WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ В.Г. БЕЛИНСКОГО На правах рукописи Феклистов Александр Геннадьевич ФИНАНСОВАЯ ПОЛИТИКА ОРГАНОВ МЕСТНОЙ ВЛАСТИ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ В ПЕРИОД ...»

-- [ Страница 3 ] --

Наиболее значительные последствия в области взимания налоговых платежей имели «ножницы цен» в Симбирской губернии. С апреля 1923 г. здесь началось резкое сокращение товарооборота. Одной из главных причин такого положения Симбирское губэкосо называло отсутствие «сколько-нибудь устойчивой экономической политики» местной власти в области торговли, особенно частной: «Нормальной торговли и нормального типа купца нет, а есть «нэпман, нэпач, спекулянт» и проч. с соответствующим презрительным к ним отношением».386 Среди других причин сокращения емкости рынка Губэкосо выделяло: высокие ставки налогов, не соответствующих ни экономическим возможностям торговли, ни покупательной способности населения;

высокие накладные расходы торгово-промышленных предприятий;

недостаточная платежеспособность населения;

резкое падение курса рубля;

«ножницы цен» на промышленные кредита.387 В результате проводимой фискальной политики в губернии наблюдалось резкое сокращение налоговых поступлений. Промысловый налог, например, поступил к концу 1922/23 г. в размере 75% задания.388 Налоговые платежи составили в Симбирском уезде 34,8% задания, в Сызранском - 71,5%, в Сенгилеевском - 36,9%. В среднем по губернии было собрано лишь 88,9% установленной сумм налогов.389 Только к осени 1924 г. благодаря жестким неординарным мерам губернского руководства, в том числе повышением государственных и местных налогов и суровым мерам борьбы с недоимщиками бюджетный кризис был преодолен. и сельскохозяйственные товары;

неорганизованность 385 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.65. Л.42. Отчет Симбирского губернского экономического совещания №3. С.94. 387 Отчет Симбирского губернского экономического совещания №3. С.94. 388 См. ГАУО. Ф.р.-183. Оп. 8 «с». Д.36. Л.142. 389 Там же. Л.79.об.

И.А. Чуканов характеризует эти явления как структурный кризис, охвативший экономику страны и регионов. При этом в основе бюджетного кризиса, по его мнению, лежали также и социальные причины. Среди них им особо выделяется «разгром в 1918-1920 гг. в ходе «военного коммунизма» среднего класса России - главного источника социальной стабильности любого общества и главного налогоплательщика страны» [подчеркнуто автором - А.Ф.]. Здесь, несколько отступая от нашей темы, следует отметить, что модный в современной социологии термин «средний класс» относится к социальной структуре постиндустриального общества. Следовательно, в дореволюционной России, которая представляла собой переходный (от аграрного к индустриальному) тип общества, «среднего класса» не могло быть по определению. Возможно, под понятием «средний класс» подразумеваются средние слои населения, которые существуют в любом обществе. Но и в этом случае говорить о том, что их «разгром» в 1918-1920 гг. явился причиной кризиса в масштабах всего Среднего Поволжья, было бы преувеличением. Во-первых, слишком большой временной лаг между 1920 и 1923 гг. дает основание ставить под сомнение этот вывод. Ведь в этот промежуток времени в губерниях Среднего Поволжья наблюдались и экономический подъем, и развитие товарооборота, а, следовательно, и увеличение налоговых поступлений. Во-вторых, в период нэпа, по данным источников, наблюдался как раз рост средних слоев населения, особенно крестьянства. В Пензенской губернии, например, в 1925 г. середняки составляли 56,6% крестьянского населения (бедняки - 39,9%, кулаки - 3,5%).391 В Самарской губернии в 1924 г. их доля равнялась 40-41%.392 Опираясь именно на эти слои населения, учитывая их возможности в уплате налогов, строилась вся деятельность налоговых 390 Чуканов И.А. Указ. соч. С.217. Трудовая правда. - 1925 - 9 декабря.

органов Среднего Поволжья в этот отмечалось, Чуканов часто период.

В-третьих, бедственное как уже экстраполирует положение Симбирской губернии на все Среднее Поволжье в целом. В других же губерниях региона в налоговой сфере наблюдалась совершенно иная картина. Следовательно, утверждения Чуканова о социальных причинах кризиса 1923 г. не соответствуют фактическим данным. Действительные причины кризиса были показаны нами во второй главе данной работы. Еще одним фактором, оказавшим существенное воздействие на развитие экономики, налогового дела в Среднем Поволжье, был неурожай 1924 г. Его влияние оказалось аналогичным результатам кризиса 1923 г., то есть продолжило тенденцию укрупнения торговых и промышленных предприятий и перераспределения объемов товарооборота в пользу государственного и кооперативного секторов экономики. Так, в Пензенской губернии влияние неурожая сказалось в закрытии ряда предприятий. По данным инспекторов Наркомфина, обследовавших постановку налоговой работы в губернии в марте 1925 г. «количество закрывшихся предприятий достигло на 1 января 1925 г. 205 (141 торговое и 64 промышленных), что находит объяснение в уменьшении емкости рынка и связи с недородом, вызвавшим резкое сокращение потребительского спроса обедневшего крестьянства».393 Вместе с тем, отмечался несомненный рост торговли и промышленности. Количество торговых заведений в первом полугодии 1924/25 увеличилось по сравнению с первым полугодием 1923/24 г. на 5,8%, количество промышленных предприятий увеличилось за этот период на 38%. Этот рост приходился, главным образом, на предприятия первых трех разрядов (развозная и разносная торговля и промышленность по переработке сельхозпродуктов), причем эти предприятия принадлежали, как правило, частным владельцам. Крупные же предприятия 4-го и 5-го разрядов Местный бюджет Самарской губернии на 1924-25 г. С.75. 393 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.120об.

принадлежали государственной и количество государственных кооперативной торговле, причем увеличилось на 35% а предприятий кооперативных - на 70%. Значительное увеличение среднего оборота торговых предприятий в первом полугодии 1924/25 г. по сравнению с аналогичным периодом 1923/24 г. (с 1920 до 3489 руб.), а также увеличение среднего размера патентного сбора (с 7,58 руб. до 8,75 руб.) свидетельствовало о дальнейшем укрупнении предприятий. Укрупнение это касалось, главным образом, государственных и кооперативных предприятий, средний оборот государственных предприятий увеличился с 8-15 тыс. руб. до 28 тыс. руб., кооперативные предприятия увеличили оборот с 4-13 тыс. до 21 тыс. руб., средний же оборот частной торговли увеличился с 1700 до 2600 руб.394 Помимо влияния неурожая большое значение для преимущественного развития государственной и кооперативной торговли и промышленности имела налоговая политика финансовых органов, которые взяли курс на постепенное вытеснение частника из хозяйственной жизни. Аналогичные процессы происходили в Самарской губернии. Здесь число торговых патентов во втором полугодии 1923/24 г. снизилось по сравнению с первым полугодием этого года на 31%, количество личных промыслов уменьшилось на 42%, без изменения осталось число промышленных патентов. Сокращение это происходило, главным образом, за счет частной торговли и промышленности, доля которых сократилась с 96,1% до 92,9%. Доля же государственных предприятий возросла с 0,8% до 1,5%, а доля кооперативных с 3,1% до 4,9%.395 Вмести с тем, средний оборот государственных предприятий возрос за это время на 287%, кооперативных - на 249%, частных - на 197%, а в среднем - на 217%. Основная доля налоговых платежей при этом приходились на частную торговлю (73,4% поступлений промыслового налога), на долю государственной торговли приходилось 16,3% поступлений налога, а на долю ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.120об.-121об. 395 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.65. Л.43.

кооперативной торговли – 10%.396 Наиболее последовательно политика вытеснения частного капитала проводилась в Симбирской губернии. Здесь был особенно сильный налоговый нажим на частных предпринимателей, и система государственных и местных налогов была действенным средством для этого. Так, промысловый налог в губернии в 1924/25 г. был собран в размере 161,2% и основная тяжесть этого второго по значению среди прямых налогов приходилась на частные предприятия.397 Одновременно с ужесточением налогового давления происходили административная регламентация цен и кредитов. В качестве средства общественного воздействия на нэпманов практиковались месячники покупки только в кооперации. Государственные синдикаты практиковали отказ частникам в отпуске товаров, даже если снабжении. года.398 Таким образом, под влиянием неурожая 1924 г. в губерниях Среднего Поволжья продолжали действовать экономические тенденции, наметившиеся в 1923 г. концентрация местной торговли и промышленности, перераспределение объемов товарооборота в пользу государственных и кооперативных предприятий. Налоговая политика в этот период была направлена на то, чтобы переложить все последствия от уменьшения емкости рынка и объемов товарооборота на частные предприятия и поддержать государственный и кооперативный сектора экономики. Вместе с тем, реальные сложности в сборе налогов продолжали сохраняться. Это заставляло уездные органы власти искать альтернативные В результате в Ульяновской это отражалось на товарном губернии из 29 частных промышленных предприятий в начале 1924/25 г. осталось только два к концу 396 Третья сессия Самарского губисполкома. 3-4 ноября 1924 г. - С.70. Природа, хозяйство культура Ульяновской области. - Ульяновск, 1927. С.10. 398 Лютов Л.И. Промышленность Симбирской губернии в условиях либерализации централизованно-плановой экономической системы. 1920-е гг. С.89.

способы пополнения бюджетов, налоги, вводить дополнительные поборы.

самочинно увеличивать местные В начальный период нэпа это «увлечение налоговым делом» доходило до того, что даже отдельные региональные ведомства вводили собственные налогообразные платежи. В Симбирской губернии, например, такими самостийными поборам занимались коммунотделы, отделы управления, наробразы, совнархозы, земотделы и т.п. Газета «Экономический путь» сообщала, что «в Сызрани пожарниками был введен налог на «печи». Уполитом [эта аббревиатура не поддается расшифровке - А.Ф.] введен налог на музыкальные инструменты и в довольно-таки «категорической» форме, вплоть до конфискации»399. Не отставали от этих ведомств и некоторые уездные финотделы. Так, 17 ноября 1922 г. Пензенский губфинотдел сообщал Губисполкому, что «по Инсарскому и Нижне-Ломовскому уездам производится под названием «самообложения» сбор натурального налога, не предусмотренного перечнем местных налогов, фактически же, чисто окладного характера».400 Самарский губфинотдел отмечал случаи взимания самочинных налогов вплоть до 1925 г., выделяя среди способов незаконного обложения следующие: «обложение на содержание ямщиков, на содержание сельсоветов, гужевая повинность, взимание платы при воинском переучете, продажа благотворительных марок в принудительном порядке, производство сдачи из касс марками и проч.».401 Разумеется, такая погоня за новыми источникам средств приводила, в конечном итоге, к прямо противоположным результатам, так как порождала отрицательное отношение налогоплательщиков к налоговой политике вообще, вела к росту недоимочности, сокращению количества объектов обложения и к уменьшению суммы уплачиваемых налогов. В Симбирской губернии, особенно 399 Экономический путь. – 1922. - 16 марта. ГАПО.Ф.р-2. Оп.1. Д.1587. Л.11. 401 ГАСО. Ф.р-142. Оп.1. Д.80. Л.302.

в Сызранском уезде, именно такой Поэтому, чтобы избежать результат и был достигнут, что подобных эксцессов, органы власти отмечалось в качестве отрицательного примера даже в соседних губерниях. средневолжских губерний категорически запрещали любые виды самовольных налогов. Так, Пензенский губисполком постановлением от 27 ноября 1922 г. запретил всем уисполкомам, их под страхом производить коллективной взимание судебной не ответственности президиумов, налогов, предусмотренных постановлениями ВЦИК и СНК.402 Однако дело часто ограничивалось тем, что на местах лишь отменяли обнаруженные незаконные налоги и не принимали никаких мер для привлечения виновных к ответственности, как это практиковалось, например, в Самарской губернии.403 Очевидно, причиной неэффективности борьбы с местным налоготворчеством было не только и не столько нежелание местных властей вести эту борьбу, сколько скудость и недостаточность доходной части уездных и волостных бюджетов. Так, 2-я сессия Самарского губисполкома в марте 1923 г. отмечала, что уисполкомы совершенно не заботятся о хозяйстве волостей, никакой финансовой помощи им не оказывают, а те средства и дотации, которые получают уисполкомы, тратятся ими на свои местные нужды. В результате «довольно-таки значительные потребности» волостей были удовлетворены не более чем на 15%. Поэтому «волисполкомы, не имея совершенно средств, в то же время обязанные выполнять довольно значительную работу,.. проводят целый ряд незаконных налогов и бороться с этим представляется совершенно невозможным, потому что у нас есть сплошь и рядом волисполкомы, которые получают 10-15 руб. на жалование служащим».404 В качестве радикальной меры борьбы уисполкомам ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д.1587. Л.23. 403 ГАСО. Ф.р-142. Оп.1. Д.80. Л.302. 404 Вторая сессия Самарского губисполкома. 25-26 марта 1923 г. – Самара, 1923. С.22.

рекомендовалось передать в веденье волостей «целый ряд доходных источников налогового характера, может быть, приписать какуюнибудь мельницу, речку и т.п.».405 Аналогичное положение наблюдалось и в Пензенской губернии, где отмечалось слабое развитие волостного хозяйства, находящегося в зачаточном состоянии и, вследствие этого, вынужденная необходимость для волисполкомов опираться в своей деятельности на взимание всевозможных «надбавок» к государственным и местным налогам. При этом «облагаемыми являлись в некоторых случаях все жители данного села или волости, в других случаях только владельцы торгово-промышленных предприятий или служители религиозных культов... Сборы производились или вообще для поддержания волостного бюджета, или с более определенной целью (на содержание детских домов и т.д.)».406 Вместе с тем после укрупнения волостей в январе 1924 г. планировалось некоторое увеличение доходов волисполкомов за счет передачи им части доходных статей из уездных бюджетов.407 Однако данные меры борьбы с местным налоготворчеством оставались паллиативами до тех пор, пока оставались в силе причины этого явления, то есть недостаточность доходной базы местных бюджетов. Наиболее решительные меры в этом отношений были предприняты в Самарской губернии, где в 1924/25 г. в пользу уездных и волостных бюджетов впервые были переданы доходы от единого сельхозналога, а в 1925/26 г. - лесные доходы и доходы от государственных земельных имуществ. Не случайно с этого времени в губернии почти не встречается случаи взимания незаконных поборов. Правда, из-за неподготовленности и неорганизованности уездного и волостного налогового аппарата не первых порах отмечался рост недоимочности по этим налогам, но это были уже технические трудности. В 405 Вторая сессия Самарского губисполкома. 25-26 марта 1923 г. - С.23. ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.337. 407 Вторая сессия Самарского губисполкома. 25-26 марта 1923 г. – С.234.

