WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

УРАЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А. М. ГОРЬКОГО

На правах рукописи

Чернова Оксана Евгеньевна КОНЦЕПТ «ТРУД» КАК ОБЪЕКТ ИДЕОЛОГИЗАЦИИ 10.02.01 русский язык Диссертация на соискание ученой

степени кандидата филологических наук

Научный руководитель доктор филологических наук, профессор О. А. Михайлова Екатеринбург 2004 Оглавление Введение……………………………………………………………………... Глава 1. Семантическое ядро концепта «труд» в русском языке (по данным словарей)…………………………………………………………… 1.1. Лексическое значение и концепт в научно-лингвистической интерпретации……………………………………………………………………... 1.2. Семантическая структура слов труд, работа………………………... Выводы………………………………………………………………………. Глава 2. Отражение содержательной специфики концепта «труд» в текстах газеты «Магнитогорский рабочий»……………………………… Часть 1. Витки идеологизации концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий»……………………………………………………………….. 2.1.1. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1933-1940 гг.)………………………………….............. 2.1.2. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1941-1945 гг.)………………………………….............. 2.1.3. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1960-1970 гг.)………………………………….............. Часть 2. Идеологическая редукция и деидеологизация концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий»………………………......................... 2.2.1. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1980-1990 гг.)………………….………………………. 2.2.2. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1990-2002 гг.)………………………………….............. Выводы………………………………………………………………………. Заключение…………………………………………………………………... Список основной использованной литературы……………………............ Список основных использованных справочников и словарей…………... Список использованных источников………………………………………. Список принятых сокращений……………………………………………... 134-136 137-139 140-161 161-162 162 163 123-134 112-123 112 101-112 89-101 54-89 54 29-48 49-50 51 11-29 3-10 Введение Проблема взаимоотношения языка и культуры была поставлена в трудах отечественных и зарубежных лингвистов еще в позапрошлом веке, но не утратила своей актуальности и в наше время. В современной лингвистике наблюдается повышенный интерес к базовым ментальным категориям русской культуры и, в частности, к концепту «труд», который входит в число ценностных понятий русской национальной концептосферы. Подробная разработка и описание отдельных концептов есть попытка увидеть в них определенный фрагмент общего взгляда на мир, присущего данному языку. Исследованию концепта «труд» посвящены монографические работы М. А. Ереминой [2003], Г. В. Токарева [2003]. М. А. Еремина осуществляет комплексный этнолингвистический анализ лексико-семантического поля «Отношение человека к труду» на материале лексикофразеологических единиц русских народных говоров. В своей работе М. А. Еремина определяет структуру семантических полей «Положительное отношение человека к труду» и «Отрицательное отношение к труду» на основе компонентного анализа единиц, выявляет и описывает набор базовых семантических полей на каждом уровне содержания, анализирует этнокультурную информацию, содержащуюся в исследуемых лексических полях, в свете категории трудовой нравственности [Еремина 2003]. В диссертации Г. В. Токарева использован культурно-семиотический подход, позволивший автору дать комплексное описание культурного концепта «труд», разработать лингвокультурологическую теорию концепта, представить модель структурной организации концепта и его культурного компонента, выявить механизмы категоризации культурного знания лексическими средствами русского языка, выделить базовые образы, которые моделируются в результате обобщения внутренних форм. Категория труда, как показывает Г. В. Токарев, становится объектом нескольких дискурсов: обыденного, правового, педагогического, религиозного. Набор выделенных дискурсов указывает, что труд осмысляется языковым коллективом как в морально-этическом, так и в утилитарно-практическом ключе [Токарев 2003]. Отдельные наблюдения (Е. Л. Березович [2000], Д. Быков [2002], С. Ю. Данилов [2003], А. Еремин [2001], В. И. Карасик [1996], Н. А. Купина [1995];

Н. А. Купина и К. В. Муратова [2003], В. А. Маслова [2001], А. Д. Шмелев [2002] и др.) касаются разных аспектов описания специфики концепта «труд». В. В. Карасик выявляет содержательный минимум концепта «труд» на материале английского, немецкого и русского языков. Анализ содержательной составляющей позволяет исследователю описать этнокультурные различия в представлении отношения к труду в разных культурах [Карасик 1996]. А. Еремин рассматривает семантику слов семантического поля «трудовая деятельность» [Еремин 2001]. А. Д. Шмелев анализирует противопоставление гулять – работать с целью выявления внутренней формы этих слов [Шмелев 2002]. Е. Л. Березович при идеографической параметризации топонимического материала рассматривает семантическое поле «качество труда по освоению географического объекта» [Березович 2000]. Д. Быков обращается к проблеме мифологизации труда в советском и постсоветском кино [Быков 2002]. Н. А. Купина и К. В. Муратова рассматривают идеологемы труда в творчестве В. В. Высоцкого [Купина, Муратова 2003]. Особое место в лингвистических исследованиях занимают работы, посвященные идеологическому осмыслению концепта «труд». Н. А Купина в книге «Тоталитарный язык: словарь и речевые реакции» обращается к толкованиям единиц, связанных с обозначением труда в эпоху социализма: социалистическое соревнование, стахановец и др. [1995]. С. Ю. Данилов, осуществляя лингвоидеологический анализ письменных работ десятиклассников на тему «Мой город», выявляет типовой сценарий смыслового развертывания идеологемы «труд» [Данилов 2003]. Идеологизация концепта «труд» представляется результатом влияния «тоталитарного языка» [Данилов 2000, 2003;

Китайгородская, Розанова 2003;

Купина 1995, 1997, 1999, 2000;

Романенко 2003;

Ромашов 1995;

Скляревская 1995, 1996;

Чудинов 2003 и др.]. Феномен тоталитарного языка квалифицируется как «фиксатор» идеологических норм и предписаний, подменяющих национально-культурную систему ценностей. При всей многоплановости данных исследований следует отметить, что идеологическое содержание концепта «труд» в динамике его развития практически не изучено. В настоящее время нет единого определения идеологии. «Философский энциклопедический словарь» трактует идеологию как «систему взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу, социальные проблемы и конфликты, а также содержатся цели (программы) социальной деятельности, направленной на закрепление или изменение (развитие) данных обществ, отношений» [Философский энциклопедический словарь 1983: 199]. В «Новой философской энциклопедии» (далее – НФЭ) идеология определяется как «система концептуально оформленных представлений и идей, которая выражает интересы, мировоззрение и идеалы различных субъектов политики классов, наций, общества, политических партий, общественных движений и выступает формой санкционирования или существующего в обществе господства и власти (консервативные идеологии), или радикального их преобразования (идеологии «левых» и «правых» движений)» [НФЭ, I 2001: 81]. В работе Н. А. Купиной «Тоталитарный язык: словарь и речевые реакции» идеология это «многокомпонентная содержательная сущность, представляющая собой совокупность политических, правовых, нравственных, религиозных, художественных и философских взглядов, являющихся духовным выражением коренных материальных интересов и экономических условий жизни социальных групп. Отмечается, что идеология является отражением общественного бытия, входит в надстройку и развивается идейными представлениями определенных классов» [Купина 1995: 7]. В «Философском энциклопедическом словаре» подчеркивается, что «в настоящее время понятие идеологии употребляется почти исключительно как характеристика неистинного (выделено нами – О. Ч.) мировоззрения, предназначенного для обмана ради материальных, а также политических интересов» [Философский энциклопедический словарь 1998: 170]. Специфика идеологии состоит в том, что она создается благодаря деятельности идеологического аппарата партий и социальных движений идеологов, политиков, ученых. Народные массы, социальные общности непосредственно не создают идеологии, однако их интересы, идеалы и общественно-политические представления составляют ту почву, на которой формируется и развивается идеология. Структурными элементами идеологии являются политические теории и идеи, общественнополитические идеалы, ценности, политические программы, политические символы. Идеология включает в себя не только знание о социально-политической жизни, но и ценностное отношение к политическим тенденциям и процессам, оценку соотношения политических сил, которая выражает интересы политической партии или социального движения [НФЭ, I 2001: 82]. Идеология как форма общественного сознания составная часть культуры, духовного производства [НФЭ, I 2001: 81]. Тоталитарная идеология причисляется к одному из четырех основных типов политических культур «системы исторически сложившихся политических традиций, убеждений, ценностей, идей и установок практического политического поведения, обеспечивающей воспроизводство политической жизни общества на основе преемственности» [НФЭ, II 2001: 348]. Среди основных черт тоталитарной культуры выделяются: представления о политическом «механизме» и специфической «рациональности», что уподобляет человеческое действие действию автомата;

полный политический контроль над всеми сторонами жизни общества;

использование насилия в качестве инструмента регулирования [НФЭ, II 2001: 349]. Влияние идеологии осуществляется через языковую политику. «Языковая политика связана с сознательным воздействием общества на язык, и с этой точки зрения она представляет собой концентрированное выражение методологических и социальных основ, определяющих идеологическое и практическое отношение той или иной государственно-политической системы к функционированию, развитию и взаимодействию языков» [Лингвистический энциклопедический словарь 2002: 616]. Языковая политика оказывает непосредственное влияние прежде всего на лексикосемантическую систему, маркирование лексики и размещение последней на аксиологической шкале. В Советском Союзе партийный аппарат осуществлял направленный процесс идеологизации общественного сознания при помощи системы идеологем. Идеологема это «языковая единица, семантика которой покрывает идеологический денотат или наслаивается на семантику, покрывающую денотат неидеологический. Различаем собственно идеологическую семантику и идеологическую добавку» [Купина 2000: 183]. Первая содержит идеологически важные в данный период признаки, из которых формируется идеологический денотат (раскулачить, буржуазия, диктатура и др.). Идеологические добавки искусственно накладываются на лексическую семантику и носят догматический характер. Например, идеологемами становятся не только слова с семантикой, передающей концепты-идеи, но и единицы из сферы конкретной, бытовой лексики, которые получают идеологические наращения [Купина 1995: 14]. Следует отметить, что под добавками и наращениями мы понимаем коннотации, которые представляют собой «отношение субъекта к действительности» [Апресян 1995;

Михайлова 1998;

Телия 1980]. Концепт «труд», бесспорно, является идеологемой, поскольку входит в круг идеологически значимых ценностей, особенно в советском государстве. Лозунги «Кто не работает, тот не ест», «Труд – дело чести, славы, доблести, геройства», «Каждому – по труду», «Рабочие и работницы!

Работайте не покладая рук!» и др. отражают приоритет данного феномена. Как всякая идеологема, концепт «труд» не остается неизменным. Оценочная окраска стандартна и неизменна в рамках одной идеологии, однако, попав в иную концептуальную систему, та же идеологема часто меняет знак оценки [Чепкина 2000;

Скляревская 1996;

Говердовский 1986;

Купина 1995]. В связи с этим необходимо исследовать изменение значений слов при смене политического руководства. Отсюда вытекает, что целесообразно обращаться к социальнополитическому фактору, то есть к тому, как люди понимают мир, что знают о нем, что делают в нем. Однако изучение идеологической эволюции концепта «труд» ранее не проводилось. Такое положение дел определяет актуальность предпринятого исследования. Учитывая обусловленную политическими реформами склонность идеологии к трансформации, проследить идеологическое переосмысление концепта «труд» представляется возможным при обращении к большому историко-временному срезу. Цель исследования рассмотреть динамику идеологического содержания концепта «труд» в русском языке в период с 1933 по 2002 гг. Данная цель предполагает решение следующих задач: 1) определить семантическое ядро концепта «труд» по данным словарей русского языка;

2) выявить основные идеологические смыслы концепта «труд», возникающие в разные общественно-политические периоды развития государства;

3) сопоставить употребление лексем труд, работа в разные хронологические периоды и выявить идеологически ценностные смысловые составляющие концепта;

4) проследить обусловленные политической системой изменения идеологически ценностной информации, содержащейся в концепте «труд». Материалом для исследования послужили высказывания с лексическими единицами труд, работа и их производными, объективирующими концепт «труд». Источником материала явилась газета «Магнитогорский рабочий» за 1933-2002 гг. Это первая официальная ежедневная городская общеполитическая газета, которая выходит с 1 января 1930 г. Обращение к этому материалу объясняется тем, что газета «Магнитогорский рабочий» служила идейным выразителем политики коммунистической партии и отражала общегосударственные идеологические процессы в региональном преломлении. Безусловно точное вычленение сем, особенно в языковых еди ницах в отдаленных периодов, кажется довольно проблематичным в большинстве случаев;

поэтому особую значимость приобретает анализ контекстов, содержащих рассматриваемые лексемы. В качестве культурного фона привлекались исторические документы 1933-1945 и 1960-2002 гг. Архивные материалы (партийные документы, постановления правительства, мемуары известных исторических личностей, частная переписка и т. д.) репрезентируют сложившуюся в культуре систему ценностных представлений о труде в разные хронологические периоды. Предмет исследования идеологическая составляющая концепта «труд» и ее изменение во времени. Цели и задачи исследования определяют использование комплексной методики анализа. Анализ материала осуществлялся с помощью следующих методов: 1) метод компонентного семантического анализа;

2) метод контекстологического анализа;

3) метод концептуального анализа;

4) методика лингвокультурологического анализа;

Также были использованы приемы словообразовательного и морфемного анализа, статистический и сопоставительный методы. Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в нем впервые с лингвокультурологических позиций в динамике описано идеологическое содержание концепта «труд». Новизна подхода определяется координацией системноструктурного и лингвокультурологического анализа содержательных составляющих концепта «труд» на разных временных срезах языкового существования (1930-е гг., годы Великой Отечественной войны, годы так называемого «развитого социализма», годы кризиса советского строя и официальной идеологии, годы десоветизации). В научный оборот введен корпус высказываний, извлеченных из газеты «Магнитогорский рабочий» (1933 – 2002 гг.). Теоретическая значимость диссертации определяется возможностью использования ее результатов в теоретических работах по когнитивной лингвистике и лингвокультурологии. Апробированные в диссертации принципы описания идеологической составляющей концепта «труд» могут применяться как для описания других концептов, так и для структурирования общей картины мира. Идеи и выводы имеют ценность для реконструкции национального сознания тоталитарной и посттоталитарной эпох. Практическая значимость состоит в возможности использования результатов диссертации в области лексикографии. Выводы исследования позволяют уточнить словарные статьи слов труд, работа, описать коннотации лексем-вербализаторов анализируемого концепта. Результаты исследования могут быть использованы в курсах по лингвокультурологии, лексикологии русского языка, когнитивной лингвистике. Положения, выносимые на защиту: 1. Концепт «труд» объективируется в языке словами труд, работа, которые имеют тождественные лексико-семантические варианты, включающие семантические признаки: ‘деятельность’, ‘целесообразная’, ‘требующая напряжения’, ‘созидающая’, ‘с помощью орудий производства’. Этот лексико-семантический вариант является нейтральным в системе языка и не имеет идеологических коннотаций. 2. В реальном речевом существовании данный лексико-семантический вариант с абстрактным значением утрачивает нейтральность за счет коннотаций, отражающих идеологические ценности. Под влиянием идеологически ценностной информации концепт «труд» становится идеологизированным. 3. Содержание идеологической составляющей концепта «труд» отражает официальную идеологию и формируется через средства массовой информации. Идеологическое содержание концепта не остается неизменным, и каждый исторический период характеризуется наличием специфических идеологических смыслов. В период с 1933 по 1980 гг. наблюдается противопоставление социалистического труда труду при капитализме. Социалистический труд получает однозначно положительную идеологическую оценку в этическом, эстетическом, качественном, количественном, физиологическом, социально-общественном аспектах. Использование слов труд, работа и их многочисленных контекстных партнеров (социалистическое соревнование, стахановский, ударный, темпы и др.) в тенденциозных контекстах советской эпохи приводит к идеологизации их семантики и последующему приобретению ими статуса идеологемы. 4. Со второй половины 1980-х гг. по 1990-е гг. начинается идеологическая редукция, и с 1990-х гг. по наше время наблюдается деидеологизация концепта «труд».

