быстро организовываться и действовать, не теряя ни минуты времени, не упуская ни одной возможности в борьбе с врагом [Из директивы Совнаркома… 1968: 40]. Важнейшей частью речи Сталина был план мер, направленных на немедленную перестройку всей нашей работы на военный лад [Александров и др. 1949: 186]. В основу перестройки был положен принцип максимальной централизации политического, хозяйственного и военного руководства. Нарком Б. Л. Ванников, оценивая военный потенциал страны в 1941 г., отмечал: Никаких существенных изменений в количестве заводов и наркоматов оборонной промышленности за это время не произошло. Не были да и не могли быть введены также какие-либо значительные производственные мощности. Следовательно, рост выпуска валовой продукции происходил только за счет перевода оборонных заводов на режим военного времени. Это означало увеличение коэффициента использования оборудования, переход на полную трехсменную работу и непрерывную неделю, увеличение числа рабочих и т. д. [Ванников 1988: 152-153]. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 декабря 1941 г. рабочие и служащие военных предприятий и смежных с ним производств объявлялись на период войны мобилизованными и закреплялись за этими предприятиями. Самовольный уход рабочих и служащих с предприятий указанных отраслей промышленности, в том числе эвакуированных рассматривать как дезертирство, и лиц, виновных в самовольном уходе (дезертирстве), карать тюремным заключением на срок от 5 до 8 лет [Об ответственности рабочих и служащих предприятий военной промышленности… 1991: 501]. Заработная плата в сложившейся ситуации далеко не отражала реальное материальное положение населения. Исключительно тяжелым бременем для семейного бюджета были государственные налоги и займы (последние в годы войны носили обязательный характер). Отрывок из письма учителя Востокова председателю Госплана СССР Н. А. Вознесенскому служит яркой иллюстрацией военной финансовой политики: Весь бюджет строится на максимальном обирании трудящихся. Моя зарплата 800 руб. (семья 14 человек). На руки получаю в месяц 454 руб. (на одного члена семьи 32 руб. 46 коп.), остальные Зверев [нарком финансов СССР О. Ч.] берет в виде военного налога, подоходного, займа на оборону и пр. и пр. [Из письма учителя Востокова… 1991: 518]. Жизнь горожан и сельчан преимущественно была заполнена работой, заботами, поисками пропитания. Постановлением Совета Народных Комиссаров от 18 июля 1941 г. вводились карточки на продовольственные и промышленные товары [О введении карточек… 1968: 42-44]. Количество продуктов, отпускаемое по карточкам, не соответствовало реальным запросам населения: Вы подумайте какой ужас представляет собой эта карточка. Детям с 12-летнего возраста растущему организму по этой карточке отпускается в день 300 гр. хлеба, 6 гр. жиров, 3 гр. сахара, 20 гр. мясопродуктов (яичный порошок) и 20 гр. круп. Обычно хлеб съедается утром за день вперед, а весь день буквально голодают. Этих продуктов не хватает на поддержание жизни [Из письма учителя Востокова… 1991: 518].

За годы войны не проводилось ни пленумов (за исключением одного в январе 1944 г.), ни съездов партии. Политбюро ЦК осуществляло свои функции лишь постольку, поскольку ряд его членов и кандидатов входили в состав Государственного Комитета Обороны [Новейшая история… 1998: 137]. Перейдем к анализу контекстов, в которых реализуются смысловые составляющие анализируемого концепта. В 1941 г. меняется ведущая общественно-политическая идея: от строительства коммунизма к борьбе с фашизмом. Социальный мир – это мир, конструированный смыслами [Яковлев 1999: 13]. Изменение интересов общества обусловило иерархические перестановки в составе лексем-вербализаторов концепта «труд». В военное время по сравнению с 1933-1940 гг. важные содержательные составляющие концепта репрезентированы минимумом лексических единиц. По этому поводу Д. А. Яковлев пишет: «Система, будь то сознание индивида или общественное сознание, стремясь к целостности, регулируется путем восполнения отсеченных ее звеньев и опосредований, которые замещаются новым отношением, обеспечивающим ее существование и развитие. Операции восполнения позволяют системе «выжить», изменяясь в ходе этого процесса» [Яковлев 1999: 13]. Выбор говорящим лексических единиц для оптимального способа выражения концепта «труд» в годы войны обусловлен идеологическими требованиями отражения тех или иных элементов реальной картины мира, стереотипами выражения определенных смысловых фрагментов высказывания. Новое знание, новое осмысление создается в процессе проведения смысловых параллелей между трудом и войной. ‘Труд’ и ‘война’, по сути, отдельные понятия, которые «соотносятся с разными фрагментами понятийной системы» [Новиков 1989: 98]. Тем не менее в газетах военного времени наблюдается их явное сближение. Труд прямо уподобляется войне в высказываниях: Труд магнитогорцев по героизму своему подобен отваге воинов на поле боя (МР, 1944, № 98);

Наступление на фронте советский народ подкрепляет наступлением в труде. Сейчас с новой силой разгорается пламя великого соревнования в честь XXV годовщины Красной Армии (МР, 1943, № 17);

Все на трудовой и военный фронт, все на защиту страны социализма! (МР, 1941, № 154).

В газетных контекстах отождествляются ценности участия в военных действиях и труде: В Великой Отечественной войне по-настоящему раскрываются качества наших людей, независимо от того, выполняют ли они свой долг с оружием в руках или на трудовом посту (МР, 1943, № 16);

Публикуемые указы Президиума Верховного Совета СССР показывают, что в нашей стране, наравне с проявлением отваги в бою и военной доблести, ценится отличие на трудовом фронте, трудовая доблесть, героизм социалистического труда (МР, 1938, № 297);

Замечательные образцы трудовой доблести и новые трудовые подвиги приносит каждый день отечественной войны (МР, 1941, № 162). Близость и даже сходство труда и войны репрезентировано в синтагматическом сходстве. Так, идентичны модели поведения субъектов (отвага воинов труд магнитогорцев по героизму;

военная доблесть трудовая доблесть;

наступление на фронте наступление в труде;

с оружием в руках на трудовом посту). Отождествление труда и военных действий влечет за собой активизацию в концепте «труд» смысла ‘борьба’. Расширение значения слова труд происходит при помощи метафорического переноса по принципу ассоциативных связей. Основой переноса для метафорических наименований, построенных на основе ассоциативных связей, является информация, которая извлекается не непосредственно из семантической структуры исходного значения, а из знания о денотате. Процесс метафоризации проходит промежуточную стадию генерализации основания сравнения, которое осуществляется по обобщенному признаку, и только затем, аналогически перейдя на новую субстанциальную базу, признак снова конкретизируется методом моделирующего сравнения применительно к новой сфере бытия [Бучина 2003: 12]. Например, в метафорических производных трудовой подвиг, трудовой героизм, трудовая доблесть, наступление в труде базовым является образ борьбы и превосходства. Использование этого образа в ассоциативной функции имеет следствием то, что целый ряд признаков (‘победы’, ‘борьба’, ‘превосходство’, ‘самопожертвование’, ‘подвиг’), не осознаваемых в качестве значимых в объеме многообразных знаний о труде, «при актуализации в ассоциативной роли (оказываясь в фокусе метафоры) начинают осмысляться как самостоятельно значимые, коммуникативно релевантные, то есть ассоциативное воплощение своеобразно усиливает их, делает более яркими» [Илюхина 1998: 117].

