WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ В.Г. БЕЛИНСКОГО На правах рукописи Феклистов Александр Геннадьевич ФИНАНСОВАЯ ПОЛИТИКА ОРГАНОВ МЕСТНОЙ ВЛАСТИ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ В ПЕРИОД ...»

-- [ Страница 2 ] --

в безработных. губернии насчитывалось Тяжелое материальное положение затронуло также и финансовых работников. Пензенский губфинотдел в июне 1923 г. сообщал: «Несмотря на то, что с июня месяца получаемое сотрудниками содержание исчисляется товарными рублями, положение последних почти не улучшилось, так как стоимость товарного рубля при получении жалованья исчисляется...по среднему республиканскому индексу, который резко разнится [от местного индекса] в сторону понижения...При вышеизложенном положении получаемое сотрудниками финорганов содержание никак не может хотя бы приблизительно сравняться с быстрорастущими ценами на предметы первой необходимости».191 Все это вызывало недовольство части рабочих и служащих. Были случаи прекращения работы и забастовок. По подсчетам И.Н. Камардина, на территории Среднего Поволжья в 1923 г. происходило 16 забастовок на промышленных предприятиях.192 Для преодоления возникших трудностей органы государственной власти вынуждены были принять экстренные меры. XIII конференция РКП(б) и Совнарком приняли ряд решений по вопросам экономической политики. Цены на предметы первой необходимости были снижены и повышены цены на продукты сельского хозяйства. Налаживалась регулярная выдача зарплаты рабочим и служащим, совершенствовалась финансовая система. В результате принятых мер ценовой механизм стал выравниваться. Общий уровень цен на промышленные товары снизился с октября 1923 г. по март 1924 г. на 20%, а цены на сельхозтовары возросли почти в два раза.193 К середине 1924 г. кризис сбыта был в основном преодолен.

190 Килеева А.И. Указ. соч. - С.35. ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.38. Л.36об.-37. 192 Камардин И.Н. Указ. соч. С.163. 193 Поддубная Р.П. Указ. соч. С.16-17.

Анализируя причины экономических трудностей 1923 г., И.А. Чуканов пишет, что «это был структурный кризис, потрясший основы оправившейся в 1921-1923 гг. экономики страны и регионов».194 Для выхода из кризиса «правящее руководство страны...боролось в первую очередь не с монополистической структурой промышленности и снижением производственных издержек, а с частным торговым капиталом и производило плановое снижение цен трестами и синдикатами, то есть проводило по отношению к частникам политику ценового демпинга.»195 С данной точкой зрения можно согласиться только частично. Действительно, в основе «ножниц цен» 1923 г. лежала диспропорция в структуре экономики страны, опережающее развитие сельского хозяйства по сравнению с промышленностью. Выход из кризиса был найден на основе административного изменения цен. Но причины, сущность и последствия анализируемой плоскости. Если рассматривать нэп как попытку реализации политики государственного регулирования рыночной экономики, то можно обратить внимание на некоторые закономерности в ее проведении. В 1921-1922 гг. при сохранении рыночным государственной отношениям в собственности развитии на основные средства производства и монополии внешней торговли был дан относительный простор мелкого сельскохозяйственного производства и торговли. По мнению американских исследователей нэпа Р.У.Дэвиса и П. Гатрелла, «хотя государство сохраняло за собой мощные рычаги влияния на экономику, нэп в основе своей был все же ориентирован на функционирование рыночной экономики, тем более что государственный контроль над мелким производством, работавшим непосредственно на рынок, был малоэффективен. Государство и принадлежавшие ему предприятия не экономической политики находятся несколько в иной Чуканов И.А. Указ. соч. С.93. 195 Там же. С.171.

осуществляли полного диктата над участники». рынком, но выступали на нем как В результате из-за несовершенства рыночного механизма и в условиях недостаточного его регулирования со стороны государства и сложился тот диспаритет цен, который стал основой кризиса 1923 г. В поисках выхода из создавшегося положения центральные и местные органы власти постепенно в течение 1923-1925 гг. начали нащупывать механизм государственного регулирования экономики. Административное снижение цен было вынужденной мерой, оправданной в экстремальных условиях. В дальнейшем принимались более взвешенные экономические решения. Для выравнивания уровня доходов и цен предпринимались попытки поднять платежеспособный спрос населения. С помощью налоговой системы регулировались накопления населения с целью перераспределения доходов и выравнивания их уровней. Бюджетная политика и банковское кредитование государственной промышленности и торговли, а также проведение товарных интервенций были направлены на их развитие и поддержание стабильных цен на рынке. Основным условием и средством этой политики должно было стать поддержание стабильности национальной денежной единицы – советского червонца. В итоге принятых в этот период (1924-1925 гг.) мер произошла стабилизация рыночных цен и рост доходов населения. Вместе с тем, достигнутый к середине 1920-х гг. уровень развития промышленности и объективные трудности в сельском хозяйстве не позволяли достичь насыщения рынка товарами. В условиях опережающего роста доходов населения в дальнейшем(1925-1927 гг.) начался «товарный голод», который привел к новым кризисам. Как пишут Р.У.Дэвис и П.Гатрелл, с середины 1920-х гг. «государственный контроль за ценами оказался достаточно действенным средством по отношению к тяжелой промышленности. Но население, в связи с Дэвис Р.У., Гатрелл П. Указ. соч. С.35.

ростом вопреки этому покупательных контролю.»197 кризисов нэпа Таким возможностей оказывало давление образом, главными причинами механизма на розничный рынок потребительских товаров, что вело к взвинчиванию цен экономических ханизма. 2.2. Финансово-экономические мероприятия региональных властей в 1923-1925 гг. Исходя из концепции нэпа как политики государственного регулирования рыночной экономики, можно рассмотреть финансово-экономические мероприятия местных органов власти Среднего Поволжья в этот период. Данная финансовая политика, по всей видимости, не была сводом тщательно продуманных и апробированных мер. Она складывалась, в большинстве случаев, стихийно, под влиянием как общих экономических тенденций, характерных для всей страны, так и региональных особенностей и хозяйственных циклов. Эти особенности и тенденции следует рассмотреть более подробно. Одним из экономических результатов кризиса 1923 г. было ускорение процесса концентрации местной промышленности. Так, в Самарской губернии к октябрю 1923 г. число действующих промышленных предприятий сократилось с 27 до 15, а число рабочих - с 2730 до 2526, число служащих - с 527 до 261. Были остановлены или совсем ликвидированы те предприятия, которые не могли развивать свою производственную деятельность из-за недостатка оборотных средств и сырья или из-за слабого сбыта их продукции. В результате этих мер стоимость продукции, выработанной предприятиями Самарского губсовнархоза в 1922/23 г., составила 1557 тыс. руб. в довоенных было несовершенство государственного регулирования экономики, а не само наличие этого ме Дэвис Р.У., Гатрелл П. Указ. соч., С.50.

ценах, что на 15,25% превышало показатели 1921/22 г. Правда, сбыт промышленной продукции из-за «ножниц цен» имел серьезные сложности, реализовано было только 83% выработанной продукции.198 Количество торговых заведений в губернии в первой половине 1923/24 г. снизилось с 8370 до 5769, то есть на 31%. При этом торговый оборот государственной торговли выразился в сумме 4971 тыс. руб. вместо 1481 тыс. руб. в октябре 1923 г., то есть увеличение составило 335%;

в кооперативной торговле этот показатель достиг 224%, в частной - 240%.199 Аналогичные тенденции в развитии промышленности и торговли наблюдались и в Пензенской губернии. Летом 1923 г. был принят проект дальнейшей концентрации местной государственной промышленности, который предусматривал сокращение количества фабрик и заводов, находящихся в ведении Губсовнархоза, на 16 единиц, что, по мысли его авторов, должно было «усилить оборотными средствами остающиеся предприятия за счет свернутых и в значительной степени облегчить восстановление промышленности».200 В торговле в период с октября 1923 г. по март 1924 г. отмечалось общее уменьшение количества предприятий по сравнению с предыдущим полугодием – с 7987 до 6719 (на 15,9%). В то же время средний оборот торговли в губернии увеличился за этот период с 7326 руб. до 8356 руб., то есть на 14,1%.1 В Симбирской губернии к концу 1923 г. из 297 предприятий цензовой промышленности было трестировано 57 предприятий (или 19,2%). Количество рабочих при этом уменьшилось на 10-12%, а индивидуальная выработка каждого рабочего возросла с 314 до 406 руб. (или на 29,3%). Была практически решена задача снабжения предприятий сырьем и топливом. 198 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.46. Л.96об.-97об. Там же. Д.65. Л.42-43. 200 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.38. Л.35. 201 Лютов Л.Н. Экономика Симбирской губернии в начале 20-х гг… Одновременно начался процесс медленной стабилизации товарных цен. Изменения цен в течение 1923/24 г. происходили уже не такими быстрыми темпами, как в предшествующий период, хотя тенденции в этой сфере оставались те же.202 Так, в Пензенской губернии сельскохозяйственная продукция подешевела в конце 1923/24 г. по сравнению с началом года в среднем на 15,36%, а промышленные товары подорожали за тот же период на 6,56%.203 То есть «ножницы цен» продолжали расходиться, хотя и медленнее, чем раньше. В то же время в Самарской губернии за период с декабря 1923 г. по апрель 1925 г. цены на промышленные товары уменьшились на 15%, а на сельскохозяйственные увеличились на 27%.204 Такая ситуация в губерниях Среднего Поволжья (кроме Самарской) была следствием аграрного характера губерний Среднего Поволжья и свидетельствовала о более слабом, по сравнению с общесоюзным уровнем, развитии промышленности. В этих условиях особенно важное значение имело наличие стабильной денежной системы. Это хорошо понимали руководители местных органов власти Среднего Поволжья. Так, на Х губернском съезде Советов Пензенской губернии еще в декабре 1922 г. заведующий Губфинотдела И.В. Валентинов говорил: «Вот задача момента – стабилизировать рубль. Другие мероприятия являются вспомогательными... Но стабилизировать рубль невозможно без увеличения хозяйственной базы, без налаживания промышленности, без поднятия сельского хозяйства. Тесно связывая с финансовой политикой, мы стабилизируем рубль лишь относительно.»205 В передовой статье журнала Пензенского губкома РКП(б) и губисполкома «Под знаменем ленинизма» от С.136. См. Приложение 3. 203 Вычислено по: ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.219-219об. 204 Ягов О.В. Мелкотоварное производство кустарей и ремесленников в 1920-е годы. – Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. – Пенза, 1997. С.146.

марта г.

говорилось:

«Проводимая в настоящее время денежная реформа имеет исключительное по своей важности и притом мировое значение. Каждый партиец должен понять, что червонец, казначейский знак и серебряная монета делают сейчас то же дело, какое в недавние годы делал славный красноармейский штык».206 Вместе с тем, заведующий Самарского губфинотдела Нудьга, анализируя на XI губернском съезде Советов проведение денежной реформы в 1923 г., подчеркивал важность сбалансированности доходной и расходной части местного бюджета при одновременном поддержании платежеспособного спроса населения: «Перед нами стоит чрезвычайно сложная задача сочетать с одной стороны общее состояние платежных сил населения и состояние народного хозяйства с теми требованиями, которые мы к ним предъявляем, то есть сочетать размеры нашего бюджета с общехозяйственными возможностями, а с другой стороны, получаемые средства по возможности более рационально и правильно распределить.»207 Таким образом, руководство местных органов государственной власти демонстрировало ясное понимание основных факторов финансовой политики этого периода. Они были разработаны в процессе завершения денежной реформы. Решение об этом было приняло на II съезде Советов СССР в январефеврале 1924 г. Техническая часть этого процесса состояла из следующих мероприятий: выпуска твердых казначейских билетов, изъятия из обращения совзнаков, прекращения в стране всех местных эмиссий. Декретом ЦИК и СНК СССР от 5 февраля 1924 г. были выпущены в обращение государственные казначейские билеты достоинством в 1, 3 и 5 рублей золотом. Затем, с 10 марта по 30 апреля 1924 г. был организован выкуп совзнаков, находившихся в обращении, по соотношению: 1 рубль государственными казначейскими Пензенский 10-й Губернский съезд Советов. Бюллетень №2. С.13-14. 206 Под знаменем ленинизма. – 1924 – 14 марта. №5. С.1. 207 XI Самарский губернский съезд Советов… Самара, 1924. С.181-182.

билетами за тыс.

руб.

совзнаками выпуска 1923 г. или за 50 млрд. руб. всех прошлых (до деноминаций) образцов. К этому времени в обращении на территории СССР находилось 809,6 квадриллиона рублей старых денежных знаков (по счету до деноминации 1922 г.) ценность которых в червонном исчислении составляла всего 16,2 млн. руб.208 Экономическое содержание денежной реформы 1922-1924 гг. заключалось не только в изменениях, внесенных в денежную систему страны, но и в целом комплексе экономических мероприятий, которые были осуществлены для обеспечения устойчивости новой валюты. В области финансов, денежного обращения и кредита предусматривалось максимальное ограничение дефицита госбюджета, сжатие банкнотной эмиссии, обеспечение беспрепятственного обмена казначейских билетов на червонцы и обратно;

планировались меры воздействия на валютный курс рубля на денежном рынке;

предусматривалось процента по повышение процента по пассивным В целях операциям расширения Государственного банка, по вкладам сберегательных касс и понижение активным банковским операциям. внутреннего товарного рынка предлагалось провести временную приостановку экспорта хлеба и широкую продажу хлеба, принадлежащего государственным органам и кооперации, в потребляющих районах по лимитным ценам;

организовать «продовольственные интервенции» по важнейшим товарам мясу, сахару, жирам и т.п.;

одновременно планировались подобные «интервенции» и на рынке промышленных товаров с целью понижения цен на них. Было принято решение об официальном понижении розничных цен при переходе на твердую валюту и об обязательной публикации цен розничной торговлей.209 Сама денежная реформа в своей технической части начала осущест 208 Кронрод Я.А. Указ. соч. С.20. Атлас З.В. Социалистическая денежная система. С.231-232.