Период редукции характеризуется деформацией идеологических констант, которая обусловлена частичным пересечением семантических зон оппозиции «свой чужой», а также появлением вербальных сопроводителей, характеризующих кризис социалистической системы. Деидеологизация характерных вербально выраженных культурно-ценностных идеологических предпочтений, составляющих фундамент советского мировоззрения, обусловила разрушение идеологически заданной структурированности концепта «труд». Содержание анализируемого концепта предельно сужается, поскольку эстетический, количественный, квалификативный, физиологический, социально-общественный аспекты переосмысляются или отвергаются. Этические смысловые наращения претерпевают значительные модификации в соответствии с культурно-ценностными предпочтениями демократического общества. Модель исследования. Исследование включает два этапа анализа. Основной научный результат первого этапа выявление содержательного ядра концепта «труд» в опоре на данные толковых и синонимических словарей русского языка. Основной научный результат второго этапа исследования выявление зафиксированных в речевой ткани текстов газеты «Магнитогорский рабочий» направлений идеологической эволюции концепта «труд». Структура исследования. Работа включает введение, две главы и заключение. Основные положения работы представлены в 7 публикациях автора, в том числе в 4 статьях.

Глава I. Семантическое ядро концепта «труд» в русском языке (по данным словарей) 1.1. Лексическое значение и концепт в научно-лингвистической интерпретации В последние десятилетия XX в. в лингвистике постепенно сложилась новая научная парадигма антропоцентрическая. В центре исследовательских интересов оказался язык как явление, тесно связанное с действительностью, обществом, цивилизацией. Язык предназначен для человека, и вся языковая категоризация объектов и явлений внешнего мира ориентирована на человека. Антропоцентрический подход стал основой для новых направлений лингвистики, которые не замыкаются на изучении языка как статичной системы, а расширяют границы научных исследований до рассмотрения взаимодействия языка и общества, языка и этноса. В рамках новых лингвистических направлений язык предстает не только как важнейшее средство общения и выражения мысли, но и как средство аккумуляции знаний культуры, и поэтому он выступает в качестве реализованной сущности культуры. Для языка и культуры, по мнению И. Г. Ольшанского, характерны «общие признаки: это формы сознания, отражающие мировоззрение народа и человека;

они ведут между собой постоянный диалог, т. к. субъект коммуникации это всегда субъект определенной (суб)культуры;

они имеют индивидуальные и общественные формы существования;

обоим явлениям свойственны нормативность, историзм, а также включенность одной сферы в другую» [Ольшанский 2000: 26]. Особенности национальной культуры эксплицитно и имплицитно воплощаются в большей степени в единицах лексического уровня [Апресян Ю. 1986, 1995;

Булыгина 1981;

Васильев 1997;

Вежбицка 2001;

Верещагин и Костомаров 1980, 2000;

Караулов 1987, 1991;

Скляревская 1995, 1996, 2001;

Степанов 1981, 1995, 1997;

Шмелев А. 1996, 2002 и т. д.]. Обобщая результаты исследований материалов русского языка, А. Д. Шмелев пишет: «Значение большого числа лексических единиц включает в себя лингвоспецифичные конфигурации идей. При этом нередко обнаруживается, что эти конфигурации смыслов соответствуют каким-то представлениям, которые традиционно принято считать характерными именно для «русского» взгляда на мир» [Шмелев 2002: 296]. Вместе с тем лексические единицы отражают не только современную культуру общества, но и фиксируют предшествующее состояние культуры [Михайлова 1998: 105].

Выдвижение на первый план человека и провозглашение актуальности антропоцентрического подхода привели к смене научных приоритетов [см. Верещагин, Костомаров 1980, 2000;

Караулов 1987;

Колшанский 1977;

Крысин 1989;

Попова, Стернин 1984;

Роль человеческого фактора 1988;

Скляревская 1996, 2000, 2001;

Шмелев 2002]. Переключение интересов исследователей с объекта познания на субъект, то есть рассмотрение проблемы существования человека в языке обусловило поиск новых ключевых понятий и методик, новых установок и целей. Взаимодействие языка и личности в рамках антропоцентрической парадигмы оказалось настолько многоаспектным, что познать их природу, функции, генезис при помощи традиционной системно-структурной парадигмы оказалось невозможным. Системно-структурный подход к лексическому значению позволяет выделить основные системно-языковые признаки слова. Релевантные коммуникативные семантические компоненты не находят места в дифференциальной модели значения, которая «представляет собой элементарную структуру, то есть в значение входят лишь некоторые признаки из понятия, необходимые для отграничения одного предмета от другого» [Михайлова 1998, 58]. Так, Н. Г. Комлев пишет: «Значение содержит лишь минимум различительных черт» [Комлев 1969: 75]. А. Н. Шрамм отмечает: «Содержательное определение значения включает, с одной стороны, такие семантические компоненты, которые сигнализируют о вхождении данного значения в определенную лексико-семантическую парадигму, и, следовательно, являются общими для всех членов парадигмы, а с другой такие компоненты, которые отличают одно значение от других в пределах данной парадигмы» [Шрамм 1981: 59]. Н. В. Цветков утверждает, что «значения слов должны быть представлены с помощью ограниченного и сравнительно небольшого числа семантических элементов» [Цветков 1984: 64]. Сторонники системно-структурного подхода Ю. Д. Апресян [1974;

1986;

1995], А. Вежбицка [2001;

Wierzbicka 1985], Л. А. Новиков [1982], Н. В. Цветков [1984], А. Н. Шрамм [1981], Дж. Катц и Дж. Фодор [Katz, Fodor 1963] исходят из признания неоднородности лексического значения и членят его на компоненты разных типов и разной сложности. Выделяются крупные блоки, макрокомпоненты, определяющие основную специфику семантики слова, затем в их составе вычленяются микрокомпоненты семы. Семантические блоки представлены прежде всего тремя основными макрокомпонентами: денотативным (эмпирическим), понятийным (сигнификатив ным), составляющими в совокупности предметно-понятийное содержание, и коннотативным. Каждая сема может быть охарактеризована по разным основаниям: с точки зрения содержания (основные, неосновные, описательные, относительные), с точки зрения области знания (бытовые, профессиональные), с точки зрения места в словарной дефиниции (постоянные, вероятностные, негативные), с точки зрения психологической яркости (яркие, слабые, коннотативные), классификация в условиях оппозиции семем (архисемы, видосемы, родосемы) [см.: Васильев 1981;

Гак 1977;

Денисов 1980;

Кузнецова 1989;

Комлев 1969;

Никитин 1983;

Соколовская 1979;

Стернин 1985 и др.]. Системно-структурный подход сыграл большую положительную роль в развитии семасиологии, поскольку позволил выявить семантические элементы значения. Тем не менее указанный подход не обладал достаточной объяснительной силой для описания различных модификаций значения в коммуникативном акте. Значение в действии, в процессе его использования проявило себя значительно полнее и богаче, чем набор выделенных в нем дифференциальных признаков. О. А. Михайлова отмечает, что «несмотря на внутреннюю упорядоченность, структурная лингвистика имела слабую связь с реальностью и практической речевой деятельностью. Обращение к реально функционирующему значению было закономерным развитием отражательной концепции значения» [Михайлова 1998: 77]. Изучение слова в коммуникативном аспекте представляет собой исследование его как единицы, предназначенной для выполнения коммуникативных функций [Колшанский 1980: 147]. Преимущественно коммуникативный подход к слову характерен для В. Г. Гака [1992, 2003], В. И. Говердовского [1986, 1989], В. З. Демьянкова [1981, 1983], Т. Н. Дорожкиной [1999], Г. В. Колшанского [1977], Н. Г. Комлева [1992], О. А. Михайловой [1998], М. В. Никитина [1983], З. Д. Поповой и И. А. Стернина [Попова, Стернин 1984;

Стернин 1985, 1997], Г. Н. Скляревской [1996] и др. И. А. Стернин указывает, что «коммуникативное изучение слова отличается от традиционных контекстуальных исследований тем, что имеет дело не с многозначным словом и факторами реализации отдельных значений в контексте, а с приспособлением структуры отдельного значения слова к условиям конкретного коммуникативного акта» [Стернин 1997: 82]. Коммуникативное описание слова показывает, что значение слова в акте речи несводимо к небольшому числу ядерных сем, которые выполняют дифференциальные функции в языке.

Выстраивая структуру интегральной модели значения, Г. Н. Скляревская представляет ее в виде системы концентрических кругов, где внутренний круг означает денотативное ядро постоянные обязательные и неустранимые семы, обычно составляющие словарную дефиницию, а следующий за ним периферию денотата второстепенные семы, закрепленные в массовом сознании за данным денотатом и являющиеся факультативными в словарных дефинициях. Далее следует ряд концентрических кругов, содержащих прагматическую информацию о слове, разнородный набор коннотаций (социальных, исторических, культурных, эмотивных и т. д.). Наиболее отдаленное от денотативного ядра место занимают семы индивидуальные, ситуативные и т. п. то есть такие семантические компоненты, которые не являются всеобщими, а отражают ассоциации некоторой части языкового коллектива и могут реализоваться только при определенных обстоятельствах (к ним относятся в первую очередь идеологические прагматические компоненты) [Скляревская 2001:: 191]. Как правило, периферийные компоненты значения обеспечивают широкие номинативные возможности слова в коммуникативных актах, возможности семантического варьирования;

именно в них сосредоточиваются коннотации и ассоциации. Формируемая коммуникативным подходом интегральная концепция значения предстает как бесконечно сложная структура, которая включает широкий круг более или менее существенных признаков, проявляющихся у предмета в разных ситуациях. «Эти признаки не важны для противопоставления значений, они структурно не значимы, но в значительной степени релевантны для коммуникации» [Михайлова 1998: 78]. Еще Д. Н. Шмелев, работавший в рамках дифференциальной семасиологии, говорил о необходимости выделения сем, обозначающих побочные характеристики объекта. Он писал о том, что при переводе с одного языка на другой в определениях слов «остаются нераскрытыми какие-то «оттенки смысла» [Шмелев 1964: 79]. По мнению А. Я. Алексеева, расплывчатость и неопределенность термина «оттенки смысла» часто вызывает споры ученых. Однако «спор о том, называть данным термином то, что лежит в его основе, или предпочесть ему другое название, в конце концов не столь важен. Как бы мы их ни называли дополнительными оттенками (значениями), второстепенными или коннотативными значениями, коннотацией или прагматикой и т. п., сущность и характер этой части информации, заключенной в знаке, не меняет ся. Более существен вопрос о структуре данной информации и о роли ее составных элементов в системе языка» [Алексеев 1982: 51]. Тем более, что это непросто сделать, поскольку, по мнению И. М. Кобозевой, в языковом знаке взаимодействуют по меньшей мере 4 типа сущностей: 1) категории действительного мира;

2) мыслительные категории, присущие логике и психологии человеческого познания;

3) прагматические факторы, т. е. то, что связано с целенаправленным использованием языка в человеческой деятельности;

4) отношения между знаками единицами языковой системы [Кобозева 2000: 43]. В данной работе мы придерживаемся коммуникативного подхода и признаем, что при изучении реального функционирования слова целесообразно «опираться на понятие его «коммуникативного потенциала». Оно включает в себя важнейшие лингвистические параметры слова, денотативную и сигнификативную отнесенность, синтагматические и парадигматические связи с другими номинативными единицами, свойственные ему ассоциативные, оценочно-прагматические сочетания – все то, что может оказаться чрезвычайно важным в общении и в силу этого актуализироваться» [Дорожкина 1999: 6]. Исследование «коммуникативного потенциала» значения слова дает адекватную интерпретацию реальной семантики слова в ее речевом варьировании, многообразии. Осознание широты информации, реализуемой словом, и стремление изучить вопросы соотношения значения и знания привели лингвистов к когнитивному подходу, ориентированному «на поиски и обнаружение определенных корреляций между когнитивными и языковыми структурами» [Топорова 1999: 5]. В русле этого подхода язык рассматривается как ведущий когнитивный механизм человеческого сознания [Арутюнова 1985, 1987, 1999;

Булыгина 1981;

Вежбицка 2001;

Демьянков 1994, 1995;

Кобозева 2000;

Кубрякова 1994;

Рябцева 1994;

Фрумкина 1995;

Шмелев А. 2002 и др.]. Акцентируется, что «языковые данные обеспечивают наиболее очевидный и естественный доступ к когнитивным процессам и когнитивным механизмам;

само их появление можно рассматривать как следствие определенного процесса и действие опре деленных механизмов, связанных с ментальной и когнитивной деятельностью человека» [Рудакова 2004: 11]. Лингвистические когнитивные исследования выявили разнообразные способы организации и хранения информации в памяти человека. В качестве одного из базовых выделяется концепт. Интегрирование концептом знания нескольких наук и вследствие этого его широкое использование и востребованность в когнитивной лингвистике, психолингвистике, лингвокультурологии и других гуманитарных науках, привели к происходящему становлению самостоятельной теории концепта. Термин концепт является в современной лингвистической науке одним из самых дискуссионных. Концепт – категория мыслительная, ненаблюдаемая, и это дает большой простор для ее толкования. Концепт, по мнению основателя отечественной школы логического анализа языка Н. Д. Арутюновой, является результатом взаимодействия ряда факторов, таких, как национальная традиция, религия, фольклор, идеология, жизненный опыт, образы искусства, ощущения и система ценностей. «Концепт обычно создается не одним признаком, а комбинацией, совокупностью черт» [Арутюнова 1976: 18], которые формируют недискретный образ. Подобие воспринимается «залпом», как нечто нечленимое, «разлитое» в образе. Восприятие объекта через образ в значительной степени отвечает созерцательному отношению к миру. Посредством комплексного образа проще осуществлять таксономию объектов, чем через последовательное предъявление каждому предмету «требований» (признаков), которым он должен удовлетворять, чтобы быть допущенным в то или иное номинативное объединение [Арутюнова 1999: 23]. В. В. Колесов отмечает, что «концепт в целом предстает (является) в своих содержательных формах как образ, как понятие и как символ. В этом случае под концептом следует понимать не conceptus (условно передается термином «понятие»), а conceptum «зародыш, зернышко» первосмысла, из которого и произрастают в процессе коммуникации все содержательные формы его воплощения в действительности» [Колесов 1999: 81]. Рассуждая над процессом формирования концепта, Д. С. Лихачев приходит к выводу: концепт «является результатом столкновения словарного значения слова с личным и народным опытом человека» [Лихачев 1993: 4].