Метафорическое осмысление труда как ‘борьбы’ повлекло за собой переименование многих реалий труда. 1. Новые номинации субъекта труда: боевые силы, бойцы. Эти лексемы «соотносятся с базовой шкалой политических ориентаций» [Шейгал 2000: 123], отсылающей к основному компоненту политического мира: борьбе с фашизмом. Например: Да здравствует 1 Мая день смотра боевых сил трудящихся! (МР, 1944, № 84);

Мы в своих рядах имеем много передовых бойцов трудового фронта, которые своими трудовыми делами крепят оборонную мощь родины (МР, 1941, № 218);

От наших передовых бойцов трудового фронта мы ждем дальнейших побед на фронте стали (МР, 1942, № 119). 2. Переименованию подверглись трудовые достижения, успехи, рекорды. Замена этих номинаций на маркеры военной сферы (подвиг, победа) определяет специфику языкового сознания военного времени и концепта «труд» как его части: обозначить высшую степень агональности (борьбы с противником). Например: Кузнецы заявляют, что они встретят 1 Мая значительными трудовыми победами и будут шагать в шеренге победителей (МР, 1944, № 69);

Чудесные люди, которых вырастила Сталинская Магнитка, творят великие трудовые подвиги (МР, 1944, № 114);

Передовики стройки честно выполняют свои обязательства и своим примером зовут всех строителей на героические подвиги в труде (МР, 1944, № 67). 3. Созданная газетой реальность представляет труд как ‘поле боя’. Метафоричность значения сочетания фронт труда предопределяет специфику его функциональной нагруженности, которая состоит в ориентации членов советского общества. Ассоциативная «аура» сочетания «конденсат фоновых знаний» [Шейгал 2000: 167] служит средством репрезентации идеи всеобщих военных действий. Денотативное ядро значения сочетания имеет определенную степень фантомности, оно трудно определимо. Тем не менее, контекстные партнеры фронта труда, как то: победы, геройство, доблесть моделируют семантический признак ‘реорганизация труда на военный лад’. Коннотативная зона обширна;

она включает эмотивную коннотацию ‘торжество трудовых действий’ и идеологическую коннотацию ‘борьба с врагом’. Например: Трудящиеся Сталинской Магнитки пришли к 1 Мая с крупными победами на трудовом фронте (МР, 1944, № 86);

Во имя чести и независимости Родины советские труженики проявляют доблесть и геройство на фронте труда (МР, 1944, № 45);

Во имя чести и независимости Родины советские женщины, юноши и девушки проявляют доблесть и геройство на фронте труда (МР, 1944, № 46). 4. Контексты военного времени в качестве релевантного концептуального смысла труда эксплицируют семантику результатива. Результатив вербализуется при помощи слов конкретной семантики либо путем метафорических номинаций. Приведем примеры: Мы в строй у мартенов и домен встали, / Трудом защищая отчизну свою. / Помни, что каждая тонна стали / Снарядом летит на фашистов в бою (МР, 1941, № 157);

Сегодня, в суровый военный час, / Нет сильнее, дружней и сплоченнее нас. / Наши нивы богаты, заводы сильны, / Быстро полнится фонд обороны страны. / Каждый трудящийся горд и рад / Внести свой посильный, свой честный вклад. / Наши рубли, наш стахановский труд / Взбесившихся гадов с земли сотрут (МР, 1941, № 182);

Рабочий Москвы! Твой труд это оружие и боеприпасы для героических сынов нашего народа, в кровопролитных сражениях грудью отстаивающих красную столицу (МР, 1941, № 245). Каждый факт, отраженный в выражениях наши рубли, тонна стали, оружие и боеприпасы, содержит скрытый механизм разворота. Ситуация может быть развернута следующим образом: результатом труда является оружие, боеприпасы, техника, деньги на закупку оборудования, оплату рабочим, крестьянам и т. д.;

этот механизм сформирует фонд обороны страны;

оборонные силы уничтожат врага. По сути, ситуация отражает систему формирования, использования и распределения денежных средств. Важно, что слово труд является тем ключом, который способствует развертыванию этой ситуации в данном контексте. Происходит процесс наведения семы ‘обслуживание военных нужд’, ‘продукция для ведения войны’. Субъект труда-борьбы в данных примерах представлен местоимениями мы, наш, наши, твой, которые очерчивают границу вокруг «нашего» мира, отделяя его от взбесившихся гадов фашизма. Местоимение 2 л. ед. ч. твой указывает на то, что общественно значимая проблема будет рассмотрена в сугубо личностном плане. Приоритет отдельной личности над социальными группами способствует более быстрой выработке эмоции сознательности в каждом индивиде. Политическая проблема борьбы приобретает личностный характер. В следующих контекстах результат труда представлен посредством метафорических номинаций: А сейчас я стахановской работой на производстве кую победу над коварным врагом (МР, 1941, № 166);

Перевыполняя задание, стахановцы дистанции тем самым оказывают конкретную помощь фронту, ибо каждый процент перевыполнения наших планов это удар по ненавистному фашизму (МР, 1941, № 180);

Не время думать сейчас о досуге, / Всюду нужны рабочие руки. / Женщина! Вместо мужа и брата / Работать иди в цеха комбината. / На транспорте, стройке, колхозном току / Честной работой бей по врагу (МР, 1941, № 187). Метафорический способ именования Результатива (удар, победа, бей по врагу) «представляет собой результат пересечения или наложения двух систем восприятия окружающей действительности: буквальной, физической и идеальной, ценностной, которая существует в когнитивной базе лингво-культурного сообщества» [Бучина 2003: 13]. Основой метафорического переноса является комплекс ассоциаций, вызываемых соприкосновением конкретных реалий труда и системы приоритетов советского общества. Базовый образ борьбы с фашизмом актуализирует выводное знание о продуктах труда как ‘способе уничтожения врага’. Для военного публицистического дискурса особо значимым является субъект труда. Контексты отражают рефлектируемый языковым сознанием идеал Исполнителя через репрезентацию механизма производства и распределения продуктов труда: Каждый советский человек знает, что его труд не пропадет даром, что он необходим для отчизны, для родной Красной Армии (МР, 1941, № 210);

Танки, пушки, снаряды и другое вооружение, сделанное руками южноуральцев, нескончаемым потоком идут на фронт (МР, 1943, № 53);

Труд тружеников воплощен в грандиозной Сталинской Магнитке, он воплощен в исторических победах Красной Армии, он принесет нам победу над врагом и даст нам снова радостную, счастливую жизнь (МР, 1944, № 147);

Труженики тыла неустанно кующие разящее оружие во все возрастающем количестве, помогают Красной Армии бить врага (МР, 1944, № 93). Деятельность субъекта труда оценивается по типу «Хорошо, что Р» [Вольф 1985: 14]: «хорошо, что пушки, снаряды, вооружение и т. д.». Общее приятие субъекта труда как объекта оценки редуцирует черты характера, константу личности, которые проявляются «везде и всегда». Положительная оценка дается фактам поведения, то есть действию единичному, приуроченному к определенному времени и месту («здесь и теперь»)» [Чернейко 1996: 44]. Данное обстоятельство позволяет расширить ЛСГ слов, отражающих роль Субъекта труда, за счет слов нетрудовой семантики южноуральцы, советский человек. Выбор номинаций-локативов допустим также в силу того, что стереотип «каждый в СССР труженик», будучи репрезентантом идеологического пространства, стал неотъемлемой частью когнитивной базы общества. Элементы поведения субъекта труда являются регулярными, употребляются в сходных ситуациях, что хорошо видно на примере оценочного суждения. Тем самым устраняется их многообразие. Модель поведения субъекта труда исчерпывается семантикой: ‘производство вооружения для победы в войне’. Выражения нескончаемым потоком, все возрастающее количество, содержащие мелиоративную параметрическую оценку деятельности Исполнителя, актуализируют коннотацию ‘бесконечное увеличение’. В совокупности актуальные семы формируют смысл ‘субъект должен бесконечно увеличивать производство вооружения для фронта’. Модальность долженствования обусловлена политикой тоталитарного государства. Деятельность человеческого сознания направлена не только на окружающий мир, но и на себя самого [Дмитровская 1991: 80]. Осознание себя как личности более продуктивно при идентификации индивидом результатов собственной деятельности и их материального эквивалента. Для газетных публикаций релевантны и частотны высказывания с лексемами Красное знамя, медаль «За трудовое отличие», «За трудовую доблесть» и т. д. Примечательно, что в контекстах военного времени впервые в роли награды начинает выступать премия. Приведем иллюстративные примеры: Мы установили несколько рекордов, за которые директор комбината тов. Носов поблагодарил коллектив смены, а самых лучших премировал ценными премиями (МР, 1944, № 95);