других губерниях Среднего Поволжья на подобный шаг не решились, поэтому и результаты борьбы с местным налоготворчеством были менее впечатляющими. Итак, одной из главных проблем налоговых органов Среднего Поволжья являлся рост недоимочности по основным государственным и местным налогам. В Пензенской губернии, например, сумма недоимки за период с 1 октября 1923 г. по 1 февраля 1925 г. выросла со 126,3 тыс. руб. до 450 тыс. руб. Недоимка по подоходному налогу составляла 36,8% его оклада на 1 октября 1924 г. и 44,5% на 1 февраля 1925 г. Недоимка по уравнительному сбору составляла соответственно 22,1% и 18%. При этом из общей суммы недоимки по прямым государственным налогам в 345 тыс. руб. на 1 января 1925 г. 250 тыс. руб. (то есть 72,5%) числилось за частными предприятиями и учреждениями. Только во второй половине февраля 1925 г. (видимо в преддверии инспекции из Наркомфина) недоимочность начала снижаться и по прямым налогам снизилась почти на 20%, по косвенным же продолжалась санкционированная Губфинотделом отсрочка платежей.408 Среди причин этого явления инспекторы Наркомфина указывали, в основном, на отсутствие репрессивных мер (например, показательных судебных процессов) и недостаточное применение принудительных мер взыскания недоимки (путем продажи имущества неплательщиков). Вместе с тем, важной причиной был также и рост налоговых ставок, несоразмерных с платежными ресурсами населения в экономических условиях 1923-1924 гг. Так, средний размер налогообложения на душу населения увеличился во втором полугодии 1923/24 г. по сравнению с первым на 90%, а и некоторых уездах рост налогообложения доходил до 692%. Кроме того, в качестве причин роста недоимки указывалось на отсутствие планового подхода губернских финансовых органов к ее ликвидации. Вместо систематической работы в этом ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.116об.-117.

направлении фискальные органы часто прибегали к такой экстренной мере, как ударники по ликвидации недоимок.409 Одновременно аналогичные явления наблюдались и в Самарской губернии. За период с 1 октября 1924 г. по 1 сентября 1925 г. недоимочность здесь выросла в среднем на 55,3%, причем особенно большое увеличение размера недоимочности приходилось на Самарский (на 54,8%), Мелекесский (на 167,5%) и Бугурусланский (на 139,9%) уезды. В Бузулукском и Пугачевском уездах, где в связи с неурожаем 1924 г. некоторая часть недоимки была списана, ее размер уменьшился на 7,9% и 20,6% соответственно. При этом наблюдалась следующая закономерность: в течение первых трех месяцев каждого квартала сумма недоимки постепенно снижалась, а на каждый четвертый месяц квартала приходилось ее увеличение. Это объяснялось особенностями составления финансовой отчетности по кварталам и тем, что плательщики стремились, как правило, дотянуть уплату налогов до конца срока.410 Для борьбы с недоимочностью губернские финансовые органы предпринимали серьезные действия. В Самарской и Симбирской губерниях это были, как правило, репрессии в отношении неплательщиков. В Симбирской губернии с весны 1924 г. практиковалась массовая распродажа имущества должников, повальное взимание штрафов и пени, что позволило выручить до 500 тыс. руб., то есть сумму, сравнимую с размерами недоимки.411 В Самарской губернии наиболее эффективной мерой борьбы с недоимочностью считались «судебные процессы, проводимый на местах выездными сессиями»412 и другие административные меры воздействия на неплательщиков. В то же время налоговые службы Пензенской губернии считали, что взимание штрафов и судебное преследование не может иметь массового ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.117об.-118. 410 ГАСО. Ф.р-142. Оп.1. Д.112. Л.15. 411 Чуканов И.А. Указ. соч. С.95.

применения, так как основная часть недоимки состоит за мелкими плательщиками, которые не платят налогов не по злостному умыслу, а из-за недостатка средств. Поэтому применение к ним принудительных мер взыскания, не достигая введение цели, лишь увеличит недоимку. Пензенский налогов, губфинотдел признавал наиболее продуктивным методом массовой ликвидации недоимочности института ответственных сборщиков которые непосредственно соприкасались бы с мелкими неплательщиками и предъявляли бы к ним непосредственные требования об уплате недоимки. Тем самым плательщики избавлялись от необходимости из-за уплаты мелких сумм обращаться в кассы финансовых органов. Этот способ взыскания недоимки показал свою эффективность во время ударных кампаний по ликвидации недоимок в губернии.413 Таким образом, рост налогооблагаемой базы в губерниях Среднего Поволжья в течение 1922-1925 гг. сопровождался увеличением количества государственных и местных налогов и ростом платежей по ним. Одной из главных проблем при этом являлась стабильная недоимочность по основным налогам и сборам. Для борьбы с ней в Симбирской и Самарской губерниях применялись, как правило, принудительные административно-судебные меры, а в Пензенской явления. Но губернии первый наиболее способ эффективной борьбы был мерой считалась с непосредственная работа с массой недоимщиков и постепенная ликвидация этого малоэффективен экономической точки зрения, а для второго не хватало технических возможностей и людских ресурсов (поэтому он и применялся в основном во время кратковременных ударных кампаний). Поэтому оба этих метода в социально-экономических условиях нэпа следует признать паллиативными. Вместе с тем, финансовые органы Пензенской и Самарской губерний стремились оптимизировать систему налогообложения и взимания налогов, 412 ГАСО. Ф.р-142. Оп.1. Д.53. Л.36. ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.243-243об.

сообразуя ее с реальными платежными ресурсами населения.

Заведующий Самарского губфинотдела И.П. Нудьга в марте 1923 г. призывал «почаще ставить вопрос о системе обложения, о большей рационализации ее и высоте обложения. Настало такое время, когда нужно вместо лозунга «Взять возможно больше» выдвинуть другой лозунг: «Чтобы это стоило возможно меньше государству и чтобы платежные силы населения были бы сохранены и не были бы истощены».414 Аналогичное стремление в качестве ближайшей задачи деятельности финансового аппарата было продекларировано на 1-м Губернском съезде финансовых работников Пензенской губернии в июле 1923 г.415 Тем самым финансовыми органами Среднего Поволжья демонстрировался вполне целесообразный подход к налоговой политике, понимание ее целей и методов налоговой работы. Структура налоговых поступлений различалась в Средне-Волжском регионе как в хронологическом отношении, так и по отдельным губерниям. В первые годы нэпа (1921-1922) в связи с разрухой в промышленности и на транспорте основным плательщиком налогов было крестьянство. «Главнейшими и в настоящих условиях почти единственными плательщиками денежных налогов могут явиться только сельские хозяева, - писал в мае 1921 г. заведующий Самарского губфинотдела В.Гроссман, - то есть тот класс трудящихся, который всецело несет на себе тяжелую повинность по продовольствию всего неземледельческого населения, уступая значительную часть продуктов своего трудового хозяйства государству... Сельские хозяева представляют собой единственный класс, к которому могут быть с успехом предъявлены налоговые требования».416 Исходя из этих соображений, основным видом налоговых поступлений в это время должен был стать продналог. Однако в 1921 г. в связи с неурожаем и 414 Вторая сессия Самарского губисполкома... 25-26 марта 1923 г. – С. 25. ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.7. Л.60.

голодом налог был введен не повсеместно.

В Симбирской губернии общегосударственный налог на некоторые продукты не вводился, но был введен внутригубернский налог, который взимался в самых минимальных размерах. Введение этого налога встретило понимание крестьян, продукты по нему сдавались ими, в отличие от продразверстки, добровольно и репрессивных мер изъятия не применялось.417 В итоге в течение 1921 г. в счет продналога в губернии поступило: хлеба - 18,5% задания, мяса – 83,7%, яиц 2,7%, масла – 3,8%, шерсти - 18,7%, меду - 17,6%, пеньки – 29,9%. В среднем поступление налога выразилось в сумме 9270 млн. руб. или 25% задания, что при наличии в губернии острого продовольственного кризиса было неплохим результатом.418 В Самарской губернии, которая также серьезно пострадала от неурожая 1921 г, отношение крестьян к продналогу было более враждебным. Добровольной сдачи продуктов почти не происходило, в большинстве случаев налог сдавался только под нажимом воинских частей. В итоге осенью 1921 г. ввиду полного неурожая Самарская губерния по постановлению ВЦИК была освобождена от уплаты государственного продналога.419 Пензенская губерния была затронута неурожаем лишь частично, поэтому отношение крестьянства к продналогу было сложным. Первоначально крестьяне, почувствовав разницу между продразверсткой и продналогом, относились к налогу «сочувственно» и довольно охотно сдавали продукты. «Но затем, по мере предъявления крестьянству все более и более решительных требований по выполнению продналога и в связи с тяжестью последнего, обусловленной очевидным неурожаем, в отношениях крестьянства происходит РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.1934. Л.226. 417 Отчет Симбирского губернского экономического совещания на 1 октября 1921 г. – С.З. 418 Экономический путь. - 1922 - 17 февраля. 419 Отчет Самарского губернского экономического совещания. Вып.1. - С.115;

Вып.2. - С.7.

перелом к худшему... Появление дополнительного налога за скрытую пашню и его проведение почти целиком прошло под влиянием нажима».420 Для взимания налога приходилось применять военную силу, использовать суды и революционные трибуналы. Будучи эксцессами и пережитками «военного коммунизма», эти меры не могли быть применимы в условиях нэпа, и поэтому с февраля 1922 г. они были отменены. В итоге продналог в Пензенской губернии в 1921/22 г. по хлебофуражу, маслу, семенам и картофелю был выполнен в размере 107%, по мясу – 95%, по молочным продуктам – 56%.421 Как отмечалось в источниках, продналог был бы оправдан при наличии хотя бы среднего урожая. Поэтому в первой же благополучный по урожайности год (1922) перед финансовыми органами Среднего Поволжья вновь возникла необходимость организации систематического сбора продналога. Решая вопрос о начале продналоговой компании, налоговые органы проанализировали экономическое положение сельского хозяйства, установили размер пахотной земли и сенокосных угодий, выявили финансовые возможности крестьянства. Величина налога на одного едока в 1922/23 г. составляла в Симбирской губернии от 2 пудов 30 фунтов до 4 пудов 10 фунтов. В Самарской губернии налог в денежном выражении составлял в среднем 3 руб.96 коп на едока. Такая ставка была вполне посильной для крестьянских хозяйств Среднего Поволжья.422 В Симбирской губернии предполагалось собрать 2,97 млн. пудов налога, в Самарской губернии - 3 млн. пудов. На 1 декабря 1922 г. в Симбирской губернии поступило 74% налогового задания, в Самарской губернии налог был Пензенское губернское экономическое совещание. Отчет Совету Народных Комиссаров и Совету Труда и Обороны… - С.125. 421 Сборник статистических сведений по Пензенской губернии.1920-1926 гг. – С.690. 422 Лягушев Е.И. Указ. соч. С. 127-128.

собран полностью. В Пензенской губернии налог по ступил в размере 103% задания.424 В целом, подводя итоги продналоговой кампании в Среднем Поволжье, констатировалось полное выполнение задания Наркомпрода. В 1922-1923 гг. во всех губерниях региона продналог являлся главной статьей доходных поступлений. В бюджете Самарской губернии он составлял 17,9% всех доходов бюджета,425 в бюджетах Симбирской и Пензенской губерний, экономика которых носила более аграрный характер, его доля была значительно больше, в Пензенской губернии - до 59%.426 В то же время в целом по стране в 1921-1922 гг. среди прямых налогов наибольшее значений имели промысловый (47,6% всех налоговых поступлений) и общегражданский налоги (43,9% всех прямых налогов). В масштабах страны Поволжье занимало шестое место (из 15 экономических районов) по уровню финансовых поступлений от патентного сбора промыслового налога.427 Это обстоятельство еще раз подчеркивало аграрный характер экономики региона. Наряду с продналогом в сельской местности взимались трудгужналог, подворный и общегражданский налоги. Многих крестьян не устраивала не сама величина налогов, а их множественность, а также система и методы их взимания. Например, в докладе о состоянии Симбирской губернской партийной организации от 21 февраля 1923 г. констатировалось, что «среди крестьян и деревенских коммунистов самым большим вопросом является разнообразие налогов… Причем не возражали против самих налогов и их тяжести, а против разнообразия этих налогов».428 Кроме того, в губерниях Среднего Поволжья выдвигались предложения перейти от натуральной формы взимания налогов к 423 Лягушев Е.И. Указ. соч. С.128, 130. Сборник статистических сведений по Пензенской губернии.1920-1926 гг. С.690. 425 Местный бюджет Самарской губернии на 1923-24 г. - С.116. 426 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.210. 427 Народное хозяйство России за 1921-1922г.г. – М., 1923. С.234-235. 428 РГАСПИ. Ф17. Оп.11. Д.242. Л.2.

денежной, указывалось на необходимость унификации ХIV Пензенской налогов. Резолюции с этими предложениями были приняты XII Симбирской губернской партконференцией (март 1923 г.)429 и губпартконференцией (апрель 1923 г.).430 Таким образом, опыт налоговой кампании в деревне в 1921-1922 гг. показал, что множественность налогов и бессистемность их взимания создавали путаницу и не давали крестьянам возможности заблаговременно учесть свои ресурсы и расчетливо строить хозяйственные планы. Так сама жизнь поставила вопрос о введении единого сельскохозяйственного налога. «Единый сельхозналог, – указывалось в резолюции ХII съезда РКП(б), - должен решительно покончить с множественностью обложения, которая вызывает справедливые жалобы крестьянства и мешает ему твердо подсчитать свои расходы и доходы и в соответствии с этим вести свое хозяйство».431 Введение единого сельхозналога сопровождалось отменой остальных налогов, взимаемых с сельского населения, заменой части натурального налога денежным и предоставлением больших льгот по налогу беднейшему крестьянству. принятие Недоимка по отмененным мер налогам должна к была быть ликвидированной к середине августа 1923 г. При самых решительных принуждения этом практиковалось состоятельным плательщикам, а также сложение недоимок с маломощных хозяйств несостоятельных плательщиков. Однако даже несмотря на принятие жестких мер, ликвидация недоимочности по отмененным налогам затянулась до октября 1923 г.432 Если проанализировать структуру налоговых поступлений в средневолжских губерниях в 1923-1925 гг., то можно выявить следующую картину.

429 Очерки истории Ульяновской организации КПСС. – Ч.II. – С.37. РГАСПИ. Ф.17. Оп.15. Д.32. Л.2. 431 КПСС в резолюциях... Ч.1. изд. 7-е. - М.1954. С.507. 432 ГАУО. Ф.р-183. Оп.1. Д.1022. Л.84-84об., 94.