Определяя концепт как сгусток культуры в сознании человека, Ю. С. Степанов пишет, что концепт «то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт это то, посредством чего человек рядовой, обычный человек, не «творец культурных ценностей» сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее» [Степанов 1997: 40]. Большой вклад в развитие теории концепта внесли исследования А. Вежбицкой. В ее интерпретации концепт соотносится с понятием. Смысл языковой единицы концепт А. Вежбицкая определяет как объект из мира «Идеальное», имеющий имя и отражающий определенные культурно-обусловленные представления человека о мире «Действительность». Сама же действительность, по мнению А. Вежбицкой, дана нам в мышлении (но не восприятии!) именно через язык, а не непосредственно. Исследователь пишет: «Семантика имеет объяснительную силу, только если (и в той мере, в которой) ей удается «определить» или истолковать сложные и темные значения в терминах простых и самоочевидных. Если мы вообще можем понять то или иное высказывание (наше собственное или кого-то другого), то только потому, что эти высказывания, так сказать построены из простых элементов, которые понятны сами по себе» [Вежбицка 2001а: 51]. Диапазон такой ментальной многоликости концепта определяется его генетическими истоками: а) характером восприятия реальной действительности;

б) предметнопрактической деятельностью;

в) мыслительными действиями, направленными на сопоставление вновь познаваемого с ранее приобретенными знаниями;

г) лингвокреативным потенциалом дискурсивного мышления [Алефиренко 2002: 17]. Сложным является вопрос о структуре концепта. По мнению Д. С. Лихачева, концепт всегда «предоставляет возможности для сотворчества, домысливания, «дофантазирования» и для эмоциональной ауры слова» [Лихачев 1993: 5]. Это свидетельствует о том, что в концепт помимо понятийной основы входит «комплекс коннотативных приращений, реализуемый в определенном наборе слов-репрезентантов» [Грушина 2002: 6]. С. Г. Воркачев, Н. В. Дорофеева относят эти приращения к дифференциальным компонентам концепта, которые связаны с ментальностью носителей языка либо с менталитетом национальной языковой личности. Под последней понимается «закрепленный преимущественно в лексической системе базовый национально-культурный прототип носителя определенного языка, своего рода «семантический фоторобот», составляемый на основе мировоззренческих установок, ценностных приоритетов и поведенческих реакций, отраженных в словаре» [Воркачев, Дорофеева 2000: 167]. Ю. С. Степанов пишет: «У концепта сложная структура. С одной стороны, к ней принадлежит все, что принадлежит строению понятий;

с другой стороны, в структуру концепта входит то, что и делает его фактом культуры исходная форма (этимология);

сжатая до основных признаков история;

современные ассоциации;

оценки и т. д.» [Степанов 1997: 41]. Таким образом признается, что концепт представляет собой совокупность рационального, логического (понятия, сигнификата) и внерационального, сублогического (представления, верования, мифологемы) содержания, которые связаны с понятием и выступают как его прагматический фон [Хо Сон Тэ 2001: 7]. При концептуализации, т. е. в ходе развертывания концепта в дискурсе, в «сферу» концепта «втягиваются» все типы информации, характерные для отображения определенной ситуации как ментальной структуры [Грушина 2002: 9]. Концепт включает в себя ценностную составляющую [Карасик 2002: 129]. Именно это отличает концепт от других мыслительных единиц. Область культурологических исследований является той сферой, в которой исследователю, как отмечает Г. Г. Слышкин, «труднее всего взглянуть на изучаемое извне, абстрагировавшись от собственной субъективности. Ему сложно осмыслить изучаемое как систему, поскольку он сам (т. е. его сознание), будучи носителем культуры, есть не что иное, как часть этой системы. В области концептологии эта трудность приводит к тому, что в ряде исследований термином «концепт» обозначают любой произвольно выделяемый участок семантического поля языка. Эмфатизация ценностного элемента концепта дает возможность избежать подобной ситуации» [Слышкин 2000: 11]. В. И. Карасик определяет ценностную сторону концепта как важность этого психического образования и для индивидуума, и для коллектива. Ценностная составляющая концепта является определяющей для того, чтобы концепт можно было выявить. «В этом сложном ментальном образовании выделяются наиболее существенные для данной культуры смыслы, ценностные доминанты, совокупность которых и образует определенный тип культуры, поддерживаемый и сохраняемый в языке» [Карасик 2002: 154].

Вообще проблема ценностей в культуре чрезвычайно важна для адекватного понимания культуры в целом. Г. Г. Слышкин утверждает, что для того, чтобы «охарактеризовать какое-либо понятие и сформулировать его существенные признаки, необходимо прежде всего установить четкую границу этого понятия, противопоставить множество явлений, предметов, входящих в него, другому множеству, находящемуся за его пределами. Поскольку содержание феномена культуры включает в себя все многообразие деятельности человека и ее опредмеченных результатов, то противопоставить ему в качестве не-культуры мы должны совокупность природных явлений, не связанных с функционированием человеческого разума, одним из важнейших свойств которого является способность к систематической оценке материальных и идеальных объектов» [Слышкин 2000: 10]. Ценности чрезвычайно разнообразны. Выделяются ценности социальные, ценности, связанные со способностью человека к созданию глобальных общественных идеалов, ценности, санкционируемые и культивируемые официально, с помощью находящейся в распоряжении государства разветвленной системы средств, ценности, которые функционируют лишь на уровне обыденного сознания и т. д. Предпринимая попытку классификации ценностей, В. И. Карасик предлагает разделить их на внешние и внутренние, имея в виду то обстоятельство, что «между внешними, социально обусловленными, и внутренними, персонально обусловленными, ценностями, нет четко очерченной границы. Вероятно, рубежами на условной шкале персонально-социальных ценностей могут считаться границы языкового коллектива. Таким образом, противопоставляются ценности индивидуальные (персональные, авторские), микрогрупповые (социальные, ролевые, статусные и др.), этнические и общечеловеческие» [Карасик 1996: 3]. Ценностная составляющая в словах, выражающих концепты, трансформируется в виде оценочного компонента значения. Оценка как семантическая категория, по мнению Ю. Д. Апресяна [1995], Н. Д. Арутюновой [1983;

1988], Е. М. Вольф [1985], В. И. Говердовского [1986], Т. Б. Крючковой [1989], Л. А. Новикова [1982], В. Н. Цоллера [1998], Л. О. Чернейко [1996] и др., обладает рядом специфических свойств. Она отражает не реальный мир, а отношения между существующим миром и его идеализированной моделью, в силу чего соотносится с субъективным фактором отражения действительности.

В процессе оценки субъект рассматривает объект с определенной точки зрения: практической пользы, этических представлений, эстетических идеалов. Так, Ю. Д. Апресян, выделив три «вектора» оценки (отношение к действительности, содержанию сообщения, адресату), указал на наиболее значимые аспекты каждого из направлений. Оценка говорящим действительности разделяется на общую оценку, оценку по параметру желательности/нежелательности. Отношение к содержанию сообщения включает в себя оценку по параметру истинности, оценку, связанную с указанием на должную интерпретацию высказывания. Отношение к адресату описывается в рамках равноправного/неравноправного положения партнеров в коммуникативной ситуации [Апресян 1995: 136-140]. Выделяются следующие типы квалификации, оценки объектов и явлений: 1. Эмоционально-чувственное восприятие и квалификация объектов внеязыковой действительности, в основе которой могут лежать непосредственные переживания. 2. Рационально-оценочная квалификация объектов окружающего мира, основанная на интеллектуальной оценке. 3. Чувственно-образное восприятие и квалификация внеязыковых объектов, в основе ее «скрытое» (интеллектуальное или чувственное) сравнение [Крючкова 1989: 66]. Многообразие оценочных значений, с одной стороны, и многостороннее обозначение в языке ценностей, с другой стороны, размывают различия между ценностями и оценкой. Для получения адекватной картины представления ценностей в языке В. И. Карасик предлагает учитывать аксиологическую сторону проблемы. Он пишет: «Обратившись к специальной литературе по аксиологии, обнаруживаем, что ценности в значительной мере определяются идеологией, общественными институтами, потребностями» [Карасик 1996: 4]. Е. В. Харченко и Л. А. Шкатова утверждают, что «аксиологический аспект включает обобщенные устойчивые представления о предпочитаемых благах, объектах, значимых для человека, являющихся предметом его желания, стремления, интереса. Он отражается в разных концептах языкового сознания, в том числе создающих основу взаимоотношений людей разных культур: «свой чужой», «добрый злой», «красивый некрасивый», «правдивый лживый» и под.» [Харченко, Шкатова 2002: 7]. Рассматривая специфику труда и ее отражение в лингвокультурной общности, Е. Л. Березович [2000], Д. Быков [2003], С. Ю. Данилов [2003], М. А. Еремина [2003], В. И. Карасик [1996] и др. выявляют этнокультурные и культурные ценностные доминанты. Их появление обусловлено, в большей части, межличностными отношениями, социальной структурой общества, освоением окружающей действительности. Предполагается, что возникновение идеологического компонента связано с идеологическим отражением действительности, базирующимся на идеологической оценке, в качестве классификационных критериев которой может быть выбран такой признак, как «объект оценки, а точнее отношение субъекта к положению дел (оценка факторов, событий, лиц). Прагматический смысл заключается в том, что субъект, выражая свое отношение к какому-либо явлению, осознанно или неосознанно пытается вызвать изоморфное отношение у адресата» [Виноградов 1996: 309]. Идеологическая оценка, являясь одной из разновидностей интеллектуальной, характеризуется двумя основными чертами. Во-первых, по мнению Т. Б. Крючковой, она квалифицирует предметы и явления, рассматривая их всесторонне, глубже проникая в их сущность, чем это происходит в рамках обыденного сознания. Во-вторых, идеологическая оценка производится с позиций интересов того или иного класса в соответствии с критерием «выгодно – невыгодно» данному классу [Крючкова 1989: 66]. Это обусловливает жесткую структуру идеологической оценки, которая укладывается в двухполюсную оппозицию «хорошо – плохо», соотносясь с положительным либо отрицательным знаком. В отличии от идеологической оценки природа «неидеологизированного» оценочного знака эксплицирует наличие «трех типов отношений: внешнего – символ ценности «хорошо» – «нормально» – «плохо» и двух внутренних – парадигматического языкового, виртуального, предполагающего выбор из множества знаков при минимальных различиях (одобрять, любить, нравиться и др.), синтагматического, речевого, где знак сополагается со своими «соседями» для выражения эмоционального напряжения говорящего и «силы его коммуникативных намерений: одобряю – хвалю – восхищаюсь//не одобряю прощаю – возмущаюсь» [Маркелова 1999: 77].

На уровне речевого употребления слова каждый полюс идеологической оценки представлен рядом коннотаций: а) коннотации мелиоративной идеологической оценки (одобрение, удовлетворение, восторг, восхищение);

б) коннотации пейоративной идеологической оценки (неодобрение, осуждение, пренебрежение, презрение, отвращение, недовольство, возмущение). И. В. Говердовский считает, что идеологическая коннотация складывается в сознании людей как непосредственное отражение общественной деятельности. Данный тип коннотации не имеет постоянной и однозначной связи с понятием, которое выражает слово. Взаимопонимание при таких условиях осуществляется с помощью «своего рода «семантической коррекции» учета каждым из коммуникантов тех идейных и жизненных установок, какие занимает его партнер. Несоблюдение этих условий ведет к нарушению взаимопонимания» [Говердовский 1986: 63]. Важным свойством структурирования идеологических коннотаций в тексте Э. В. Чепкина называет создание иллюзии. Смысл идеологически значимых элементов не задается введением господствующего означающего, а заложен с самого начала, является частью их имманентной сущности. Адресату легко оказаться в плену иллюзии, существование которой является совершенно необходимым для успеха «пристегивания» означающих к единому идеологическому полю: оно успешно ровно в той мере, в какой текст выглядит истинным описанием «реальности как она есть», в какой следы самой практики «пристегивания» оказываются стертыми (идеологические коннотации и есть такие следы, оставленные и в то же время стертые) [Чепкина 2000: 175]. Вместе с тем не все идеологемы, как пишет Н. А. Купина, замешаны на лжи. Так, «словарь идеологем тоталитарного языка располагает идеологемами- святынями. В их числе братство, равенство, справедливость, дружба народов, знамя. Разумеется, каждая подобная идеологема неоднократно употреблялась в неистинных суждениях. Следствие последнего дискредитация идеологически нравственных языковых средств независимо от фактора истинности» [Купина 1997: 137]. Вообще, идеологии свойственна лишь претензия на истинность. По мнению Э. В. Чепкиной, особенность значения идеологемы неверифицируемость с точки зрения эмпирического опыта. Невозможно эмпирически доказать или опровергнуть утверждение, что все делятся на победителей и проигравших. В прагматическом аспекте истинность (или ложность) предложенной концепции общества зависит и от адресатов. Будет ли существовать такое общество и решит ли оно, как обещано, социальные проблемы, адресату предлагают проверить, если он приложит и собственные усилия к воплощению изложенного проекта. Это важная особенность идеологических систем отнесенность их верификации в будущее, невозможность проверить на истинность в настоящий момент [Чепкина 2000: 170]. Идеология не заявляет себя открыто. Ее ключевая установка в отношении адресата представить непротиворечивую картину социального мира и сформировать идеал социальной гармонии. В связи с этим важнейшей особенностью идеологем является воздействие на уровне бессознательного, позволяющее добиться частичного заражения соответствующими взглядами каждого, кто пользуется идеологически окрашенными словами. Идеологемы «задают особую модель мира» [Купина 1995: 8]. Манипулятивность Е. И. Шейгал называет важным прагматическим фактором, присущим идеологемам [Шейгал 2000: 54]. В. И. Говердовский подчеркивает, что «идеологические созначения приобретают особо решающее значение в массовой информации для регуляции поведения людей» [Говердовский 1986: 64]. Они являются эффективным средством внедрения в когнитивную систему реципиента концептуальных конструкций, часто помимо сознания реципиента, и поэтому выступают как социальная сила, как средство навязывания взглядов. Таким образом, идеологическая оценка в качестве результата идеологического освоения действительности становится «сигналом лингвистической ценности внеязыкового объекта, будь то предмет, процесс или понятие» [Карасик 1996: 4]. Опираясь на концепцию Г. Г. Слышкина, можно предположить, что оценивание, и в том числе идеологическое, является «моментом первичного образования того или иного концепта в сознании носителей культуры» [Слышкин 2000: 11]. Разработка ценностных доминант представляется важной для концептологии, в которой наблюдается тенденция увеличения интереса к культурному феномену, существующему в человеке и для человека. В фокусе внимания оказываются культурные концепты, отражающие особенности менталитета народа. Концепт понимается как комплекс культурно обусловленных представлений о предмете познания, экспликация которых осуществляется только путем осмысления формирования семантической структуры слова [Алефиренко 2002: 18]. Исследователями выдвигается идея многомерности культурного концепта, выделения в нем рационального и эмоционального, абстрактного и конкретного компонентов [Алефиренко 2002;