Для премирования отличившихся в соревновании в мае доменному цеху вашего завода выделено 250 тысяч рублей (МР, 1942, № 139);

На отделочных работах люди его звена за восемь рабочих дней выработали больше, чем по месячной норме. Их премировали ценными премиями (МР, 1945, № 11). Лексемы премия, премировал в данных ситуациях употребления используются в своем основном значении ‘денежное поощрение в награду за что-л.’. Его вербальной экспликации также способствует контекстное окружение: ценные, 250 тысяч рублей. Особая роль анализируемых лексем в репрезентации контекстуального содержания труда заключается в отражении изменения статуса субъекта в советском обществе. Актуализация финансового фактора как стимула трудовых действий субъекта экспли цирует перемещение ценностной составляющей общества в личностную, частную сферу индивида. Ядерная сема актуального значения слова труд периода 1933-1940х гг. ‘без денежного вознаграждения’ в данных контекстах редуцируется. Ее заменяет сема ‘денежное вознаграждение’. Следует отметить, что формируемые данными семами содержательные составляющие концепта ‘денежное вознаграждение субъекта’ и ‘альтруистичный’ в газетных контекстах вовсе не исключают друг друга, а органично сосуществуют. Контексты военного времени обнаруживают этноязыковое осмысление значения слов трудиться и работать. Объем семантических признаков лексем работать и трудиться вербализован в знаках вторичного образования. Их семантика передает типовую ситуацию интенсивности труда. Приведем в качестве примера высказывания: Без устали трудились машинисты т.т. Ванаев, Скоробогатов, Числов (МР, 1945, № 33);

Горняки, патриоты любимой родины, воодушевленные призывом тов. Сталина, отдают все силы, трудятся, не покладая рук, чтобы выполнить и перевыполнить задания родины, фронта (МР, 1941, № 285);

Это люди, которые работают действительно по-военному, скоростными методами, строят добротно, трудятся не щадя своих сил (МР, 1943, № 18);

Сварщики, вальцовщики, резчики трудятся так, как еще никогда не трудились (МР, 1944, № 95);

Работайте, не покладая рук, на поддержку фронта! (МР, 1941, № 259);

Это люди, которые идут на работу, как в бой и побеждают (МР, 1941, № 18);

Работали так, что дух захватывало (МР, 1941, № 262);

Война продиктовала новые нормы: одному работать за двоих и троих (МР, 1941, № 177). Уточняющие аспекты протекания глагольного действия, обусловленные целями коммуникации [Бабенко 1986: 23], выражены фразеологизмами и устойчивыми сочетаниями в позиции обстоятельств. На основе предсказуемых валентностных связей глаголов трудиться и работать зафиксированная в сознании стереотипическая ситуация ‘трудиться много, прилагая большие усилия’ объективируется путем устойчивой ассоциации с воображаемой ситуацией: трудиться без устали;

трудиться не покладая рук;

трудиться, как еще никогда не трудились;

на работу, как в бой;

дух захватывало, работать за двоих и троих. Эти знаки вторичной номинации в качестве «когнитивного субстрата используют мыслительный образ» [Алефиренко 2002: 21], стоящий за базовыми словами концепта «труд». Образ труда обнаруживает ассоциа ции: «усилия», «протяженность во времени», «интенсивность», «самопожертвование». Вербализуясь в знаках вторичной номинации, они обусловливают репрезентацию одной и той же ситуации труда под разным углом зрения. В контексте это приводит к формированию разноплановых смысловых составляющих ‘большое количество усилий субъекта’, ‘интенсивность действий субъекта’, ‘самопожертвование субъекта’, ‘непрерывные действия субъекта’. Таким образом, осмысление метафорической модели труд это война осуществляется через когнитивное преобразование знаний о дискретных элементах труда (субъекте, инструменте, результативе и т. д.). Такая детальность описания ситуации труда является, по мнению А. Н. Баранова, «процедурным механизмом воздействия на сознание» [Баранов 2001: 224]. Существование в языковом сознании набора идеологически ориентированных дискретных элементов позволяет им легко актуализироваться и воспроизводить связанные с ними другие элементы, хранящиеся в памяти аудитории. Выводы. 1. Анализ высказываний позволяет выделить основных контекстных партнеров слов труд, работа как имени концепта. Перечислим: без устали, безработица, бесплатный, боевая задача, боевые силы, бой, бойцы, большевистский, бороться, вооружение, героизм, герой, голод, доблесть, добросовестный, драться, за двоих и троих, индустриальный, инициатива, капитализм, каторжный, квалифицированный, ковать гибель, коллективный договор, коммунизм, Красное знамя, красное переходящее знамя, любить труд, люди труда, медаль «За трудовую доблесть», медаль «За трудовое отличие», мерило ценностей (заслуг), механизированный, мирный, на благо общества, напряженный, наступление, не покладая рук, не щадя сил, неквалифицированный, нечеловеческий, нищета, нужда, обязательства, освобожденный, передовик, передовой, план, по-боевому, по-большевистски, по-новому, победы, подвиг, подневольный, подъем, почетный, презренное занятие, премия, пятилетка, раб, рабочая сила, рабочий, рабочий класс, рабство, радость, рекорд, рекордный, рост, ручной, свободный, сельскохозяйственный, слава, созидательный, сознательный, социализм, социалистическое отношение к труду, социалистическое соревнование, стахановец, стахановский, творческий, темпы, трудовой пост, трудодень, трудовая жизнь, трудовое человечество, трудовой народ, трудовые резервы, трудовые руки, трудя щийся, труженик, труженик-патриот, тяжелый, угнетенный, ударник, ударный, умственный, уплотнение, упорный, успехи, физический, фронт труда, царство труда, человеческий, честный, честь, эксплуатация, энтузиазм, ярмо. В контекстах они способствуют формированию содержательных составляющих концепта «труд», специфика которых обусловлена идеологическими требованиями отражения тех или иных элементов реальной картины мира в военное время. Идеологическая заданность, репрезентированная в модели перестройки всех реалий действительности на военный лад, обусловливает идеологизацию содержания анализируемого концепта. 2. Фреймовая структура помогает выделить основные аспекты идеологизации концепта. Для экспликации его содержательных составляющих релевантными оказываются Субъект, Объект, Результатив, Инструмент, Модификатор, Локатив. Эти элементы фрейма репрезентируют следующие идеологизированные составляющие «Труда»: Модификатор и Инструмент: ‘регрессивная деятельность’ («»);

Субъект, Объект, Интенсификатор: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘коллективный’, ‘непрерывный труд субъекта’ («+»);

Субъект, Объект, Инструмент, Результатив, Локатив: ‘борьба с врагом’, ‘обслуживание военных нужд’, ‘производство вооружения для победы в войне’, ‘денежное вознаграждение субъекта’ («+»);