вляться в губерниях Среднего Поволжья с весны 1923 г., когда в регион начала поступать новая валюта. Этот процесс не обошелся без сложностей. Например, в Симбирскую губернию новые денежные знаки (червонцы) стали поступать с 15 февраля 1923 г., однако их поступление происходило с перебоями. Тем не менее, согласно непродуманному распоряжению Центра весь имеющийся в местном отделении Госбанка и казначействе запас совзнаков образца 1921-1922 гг. был уничтожен. Касса финансовых учреждений превратилась в несостоятельного кредитора. На обеспечение финансовых нужд губернии было выделено первоначально всего 60 тысяч новых червонцев, что едва покрывало 5% всего требуемого объема денежной наличности. На рынке сразу же возник ажиотажный спрос на новую валюту и, соответственно, спекуляция, новые червонцы продавались втридорога. После этого в обстановке строгой секретности начался поэтапный, начиная с госучреждений, обмен совзнаков старых образцов на червонцы. Для решения внезапно возникших финансовых проблем в Симбирском отделении Госбанка был создан специальный забалансовый счет Запасного фонда, который ведал распределением новых денежных знаков. К концу 1923 г. червонцы и разменная монета нового образца поступили в губернию в достаточном количестве, а совзнаки были полностью изъяты из обращения. В итоге, к середине 1924 г. техническая часть денежной реформы в Симбирской губернии была успешно завершена.210 В то же время в Пензенской губернии подобных эксцессов не наблюдалось. В течение весны-лета 1923 г. червонцы постепенно вливались в торговый оборот губернии и первоначально обращались наряду с совзнаками. При этом случаев проявления «денежного голода», в частности недостатка у населения денег для операций купли-продажи, практически не было, за исключением недостатка «мелких» купюр совзнаков. Летом 1923 г. имел место Чуканов И.А. Указ. соч. С.126;

См. также: Государственный архив Ульяновской области. (ГАУО) Ф.р-183. Оп.8 «с». Д.29. Л.94;

Д.85. Л.12-12об.

кратковременный недостаток наличности в кассах Губфинотдела в связи с сокращением в этот период поступлений налогов и сборов;

в отделении Госбанка такого недостатка не наблюдалось. Проникновение червонцев на потребительский рынок Пензенской губернии происходило постепенно. В апреле 1923 г. банкноты Госбанка еще только начали внедряться в оборот и торговых сделок на них еще не совершалось. Они обращались только в губернском центре, где воспринимались как средство накопления, своего рода «страховка от инфляции», и приобретались только с этой целью. С мая же торговый оборот губернии стал переходить на червонцы, их стали принимать как средство платежа, причем как при крупных торговых сделках, так и в розничной государственной и частной торговле.211 В течение июля-сентября 1923 г. червонцы окончательно влились в денежное обращение как в губернском городе, так и в уездах. На них перешел торговый оборот, цены на товары стали обозначаться преимущественно в червонных рублях, «а для обывателя они служат сбережением денег от обесценения». Червонцы даже начали вытеснять из обращения золотую монету дореволюционного образца: «Сделок с расплатой золотой монетой не бывает, а по золотому (червонному) исчислению совершаются все сделки».212 Правда, новые денежные знаки в середине 1923 г. еще не проникли в деревню. Задачу внедрения червонного исчисления среди сельского населения губернии взяло на себя Пензенское общество сельхозкредита. Уже первая его кредитная операция весной 1923 г. была проведена в червонцах, «и благодаря этому понятие о червонцах докатилось в такие уголки губернии, куда самый червонец пришел, быть может, только в самое последнее время».213 Вследствие этого к декабрю 1923 г. банкноты червонцев окончательно вошли в оборот как в городе, так и в деревне. «Торговые сделки только на них и совершаются. Банкноты ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.12. Л.417об. 212 Там же. Л.439об. 213 ГАПО. Ф.р-377. Оп 1. Д.З. Л.119.

являются самым желанным для также и Для весьма распространенным высокого обывателем».214 поддержания продавцов платежным средством, а средством курса для сбережения денег и червонца центральными региональными финансовыми органами разрабатывались меры воздействия на товарооборот, например, банковское кредитование хлебозалоговых операций, установление предельных («лимитных») цен на промышленную и сельскохозяйственную продукцию, проведение «товарных интервенций» на рынке. Таким образом пресекались попытки вздувать цены на промышленные товары, в то же время осуществлялось экономическое регулирование цен на хлеб и другие сельхозпродукты. В частности, в начале заготовительной кампании устанавливались «лимитные» которые Эти цены цены на рожь и другие и сельскохозяйственные заготовительными культуры, закупались государственными огласке организациями.

подлежали устанавливались на основе рыночной конъюнктуры. Впервые лимитные цены на сельхозпродукцию были применены в Поволжье осенью 1923 г. Они вели свое происхождение от денежного эквивалента натуральной части единого сельхозналога, который уплачивался крестьянами частично в натуральной, частично в денежной форме. Влияние денежного эквивалента на состояние рыночных цен можно проследить на примере Пензенской губернии. Эквивалент замены натуральной части сельхозналога денежной здесь был установлен в сентябре 1923 г. в размере 100 руб. за пуд ржи, что вполне соответствовало уровню цен в губернии (от 90 до 130 руб. за пуд).215 Когда с 13 октября 1923 г. эквиваленты повысились в зависимости от экономической конъюнктуры уездов губернии (от 110 до 240 руб.), это сразу вызвало тенденцию к повышению рыночных цен. Средняя рыночная цена ржи по ГАПО. Ф.р-313. Оп 9. Д.12. Л.588. 215 Там же. Л.438.

губернии, бывшая 10 октября на уровне 114 руб. за пуд, повысилась к 15 октября до 130 руб., а к 17 октября - до 151 руб. Это вынудило, в свою очередь, Губпродком повысить с 1 октября эквивалент в среднем до 222,8 руб. В результате средняя рыночная цена ржи поднялась к 20 октября до 160 руб. за пуд, к 23 октября - до 212 руб. и к 25 октября - до 260 руб. за пуд (в дензнаках 1923 г.).216 Такое повышение рыночных цен и эквивалентов продолжалось до 12 ноября 1923 г., когда согласно постановлению Совета Труда и Обороны денежные эквиваленты по единому сельхозналогу были переведены на червонное исчисление. С этого времени рост рыночных цен в дензнаках 1923 г. замедлился, в то же время в червонном исчислении началось понижение цен. Несмотря на то, что за период с 4 октября по 12 ноября 1923 г. эквиваленты в зависимости от повышения рыночных цен менялись пять раз, эквивалент в червонном исчислении не потребовал изменения до 10 декабря. За этот период рыночная цена ржи, повысившись в совзнаках с 386 до 591 руб. за пуд, понизилась в червонном исчислении к 28 ноября с 45 до 36 коп. Это вынудило Губпродком с 10 декабря 1923 г. понизить эквивалент с 72 до 64,8 коп, а с 15 декабря - до 57 коп. Это понижение эквивалентов вызвало незначительное повышение рыночной цены ржи до 38 коп, и эквивалент с 23 декабря 1923 г. был понижен до 52,7 коп. К концу декабря запасы хлеба на рынке губернии уменьшились, спрос стал превышать предложение и цена стала повышаться, достигнув к 26 декабря 49 коп за пуд.217 Таким образом, осенью 1923 г. в губерниях Среднего Поволжья началось применение государственного регулирования рыночных цен. Поскольку механизм этого регулирования был еще не отлажен, государство не могло напрямую влиять на уровень цен, стремясь лишь замедлить раскручивание инфляционной спирали и не допустить резкого падения цен на ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.12. Л. 586-587. 217 Там же.

сельскохозяйственную продукцию.

В известной степени это удалось, особенно в части снижения уровня инфляции. Так, в Пензенской губернии цены на сельскохозяйственную продукцию выросли с 1 января по 1 сентября 1923 г. в среднем в 12,2 раза, а с 1 сентября 1923 г. по 1 марта 1924 г. – в 1,52 раза;

цены на промышленные товары выросли, соответственно, в 16,4 раза и на 93%.218 Механизм государственного регулирования экономики подвергся серьезным испытаниям и, одновременно, получил толчок к совершенствованию в результате борьбы с последствиями неурожая 1924 г. По своим масштабам этот недород был меньше, чем в 1921 г., но он захватил наиболее урожайные районы Среднего Поволжья. Так, в Пензенской губернии неурожай поразил в основном Пензенский, Чембарский и Нижне-Ломовский уезды, «и притом настолько, что эти уезды, никогда не нуждавшиеся в семенной ссуде и даже в 1921 г. обсеменившиеся самостоятельно, в текущем [1924] году поглотили значительное количество семян, и все-таки в этих уездах останется значительный процент пустующих площадей».219 В Самарской губернии аналогичным образом от неурожая пострадали Пугачёвский и Бузулукский уезды.220 Серьезные экономические потери наблюдались в Симбирской губернии, особенно в Сызранском уезде, где неурожай «понизил доход крестьянского хозяйства и поставил крестьянина в такие условия, что он из производителя продукции сельского хозяйства стал ее потребителем».221 Для борьбы с неурожаем крестьянству Среднего Поволжья вновь потребовалась срочная государственная помощь. В связи с засухой в Самарской Вычислено по: Сборник статистических сведений по Пензенской губернии.1920-1926 гг. - С.774-775. 219 Пензенский край. 1917-1977 гг.: Документы и материалы. – Саратов, 1982.С.95-96. 220 Самарская летопись. Кн. З. С.89. 221 ГАУО. Ф.р-334. Оп. 1. Д.49. Л.1.

губернии был отменен возврат семенных ссуд за 1921-1922 гг. и отсрочены платежи недоимок по сельхозналогу 1923/24 г.222 В Пензенскую губернию было направлено 350 тыс. руб. безвозвратной ссуды от Госбанка и 880 тыс. пудов семенной ссуды.223 В Симбирской губернии пострадавшим крестьянским хозяйствам была предоставлена семенная ссуда в размере 157716 пудов.224 Неурожай 1924 г. непосредственно отразился на состоянии продовольственного рынка Среднего Поволжья. Осенью 1924 г. вновь наметилась тенденция к росту цен на хлебопродукцию. Однако государственные заготовительные органы в этот период проводили политику лимитных цен, пытаясь сдержать их рост. В среднем эти лимитные цены в сентябре-ноябре 1924 г. были ниже рыночных на 50-75%.225 Тем самым государство пыталось смягчить последствия неурожая для рабочих и служащих, не имеющих иных источников дохода, кроме зарплаты. Но эта политика отрицательно отразилась на доходах крестьянского хозяйства и привела к сокращению товарооборота в Средневолжских губерниях. По данные Пензенского отделения Госбанка, уже в августе 1924 г. началось постепенное сокращение емкости хлебного рынка в губернии. В качестве характерного примера в отчете приводится следующий факт, имевший место в районе деятельности одного из контрагентов банка (Каменского сельхозтоварищества): «На базар вывезено было большое количество хлеба, но когда крестьяне узнали новую цену на него, предлагавшуюся всеми заготовителями, государственными и кооперативными, то ссыпать его они не стали и, по приблизительному определению, до 1,5 тыс. пудов хлеба было увезено обратно, что очень редко бывает. Ни одной организации не пришлось 222 Самарская летопись. Кн. З. С.89;

ГАСО Ф.р-142. Оп. 1. Д.50. Л.50. ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д. 2490. Л.779. 224 Очерки истории Ульяновской организации КПСС. Ч.II. С.42. 225 ГАПО. Ф.Р-313. Оп.9. Д.123. Л. 348об.

на этот раз купить более 300 пудов.

Покупали только частные скупщики, да те же крестьяне для собственного потребления, разумеется, по более высокой цене, но этот спрос не мог поглотить всего предложения, почему большая часть хлеба и увезена назад».226 Крестьянство Пензенской губернии, таким образом, предпочитало воздерживаться от реализации хлебных запасов по предложенной государством цене и стало выбрасывать на рынок исключительно продуктивный скот. При отсутствии каких-либо серьезных государственных заготовок предложение быстро превысило рыночный спрос, и цены на мясном рынке упали до предельно низкого уровня. Так, в Чембарском и Нижне-Ломовском уездах цена хорошей дойной коровы доходила до 12-15 руб. Такой нерациональной реализации скота способствовала и грозящая ему бескормица вследствие неурожая. В результате низкие цены мясного рынка оказались выгодны лишь для частных скупщиков, устанавливавших рыночные цены.227 В октябре-ноябре 1924 г. в связи с необходимостью уплаты сельхозналога начался массовый выброс крестьянами своей продукции на рынок. Но оживление оптового рынка было прервано наступившей осенней распутицей.228 Состояние же розничного рынка, «хотя и улучшилось по сравнению с предыдущими месяцами, но не в той степени, как это должно бы быть в осенний сезон, что объясняется плохим урожаем и, следовательно, ослаблением покупательной способности сельского населения».229 В связи с сокращением предложения сельскохозяйственной продукции на рынке в конце октября цены на нее повысилась более чем на 30%. В результате значительно уменьшились государственные хлебозаготовки. Таким образом, политика низких лимитных цен перестала сдерживать рыночный механизм. В итоге во второй половине 226 ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.316-316об. Там же. Оп.9. Д. 123. Л.348об. 228 ГАСО. Ф.81, Оп.1. Д.65. Л.46. 229 ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.417-417об.