Бабаева 1996;

Булыгина, Шмелев 1991;

Воркачев, Дорофеева 2000;

Грушина 2002;

Дмитровская 1991;

Карасик 1996, 2002;

Попова, Стернин 2000;

Слышкин 2000;

Токарев 2000, 2003;

Хо Сон Тэ 2001 и др.]. В. И. Карасик считает необходимым отметить, что культурные концепты явление неоднородное. Прежде всего они различаются по принадлежности тому или иному социальному слою общества. Иначе говоря, существуют ментальные образования, актуальные для этнокультуры в целом, для той или иной группы в рамках данной культуры, и, наконец, для индивидуума. Такое понимание концептов позволяет, по мнению В. И. Карасика, совместить разные подходы к их интерпретации [Карасик 2002: 140]. Культурный концепт рассматривается как мыслительная сущность, по отношению к которой понятие и значение являются разными стадиями его развития. В лингвистике понятие обычно рассматривается как итог познания, в котором резюмируется определенная совокупность знаний. Так, по определению Э. В. Кузнецовой, «понятие – это одна из основных форм мышления, с помощью которой реальная действительность обобщенно отражается в нашем сознании» [Кузнецова 1989: 22]. В понятиях аккумулируется общественно-историческая практика людей, в них подытоживаются знания, накопленные за известный период. Понятие – то общее, что присуще бесконечному множеству явлений. Это «сумма существенных (и потому отличительных) признаков класса предметов» [Уфимцева 1980: 29]. Но это общее не является продуктом субъективного произвола людей. «Понятие – это продукт и затем инструмент классифицирующей способности человека. Функция понятия состоит в установлении факта принадлежности предмета определенному классу» [Михайлова 1998: 48]. Понятие лежит в основе лексического значения слова, и поскольку понятие представляет собой конъюнкцию признаков общих и частных для предметов и явлений некоторого класса, то соответствующие признаки обнаруживаются в лексическом значении слова, и именно они, как правило, манифестированы словарной дефиницией. Такое понимание соотношения значения и понятия явилось следствием структурного подхода к языку и к слову, в частности. Дифференциальная модель значения сло ва-имени концепта, являющаяся «когнитивной моделью» [Михайлова 1998: 83], составляет ядро концепта, зафиксированное в системе языка. З. Д. Попова и И. А. Стернин отмечают, что «значение своими системными семами передает определенные признаки, образующие концепт, но это всегда лишь часть смыслового содержания концепта. Для экспликации концепта нужны обычно многочисленные лексические единицы, а значит – многие значения» [Попова, Стернин 2002: 59]. Лексическое значение соотносится с понятием, но им не исчерпывается, поскольку вбирает в себя большое количество коннотаций (оценочных, идеологических, культурных и т. д.) и ассоциаций, которые фиксирует языковое сознание. Данное понимание лексического значения соответстствует интегральной модели, характеризующейся нелимитируемостью, богатством содержания, вскрываемом во множестве употреблений. Однако даже при таком широком подходе лексическое значение оказывается же концепта. Комплексные исследования показали наличие в концепте культурной составляющей. Г. В. Токарев, рассматривающий культурный компонент концепта «труд» отмечает, что «его структура определяется, с одной стороны, дифференциацией лингвокультурной общности на социумы, с другой диктумным и модусным типами языковой семантики, объективирующими результаты концептуализации и категоризации знаний о труде» [Токарев 2003: 7]. В русском языке значение слова тоже репрезентирует культурную информацию. Однако коммуникативный подход к слову показывает, что актуализация тех или иных семантических компонентов в большей или меньшей степени зависит от системы актуализированных в данное время ценностей. Каждый новый контекст обусловливает появление новых коммуникативно релевантных сем и, соответственно, новых концептуальных смыслов, которые эксплицируют лишь часть культурной составляющей концепта. Культурно-ценностные доминанты концепта, по определению Г. Г. Слышкина, находят выражение в религии, идеологии, искусстве и т. д. [Слышкин 2000: 10], поэтому лингвистическое изучение культурного компонента возможно благодаря привлечению таких дисциплин, как история, культурология, этнография и др. При описании идеологической составляющей концепта «труд» необходимо учитывать зависимость значения слов, вербализующих концепт, от языковой политики, влияние которой проявляется только в контексте. Компонентный и концептуаль ный анализ позволяет выявить идеологические добавки и наращения, а также характер деформаций, которые претерпевает семантика слов. Множество форм языкового выражения концепта позволяет описать его содержание, заданное идеологически. Также целесообразно обращение к историческим фактам советской и постсоветской действительности. Архивные материалы (партийные документы, постановления правительства, мемуары известных исторических личностей, частная переписка и т. д.) репрезентируют сложившуюся в культуре систему ценностных представлений о труде в разные хронологические периоды. Главным свойством концептов считается их неизолированность, связанность с другими такими же [Рахилина 2000, Лихачев 1993, Степанов 1997, Попова, Стернин 2002 и др.]. Концепты, которые зависят друг от друга, составляют некие целостности, которые определяются как концептосфера. Этот термин был введен Д. С. Лихачевым, называвшим концептосферами совокупность потенций, заключенных в словарном запасе в целом или отдельного его носителя [Лихачев 1993: 5]. По его мнению, понятие концептосферы особенно важно тем, что «оно помогает понять, почему язык является не просто способом общения, но неким концентратом культуры культуры нации и ее воплощения в разных слоях населения вплоть до отдельной личности. Язык нации является сам по себе сжатым, если хотите, алгебраическим выражением всей культуры нации. Уже самый поверхностный взгляд на концептосферу русского языка демонстрирует исключительное богатство и многообразие русской культуры» [Лихачев 1993: 9]. В концепции Г. Г. Слышкина национальная концептосфера включает в себя «наивную картину мира данного языка, формирующую образную составляющую концептов, национальную систему ценностей, формирующую оценочную составляющую концептов и определенную сумму информации, необходимую для успешного общения в рамках данной культуры. Эта сумма информации, как научной, так и бытовой, как истинной, так и ложной, формирует понятийную составляющую концептов» [Слышкин 2000: 14]. Концепты, образующие концептосферу, вступают в системные отношения сходства, различия и иерархии с другими концептами. Так, для процесса построения смыслов («концептуальных картин») знаков-объектов характерно то, что новые смыслы, или концепты, строятся на основе имеющихся. Последние служат в качестве семан тических анализаторов воспринимаемого, познаваемого объекта и в качестве составляющих образуемого или порождаемого, таким образом смысла или структур смысла, т. е. в качестве частей результирующей системы концептов, или концептуальной системы. Следовательно, данный процесс является континуальным: мы воспринимаем, познаем только такие объекты, которые мы способны «схватить» посредством содержащихся в нашей концептуальной системе смыслов, и это представляет собой способ интерпретации этих знаков-объектов, способ их осмысления нами [Павилёнис 1986: 383]. Принимая во внимание системный характер отношений концептов необходимо указать, что для адекватного восприятия концепта принципиально важны: на поверхностном уровне – контекст в самом широком смысле этого слова;

на глубинном уровне – общий фонд знаний автора и реципиента [Красных 1998: 61]. В настоящее время в когнитивной лингвистике существуют различные типологии концептов [см. Алефиренко 2000;

Апресян 1995;

Бабушкин 1996;

Карасик 2002;

Попова и Стернин 2000, 2002;

Слышкин 2000 и др.]. С точки зрения репрезентации структур представления знаний А. П. Бабушкин выделяет следующие типы концептов: мыслительная картинка, схема, гипонимия, фрейм, сценарий, инсайт [Бабушкин 1996]. В рамках существующей типологии «труд», являющийся объемным многокомпонентным концептом [Еремина 2003;

Карасик 1996;

Токарев 2000;

2003], представляет собой фрейм. По мнению А. П. Бабушкина, концепт-фрейм имплицирует комплексную ситуацию;

его можно сопоставить с «кадром», в рамки которого попадает все, что типично и существенно для данной совокупности обстоятельств [Бабушкин 1996: 20-21]. Языковой аналог фрейма пропозиция. Это ситуация, взятая в аспекте ее внутренней логической структуры [Касевич 1988: 58]. Описание ситуации осуществляется путем приписывания семантико-синтаксических ролей конкретным участникам (реальной или воображаемой) ситуации [Минский 1988;

1979;

Minsky 1975;

Касевич 1988;

Аполлонская, Глейбман, Маноли 1987;

Филлмор 1979, 1988]. Такое приписывание осуществляется с помощью средств, названных Ч. Филлмором «глубинными падежами». К основным падежам Ч. Филлмор относит: Агентив (падеж обычно оду шевленного инициатора действия, идентифицируемого с глаголом), Инструменталис (падеж неодушевленной силы или предмета, который включен в действие или состояние, называемое глаголом), Датив (падеж одушевленного существа, которое затрагивается состоянием или действием, называемым глаголом), Фактитив (падеж предмета или существа, которое возникает в результате действия или состояния, называемого глаголом), Локатив (падеж, которым характеризуется местоположение или пространственная ориентация действия или состояния, называемого глаголом), Объектив (падеж, который бывает только у вещей, затрагивающихся состоянием или действием, идентифицируемым глаголом). В зависимости от ситуации их состав может меняться [Филлмор 1979: 405-406]. В структуре фрейма труд выделяются составляющие: субъект (одушевленный инициатор действия) объект (объект, как правило, формально не выражен, поскольку глагол трудиться является безобъектным;

однако позиция объекта становится очевидной по результатам труда) интенсификатор (количественные параметры) модификатор (изменяемость) локатив (пространственная ориентация) целеполагание (цель) результатив (результат) инструмент (неодушевленный предмет или сила, с помощью которой производят действие). В процессе речевой деятельности человека актуализируются отдельные фрагменты и элементы фрейма, так как «дискурсивное мышление моделирует разные ситуации» [Филлмор 1988: 54]. Каждая отдельная ситуация обусловливает некий «набор» семантических функций предиката, которые в совокупности формируют тот или иной концептуальный смысл. На языковом уровне разнообразные концептуальные смыслы фрейма репрезентируются посредством разных контекстов, в рамках которых используемые в качестве обозначений семантических позиций лексические единицы могут актуализировать всякий раз новые грани семантики своего лексического значения. По этому поводу Ч. Филлмор пишет, что «когда мы выбираем слово или словосочетание, вместе с ним мы автоматически привлекаем и более широкий контекст, или рамку, в терминах которой отобранное слово или словосочетание получает определенную интерпретацию. Описания значений элементов должны как бы задавать одновременно «изображение» и его «фон» [Филлмор 1979: 521]. Важным категориальным признаком фрейма является его «структурированность, объединяющая в единый когнитивный образ языковые и неязыковые знания» [Алефиренко 2002: 20]. Исследование концепта «труд» при помощи фреймовой структуры, на наш взгляд, поможет выделить основные аспекты идеологизации. В рамках исследования мы придерживаемся лингвокультурологического направления изучения концепта. Предполагается, что концепт динамическое явление, т. к. содержание концепта, а также его взаимодействие с другими концептами зависят от изменений в культуре и, соответственно, массовом сознании. По отношению к понятию и значению концепт трактуется нами расширительно. 1.2. Семантическая структура слов труд, работа Опираясь на понятие «коммуникативный потенциал», рассмотрим семантику слов труд, работа, которая складывается на основе общеязыковых характеристик его лексического значения и под влиянием прагматических факторов. Наше исследование проводится на уровне лексико-семантических вариантов (семем, далее ЛСВ). Вслед за многими исследователями [Апресян 1974, Бережан 1973, Саркисова 1956] мы отказываемся от неопределенного термина «оттенок значения», ибо «оттенок в лексике – это смысловые различия между теми или иными словами» [Будагов 1973: 408]. В наших материалах эти различия подкреплены к тому же различиями в лексической сочетаемости, что выделяется в числе критериев разграничения лексико-семантических вариантов. Опираясь на эти суждения, мы принимаем любое различие, отмеченное в словарной дефиниции как «оттенок значения», за самостоятельный ЛСВ. Для анализа были отобраны словари, являющиеся наиболее значимыми, авторитетными для русской и советской лексикографии. Прежде всего это толковые словари, которые содержат структурные определения значений, фиксирующие семантические признаки как некий инвариант когнитивную модель.

К исследованию привлекался «Толковый словарь живого великорусского языка» В. Даля (далее СД) [I 1989;

II 1989;

III 1990;

IV 1991], материалы которого включают много разнообразной культурной информации, характерной для русского сознания предреволюционной эпохи. СД относится к числу ненормативных, что представляется незначимым для настоящей работы, цель которой выявить во всей полноте семантические компоненты, составляющие содержание слов-вербализаторов концепта «труд». Уникальным памятником тоталитарного языка советского периода является «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д. Н. Ушакова (далее ТСУ) [I 1935;

II 1938;

III 1939;

IV 1940], зафиксировавший константы новейшей идеологии. Материалы ТСУ «обнаруживают прямое давление идеологии на лексическую семантику, экспансию значений мировоззренческого типа, искусственный примат сигнификативной функции, квалифицирующей язык как «фиксатор» идеалов классовой борьбы, социалистической революции, диктатуры пролетариата» [Купина 1995: 7]. Использовался «Словарь русского языка» в четырех томах (Малый академический словарь, далее МАС) [I 1985;

II 1986;

III 1987;

IV 1988] и «Толковый словарь русского языка» С. И. Ожегова и Н. Ю. Шведовой (далее СОШ) [2003]. Эти словари позволяют выявить зафиксированные лексикографами приоритеты, характерные для общественного сознания в периоды деформации и окончательного разрушения тоталитарной идеологии. По мере необходимости привлекался «Толковый словарь языка Совдепии» В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной (далее ТСЯС) [1998], «Новый объяснительный словарь синонимов русского языка» (составители Ю. Д. Апресян, О. Ю. Богуславская и др., далее НОСС) [1999], «Толковый словарь русского языка конца XX в. Языковые изменения» (под ред. Г. Н. Скляревской, далее ТСС) [2000]. В перечисленных толковых словарях представлен обширный эмпирический материал результаты самонаблюдений составителей, выписки из текстов разных жанров и записи живой разговорной речи. В исследование включены материалы «Словаря синонимов» (под ред. А. П. Евгеньевой, далее СС) [1975] и «Словаря синонимов русского языка» (под ред. А. П. Евгеньевой, далее ССРЯ) [I 1970;

II 1971].