Субъект, Результатив: ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта и общей пользой для рабочего класса’ («+»), ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’ («»);

Локатив: ‘охватывает все советское государство’ («+»). 3. В военный период сохраняется двуполюсная структура содержания концепта «труд». Положительный полюс идеологической оценки подвергается значительным трансформациям. Четкая структурированность содержательных составляющих концепта, какая была в 1933-1940 гг., разрушается. Нерелевантными для языкового сознания становятся квалификативные и эстетические составляющие: ‘прогрессивная деятельность’, ‘стремится к обобщенной форме труда’, ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’, ‘неинтенсивный труд карается законом’, ‘творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта и обогащает общество’, ‘приближает новую прекрасную жизнь’. Меняется блок количественных составляющих. Контексты репрезентируют только те составляющие концепта, которые соответствуют идеологическому требованию максимальной мобилизованности усилий субъекта как условия достижения победы: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘коллективный’, ‘неинтенсивный труд карается законом’. Поэтому элемент ‘масштабные преобразования’ становится нерелевантным для содержания концепта «труд». Полностью сохраняются этические составляющие: ‘гуманный’, ‘добровольный’, ‘альтруистичный’, ‘субъект свободен’, ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта и общей пользой для рабочего класса’. Содержание концепта обогащается новыми составляющими: ‘борьба с врагом’, ‘реорганизация труда на военный лад’, ‘обслуживание военных нужд’, ‘производство вооружения для победы в войне’, ‘непрерывный труд субъекта’, ‘денежное вознаграждение субъекта’. Следует отметить, что в анализируемый период идеологически не разрабатываются новые содержательные составляющие «Труда», которые отражают область «чужого» и имеют отрицательную идеологическую оценку. Контексты эксплицируют идентичное периоду 1933-1940 гг. содержание отрицательного полюса идеологичской оценки. Квалификативная составляющая: ‘регрессивная деятельность’;

этические составляющие: ‘антигуманный’, ‘принудительный’, ‘субъект несвободен’, ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’.

Столь небольшое количество содержательных составляющих сферы «чужого», вероятно, обусловлено тем, что ведущей общественно-политической идеей становится борьба с фашизмом, и идеологическое противостояние «социализм капитализм» отступает на второй план. 2.1.3. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1960-1970 гг.) Охарактеризуем кратко социально-политические условия, оказавшие влияние на идеологизацию концепта «труд». Первая половина 1960-х гг. знаменуется концепцией «возврата к ленинизму», романтизацией революции и коммунистических идей, очищением от грехов сталинизма. Академик Л. Ф. Ильичев на общем собрании Академии Наук СССР, посвященном 45-й годовщине Великого Октября (октябрь 1962 г.), отмечал в своем докладе: Наша партия, ее Центральный Комитет проделали большую, исторического значения работу по ликвидации тяжелых и вредных последствий культа личности, в том числе и в области идеологии, науки и культуры. Ныне созданы все условия для плодотворной деятельности работников и учреждений общественных наук, для творческого развития марксистско-ленинской теории. Главное сейчас до конца выкорчевать последствия культа личности в общественно-научной области, восстановить и развить дальше ленинский стиль, ленинские методы научного творчества [Из доклада акад. Л. Ф. Ильичева… 1996: 493]. Рассмотрение проблем общественной жизни под флагом борьбы с последствиями культа личности какое-то время имело несомненный успех, консолидировало власть и общество, породив культурный феномен «шестидесятников» [Новейшая история… 1998: 211]. Правительство СССР стало неоднократно обращаться к проблемам материальной заинтересованности работников и экономической выгоды предприятий. Направление преобразований определила третья Программа КПСС (октябрь 1961 г.), которая подчеркивала роль экономических методов управления производством, возрастающее значение таких хозяйственных рычагов, как прибыль, цена, рентабельность [Из Программы КПСС… 1969: 450-460]. Одной из главных задач становится проблема всестороннего и гармонического развития человеческой личности: В период перехода к коммунизму возрастают возможности воспитания нового человека, гармонически сочетающего в себе духовное богатство, моральную чистоту и физическое совершенство [Из Программы КПСС… 1969: 450-460]. На XXII съезде КПСС был утвержден Моральный кодекс строителя коммунизма. Он включал такие нравственные принципы:

добросовестный труд на благо общества: кто не работает, тот не ест;

высокое сознание общественного долга, нетерпимость к нарушениям общественных интересов;

преданность делу коммунизма, любовь к социалистической Родине, к странам социализма;

коллективизм и товарищеская взаимопомощь: каждый за всех, все за одного и др. [Из Программы КПСС… 1969: 450-460]. Во второй половине 1960-х гг. КПСС приступила к теоретикометодологическим поискам, к которым подталкивал тезис третьей Программы партии о строительстве коммунизма как непосредственной задачи, которую в основном следовало решить к началу 80-х гг. Л. И. Брежнев в отчетном докладе ЦК КПСС XXIII съезду партии констатировал: Широко поставленная теоретическая работа призвана ярким маяком освещать путь нашей партии <…> Советский народ решает величайшую в истории человечества социальную задачу строит коммунизм. Мы должны научить сначала большинство, а затем и всех трудящихся работать так, как работают сегодня наши славные передовики, мастера труда. Это люди как бы из будущего. Они трудятся так, как будут трудиться все при коммунизме. Это имеет огромное значение для успеха идеологической работы [Отчетный доклад… 1966: 100-101]. В 1967 г. на основе выдвинутого Л. И. Брежневым тезиса была сконструирована концепция «развитого социализма». Эта концепция, с одной стороны, демонстрировала «большие успехи», достигнутые страной под руководством партии, а с другой не давала какой-либо определенности относительно сроков достижения конкретных целей: повышения благосостояния народа, демократизации общества, перехода к общественному самоуправлению. Согласно концепции «развитого социализма», существовавший в стране порядок объявлялся высшим достижением социального прогресса. Советская реальность представлялась как высшее достижение человечества, а проблемы, кризисные процессы оправдывались в качестве отдельных негативных явлений и недостатков: Социализм обеспечил развитие производительных сил во всех советских республиках, расцвет и взаимное обогащение национальных культур. Советский Союз показал пример создания монолитного государства, где обеспечен расцвет всех наций и народов [Косыгин 1974: 419]. В ноябре 1969 г. прошел Третий Всесоюзный съезд колхозников, на котором был утвержден новый Примерный Устав колхоза. На съезде были определены основы жизни и труда советского крестьянства в условиях развитого социализма и строительства коммунизма. Главное положение Устава ускорение темпов социалистического сельского хозяйства и дальнейшее повышение активности колхозного крестьянства в коммунистическом строительстве [Берхин 1979: 556]. Перейдем к анализу контекстов, в которых реализуются смысловые составляющие анализируемого концепта. Газетные публикации периода 1960-1970 гг. эксплицируют возникшую в обществе проблему поиска нового стимула для идеи самоотверженного труда как средства строительства коммунизма. Причиной этого, по мнению Д. Быкова, стал «мировоззренческий кризис благополучного пролетария, которому труд уже не доставляет сознания своего героизма» [Быков 2002: 20]. Исчезновение патриотического настроя членов общества становится насущной проблемой политики партии и получает яркое воплощение в газетных публикациях: «Самые хорошие планы не будут выполнены, если те, кто трудиться у станков или в поле, на животноводческой ферме, в научно-исследовательском институте или сфере услуг, не вложат в дело частицу своего сердца, своей души». Л. И. Брежнев (МР, 1976, № 11);

Заботясь о развитии движения за коммунистическое отношение к труду, партийная, профсоюзная, комсомольская организации видят свою главную цель сплотить, укрепить коллектив, сделать так, чтобы интересы завода были для каждого его собственными интересами. Потому что, когда нет такого единства, трудно ждать и успеха (МР, 1973, № 54);

Обучить молодых людей профессии, при теперешнем высоком уровне их образования, не так уж трудно. Гораздо труднее воспитать в них любовь к труду, привить высокое чувство ответственности за порученное дело (МР, 1973, № 55).