В Самарской губернии, где по сравнению с другими губерниями региона были наиболее развитые промышленность и торговля, на первом месте находились поступления от промыслового налога (36,4% всей суммы налогов в 1923/ 24 г.). Далее следовали также связанные с торговлей акцизы (32,4% всех налогов). Сельское хозяйство тоже играло немалую роль в экономике губернии, поэтому на единый сельхозналог приходилось 18,1% налоговых поступлений. Подоходно-поимущественный налог, взимаемый с городских жителей, давал 9,7% налоговых платежей. Наконец, гербовый сбор занимал одно из последних мест в налоговой структуре, выражаясь в 8,6% всей суммы налогов.433 В Пензенской губернии, чья экономика носила преимущественно аграрный характер, главную роль в налоговых поступлениях играл единый сельхозналог (59,9% всех налогов в 1923/24 г.). Торговля также была довольно развита в губернии, поэтому 20,2% налоговых платежей давали акцизы. Промысловый налог с торговых и промышленных предприятий занимал третье место в перечне налогов (7,9% налоговых поступлений). Подоходнопоимущественный налог и гербовый сбор, как чисто городские налоги, не имели существенного значения среди других налогов, на них приходилось соответственно 3,9 и 3,3% всех видов налогов.434 Таким образом, в Самарской губернии основной налогооблагаемой базой являлись доходы промышленности и торговли, а в Пензенской губернии – сельское хозяйство. В местных бюджетах губерний Среднего Поволжья главную роль среди налоговых платежей играли надбавки и отчисления от государственных налогов. В бюджете Пензенской губернии 1924/25 г они составляли 32,7'% всех бюджетных доходов, в Самарской губернии – 27,7%.435 Из них наиболее крупными являлись надбавки к сельхозналогу и к промысловому налогу, Третья сессия Самарского губернского исполнительного комитета. З-4 ноября 1924 г. - Самара,1924. С.69. 434 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.210. 435 Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924/25 г. - С.11З;

Третья сессия Самарского губисполкома. 3-4 ноября 1924 г. - С.57-58.

причем в уездных и волостных бюджетах первое место занимали надбавки к сельхозналогу, а в губернских бюджетах - к промысловому налогу. Местные налоги, хотя и были многочисленны, но финансовый результат их был незначителен и не имел существенного значения в бюджетах средневолжских губерний. В бюджете Пензенской губернии в 1923/24 г. их доля равнялась всего 4,4% налоговых доходов, а в Самарской губернии - 7,6%.436 В целом, множественность местных налогов лишь затрудняла их взимание, не сопровождаясь ощутимыми результатами в отношении пополнения местных финансовых ресурсов. Поэтому часть этих налогов постепенно была отменена региональными финансовыми органами. В общей сумме налоговых платежей в Среднем Поволжье наблюдался уклон в сторону прямых налогов, хотя косвенные налоги также занимали солидное место в бюджете. В Пензенской губернии их доля в 1923/24 г. составляла 20,3% всех налогов, доходя в отдельные месяцы до 45%. Всего по 11 позициям косвенных налогов наибольшие доходы приносили акцизы со спичек (31,2%), нефтепродуктов (18,8%) и соли (9%).437 В Самарской губернии в 1923/24 г. косвенные налоги составляли 30% всей суммы налогов. В их структуре первое место занимали акцизы на нефтепродукты (23,7%), затем шли акцизные платежи с табака (22,8%), соли (10,7%), пива (7,8%), текстиля (7,7%).438 Несмотря на существенное снижение акцизов на соль, керосин, спички акцизный доход в губернии за год увеличился почти в три раза. Это объяснялось расширением потребления подакцизных предметов в связи с ростом платежеспособного спроса населения, понижением цен и усилением работы налоговых органов. В целом косвенное обложение в основной своей массе приходилось на зажиточные слои населения, т.к. главная ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.210;

Местный бюджет Самарской губернии на 1923/24 г. – С.7. 437 ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.94. Л.18;

Оп.9. Д. 123. Л. 210;

Оп.10. Д.39. Л.15об. 438 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.65. Л.44.

тяжесть акцизов ложилась на товары непервой необходимости или предметы роскоши (до 65% суммы косвенных налогов).439 В Симбирской губернии основной проблемой в области косвенных налогов было сокрытие и контрабандная торговля подакцизными товарами, которая по берегам Волги и в районе крупных железнодорожных станции приобрела характер стихийного бедствия. Чтобы выбить почву из-под ног контрабандных торговцев, Симбирский губисполком в октябре 1922 г. разрешил беспошлинный провоз и хранение мелких партий этих товаров (не более шести пудов соли и десяти пудов нефтепродуктов).440 Это означало фактическое снижение цен не подакцизные товары для малообеспеченных слоев населения, что стимулировало их потребление и способствовало увеличению акцизных поступлений в бюджет. В целом, налогообложение того времени носило ярко выраженный классовый характер, то есть сумма налоговых платежей повышалась для зажиточных слоев населения и понижалась для малообеспеченных слоев. Это положение было уже показано нами на примере косвенных налогов. В области прямого налогообложения малообеспеченным слоям населения предоставлялись значительные льготы при уплате сельскохозяйственного и подоходного налогов. Единый сельхозналог существенно снижался для бедняцких хозяйств, ряд категорий сельского населения освобождался от налога. Так, в Самарской губернии в 1925 г. волостными налоговыми комиссиями были предоставлены автоматические налоговые льготы (то есть снижение или освобождение от налоговых платежей) хозяйствам красноармейцев, переселенцев и бедняков на сумму 227,5 тыс. руб. (4,5% суммы всего сельхозналога). Для поддержки маломощных хозяйств, не пользующихся Третья сессия Самарского губисполкома.3-4 ноября 1924 г. - С.71-72. 440 Сборник обязательных постановлений и распоряжений Симбирского губисполкома.- Симбирск,1923. С. 82-83.

автоматическими льготами, был установлен особый фонд скидок в сумме 153,7 тыс. руб. (3% всего исчисленного по губернии налога).441 Аналогичные скидки с общей суммы сельхозналога применялись в Симбирской губернии в размере от 3,2 до 4,3% от суммы налога и надбавок к нему. Для маломощных хозяйств также устанавливались льготные сроки уплаты налога (позднее общего срока).442 В Пензенской губернии в 1923 г. было освобождено от налога более 51 тысячи маломощных хозяйств. При этом основная тяжесть налога перекладывалась на хозяйства зажиточных крестьян, они должны были платить налог с десятины на 26% больше, чем в 1922 г.443 Такое же положение наблюдалось и в отношении подоходнопоимущественного налога. Сумма налога росла в зависимости от величины доходов плательщиков. Прогрессивный налог взимался с лиц, имеющих доход более 400 руб. в полугодие. С дохода в 500 руб. в полугодие взималось 2%, с 4000 руб. – 10%, с 8000 руб. – 14%.444 В результате, например, в Пензенской губернии во втором полугодии 1923/24 г. рабочие и служащие платили в среднем 7,6 рублей подоходного налога, в то время как торговцы, владельцы и арендаторы частных промышленных предприятий – 63,4 рубля.445 Кроме того, для нэпманской буржуазии устанавливались повышенные нормы квартирной платы и платы за обучение детей. Например, тарифы за коммунальные услуги устанавливались по классовому принципу, понижая ставки для «пролетарского элемента» за счет повышения их для «нетрудового элемента». Так в Самарской губернии в 1924/25 г. тариф на электроэнергию устанавливался для абонентов 1-й группы (рабочие и служащие, военнослужащие, учащиеся, безработные, инвалиды труда и войны, члены 441 ГАСО. Ф.р-142. Оп.1. Д.120а. Л.6. Сборник обязательных постановлений губисполкома.- Ульяновск, 1925. С.253, 258. 443 Килеева А.И. Указ. соч. С.31. 444 Коммуна – 1924 – 31 августа. 445 ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л. 187.

президиума Ульяновского союза кустарей, не пользующиеся профессий, торговцы и «нетрудовой этого, наемным трудом) в размере от элемент») а также – в из-за размере 560% 31% до 188% ее себестоимости, а для абонентов 3-й группы (лица свободных себестоимости.446 Вследствие конкуренции государственной и кооперативной торговли многие из них сворачивали свою деятельность. По данным Пензенского Комитета торговцев, количество торговых фирм, объединяемых им, сократилось только за один месяц (октябрь 1924 г.) на 163, из которых 153 составляли торговые заведения 1-го и 2-го разрядов, то есть мелкой розничной торговли.447 При этом надо отметить, что такой показатель как соотношение тяжести налогового обложения и коммунальных платежей по частным торговым и промышленным предприятиям в Пензенской губернии считался значительно более низким, чем в других губерниях, и это отмечали инспекторы Наркомфина. «Если госналоги принять за единицу, то коммунальные платежи составляли в 1924/25 г. 1,25».448 Это, по их мнению, являлось одной из причин медленного по сравнению с другими губерниями региона сокращения количества частных предприятий в губернии. Но, как правило, в этот период финансовые органы Среднего Поволжья проводили, в общем, разумную налоговую политику, стремясь учитывать финансовые ресурсы и налоговые возможности населения и предприятий. Об этом свидетельствует постоянный рост торговых оборотов предприятий и количества плательщиков всевозможных налогов. Говоря о налоговой системе, И.А. Чуканов делает вывод о проведении «варварского налогообложения» единоличного крестьянского хозяйства, частной промышленности и торговли. Этот вывод подтверждается у него тем фактом, что в отношении зажиточных крестьян и нэпманской буржуазии в этот период применялись самые высокие ставки обложения и самые суровые меры взыскания, в то время как социальные низы имели всевозможные льготы. С 446 Местный бюджет Самарской губернии на 1924-25 г. – С.86. ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.371.

этим выводом нельзя согласиться полностью. Во-первых, подобные методы налоговой политики целиком отвечали ее целям и задачам, которые ставились в этот период и одной из которых, как отмечалось, было перераспределение национального дохода. Во-вторых, касаясь тяжести налогообложения, все источники отмечают понижение абсолютных размеров налоговых платежей на душу населения по сравнению с дореволюционным периодом. Например, в Симбирской губернии в 1922 г. приходилось на душу населения всех налогов 2,73 руб. по довоенным ценам, в то время как в 1913 г.– 7,98 руб.449 В то же время в Пензенской губернии на душу населения приходилось в 1922 г. 4,25 руб., а в 1913 г. - 11,2 руб.450 В Самарской губернии эти суммы составляли 0,75 руб. и 11,23 руб. соответственно.451 Однако следует учесть, что и доходы населения за это время упали довольно резко, в Пензенской губернии, например, в среднем со 130 руб. на душу населения в 1913 г. до 35 руб. в 1922 г.452 В Симбирской губернии средний заработок рабочего, соответствующий прожиточному минимуму, в 1922 г. не превышал 30% довоенной зарплаты.453 Поэтому столь же резкое снижение суммы налогов находилось в полном соответствии с пониженными финансовыми возможностями граждан в этот период. Таким образом, оценивая налоговую систему губерний Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов, можно констатировать, что она вполне отвечала задачам налоговой политики Советского государства того времени. Итак, рассматривая налоговую систему губерний Среднего Поволжья в 448 ГАПО. Ф.р.-313. Оп.9. Д.123. Л.122. Экономический путь. - 1922 - 18 августа. 450 Пензенский 10-й Губернский съезд Советов. Бюллетень №2. - Пенза,1922. С.22. 451 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.34. Л.49. 452 Пензенский 10-й Губернский съезд Советов. Бюллетень №2. – С.22. 453 Экономический путь. – 1922. – 6 сентября.

первой половине 1920-х годов, можно констатировать, что уве личение налоговых поступлений в этот период происходило на основе поступательного роста доходов сельского хозяйства, торговли и промышленности региона, а также в результате укрепления налогового аппарата и налаженной работы финансовых органов. В связи с аграрным характером региональной экономики основной налоговой базой следует признать доходы сельского хозяйства и связанной с ним торговли. Размеры налогообложения в целом соответствовали платежным ресурсам населения средне-волжских губерний, а прямые и косвенные налоги являлись существенным фактором государственного регулирования накоплений. Однако решающей роли в финансировании насущных потребностей регионального хозяйства они в тот период играть не могли. 3.3. Кредитные учреждения Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов. Развитие товарно-денежных отношений после перехода к нэпу вызвало необходимость в развитии кредита и в организации сети кредитных учреждений. Кредитные отношения в банковской сфере играли особенно важную роль при общем недостатке бюджетных средств в первой половине 1920-х гг. Банковский кредит в тот период составил тот маневренный фонд государства, без которого планомерное развитие промышленности и всего народного хозяйства было невозможно. Финансово-кредитная система была с успехом использована для упрочения позиций государственных и кооперативных предприятий, оказания помощи деревенской бедноте и середняцкому крестьянству, для всемерного содействия такому подъему производительных сил, который обеспечивал перевес государственного сектора экономики. Рассмотрим, как происходили эти процессы в Среднем Поволжье. Потребность в кредите среди населения региона в начальный период нэпа была необычайно велика.

Симбирская газета «Эко номический путь» в декабре 1921 г. сообщала о том, что сельское население было готово брать ссуды у ростовщиков даже под 1000% годовых. Общее положение дел в области мелкого кредита газета определяла следующим образом: «Обстановка настоящего момента ужасна. Грабеж заемщика страшнее бандитских налетов: если последние грабят не ежедневно, грабят, естественно, более зажиточный элемент, то «благодетели»-заимодавцы обирают именно ежедневно, обирают именно наиболее нуждающийся люд... Если оставить деревню на произвол судьбы и «благодетелей», то не только сельскому хозяйству, но и сельскому хозяину грозит такая кабала, что трудно будет и мечтать о восстановлении его».454 В этой ситуации необходимо было организовать широкую сеть государственных кредитных учреждений. Начало организации кредитной системы было положено учреждением в октябре 1921 г. Государственного банка РСФСР «в целях способствования развитию промышленности, сельского хозяйства и товарооборота, а также в целях концентрирования денежных оборотов и проведения других мер, направленных к установлению правильного денежного обращения».455 Отделения Госбанка были открыты в Симбирске в марте 1922 г., в Пензе в мае 1922 г., тогда же появилось и отделение банке в Самаре. Банковские учреждения начали открываться и в уездных городах, всего к 1 октября 1922 г. в Среднем Поволжье было открыто 2 конторы, 10 отделений и 1 агентство Госбанка.456 В первые месяцы своей деятельности отделения Госбанка в Среднем Поволжье испытывали ряд трудностей финансового и технического характера. При принятии в конце 1921 г. решений об их открытии каждому отделению было выдано в качестве уставного капитала по 15 млрд. руб. 1921 г., или 1, 454 Экономический путь. - 1921 - 14 декабря. Дьяченко В.П. История финансов СССР (1917-1950 гг.). – М.,1978. С.95.