ноября 1924 г. лимитные цены были отменены в оптовой, а с середины декабря – в розничной торговле.230 К началу января 1925 г. ажиотажный спрос в связи с новогодними праздниками еще более взвинтил цены. Одновременно, весной 1925 г. продолжалось сокращение предложения сельхозпродукции со стороны крестьянства из-за уменьшения запасов зерна предыдущего урожая и опасений за судьбу будущих посевов. Покупательная способность населения значительно снизилась, в результате товарооборот в регионе серьезно уменьшился. Особенно сильное сокращение товарооборота наблюдалось в области торговли промышленными товарами (с 45% всего оптового оборота в январе 1925 г. до 26,4% в апреле 1925 г.).231 К концу мая 1925 г. хлебные запасы крестьянских хозяйств оказались практически исчерпаны, наметилась тенденция к сокращению товарооборота и по этой группе товаров.232 Одновременно на фоне роста цен мясного рынка (в среднем на 27,2%) отмечался значительный выброс крестьянами на рынок мясопродуктов и скота, вплоть до рабочих лошадей.233 Это также свидетельствовало об «исчерпании всех прочих ресурсов» крестьянского способностей. При продолжении действия наметившихся тенденций в условиях сложившейся рыночной конъюнктуры оскудение крестьянского хозяйства Среднего Поволжья, особенно Пензенской и Симбирской губерний, грозило перерасти в его разорение, аналогичное по своим масштабам последствиям неурожая 1921 г. Для предотвращения этого вновь потребовалось усилить государственное вмешательство в действие рыночной стихии, необходимо было совершенствовать механизм государственного регулирования рынка. хозяйства и серьезном уменьшении его покупательных 230 ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.417об. Вычислено по: ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.593-594, 741-742. 232 Там же. Л,1196-1197. 233 Там же. Л.742, 1196.

С целью ослабления напряженного состояния рынка государственные торговые организаций производили товарные интервенции, то есть выбрасывали на рынок крупные партии сельскохозяйственной продукции, особенно хлебофуража, по цене несколько ниже рыночной;

причем государственная оптовая торговля обеспечивала льготные условия продажи, предоставляя возможность оплаты товара в кредит.234 Таким образом корректировалось рыночное предложение, поддерживалась стабильность рынка. Как следствие, с началом этой политики (апрель 1925 г.) возрос торговый оборот по хлебофуражным товарам (рожь, ржаная мука, пшено), например, на Пензенской Товарной бирже - до 45,9% биржевого оборота в апреле и 63,9% в июне 1925 г. Товарные интервенции по этой группе товаров обеспечивали до 70% всего предложения хлеба на рынке.235 Сдерживающее влияние на расширение товарных интервенций оказывал недостаток средств у государственных торговых организаций. В этой связи, оценивая работу финансовых органов губернии, заведующий Пензенского губфинотдела В.А. Хонин заявил в сентябре 1925 г.: «Беда не в том, что мы плохо работали, беда в том, что... мы не имели возможности развернуть нашу работу».236 Так, осенью 1924 г, когда неурожай только начинал сказываться на состоянии рынка, государственная торговля Пензенской губерний выделила на проведение всех рыночных операций всего 325 тыс. руб.,237 которых хватило ненадолго. Только с апреля 1925 г. на регулирование рынка были направлены кредиты Госбанка и Центрального сельхозбанка. На проведение товарных интервенций было выделено 380 тыс. руб. в мае и 200 тыс. руб. в июне 1925 г. 234 ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.742об. Там же. Л.1196, 1320. 236 Там же. Оп.11. Д.15.Л.29. 237 Там же. Оп.9. Д.123. Л.139. 238 ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.1195об., 1319об.

Хотя реализация хлебопродуктов в интервенционном порядке и в порядке продовольственной помощи не восстановили рыночное равновесие в достаточной степени, но как отмечалось в обзорном докладе Пензенского губфинотдела, «регулирование рынка путем интервенции, безусловно, оказало сдерживающее влияние на рост цен».239 Если в октябре 1924 г. цены на сельхозпродукцию выросли в среднем на 30%, то в апреле 1925 г. – уже только на 12%.240 Начиная с июня 1925 г. «депрессивное состояние рынка не прогрессировало», чему способствовали, наряду с мерами государственного регулирования, оптимистичные прогнозы относительно будущего урожая. Стабилизация хлебного рынка повлекла за собой оживление на рынке текстильных изделий, а также топливных товаров и строительных материалов.241 Большую роль в преодолении последствий недорода 1924 г. сыграла кредитная политика государства и кредитной кооперации. За период с августа 1924 г. по апрель 1925 г. только Обществом сельскохозяйственного кредита Пензенской губернии было выдано кредитов сельскому хозяйству и торговле на сумму более 1,1 млн. руб.242 Еще летом 1923 г. Общества сельхозкредита губерний региона разработали программу своеобразного «страхования» крестьян от колебаний рыночных цен, которая заключалась в следующем. Общества сельхозкредита через подконтрольные им Кредитные товарищества концентрировали в своих руках крестьянские паи членов товариществ. Эти паи, согласно действовавшим правилам, давали отсрочку в уплате сельхозналога на всю их сумму на срок до 6 месяцев. Товарищества, пользуясь этим, могли направить средства крестьянских паев на хлебозалоговые операции: «Осенью, когда хлеб дешев, а фининспектор требует взноса налога, товарищество Там же. Л.741 Вычислено по: ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.741. 241 Вычислено по: ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.1320. 242 Вычислено по: ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.301, 425-426, 439-441, 604-607, 613-616, 711-714, 798-801, 809-812.

предлагает своим членам ссыпать хлеб товариществу с условием, что товарищество берет на себя уплату налога. Ссыпав хлеб, товарищество при помощи паев, заложив их в соответствующем финоргане, получает отсрочку для своих членов и выдерживает хлеб до повышения цены. При повышении хлеб продается, паи выкупаются и снова могут быть направлены в оборот, а прибыль, за вычетом известного процента, идущего на погашение взятой в основной капитал ссуды, возвращается членам товарищества, ссыпавшим хлеб».243 Таким образом, Общества сельхозкредита получали возможность контролировать предложение хлеба на рынке и регулировать его. Однако, хотя Общества направляли на эти цели до 40% своего капитала, у них не всегда хватало средств для кредитования хлебозалоговых операций, и это тормозило их деятельность в том направлении. Тем не менее, программа хлебозалоговых операций сыграла свою роль в смягчении последствий неурожая 1924 г. Наряду с этим большую роль в преодолении последствий неурожая играла государственная налоговая политика. В течение 1924-1925 гг. проводилось последовательное сокращение размеров единого сельхозналога в губерниях Среднего Поволжья. В Пензенской губернии размер налога, первоначально установленный в сумме около 6 млн. руб., ввиду неурожая был снижен до 4,5 млн. руб., а на 1925/26 г. налог был запланирован в размере 2,9 млн. руб., причем Пензенской губернии была предоставлена налоговая скидка в 12% за недород.244 Если в 1924/25 г обложение одного крестьянского хозяйства в среднем составляло 14,24 руб., то в 1925/26 г. - 7,08 руб., то есть уменьшилось вдвое.245 В Самарской губернии ставка сельхозналога в расчете на душу крестьянского населения была назначена вдвое ниже общероссийской;

низший разряд обложения составлял в 1924 г. 20 коп против 40 коп 243 См. ГАПО. Ф.р-377. Оп.1. Д.3. Л.87.

ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.30. 245 Там же. Л.43-43об.

общероссийской нормы.246 Все это имело для крестьянства особенно большое значение в условиях продолжающегося расхождения «ножниц цен». Сокращение налогов должно было в этом случае компенсировать неэквивалентный обмен между городом и деревней. По мнению советского экономиста А.А. Барсова, которое приводят Р.У. Дэвис и П. Гатрелл, «до первой пятилетки на цели индустриализации из аграрного сектора перекачивалось всетаки меньше средств, чем в 1913 г».247 В то же время в Самарской губернии, меньше других губерний региона пострадавшей от неурожая, продолжала осуществляться политика ценового регулирования рынка сельхозпродуктов. В частности, 31 августа 1925 г. Наркомат внутренней торговли направил письмо губернским органам торговли «О директивных ценах для Поволжья». Эти цены устанавливались в начале заготовительной кампании. Они подлежали огласке и не мешали заготовителям руководствоваться соображениями коммерческого характера. Но в случае падения цен ниже директивных госторговля должна была повышать закупочные цены на зерно. Следом за госторговлей так же поступала кооперация. Таким образом, государство сохраняло приемлемые для крестьян цены.248 Помимо ценового регулирования рынка Самарский губфинотдел рекомендовал торговым организациям губернии использовать методы регулирования спроса и предложения путем массовых государственных закупок: «Необходимо, чтобы хлебные заготовители стремились свой план строить таким образом, чтобы в эти месяцы [сентябрь-октябрь и январь. – А.Ф.], когда имеется стремление крестьян к уплате налога, производились бы усиленные закупки во избежание депрессии. Необходимо закупку хлеба организовать таким образом, чтобы тут интересы крестьянства были бы сочтены с Беднота. – 1924 – 25 мая. 247 Дэвис Р.У., Гатрелл П. Указ. соч. С.36. 248 История Самарского Поволжья...С.84-85.

интересами государственными».249 Общим для губерний Среднего Поволжья методом государственного регулирования являлось поддержание платежеспособного спроса городского населения путем опережающего по сравнению с ростом производительности труда повышения зарплаты рабочих и служащих на государственных предприятиях. Например, в Пензенском Спичечном тресте за период с апреля по июнь 1924 г. производительность труда поднялась на 8%, а зарплата увеличилась в среднем на 20%. В целом же, в государственной промышленности Пензенской губернии за этот период зарплата повысилась на 23% при общем понижении производительности труда на 4%.250 В Самарской губернии производительность труда составляла: на Самарском Металлическом заводе 91% по отношению к довоенной производительности при зарплате в 100% довоенной, на кожевенном производстве – 43% при зарплате в 57%, в швейной промышленности – 85% при зарплате в 70% довоенной. В целом, производительность труда в промышленности губернии составляла 70% довоенной производительности при зарплате в 84,4% от довоенной.251 Той же цели поддержания платежеспособного спроса служило установление минимальных ставок зарплаты для работающих в государственных, кооперативных и частных учреждениях и предприятиях. В Пензенской губернии минимальная зарплата в 1924/25 г. была установлена в размере 5 руб. в месяц, средняя зарплата по губернии составляла примерно 32,24 руб.252 В Самарской губернии минимальная зарплата была установлена в размере 4 руб. в месяц,253 но в государственных учреждениях и организациях г. Самары в апреле-июне 1924 г. она выплачивалась в размере от 5,73 до 9,15 руб., в ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.65. Л.46-46об. 250 ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л.267-271. 251 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.46. Л.97об. 252 Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. – Пенза, 1925. С.125.

кооперативных организациях –от предприятиях - от 13,29 до 16,69 руб. 10,76 до 12,94 руб., на частных Приведенные данные свидетельствуют о постепенном совершенствовании механизма государственного регулирования экономики и расширении набора методов этого регулирования в течение 1924-1925 гг. Первоначально основной мерой регулирования рынка было установление лимитных цен. Но при отсутствии иных методов контроля низкие лимитные цены в условиях резкого падения предложения сельскохозяйственных продуктов из-за неурожая 1924 г. стали сдерживать развитие товарооборота и в конечном итоге ударили по фискальным интересам государства. Крестьянство отказывалось реализовать хлеб по столь низким ценам, и это отрицательно отразилось на динамике поступления сельхозналога. Лимитные цены с декабря 1924 г. пришлось отменить, а с весны 1925 г. в Среднем Поволжье стал применяться более широкий спектр методов государственного регулирования рынка. К числу этих методов можно отнести следующие:

- метод товарных интервенций на хлебном рынке, который корректировал рыночное предложение хлеба и сдерживал рост цен;

- кредитные операции государственных финансовых органов (Госбанк, Общества сельхозкредита, кредитные товарищества) в области хлебозалоговых операций. Эти меры дополняли и облегчали проведение товарных интервенций и также были направлены на регулирование рыночного спроса и предложения;

- изменение ставок единого сельхозналога, уменьшение которых в 19241925 гг. способствовало смягчению последствий неурожая и восстановлению платежеспособности крестьянства;

- поддержание платежеспособного спроса городского населения путем опережающего по сравнению с ростом производительности труда повышения зарплаты рабочих и служащих на государственных предприятиях;

253 РГАСПИ. Ф.17. Оп.15. Д.39. Л.11. Коммуна. – 1924 - 25 июля.

метод ценового регулирования рынка путем установления и изменения государственных директивных цен. Этот метод содействовал стабилизации рыночных цен на сельскохозяйственные и промышленные товары. Таким образом, в этот период государство, являясь одним из контрагентов рынка, пыталось установить контроль над ним и одновременно совершенствовало механизм регулирования рыночного хозяйства. Все эти данные противоречат выводу И.А. Чуканова о том, что «начиная с 1925 г. партийные комитеты и местные органы власти неоднократно прибегали к чрезвычайным административным методам внеэкономического регулирования чисто рыночных вопросов».255 Интересно в то же время отметить, что, например, товарные интервенции Чуканов считает одним из тех методов, которые «способствовали регулированию нормального денежного обращения».256 Налицо явное противоречие, на которое его автор не обращает внимания. Приведенные нами данные свидетельствуют именно об экономических методах регулирования рынка в Среднем Поволжье. Эти меры в условиях неурожая 1924 г. и грозящего голода (о чем Чуканов даже не упоминает) были жизненно необходимы для населения региона, способствовали корректированию рыночного механизма и предотвратили коллапс регионального рынка. 2.3. Результаты финансово-экономических мероприятий региональных органов власти в 1922-1925 гг. Неурожай 1924 г. тяжело отразился на экономике губерний Среднего Поволжья. Урожайность ржи, например, в Пензенской губернии в 1924 г. составляла 69% урожайности довоенного времени, урожайность овса была на Чуканов И.А. Указ. соч. С.155. 256 Там же. С.125-126.