Контексты отражают ситуацию ослабления идеологического контроля над общественным сознанием. Этот процесс обусловил сдвиг в устоявшемся балансе идеологической системы и выразился в проблеме поиска средств для воспитания в каждом индивиде любви к труду. Актуальность проблемы воспитания любви к труду определена генеральной линией партии, о чем свидетельствуют контекстные партнеры идеологемы Л. И. Брежнев, партийная, профсоюзная, комсомольская организации. Поиск новых смысловых наращений к смысловым составляющим концепта «труд» происходит в разных направлениях: этическом, физиологическом, социально-общественном. Примечательно, что идеологические стимулы формируются преимущественно на базе индивидуальной заинтересованности в труде рядового члена общества. Социальная и индивидуальная ипостаси личности тесно связаны между собой. При осмыслении новых явлений реальной действительности индивид склонен наделять «личностным значением социальные категории» [Вепрева 2002б: 318], поскольку на индивидуальном уровне легче конкретизировать новые когнитивные признаки того или иного понятия. Это облегчает их восприятие, понимание и запоминание. Подмена «общественного» «личностным» при описании ситуаций труда позволяет идеологии успешно формировать новые установки в индивидуальном сознании. По мнению А. Н. Баранова, в политической аргументации в разной мере могут использоваться разные ценности, поскольку «аргументативный потенциал различных ценностных категорий далеко не одинаков» [Баранов 2001: 225]. Значительную часть этических добавок к понятию труд предлагают газетные публикации: В нашей большой и дружной семье немало замечательных людей, для которых труд не просто источник средств для существования, а насущная органическая потребность. Взгляни на сталевара 34-й мартеновской печи Сергея Вавилова. Этот невысокий, даже, пожалуй, щуплый человек становится подлинным богатырем у мартена, когда ведет плавку. Лицо его в эти минуты окрашено подлинным вдохновением, а в глазах сияют отблески пламени бушующего в печи. Нет, не рубль вызвал это вдохновение, а понимание своего места в жизни (МР, 1963, № 133);

Стыдно мне было в ту минуту, а в душе росла гордость за товарища, за то, что труд для него не только средство к существованию, а нечто большее (МР, 1963, № 203);

Мы должны отдавать труду все свои знания, работать творчески, создавать что-то новое. Иначе неинтересно жить (МР, 1976, № 21). Приведенные контексты демонстрируют новые способы интерпретации уже известных семантических признаков труда. Выражение средство к существованию актуализирует второй ЛСВ данного слова: ‘повседневные занятия, работа’. Этот ЛСВ в обыденном языковом сознании, как правило, имеет яркие семы ‘заработная плата’, ‘вознаграждение’ и т. д. Однако в анализируемых высказываниях наблюдается попытка смены референта (союзы: не только… а, иначе) на идеологически выгодный, поскольку тоталитарному обществу свойствен ригоризм: деньги и высокая идея несовместимы. По словам Н. Д. Арутюновой, «при отсутствии у адресата таксономически структурированных знаний о предмете сообщения говорящий должен их ему предоставить. Без этого не может быть адекватно воспринята предикация» [Арутюнова 1999: 30]. Газетные контексты, сохраняя связь труда с прежней референциальной соотнесенностью, в качестве новых смыслов репрезентирует абстрактные признаки из мира идей: «нечто», «жизненный интерес», «место в жизни», «вдохновение». В совокупности они формируют фантомный денотат ‘смысл жизни’. Его активизация в речевом высказывании размывает системный денотат ‘работа’ и все присущие ему коннотации. Прежде всего, это отрицательно воспринимаемые языковым сознанием семантические компоненты ‘усилие’, ‘затраты времени’. Образ труда становится привлекательным. В. Г. Гак пишет по этому поводу: «При любой подобной эволюции значения слово, как правило, сохраняет определенную (пусть измененную) референционную соотнесенность с элементом внеязыковой действительности, определенный денотативный потенциал» [Гак 2003: 88]. Качественно новое актуальное значение ‘смысл жизни’, дополняя понятийный «скелет» [Арутюнова 1999: 3] труда, порождает контексты, в которых оно последовательно осмысляется. Обозначив труд как объект метафизических исследований, авторы тенденциозных контекстов пытаются выяснить: существует ли у труда такая возможная цель, которая поистине могла бы составить смысл жизни. Анализ контекстов репрезентирует в качестве таковой счастье: По-разному понимают люди свое счастье. Наш советский человек видит его в творческом труде (МР, 1961, № 30);

Верится, что еще много удач, много добрых дел будет впереди у Геннадия Бестемьянникова, ударника ком мунистического труда, человека, который хорошо знает: где труд, там и счастье (МР, 1963, № 203);

«Что такое счастье?» говорил Н. С. Хрущев. Каждый человек прежде всего считает счастьем, когда обеспечен прочный мир на земле, когда люди могут жить и трудиться в мирной обстановке без страха перед угрозой разрушительной войны» (МР, 1961, № 36). Счастье в газетных контекстах становится высшей целью труда. Выражения где труд, там и счастье;

счастье… в творческом труде;

когда люди могут жить и трудиться в мирной обстановке соотносят сферы «личного» и «общественного», в результате чего осуществляется «изменение своего «Я» под влиянием социальных условий. Изменение ценностных установок общества происходит прежде всего на уровне изменения ценностной картины мира индивида» [Вепрева 2002б: 321]. Условия тоталитарной системы предлагают реальный способ достижения счастья труд. Газета регулирует это знание сугубо теоретически, используя путативные глаголы знает, видит, считает. Обеспечение индивидуальным счастьем внутри счастья коллектива «это истина для индивида, но еще более для объединения людей» [Гурина 1998: 246]. Актуализация в речевом значении лексемы труд семантического признака ‘средство достижения счастья’ сопровождается появлением идеологической коннотации ‘в условиях социализма’. Идеологические наслоения обусловлены контекстными партнерами лексемы коммунистический, советский человек, Н. С. Хрущев, маркирующими сферу «нашего». Актуальные семы труда, эксплицированные различными ситуациями трудового процесса, интегрируют содержательные составляющие концепта ‘смысл жизни’, ‘средство достижения счастья в условиях социализма’. Физиологические составляющие концепта «труд» в контекстах слиты с этическими. Расширение объема семантических признаков труда осуществляется за счет семантических компонентов ‘источник здоровья’, ‘источник долголетия’, которые актуализируются в следующих примерах: Труд, создающий все блага в жизни и преобразующий природу, является, вместе с тем, источником здоровья и долголетия. Творческий труд в сочетании с разумным отдыхом приносит человеку радость и счастье, предохраняет от болезней и преждевременного старения (МР, 1963, № 160).