Именем концепта «труд» являются синонимы труд и работа. ССРЯ, СС и НОСС приводят идентичные синонимические ряды: Труд. Произведение. Работа [ССРЯ, II: 565];

Работа. Труд [СС: 466];

Работа 1. Труд 1 [НОСС: 308]. Синонимические парадигмы выделяют двойную культурную доминанту труд работа, которая в обыденном сознании составляет ядро концепта «труд». Однако НОСС фиксирует свойственные этим словам различия культурных смыслов. Сопоставив структурные значения можно сказать, что отношения между синонимами труд работа характеризуются следующими признаками: 1. Слова труд и работа эквивалентны в первом значении ‘деятельность вообще’, поскольку взаимозаменимы в большинстве фраз. Данные отношения манифестирует соответствующая помета в НОСС. 2. Однако в первом значении эти синонимы не лишены некоторых различий. НОСС приводит следующие дифференцирующие смысловые признаки: «1) характер деятельности (труд в целом более творческая и этически значимая деятельность, чем работа);

2) масштаб задачи и количество затраченных усилий (в труде в целом больше);

3) представление деятельности как разворачивающегося во времени процесса (работа разворачивается во времени, труд нет);

4) целеполагание (в работе на первом плане содержание, результат, в труде усилия);

5) оценка (для работы характерна утилитарная оценка: положительная или отрицательная, для труда положительная этическая);

6) возможность абстрактных и персонифицированных употреблений (у труда есть, у работы нет)» [НОСС: 308-309]. 3. Соотношение труд 2 и работа 2 демонстрирует явное сходство их семантических компонентов: труд 2 ‘дело, работа, занятие’ работа 2 ‘занятие, труд, действие’. Между тем НОСС исключает отношения функционального тождества данных ЛСВ, поскольку «труд нельзя мыслить как конкретный процесс» [НОСС: 309]. 4. Синонимия свойственна семемам труд 5 и работа 5 ‘произведение’. Различие проявляется в том, что «работами могут называться объекты разного рода (книги, картины, спектакли), трудами обычно называют достаточно большие научные сочинения» [НОСС: 310]. 5. Остальные ЛСВ слов труд и работа семантически нетождественны, так как отражают разные аспекты труда. Труд тяготеет к вербализации смыслов, эксплицирующих самовыражение субъекта деятельности и моральный аспект ситуации, в рамках которой эта деятельность имеет место;

работа характеризующих объект и содержание деятельности. Таким образом, труд и работа объединяет значение ‘деятельности’, которое будет составлять основной предмет дальнейшего анализа. Следует сказать, что НОСС и другие словари синонимов не дают в качестве аналога данным словам слово дело. В связи с этим данное слово не включается в разряд слов, представляющих имя концепта, хотя оно как лексема-вербализатор культурных знаний о труде будет фигурировать. Анализ словарных значений слова труд показал, что внутрисловная семантическая парадигма в разных толковых словарях русского языка описывается по-разному. Выделяется неодинаковое количество значений. В СД: труд – это работа, занятие, упражненье, дело;

все, что требует усилий, старанья и заботы;

всякое напряженье телесных и умственных сил;

все, что утомляет. Последствие работы, старанья, напряженья, сделанная вещь. // Труд, црк. стар. болезнь, боль, боля, болесть, хворь, хворость, хвороба, недуг, недужина, немощь или немочь, немогута, скорбь, хиль, хилина, вообще нездоровье [СД, IV: 436]. В словарной статье используется недискретная подача значений лексемы труд. Однако в структуре этого полисеманта нетрудно выделить отдельные ЛСВ: 1. ‘работа, занятие, упражненье, дело’. 2. ’все, что требует усилий, старанья и заботы’. 3. ’всякое напряженье телесных и умственных сил;

все, что утомляет‘. 4. ’последствие работы, старанья, напряженья, сделанная вещь‘. 5. ‘болезнь, боль, недуг, немощь’ [СД, IV: 436]. ПЕРВЫЙ ЛСВ в СД отражает конкретно-предметное понимание труда, выраженное семантическими компонентами ‘работа‘, ‘занятие‘, ‘упражнение‘, ‘дело‘. Это свидетельствует о первоначальном доминировании конкретных сем во внутрисловной семантической парадигме. Абстрактное значение, на которое указывает дейктический конкретизатор все, представлено в качестве ВТОРОГО ЛСВ. Труд понимается как ‘деятельность‘, требующая усилий, старанья, заботы. В ТРЕТЬЕМ ЛСВ труд выступает как состояние, явившееся результатом процесса некоей деятельности организма. Физические характеристики состояния фиксируются семами ‘напряжение’, ‘утомление’. Труд осмысляется также как состояние в ПЯТОМ ЛСВ.

Семы ‘болезнь‘, ‘боль‘, ‘недуг‘, ‘немощь‘ отражают состояние физическо го несоответствия норме. Но, в отличие от третьего значения, где описывается обоб щенное неконкретное состояние, в данном случае следует говорить о гипертрофированном результате такого состояния. Модель переноса «процесс – его результат» указывает на перенос по смежности. Метонимия имеет место и в ЧЕТВЕРТОМ ЛСВ, в котором труд – это «сделанная вещь». Итак, в СД труд осмысляется и как деятельность: телесная и духовная, и как состояние (напряжение). При этом труд характеризуется тем, что ‘напрягает‘, ‘утомляет‘, ‘требует усилий‘. Семантическая структура значений лексемы труд в ТСУ, МАСе, СОШе повторяется. В ТСУ: Труд 1. только ед. Целесообразная деятельность человека, работа, требующая умственного и физического напряжения. 2. Занятия, заботы. // мн. в знач. ед. Услуга (разг.). // Усилие, направленное к достижению чего-н. (книжн.). 3. Результат труда, произведение. 4. только мн. Название научных журналов, сборников (книжн.) [ТСУ, IV: 812]. МАС: Труд 1. Целенаправленная деятельность человека, требующая умственного или физического напряжения;

работа. // обычно мн. ч. (труды, -ов). Повседневные занятия, хлопоты, заботы. // Энергия, затрачиваемая на производство чего-л. 2. Результат такой деятельности, произведение, сочинение. // мн. ч. (труды, -ов). В составе названий некоторых научных изданий. 3. Усилие, умственное или физическое, направленное на достижение чего-л. [МАС, IV: 417]. СОШ: Труд 1. Целесообразная деятельность человека, направленная на создание с помощью орудий производства материальных и духовных ценностей. 2. Работа, занятие. 3. Усилие, направленное к достижению чего-н. 4. Результат деятельности, работы, произведение. 5. Привитие умения и навыков в какой-н. профессиональной, хозяйственной деятельности как предмет школьного преподавания [СОШ: 814]. В отличие от СД, значения этого слова четко разграничиваются, исчезает понимание труда как ‘нездоровья‘. Намеченные в СД семантические сферы слова дифференцируются, изменяется иерархия значений. Например, в ТСУ меняются местами первый и второй лексико-семантические варианты: А. только ед. Целесообразная деятельность человека;

работа, требующая умственного и физического напряжения;

занятия, заботы [ТСУ, IV: 812].

Абстрактное значение становится первым. Оно включает в себя понимание труда как деятельности, осмысленной, многообразной, вбирающей в себя множество человеческих практик, требующих затраты сил. В данном случае ‘деятельность‘, являясь идентификатором, содержит в себе наиболее общие признаки понятия, выраженного словом труд. Потому представляется возможным раскрытие семантического содержания первого ЛСВ слова труд через определение деятельности. Различные определения деятельности, содержащиеся в разных лексикографических источниках, по существу весьма схожи. Их инвариант лучше всего выражает первый ЛСВ толкования МАСа: 1. Деятельность, работа, занятие, в какой-либо области. Педагогическая деятельность. Общественная деятельность [МАС, I: 395]. В словарной дефиниции объясняющий фрагмент представлен лексемами, образующими перечислительный ряд. Это семантическое множество активизирует весь участок парадигматически связанной лексики, и говорящему несложно продолжить соответствующий перечислительный ряд (дело, производство, функционирование…). Возможность включения в этот ряд большого количества элементов говорит о широте и нечеткости значения. Дейктический конкретизатор какая-либо тоже дает лишь общее представление о всех возможных областях деятельности. Таким образом, понимание труда как деятельности имеет обобщенный характер. Оно включает различные виды человеческих практик, требующих затраты сил, энергии, физического и умственного напряжения. «Труд связан с потребностями людей в о о б щ е» отмечают авторы Нового объяснительного словаря синонимов русского языка. Это свидетельствует о возможности абстрактных употреблений лексемы труд [НОСС: 309]. Абстрактность значения подчеркивает помета только ед. в ТСУ. Д. Н. Шмелев пишет по этому поводу: «Многие существительные с отвлеченным значением не имеют форм мн. ч.;

эти же существительные, выступая в более конкретном значении, одинаково возможны и в том и другом числе: …труд (умственный и физический труд) и труд – труды (печатный труд и печатные труды)» [Шмелев 1977: 131]. Справедливость высказывания можно подтвердить, проанализировав второй ЛСВ лексемы труд в ТСУ. Б. Занятия, заботы [ТСУ, IV: 812].

Словарное определение описывает сферу частного, индивидуального. Труд – это дело конкретного человека. Раскроем лексическое значение слова дело, обратившись к толковым словарям. Дефиниция лексемы дело в ТСУ, МАСе, СОШе отражает ее многозначность, и, чтобы адекватно подойти к содержанию понятия дело, обратимся к анализу объяснительной и иллюстративной частей толкования. Сочетаемость слова дело в иллюстративной части словарных статей показывает, что оно видится языковой личности в различных образах: а) человека, так как обладает половыми различиями (мужское дело, женское дело), способностью передвигаться (спешное дело, дело идет);

б) предмета (детали дела, материалы дела, бросить дело);

в) вещества (масса дел, дела текут);

г) задачи (легкое дело, трудное дело, решить дело) и т. д. [СД I: 510;

ТСУ, I: 680-682;

МАС, I: 382-384;

СОШ: 159]. Итак, все образы слова дело раскрывают социальные отношения, следовательно, труд в значении ‘дело‘ представляет собой атрибут социальных отношений, мыслящийся предметно. Рассматриваемое значение лексемы труд (в этом случае труд представляет собой Singulare tantum) следует отличать от формы труды в значении ‘услуга‘, которое представляет собой третий ЛСВ в ТСУ: В. Мн. в знач. ед. Услуга (разг.) [ТСУ, IV: 812]. Конкретизация понятия способствовала употреблению слова во мн. в знач ед., что получило отражение лишь в разговорной речи (на это указывает помета разговорное). В словарях более позднего периода (МАС, БАС, СОШ) этот ЛСВ сливается со вторым значением (труд как ‘дело‘, ‘работа‘), но его проявления можно увидеть в иллюстрациях к толкованию. Например: Дневные труды. Заплатить за труды [СОШ: 814]. Как правило, категория числа позволяет отделить это значение от понимания труда как ‘усилия‘. В разных словарях (СД, ТСУ, МАС, СОШ) семема: Г. Усилие, направленное к достижению чего-нибудь (книж.) [ТСУ, IV: 812], занимает неодинаковое положение в иерархической структуре значения слова труд (в СД и СОШе – это третий ЛСВ, в ТСУ – четвертый, в МАСе – шестой). Сравнивая современные дефиниции с толкованием в словаре В. Даля, следует отметить произошедшее с течением времени переосмысление понятия. Сема ‘утомление‘ в современ ных толкованиях отодвигается в глубины денотативного ядра слова труд и становится скрытой. Ее место занимает сема ‘цель‘, представленная в выражении направленное к достижению чего-нибудь. Состояние физического напряжения, которое утомляет, становится осмысленным усилием, имеющим цель. Помета книжное, которая имеет место в ТСУ, в более новых словарях (МАС, СОШ) исчезает, что свидетельствует о приобретении семемой межстилевого статуса. Признак ‘целенаправленное усилие‘ представлен в составе семантических компонентов третьего ЛСВ в МАСе: Энергия, затрачиваемая на производство чего-либо [МАС, IV: 417]. Но в данном случае семантические множители ‘энергия‘, ‘производство чего-либо‘ описывают материально-производственную сферу (ср.: усилие ‘всякое‘). Конкретизация понятия, отраженного в толковании, позволила оформить данное значение в качестве отдельного ЛСВ. В семантической структуре слова труд выделяется общий для словарей (СД, ТСУ, МАС, СОШ) ЛСВ – Д. Произведение, сочинение. Тенденция к конкретизации уже существующей дефиниции имеет место в ТСУ и МАСе. Например: мн. ч. В составе названий некоторых научных изданий [МАС, IV: 417]. В данном случае актуализации предметного характера называемого словом понятия способствуют, с одной стороны, категория множественного числа, с другой стороны, семантические компоненты ‘издание‘, ‘сборник‘. По данным толковых словарей (СД, ТСУ, МАС, СОШ) для слова труд новым является следующий ЛСВ: Е. Привитие умения и навыков в какой-нибудь профессиональной, хозяйственной деятельности как предмет школьного преподавания [СОШ: 814]. Данное значение предельно конкретно. Понимание труда как урока завершает логически обусловленное движение от широкого к более узкому значению слова. В основе ЛСВ ‘болезнь‘, ‘произведение‘, ‘название издания‘, ‘урок‘ лежит «лексикализованная, или мертвая метонимия» [Раевская 2000: 52]. Итак, как показывают словарные материалы, в содержании лексической единицы труд с течением времени происходило акцентирование одних сем и, наоборот, затухание и исчезновение других, актуализация потенциальных сем и появление новых.