52% меньше довоенной, урожайность проса - на 51% мень ше. Количество лошадей уменьшилось за год на 12,3%, количество крупного рогатого скота – на 22,3%.257 Падение производства в сельском хозяйстве непосредственно повлияло на положение дел в промышленности и торговле, которые были, в силу аграрной специфики региона, напрямую связаны с сельскохозяйственным производством. К 1 января 1925 г. в губернии закрылось 205 торговых и в промышленных основном предприятий В (141 торговое и 64 промышленных), мелких.258 результате уменьшилось поступление налогов в губернский бюджет, в частности сбор сельхозналога составил 77,8% от запланированного объема.259 Но принятые меры экономического регулирования дали свои результаты. Благодаря им удалось в значительной степени сгладить последствия неурожая. Так, в Пензенской губернии после получения семенной ссуды посевная площадь в 1925 г. увеличилась по сравнению с 1924 г, на 8%, урожайность зерновых культур возросла в среднем на 75%. Урожай 1925 г. был на 28 млн. пудов больше урожая 1924 г.260 Производство промышленной продукции выросло за год в стоимостном выражении на 25% (с 5,3 млн. руб. до 6,7 млн. руб.). Оборотный капитал промышленных предприятий увеличился на 29% (с 745 тыс. руб. до 962 тыс. руб.). Чистая прибыль промышленности увеличилась с 104 тыс. руб. в 1924 г. до 284 тыс. руб. в 1925 г. Товарооборот в Пензенской губернии увеличился в первом полугодии 1924/25 г. по сравнению со вторым полугодием 1923/24 г. на 35%.261 В Самарской губернии за год на 18 тыс. выросло количество облагаемых налогом крестьянских хозяйств (то есть на 10%), окрепли прежние хозяйства и появились новые. Доходность сельского хозяйства Самарской губернии в 1925 г. повысилась почти в 2,5 раза (с 44 млн.

257 ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.29-29об. Там же. Оп.9. Д.123. Л.294об. 259 Там же. Оп.11. Д.15. Л.30. 260 Там же. Л.30об. 261 Там же. Л.31-32.

руб. до 105 млн. руб.). Доходы среднего крестьянского хозяйства в губернии возросли со 111 руб. в 1924 г. до 251руб. в 1925 г.262 Принятые меры государственного регулирования сказались и на уровне цен в регионе. Оптовые цены к осени 1925 г. стабилизировались на сравнительно удовлетворительном уровне. Так, в Пензенской губернии цена ржи возросла с 50-75 коп за пуд в IV квартале 1923/24 г. до 1,1 руб. в IV квартале 1924/25 г., цена мяса увеличилась за это время с 7 до 19 коп за фунт. В то же время гвозди подешевели с 22 коп. до 18 коп, ситец - с 45-49 коп. до 35 коп, спички - с 2 коп до 1,5 коп.263 Таким образом, оптовые цены на сельхозпродукты увеличивались;

а на промышленные изделия снижались, «ножницы цен» уменьшались. Аналогичные процессы наблюдались в Самарской губернии, где хлебные цены также стабилизировались на приемлемом уровне. Этому способствовало снижение цен на промышленные товары: металлоизделия, сельскохозяйственный инвентарь, керосин, текстиль и т.д. Цены на керосин, например, за 1924/25 г. сократились в Самаре на 24%.264 Емкость рынка возросла, резко увеличился спрос на потребительские товары. В целом, осенью 1925 г. Среднее Поволжье заняло третье место в стране по заготовкам хлеба после Северного Кавказа и Украины. Доля Поволжья в экспорте хлеба составила 14,2%. Цены на хлебопродукты в 1924/25 г. и в последующие два года стабилизировались и приблизились к довоенным.265 Они были даже несколько ниже цен в Центральном районе и на Украине.266 Таким образом, как считают авторы трехтомника «Самарская летопись», приведенные данные показывают известную эффективность новой экономической политики в области сельского хозяйства, а также, добавим, в области государственного ГАСО. Ф.р-142. Оп.1. Д.120а. Л.1об. 263 ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.32. 264 Самарская летопись. Кн.3. С.92. 265 См. Приложение 4. 266 История Самарского Поволжья...XX век. – С.85.

регулирования экономики. Принятые меры государственного регулирования непосредственно отразились в сфере денежного обращения. Оценивая состояние этой сферы экономики в Среднем Поволжья, И.А. Чуканов пишет, что «в губерниях Среднего Поволжья в 1924 г. возник тяжелый финансовый кризис, одним из проявлений которого была острая нехватка денежной наличности».267 Среди причин, вызвавших кризис, называются следующие: падение валюты из-за усиливающихся кризисных явлений в нэповской экономике;

отставание роста государственных доходов от роста расходов;

низкий уровень зарплаты рабочих и служащих, который не позволял повышать по отношению к ним подоходный налог, а мизерный уровень развития сельскохозяйственного производства не позволял повышать единый сельхозналог;

крайне слабый рост платежеспособности сельского населения, которое к тому времени еще не успело оправиться от политики «продразверстки» в период «военного коммунизма». Далее Чуканов дает характеристику административных и финансовых мер местных органов власти для преодоления кризиса. В Симбирской (с 1924 г. – Ульяновской) губернии в доходную часть бюджета стали перечислять весь валовой доход предприятий, которые отныне могли свободно распоряжаться только оборотными средствами. Тресты и синдикаты были сняты с бюджетного финансирования, они могли получать заемные средства лишь путем банковского кредитования. На основе секретной инструкции НКФ №108 от 20 января 1923 г. были резко увеличены ставки подоходного налога, сильно увеличивался промысловый налог. С целью увеличения сбора налогов местные органы власти Симбирской губернии начали проводить массовую распродажу имущества должников, выручив за это 500 тыс. руб. Они обратились к центральному руководству с просьбой о срочном оказании финансовой помощи, пошли на серьезное (на 15-20%) сокращение управленческого Чуканов И.А. Указ. соч. С.127.

аппарата и административных расходов. В отношении частного сектора экономики била начата кампания по борьбе со «спекулянтами», были пересмотрена все патенты на торгово-посредническую деятельность. На промышленных предприятиях и в учреждениях было проведено директивное снижение зарплаты. В срочном порядке вводились новые местные налоги, увеличивалась квартплата. В сельском хозяйстве на 50% был сокращен сельскохозяйственный бюджет страны.268 Как мы видим, почти все названные меры носили преимущественно административный характер. «Успешное претворение в жизнь вышеперечисленных мероприятий, – пишет Чуканов,- позволило с осени 1924 г. временно преодолеть бюджетный кризис в Симбирской и других губерниях Среднего Поволжья [выделено нами. – А.Ф.] и спасти денежную реформу в целом по стране».269 Тем не менее, в 1925 г. вновь возник денежный кризис, вызванный теми же причинами и преодоленный аналогичными способами. Резюмируя вышеизложенное, Чуканов делает вывод: «Все эти меры, которые были проведены в 1924-1925 гг., позволили временно стабилизировать финансовую и денежную систему, использовать все позитивные итоги проведенной в стране и регионах в 1922-1924 гг. денежной реформы в целях некоторого ограниченного подъема ряда экономических показателей в стране и губерниях Среднего Поволжья».270 Итак, нетрудно заметить, что названный автор оперирует данными и выводами, относящимися к Симбирской губернии, необоснованно экстраполируя их на остальные губернии региона. Между тем, экономическая обстановка и финансовая ситуация в то время существенно различались не только в рамках региона, но и в отдельных его губерниях в различные периоды кредит. Уменьшались отчисления денежных сумм в Чуканов И.А. Указ. соч. С.127-130. 269 Там же. С.130. 270 Там же. С.131.

времени.

Не учитывать этих различий, исследуя рассматриваемую тему, просто невозможно. Исходя из этого, мы уже показали те методы государственного регулирования, которые применялись в Среднем Поволжье для преодоления последствий неурожая 1924 г. (именно этим обстоятельством были вызваны все те негативные экономические явления, которые Чуканов относит к проявлениям «структурного кризиса»). Эти методы, как было показано, в своей основе кардинально отличались от мероприятий, проводившихся в Симбирской губернии в это время и исследуемых Чукановым. С этой же точки зрения предлагаем рассмотреть особенности денежного обращения и финансовой политики в 1924-1925 гг. в других губерниях Среднего Поволжья. Обзоры состояния денежного обращения в Пензенской губернии за весь 1924/25 г. отмечают отсутствие у населения губернии «денежного голода» в прямом смысле этого слова, как это было в 1921-1922 гг. Недостатка наличности или каких-либо отдельных купюр в кассах финорганов и банков не ощущалось. Но в сельских районах, особенно удаленных от городов и железных дорог, в этот период наблюдалось «почти хроническое безденежье, усиленное еще и сравнительно слабым урожаем». Это негативно сказывалось на покупательной способности населения, а следовательно, и на состоянии рынка. В деревне в связи с недостатком наличных денег в течение всего неурожайного 1924/25 г. практиковался бартерный товарообмен, «в основу расчета при каковом положена действительная стоимость обмениваемых товаров». Но характерно, что даже в этих условиях «хронического безденежья», в отличие от ситуации 1921-1922 гг., «употребления суррогатов денег частного происхождения не было». В отдельных, единичных случаях «при мелких сделках между частными лицами незначительная часть причитающихся денег по обоюдному соглашению выплачивается и золотой монетой старого чекана».271 В основном же, население предпочитало продавать золотые и ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.31. Л. 347-347об.

серебряные монеты царской чеканки отделениям Госбанка.

Обменный курс «вольного рынка» на золотую десятку старого чекана колебался от 9руб.50 коп до 12 руб. в червонном исчислении.272 В целом червонец постепенно укреплял свои позиции. Если в сентябре 1924 г. за царскую десятирублевку давали 12 червонных рублей, то в апреле 1925 г. – уже 10 руб. 50 коп.273 При сделках с иностранной валютой курс американского доллара в Пензе находился на уровне в среднем 1,9 руб. за 1 доллар, курс английского фунта стерлинга - 9,2 руб. за 1 фунт.274 Таким образом, в этот период происходила стабилизация червонца относительно основных иностранных валют и золотой десятирублевки царской чеканки. Червонец прочно занял в сознании населения позицию внутренней твердой валюты, основного средства накопления, обращения и платежа. Эта тенденция была характерна как для страны в целом, так и для отдельных регионов, в том числе и для Среднего Поволжья. В Самарской губернии, например, в середине 1924 г. наблюдалась даже следующая картина: «Американский доллар начал дешеветь по сравнению с червонцем, потому что страна, изголодавшаяся по твердой валюте,.. теперь, когда появилась собственная валюта, уже перестала прибегать к доллару, а стала свои собственные сбережения обращать в червонец».275 Все это свидетельствовало о правильности проводимой финансовой политики и мер государственного регулирования экономики. В довольно своеобразной форме об этом рассуждал весной 1924 г. заведующий Самарского губфинотдела И.П. Нудьга: «Как мы могли подойти к этому положению, как могло это случиться, что в нашей стране с истощенным слабым хозяйством мы начинаем выходить из этого [финансового] хаоса? Это случилось только благодаря тому, что мы в течении всего этого времени весьма твердо 272 Там же. Л.357. Там же. Л.357, 740. 274 Там же. Л.740-740об.

проводили финансовую политику, и в обстановке развивающегося Говоря об основах этой промышленного и хозяйства, весьма жестко ее проводили.»276 сокращение эмиссии, обеспечение финансовой политики, он особо выделял следующие ее направления: роста сельскохозяйственного производства, расширение товарооборота, то есть те направления, которые в виде задач финансово-экономической политики рассматривались центральными и местными органами власти в начальный период нэпа. Итак, отметим особенности и значение финансово-экономической политики региональных органов власти Среднего Поволжья в 1922-1925 годах. В целом, эта политика проводилась в рамках финансовых преобразований, намеченных центральными партийно-государственными органами. Она была направлена на обеспечение стабильности червонца и должна была способствовать подъему промышленности и сельского хозяйства, а также росту и развитию товарно-денежных отношений. Специфический характер этого процесса в тот период заключался в том, что одновременно создавалась и совершенствовались система государственного регулирования экономики и финансов. Устойчивая валюта способствовала оживлению промышленного производства, создавала твердые основы для более правильного контроля и планирования в промышленности. «С переводом всяких исчислений и калькуляций на червонцы удастся точнее учитывать доходность или убыточность предприятий, – отмечалось в отчете Пензенского отделения Госбанка в июле 1923 г., – и тогда, быть может, хозорганы сумеют поставить производство так, чтобы оно... не давало реальных убытков».277 Денежная реформа 1922-1924 гг. и политика государственного ре 275 XI Самарский губернский съезд Советов... С.181. ХI Самарский губернский съезд Советов… С.181-182. 277 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.38. Л.184.