млн. руб. выпуска 1922 г.457 Эта сумма в декабре 1921 г. еще могла считаться достаточной, но к моменту открытия отделений банка значительная ее часть из-за инфляции обесценилась и утратила первоначальную стоимость. К тому же, потребность в кредите региональных хозяйственных организаций оказалась в несколько раз выше, чем было ассигновано средств на их обслуживание. Поэтому, например, Пензенское отделение в марте 1922 г. направило в Правление Госбанка ходатайство об увеличении первоначального капитала до 100 млрд. руб.458 Еще одной технической проблемой в этот период были минимальные размеры оборотных средств банка. Денежные средства, поступавшие от клиентов на текущие счета, вносились ими не для наращивания на них процентов, а являлись оборотными средствами организаций и частных лиц. Они предоставлялись банку на самое краткосрочное хранение и в любой момент могли быть потребованы обратно. Ни один из вкладчиков в то время не определял даже «неподвижного остатка» своего текущего счета. Поэтому отделения Госбанка не могли использовать свой пассив, а вынуждены были работать на отпущенные Центром средства. Эти проблемы были преодолены только по мере проведения денежной реформы и укрепления финансовой системы страны и региона. Несмотря на технические и финансовые сложности отделения Госбанка развернули в этот период активную деятельность по кредитованию и привлечению средств населения и предприятий. По данным Самарского отделения, например, за 1922 г. им было выдано обычных ссуд государственным предприятиям 31%, кооперативам - 47% и частным липам - 23%;

срочных ссуд было выдано кооперативам 10% и частным лицам – 90%.459 В то 456 Народное хозяйство России за 1921-1922 гг. - М., 1923. С.244. ГАПО. Ф.р.313. Оп.8. Д.40. Л.106. 458 Там же. 459 Доклад Самарского губисполкома 9-го созыва 10-му Губернскому съезду Советов. За 1922 г. - Самара, 1922. С.24.

же время данные Симбирского отделения Госбанка рисуют следующую картину кредитных операций (без разделения их по срочности): частные торговые предприятия кредитовались в размере 38,3% всей суммы кредита Симбирским отделением и 57,2% - Сызранским отделением;

кредиты государственным учреждениям равнялись по Симбирску 33,7%, по Сызрани 26,5%;

кредиты кооперации не превышали 28% в Симбирском отделении, 16,3% в Сызранском отделении.460 Таким образом, в Самарской и Симбирской губерниях наибольшей интенсивностью в получении кредитов в начальный период нэпа отличался частный капитал, оперировавший, главным образом, срочными кредитами. Второе место по использованию срочного кредита и первое место в использовании кредита вообще занимала кооперация. Самое же слабое использование кредита относилось к государственным предприятиям. В то же время в Пензенском отделении Госбанка наблюдался значительный перевес сумм выданных кредитов в пользу частных лиц. Так, в июле 1923 г. выданные здесь ссуды по категориям клиентуры распределялись следующим образом: государственным учреждениям - 23%, кооперации - 33%, частным лицам - 44%. При этом распределение остатков вкладов по текущим счетам выглядело следующим образом: в соврублях государственным учреждениям принадлежало 93% всех сумм, кооперации –2%, частным лицам 5%, в червонном исчислении государственных счетов было 84%, кооперативных - 7%, частных - 9%.461 Из этого можно сделать вывод, что частные лица и кооперация мало доверяли капиталы Государственному банку. В то же время кредитная политика Госбанка в этот период была направлена на всемерное вытеснение частного капитала из сферы долгосрочного кредитования. Лишенные «длинных денег», частные организации занимали почти половину сектора краткосрочных кредитов.

Отчет Симбирского губернского экономического совещания №3 (с апреля 1922 г. по апрель 1923 г.).- Симбирск,1924. С.89. 461 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.38. Л.134об. -185.

Кредиты выдаваемых Госбанка часть предоставлялись, в большей своей ссуд выдавалась промышленным части, торговым заведениям. На их долю приходилось от 65 до 85% всех ссуд. Оставшаяся предприятиям, главным образом, относящимся к легкой и обрабатывающей промышленности.462 При этом, например, в Саранском агентстве Госбанка ссуды частным предпринимателям предоставлялись под 14% годовых, в то время как государственным учреждениям и кооперации - под 11%.463 Но и в этих условиях частные лица за счет более быстрой оборачиваемости капитала значительно превосходили в отношении пользования капиталом кооперативные и, в особенности, государственные учреждения. В Самарской губернии, например, в июле 1924 г. кредиты, полученные кооперацией, в редких случаях превышали в два раза ее собственные средства. В то же время кредитные средства частной торговли превышали собственный капитал в три раза, достигая в отдельных случаях шестикратного превышения над собственными оборотными средствами.464 Наряду с отделениями Госбанка в губерниях Среднего Поволжья действовали и другие кредитные учреждения. Для хранения и привлечения средств населения по всему региону были открыты сберегательные кассы. В Самарской губернии, например, к июлю 1924 г. было открыто 18 почтовотелеграфных и 4 железнодорожных кассы, а также 22 посреднических кассы при учреждениях и предприятиях Самары. Кроме того, центральные кассы были открыты в Самаре и при уездных финотделах в Бузулуке, Бугуруслане и Мелекесе. К этому времени число вкладчиков сберкасс в губернии достигло 12,5 тыс. чел, из которых 80% составляли рабочие и служащие, 8% - так называемые «лица свободных профессий», 2% – учащиеся, 5% - учреждения и ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.12. Л.418, 440, 588об.;

ГАУО. Ф.573. Оп.2. Д.20. Л.12об.-13. 463 ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.127. 464 Коммуна. – 1924. – 11 июля.

5% - «нетрудовой элемент».465 В Пензенской губернии по состоянию на 1 августа 1925 г. было 103 сберкассы с количеством вкладчиков около 2000 человек и общей суммой вкладов 148,4 тыс. руб.466 Большинство сберкасс было сосредоточено в городах и большая часть вкладчиков составляла городское население. Таким образом, сберкассы представляли собой в основном городские кредитные учреждения, где сосредотачивались свободные средства малоимущих слоев населения. Хранение денег в сберкассах помогало им в какой-то степени сохранить их от инфляции и способствовало увеличению накоплений. Одновременно начали восстанавливаться кооперативный кредитные организации, закрытые административными органами Среднего Поволжья в 1920 г. Первые подобные кредитные учреждения появились в конце 1921 г. в Самарской губернии. их Первоначально, деятельность до разработки соответствующего характер и законодательства, носила полулегальный проводилась «под вывеской» сельскохозяйственной кустарной кооперации. Но среди задач этих организаций на первое место выдвигалось кредитование сельского населения, а затем уже выполнение функций сельскохозяйственного характера.467 Начиная с весны 1922 г. процесс создания кредитных кооперативов принял более активный характер. В марте 1922 г. открылось первое в Симбирской губернии Ермолаевское кредитное товарищество. По своим долгам и обязательствам оно отвечало своими капиталами и круговой порукой всех членов.468 В марте 1923 г. было открыто Архангельское кредитное товарищество в Чембарском уезде Пензенской губернии, к концу 1923 г. в губернии уже было 10 кредитных товариществ. Самыми крупными из них были 465 Коммуна. – 1924 – 2 июля. ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.66об. 467 Экономический путь. – 1921. – 14 декабря. 468 Лютов Л.Н. Экономика Симбирской губернии в начале 20-х гг. С.140.

Константиновское (в Пензенском уезде) и Павло-Куракинское (в Городищенском уезде) товарищества.469 По состоянию на 1 октября 1925 г. в Пензенской губернии насчитывалось уже 87 низовых кредитных объединений, которые охватывали около 20% крестьянских хозяйств губернии, их совокупный оборотный капитал по состоянию на март 1924 г. составлял 440 тыс. руб. золотом.470 Столь же стремительно росло количество кредитных кооперативов и в других губерниях Среднего Поволжья. При этом со стороны государственных задачу должны органов были делалась взять попытки на себя придать этому процессу Общества организованный характер, не допустить мелкого спекулятивного рынка. Эту губернские сельскохозяйственного кредита, объединяемые с 1924 г. под руководством Центрального сельскохозяйственного банка. Общества сельскохозяйственного кредита были открыты в Самаре в марте 1923 г., в Пензе - в июне 1923 г., в Симбирске - в августе 1923 г. В числе их пайщиков на первом месте находились государственные учреждения, имевшие, например, в Пензенском Обществе 98,3% всех оплаченных паев. На долю кооперации в капитале Общества приходилось 1,7% акций.471 Крестьяне могли получить здесь ссуды на расширение своих хозяйств, на улучшение агротехники, на покупку сельхозтехники, инвентаря, рабочих лошадей и т.д. Нормы выдаваемых ссуд, которые зависели от состояния крестьянского хозяйства, определяли правления сельхозтовариществ. Ссуды выдавались по частям под залог крестьянского имущества. Возвращались ссуды также по частям: в первый год крестьянин возвращал только проценты, на второй год он начинал погашение ссуды и продолжал возвращать проценты, в течение 3-4-го года выплачивался остаток платежей по ссуде и процентам равными частями. Большинство ссуд, таким образом, являлись долгосрочными на срок от одного ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.12. Л.418, 440, 588об., 596. 470 ГАПО. Ф.р-377. Оп.1. Д.3. Л.4об. 471 Там же. Л.166об.

до пяти лет под 6-12% годовых.472 Открытие Обществ сельхозкредита оказалось своевременным шагом, который создавал мощный источник кредитования индивидуального крестьянского хозяйства. Потребность в сельскохозяйственном кредите в то время была настолько велика, что, например, в Пензе в первые месяцы работы Общества ежедневно возникала очередь из желающих получить ссуду, которая доходила до 300 человек и стояла тройными рядами. «Некоторые крестьяне прямо жили и ночевали в Обществе в чаянии кредита, а днем ломали прилавки, стараясь добраться поскорее и подать заявление».473 Значительные сложности возникали у Обществ сельхозкредита в связи с пережитками «военно-коммунистической» психологии у крестьянского населения. За годы «военного коммунизма» крестьяне Среднего Поволжья привыкли к тому, что всякого рода ссуды, которые выдавались на восстановление сельского хозяйства государственными органами, не требовались ими обратно или ввиду каких-либо чрезвычайных обстоятельств, или потому, что из-за падения курса рубля возврат их становился нецелесообразным. Такое положение вызывало у крестьян отношение к государственному кредиту как к дотации государства. Полученные кредиты крестьяне-единоличники употребляли на свои потребительские нужды, а сельскохозяйственные кооперативы – на торговлю, о рентабельном же применении кредита в сельском хозяйстве никто не думал. Поэтому при организации Обществ сельскохозяйственного кредита необходимо было переломить эту психологию. Общества должны были утвердиться в глазах населения как авторитетные кредитные организации. В первое время нужно было выдавать такие ссуды, которые были бы рентабельны для крестьянского хозяйства, использование которых легко контролировалось бы и которые крестьяне старались бы погасить, не задерживая уплаты. Такими 472 ГАУО. Ф.573. Оп.2. Д.17. Л.10. ГАПО. Ф.р-377. Оп.1. Д.3. Л.4.

ссудами являлись долгосрочные ссуды на покупку лошадей и рабочего скота. Пензенское Общество сельхозкредита, например, направляло до 50% своего капитала на финансирование этой операции. При этом, прежде чем выдать деньги, Обществу необходимо было затребовать целый ряд документов, досконально выяснить доходность крестьянского хозяйства, нередко подвергнуть клиента перекрестному допросу и только после этого выдать ссуду. Уже сам процесс выдачи ссуд создавал у крестьян, надо полагать, громадное впечатление. После этого употребление кредитов по назначению и, самое главное, их возврат в 90% случаев мог быть гарантирован. Очень немногие клиенты Обществ сельхозкредита рисковали пойти на нецелевое использование кредита, так как при повышении курса червонца (а ссуды Обществ сельскохозяйственного кредита выдавались только в червонном исчислении) досрочное взыскание такой крупной суммы, как ссуда на покупку лошади, наверняка разорило бы их.474 Таким образом, одновременно в сознании крестьянского населения укреплялся авторитет государственных кредитных организаций и обеспечивалось кредита. В целесообразное этом состояло использование значение сельскохозяйственного огромное деятельности Обществ сельхозкредита в губерниях региона. В первые два года своей работы Пензенское общество сельхозкредита выдало сельскохозяйственным предприятиям и торговле кредитов на общую сумму более 1,1 млн. руб.475 При этом 95,8% всех выданных кредитов приходилось на долю кредитно-сбытовых кооперативов, 4% - на долю государственных организаций и 0,2% - на долю частных лиц.476 Общество разработало программу своеобразного «страхования» крестьян от колебаний 474 ГАПО. Ф.р-377. Оп.1. Д.3. Л.115-115об. ГАПО. Ф.р-31З. Оп.10. Д.31. Л.301, 425-426, 439-441, 604-607, 613-616, 711714, 798-801, 809-812. 476 ГАПО. Ф.р-377. Оп.1. Д.3. Л.170.

рыночных цен с помощью хлебозалоговых операций, о которой говорилось во второй главе нашей работы. Общества сельхозкредита старались активно отстаивать финансовые интересы крестьянства. Правда, и сами они в своей деятельности не были свободны от идеологического начала. Об этом свидетельствует преимущественное кредитование ими кооперативных организаций и социальных низов деревни. Общества иногда отказывали в выдаче ссуды зажиточным единоличникам даже в ущерб своему доходу. К примеру, не все крестьяне доверяли Обществам свои паи в счет хлебозалоговых операций, поскольку будущая цена хлеба и курс червонца были «весьма гадательны». Эти операции могли быть безубыточны только при закладе довольно значительного количества хлеба на предельно длительный срок. Такие предложения поступали от зажиточных крестьян, но Общества не всегда принимали их из-за опасения быть обвиненными в поощрении спекуляции.477 Тем не менее, Поволжье являлись Общества сельскохозяйственного кредита в Среднем основным источником финансирования сельского хозяйства и крестьянского населения. В процессе своей деятельности они смогли завоевать авторитет среди сельских жителей региона, обеспечивали финансовые потребности и интересы крестьянства, целевой сельскохозяйственный кредит и внедряли в практику смягчению способствовали последствий стихийных бедствий и сезонных колебаний цен. Кроме этих основных кредитных организаций в городах Среднего Поволжья действовали отделения Промышленного банка в Самаре и Коммунального банка в Самаре и Пензе. Самарское отделение Промбанка финансировало промышленные предприятия, в основном государственные, на долю которых приходилось до 70% выдаваемых ссуд, а также кооперативные, которые получали около 25% кредитов. ГАПО. Ф.р-377. Оп.1. Д.3. Л.121. 478 XI Самарский губернский съезд Советов. - Самара, 1924. С. 53.

Отделения Коммунального банка, открытые в конце 1924 г., имели своей целью предоставление кредитов на городские ремонтностроительные нужды. Необходимость открытия этих кредитных учреждений вызывалась тем обстоятельством, что коммунальное хозяйство в этот период постепенно приходило в аварийное состояние, объекты городской инфраструктуры, а также жилая площадь городских домов нуждались в срочном ремонте. Уже к весне 1925 г. Коммунальный банк по объему выданных ссуд вышел на третье место среди региональных банков, отставая по абсолютной сумме активов от Госбанка и идя почти вровень с Обществами сельхозкредита.479 Размеры взимаемых процентов по кредитам достигали в Госбанке в среднем 12% годовых, в Обществах сельхозкредита - по краткосрочным кредитам 12%, по долгосрочным 6% годовых. Коммунальный банк взимал от 24 до 27% годовых. Обычные сроки ссуд устанавливались в отделениях Госбанка и Коммунального банка от 1 до 3 месяцев;

в Обществах сельхозкредита краткосрочные - до 1 года, долгосрочные - от 1 до 5 лет. В свою очередь банки выплачивали клиентам по текущим вкладам от 9 до 12% годовых в зависимости от условий и срока вклада.480 Поскольку частный капитал занимал значительное место по объему кредитования, а по оборачиваемости капитала намного превосходил государственные и кооперативные учреждения, с лета 1924 г. началось наступление на его позиции по линии кредитования. Перед Госбанком прямо была поставлена задача «максимального свертывания, а в необходимых случаях, и полного прекращения кредитования частной торговли и, наоборот, расширения кредита государственной и кооперативной торговли». 479 См. об этом: ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.711-714,798-801,809-812. ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.12. Л.418;

Оп.10. Д.31. Л.598об.;

Коммуна. – 1924 10 августа. 481 Под знаменем ленинизма. - 1924 - №13.- С.7.