Контексты актуализируют концептуально важные для языкового сознания семантические компоненты: ‘источник материальных и духовных ценностей’, ‘созидание’ (созидающий все блага жизни), ‘способ достижения счастья’ (приносит счастье). Они являются отправной точкой при концептуализации труда не только как целесообразной деятельности человека, направленной на создание чего-либо, но и как бесконечного нравственного прогресса сознания. В условиях техногенного общества закономерна забота языкового коллектива о сохранении здоровья и продлении жизни. Также вполне объяснимо стремление человечества найти средство к их достижению. Однако с логической точки зрения абсурдно представление таким средством труда. Актуализируемая при этом сема ‘источник здоровья и долголетия’ (труд является источником здоровья и долголетия, труд предохраняет от преждевременного старения) противоречит системным компонентам ‘большие усилия’, ‘затраты времени’, отражающим латентную информацию о труде как явлении, требующем затраты здоровья, сил, приносящем болезни, травмы и т. д. Латентные семы в данных контекстах неактуальны, а потому входят в ближнюю периферию концепта «труд». Постановка в позицию Результатива труда лексем здоровье, долголетие осуществляется по общепринятой схеме Х R, где Х – труд, R – его результат. В словарных статьях R ограничивался материальными и духовными ценностями, в актуальном употреблении круг гипонимов R расширился: здоровье, долголетие, смысл жизни, счастье. Круг данных гипонимов ограничен положительной идеологической оценкой R, которая формируется в схеме Х R, являющейся своеобразной призмой для новой информации. В связи с этим информация, не совпадающая по оценке (болезнь, старость), игнорируется, а «совместимая информация адаптируется таким образом, чтобы она совпала с ранее принятыми идеями, оказывая поддержку всей структуре представлений о чем-либо у получателя коммуникации» [Язык и стиль… 1988: 109]. Коммуникативно актуальные семантические компоненты труда ‘здоровье’, ‘долголетие’ и т. д., имеющие в контекстах буквальное вербальное дублирование, моделируют физиологические и этические составляющие концепта: ‘источник здоровья, долголетия’;

‘средство достижения счастья’. Лейтмотив солидарности, сплочения становится для газетных контекстов сквозным и отражает социально-общественные смысловые составляющие концепта:

Человек и коллектив. Как важно их творческое взаимодействие, как необходима каждому человеку поддержка товарищей и, наоборот, как обогащают коллектив трудолюбивые люди (МР, 1973, № 22);

Глядя на своих товарищей, Валентин Васильевич вспоминал, как постепенно в труде креп коллектив, как менялись, росли люди (МР, 1961, № 47);

Труженики доменного цеха отдают себе отчет в том, что успехи сами собой не придут. Нужны творческие усилия каждого человека в трудовом коллективе (МР, 1976, № 51). Контексты реализуют типовую модель: ситуацию демонстрации эмоциональноэстетических проявлений субъекта и группы субъектов труда. Речевые сочетания творческое взаимодействие;

поддержка товарищей;

в труде креп коллектив;

как менялись, росли люди;

творческие усилия последовательно актуализируют «семантические довески» [Арутюнова 1999: 51], отражающие духовные компоненты субъектов труда ‘дружба’, ‘взаимодействие’, ‘преобразование личности’, ‘творчество’, ‘самореализация’. Привлекательность характеристик не лишает их искусственности, «заданности, а не данности» [Колесов 1999: 154]. Этому обстоятельству способствуют слова, навязывающие адресату обязательность и многократность предписанных действий: важно, необходимо, отдают себе отчет, нужны, – содержащие модальность долженствования. Контексты актуализируют семы ‘долг быть в коллективе’, ‘осознание долга’, ‘благотворное влияние коллектива’. Эти семантические компоненты, совмещаясь в контекстах с семантикой других лексем, формируют смысловые составляющие концепта «труд»: ‘осуществляет коллективное слияние субъектов’, ‘формирует чувство долга’, ‘способствует самореализации субъекта’. Выводы. 1. Анализ высказываний позволяет выделить основных контекстных парнеров слов труд, работа как имени концепта. Перечислим: безработица, бесплатный, большевистский, бороться, вдохновение, взаимодействие, воспитание любви к труду, героизм, герой, голод, доблесть, добросовестный, долголетие, драться, здоровье, индустриальный, капитализм, каторжный, квалифицированный, коллектив, коллективный договор, красное переходящее знамя, красота, любить труд, мерило ценностей (заслуг), место в жизни, механизированный, мирный, на благо общества, напряженный, насущная органическая потребность, неквалифицированный, нечеловеческий, нечто большее, нищета, нужда, обогащать, обязательства, освобожденный, пере довой, план, по-боевому, по-большевистски, по-новому, передовик, передовой, подвиг, подневольный, подъем, почетный, предохраняет от болезней, предохраняет от преждевременного старения, презренное занятие, пятилетка, раб, рабочая сила, рабочий, рабочий класс, рабство, радость, рекорд, рекордный, рост, ручной, свободный, сельскохозяйственный, слава, собственные интересы, созидающий благо, сознательный, социализм, социалистическое отношение к труду, социалистическое соревнование, стахановец, стахановский, счастливый, счастье, творческие усилия, творческий, темпы, трудовая жизнь, трудовое человечество, трудовой народ, трудолюбивый, трудящийся, труженик, тяжелый, угнетенный, ударник, ударный, умственный, уплотнение, упорный, успехи, физический, частица сердца (души), человеческий, честный, честь, эксплуатация, энтузиазм, ярмо. В контекстах они способствуют формированию смысловых составляющих концепта «труд», специфика которых обусловлена возникшей в советском обществе проблемой поиска нового стимула для идеи самоотверженного труда как средства строительства коммунизма. Идеологическое оценивание стоящих за данными лингвоспецифичными словами явлений действительности способствует идеологизации содержания анализируемого концепта. 2. Фреймовая структура помогает выделить основные аспекты идеологизации концепта. Для экспликации его содержательных составляющих релевантными оказываются Субъект, Объект, Результатив, Инструмент, Модификатор, Локатив, Целеполагание. Эти элементы фрейма репрезентируют следующие идеологизированные составляющие: Модификатор и Инструмент: ‘прогрессивная деятельность’ («+»), ‘регрессивная деятельность’ («»);

Субъект, Объект, Интенсификатор: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’ («+»);

Субъект, Объект, Инструмент, Результатив, Целеполагание: ‘творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта’, ‘приближает новую прекрасную жизнь’, ‘средство достижения счастья в условиях развитого социализма’, ‘источник здоровья и долголетия’ («+»);

Субъект, Объект, Результатив: ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта и общей пользой для рабочего класса’ («+»), ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’ («»);

Локатив: ‘охватывает все советское государство’ («+»);

Субъект: ‘осуществляет коллективное слияние субъектов’, ‘формирует чувство долга’, ‘способствует самореализации субъекта’ («+»). 3. В период 1960-1970 гг. наблюдается сохранение двуполюсной структуры содержания концепта «труд», базирующейся на идеологической оценке хорошо плохо для господствующего класса. Положительный полюс идеологической оценки подвергается значительным трансформациям. Вновь проявляется четкая структурированность смысловых составляющих концепта, какая была в 1933-1940 гг.: квалификативные составляющие: ‘прогрессивная деятельность’, ‘стремится к обобщенной форме труда’;

количественные составляющие: ‘интенсивный труд при максимальных усилиях субъекта’, ‘масштабные преобразования’, ‘коллективный’, ‘охватывает все советское государство’. В количественном аспекте составляющая ‘неинтенсивный труд карается законом’ утрачивает свою релевантность. Этические составляющие: ‘гуманный’, ‘добровольный’, ‘альтруистичный’, ‘субъект свободен’, ‘труд, осуществляемый в соответствии с идеологическими предписаниями, оборачивается личной пользой для субъекта и общей пользой для рабочего класса’. Также содержание концепта обогащается новыми составляющими: ‘смысл жизни’, ‘средство достижения счастья в условиях развитого социализма’;

эстетические составляющие: ‘творит материальные ценности и ментальные сущности’, ‘развивает способности субъекта и обогащает общество’, ‘приближает новую прекрасную жизнь’.