гулирования экономики имели большое значение для развития сельского хозяйства и укрепления экономических связей города и деревни. Крестьянство ощутило серьезное улучшение рыночных условий реализации своей продукции. Прекратились курсовые потери на совзнаках, уменьшились «ножницы цен» между промышленными и сельскохозяйственными товарами. Как писала в июле 1924 г. самарская газета «Коммуна», «отстаивая ее [твердую валюту], мы отстаиваем вместе с тем интересы крестьянства, ибо другого пути, как через твердый рубль, нет возможности привлечь крестьянское хозяйство к денежному и твердому обращению. В усилении этого обращения кровно заинтересовано само крестьянство».278 Денежная реформа снизила уровень инфляции и способствовала оживлению товарооборота. Она повысила роль денег как стимула сбережений, средства накопления и платежа. Это облегчило регулирование рынка и контроль над частным капиталом, укрепило позиции государственного сектора экономики. «Завершение денежной реформы несет выгоды для трудящихся масс и обуздает нэпачей», – утверждалось в передовице пензенского журнала «Под знаменем ленинизма».279 Таким образом, как отмечалось на III съезде Советов СССР в мае 1925 г., «реформа денежного всем обращения Союза удалась полностью. и Будучи подготовлена предшествовавшим хозяйственным финансовым строительством Союза ССР, она в свою очередь является основой дальнейшего ускоренного и более уверенного подъема во всех отраслях народного и государственного хозяйства». Коммуна. – 1924 - 4 июля. 279 Под знаменем ленинизма. – 1924 – №5. С.1. 280 Цит. по: Малышев А.И. и др. Указ. соч. С.131.

Глава 3 БЮДЖЕТНАЯ СИСТЕМА И НАЛОГОВАЯ ПОЛИТИКА ФИНАНСОВЫХ ОРГАНОВ РЕГИОНА. БАНКИ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 1920-Х ГОДОВ В условиях новой экономической политики в связи с переходом к регулируемым государством рыночным отношениям, переводом промышленных предприятий на хозрасчет и использованием экономических методов государственного воздействия на них в значительной мере возросло значение государственного бюджета как основного финансового плана страны. Государственный бюджет, тем самым, становился важнейшим инструментом контроля над экономикой, особенно над ее ключевыми отраслями. При этом одним из главных направлений совершенствования бюджетной политики в эти годы стало восстановление местных финансов с дифференциацией местных бюджетов. Таким образом, возрастало значение региональных бюджетов в общегосударственной росписи доходов и расходов. Одним из основных источников пополнения бюджета в рассматриваемый период являлись налоговые поступления. Поэтому исключительно важное значение в 1920-е гг. придавалось налоговой политике. С ее помощью решались не только экономические, но и социальные задачи: регулирование доходов и накоплений населения путем прямого обложения доходов и имущества, обеспечение интенсивных финансовых поступлений в бюджет, привлечение частного капитала в экономику или, наоборот, вытеснение его из народного хозяйства страны, перераспределение через налоговую систему национального дохода. Все это заставляло центральные и региональные финансовые органы очень тщательно планировать и продуманно осуществлять налоговую работу. Наряду с налоговой политикой серьезное воздействие на развитие экономики в период нэпа оказывала кредитно-финансовая система. Потребность в кредите и необходимость организации сети кредитных учреждений выявились в связи с задачами развертывания товарооборота и оказания помощи в восстановления сельского хозяйства и промышленности.

Кроме того, развитие кредитных отношений предусматривалось как одна из главных мер, направленных на обеспечение устойчивости советской денежной системы. Через банковскую систему также осуществлялось аккумулирование финансовых средств населения, организаций и учреждений и их инвестирование в те или иные отрасли и сферы экономики. Таким образом, бюджетная, налоговая и кредитная системы играли исключительно важную роль в финансовой политике центральных и местных органов власти. Они обеспечивали привлечение, накопление, распределение и вложение финансовых ресурсов в экономику. Следовательно, эти системы являлись мощными рычагами государственного воздействия на народное хозяйство как страны в целом, так и Среднего Поволжья в частности. На региональном уровне их проявление имело свои особенности и различия, которые будут исследоваться в этой главе. При рассмотрении данной темы перед исследователем стоят следующие проблемы. Как развивалась бюджетная система губерний Среднего Поволжья в первой половине 1920-х гг., какова был динамика бюджетных поступлений и расходных статей бюджета, как распределялись бюджетные статьи доходов и расходов в процентном отношении? Какова была роль налоговых поступлений в бюджетах средневолжских губерний, в какой степени государственные и местные налоги способствовали или тормозили развитие региональной экономики, насколько обременительны были налоговые платежи для граждан и организаций различных форм собственности? Каковы были направления работы кредитных учреждений региона, как распределялась их клиентура по формам собственности, какова была динамика инвестиционной активности банковских структур? Разрешить поставленные вопросы мы попытаемся в данной главе.

3.1. Бюджет губерний Среднего Поволжья в первой половине 1920-х гг. В начальный период нэпа в Среднем Поволжье начинала налаживаться бюджетная работа. Губернские бюджеты, как распределение доходных и расходных статей, составлялись здесь, начиная с 1922 г., однако до 1924 г., то есть до окончания финансовой реформы, «фактически они, кроме массы исписанной бумаги, ничего не давали, и местное хозяйство велось помимо бюджетных росписей».281 Положение местных бюджетов в начале 20-х гг. было катастрофическим. Бюджетные расходы, как правило, значительно превышали доходы. Так, в Пензенской губернии расходы бюджета за первую половину 1920 г. составили 13911 млн. руб., а доходы - только 10538 млн. руб. Дефицит составлял, таким образом, 3373 млн. руб. или 32% бюджета.282 В Самарской губернии сумма доходных поступлений казны в 1920 году выразилась в размере около 650 млн. руб., расходы же губернских ведомств по их сметам составили 6,5 млрд. руб.283 В Симбирской губернии в 1920 г. поступило в доходную часть бюджета 827,8 млн. руб., на 1921 г. финансовые органы запланировали расходы на сумму 13804 млн. руб.284 Государственный и губернские бюджеты в этот период еще были слиты воедино. Все расходы, включая проекты, имеющие сугубо региональное, а то и локальное значение, финансировались из Центра. Местные хозяйственные органы, ввиду этого, увеличивали свои расходные сметы, требуя недостающие 281 Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. – Пенза,1925. С.10. ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д.672. Л.245. 283 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.1934. Л.208, 213-214. 284 Отчетный бюллетень Симбирского губернского и городского Исполнительного комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов к Х съезду Советов Симбирской губернии (25 февраля 1921 г.). - Симбирск, 1921. С.39.

финансовые средства у центральных ведомств. В этих условиях финансирование регионального хозяйства носило дефицитный характер, и хотя на бумаге существовало стремление обеспечить выполнение всех возможных проектов местной власти, но на практике средства для этого выделялись нерегулярно и расходовались нецелевым образом. По выражению заведующего Пензенского губфинотдела И.В. Валентинова «раньше [то есть до 1922 г. - А.Ф.] мы жили в бедности, но широко. Были плохими хозяевами, занимались лишь хорошими проектами, не учитывая своих средств, мы были прекрасными фантазерами, но не могли, за отсутствием точного хозяйственного плана, правильно вести хозяйство. Мы не знали прихода и расхода».285 Ему вторил заведующий Самарского губфинотдела И.П. Нудьга, который, вспоминая о временах «военного коммунизма», говорил: «Всякий старый работник Самарской губернии знает, как мы жили в 1920 г. Губздрав и Губоно знают, за счет чего они существовали. Это был первый год..., когда они финансировались больше чем на 50% из каких-то источников, ничего общего с местными средствами не имеющими».286 Между тем, среди регионального руководства усиливалось понимание необходимости точно сбалансированного бюджета: «Значение правильно составленного бюджета состоит в том, чтобы, во-первых, подвести и учесть твердую материальную базу под всем нашим административным и хозяйственным аппаратом;

во-вторых, научиться бережливому, умелому и экономному обращению с материальными средствами;

в-третьих, установить контроль над этим расходованием».287 Первоочередными задачами, стоявшими перед финансовыми органами региона, являлись более точный учет доходов и расходов, всемерная Пензенский 10-й Губернский съезд Советов. Бюллетень №2. С.14-15. Третья сессия Самарского губисполкома 12-13 июля 1923 г. – Самара, 1923, С.109. 287 Доклад Самарского губисполкома 9-го созыва... за 1922 г. – Самара, 1922. С.31.

мобилизация оборотных средств и, по возможности, составление бездефицитных бюджетов. В этих целях, как и по всей России, вводилась платность услуг предприятий и организаций, ужесточалась налоговая политика, сокращались бюджетные расходы. Введение платности услуг было первой реакцией бюджетных организаций на объявление свободы торговли в первые месяцы нэпа. Была восстановлена плата за пользование услугами транспорта, средств связи, других государственных учреждений. В основе этого принципа лежало, в общем-то, здравое рассуждение о том, что поскольку государство не может взять на себя содержание всех граждан, то каждый должен платить за услуги, предоставляемые государством.288 Тем самым, предполагалось обеспечить приток средств граждан в казну и хоть ненамного замедлить темп эмиссии. Однако введение этого принципа во всей его полноте вызывало и негативные последствия в экономической жизни страны и регионов. Так, в сентябре 1921 г Самарское губстатбюро, анализируя «изменившуюся правительственную экономическую политику», делало следующие выводы: «Введение платности услуг, да притом еще в размерах, равных ценам вольного рынка, невольно вызывает резкий скачок вверх кривой необходимых кредитов и расходов... К тому же все требуют обязательно уплаты наличными, что еще более усугубляет... положение».289 Для разрешения этой ситуации необходимо было одновременно внедрять и другие источники местных доходов. 22 августа 1921 г. был издан декрет «О местных денежных средствах», которым «в целях более успешного и скорого удовлетворения местных административно-хозяйственных потребностей» были установлены местные налоги и сборы. Декрет ВЦИК и СНК от 9 декабря 1921 г. содержал перечень и определял предельные размеры местных налогов. В региональных финансовых органах почти сразу началась работа по 288 Пензенский 10-й Губернский съезд Советов. Бюллетень №2. – С.14. РГАЭ. Ф.1562. Оп.2. Д.417. Л.36.

составлению источниками налоговых перечня поступлений предполагавшихся были определены местных надбавки к налогов и сборов. В Пензенской и Симбирской губерниях основными государственным налогам, а также налоги и сборы с движимого и недвижимого имущества, то есть крупных объектов, приносящих своим владельцам определенный доход.290 В то же время в Самарской губернии, из-за неопределенности количества таких объектов и неразработанности системы местных налогов, главными источниками бюджетных доходов в первые месяцы нэпа становились мелкие налоги и разовые сборы с незначительных объектов обложения, как правило, относящихся к сфере городского хозяйства.291 Впоследствии и в Самарской губернии финансовые органы перешли к обложению крупных объектов. Уточненный состав доходов и расходов местных бюджетов и основные бюджетные права местных Советов были определены Временным положением о местных финансах и Положением «Об имуществах местных Советов», принятыми сессией ЦИК СССР в ноябре 1923 г. На местные бюджеты относились расходы по содержанию местных советских учреждений, квартирному довольствию воинских частей, коммунальному хозяйству, часть расходов на народное образование, здравоохранение, социальном обеспечение, сельское хозяйство, местный транспорт, промышленность местного значения и содержание органов труда. Местные доходы состояли из поступлений от местных предприятий, имуществ и мероприятий;

отчислений от государственных доходов, надбавок к государственным налогам и сборам;

местных налогов и сборов. Вместе с тем, как показывают отчеты региональных финансовых органов, местные налоги и сборы далеко не покрывали даже самых необходимых нужд губерний, уездов и городов Среднего Поволжья и других регионов. Например, 290 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.2010. Л.31-31об.;

Там же. Д.5325. Л.4-5.

в июле г.

Самарский губфинотдел, докладывая о ходе выполнения местного бюджета, сообщал, что при «общей сумме всех наших нужд» в 275 млн. руб. предполагалось собрать «всякого рода доходов денежных» только лишь 55 млн. руб. Остальные средства Самарский ГФО надеялся получить из Центра, но в Наркомфине в ответ на это заявили, что «Москва имеет возможность выделить... самую незначительную часть в качестве ссуды на оборотные средства», не более 15 млн. руб.292 Таким образом, губернские финансово-хозяйственные органы были поставлены перед необходимостью самим изыскивать необходимые средства для приведения в соответствие доходной и расходной частей местных бюджетов. Летом 1922 г. о таком положении дел были извещены все финансовые органы губерний Среднего Поволжья. Циркуляр Наркомфина от 30 августа 1922 г. информировал о том, что «начавшаяся в Наркомфине подготовительная работа по составлению нового бюджета проходит под знаком дальнейшего сокращения государственных расходов. Причем это сокращение мыслится в двойном направлении: 1) уменьшение числа потребностей, подлежащих удовлетворению;

2) дальнейшее перенесение некоторых расходов на местные средства... Все советские органы должны быть поставлены перед фактом неизбежного сокращения средств, которые сможет отпускать Центр».293 Большое значение для составления и исполнения региональных бюджетов имело также распоряжение ВЦИК Народному Комиссариату финансов от 10 октября 1922 г., в котором было предписано принять меры к увеличению государственных доходов, претворять в жизнь режим строгой экономии в расходовании средств, совершенствовать систему кредитных операций. Вместе с тем выдвигалось настойчивое требование упразднить объединение государственного и местных бюджетов.294 Местным органам власти следовало 292 293 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.33. Л.26об. ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.71. Л.5. Сборник декретов и распоряжений по финансам. – Т.IV. - М.,1922. С.121 в этих условиях «напрячь всю энергию для достижения успешного поступления всех видов установленных налогов, пошлин и сборов, а также существенно сократить бюджетные расходы на местные нужды». По сути дела, именно с этого момента началось составление местных бюджетов в Средне-Волжском регионе. В качестве предпосылок этого процесса рассматривались следующие условия: дифференциация губернских, уездных и городских бюджетов, прекращение взимания непредусмотренных законом налогов, планомерное сокращение бюджетных расходов, изыскание новых источников доходов местных бюджетов. В качестве первоочередной меры для «дальнейшего упорядочения составления местного бюджета» первоначально предусматривался рост налоговых поступлений. Например, в Пензенской губернии в 1921/22 г. доля налогов составляла 18,9% всех бюджетных доходов, а в 1922/23 г. - уже 31,4%.295 В Самарской губернии эта доля равнялась соответственно 14,9% и 27,7%.296 Эти показатели несколько превышали общероссийский и общесоюзный уровень, на котором налоги составляли в 1921/22 г. 9,4% всех государственных и местных доходов,297 а в 1922/23 г. - 26,9%.298 Рост налоговых доходов в бюджете, с одной стороны, снижал потребность в эмиссионных доходах и, тем самым, способствовал уменьшению темпа инфляции и укреплению рубля. Иллюстрируя это положение, заведующий Самарского Губфинотдела И.П. Нудьга говорил в декабре 1923 г.: «Если вы вспомните то положение, которое было два года тому назад, когда всего лишь 2% всех государственных расходов покрывалось за счет 122. 295 Вычислено по: ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д.1498. Л.120, 147. 296 Вычислено по: Краткий обзор деятельности Самарского губернского экономического совещания за 1922 г... С.21-22;

Доклад Самарского губисполкома 9-го созыва... С.32-33. 297 Народное хозяйство России за 1921-1922 г. С.233-234. 298 Сборник главнейших статистических сведений...за 1922 и начало 1923 года. - М.,1923. С.68.