Выполняя эту директиву, отделения Госбанка резко сократили кредитование частных лиц, стараясь выдавать ссуды исключительно на производственные цели, а также заведениям частной розничной торговли. Так, Самарское отделение Госбанка в августе 1924 г. резко пересмотрело свою кредитную политику, выделяя отныне на долю кооперативных кредитов 74,34% своих средств. На всю госпромышленность и госторговлю предполагалось отпускать 21,44% средств отделения, на предоставление ссуд кредитным учреждениям - 4,15%. Частная же клиентура могла рассчитывать не более чем на 0,07% всей суммы кредитов Госбанка (вместо 7% частных кредитов в начале 1924 г.).482 Тогда же в августе 1924 г. Самарское общество сельхозкредита также повысило учетную ставку до 18-24% годовых. Аналогичные, хотя и не столь жесткие решения были приняты и другими отделениями Госбанка. Так, кредиты, выданные Ульяновским отделением Госбанка в 1925 г., распределялись следующим образом: на кредитование государственной промышленности шло 30,1% кредитов банка, на кредитование госучреждений –7,8% ссуд (всего – 37,9%);

на долю кооперативных организаций отпускалось 44,6% всей суммы кредитов, на кредитование сельхозпроизводителей – 14,2% кредитов;

розничные торговые организации кредитовались в размере 8,3% суммы кредитов, а частным предприятиям и организациям доставалось только 3,9% кредитов.483 При этом если в 1924 г. в Симбирской губернии частники получили кредиты на сумму 112 тыс. руб., то уже на 1 января 1926 г эта сумма сократилась до 80 тыс. руб. Даже если суммировать кредиты, выделенные Обществами взаимного кредита частным предпринимателям, то в общей сумме кредитования они не превышали 4,15%. Коммуна. - 1924 - 9 августа. 483 ГАУО. Ф.р-334. Оп.1. Д.47. Л.84. 484 Чуканов И.А. Указ. соч. С.52;

См. также: Пролетарский путь – 1926. – 13 декабря. – №286.

Лишенные государственного кредитования, частные предприниматели вновь были вынуждены пользоваться частным коммерческим кредитом. В Самарской губернии, например, осенью 1924 г. нередки были случаи, когда в хлебной торговле «частный капитал пользовался кредитом от крестьянства, то есть крестьянин продавал известному скупщику хлеб на дветри недели в кредит, и последний лишь после перепродажи уплачивал деньги».485 Еще одним способом получения кредита частными лицами было обращение к подпольным ростовщикам. Все это приводило к удорожанию частного кредита. В Пензенской губернии, например, в сентябре 1924 г. частными «дисконтерами» практиковалось взимание по кредитам от 10 до 20% в месяц(!).486 Такая политика наряду с налоговой системой приводила к сокращению частной торговли и промышленности и к подрыву их позиций на внутреннем рынке. Вместе с тем, образовавшуюся нишу пытались заполнить государственные и кооперативные организации и предприятия. На их поддержку и была направлена кредитно-финансовая политика середины 1920-х годов. В итоге, в Пензенской губернии удельный вес государственной и кооперативной торговли в общем товарообороте возрос с 6,7% в 1923г. до 55,1% в конце 1924 г., соответственно снизился удельный вес частника в торговле.487 В Ульяновской губерний государственные предприятия в 1925 г. производили уже 90,5% всей промышленной продукции, кооперативные 2,8%, частные – 6,7%.488 Но в условиях медленной оборачиваемости средств в государственной и кооперативной торговле и при сокращении конкуренции со стороны частных предприятий принцип банковского кредитования не вполне подходил для государственного и кооперативного секторов экономики. Кооперативные организации, к примеру, не всегда были в состоянии возвратить в срок взятые в 485 3-я сессия Самарского губернского исполкома. 3-4 ноября 1924 г. – С.60. ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.360. 487 Килеева А.И. Указ. соч. С.43.

банке ссуды. Так, по данным Пензенского отделения Госбанка, только в августе 1924 г. им было опротестовано 26 векселей кооперативов на 41000 руб., в сентябре 1924 г. - уже 86 векселей первичных кооперативов на 57000 руб. и 57 векселей кооперативных объединений на 63700 руб. «Таким образом, – отмечалось в отчетах банка, - платежная неисправность кооперации составляет ее больное место и, признавая все усиливающееся значение ея в местном товарообороте, нельзя в то же время закрывать глаза и на этот ея недостаток, а потому поневоле приходится с осторожностью относиться к кредитованию ея».489 Поэтому уже с середины 20-х годов ХХ века намечается тенденция к расширению бюджетного финансирования промышленности и торговли и сокращению доли банковского кредитования. По данным Л.Н. Лютова, в 1924/25 г. на долю бюджетного финансирования промышленности приходилось 18,6%, а на долю банковских кредитов 81,4%, в то время как в 1925/26 г. - 28,3% и 71,7% соответственно.490 Среди причин этого явления следует отметить также необходимость продолжения начавшейся еще в конце XIX века индустриализации страны. На фоне этого процесса серьезно менялась роль и значения кредитно-финансовой системы. Ведь если в начале нэпа финансовые средства бюджета и банков направлялись большей частью на увеличение оборотного капитала промышленности и торговли (создание товарных, сырьевых, топливных запасов, организацию кредитной системы, укрепление национальной валюты и т.п.), то с середины 1920-х годов, по мере исчерпания «восстановительного эффекта», возникла необходимость направления финансовых потоков на увеличение основного капитала, на постройку и эксплуатацию новых промышленных предприятий. В тех условиях практически единственным Очерки истории Ульяновской организации КПСС. – Ч.II. – C.68. 489 ГАПО. Ф.р-313. Оп. 10. Д.31. Л.317, 336.

Лютов Л.Н. Государственная промышленность в годы нэпа (1921-1929). – Саратов, 1996. С.201.

крупным источником финансирования этого направления могли быть средства государственного бюджета. Поэтому с 1925 г. расширяется доля бюджетного финансирования промышленности за счет сокращения сферы банковского кредитования. Таким образом, к середине 1920-х годов в Среднем Поволжье сложилась довольно развитая система кредитных учреждений. Банковское кредитование охватывало все сферы экономики региона, концентрируясь, главным образом, вокруг торговли как наиболее рентабельной отрасли хозяйства. Основная часть банковских вкладов и долгосрочных кредитов в начале нэпа приходилось на долю государственных и кооперативных предприятий, частные предприятия лидировали в сфере краткосрочных кредитов. Однако к середине 1920-х гг. в стремлении вытеснить частный капитал из оптовой и посреднической торговли государственные финансовые органы перекрыли доступ к кредиту частным организациям вообще. Это привело к сокращению доли этих предприятий на внутреннем рынке и одновременно наметило тенденцию к вытеснению банковского кредитования предприятий и организаций их прямым бюджетным финансированием. Эта тенденция, с одной стороны, содействовала решению задач дальнейшего развития экономики страны и региона, а с другой, способствовала ограничению, а в дальнейшем, и сворачиванию рыночных отношений и замене их административно-командной системой. Подводя итоги развития бюджетной, налоговой и кредитной систем в первой половине 1920-х годов, можно констатировать, что за этот период они прошли значительный путь становления, совершенствования и развития. В начале 1920-х годов с их помощью успешно решались задачи восстановления экономики Средне-Волжского региона и пополнения оборотных средств предприятий и организаций. При этом основным источником бюджетных средств и налоговых поступлений, а также главным получателем банковских кредитов были крестьянские хозяйства, сельскохозяйственные предприятия и городская торговля, особенно в Пензенской и Симбирской губерниях. В Самарской губернии, как наиболее развитой в индустриальном отношении, основным объектом бюджетной, связи с усилением государственного налоговой и кредитной политики регулирования экономики и под были промышленность и городское хозяйство. К середине 20-х гг. ХХ века в влиянием необходимости увеличения инвестиций в основной капитал промышленных предприятий возрастает роль государственного и местных бюджетов и, соответственно, снижается роль банковского кредитования. В условиях начинающейся «социалистической индустриализации» необходимо было найти и активно использовать новые источники финансирования развития экономики и пополнения бюджетных средств. С этой целью усиливается налоговый нажим на частных предпринимателей, одновременно сокращается их банковское кредитование. Финансовая политика государственных органов региона с этого момента стала направляться на преимущественную поддержку государственного и кооперативного секторов экономики. Все это привело к вытеснению частных организаций из народного хозяйства региона и к началу сворачивания рыночной экономики как системы ведения хозяйства.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Коренные преобразования финансовой сферы в годы нэпа коснулись как страны в целом, так и ее регионов, в частности Среднего Поволжья. Здесь имелись свои особые социально-экономические условия, влиявшие на проведение финансовой реформы. Среднее Поволжье было типичным земледельческим регионом страны со слаборазвитой промышленностью. Это предопределяло зависимость развития торговли и промышленности края от благосостояния сельского хозяйства, а также обусловливало значительные сезонные колебания экономической конъюнктуры. Гражданская война и политика «военного коммунизма» имели катастрофические последствия для экономики средневолжских губерний. За годы гражданской войны свернулось производство на многих фабриках и заводах. Тяжелое положение сложилось на транспорте. Рабочий класс, и без того немногочисленный, распылялся, часть рабочих уходила в деревню. В плачевном состоянии находилось и сельское хозяйство. Если в целом по стране продукция сельского хозяйства составила в 1920 г. половину к уровню 1913 г., то в Среднее Поволжье она была еще меньше. Еще более усугубил и без того тяжелое положение Средне-Волжского региона неурожай и голод 1921 г. Посевные площади в 14 голодающих губерниях сократились на 50%, а поголовье рабочего и крупного рогатого скота только в Самарской губернии уменьшилось на 60%. Уже к осени 1921 г. в губерниях, полностью пораженных засухой, голодало свыше 23 млн. человек. В Среднем Поволжье от голода пострадали более четырех миллионов человек. Голод и его последствия (сокращение производства, рост цен, галопирующая инфляция и т.д.) обострили социальную ситуацию в регионе. Повсюду росло разочарование в политике Советской власти и правящей партии. Столь катастрофическое социально-экономическое положение накла дывало свой отпечаток и на состояние финансовой сферы в губерниях Среднего Поволжья. Экономика и финансы в этом регионе, как и в целом по стране, переплетались в довольно сложный клубок взаимосвязанных проблем, поэтому решать их можно было только комплексно. В создавшихся условиях вопрос о состоянии финансов и о работе финансовых органов региона занимал одно из важнейших мест в политике центральных и местных властей. Тяжелое финансово-экономическое состояние страны непосредственно отражалось в сфере денежного обращения, положение в которой было близко к катастрофическому. Инфляция подрывала заинтересованность трудящихся в результатах своего труда. Это останавливало повышение производительности труда в промышленности, тормозило проведение курса на повышение товарности сельского хозяйства, а также подталкивало население и товаропроизводителей к натурализации отношений обмена, что еще более обесценивало находившуюся в обращении денежную массу. В условиях резкого обесценения совзнаков и нехватки денежных средств у предприятий и населения («денежного голода») в денежном обращении одновременно участвовали дензнаки различных выпусков, а также золотая монета и иностранная валюта. Так, в Пензенской губернии летом 1922 г. в обращении одновременно находились разные денежные знаки в количестве более 50 образцов. Для преодоления финансового кризиса на общегосударственном и региональном уровнях необходимо было преодолеть пережитки психологии «военного коммунизма». Надо было покончить с недооценкой роли финансов, поднять значение всей финансовой работы и укрепить авторитет финансовых органов. С началом нэпа в средневолжских губерниях в соответствии с распоряжениями Наркомфина приступили к реорганизации финансового аппарата. Территория губерний региона была разделена на отдельные финансовые районы-участки с тем расчетом, чтобы каждый участок обслуживался одним финансовые инспектором, а последний в состоянии был бы учесть и привлечь к налогообложению все объекты на своей территории.

В Пензенской губернии было образовано 22 таких финансовых участка, в Самарской губернии - 12, в Симбирской губерний - первоначально 13 (впоследствии 12) финансовых участков. В состав работников финансовых органов привлекались кадры опытных дореволюционных служащих. Одновременно в губерниях Среднего Поволжья, как и по всей стране, начала проводиться финансовая политика, принципиально отличающаяся от всех предшествовавших финансовых мероприятий. Это видно по тому, как меняется характер архивных документов и статистических данных, направляемых в Москву. Если в начале 1921 г. в отчетах сообщалось только о недостатке денежных средств и о его последствиях, то уже с осени 1921 г. и, особенно, в 1922 г. появляются данные о приходной и расходной частях бюджета губерний региона, о налоговых и неналоговых поступлениях, выявляются причины и следствия тех или иных действий финансовых органов, проводится анализ состояния товарного рынка и ценообразования. Региональные финансовые органы были поставлены перед необходимостью в условиях уменьшения финансовых вливаний из центра резко сокращать расходы. Вводился строгий контроль за поступающими денежными средствами. Одновременно сокращался региональный административный аппарат, а также государственные расходы на содержание рабочих и служащих. Вместе с тем, расширялась номенклатура новых местных источников доходов. Сюда включались местные налоги и сборы, доходы от коммунальных имуществ и предприятий, а также от государственной и кооперативной торговли. Эти доходы постепенно становились одной из существенных статей в местных бюджетах, все более сокращая роль денежных поступлений из центра. Наряду с этими факторами положительное влияние на общее финансовое состояние средневолжских губерний оказывало развитие торговли и расширение товарооборота. Только в Самарской губернии товарооборот в 1922/23 г. вырос по сравнению с 1921/22 г. в десять раз.