Представим обобщенную семантическую структуру слова труд по данным рассмотренных словарей (СД, ТСУ, МАС, СОШ) в таблице. По вертикали представлены семантические компоненты, образующие данный ЛСВ (семему). Таблица 1 № п/п 1. деятельность целесообразная требующая напряжения созидающая с помощью орудий производства 2. дело (работа, занятие) повседневное конкретного лица 3. 4. услуга (мн. в знач. ед.) усилие (энергия) всякое затрачиваемое умственное/физическое на производство/к достижению чего-нибудь 5. произведение результат труда издания, сборники научные 6. предмет/дисциплина преподавание школьного 7. болезнь Словарные материалы «Нового объяснительного словаря синонимов русского языка» Апресяна Ю. Д., Богуславской О. Ю. и др. [1999] представляют следующие ЛСВ слова труд: ЛСВ 1) ‘целенаправленная деятельность, требующая усилий и имеющая целью поддержание или улучшение условий жизни человека’;

2) ‘усилие’;

3) ‘результат работы, объект’;

4) ‘хлопоты’ (форма мн. ч. труды) [НОСС: 308-310]. В комментариях по поводу функционирования слова труд в речи отмечается большая частотность актуализации труд 1. Разного рода контексты обусловливают наведение в данный ЛСВ следующих речевых семантических компонентов: ‘потребность людей вообще’, ‘польза’, ‘усилие’ тяжелый < изнурительный > труд (Но «во фразах типа Он вложил в это много труда употребление слова труд сближается с другим его значением ‘усилие’»), ‘большой масштаб’, ‘творчество’, ‘этическая значимость’ труд художника <металлурга>, самоотверженный < благородный, советск. ударный > труд, труд облагораживает, ‘созидание’ труд врача <учителя> тяжелый, но благородный, ‘самовыражение субъекта деятельности’ ср. неправильное дать кому-л. труд [НОСС: 308-311]. Отмечается, что при переходе семы ‘усилие’ из разряда периферийных в ядерные происходит синкретизация значений ‘деятельность’ и ‘усилие’ в речевом употреблении. Лексико-семантический вариант ‘усилие’ встречается в нескольких устойчивых выражениях и «может обозначать только усилия, без идеи целенаправленной полезной деятельности. Ср. Он говорил <глотал> с трудом;

Я без труда обо всем догадался;

Не сочтите за труд сделать это» [НОСС: 310]. Форма труды в значении ‘хлопоты, услуга’, по данным НОСС, употребляется также в устойчивых сочетаниях. Ср. (Спасибо) за труды, (А вы все) в трудах, отдохнуть от <после> трудов (праведных), чьими-л. трудами (что-л. создано), столько трудов, все труды (пропали даром) [НОСС: 311]. Приведенные словарные статьи позволяют сделать вывод о неослабевании лексикографического внимания к труду, что, в свою очередь, свидетельствует о неравнодушии культуры к концепту «труд». Характерно, что в вербальной картине мира в фокусе внимания индивида оказывается труд 1 ‘деятельность’. Осмысление языковым сознанием данного лексико-семантического варианта способствует расширению его системного значения за счет следующих актуальных сем, обобщенных в таблице. Таблица 2 системные семы актуальные семы деятельность целесообразная требующая напряжения созидающая с помощью орудий производства потребность людей вообще польза этическая значимость самоотверженность субъекта единение субъектов творчество гигантизм результат труда в условиях коммунизма/социализма возможность трудиться Появление у труд 1 столь большого количества актуальных сем свидетельствует о стремлении языкового коллектива углубить знания о труде. В то же время, сведение к минимуму контекстов употребления труд 3 ‘услуга’, труд 4 ‘усилие’, труд 5 ‘произведение’ указывает на смену ценностной парадигмы, влияющей на процессы концептуализации. Языковое сознание перестает интересовать труд как явление, принадлежащее частной жизни людей. Этот процесс завершают отсутствие контекстной актуализации труд 2 ‘дело’, труд 6 ‘дисциплина’ и уход в пассивный запас труд 7 ‘болезнь’, что является следствием неактуальности «репрезентированных ими смыслов для лингвокультурной общности» [Токарев 2003: 29]. Осмысление понятия работа языковым сознанием тяготеет к вербализации смыслов, структурирующих обыденную картину мира. В СД работа: 1. труд, занятие, дело, упражнение, деланье;

2. црк. рабство, или состоянье в рабстве;

3. самое дело, вещь, что сработано;

4. качество ея, по отделке;

5. где не нужно знанье и уменье, а труд и силы [СД, IV: 5-6]. В соответствии со структурой словарной статьи можно выделить ядерные семы каждого ЛСВ: 1) ‘деланье’, 2) ‘рабство’, 3) ‘результативность’, 4) ‘качество вещи’, 5) ‘усилие’. Семантическое пространство субстантива очерчено производственной сферой труда. Словарь фиксирует еще один путь осмысления данного понятия, которое включает понимание работы как чего-либо принудительного, лишающего свободы.

Иерархия и содержание значений с течением времени претерпевают значительные изменения. Появление новых значений и уход старых зафиксировано словарями ТСУ, МАС, СОШ. В ТСУ Работа 1. только ед. Действие по значению глагола работать. 2. только мн. Производственные операции по созданию, сооружению, изготовлению, обработке чего-н. 3. только мн. Употребляется в названиях форм принудительного труда с карательной или воспитательной целью. 4. только ед. Служба, занятие, дело как источник заработка. 5. Материал, подвергающийся обработке, находящийся в процессе изготовления. 6. То, что сделано, изготовлено, произведение какого-н. труда, готовая продукция. 7. Литературное произведение на научную тему [ТСУ, III: 1097]. МАС и СОШ демонстрируют словарные статьи слова работа практически аналогичные данной. МАС: Работа 1. Действие по значению глагола работать;

действие, занятие, труд. 2. мн. ч.;

с определением. Та или иная деятельность по созданию, изготовлению, обработке чего-л. 3. Принудительный труд как мера наказания, воздействия. 4. Служба, занятие, труд на каком-л. предприятии, в каком-л. учреждении. 5. То, что подлежит обработке, находится в процессе изготовления. 6. Продукт труда, изделие, произведение. 7. с определением. Качество или какой-л. способ, манера исполнения, изготовления [МАС, III: 771]. СОШ: Работа 1. Вообще нахождение в действии. 2. Занятие, труд, деятельность. 3. Служба, занятие как источник заработка. 4. мн. ч. Производственная деятельность по созданию, обработке чего-н. 5. Продукт труда, готовое изделие. 6. Материал, подлежащий обработке, находящийся в процессе изготовления. 7. Качество, способ исполнения [СОШ: 637]. Обращают внимание следующие особенности: 1. В словарях XX в. слово работа приобретает новое абстрактное значение ‘действие вообще’. В ТСУ оно дано с пометой только ед., что накладывает ограничения на возможность конкретизации. Появление абстрактной семемы обусловлено, по всей видимости, требованиями нового образа жизни советского человека, который пытался соотнести новое содержание, привнесенное идеологией почти в каждое явление действительности, и старое слово. Иллюстрация словарной статьи отражает регламентированное употребление слова работа в тоталитарном обществе: Граждане СССР имеют право на труд, то-есть право на получение гарантированной работы с оплатой их труда в соответствии с его количеством и качеством. Конституция СССР [ТСУ, III: 1097]. Идеологические коннотации органично входят в абстрактный лексико-семантический вариант, поскольку он обладает «низкой семантической плотностью, т. е. является семантически «разреженным» [Чернейко 2003: 289]. 2. Конкретное значение ‘деланье’, данное в СД в качестве ЛСВ 1, в ТСУ, МАС, СОШ детализируется путем образования новых семем. Следует отметить, что значение ‘деланье’ не фиксируется ТСУ в виде отдельного ЛСВ, а отражается косвенно, через значения, репрезентирующие разные стороны процесса трудовой деятельности: ‘производственный процесс’ ЛСВ 2;

‘источник заработка’ ЛСВ 4;

‘материал для производственного процесса’ ЛСВ 5. Расширение объема смысловой структуры слова эксплицирует возросшую роль данного понятия в жизни языкового коллектива. МАС, СОШ вновь фиксируют значение ‘деланье’. В МАСе оно объединено в семему с абстрактной семой ‘действие вообще’: 1. Действие по значению глагола работать;

деятельность, занятие, труд [МАС, III: 771]. Напротив, в СОШе данное значение представлено в качестве отдельного: 2. Занятие, труд, действие [СОШ: 637]. Возвращение в актив значения ‘деланье’ концептуализирует работу именно как ‘повседневную деятельность человека, связанную с изготовлением чего-л.’. Этот семантический компонент релевантен при разграничении слов труд и работа, которые склонны к функциональной эквивалентности в абстрактном значении ‘деятельность вообще’. 3. Сема ‘принуждение’, составляющая основу работа 3 в СД, получает идеологическое переосмысление соответственно советской эпохе. В ТСУ и МАСе она приобретает новую вербальную реализацию в ЛСВ 3 ‘форма принудительного труда’. Словари в качестве иллюстрации предлагают контексты: «Принудительные работы. Каторжные работы» [ТСУ, III: 1097];

«Исправительно-трудовые работы» [МАС, III: 771]. Сочетания манифестируют работу 3 как отрицательно оцениваемый объект номинации. Данное значение является маркером советского времени, потому, вероятно, СОШ его не фиксирует. 4. Характерным показателем переосмысления концептуальной ценности работы в конце XX в. является изменение иерархии значений в СОШе. Среди значений, производных от работы 2 (‘деланье’: ‘производственный процесс’, ‘форма принудитель ного труда’, ‘источник заработка’, ‘материал для производственного процесса’, ‘результат производственного процесса’) концептуально значимым становится значение ‘источник заработка’, поскольку оно начинает занимать иерархически более высокое положение, чем прежде (в ТСУ, МАСе это ЛСВ 4, в СОШ ЛСВ 3). Финансовое вознаграждение для языкового сознания конца XX в. особо релевантно. Культурные аспекты интерпретации труда через понятие работа объективируют изменение когнитивной стратегии лексикографов: от интерпретации работы как повседневной деятельности человека, связанной с изготовлением чего-либо, включающей в себя различные стороны производственной практики человека и сопровождаемой иногда принуждением, к деятельности, осуществляемой ради финансового вознаграждения. Представим обобщенную структуру слова работа по данным рассмотренных словарей (СД, ТСУ, МАС, СОШ). Таблица 3 № п/п 1. 2. 3. действие вообще занятие, труд, действие труд принудительный, воздействующий 4. источник заработка от выполняемых действий 5. деятельность производственная по созданию, обработке, изготовлению чего-нибудь 6. материал подвергающийся обработке находящийся в процессе изготовления ЛСВ 7.

продукт труда качество, способ, манера изготовления рабство усилие Различие семантики труда и работы поддерживается и словообразовательны 8.

9. 10.

ми потенциями. Ценностный аспект культурной информации концепта «труд» манифестируется словообразовательными гнездами «Трудиться», «Работать», «Делать». Их подробный анализ проделан в докторской диссертации В. Г. Токарева «Теоретические проблемы вербализации концепта «труд» в русском языке» и представлены в автореферате [см.: Токарев 2003: 34-36]. Принимая во внимание теоретические выводы, сделанные В. Г. Токаревым, отметим наиболее частотные словообразовательные значения дериватов, необходимые для дальнейшего анализа. С точки зрения деривационной семантики среди производных глаголов трудиться и работать наиболее частотны следующие словообразовательные значения: ‘лицо, выполняющее действие, названное в производящей основе’: «Трудиться» 13 дериватов;

«Работать» 41 дериват;

‘относящийся к действию, названному в производящей основе’: «Трудиться» 11 дериватов;

«Работать» 15 дериватов;

‘отдельные характеристики действия, названные в производящей основе’: «Трудиться» 10 дериватов;

«Работать» 20 дериватов;

‘сфера приложимости действия, названного в производящей основе’: «Трудиться» 8 дериватов;

«Работать» 12 дериватов [Тихонов 1990, II: 5-7;

264-265]. Слово работать характеризуется большим словообразовательным потенциалом, о чем свидетельствует количество его дериватов.

С точки зрения лексической семантики анализируемые производные образуют хорошо структурируемые, значительные по объему ЛСГ: 1. Это ЛСГ имен со значением лица, осуществляющего действие. В нее входят лексемы, номинирующие лицо по выполняемому им действию и являющиеся в большинстве синонимами. Слова «отражают оценку человека с точки зрения отношения к труду, включенности в трудовой процесс» [Токарев 2003: 34] (трудолюбец, сотрудник, трудяга, труженик и т. д.). Однако для словообразовательной парадигмы рабочий характерна дифференциация по сферам приложимости действия (работник, культработник, разнорабочий, чернорабочий, медработник и т. д.). 2. Вторая значительная по объему ЛСГ, образуемая дериватами глаголов трудиться и работать, это глаголы, характеризующие различные варианты действия. Для словообразовательной парадигмы трудиться характерны глагольные префиксы, актуализирующие значения: длительно-интенсивного способа действия («на-», «пере-», «у-»), финитивного («от-»), ограничительного («по-»). Семантика глаголов отражает преимущественно интенсифицирующий аспект осмысления труда языковым сознанием. Дериваты словообразовательной парадигмы работать образуются при помощи префиксов, обладающих значением: финитивного способа действия («до-», «от-»), длительно-интенсивного («из-», «в-», «пере-», «на-»), ограничительного («по-», «при-»), сопроводительного («под-»), длительно-ограничительного («про-»), результата действия («вы-», «об-», «с-», «за-»). Семантика подавляющего большинства рассматриваемых глаголов отражает не только интенсифицирующий аспект труда, но и эксплицирует такие концептуальные составляющие, как временная протяженность действия, его результат и поощрение за осуществленное действие. Данные ЛСГ образованы по одинаковым семантическим моделям. Тем не менее, внутри групп у дериватов слов трудиться и работать наблюдаются смысловые различия, что свидетельствует о нетождественности производящих слов. Н. А. Купина указывает, что «толкование слов может стать источником несобственно лингвистической информации культурологической, в том числе идеологической» [Купина 1995: 7]. Эта информация распределяется в словарных статьях разнообразно. Иногда она становится частью денотативного значения, входит в него, в других случаях она может вводиться в толкование через контексты употребления. По скольку анализ денотативных значений не выявил каких-либо культурологических наслоений, обратимся к анализу иллюстраций в словарных статьях. Он необходим, так как словарное (языковое) значение представляет собой инвариант, реализующийся во множестве вариантов в конкретном речевом употреблении. Указывая на актуальность коммуникативных значений для лексикографии, Г. Н. Скляревская пишет о том, что «условия и формы функционирования слова в типовых актах речи позволяют дать более полное и адекватное языковой действительности представление о содержании лексического значения и его структуре» [Скляревская 1995: 68]. По данным словарей (СД, СОШ) в русском этническом сознании существует ценностный концепт «труд» [Еремина 2003, Токарев 2003]. Он находит своеобразное представление в паремиях. Труд в подавляющем числе паремий представлен как положительное начало, то есть явно осознается как общечеловеческая утилитарнопрактическая ценность. Данное значение имеет место в следующих примерах: Человек рожден на труд. Без труда нет добра. Труд кормит и одевает. Терпенье и труд все перетрут. Трудом сыты, а хоть и с трудом, а пьяны, едва, насилу. Труд человека кормит, а лень портит. Для родимаго и труд не в труд. Бесполезный труд не послуга [СД, IV: 436]. Без труда не выловишь и рыбку из пруда [СОШ: 814]. Основной мотив польза для людей. Труд рассматривается как внутренняя благородная потребность человека. И в этом отношении труд противопоставлен деятельности, которая бесполезна или вредна: бесполезный труд, пьянство, лень. На образном уровне для характеристики труда они помогают нарисовать портреты труженика и бездельника. Труженик наделяется положительными этическими качествами: бескорыстие, терпенье и т. д. Образ бездельника представлен в паремиях: Лень с труда сбила. Белыя ручки чужие труды любят [СД, IV: 436]. Народное сознание наделяет бездельника отрицательными качествами: корысть, неправедная жизнь/путь (этот смысл имплицитно представлен предикатом сбила). Труд, как и любая другая деятельность, оценивается по результату. В паремиях плодами труда являются добро, пища, одежда. Однако труд не приносит человеку богатства: От трудов своих сыт будешь, а богат не будешь. От трудов праведных не наживешь палат каменных [СД, IV: 436]. Труд наделяется низким статусом, посколь ку имплицитно созданная ситуация бедности подчеркивает напрасность усилий тружеников. В СД паремия Бог труды любит эксплицирует религиозный дискурс, который определяет сценарий поведения. Христианская таксономия трудовой деятельности по своему обозначает ее функции: богатство, материальные блага грех;

труд необходим для спасения души. Именно он приближает человека к богу и является одним из немногих путей единения с богом. Итак, языковую основу концепта «труд» образовали следующие значения: труд как процесс, требующий усилий, труд и его результат или следствие. Словари (ТСУ, СОШ), иллюстрируя употребление слова труд, рекомендуют контексты идеологического характера: В СССР осуществляется принцип социализма: «От каждого – по его способностям, каждому – по его труду». История ВКП(б). …Уничтожения противоположности между трудом умственным и трудом физическим можно добиться лишь на базе подъема культурно-технического уровня рабочего класса до уровня работников инженерно-технического труда. Сталин. Социализм и труд неотделимы друг от друга. Сталин [ТСУ, IV: 812]. Право на труд. Люди труда (трудящиеся;

высок.) [СОШ: 814]. Отсылка к источнику высказывания, упоминание имени вождя: История ВКП(б), Сталин демонстрируют идеологическую ориентированность контекстов. Труд употребляется для выделения морального аспекта ситуации, когда важен не внешний результат, а внутренний долг или потребность личности. Авторы «Нового объяснительного словаря синонимов русского языка» отмечают, что в советском идеологическом клише От каждого – по его способностям, каждому – по его труду языковые ЛСВ не получают репрезентации. «Слово труд изначально было употреблено неточно, поскольку имелся в виду скорее конечный результат деятельности, чем усилия» [НОСС: 310]. Обращает внимание помета высок. в приложении к сочетанию люди труда. Изначально нейтральное выражение приобретает в речевом употреблении признаки высокого слова, что получает закрепление в словаре. По словам И. Т. Вепревой, «ощущение высокого стиля задано канонами советской идеологии, предполагающей сакрализацию известных, социально значимых понятий из сферы высоких чувств и принципов» [Вепрева 2002: 164].