нормальных доходов, и сопоставите это положение с настоящим, когда у нас дефицит в государственном бюджете составляет всего 25%,... то увидите, что дефицит в очень незначительной части своей покрывается за счет выпуска бумажных денег, не более как в 10% нашего бюджета. Из этих двух цифр - 2% и 90% - можете судить, как сильно мы выросли и как далеко шагнули вперед».299 С другой стороны, надеяться на увеличение налоговых поступлений можно было, только рассчитывая на постоянное поступательное развитие промышленности и торговли, а также на рост доходов населения. Однако в Среднем Поволжье, которое особенно сильно пострадало от голода 1921 г. и неурожая 1924 г. и где из-за аграрного характера хозяйства региона особенно сильно ощущался экономический ущерб от «ножниц цен» 1923 г., эти расчеты могли не оправдаться или оправдаться в очень незначительной степени. Так, например, Симбирское губэкосо в своем отчете за период с апреля 1922 г. по апрель 1923 г. констатировало незначительные экономические возможности местного хозяйства и низкую платежеспособность населения.300 В этих условиях резкое усиление налогового пресса могло негативно отразиться на состоянии экономики региона и привести к замедлению развития или даже свертыванию местной промышленности и торговли. На эту опасность уже тогда обращали внимание руководители региональных финансовых органов. Заведующий Пензенского Губфинотдела И.В. Валентинов в декабре 1922 г. говорил: «...Пензенская губерния не промышленная, а земледельческая, торговля и промышленность в ней только что начинают развиваться, а потому нам приходится с большой осторожностью и бережно относиться к возникающей торговле и не особенно сильно нажимать налоговый пресс, дабы не загубить в самом зачатке как торговлю, так и подрядную систему». XI Самарский губернский съезд Советов. С.130. 300 Отчет Симбирского губернского экономического совещания №3. С.4. 301 ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.19. Л.26.

Характерным примером в этом отношении может служить Симбирская губерния, где из-за несоответствия высоких налоговых ставок уровню платежеспособности торговли, промышленности и населения в 1923 г. на фоне расходящихся «ножниц цен» начался «весьма резкий падеж и сокращение» экономического развития.302 Этот пример оказался очень показательным (в отрицательном смысле) для соседних губерний Среднего Поволжья. Об экономическом положении Симбирской губернии упоминалось, например, на 3-й сессии Самарского губисполкома в июле 1923 г. «Я не знаю политики Симбирска, - говорил заведующий ГФО И.П.Нудьга, - но там был такой момент, когда одно время они совершенно прекратили своей налоговой политикой всю торговлю в Сызрани».303 Выходом из этого положения могло быть сокращение бюджетных расходов, увеличение неналоговых бюджетных доходов и дальнейшая дифференциация губернских бюджетов. На этих направлениях сосредотачивалась в дальнейшем бюджетная работа региональных финансовых органов. Сокращение бюджетных расходов предполагало, прежде всего, дальнейшее сокращение бюрократического аппарата государственных учреждений и их хозяйственных расходов. Первая волна сокращения штатов, проведенная в 1921-1922 гг. методом «красногвардейской атаки», прошла успешно. Но в дальнейшем опомнившаяся бюрократия оказывала активное сопротивление и «слишком разбухшие наши аппараты туго шли на сокращение».304 Вот как характеризовал это сопротивление председатель Самарского губисполкома Голощекин: «Ни один из завотделов... ни один раз не поставил перед собой задачи - уменьшения своих ненужных хозяйственных расходов, например, уменьшить на один автомобиль, уменьшить ненужную лошадь, ненужную машинистку или бухгалтера... Мы создаем одну комиссию за другой, и когда 302 Отчет Симбирского губернского экономического совещания №3. – С.94. Третья сессия Самарского губисполкома… - Самара,1923 г., С.110. 304 Доклад Самарского губисполкома 9-го созыва... – С.32.

одна комиссия делает постановление - сократить, это еще не значит, что это сокращение проведено. Нужно создать еще другую комиссию, которая проверила бы исполнение».305 В этих условиях неудивительно, что сокращение бюрократического аппарата и связанных с этим расходов шло вяло, когда сокращение штатов того или иного учреждения происходило не в связи с экономической целесообразностью, а по политическим мотивам. Например, в августе-октябре 1923 г. в Пензенской губернии по постановлениям уездных комитетов РКП(б) были уволены некоторые работники уфинотделов (фининспектор НижнеЛомовского уезда Уланов, инспектор косвенных налогов Городищенского уезда Нелидов и др.). Всех их заведующий Пензенского губфинотдела И.В. Валентинов характеризовал как «безусловно честных, преданных и вполне лояльных работников», профессионалов своего дела.306 «Провинились» же они, видимо, в том, что поддерживали во внутрипартийной борьбе Троцкого и его пензенских сторонников И.Валентинова и В.Костерина. Заведующий ГФО Валентинов также не избежал этой участи и был уволен со своего поста в апреле 1924 г. В основном, сокращение бюджетных расходов в этот период происходило в виде сокращения затрат на содержание непроизводственных учреждений и организаций (школ, больниц, воинских частей), и также несрочных расходов производственных учреждений (некоторых ремонтностроительных работ, мероприятий по повышению плодородия почвы и т.п.). В Самарской губернии расходы губернского бюджета в 1921/22 г. были сокращены по сравнению с 1921 г. на 29,7% (с 2347 тыс. до 1650 тыс. руб. золотом). «Достижение это получилось в результате... значительных жертв, на которые мы пошли в области народного образования, отдельных отраслей сельского хозяйства и благоустройства. С другой стороны, это результат 305 Третья сессия Самарского губисполкома… - Самара,1923 г. С.115. ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.20. Л.21-32.

вполне здоровой урезки на аппарат и на те мероприятия, которые являются в данных условиях излишними и неэкономными».307 Еще более жесткому сокращению подверглись расходы бюджета Самарской губернии в 1922/23 г. Сумма расходов по сметам хозяйственных ведомств была сокращена на 57,1% (с 35 до 15 млн. руб.), зарплата государственных служащих была исчислена в соответствии с госминимумом, «на другие весьма важные потребности... установлены весьма скромные нормы», исключены из сметы почти все строительные работы.308 Аналогичная картина наблюдалась в Пензенской губернии. Здесь в январе 1923 г. состоявшееся при Губфинотделе совещание по вопросу о фактическом выполнении местного бюджета на 1922/23 г. констатировало, что «бюджет находится в катастрофическом положении... Губотделы не выполняют утвержденных смет... Зарплата служащих выплачивается часто в размерах, превышающих сметные назначения в несколько раз... Местный бюджет приходит к пассивному состоянию и ему угрожает большой дефицит, покрытие которого путем исходатайствования пособия из Центра из дотационного фонда едва ли возможно».309 Из недостатка получаемых бюджетных средств вытекала «невозможность физического осуществления намеченных по сметам хозяйственных мероприятий». Расходные статьи местного бюджета в 1923/24 г. были обеспечены средствами всего на 45,8% (3192 тыс. руб. вместо запланированных 5380 тыс. руб.).310 Сокращение бюджетных расходов, как можно заметить, чрезвычайно болезненно сказывалось на хозяйственном положении средневолжских губерний и не позволяло в полной мере профинансировать их насущные Доклад Самарского губисполкома 9-го созыва... 10-у губернскому съезду Советов... – С.32. 2 Вторая сессия Самарского губисполкома... 25-26 марта 1923 г. … – Самара,1923. С.18-19. 309 ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д.1587. Л.73-75. 310 Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. – Пенза,1925. С.100, 102.

потребности. Но этой же причине государственными органами устанавливались совершенно мизерные размеры оплаты труда ряда категорий работников. Так, в середине 1924 г. минимальная заработная плата составляла в Самарской губернии 4 руб. в месяц,311 в Пензенской губернии 5 руб.,312 а средняя зарплата колебалась в размерах 30-35 руб. в месяц. На содержание одного больного в больницах Самары отпускалось по 10 коп в день бюджетных средств.313 На этом фоне в связи с недостаточным бюджетным финансированием государственных учреждений в их отношениях между собой наблюдалось своеобразное соперничество за обладание большей долей «бюджетного пирога». Ведь по смыслу Положения о местных бюджетах все местные доходы должны были поступать в кассы губфинотделов и зачисляться в депозит губисполкомов. Покрытие же расходов всех учреждений, включенных в местный бюджет, производилось в уравнительном порядке по усмотрению губисполкомов. Таким образом, доходы одних ведомств должны были покрывать дефицитность других. Вот это и не устраивало «доходные» учреждения, и они всеми силами старались скрыть свои доходы от губфинотделов и направить их на удовлетворение своих потребностей. Такая модель поведения была характерна, например, для Симбирского коммунального отдела. «Вычеркнутый из списков на государственное снабжение и поставленный на начала хозрасчета, коммунальный отдел смотрит на все свои доходы как на средство расширения предпринимательской деятельности и улучшения благосостояния коммунального хозяйства... Со своей колокольни он прав,… так как в расходном расписании не предусмотрена Годовая работа Самарского губкома РКП(б) от XI до XII Губпартконференции (март 1923 - апрель 1924 г.),- Самара, 1924. С.11. 312 Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. С.125. 313 РГАСПИ. Ф.17. Оп.15. Д.39. Л.11.

амортизация его предприятий и, построение и, главное, а исполнение возможно, местного некоторые бюджета было другие очень и расходы».314 Но становилось очевидно, что при таком подходе правильное затруднительно, многие дотационные региональные учреждения организации должны были «оставить в воспоминание о себе только вывески». Одним из направлений оптимизации бюджетных расходов могло стать сокращение административного аппарата в результате укрупнения волостей и уездов губерний Среднего Поволжья. Этот процесс можно рассмотреть на примере Пензенской губернии. Укрупнение волостей здесь было произведено на основании постановления ВЦИК РСФСР от 12 ноября 1923 г., которое вступило в силу в губернии с 1 января 1924 г.315 Процесс укрупнения сводился, главным образом, к ликвидации волостей, возникших в революционный период так называемым явочным порядком. В результате этого произошло сокращение расходов как государственного, так и местного бюджетов, всего на сумму 1220 тыс. руб. (в дензнаках 1923 г.) или 4067 руб. золотом в месяц. После укрупнения волостей зарплата работников волостных исполкомов и сельсоветов была увеличена приблизительно вдвое. Было достигнуто частичное повышение квалификации низовых финансово-налоговых ячеек в волисполкомах. Аналогичные результаты дало укрупнение волостей и в других губерниях Среднего Поволжья. При этом в Самарской губернии в 1923/24 г. содержание одного волисполкома обходилось в 1500 руб. в год. «Принимая во внимание, что содержание дореформенного [оговорка;

вероятно, «дореволюционного»А.Ф.] волостного Правления средней волости обходилось в 1914 г. в... губернии в 4000 руб., приведенную сумму следует признать очень умеренной». 316 Ввиду недостаточности налоговых поступлений и незначительных Экономический путь. - 1922 - 18 февраля. 315 ГАПО. Ф.Р-313. Оп.9. Д.123. Л.229-232об. 316 Третья сессия Самарского губисполкома. 12-13 июля 1923 г. С.117.