Таким образом, в проведении финансовых мероприятий во второй половине 1921 и в 1922 г. в губерниях Среднего Поволжья, как и по всей стране, наметились первые успехи. В этих условиях вся деятельность финансовых учреждений региона должна была быть направлена на решение единой общегосударственной задачи - поддержку развития промышленного и сельскохозяйственного производства в регионе, достижение устойчивости курса рубля и правильного денежного обращения. Достижение этих целей осуществлялось ими своими путями и методами. Переломным в восстановлении хозяйства Среднего Поволжья следует считать 1923 г. К этому времени были в основное ликвидированы последствия голода 1921 г. и в экономике региона обозначился устойчивый подъем. Вместе с тем, экономические сложности и противоречия рассматриваемого периода («ножницы цен») заставили региональные власти наиболее активно задействовать механизм государственного регулирования экономики. Таким образом, в этот период начинают складываться основные компоненты нэповской финансовой политики в масштабах края. Экономические противоречия, существовавшие в стране в годы нэпа, проявились в 1923 г. в виде «ножниц цен». В сентябре 1923 г. общий уровень розничных цен на продукты сельского хозяйства составлял лишь 58% довоенного уровня, в то время как цены на промышленные товары по отношению к тому же уровню достигали 187%. В результате крестьянство теряло за год половину своего платежеспособного спроса, а из-за резкого роста цен и затоваривания был затруднен сбыт промышленной продукции. Для преодоления возникших трудностей органы государственной власти вынуждены были принять экстренные меры. Цены не предметы первой необходимости были снижены и повышены цены на продукты сельского хозяйства. В результате ценовой механизм стал выравниваться. К середине 1924 г. кризис сбыта был в основном преодолен.

Таким образом, если рассматривать нэп как попытку реализации политики государственного регулирования рыночной экономики (ГРЭ), можно заметить некоторые закономерности в ее проведении. В 1921-1922 г. при сохранении государственной собственности на основные средства производства и монополии внешней торговли был дан относительный простор развитию рыночных отношений в области мелкого сельскохозяйственного производства и торговли. В результате из-за несовершенства рыночного механизма и в условиях недостаточного его государственного регулирования сложился тот диспаритет цен, который стал основой кризиса 1923 г. В поисках выхода из создавшегося положения центральные и региональные органы власти в течение 1923-1925 гг. начали нащупывать механизм ГРЭ. Основным условием и средством этой политики должно было стать поддержание стабильности национальной денежной единицы - советского червонца. В этих условиях особенно важное значение имело наличие стабильной денежной системы, которая возникла в результате денежной реформы 19221924 гг. Денежная реформа в своей технической части начала осуществляться в губерниях Среднего Поволжья с весны 1923 г., когда в регион начала поступать новая валюта. Этот процесс не обошелся без сложностей. Например, в Симбирскую губернию новые денежные знаки (червонцы) поступали с перебоями, а весь имеющийся запас совзнаков был уничтожен. Кассы финансовых учреждений превратилась в несостоятельного кредитора, на рынке сразу же возник ажиотажный спрос на новую валюту и спекуляция ею. Только к концу 1923 г. червонцы и разменная монета нового образца поступили в губернию в достаточном количестве. К середине 1924 г. техническая часть денежной реформы в Симбирской губернии была успешно завершена. В то же время в Пензенской губернии подобных эксцессов не наблюдалось. В течение весны-лета 1923 г. червонцы постепенно вливались в торговый оборот губернии и первоначально обращались наряду с совзнаками.

При этом случаев недостатка у населения каких-либо купюр практически не имелось. На протяжении осени и зимы 1923 г. червонцы окончательно влились в денежное обращение как в крупных городах, так и в уездах. На них перешел торговый оборот, цены на товары стали обозначаться преимущественно в червонных рублях. Червонцы даже начали вытеснять в качестве средства накопления золотую монету дореволюционного образца. Для поддержания высокого курса червонца центральными и региональными финансовыми органами разрабатывались меры воздействия на товарооборот, например, банковское кредитование хлебозалоговых операций, установление предельных («лимитных») цен на промышленную и сельскохозяйственную продукцию, проведение «товарных интервенций» на рынке. Таким образом, особенностями проведения денежной реформы в Средневолжском регионе было смещение ее хронологических рамок, а также одновременное формирование и совершенствование механизма ГРЭ на региональном уровне. Механизм ГРЭ в Среднем Поволжье подвергся серьезным испытаниям и, одновременно, получил толчок к совершенствованию в результате борьбы с последствиями регулирования неурожая рынка в 1924 этих г. Первоначально цен на основной было хлеб и мерой другую обстоятельствах установление государственными лимитные цены органами в лимитных резкого сельхозпродукцию. Но при отсутствии иных методов контроля низкие условиях сокращения предложения сельскохозяйственных продуктов на рынке стали сдерживать развитие товарооборота и, в конечное итоге, ударили по фискальным интересам государства. Поэтому с весны 1925 г. в Среднем Поволжье стал применяться более широкий спектр методов государственного регулирования рынка. Для выравнивания уровня доходов и цен предпринимались попытки поднять платежеспособный спрос населения (посредством установления прожиточного минимума, опережающего по сравнению с ростом производительности труда повышения зарплаты на государственных предприятиях и т.п.). С помощью налоговой системы регулировались доходов и накопления населения в целях перераспределения восстановления платежеспособности крестьянства после неурожая 1924 г. Бюджетная политика и банковское кредитование, а также проведение товарных интервенций были направлены на развитие промышленности и торговли и на поддержание стабильных цен на рынке. Результатом принятых в этот период (1924-1925 гг.) мер стала стабилизация рыночных цен и рост доходов населения. Таким образом, в этот период государство, являясь одним из контрагентов рынка, пыталось установить контроль над ним и одновременно совершенствовало механизм регулирования рыночного хозяйства. К середине 1920-х годов в губерниях Среднего Поволжья, благодаря проводившейся в этот период экономической, в том числе и финансовой политике, были достигнуты значительные успехи в деле восстановления промышленности и сельского хозяйства, расширения товарооборота, создания и укрепления разветвленной кредитной системы. Посевные площади в регионе достигли 97% к уровню 1913 г. Объем промышленного производства в крае к 1925 г. составил уже две трети довоенного уровня. Вместе с тем, в целом темпы восстановления сельского хозяйства и промышленности в Среднем Поволжье отставали от аналогичных показателей по Советскому Союзу. Такое положение объяснялось тем, что за годы войн и революций промышленное оборудование на предприятиях региона не обновлялось и достигло на некоторых из них 50% износа. Кроме того, капитальные вложения в промышленность и сельское хозяйство были настолько незначительны, что не могли оказать серьезного воздействия на их развитие. Отсюда перед финансовыми органами региона возникала новая задача - увеличение капиталовложений в основные фонды. Справиться с ней можно было только на базе продолжения начавшейся еще в конце XIX в. индустриализации страны. Основным источником финансирования при этом должен был стать государственный бюджет. Итак, на протяжении первой половины 1920-х годов в Среднем Поволжье были успешно проведены основные мероприятия финансовой реформы, восстановлены промышленность, сельское хозяйство и торговля, создана разветвленная кредитная система. При этом был запущен и успешно функционировал механизм ГРЭ. На проведение этих мероприятий существенное влияние оказывали социально-экономические особенности региона, в частности аграрный характер экономики, а также борьба со стихийными бедствиями 1921 и 1924 гг. Кроме того, основой дифференциации губерний региона при проведении финансово-экономических преобразований была степень индустриализации средневолжских губерний. В Пензенской и Симбирской губерниях основным источником бюджетных средств и налоговых поступлений, а также главным получателем банковских кредитов были сельские производители. Только в Самарской губернии, наиболее развитой в индустриальном отношении, основным объектом бюджетной, налоговой и кредитной политики являлись промышленность и городское хозяйство. Во всех губерниях бюджетная, налоговая и кредитная системы были тесно связаны друг с другом и являлись составными частями и инструментами политики ГРЭ. К середине 20-х годов ХХ века в связи с усилением роли государства в экономике и под влиянием необходимости увеличения инвестиций в основной капитал промышленных предприятий возрастает значение государственного и местных бюджетов было и, найти соответственно, новые снижается доля банковского развития кредитования. В условиях начавшейся “социалистической индустриализации” необходимо источники финансирования экономики. С этой целью усиливается налоговый нажим на частных предпринимателей, одновременно сокращается их банковское кредитование.

Финансовая политика государственных органов региона с этого момента стала направляться кооперативного на преимущественную секторов экономики. поддержку Все это государственного вело к и нарушению многоукладности экономики региона и к началу сворачивания рыночной экономики как системы ведения хозяйства. Эти процессы были характерны как для Среднего Поволжья, так и для всей нашей страны в целом.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ 1.Материалы архивов. 1.1. Российский государственный архив экономики (РГАЭ). 1.1.1. Народный Комиссариат финансов СССР (Ф.7733). Оп.1. Д.589. Oп.1. Д.591. Оп.1. Д.616. Оп.1. Д.872. Оп.1. Д.875. Oп.1. Д.1932. Оп.1. Д.1934. Оп.1. Д.2010. Оп.1. Д.2642. Оп.1. Д.5319. Оп.1. Д.5325. Оп.1. Д.5326. Оп.1. Д.5328. 1.1.2. Центральное Статистическое управление СССР (Ф.1562). Оп.2. Д.417. 1.2. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). 1.2.1. Центральный Комитет РКП(б) - ВКП(б) (Ф.17). Оп.11. Д.78. Оп.11. Д.242. Оп.12. Д.367. Oп.12. Д.506.

Oп.12. Д.508. Oп.15. Д.32. Оп.15. Д.39. 1.3. Государственный архив Пензенской области (ГАПО). 1.3.1. Губернский исполнительный комитет Советов Пензенской губернии (Ф.р-2). Оп.1. Д.1166. Оп.1. Д.1243. Оп.1. Д.1498. Оп.1. Д.1587. Оп.1. Д.2804. 1.3.2. Губернский Финансовый отдел Губисполкома (Ф.р-313). Оп.8. Д.11. Оп.8. Д.18. Оп.8. Д.19. Оп.8. Д.21. Оп.8. Д.40. Oп.8. Д.71. Oп.8. Д.77. Oп.8. Д.94. Oп.9. Д.7. Оп.9. Д.12. Оп.9. Д.13. Оп.9. Д.20. Oп.9. Д.38. Oп.9. Д.123. Oп.10. Д.31. Оп.10. Д.35а.

Оп.10. Д.39. Оп.11. Д.15. 1.3.3. Пензенское Общество сельскохозяйственного кредита (Ф.р-377). Оп.1. Д.3. Оп.1. Д.4. Оп.1. Д.77. Оп.1. Д.95. Оп.1. Д.246. 1.4. Государственный архив Самарской области (ГАСО). 1.4.1. Губернский Исполнительный комитет Советов Самарской губернии (Ф.81). Оп.1. Д.25. Оп.1. Д.32. Оп.1. Д.ЗЗ. Оп.1. Д.34. Оп.1. Д.36. Оп.1. Д.46. Оп.1. Д.65. 1.4.2. Самарский Губернский Финансовый отдел (Ф.р-142). Оп.1. Д.50. Оп.1. Д.53. Оп.1. Д.80. Оп.1. Д.112. Оп.1. Д.120а. Оп.2. Д.51. 1.5. Государственный архив Ульяновской области (ГАУО). 1.5.1. Финансовый отдел Симбирского губисполкома (Ф.р-183). Оп.1. Д.978.

Оп.1. Д.983. Оп.1. Д.1007. Оп.1. Д.1022. Оп.1. Д.1065. Оп.1. Д.1159. 1.5.2. Ульяновская губернская плановая комиссия (Ф.р-334). Оп.1. Д.49. 1.5.3. Ульяновское отделение Государственного банка СССР (Ф.р-573). Оп.2. Д.17. Oп.2. Д.20. 2. Опубликованные источники. 2.1. Весь Симбирск. - Симбирск: Симбир. Губисполком, 1923. – 37 с. 2.2. Вторая сессия Самарского губернского исполнительного комитета Советов. 25-26 марта 1923 г. Стенографический отчет. - Самара: Изд-е Самарского губисполкома, 1923. – 91 с. 2.3. Вторая сессия Самарского губернского исполнительного комитета Советов. 3-5 мая 1924 г. Стенографический отчет.- Самара: Издание Самарского ГИКа, 1924. – 142 с. 2.4. Вторая сессия Самарского губернского исполнительного комитета Советов. 24-25 июля 1925 г. Стенографический отчет. - Самара: Изд-е Самарского ГИКа, 1925. – 202 с. 2.5. Главнейшие сведения по государственному бюджету и денежному обращению за 1923/24 бюджетный год. - М.: Б.и., 1924. – 37 с. 2.6. Годовая работа Самарского губкома РКП(б) от XI до XII Губпартконференций (март 1923 г. - апрель 1924 г.).- Самара: Изд-е Самарского ГИКа, 1924. – 56 с. 2.7. Доклад Самарского губисполкома 9-го созыва о политическом и экономическом состоянии и о проделанной работе за год - 10-му Губернскому съезду Советов. За 1922 г. - Самара: Губсовнархоз, 1922. – 46 с. 2.8. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Часть I. Издание 7-е. – М.: Политиздат, 1954. – 823 с. 2.9. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т.2.- М.: Политиздат, 1983. – 845с. 2.10. Краткий обзор деятельности Самарского губернского экономического совещания за 1922 г. и предстоящие задачи. - Самара: Губсовнархоз, 1922. – 25 с. 2.11. Ленин В.И. Письмо Л.Д.Троцкому (сентябрь 1921 г.).//Полн.собр. соч. Изд-е 5-е. Т.53.- М.: Политиздат, 1978. – С.234. 2.12. Материалы по районированию и организации Средне-Волжской области. Выпуск 1.- Самара: Ср.-Волжская план. ком., 1925. – 384 с. 2.13. Материалы по районированию и организации Средне-Волжской области. Выпуск 2. – Самара: Ср.-Волжская план. ком., 1925. – 360 с. 2.14. Местный бюджет Самарской губернии на 1923/24 г. - Самара: Изд-е Самарского УИКа, 1924. – 148 с. 2.15. Местный бюджет Самарской губернии на 1924-25 г. - Самара: Изд-е Самарского ГИКа, 1925. – 127 с. 2.16. Народное хозяйство России за 1921-1922 гг. Статистический ежегодник. М.: «Экономическая жизнь», 1923. – 534 с. 2.17. Наше денежное обращение. Сборник материалов по истории денежного обращения в 1914-1925 гг./под ред. Л.Н. Юровского.- М.: Финансовое издво НКФ, 1926. – 350 с. 2.18. Отчет Пензенского губернского комитета ВКП(б) 19-й Губернской партконференции. – Пенза: Изд-е Губсовнархоза, 1926. – 68 с. 2.19. Отчет Самарского Губернского экономического совещания. Выпуск 1. Самара: Самар. Губэкономсовещание и Госиздат, 1921. – 192 с.