Содержание концепта «труд» расширяется за счет новой физиологической составляющей ‘источник здоровья, долголетия’ и социально-общественных: ‘осуществляет коллективное слияние субъектов’, ‘формирует чувство долга’, ‘способствует самореализации субъекта’. Содержание концепта утрачивает составляющие, актуализированные контекстами военного времени: ‘борьба с врагом’, ‘реорганизация труда на военный лад’, ‘обслуживание военных нужд’, ‘производство вооружения для победы в войне’, ‘непрерывный труд субъекта’. Следует отметить, что такой элемент содержания концепта, как ‘денежное вознаграждение субъекта’ не только остается, но и начинает играть важную роль в смысловой структуре «Труда». В анализируемый период идеологически не разрабатываются новые содержательные составляющие концепта, которые отражают область «чужого» и имеют отрицательную идеологическую оценку. Контексты эксплицируют идентичное периоду 1933-1940 гг. содержание отрицательного полюса идеологической оценки: квалификативная составляющая: ‘регрессивная деятельность’;

этические составляющие: ‘антигуманный’, ‘принудительный’, ‘субъект несвободен’, ‘эксплуатация препятствует труду, направленному на общую пользу’. Столь небольшое количество содержательных составляющих сферы «чужого», вероятно, обусловлено, с одной стороны, закрепленным в общественном сознании идеологически ориентированным оценочным стереотипом, согласно которому все, что находится в оппозиции к официальной идеологии, отрицательно оценивается и не разрабатывается;

с другой стороны, провозглашенным КПСС тезисом «о развитом социализме». Этот тезис констатировал создание монолитного социалистического государства. На его фоне капиталистический мир выглядит «неконкурентоспособным», поэтому языковое сознание не углубляется в концептуальные исследования явлений капитализма.

Часть 2. Идеологическая редукция и деидеологизация концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» 2.2.1. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1980-1990 гг.) Охарактеризуем кратко социально-политические условия, оказавшие влияние на идеологизацию концепта «труд». В начале 1980-х гг. социально-экономическая ситуация в советском обществе резко ухудшилась. В это время заметно снизились темпы роста экономики, производительности труда, ухудшились некоторые другие показатели эффективности, усилились диспропорции в экономике [Резолюция XXVII съезда… 1987: 101]. Ударное финансирование «решающих» участков хозяйства в ущерб всем прочим деформировало экономику. Практически все товары попали в разряд «дефицитных». Усиливалась уравниловка в зарплате и распределении материальных благ. Рост реальных доходов населения сократился до минимума. Так, в начале 1980-х гг. советский рабочий получал в виде заработной платы лишь около трети созданного им продукта [Новейшая история… 1998: 356]. Партия продолжала разрастаться. Л. И. Брежнев на XXVI съезде ЦК КПСС (февраль 1981 г.) констатировал: В целом за отчетный период численность КПСС увеличилась на 1, 8 миллиона человек. Сейчас в партии 17 миллионов 480 тысяч коммунистов [Отчет ЦК КПСС… 1982: 68]. Число ее членов к 1985 г. достигло 19 млн. Практически не осталось промышленных предприятий и строек, колхозов и совхозов, учреждений и учебных заведений, в которых не было бы первичных партийных организаций. Все они были инструментом прямого вмешательства партии во все сферы общественной жизни, средством политического и идеологического контроля [Новейшая история… 1998: 357]. Л. И. Брежнев отмечал: В то же время расширился и арсенал средств, находящихся в распоряжении наших идеологических работников. Надежный канал повседневной информации 380 миллионов экземпляров газет и журналов. 75 миллионов телевизионных экранов загорается ежедневно в нашей стране. А это значит, что десятки миллионов семей имеют возможность ежедневно получать и необходимые разъяснения партийной политики, и новые знания, обогащаться умственно и духовно <…> Практически повсеместно введена система единого политдня [Отчет ЦК КПСС… 1982: 75-76]. 10 марта 1985 г. после смерти К. Черненко новым генеральным секретарем был избран М. Горбачев. На Пленуме ЦК КПСС (23 апреля 1985 г.) он сообщил о планах широких реформ, направленных на всестороннее обновление общества и «ускорение социально-экономического развития страны». В феврале 1986 г. состоялся XXVII съезд КПСС, который изменил Третью Программу партии. Вместо положений о строительстве коммунизма был провозглашен курс на совершенствование социализма: Это программа планомерного и всестороннего совершенствования социализма, дальнейшего продвижения советского общества к коммунизму на основе ускорения социально-экономического развития страны [Постановление XXVII съезда… 1987: 121]. Съезд одобрил Закон о трудовых коллективах, предусматривающий создание на промышленных предприятиях советов трудовых коллективов, которые наделялись правом избирать руководителей, регулировать заработную плату и отчисления на социальные нужды: Предметом особого внимания партии является прежде всего активизация трудовых коллективов, создание в них атмосферы социалистической взаимопомощи и требовательности, воспитание у трудящихся чувства полноправных хозяев производства. Следует кардинально улучшить механизм практического осуществления демократических принципов и норм, закрепленных в Законе о трудовых коллективах, расширить круг вопросов, по которым решения трудовых коллективов являются окончательными [Резолюция XXVII съезда… 1987: 109]. На практике реализация закона привела к дезорганизации производства, на многих предприятиях деятельность администрации оказалась парализованной. Появилась «скрытая» безработица [Письмо первого секретаря… 1996: 331]. В январе 1987 г. на очередном Пленуме ЦК КПСС М. Горбачев изложил новую идеологию и стратегию реформ. Вместо «ускорения» была выдвинута задача коренной перестройки общественной системы. Предстояло избавиться от деформаций социализма и вернуться к «ленинским нормам»: Пагубное влияние на нравственную атмосферу в обществе оказывали факты пренебрежительного отношения к законам, очковтирательство и взяточничество, поощрение угодничества и славословия. Подлинная забота о людях, условиях их жизни и труда, социальном самочувствии не редко подменялись политическими заигрываниями массовой раздачей наград, званий, премий. Складывалась обстановка всепрощения, снижались требовательность, дисциплина, ответственность <…> Перестройка это решительное преодоление застойных процессов, слом механизма торможения, создание надежного и эффективного механизма ускорения социально-экономического развития советского общества. Главный замысел нашей страны соединить достижения научно-технической революции с плановой экономикой и привести в действие весь потенциал социализма [Доклад генерального секретаря… 1999: 540]. По существу, «демократизация» стала средством замены номенклатурных кадров. Экономические реформы, которые ожидались народом, как бы откладывались во времени, а главной становилась борьба с бюрократией и переход к демократическим принципам управления [Новейшая история… 1998: 360]. К 1988 г. произошел буквально взрыв интереса к прошлому страны. В связи с этим была создана Комиссия Политбюро ЦК КПСС по изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 1930-1940-х начала 1950-х гг. В докладной записке Комиссия отмечала: Эта работа способствует формированию новой нравственной атмосферы, возрождению общественной потребности в законности и порядке, уважения к конституционным и правовым нормам <…> требуют особого рассмотрения вопросы. 1. Об антиконституционности, противоправности «троек», «двоек», особых совещаний, списков и т. п. <…> 2. О личной ответственности Сталина и его непосредственного окружения за организацию и осуществление массовых репрессий, насаждение противоправной, антиконституционной практики [Записка Комиссии… 1996: 311-312]. Открытый «антисталинизм» незаметно перерастал в отрицание опыта и достижений народа за весь советский период, породив у значительной части общества ощущение тупика, в котором оказалась страна [Новейшая история… 1998: 361]. Перейдем к анализу контекстов, в которых реализуются смысловые составляющие анализируемого концепта. Газетные контексты 1980-х гг. показывает, что процессы концептуализации труда в данный период отличаются некоей двойственностью. Анализу подверглись речевые высказывания в публикациях «МР» 1983 г. и 1987 г. Доперестроечный ход разви тия страны характеризуется, выражаясь словами восьмидесятых, своеобразной «застойностью». Поле концепта «труд» не обогащается новой культурной информацией. Более того, не получают вербальной экспликации культурные аспекты предыдущих десятилетий (1960-1970). Речевые высказывания 1983 г. отражают только смысловые составляющие концепта «труд», актуальные для 1930-1940 гг. Всплеск вербальной активности наблюдается в перестроечные годы. 1987 г. знаменателен Пленумом ЦК КПСС (от 27 января), на котором был зачитан доклад генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева «О перестройке и кадровой политике партии». Новые политические задачи обусловили переосмысление как многих явлений действительности, так и стиля жизни. Впервые в советской публицистике появляются контексты, представляющие «искажение социалистической морали» (МР, 1987, № 23). При концептуализации труда происходит перераспределение семантических компонентов, относящихся к оппозиции «свой» «чужой». Семы, ранее маркирующие область «чужого», входят в сферу «своего». Это обстоятельство способствует формированию двуполюсной структуры ядра концепта «труд»: отрицательно оцениваемое «свое» и положительно оцениваемое «свое». Такое разделение семантической области «своего» обусловлено появлением двойственности в языковом сознании советского этноса, в котором слиты воедино новые политические идеи и тоталитарные идеологические установки. Парадоксальность «перестроечного» сознания вербально реализовывается в контекстах, отражающих, с одной стороны, недостатки политической системы, а с другой стороны, успехи социалистического строя. Тенденциозные контексты сохраняют традиционные для советской системы смысловые составляющие «труда». Смыслы ‘свобода’, ‘реализованность субъекта’, ‘социальная стабильность’ и др. могут актуализироваться лексическими средствами, называющими реалии советского общества: Социализм стал нашей действительностью. Он возвысил человека труда, поднял его благосостояние, обеспечил ему социальную защищенность, дал уверенность в завтрашнем дне (МР, 1987, № 79);