размеров налогооблагаемой базы в местном бюджете большую роль должны были играть неналоговые доходы. «Местное хозяйство, имеющее в своем распоряжении наиболее активные предприятия легкой индустрии и коммунального хозяйства, должно играть в доходной части местного бюджета превалирующее значение»,- указывалось в резолюции 1-го Всесоюзного совещания финансовых работников 26-28 июня 1924 г.317 Структура неналоговых доходов союзного бюджета, сложившаяся к середине 1920-х годов, выглядела следующим образом. На первом месте - доходы транспорта и средств связи, в первом полугодии 1924/25 г. по сравнению с первым полугодием 1923/24 г. они выросли с 304,3 млн. руб. до 453,2 млн. руб. и составляли 57,86% всех неналоговых доходов в 1923/24 гг. и 70,98% в 1924/25 гг. На втором месте находились доходы от торговли, промышленности и банков, которые увеличились за год с 15,5 млн. руб. до 52,7 млн. руб., но в общей структуре неналоговых доходов их доля за год сократилась с 21,73% до 10,14%. Третье место занимали лесные доходы и доходы от земельных имуществ;

их величина возросла в рассматриваемый период с 16,5 млн. руб. до 28,3 млн. руб., но в структуре неналоговых доходов их доля снизилась с 20,41% до 18,88%318. Общий рост неналоговых государственных доходов по стране с 1922/23 по 1924/25 гг. выражают следующие цифры:319 ГОД ВСЕГО ГОСДОХОДОВ 1922/23 1923/24 1924/25 1322 млн. руб. 1917 млн. руб. 2478 млн. руб. НЕНАЛОГОВЫХ ДОХОДОВ 417 млн. руб. 814 млн. руб. 1187 млн. руб. ПРОЦЕНТНОЕ ОТНОШЕНИЕ 31,5 42,4 47, 317 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.872. Л.34об. ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.49. 319 Там же. Л.49об.

Таким образом, авторы доклада о неналоговых доходах на III-м 06щегубернском совещании финработников Пензенской губернии (12 сентября 1925 г.) делали вывод о том, что «неналоговые госдоходы в условиях своего постепенного развития в состоянии обеспечить значительную часть потребностей Союза, ослабляя тем самым налоговое бремя для широких трудящихся масс».320 Рассмотрим с этой точки зрения неналоговые доходы в бюджетах губерний Среднего Поволжья. Наиболее сложное положение в области неналоговых поступлений складывалось в Симбирской губернии. Ярко выраженный аграрный характер экономики губернии, неразвитость местной промышленности и коммунального хозяйства не позволяли надеяться на пополнение фонда неналоговых доходов за счет этих отраслей хозяйства. В то же время неурожай и голод 1921 г. наиболее сильно затронул Симбирскую губернию и это обстоятельство также сказывалось на динамике как налоговых, так и неналоговых поступлений в этот период. В 1923/24 г. неналоговые доходы в губернском бюджете составляли всего 13,33% общей суммы поступлений.321 Наиболее крупными неналоговыми доходами являлись следующие:

- отчисления от лесных доходов и доходы от побочного использования лесных угодий (сенокосы, пашни, смолокурение, углежжение и т.д.) - 12,5% неналоговых доходов в 1923/24 г.;

- доходы от государственных земельных имуществ (пахотных угодий, лугов и проч.)- 3,49% неналоговых поступлений;

- доходы от рыбных угодий местного значения - 1,16% неналоговых 320 ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.49об. ГАУО. Ф.р-183. Оп.1. Д.1065. Л.61.об.

доходов.322 Таким образом, в структуре неналоговых доходов Симбирской губернии в этот период на первое место выдвигались доходы от лесных угодий и земельных имуществ, доходы же местной промышленности и торговли занимали одно из последних мест. Это позволяет сделать вывод о том, что экономика Симбирской губернии в рассматриваемое время носила «присваивающий», потребительский, а не «производящий» характер, она основывалась, в целом, на эксплуатации природных ресурсов, а не на развитии местной промышленности, для чего тогда не было условий и средств. В Пензенской губернии задача увеличения неналоговых доходов местного бюджета была поставлена II Общегубернским совещанием финансовых работников (20-22 июня 1924 г.): «Наша задача – составить бюджет мощный, реальный, который бы давал средства на укрепление нашей хозяйственной жизни, для достижения чего необходимо увеличения доходов за счет неналоговых эксплутационных доходов и переложения тяжести налогового бремени на нетрудовой элемент».323 С этой целью еще в 1922/23 г. были определены источники неналоговых доходов в губернии;

в каждом губотделе и предприятии, генерирующем госдоходы, были выделены ответственные лица, отвечающие за их взимание. За правильностью поступления неналоговых доходов в губернском городе наблюдало первоначально Налоговое отделение, в уездах особые комиссии;

впоследствии было создано специальное Управление государственных доходов. Отдельные виды неналоговых доходов в Пензенской губернии распределялись следующим образом. Первое место, как и в Симбирской губернии занимало лесное хозяйство и доходы от его использования. Эти доходы выразились за 10 месяцев 1924/25 г. в сумме 1723,3 тыс. руб., доходы 322 Там же. Л.67-68. ГАПО. Ф.р-313. Оп.10. Д.З9. Л.15об.

же за весь 1923/24 г. составляли 1237,2 тыс. руб. Таким образом, рост лесных доходов составил за год 88%. На долю лесных доходов в общей сумме неналоговых поступлений в 1924/25 г. приходилось 89,91%. Второе место среди неналоговых доходов Пензенской губернии занимали доходы государственной промышленности и торговли. В течение 1923/24 г. было получено по этой статье доходов от промышленных предприятий 2,7 тыс. руб. и от торговли 123,7 тыс. руб. По сравнению с 1922/23 г. прибыль промышленных предприятий возросла на 10%, а прибыль торговых заведений - более чем на 200%. Всего торгово-промышленные доходы в 1923/24 гг. давали 21,25% неналоговых доходов губернии. Третье место в сумме неналоговых доходов занимали отчисления от штрафов, пошлин и различных сборов. За 10 месяцев 1924/25 г. было собрано 57,9 тыс. руб. против 46,9 тыс. руб. за весь 1923/24 г. Прирост составил 23%. Доля этой доходной статьи в 1924/25 г. составляла 3,02% неналоговых доходов.324 Наконец, на четвертом месте в Пензенской губернии находились доходы от государственных земельных имуществ. Несмотря на неблагоприятные условия (медленность восстановления сельского хозяйства после гражданской войны, влияние неурожаев 1921 и 1924 гг., недостаток в совхозах средств производства) эти доходы за 10 месяцев 1924/25 г. выразились в сумме 54,06 тыс. руб., в то время как за весь 1923/24 г. - 30,14 тыс. руб., то есть прирост составил 79%. В целом, доходы от госземимуществ в 1924/25 г. составили 2,82% всех неналоговых поступлений. Итак, хотя в общей сумме неналоговых доходов в Пензенской губернии львиную долю занимали доходы от эксплуатации лесных угодий, но в структуре неналоговых доходов значительную роль также играла прибыль предприятий местной промышленности и торговли. Благодаря предоставлению значительных налоговых льгот в этот период наблюдался динамичный рост ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.50-51..

основных показателей торгово промышленных предприятий и заведений. Таким образом, бюджетные поступления неналогового характера в Пензенской губернии в определенной степени базировались на доходах производственной сферы, хотя эти доходы не имели еще определяющего значения в структуре неналоговых поступлений. В общей сумме бюджетных доходов губернии неналоговые доходы составляли в 1923/24 г. 32,44%, в 1924/25 г. - 37,06%.325 В Самарской губернии среди бюджетных поступлений неналоговые доходы в 1921/22 г. составили 82,5%.326 Но «достижение» это получилось не вследствие особой развитости местного хозяйства, торговли и промышленности, а из-за неорганизованности в тот период фискального аппарата, слабости налоговых органов и низкой собираемости налогов. В течение следующего года шло выравнивание структуры губернских доходов в сторону роста налоговых поступлений и уменьшения неналоговых. Это объяснялось тем, что « неналоговые доходы в губернском бюджете занимали очень большое место, так что вычисления их были несколько преувеличены».327 Уже в 1922/23 г. доходы неналогового характера составили 34,9% всех доходов. В дальнейшем предполагалось постепенное увеличение доли неналоговых доходов в губернском бюджете до 53% в 1923/24 г. и 62% в 1924/25 г. Эти расчеты были основаны на следующих обстоятельствах: включении в доходную смету бюджета своим сальдо доходов от местной промышленности и значительном повышении отчислений от лесных доходов и эксплуатации государственных земельных имуществ;

переводе на червонное исчисление тарифов за коммунальные услуги и пользование коммунальными имуществами, что должно было устранить негативные последствия обесценения дензнаков Сборник статистических сведений по Пензенской губернии. 1920-1926 гг.С.672—673. 326 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.34. Л.48.об. 327 Там же. Д.65. Л.31.

при повышении собираемости этих доходов. В реальной действительности уровень неналоговых доходов в бюджете Самарской губернии, поднявшись до 53% в 1923/24 гг., стабилизировался в 1924/25 г. в пределах 52% всех доходов.329 Это свидетельствовало о некотором замедлении к середине 1920-х гг. темпов экономического роста губернии и об усилении на этом фоне значения налоговых поступлений в губернском бюджете. В структуре неналоговых доходов Самарской губернии первое место занимали доходы от предприятий, имуществ и оброчных статей (23,7% доходов в 1922/23 г. и 53,1% всех доходов в 1923/24 г.). На втором месте находились отчисления с доходов от земель и лесов (7% всех доходов в 1923/24 г.).330 Поступления от пошлин и сборов, составляя 1,3% доходов в 1923/24 г., занимали третье место.331 Таким образом, базой неналоговых доходов губернского бюджета являлись доходы местной промышленности и коммунального хозяйства. Это объяснялось наиболее значительным развитием торговли и промышленности в Самарской губернии среди других губерний региона, а также тем, что при построении местного бюджета основной упор делался на использование городских доходов. Интересно в этой связи сравнить городские бюджеты трех губерний Среднего Поволжья. Прежде всего, следует заметить, что городов, как крупных экономических центров, в регионе было мало. Как отмечали, например, инспекторы Наркомфина, проверявшие в марте 1925 г. положение дел в Пензенской губернии, «городская жизнь здесь развита слабо... Хотя кроме г. Пензы в губернии насчитывается 15 городов,...но все эти города мало чем отличаются от крупных селений, а в некоторых случаях последние гораздо Местный бюджет Самарской губернии на 1923/24 г. - Самара,1924. С.5. 329 Вторая сессия Самарского губисполкома. 24-25 июля 1925 г. - Самара, 1925. - С.174. 330 Местный бюджет Самарской губернии на 1923/24 г. С.6-7, 116. 331 ГАСО. Ф.р-142. Оп.1. Д.112. Л.19.

больше и сильнее своих уездных городов».332 Аналогичная картина наблюдалась и в Симбирской губернии: «В Ульяновской губернии с более или менее значительным бюджетом имеется всего два города: Ульяновск и Сызрань - причем главнейшее место принадлежит губернскому городу, на долю которого приходится значительно больше доходов всех городов губернии вместе взятых».333 В Самарской губернии в 1925 г., по данным губисполкома, в 8 городах насчитывалось 283,8 тыс. жителей, что составляло 12,73% населения губернии.334 Тем не менее, городские бюджеты в первой половине 1920-х годов играли существенную роль в структуре губернских бюджетов, демонстрируя значительную динамику роста и углубление функционального значения. При этом бюджеты губернских городов, в связи с большим развитием в них промышленных и торговых предприятий, строились на основе использования, главным образом, неналоговых доходов. Например, в бюджете г. Пензы неналоговые доходы составляли в 1923/24 г. 75,5% доходов,335 в бюджете Самары они равнялись 81,9%,336 а в бюджете г. Симбирска - 80%.337 Важным направлением бюджетной работы в этот период стала дифференциация местных бюджетов. В течение 1922-1924 гг. в губерниях Среднего Поволжья производилось выделение в отдельные сметы губернских, уездных и городских бюджетов. Необходимость такой дифференциации была подтверждена I Всесоюзным совещанием финансовых работников в июне 1924 г. Согласно постановлению Совещания, основой местного бюджета должны были стать городской и волостной бюджеты. Целями их выделения являлось ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.128. 333 По вопросам коммунального хозяйства в Ульяновской губернии. - Карсун, 1925. С13. 334 Местный бюджет Самарской губернии на 1924-25 г. С.72. 335 Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. С.113;

см. также Приложение 5. 336 РГАСПИ. Ф.17. Оп.15. Д.39. Л.10. 337 По вопросам коммунального хозяйства в Ульяновской губернии… - С.19.

обеспечение правильного ведения местного хозяйства, а также разгрузка доходной и расходной частей губернского и уездного бюджетов при одновременно максимальном увеличении объема городского и волостного бюджетов.338 Данные цели уточнялись в соответствии с местными условиями региональными органами власти. Так, в соответствии с решениями 1-го Губернского съезда финансовых работников Пензенской губернии в июле 1923 г. дифференциация бюджетов и разграничение доходных статей производилось на основе процентных отчислений в губернский бюджет от валового дохода соответствующих губфинотделом. бюджетов, устанавливаемых губисполкомом и К расходным статьям уездных и городских бюджетов относились все расходы, производимые на их территории, за исключением расходов губернского и общегосударственного значения. Исчисление доходов и расходов должно было производиться в твердых денежных единицах. При этом предприятия, переведенные на хозрасчет, участвовали в местном бюджете своим сальдо, а финансируемые в сметном порядке входили в местный бюджет всеми своими доходными и расходными статьями.339 Чистая прибыль промышленных предприятий, за исключением определенного фиксированного процента на амортизацию, распределялась соответствующими исполкомами. Причем Наркомфин СССР рекомендовал следующую схему распределения этих средств: 20% - в резервный капитал, 5-10% - в фонд улучшения быта рабочих и служащих (ФУБР), 15-20% - в промфонд, 40% - в местный бюджет, 10-20% оставалось на балансе предприятий (нераспределенная прибыль).340 Во взаимоотношениях губернских бюджетов с городскими и уездными была установлена полная децентрализация. Губернские бюджеты охватывали исключительно нужды общегубернского значения и соответствующие 338 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.872. Л.35. ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.7. Л.67-68. 340 Там же. Оп.10. Д.35а. Л.23.