2.20. Отчет Самарского Губернского экономического совещания. Выпуск 2. – Самара: Самар. Губэкономсовещание и Госиздат, 1922. – 154 с. 2.21. Отчетный бюллетень Симбирского губернского и городского Исполнительного комитета Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов к Х съезду Советов Симбирской губернии (25 февраля 1921 г.).- Симбирск: Симбир. госизд-во, 1921. – 61 с. 2.22. Отчет Симбирского Губернского экономсовещания на 1 октября 1921 г. Симбирск: Симбир. госизд-во, 1921. 2.23. Отчет Симбирского Губернского экономсовещания №2. Октябрь 1921 г.Март 1922 г. - Симбирск: Симбир. губэкономсовещание, 1922. – 81 с. 2.24. Отчет Симбирского губернского экономического совещания №3. (с апреля 1922 г. по апрель 1923 г.) - Симбирск: Симбир. губ. план. комис., 1924. – 98 с. 2.25. ХI Самарский губернский съезд Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Отчет Самарского губернского исполнительного комитета Х созыва за 1923 год. – Самара: Самар. Губисполком, 1924. – 260 с. 2.26. Пензенское губернское экономическое совещание. Отчет Совету Народных комиссаров и Совету Труда и Обороны за период с 1 октября 1921 г. по 1 апреля 1922 г. - Пенза: Губсовнархоз, 1922. – 253 с. 2.27. Пензенский 10-й Губернский съезд Советов. Бюллетень №2. 12 декабря 1922 г. - Пенза: Губсовнархоз, 1922. – 32 с. 2.28. Пензенский край. 1917-1977 гг.: Документы и материалы. - Саратов: Приволжское книжное издательство (Пензенское отделение), 1982. – 304 с. 2.29. По вопросам коммунального хозяйства в Ульяновской губернии. Карсун: Уисполком, 1925. – 58 с. 2.30. Природа, хозяйство, культура Ульяновской губернии. - Ульяновск: Изд-е Губисполкома, 1927. – 184 с.

2.31. Промышленность Поволжья и голод 1921 г. - М.: ВСНХ, 1921. – 196 с. 2.32. Сборник главнейших статистических сведений по государственному бюджету, по денежному обращению, по кредиту, по движение цен и курсов за 1922 г. и начало 1923 г. – М.: Ред. изд. отдел, 1923. – 119 с. 2.33. Сборник декретов и распоряжений по финансам. Т.4. М.: Госполитиздат,1921-1922. – 42 с. 2.34. Сборник директив и решений по финансовым вопросам. Т.4.- М.: Госполитиздат, 1921. – 46 с. 2.35. Сборник обязательных постановлений и распоряжений Симбирского губисполкома.- Симбирск: Губернский Отдел управления, 1923. – 189 с. 2.36. Сборник обязательных постановлений президиума Ульяновского Губернского Исполнительного комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Ульяновск: ОрганизационноИнструкторский отдел УГИК, 1925. – 175 с. 2.37. Сборник статистических сведений по Пензенской губернии. 1920-1926 гг. - Пенза: Статистич. отдел, 1927. – 897 с. 2.38. Сборник статистических сведений по Самарской губернии. Выпуск 2.Самара: Самар. губ. стат. бюро, 1924. – 286 с. 2.39. Советское народное хозяйство в 1921-1925 гг. - М.: Наука, 1967. – 259 с. 2.40. Статистический ежегодник. 1918-1924. Т.8. Вып.3. (1921 1922 гг.) – М.: ЦСУ, 1921. – 371 с. 2.41. Статистический справочник по Ульяновской губернии. – Ульяновск: Губсовнархоз, 1925. – 74 с. 2.42. Третья сессия Самарского губернского исполнительного комитета Советов 12-го созыва. 12-13 июля 1923 г. Стенографический отчет. Самара: Самар. губисполком, 1923. – 146 с. 2.43. Третья сессия Самарского губернского исполнительного комитета Советов. 3-4 ноября 1924 г. Стенографический отчет. - Самара: Самар.

губисполком, 1924. – 105 с. 2.44. Три года работы Самарского Сельхозбанка (Сборник статей). - Самара: Самарский Сельхозбанк, 1926. – 18 с. 2.45. Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. (Сборник материалов). - Пенза: Губсовнархоз, 1925. – 294 с. 2.46. Что сказал хозяин губернии. Резолюции Х1У губернского съезда Советов Ульяновской губернии. - Ульяновск: "Пролетарский путь", 1925. – 69 с. 3. Периодическая печать. 3.1. Журналы. 3.1.1. Бюллетень Самарского Губотдела Управления. – Самара,1922-1923гг. 3.1.2. Известия Самарского Губсоюза. - Самара. 1922 г. 3.1.3. Под знаменем ленинизма. Орган Пензенского губкома ВКП(б), Губисполкома и Межкоопсовета. - Пенза. 1924 г. 3.2. Газеты. 3.2.1. Заря. Орган Симбирского губкома РКП(б) и ГИКа. - Симбирск. 1921 г. 3.2.2. Коммуна. Орган Самарского губкома ВКП(б).- Самара. 1924 г. 3.2.3. Пролетарский путь. Орган Симбирского ГСНХ.- Симбирск. 1924 - 1925 гг. 3.2.4. Трудовая правда. Орган Пензенского губкома РКП(б), Губисполкома, Горсовета и Губпрофсовета. - Пенза. 1922-1925 гг. 3.2.5. Экономический путь. Орган Симбирского ГСНХ.- Симбирск. 1921- 1923 гг. 4. Исследования. 4.1. Атлас З.В. Очерки по истории денежного обращения в СССР (1917- 1925).М.: Госфиниздат, 1940. – 245 с. 4.2. Атлас З.В. Социалистическая денежная система. Проблемы социалистических преобразований и развития денежной системы СССР. М.: Финансы, 1969. – 384 с.

4.3. Атлас М.С. Развитие Государственного банка СССР. - М.: Госфиниздат, 1958. – 253 с. 4.4. Бернацкий М.В. Денежная реформа в Советской России.//Сборник статей, посвященный П.В. Струве. - Прага, 1925. – 143 с. 4.5. Боголепов Д.П. Деньги Советской России. - Л.: Прибой, 1924. – 90 с. 4.6. Борисов С.М. Червонец - валюта нэпа.//Деньги и кредит. 1992. №1. – С.4852. 4.7. Бронский М.Г. За оздоровление денег (О денежной реформе.) - М.: «Красная новь», 1924. – 27 с. 4.8. Вопросы банковской политики. - М.: ВСНХ, 1922. – 58 с. 4.9. Всемирная история экономической мысли. Т.4.- М.: Экономика, 1990. – 374 с. 4.10. Генис В. Упрямый нарком с Ильинки.//Сокольников Г.Я. Новая финансовая политика: на пути к твердой валюте, - М.: Экономика, 1995. – 216 с. 4.11. Генкина Э.Б. Государственная деятельность В.И. Ленина в 1921- 1923 гг. М.: Наука, 1969. – 289 с. 4.12. Генкина Э.Б. Переход Советского государства к новой экономической политике (1921-1922).- М.: Госиздат, 1954. – 274 с. 4.13. Голанд Ю.М. Леонид Наумович Юровский. Портрет на фоне эпохи. //Юровский Л.Н. Денежная политика Советской власти (1917-1927).- М.: Начала-пресс, 1997. – 418 с. 4.14. Голанд Ю.М. Финансовая стабилизация и выход из кризиса. Уроки советского червонца.//Коммунист. 1991. № 3-4 – С.34-43. 4.15. Денежное обращение и кредит. T.I: Денежное обращение в России и за границей в годы войны и революции (1914-1921).- Пг.: НКФ, 1922. – 638 с. 4.16. Денежная реформа. - М.: МК РКП(б), 1924. – 29 с.

4.17. Денежная реформа. - Л.: Прибой, 1924. – 68 с. 4.18. Динамика российской и советской промышленности в связи с развитием народного хозяйства за сорок лет (1887-1926). Т.1. Ч.3. – М.-Л.,1929. 4.19. Дмитренко В.П. Торговая политика Советского государства после перехода к нэпу. 1921-1924 гг. - М.: Наука, 1971. – 271 с. 4.20. Дмитренко В.П. Нэп и построение социализма в СССР. - М.: Знание, 1981. – 64 с. 4.21. Дмитренко В.П. Советская экономическая политика в первые годы пролетарской диктатуры: Проблемы регулирования рыночных отношений. – М.: Наука, 1986. – 252 с. 4.22. Дмитренко В.П. Четыре измерения нэпа.//Нэп: приобретения и потери. М.: Наука, 1994. – С.36-43. 4.23. Дьяченко В.П. Советские финансы в первой фазе развития социалистического государства. Часть 1. - М.: Госфиниздат, 1947. – 476 с. 4.24. Дьяченко В.П. История финансов СССР (1917-1950 гг.). - М.: Наука, 1978. – 493 с. 4.25. Дэвис Р.У., Гатрелл П. От царизма к нэпу.//Вопросы истории. 1992. № 8-9. – С. 41-55. 4.26. Ефимкин В.П. Дважды реабилитированные: Н.Д.Кондратьев, Л.Н. Юровский. - М.: Политиздат, 1991. – 167 с. 4.27. История Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. – М.: Госиздат, 1952. – 348 с. 4.28. История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней. XX век (1918-1998).- М.: Наука, 2000. – 375 с. 4.29. История социалистической экономики СССР. Т.2.- М.: Наука, 1976. – 479 с. 4.30. Казьмин А.И. Опыт перехода к рыночной экономике. Денежная реформа 1922-1924 гг.//Деньги и кредит. 1990. №9.

4.31. Камардин И.Н. Особенности забастовок в Среднем Поволжье в 1918-1929 гг.//Пензенский государственный педагогический университет. Исторические записки. Выпуск 4. - Пенза: ПГПУ, 2000. – С. 161-170. 4.32. Каценеленбаум З.С. Денежное обращение в России. 1914-1924. - М.-Л.: «Экономическая жизнь», 1924. – 192 с. 4.33. Килеева А.И. Пензенская партийная организация в борьбе за восстановление народного хозяйства (1921-1925 гг.). - Пенза: Кн. изд., 1961. – 60 с. 4.34. Козлов Г.А. Советские деньги. - М.-Л.: Госфиниздат, 1939. – 216 с. 4.35. Край Ильича за 50 советских лет. - Ульяновск: Ульяновское отделение Приволжского книжного издательства, 1967. – 186 с. 4.36. Кронрод Я.А. Деньги в социалистическом обществе. – М.: Госфиниздат, 1954. – 375 с. 4.37. Кузовков Д.В. Основные моменты распада и восстановления денежной системы. - М.: Изд-во Ком. акад., 1925. – 485 с. 4.38. Курбатов А., Лурье Д. и др. Хозяйственное строительство СССР. - М.-Л.: Госфиниздат, 1927. 4.39. Куйбышевская область. Историко-экономический очерк. - Куйбышев: Кн. издательство, 1967. – 644 с. 4.40. Куйбышевская область. Историко-экономический очерк. - Куйбышев: Кн. издательство, 1983. – 351 с. 4.41. Лившиц А.Э. Нэп и восстановление хозяйства Поволжья.// Новая экономическая политика. Вопросы теории и истории. - М.: Наука, 1974. – 360 с. 4.42. Литвак К.Б. Самогоноварение и потребление алкоголя в российской деревне 1920-х гг.//Отечественная история. 1992. №4. 4.43. Лютов Л.Н. Частная промышленность в годы нэпа (1921-1929). - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1994. – 147 с.

4.44. Лютов Л.Н. Государственная промышленность в годы нэпа (1921- 1929). Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1996. – 320 с. 4.45. Лютов Л.Н. Промышленность Симбирской губернии в условиях либерализации централизованно-плановой экономической системы. 1920-е годы.//Симбирский вестник: Историко-краеведческий сборник. Вып.3. Ульяновск: "Симбирская книга", 1996. 4.46. Лютов Л.Н. Формы организации производства в промышленности Симбирской губернии в 1920-е годы.//Тезаурус. 1997. №1. 4.47. Лютов Л.Н. Экономика Симбирской губернии в начале 20-х годов. //Прошлое и настоящее России: политика, экономика, культура/под ред. А.Г. Рыбакова. - Саратов: Саратовский университет, 1999. – С.147-153. 4.48. Лягушев Е.И. Продналоговая политика Советской власти на Средней Волге (1922-1924 гг.).//Из истории Среднего Поволжья и Приуралья./под ред. С.Г. Басина. Выпуск 2. Куйбышев: Куйбышевский государственный педагогический институт, 1972. – С.193-202. 4.49. Малышев А.И. Таранков В.И. Смиренней И.Н. Бумажные денежные знаки России и СССР. - М.: Филателия, 1991. 4.50. Марков А. Советская денежная реформа и русское народное хозяйство.// Свободная Россия. 1924. №2. 4.51. Мельникова А.С. Твердые деньги. – М.: Политиздат, 1973. – 72 с. 4.52. Мец Н.Д. Наш рубль. Исторический очерк. – М.: Соцэкгиз, I960. – 99 с. 4.53. Неретина Л.А. Нэп - идеи, практика, уроки. /Конференция в Институте истории СССР АН СССР. //Отечественная история. 1992. №1. 4.54. Неретина Л.А. Соотношение политики и экономики. Завершающая стадия нэпа. Конференция в Москве.//Отечественная история. 1996. №2. 4.55. Николаев М.Г. Царский министр делает советские деньги. Страницы биографии Н.Н. Кутлера. – М.: Государственный исторический музей, 1999. – 199 с.

4.56. Новейшая история Отечества. ХХ век / под ред. А.Ф.Киселева и Э.М. Щагина. Т.1. - М.: Просвещение, 1998. – 389 с. 4.57. Очередные вопросы финансовой политики: Сборник статей. Выпуск 1. М.: Фин.-экон. бюро, 1922. – 120 с. 4.58. Очередные вопросы финансовой политики: Сборник статей. Выпуск 2. – М.: Фин.-экон. бюро, 1922. – 177 с. 4.59. Очерки истории Пензенской организаций КПСС. - Саратов: Приволжское книжное издательство, 1983. – 503 с. 4.60. Очерки истории Ульяновской организации КПСС. Часть 2. - Ульяновск: Приволжское книжное издательство (Ульяновское отделение), 1972. – 539 с. 4.61. Поддубная Р.П. В борьбе за единство (из истории партийных организаций Среднего Поволжья).- Куйбышев: Кн. изд-во, 1971. – 104 с. 4.62. Прокопович С.Н. Что дал России нэп.//Нэп: взгляд со стороны. - М.: Моск. рабочий, 1991. – 302 с. 4.63. Путь в полвека. Пензенская область за 50 лет Советской власти. - СаратовПенза: Приволжское книжное издательство, 1967. – 368 с. 4.64. Самарская летопись. Очерки истории Самарского края с древнейших времен до наших дней. Книга 3: Самарский край в XX веке. (1918-1996 гг.) /под ред. П.С. Кабытова, Л.В. Храмкова. - Самара: «Самарский университет», 1997. – 263 с. 4.65. Сигал Б.В. Итоги денежной реформы. – Харьков: «Книгоспiлка», 1925. – 96 с. 4.66. Симонов Н.С. Советская финансовая политика в условиях нэпа (19211927). //История СССР. 1990. №5. 4.67. Симонов Н.С. Из опыта финансово-экономической реформы 1922 - 1924 гг.//Нэп;

приобретения и потери, - М.: Наука, 1994. – 215 с. 4.68. Соколов А.С. Из истории становления и развития финансовой системы России в период новой экономической политики. – М.: Б.и., 1998. – 113 с. 4.69. Сокольников Г.Я. Новая финансовая политика: на пути к твердой валюте. - М.: Экономика, 1995. – 216 с. 4.70. Струмилин С.Г. На плановом фронте (20-30-е годы). - М.: Прогресс, 1958. – 294 с. 4.71. Финансы и кредит СССР / под ред. Л.А. Дробозиной. – М.: Просвещение, 1982. – 362 с. 4.72. Хенкин Е.М. Очерки истории борьбы Советского государства с голодом (1921-1922). - Красноярск, 1988. – 193 с. 4.73. Чуканов И.А. Кредитно-финансовая политика местных органов власти Среднего Поволжья (ноябрь 1917-1932 гг.). - Ульяновск: Военная академия тыла и транспорта (Ульяновский филиал), 2000. – 233 с. 4.74. Юровский Л.Н. Современные проблемы денежной политики. - М.: «Финансовая газета», 1926. – 115 с. 4.75. Юровский Л.Н. Денежная политика Советской власти (1917-1927). - М.: Финансовое изд-во, 1928. – 399 с. 5. Диссертации. а) кандидатские. 5.1. Соколов А.С. Финансовая реформа 1921-1924 гг. и ее место в партийногосударственной политике. - М.: МГУ, 1997. – 180 с. 5.2. Ягов О.В. Мелкотоварное производство кустарей и ремесленников и его кооперирование в 1920-е годы (по материалам Пензенской, Самарской и Симбирской (Ульяновской) губерний). - Пенза: ПГПУ, 1997. – 224 с.