Таким принципом выступает причастность каждого человека к труду, трудолюбие. Привлечение к труду было актуальной целью советской пропаганды. Речь идет о том, чтобы с помощью дальнейших трудовых усилий усовершенствовать себя и общество. Это значит, что сама задача достаточно сложна. Легко агитировать за приобретение материального блага, но трудно за трудовое усилие. Изменение отношения индивида к труду осуществляется посредством внесения слова в сферу идеологически значимых явлений. Анализ реальных словоупотреблений слова труд в языке осуществлен в «Толковом словаре языка Совдепии» В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной, «Толковом словаре русского языка конца XX в.» под редакцией Г. Н. Скляревской. Словари ставят «своей целью отразить языковое сознание носителей русского языка на переломе общественной жизни, в период экономических, социальных и политических катаклизмов» [Скляревская 1996: 467]. ТСЯС представляет описание функционирования слова труд в советскую эпоху. В словарной статье предлагается одна дефиниция труда созидательная деятельность человека [ТСЯС: 609]. Осмысление языковым коллективом всех нюансов значения данного слова приводится на примере его сочетаемости с различными прилагательными: освобожденный, победивший, беззаветный (благородный, вдохновенный, самоотверженный, упорный, ударный, честный), созидательный, общественнополезный, мирный, социалистический, коммунистический [ТСЯС: 609-610]. Круг предикатов труда формируется в соответствии с задачей идеологии: представить труд как одну из главных форм жизни в государстве, основанном на принципах социализма, коммунизма. В соответствии с этой задачей осуществляется отбор прилагательных, итоговое количество которых по данным контекстов сравнительно невелико и достаточно стабильно. Словосочетания слова труд с этими прилагательными развивают устойчивые смыслы, которые расширяют его коммуникативное значение за счет сем: ‘победа’, ‘самоотверженность’, ‘созидание’, ‘польза’, ‘исполненный дружбы/согласия’, ‘в условиях социализма’. Положительные идеологические коннотации, присущие каждому из атрибутивных сопроводителей труда, объединяют их в общий блок характеризаторов коммунистического труда. По этому поводу Л. О. Чернейко пишет: «Имена явлений объединяются в нашем сознании на том основании, что объединяются воспринимаемые вещи, стоящие за этими именами» [Чернейко 1999:

маемые вещи, стоящие за этими именами» [Чернейко 1999: 448]. В данном случае роль объединяющей основы выполняет мелиоративная идеологическая оценка труда, создающая вокруг него ореол особой политической и социальной значимости. В ТСС актуальное значение слова труд представлено через его сочетаемостные возможности: Биржа труда. Богословские труды. Бригада коммунистического труда. Внешнеэкономическое принуждение (побуждение) к труду. Коллектив коммунистического труда. Ударник коммунистического труда. Минимальный размер оплаты труда [ТСС: 639]. Представленные выражения актуализируют два языковых ЛСВ труд: ‘деятельность’ (труд 1) и ‘произведение’ (труд 5), которое имеет место в сочетании богословские труды. Контексты со словом труд 1 (‘деятельность’) отражают две сферы жизни общества: идеологическую и экономическую. Идеологическое осмысление труда ограничивается сочетанием коммунистический труд ‘деятельность в условиях коммунизма’, что обусловлено, по всей видимости, активными процессами деидеологизации общественной жизни общества в к. XX в. В выражениях внешнеэкономическое принуждение к труду, минимальный размер оплаты труда, биржа труда (вновь вошедшее в актив в посттоталитарную эпоху) при описании экономической сферы жизни общества в фокусе внимания оказывается производственная сторона труда. Вследствие этого актуализируются семантические компоненты ‘экономический фактор’, ‘результат’, ‘рабочая сила’, ‘возможность трудиться’. Таким образом, в иллюстративной части словарных статей труд осмысляется этнокультурно и идеологически. а). Этнокультурное понимание труда представляет его как процесс, требующий усилий, при этом его желательность/нежелательность зависит от представленных результатов. Труд желателен как явление, дающее пищу и одежду, но нежелателен как явление, требующее усилий и не приносящее в итоге богатства. б). Идеологические контексты актуализируют многочисленные идеологически окрашенные смыслы ‘внутренний долг’, ‘потребность личности’, ‘в условиях коммунизма/социализма’ и т. д. Контекст переводит труд в сферу идеологически значимых и мифологизируемых понятий.

Выводы по главе 1. Концепт является многомерной культурно значимой мыслительной сущностью. Понятие и лексическое значение в сопоставлении с концептом предстают разными стадиями его развития. В понятиях аккумулируется общественно-историческая практика людей, в них подытоживаются знания, накопленные за известный период. Понятие представляет собой конъюнкцию признаков, которые лежат в основе лексического значения слова. Именно эти признаки манифестированы словарной дефиницией. Такое понимание соотношения значения и понятия является следствием структурного подхода к языку и к слову, в частности. Дифференциальная модель значения слова-имени концепта, являющаяся «когнитивной моделью», составляет ядро концепта, зафиксированное в системе языка. Значение своими системными семами передает всего лишь часть содержания концепта, концепт же эксплицируется во множестве лексических единиц. Лексическое значение соотносится с понятием, но им не исчерпывается, поскольку вбирает в себя большое количество коннотаций (оценочных, идеологических, культурных и др.) и ассоциаций, которые фиксирует языковое сознание. Такое понимание лексического значения соответствует интегральной модели значения, характеризующейся нелимитируемостью содержания. Однако даже при таком широком подходе лексическое значение оказывается же концепта, поскольку последний содержит интерпретационное поле, представляющее собой совокупность признаков, обусловленных национально-культурной спецификой сознания носителей языка. 2. Содержание идеологической составляющей концепта отражает официальную идеологию и формируется через средства массовой информации. Этот компонент базируется на идеологической оценке, в качестве классификационных критериев которой может быть выбрана оппозиция «выгодно – невыгодно» данному классу. Идеологическая составляющая концепта крайне нестабильна. Склонность к трансформации обусловлена, с одной стороны, сменой приоритетов, осуществляемой в рамках господствующей идеологии, с другой стороны, политическими переворотами, реформами, которые влекут смену правящей власти и способны полностью изменить шкалу оценок. 3. Именем концепта «труд» являются слова труд и работа. Иерархия ЛСВ слова труд в структуре словарных статей дана в соответствии с движением от абстракт ного понимания труда к более конкретному. Культурные аспекты интерпретации труда через понятие ‘работа‘ объективируют изменение когнитивной стратегии лексикографов: от интерпретации работы как повседневной деятельности человека, связанной с изготовлением чего-либо, включающей в себя различные стороны производственной практики человека и сопровождаемой иногда принуждением, к деятельности, осуществляемой ради финансового вознаграждения. Слова труд, работа синонимичны только в значении ‘деятельность вообще’. Однако в этом ЛСВ их семантика не лишена некоторых различий: труд более творческая и этически значимая деятельность, чем работа;

в труде на первом плане оказываются усилия, в работе – результат;

для труда характерна положительная этическая оценка, для работы - положительная либо отрицательная утилитарная;

в труде на первом плане выступают затрачиваемые усилия, в работе – результат;

в труде масштаб задач больше, чем в работе;

труд не способен разворачиваться во времени. ЛСВ ‘деятельность вообще’ является нейтральным в системе языка и не имеет идеологических коннотаций. В реальном речевом существовании он утрачивает нейтральность за счет коннотаций, отражающих идеологические ценности. К идеологизации семемы ‘деятельность вообще’ мы обратимся во второй главе. 4. Ядро концепта «труд» составляют признаки: ‘деятельность’, ‘целесообразная’, ‘требующая напряжения’, ‘созидающая’, ‘с помощью орудий производства’.

Глава II. Отражение содержательной специфики концепта «труд» в текстах газеты «Магнитогорский рабочий» Каждое слово накапливает и сохраняет знание об окружающем мире [см. Верещагин, Костомаров 1980]. Это знание отражает результаты направления общественного познания на разные стороны предмета, в разных условиях его существования и взаимодействия с другими предметами. Все эти познанные человеком стороны, признаки входят в значение слова в виде сем [Стернин 1985: 30]. В речи актуализируются не все компоненты значения, а лишь те, которые необходимы для реализации коммуникативной задачи говорящего. Одну из возможных актуализаций значения слова в конкретном коммуникативном акте, которая подчинена коммуникативной задаче представляет «актуальный смысл слова» [Стернин 1985: 100]. Он образуется как результат семных процессов, среди которых выделяются актуализация семы и наведение семы. «Актуализация семы есть коммуникативно обусловленное выделение семы в структуре значения, приводящее к восприятию ее участниками акта общения как коммуникативно релевантной и входящей в актуальный смысл слова» [Стернин 1985: 107]. «Наведение семы процесс коммуникативного внесения семы в значение. Наводятся семы, отсутствующие в семном значении слова» [Стернин 1985: 118]. Процессы актуализации и последующего наведения семы во многом обусловлены контекстом, в котором слово оказывается. Контекстуальные условия разграничиваются на лингвистический контекст, когда указание исходит от языковых элементов и их отношений, и экстралингвистический, под который можно подвести различные формы речевой ситуации. К последнему причисляются реальная ситуация речевого акта, сообщаемая ситуация и текст. По словам А. А. Уфимцевой, лингвистический контекст, как правило, называют узким, словесным контекстом, экстралингвистический широким, бытовым [Уфимцева 1968: 220]. Мы придерживаемся широкого понимания контекста. Контекст активно влияет на семантическую реализацию лексической единицы. Различные речевые контексты реализуют разные возможности семантики слова, заложенные в слове в системе языка [Стернин 1985: 106].

За счет семных процессов (актуализации и наведения семы), которые происходят под влиянием контекста, в значение слова могут наводиться различные прагматические семы, в частности, идеологические. На материале газеты «Магнитогорский рабочий» (далее МР), мы намерены выявить идеологизированные смыслы концепта «труд», которые формируются в результате объединения актуальных идеологически окрашенных сем в политизированных контекстах. Содержание концепта «труд» во многом обусловлено состоянием государства. Исследование концепта позволяет воссоздать динамику психологического состояния общества в определенные периоды времени, ценностные ориентиры и концептуальное видение носителей языка. Представляется целесообразным обращение к социально-политическим факторам, реформам, экономическим преобразованиям, имеющим место в государстве с 1933 по 2002 гг. Л. П. Крысин утверждает, что, «к сожалению, пока не сложилась традиция конкретного анализа социальных условий языковых изменений. Часто делаются самые общие утверждения… о явлениях, определенным образом влияющих на характер изменений в языке, и такие общие утверждения считаются вполне достаточными» [Крысин 1989: 80]. Поэтому общую картину социального контекста истории опишем, опираясь на архивные исторические документы. В некоторой степени это позволяет избежать субъективности в трактовке событий, которые в современной действительности получили неоднозначную оценку. В качестве инновационных исторических периодов, определивших развитие концептуальной деятельности языкового сознания, выделяются: 1933-1940 гг. (1933 первый год архивного хранения газеты);

1941-1945 гг. (период Великой Отечественной войны);

1960-1970 гг. (период так называемого «развитого социализма»);

1980 гг. (последние годы существования СССР и образование СНГ) 1990-2002 гг. (переход к демократической системе правления и образование Российской Федерации). Не рассматривается послевоенный период (1945-1959 гг.), поскольку текстовые источники репрезентируют отсутствие активной концептуальной деятельности языкового сознания. Это, вероятно, обусловлено социокультурной ситуацией: трудностями послевоенного восстановительного периода, духовной опустошенностью нации, разрухой народного хозяйства. Для официальной идеологии труд явление очень важное, поскольку на нем базируются понятия о классовом разделении общества, эксплуатации, социальной несправедливости и др. Труд квалифицируется газетой МР как деятельность, осуществляемая в социалистическом, либо в капиталистическом обществе. В данном аспекте основополагающей служит культурная оппозиция «свой – чужой», так как, по мнению Е. И. Шейгал, все ценностные противопоставления существуют не абсолютно, а относительно, как бы в «отфильтрованном» виде, пропущенные сквозь фильтр этой оппозиции [Шейгал 2000: 126]. Она, оказываясь преобладающей в текстах газет советского периода, определяет семантическую структуру слов, попадающих в сферу ее влияния. Употребление какого-либо слова в контексте данной оппозиции приводит к закреплению за ней определенной идеологической направленности. В связи с этим лексическая единица превращается в своеобразный конденсат идеологических установок. В газетных контекстах в слове труд происходит актуализация семантических смыслов с положительным или отрицательным знаком оценки труда как ‘деятельности‘, при этом знак оценки обусловлен ее принадлежностью к идеологической оппозиции «наш – не наш». Так, труд социалистический получает положительную оценку, а труд при капитализме – отрицательную. Оппозиция в соответствии со своей структурой определяет двуполюсную структуру коммуникативного значения лексемы труд. Эта двуполюсная структура сохраняется вплоть до 2002 г. При этом наблюдаются следующие особенности: 1. Активная разработка концептуальных смыслов труда при капитализме наблюдается только в 1933-1940 гг. В последующие периоды (1941-1945, 1960-1970, 1980-1990) это понятие не обогащается какими-либо новыми признаками. Более того, в газетах периода 1990-2002 гг. труд при капитализме не получает репрезентации. 2. Склонность идеологии к трансформации отражается на коммуникативном значении труда социалистического, репрезентированного контекстами II половины 1980-х гг. Область «своего» распадается на два полюса в соответствии с отрицательной и положительной оценкой социалистического. 3. Период 1990-2002 гг. характеризуется двуполюсной структурой коммуникативного значения труда. Но в отличие от предыдущих периодов, в данном случае, оп позиция «свой чужой» лежит в основе труда при демократической системе и труда социалистического. Переосмысление тоталитарного прошлого государства, по всей видимости, послужило причиной отнесения труда социалистического к области «чужого». Часть 1. Витки идеологизации концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» 2.1.1. Смысловые составляющие концепта «труд» в газете «Магнитогорский рабочий» (1933-1940 гг.) Охарактеризуем кратко социально-политические условия, оказавшие влияние на идеологизацию концепта «труд». В январе 1933 г. на пленуме ЦК и ЦКК были подведены итоги первой пятилетки, которую страна закончила раньше срока. Резолюция пленума содержала следующие положения: Растущий подъем промышленности в СССР при наличии кризиса и упадка промышленности в капиталистических странах. Растущий подъем сельского хозяйства в СССР при наличии кризиса и упадка сельского хозяйства в капиталистических странах. Уничтожение безработицы и рост жизненного уровня трудящихся в СССР при наличии небывалого роста безработицы и падения жизненного уровня трудящихся в капиталистических странах и т. д. [Итоги первой пятилетки… 1953: 718-723]. Начало 1934 г. XVII съезд партии. Он вошел в историю как съезд победителей. На съезде было объявлено о том, что победила политика индустриализации страны, политика сплошной коллективизации сельского хозяйства, ликвидации кулачества как класса;