Великий Октябрь, социализм избавили нашу Родину от недугов и бедствий, которые и до сих пор отравляют жизнь народов многих стран мира. Нет у нас эксплуатации человека человеком. Нет безработицы. Нет национального гнета. Нет нищеты и неграмотности. Люди живут в условиях социальной защищенности, с уверенностью в завтрашнем дне (МР, 1987, № 51);

Нерушимая связь труда и гражданской заботы об общем благе, скрепляющая все поколения советских людей, наш патриотизм, трудовая гордость, рабочий энтузиазм, святое чувство причастности к великому делу Октября величайшие завоевания нашего строя, без которых он просто немыслим (МР, 1987, № 40). В то же время, газетные высказывания перестроечного периода эксплицируют процесс редукции идеологем тоталитарной системы. Контридеологическая линия отмечена полной сменой шкалы оценок идеологической действительности. Отрицание советской морали провоцирует отказ от сложившейся системы ценностей, поэтому концепт «труд» утрачивает все аспекты осмысления: этический, количественный, квалификативный, физиологический и т. д. Смысловые составляющие последовательно переосмысляются. Критика социалистической системы труда приводит к снятию идеологии. 1. Отрицательные прагматические смыслы актуализируются в контекстах, отражающих кризис тоталитарной модели: А теперь вот все это рушится. Люди часто сидят без дела. Простаивает дорогостоящее оборудование, автоматические линии. У нас нет заработка, естественно, падает дисциплина и настрой (МР, 1987, № 102);

Картина, увиденная в этом цехе, была неожиданной. Стояли станы, молчали моторы. В укромном уголке цеха несколько человек играли в домино. На вопрос, знают ли они что-нибудь об ударной декаде, последовало возмущение: «Для кого декада, а для нас вынужденное безделье. Сколько же это может продолжаться? Кто нам ответит?» (МР, 1987, № 70);

Из-за того, что людей отрывали от своего дела, бросали на авральный «прорыв» в другом месте, в республике за год потеряно 140 миллионов человеко-дней. Иными словами, это значит, что ежедневно полмиллиона работников выбрасывали свой труд на ветер (МР, 1987, № 112);

Треть предприятий города не справляется с реализацией заказов (МР, 1987, № 74). В высказываниях слова-аффективы безделье, без дела отражают экстралингвистическое явление «скрытой безработицы». Советское общество, как известно, налагало «табу» на констатацию фактов социального неблагополучия, вероятно, поэтому в данных контекстах слово безработица заменяется эвфемизмами безделье, без дела. Тем не менее, контексты эксплицируют смысловое противопоставление ‘деятель ность’ ‘отсутствие деятельности’. Эти смысловые составляющие обозначают различные политические структуры социалистическую и капиталистическую. В данных контекстах они утрачивают идеологическую противопоставленность и начинают характеризовать сферу «своего». Смысл ‘отсутствие деятельности’ может актуализироваться широким кругом средств. Глаголы сидят, простаивает, стояли, молчали (моторы), играли (в домино) лишены эмоциональности, но в «речевых реализациях актуализируется выражение эмоционального отношения к обозначенным явлениям» [Матвеева 1986: 20]. Лексемы фиксируют отклонение от идеологически принятого стандарта труда. Актуализируемая сема ‘отсутствие деятельности’ делает нерелевантными идеологически обусловленные семантические компоненты ‘максимальное проявление деятельности’, ‘постоянная деятельность’. Семантическая ломка актуального значения лексемы труд приводит к ее фактическому исчезновению из контекстов. Труд как таковой перестает существовать. Ситуация ‘отсутствие деятельности’ провоцирует поведенческую трансформацию субъекта труда, который лишается своей основной функции деятельности и ее результатов (нет заработка). Контексты порождают отрицательные прагматические смыслы, сводимые к понятию «кризис». Источником социокультурной информации являются глаголы с семантикой разрушения рушится, падает, не справляется, которые актуализируют смысл ‘несовершенство социалистической системы труда’. Факт употребления данных лексем подтверждает изменение содержания основных моделей поведения, созданных советской системой. 2. Экстралингвистическая ситуация обусловила появление новых номинаций, которые явились следствием переосмысления понятий, обозначенных «идеологемамисвятынями» [Купина 1997: 137]: трудовой героизм, социалистические обязательства, трудовой энтузиазм, темпы труда, стахановский труд, социалистическое соревнование. Эти идеологемы отражают ценностные смысловые составляющие тоталитарной системы. «Идеологическая семантика ключевых слов тоталитарного языка стремится к терминологичности, выверяется по первоисточникам и отвергает отрицательные коннотации. Употребление ключевых слов тоталитарного языка в сниженных контекстах запрещается» [Купина 1995: 102].

Формирование частных оппозиций, обнаруживающих кризис основных идей тоталитарной системы, обусловливает семантические преобразования идеологем. Идеологическая редукция проявляется прежде всего в изменении их семантики и коннотаций: Но пришло время задумываться не только над тем, чтобы выполнить, но и как это сделать. То ли будут преобладать штурмовщина, сопутствующие ей рваческие настроения, то ли инициатива самих рабочих, живое соревнование (МР, 1987, № 18);

Откуда же тогда обязательства под копирку? Так ли уж случайна в ином трудовом коллективе равнодушная, а то и негативная реакция на передовика? Отчего это происходит? Кто несет ответственность за имитацию азарта работы, интереса к труду, живого состязания? (МР, 1987, № 18);

Темп декады должен сохраниться до конца года. И это не стереотип минувших вахт. Необходимо новое содержание (МР, 1987, № 22);

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.