Приложение 1. Структура денежного обращения РСФСР в 1921 г. (в процентах)491 «Рома- «Дум- «КеДаты новские» 1 января 1 февраля 1 марта 1 апреля 1 мая 1 июня 1 июля 1 августа 1 сентября 1 октября 1 ноября 1 декабря 2,4 2,1 1,9 1,7 1,5 1,3 1,2 1,0 0,8 0,6 0,4 0,3 3,2 2,9 2,5 2,2 2,0 1,8 1,6 1,3 1,1 0,8 0,6 0,4 3,3 3,0 2,6 2,3 2,0 1,8 1,6 1,4 1,1 0,9 0,7 0,4 ские» Кребилеты 1918 г. 39,6 36,0 31,8 28,6 25,4 23,3 21,3 17,8 14,3 11,1 7,7 5,1 51,5 56,0 61,2 65,2 69,1 71,8 72,6 64,9 54,0 44,5 31,8 21,0 1,7 13,6 28,7 42,1 58,8 71,3 Расчетные Расчетные Обязазнаки 1921 г. тельства РСФСР 1,5 1919 г.

ренки» дитные знаки Наше денежное обращение. Сборник материалов по истории денежного обращения в 1914 - 1925 гг. - М., 1926. С.170.

Приложение 2. Распределение числа торговых предприятий Пензенской губернии по разрядам на 15 февраля 1925 года (в процентах к итогу). 492 В гороРазряды дах В сельских местностях 1-й 2-й 3-й 4-й 5-й 33,4 31,4 28,9 4,7 1,6 23,7 55,2 19,4 1,1 0,6 28,9 42,5 24,5 3,0 1,1 По губернии государ15,0 11,0 24,0 20,0 В том числе коопера- частные 6,0 12,3 67,4 11,3 3,0 31,9 47,4 19,4 1,1 0,2 ственные тивные Распределение числа торговых предприятий Самарской губернии по разрядам на 15 февраля 1925 года (в процентах к итогу).2 Государственные 1,5 28,5 40,0 30,0 Кооперативные 2,1 8,8 72,7 12,2 4,2 Частные 19,4 60,6 18,5 1,2 0, Разряды 1–й 2–й 3–й 4 – й493 5–й 492 Материалы по районированию и организации Средне - Волжского области. Выпуск II.- С.174. Там же. Выпуск 1. С.141.

Приложение 3. Розничные цены частной торговли по г.Пензе на начало и конец 1923/24 г. Название товаров Рожь Мука ржаная Хлеб печеный черный Хлеб пеклеванный Мука пшеничная Хлеб пшеничный Овес Крупа гречневая Горох Масло сливочное топленое подсолнечное Говядина I сорта Баранина Свинина Сахар рафинад Сахар песок Картофель Яйца Спички Керосин Дрова Сапоги простые « пуд фунт пуд « « фунт « « « « « « « пуд 10 шт. коробок фунт воз пара 0,07 5,00 0,14 0,80 2,00 2,00 0,70 0,20 0,30 0,35 0,29 0,35 0,30 0,30 0,30 0,02 0,05 3,50 17,00 0,06 4,40 0,11 0,80 3,00 1,40 0,50 0,55 0,22 0,14 0,12 0,10 0,60 0,35 0,35 0,24 0,015 0,05 3,50 23,00 Единица измерения пуд « фунт Розничная На начало года 0,80 1,00 0,04 цена в рублях 0,85 1,25 0,03 На конец года ГАПО. Ф.р.-313. Оп.10. Д.31. Л.219-219 об.

Приложение 4. Цены на хлебопродукты в Поволжье (в копейках за пуд)495 Наименование культуры 1912 - 1913 гг. и 1913 - 1914 гг. Рожь Пшеница Овес Ячмень 67,8 94,5 67,0 70,0 103,0 187,0 115,5 98,0 158,0 100,0 72,3 70,0 144,7 61,7 58,6 гг. Средняя цена за период 1924 - 1925 1926 г. 1927 г.

История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней.

XX век (1918 - 1998). С.83.

Приложение 5. Неналоговые доходы в бюджете Пензенской губернии 1924/25 г. (в руб.):496 Виды доходов Доходы от имуществ сельскохозяй ственного значения. Доходы от коммунально го хозяйства. Доходы от промышленн ости. Доходы от разных мероприятий Разные поступления ИТОГО 25288 10,7% 235229 100% 7808 1,4% 547781 100% 61487 10,8% 572031 100% 32035 14,9% 214232 100% 126618 8,1% 1569273 100% 21376 9,1% 26598 4,9% 172069 30,1% 18740 8,8% 238783 15,2% 156004 66,4% 156004 9,9% 513375 93,7% 289584 50,6% 106695 49,8% 909654 58,0% Губернский бюджет 32561 13,8% 48891 8,5% 56762 26,5% 138214 8,8% Бюджет г. Пензы Уездные бюджеты Волостные бюджеты Всего Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924 - 1925 гг. С.114.

Приложение 6 ПЕРЕЧЕНЬ ГОСУДАРСТВЕННЫХ И МЕСТНЫХ НАЛОГОВ, ВЗИМАВШИХСЯ В ГУБЕРНИЯХ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ В 1921-1925 ГГ. I. ГОСУДАРСТВЕННЫЕ НАЛОГИ: 1. Промысловый налог. Введен в июне 1921 г., первоначально взимался с ненационализированных торговых и промышленных предприятий и личных промыслов без применения наемного труда. В начале 1922 г. был распространен и на государственные и кооперативные предприятия и хозяйственные организации, а также на все личные промыслы. Налог состоял из двух сборов - патентного и уравнительного. Ставки патентного сбора дифференцировались в зависимости от местонахождения (по 5 поясам) и разряда предприятия, определяемого по внешним признакам (число рабочих и служащих, размер помещений, характер и род торговли и т.д.). Налог засчитывался при уплате уравнительного сбора в размере 3% от суммы облагаемого оборота. 2. Подоходно-поимущественный налог. Введен в ноябре 1922 г. Являлся основным налогом с городского населения. Государственные и кооперативные предприятия, смешанные общества и крестьянские хозяйства налогом не облагались. Основой обложения был совокупный доход, определяемый по декларации плательщиков. Ставки налога (от 0,83% до 15%) носили прогрессивный характер. Зарплата рабочих и служащих в совокупный доход не включалась, налог с нее взимался при ее выплате, причем с января 1923 г. для рабочих и служащих устанавливался повышенный необлагаемый минимум. В дополнение к окладам подоходным налогом устанавливались оклады налога с имущества, не составляющего предметов промысла плательщиков, в размере от 0,33% до 1,5% стоимости имущества. В конце 1923 г. налог был разграничен на основной ("классный") и дополнительный (прогрессивный). Первый исчислялся и взимался без предъявПриложение 6 (продолжение) ления плательщиками деклараций - по спискам, составляемым домоуправлениями или исполкомами. Все плательщики основного налога делились на три категории: А - рабочие и служащие с зарплатой не менее 75 руб. в месяц (необлагаемый минимум);

Б - лица, получающие доход от личного труда не по найму;

В - лица, имеющие нетрудовые доходы. Плательщики каждой категории подразделялись, далее, на группы в зависимости от размера дохода, для каждой из которых устанавливался твердый оклад налога. Минимальный оклад (один для всех категорий плательщиков) равнялся 3,6 руб., максимальный для плательщиков категории А - 15 руб., категории Б - 18 руб., категории В - 72 руб. Дополнительным налогом облагались на основании деклараций лица, совокупный доход которых за полугодие превышал: для рабочих и служащих 900 руб., для других плательщиков - от 300 до 500 руб. в зависимости от пояса местности. Ставки налога дифференцировались по размерам совокупного дохода и достигали 25% с дохода, превышающего 8000 руб. в полугодие. Налог взимался также с частных юридических лиц. В 1924 г. обложение имущества было отменено и подоходно-поимущественный налог преобразован в подоходный. 3. Общегражданский налог. Введен в феврале 1922 г. для оказания помощи голодающим и борьбы с последствиями голода, вызванного неурожаем I92I г. Взимался единовременно со всего взрослого населения страны. В 1923 г. для оказания помощи сельскому хозяйству налог был повторен. 4. Акцизные платежи. Были введены в 1921 г. на виноградные, плодовоягодные и изюмные вина, спички, табачные изделия, гильзы и курительную Приложение 6 (продолжение) бумагу;

в 1922 г. - на технический спирт, пиво, мед, квас, фруктовые и искусственные минеральные воды, соль, нефтепродукты, сахар, свечи, чай, кофе, водочные изделия и отечественные коньяки, прессованные дрожжи;

в 1923 г. - на текстильные изделия и резиновые галоши. 5. Квартирный налог. Введен в конце 1924 г. Взимался с представителей нэпманской буржуазии в размере 10,5% их совокупного дохода. Квартирная плата вместе с квартирным налогом достигала 50% всех остальных налогов и сборов. 6. Гербовый сбор. Взимался с начала 1922 г. при заключении актов гражданско-правового характера. 7. Продовольственный налог. Взимался с крестьянского населения с марта 1921 г. по август 1923 г. в натуральной и частично-денежной (с весны 1923 г.) формах. 8. Подворно-денежный налог. Взимался в денежной форме в мае 1922 августе 1923 г. с сельского населения. Носил в основном местный характер и предназначался для расходов местных бюджетов. 9. Единый сельскохозяйственный налог. Был введен с сентября 1923 г., объединил в себе продовольственный, трудгужевой, подворно-денежный, общегражданский (в части, приходящейся на сельское население) и некоторые местные налоги и сборы. Налог исчислялся и выражался первоначально в натуральных единицах (в пудах ржи или пшеницы), взимался же частично натурой, частично деньгами, причем крестьянству предоставлялось право уплачивать деньгами и натуральную часть налога. Беднейшие хозяйства освобождались от обложения. Для содействия интенсификации сельского хозяйства и разведению технических культур вовсе не облагались налогом посевы технических культур, корнеплодов и кормовых трав. С осени 1924 г. налог взимался исключительно в денежной форме. Абсолютные размеры налоговых изъятий увеличивались в зависимости от уровня доходов сельского населения. Налог стал основной государственной повинностью для сельского населения.

Приложение 6 (продолжение) II. МЕСТНЫЕ НАЛОГИ И СБОРЫ. Устанавливались в соответствии с декретом ВЦИК и СНК «О местных денежных средствах» от 22 августа 1921 г. Декрет от 10 декабря 1921 г. содержал перечень и определил предельные размеры налогов. Уточненный состав доходов и расходов местных бюджетов был определен Временным положением о местных финансах, принятым сессией ЦИК СССР в ноябре 1923 г. В соответствии с ним определялись отчисления от государственных доходов, надбавки к государственным налогам и сборам в местные бюджеты, а также местные налоги и сборы. В губерниях Среднего Поволжья к ним относились:497 1. Налог со строений;

2. Разовый сбор;

3. Сбор с пригоняемого па рынок для продажи скота;

4. Сбор за пользование общественными весами;

5. Налог с заведений для потребления на месте кушаний и напитков;

6. Надбавка к цене патентов табачных и питейных;

7. Налог со скота, кроме лошадей;

8. Налог с выездных лошадей и экипажей;

9. Налог с велосипедов и самодвижущихся экипажей;

10. Налог с промышленных садов и огородов;

11. Надбавка к судебной пошлине и дополнительный сбор за засвидетельствование актов и надписей в нотариальных столах;

12. Налог со зрелищ и увеселений;

13. Налог с актов об отчуждении строений;

14. Налог с плакатов и афиш;

Приложение 6(продолжение) ГАПО. Ф.р-2. Оп.17. Д.1587. Л.366.

15. Налог с извозного промысла;

l6. Квартирный налог;

17. Налог с аукционных продаж;

18. Налог на право охоты;

19. Прописочный сбор;

20. Налог с железнодорожных грузов;

21. Налог с биржевых сделок;

22. Налог на прислугу;

23. Налог с фабрично-заводских помещений;

24. Налог с отпускаемой из лесных дач древесины;

25. Подворный налог;

26. Канцелярский сбор;

Отчисления и надбавки: 27. Отчисление от патентного и уравнительного сборов;

28. Отчисления от трудгужналога;

29. 100%-ная надбавка к патентному сбору;

30. То же к уравнительному сбору;

31. Надбавка к подоходно-поимущественному налогу - 25%;

32. Отчисление от лесных доходов. В ноябре 1923 г. были отменены следующие налоги и сборы:498 - Налог с выездных лошадей и экипажей (в городах);

- Налог с извозного промысла (в сельской местности);

- Сбор с перевозного промысла;

- Сбор за пользование общественными весами;

- Налог с велосипедов и самодвижущихся экипажей;

Приложение 6 (продолжение) ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.34-34об.

- Налог с публичных зрелищ и увеселений;

- Налог с актов об отчуждении строений и на право застройки (в сельской местности);

- Налог на прислугу (в городах).

Приложение 7. Выполнение заданий центра по сбору госналогов в Пензенской губернии в 1923/24 бюджетном году:499 Месяц Октябрь Ноябрь Декабрь Январь Февраль Март Апрель Май Июнь Июль Август Сентябрь Всего Задание в рублях 1923 г. 320000 400000 740000 1282500 2469000 4938000 5120000 7315000 7315000 12000000 23000000 45825000 110724500 Поступление в рублях 1923 г. 232034,34 503191,84 1420272,24 1925915,14 2232274,71 9788142,20 5006602,31 6119325,36 10461709,00 8465811,52 17954589,78 135694495,24 101681889,00 199804363,68 180,0 72,5 125,8 191,8 150,1 90,4 198,5 97,8 83,7 143,1 70,5 78,1 294,9 % выполнения В том числе сельхозналога:

ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.6.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.