о том, что социалистический уклад стал безраздельно господствующей силой во всем народном хозяйстве, а все остальные уклады пошли ко дну. По докладам В. М. Молотова и В. В. Куйбышева съезд единогласно утвердил резолюцию «О втором пятилетнем плане развития народного хозяйства СССР (1933-1937)», в которой отмечались коренные преобразования, происшедшие в СССР в результате решающих успехов партии: Рабочий и колхозник получили полную уверенность в завтрашнем дне, и лишь от качества и количества затрачиваемого ими труда зависит все большее повышение материального и культурного уровня их жизни. Для трудящегося в СССР исчезла угроза безработицы, нищеты и голода. Уверенно и радостно смотрит каждый рабочий и колхозник на свое будущее, предъявляя все более повышенные требования к знанию и культуре [О втором пятилетнем плане… 1953: 745]. В 1935 г. трудовой энтузиазм рабочего класса объявлен одним из условий строительства социализма в СССР. Так появилось Стахановское движение. Начавшись в Донбассе, в угольной промышленности, оно с невероятной быстротой охватило всю страну, все отрасли народного хозяйства. Пленум ЦК ВКП(б), проходивший в Москве 21-25 декабря 1935 г., постановил: Стахановское движение означает организацию труда по-новому, рационализацию технологических процессов, правильное разделение труда в производстве, освобождение квалифицированных рабочих от второстепенной подготовительной работы, лучшую организацию рабочего места, обеспечение быстрого роста производительности труда, обеспечение значительного роста заработной платы рабочих и служащих [Вопросы промышленности и транспорта… 1953: 811]. Выступая в ноябре 1935 г. на первом Всесоюзном совещании стахановцев, Сталин говорил, что стахановское движение выражает новый подъем социалистического соревнования, новый, высший этап социалистического соревнования… Значение стахановского движения состоит в том, что оно является таким движением, которое ломает старые технические нормы, как недостаточные, перекрывает в целом ряде случаев производительность труда передовых капиталистических стран и открывает, таким образом, практическую возможность дальнейшего укрепления социализма в нашей стране, возможность превращения нашей страны в наиболее зажиточную страну [Александров и др. 1949: 153]. Чрезвычайным VIII Всесоюзным съездом Советов 5 декабря 1936 г. была утверждена Конституция СССР, которая обеспечивала всем гражданам СССР право на труд, на отдых, на образование, на материальное обеспечение в старости в случае болезни и потери трудоспособности [Новейшая история… 1998: 110]. Вторая сталинская пятилетка по промышленности была выполнена к апрелю 1937 г., досрочно в четыре года и три месяца. Согласно постановлениям и резолюциям ВКП(б) в стране продолжался неуклонный рост промышленности и сельского хозяйства, была создана мощная экономическая база для активной обороны [О мерах по улучшению… 1953: 838].

В этом же году по стране прокатилась волна репрессий. Тенденциозные материалы советского периода отмечают: Партией были вскрыты новые данные об извергах из бухаринско-троцкитской банды шпионов, вредителей, убийц, состоявших на службе у разведок капиталистических государств. Советский суд раскрыл злодеяния троцкистско-бухаринских извергов и приговорил их к расстрелу. Советский народ одобрил разгром троцкистско-бухаринской банды и перешел к очередным делам к подготовке выборов в Верховный Совет СССР [Александров и др. 1949: 160]. 12 декабря 1937 г. состоялись выборы: из 91 миллиона избирателей 90 миллионов человек своим единодушным голосованием за кандидатов блока коммунистов подтвердили победу социализма. Это был триумф ленинско-сталинского руководства партии [Новейшая история… 1998: 112]. Состоявшийся в марте 1939 г. XVIII съезд партии объявил: … классовые грани между трудящимися СССР стираются, падают и стираются экономические и политические противоречия между рабочими, крестьянами и интеллигенцией. Создалась основа морально-политического единства советского общества [Изменения в Уставе ВКП(б) 1953: 910]. В своем докладе Сталин говорил: Главный итог состоит в том, что рабочий класс нашей страны, уничтожив эксплуатацию человека человеком и утвердив социалистический строй, доказал всему миру правоту своего дела [Александров и др. 1949: 170]. 20 декабря 1939 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР И. В. Сталину в связи с его 60-летием присвоено звание Героя Социалистического Труда за исключительные заслуги в деле организации большевистской партии, создания Советского государства, построения социалистического общества в СССР. Биографы И. В. Сталина отмечали, что в конце 1940-х гг. ведомый великим Сталиным советский народ шел к новым победам, вперед к коммунизму [Александров и др. 1949: 181]. Перейдем к анализу контекстов, в которых реализуются смысловые составляющие концепта «труд». Наблюдение за формированием идеологических норм в публицистических контекстах позволило выявить типовые смысловые наращения: квалификативные, количественные, этические и эстетические.

Пытаясь рассмотреть все нюансы значения слова, языковая личность следует логике расчленения объекта для его изучения. Отсюда появление различного рода классификаций труда, которые лишь обозначены в словарных статьях. «Советский энциклопедический словарь» (СЭС) выделяет следующие сферы труда: Социализм ликвидирует старое разделение труда, противоположность между городом и деревней, умственным и физическим трудом [СЭС: 1109]. Расширенное толкование предлагает «Большая советская энциклопедия» (в 30 томах)» (БСЭ): …в городе и в деревне, умственным и физическим, квалифицированным и неквалифицированным, тяжелым и легким, механизированным и ручным, протекающем в нормальных и во вредных для здоровья условиях и т. д. [БСЭ: 265]. Выделение сфер труда осуществляется, как правило, в виде эксплицитных оппозиций: сельскохозяйственный/индустриальный, физический/умственный, колхозный/труд рабочего, квалифицированный/неквалифицированный и т. д. Классификация производится на разных основаниях: наличие опыта, промышленной техники, затраты физических сил и т. д. Это обусловлено тем, что «в целях адекватного отражения действительности человеческое мышление на каком-то этапе должно абстрагироваться от всей сложности познаваемых объектов, рассматривать их только в некоторых свойствах, непрерывные процессы и явления рассматривать как дискретные и т. п.» [Языковая номинация… 1977: 30]. Характеризуя социалистическую действительность, газета выражает в некоторой степени негативное отношение к представленным видам труда. В этих классификационных оппозициях, по мнению печати, заключается причина, с одной стороны, неравенства (в условиях труда, оплаты и т. д.), а с другой стороны, непривлекательности труда вообще (т. к. он требует усилий и времени). Как показывают контексты, преодоление разделения труда на виды является насущной проблемой: Никакого равенства не может быть, пока есть классы и пока есть труд квалифицированный и неквалифицированный (МР, 1937, № 4);

Сельскохозяйственный труд становится трудом индустриальным (МР, 1934, № 34);

Теперь физический труд буквально во всех областях работы должен подняться умственным трудом (МР, 1934, № 37);

Допотопный тяжелый труд не будет отягощать трудящиеся массы нашей страны (МР, 1934, № 37);

Облегчить труд, механизировать работу, научиться работать на механизмах и полностью использовать их наша повседневная задача, за нее я буду ханизмах и полностью использовать их наша повседневная задача, за нее я буду драться (МР, 1934, № 9). Выражения с семантикой развертывания во времени должен подняться, становится, не будет отягощать, научиться работать актуализируют в слове труд (социалистический) темпоральную оппозицию сейчас в будущем. Под ее влиянием семантическая структура слов-названий видов труда претерпевает изменения, в результате которых появляются следующие оппозиции сем: ‘физический’ ‘стремление к умственному’, ‘сельскохозяйственный’ ‘стремление к индустриальному’, ‘неквалифицированный’ ‘стремление к квалифицированному’. Развитие новых смыслов свидетельствует о том, что в актуальном значении слова труд (социалистический) в потенции содержится обобщенный семантический компонент ‘прогресс’, который обусловливает размывание границ между семами ‘физический’ ‘умственный’, содержащимися в системном значении слова, и семами ‘сельскохозяйственный’ ‘индустриальный’, ‘неквалифицированный’ ‘квалифицированный’, содержащимися в его философском осмыслении. Актуализированная в данных контекстах сема ‘прогресс’ способствует реализации внутренней роли Модификатора. Релевантной для труда становится смысловая составляющая ‘прогрессивная деятельность’. Идея стирания граней между различными формами труда получает активное развитие в текстах того времени: Все зависит от нас, нашего умения использовать быстро растущую техническую базу, нашего умения организовывать колхозы и совхозы, как крупное механизированное хозяйство, в котором производительность труда может быть и в самом деле будет несравненно более высокой, чем производительность труда в мелком крестьянском хозяйстве. Вот почему мы ставили своей задачей обеспечить примерно такие же темпы подъема сельского хозяйства во второй пятилетке, как темпы роста нашей промышленности (МР, 1934, № 33);

Труд тракториста, комбайнера, механика, полевода уже мало отличается от труда пролетариев фабрик и заводов. На МТС занято около 1 млн. колхозников, имеющих квалификацию мастеров механизированного полеводства (МР, 1933, № 1);

В процессе социалистического строительства уничтожаются экономические и политические противоречия между рабочим классом и крестьянством, стираются грани между этими классами и нашей трудовой интеллигенцией (МР, 1937, № 207). Модификация сфер труда получает реализацию в выражениях: обеспечим темпы подъема сельского хозяйства, как темпы роста нашей промышленности;

труд тракториста… уже мало отличается от труда пролетариев фабрик;

уничтожаются экономические противоречия между рабочим классом, крестьянством.., интеллигенцией. В этих примерах актуализируется сема ‘прогресс’. Она получает идеологическую окрашенность при помощи контекстных партнеров лексемы: рабочий класс, пролетарии, наша (промышленность), которые принадлежат к языковым средствам, отражающим официальную идеологию. Уравнивание качественных характеристик труда колхозников, рабочих, интеллигенции, по всей видимости, продиктовано базовой идеей социализма идеей равенства. Она обусловливает прогресс труда социалистического, конечной целью которого является образование некоей ‘обобщенной формы труда’, где разные сферы труда лишены явных идеологических различий. Контексты показывают, что изначально лишенное оценочности квалификативное осмысление труда в советском обществе получает идеологическую оценку. Виды труда в капиталистических странах представлены схематично: отсутствуют атрибуты видов труда и рефлексивные высказывания по их поводу. Иллюстрацией служат примеры: Безработные горняки Нью-кестля и Кумберленда, работающие неполную неделю текстильщики Манчестера и Лидса, изнуренные тяжелым трудом металлисты Бирмингама и Шеффильда мало думают о спорте (МР, 1937, № 10);

Реакционной теории, призывающей к отказу от машин, возврату к самым примитивным орудиям труда, советский представитель противопоставил блестящие успехи механизации труда в СССР (МР, 1935, № 137);

Далее, наше советское крестьянство в своем подавляющем большинстве есть колхозное крестьянство, т. е. оно базирует свою работу и свое достояние не на единоличном труде и отсталой технике, а на коллективном труде и современной технике (МР, 1937, № 228). Труд при капитализме предстает как некое монолитное, застывшее в своем развитии явление, лишенное такого понятия, как «прогресс». Об этом свидетельствуют атрибутивные сопроводители слов, выступающих в роли Инструмента в выражениях примитивные орудия труда, отсталая техника. В данном случае примитивные, отсталая активизируют сему ‘элементарный’. Концентрации отрицательных коннотаций, связанных с трудом в капиталистическом обществе, способствуют выражения отказ от машин, возврат к самым примитивным орудиям труда. Содержащиеся в них от глагольные существительные как бы развертывают семантику производящих глаголов (отказаться, возвратиться) и тем самым иллюстрируют движение вспять. Соответственно, актуализируется сема ‘регресс’. Успешность реализации семантических компонентов ‘элементарный’, ‘регресс’ задает контекстное сравнение с блестящим развитием труда социалистического. Слова, отражающие роль Инструмента, во фразах успехи механизации труда, современная техника содержат сему ‘прогресс’. В результате формируется семантическая оппозиция ‘прогресс’ ‘регресс’, в рамках которой актуализируются смысловые составляющие: труд социалистический ‘прогрессивная деятельность’, ‘стремится к созданию обобщенной формы труда’;

труд при капитализме ‘регрессивная деятельность’. Контексты показывают, что в актуальном значении слова труд (‘деятельность’) как имени концепта референтный компонент неотделим от идеологической оценки хорошо плохо. Можно говорить об «идеологически связанном» значении [Бахнян 1983, Стриженко 1988, Эпштейн 1991 и др.], поскольку в нем «предмет и оценочное значение предстают как бы склеенными, жестко связанными» [Эпштейн 1991: 19]. Идеологически связанное значение слова «несет в себе целое суждение, объект которого явление, обозначенное словом, а «предикат» выраженная им оценка» [Там же: 20]. Количественные составляющие концепта «труд» в газете особенно актуальны. Об этом свидетельствует ряд контекстов: Неуклонный, гигантский рост во всех областях народного хозяйства;

грандиозное строительство;

полная и навсегда ликвидация безработицы и нищеты, рост благосостояния широчайших масс, их культуры, оптимизм, энергия, самоотверженный и свободный творческий, стахановский труд это результат, итог первого двадцатилетия в мире социализма (МР, 1937, № 243);

Однако весь колоссальный труд весны и лета может быть поставлен под угрозу, если сейчас же не будут приняты самые энергичные меры по подготовке к уборке и зимнему хранению картофеля и овощей индивидуальных огородников (МР, 1934, № 168);

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.