источники отдельное доходов.

Затем проводилось дальнейшее разделение функций между уездами и волостями. Волости обособлялись в хозяйственные единицы и за уездными исполкомами оставалось лишь общее регулирование уездного хозяйства и содержание тех учреждений, которые по своему местоположению обслуживали несколько волостей сразу, а также те расходы, которые были непосильны для волостей. Дифференциация бюджета на территории губерний и наделение имущественными правами подлежащих исполкомов не означало их хозяйственного обособления, поскольку планирование и осуществление их бюджетных планов происходило под непосредственным контролем губернских финансовых органов. Постепенно совершенствовались принципы организации бюджетной работы. Последовательно применяя эти принципы на практике, региональные финансовые органы стремились построить сбалансированные, бездефицитные бюджеты на основе максимально полного исполнения доходных и расходных статей. Рассмотрим динамику и структуру бюджетных поступлений и расходов в регионе. Анализируя эти показатели, можно в целом отметить заметный рост бюджетных цифр. Например, бюджет Пензенской губернии 1924/25 г. увеличился по отношению к бюджету 1923/24 г. на 24%, а по отношению к бюджету 1922/23 г. - на 32%.341 В Самарской губернии цифры бюджетных доходов и расходов возросли в 1923/24 г. по сравнению с 1922/23 г. на 132,71%, а в 1924/25 г. - еще на 51,96%.342 Бюджет Симбирской губернии вырос в 1924/25 г. по сравнению с 1923/24 г. на 66,1%.343 Этот рост объяснялся более полным выявлением и использованием доходных источников и существенной урезкой бюджетных расходов в губерниях региона.

341 Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. - С.107. Вычислено по: Местный бюджет Самарской губернии на 1923/24 г. С.5, 110;

2-я сессия Самарского губисполкома. 24-25 июля 1925 г. С.173. 343 См. ГАУО. Ф.р-183. Оп.8 «с». Л.151.

Участие отдельных бюджетов в общей сумме губернских бюджетов характеризовалось следующими данными. В Пензенской губернии доля губернского бюджета вместе с губернским городом в общегубернской смете постепенно уменьшалась. Если в 1922/23 г. они составляли 62,4% бюджета, в 1923/24 г. – 49%, то в 1924/25 г. дошла до 40,3%. В то же время доля уездных бюджетов возросла с 37,6% в 1922/23г. до 42,4% в 1924/25 г. Волостные бюджеты, введенные с января 1924 г., возросли в бюджете 1923/24 г. всего на 5%, но в 1924/25 г. они продемонстрировали значительный рост, достигнув 17,3%. Аналогичная картин наблюдалась в Самарской губернии, где доля губернского и городского бюджетов в 1922/23 г. составляла 67% общегубернского бюджета, в 1923/24 г. - 47,98%, а в 1924/25 г. - 44%. В то же время доля уездных бюджетов возросла незначительно - с 33% в 1922/1923 г. до 34% в 1924/25 г. Волостные же бюджеты, участвовавшие в губернском бюджете 1923/24 г. в размере 15,55%, увеличили свою долю в бюджете 1924/25 г. до 17,6%.344 Все это показывало, что дифференциация региональных бюджетов по территориальному признаку стала углубляться и занимать прочное место в строительстве бюджетов губерний Среднего Поволжья. Отдельные виды доходов в различных бюджетах были неодинаковы. В Пензенской губернии в волостных бюджетах преобладающее значение имели отчисления и надбавки к госналогам и госдоходам (59,8%, в 1924/25 г. и 62,4% в 1925/26 г.) при сравнительно слабом участии в них неналоговых доходов (24,4% в 1924/25 г. и 10% в 1925/26 г.). В городском бюджете Пензы, наоборот, центральное место занимали неналоговые доходы, главным образом коммунальные (75,5% в 1924/25 г. и 78,5% в 1925/26 г.). В губернском бюджете и уездных бюджетах центр тяжести в доходной части смещался также в сторону надбавок к госналогам и госдоходам. В губернском бюджете в 1924/ XI Самарский губернский съезд Советов... С.183-184;

2-я сессия Самарского губисполкома. 24-25 июля 1925 г. С.173.

г.

надбавок было 32,7%, в 1925/26г. - 40,8%;

неналоговых доходов в 1924/25 г. было 25,9%, в 1925/26 г. - 20,1%. В уездных бюджетах отчислений и надбавок в доходной части было в 1924/25 г. 26,2%, в 1925/26 г. 54,2%;

неналоговых доходов было в 1924/25 г. 23,6 %, в 1925/26 г. - 17,6%.345 В Самарской губернии, как было показано, значительную роль в бюджете играли неналоговые доходы. В 1924/25 г. они составляли 52% бюджетных доходов губернского бюджета, отчисления и надбавки поступили в размере 27,7%.346 В бюджете губернского города в 1924/25 г. неналоговых доходов было 65%, налоговые доходы дали 34%.347 В уездных же бюджетах, наоборот, на неналоговые доходы приходилось 30% всех доходных поступлений, в волостях - лишь 28%. Среди отчислений и надбавок к налогам в уездных и волостных бюджетах наибольшую роль играли отчисления от единого сельхозналога, доходы от которых с 1924 г. впервые были переданы в распоряжение уездов и волостей. В уездных бюджетах эта доходная статья составила в 1924/25 г. 18,9% всех доходов.348 Хотя это и увеличило доходную базу уездных и волостных бюджетов, но возможности эти на первых порах использовались ими мало. Однако в этом отношении построение бюджета Самарской губернии явилось своего рода «революционным» и показательным для других губерний Среднего Поволжья. «Революционность» этого шага заключалась в том, что впервые с начала нэпа изменялись принципы распределения доходов и расходов между губернским, уездными, городскими и волостными бюджетами. Прежде всего, Самарский губисполком отказался от тех средств, которые до этого момента изымались непосредственно из деревни. В 1924/25 г. губисполком отказался от Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924/25 г. С.113 ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.71-71об. 346 Третья сессия Самарского губисполкома. 3-4 ноября 1924 г. - Самара. 1924. С.57-58. 347 Вторая сессия Самарского губисполкома. 24-25 июля 1925 г. - С.175. 348 Третья сессия Самарского губисполкома. 3-4 ноября 1924 г. С.58-59.

надбавок и отчислений от сельхозналога, предоставив их всецело в распоряжение волостям и уездам;

в 1925/26 г. в губернский бюджет перестали поступать отчисления от лесных доходов и от госземимуществ. На долю губернского бюджета и бюджета г. Самары остались исключительно городские доходы. В соответствии с этим к уездным бюджетам отошли все доходы от сельскохозяйственных имуществ, от промышленных предприятий уездного значения, 15% с суммы лесных доходов, 25% доходов от госземимуществ, 40% от реализации госфондов и весь промысловый налог. Все остальные уездные доходы были распределены между городскими и волостными бюджетами, причем в основу распределения был положен территориальный признак: города получили все те доходы, который являлись доходами чисто городскими и все местные налоги, взимаемые в городах;

волостные же бюджеты стали распоряжаться всеми местными налогами, надбавкой к промысловому налогу, всеми доходами от предприятий местной промышленности, находящихся в волостях, и, кроме того, им предоставлялись все доходы от сельхозналога. Все это должно было служить базой для волостных и уездных бюджетов.349 Таким образом, при распределении функций между бюджетами разных уровней на долю губернского и городских бюджетов достались доходы городского хозяйства, доходы же от сельского хозяйства поступали в распоряжение уездных и волостных бюджетов, укрепляя их материальную базу. Расходная часть бюджета также весьма различалась по губерниям Среднего Поволжья. В Пензенской губернии на первом месте были административные расходы, куда включались расходы на административные учреждения, охрану правопорядка и содержание войсковых помещений. Эти расходы составляли 31,5% в 1923/24 г. и 34,9% в 1924/25 г. Далее шли расходы на народное образование (28,4% в 1923/24 г. и 28,1% в 1924/25 г.), на здравоохранение (11,7% и 12,6% соответственно), на коммунальное хозяйство Вторая сессия Самарского губисполкома. 24-25 июля 1925 г. С. 178-179.

(15,5% и 9,1%).350 В Симбирской место также выдвигались (Ульяновской) губернии на первое административные расходы, которые возросли с до 23,7%.

23,2% в 1923/24 г. до 27% в 1924/25 г. Расход на народное образование занял второе место в расходной смете, сократившись за это время с 30,9% Далее шли расходы на здравоохранение (17,1% и 15% соответственно) и на коммунальное хозяйство (15,1% и 12,7%). Несколько сократились и расходы на сельское хозяйство (с 5,4% до 4,9% расходной сметы).351 Таким образом, структура бюджетных расходов в Пензенской и Симбирской губерниях была идентичной. В Самарской же губернии в расходной части бюджета первое место занимали расходы по коммунальному хозяйству (34,6% в 1923/24 г. и 36% в 1924/25 г.). На втором месте стояли расходы на народное образование (20,8% в 1922/24 г. и 24,6% в 1924/25 г.), затем административные расходы (16,6% и 18,3% соответственно) и расходы на здравоохранение (12% и 9,7%).352 В целом, расходная часть бюджетов всех губерний Среднего Поволжья строилась по территориальному принципу. Губернский бюджет удовлетворял не только широкие потребности общегубернского значения, включая содержание губисполкома, финансирование имеющих общегубернское значение мероприятий в области сельского хозяйства, а также крупное дорожное строительство. К уездным бюджетам относились расходы, имевшие общеуездный характер, главным образом по содержанию уездных исполкомов с их отделами, судебных органов, школ в уездных городах, уездных больниц и по проведению сельскохозяйственных мероприятий уездного значения. Все остальные расходы, в том числе на сельские школы и фельдшерские пункты, а также вся волостная агрономическая сеть передавались в волостные бюджеты. При этом в Самарской губернии все основные доходные и расходные статьи 350 Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924/25 г. С.120. См. ГАУО. Ф.р-183. Оп. 8 «с». Д. 57. л.151. 352 РГАСПИ. Ф.17. Оп.15. Д.39. Л.11.

бюджета были связаны с городским хозяйством, а в Пензенской и Симбирской губерниях – с сельским хозяйством. Бюджеты всех губерний Среднего Поволжья носили ярко выраженный социальный характер, от 30 до 45% всех расходов приходилось на народное образование, здравоохранение и социальное обеспечение. Если проследить статистику выполнения бюджетных статей, то можно отметить недостаточное исполнение как доходной, так и расходной частей бюджетов Средневолжских губерний. Например, в Симбирской губернии в 1923/24 г. налоговые поступления были выполнены в размере 88,9%;

финансирование народного образования осуществлялось в размере 33%, здравоохранения – 18%, коммунального хозяйства - 12%.353 Бюджет Пензенской губернии в 1923/24 г. был выполнен в доходной части на 84,3%, в расходной - на 45,8%.354 В Самарской губернии в 1924/25 г. бюджетные доходы были получены в объеме 92%, а бюджетные расходы исполнены в размере 74%.355 Это означало, что доходные поступления оказывались меньше запланированных, так как платежеспособность населения и доходность промышленности и торговли оставались на низком уровне, а доходы от сельского хозяйства были подвержены сезонным и годовым колебаниям. Из-за низкого уровня доходов не удавалось в достаточной степени профинансировать расходные статьи бюджета, и без того скудные. Недостаточное же финансирование сельского хозяйства и промышленности не позволяло рассчитывать на рост их доходов. Создавался замкнутый круг, выйти из которого без помощи значительных вливаний из общегосударственных средств было очень затруднительно. Во всех губерниях Среднего Поволжья на протяжении первой половины 1920-х годов образовывался бюджетный дефицит. В Пензенской губернии в 353 Чуканов И.А. Указ. соч. – С.93-94.. Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. – С.102.

1923/24 г. он составлял 13,3% бюджета, в 1924/25 г. - 8,9%.356 В Ульяновской губернии дефицит бюджета в 1923/24 г. составлял 10,2%, в 1924/25 г. – 15,2%.357 В Симбирской губернии в 1923/24 г. бюджетный дефицит был равен 7%, в 1924/25 г. - 4,9% бюджета.358 Для покрытия этого дефицита привлекались дотации и субвенции из центра. Самостоятельно решить проблему сбалансированности местного бюджете в какой-то степени попытались финансовые органы Самарской губернии. В середине 1920-х годов, как указывалось, они изменили структуру губернского бюджета. Основными бюджетами стали городские и волостные, а уездные и губернский бюджеты являлись подсобными и служили для регулирования всех остальных бюджетов. Для поддержания уездных и волостных бюджетов создавались уездные регулирующие фонды. При этом значительные финансовые потоки направлялись в волости на удовлетворение непосредственных нужд деревни через вовлечение в процесс бюджетной работы самого населения. Одновременно ставилась задачи обратить как можно больше средств на хозяйственно-восстановительные цели и, тем самым, изменить потребительский характер бюджета. Но для выполнения этой программы также требовались значительные средства из общегосударственного бюджета. Следовательно, государственные дотации были в тех условиях неизбежны и закономерны. В целом, проанализировав бюджетное хозяйство региона первой половины 1920-х годов, можно отметить, что в это время в губерниях Среднего Поволжья осуществлялась политика, направленная на получение сбалансированного бюджета. Губернские финансовые органы стремились полнее выявить и учесть доходы и как можно строже контролировать расходы 355 Вторая сессия Самарского губисполкома. 24-25 июля 1925 г. С.173,175. Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. – С.99, 106. 357 Что сказал хозяин губернии. Резолюции ХIV губернского съезда Советов Ульяновской губернии. - Ульяновск,1925. С.10. 358 Местный бюджет Самарской губернии на 1923/24 г. – С.5;

Вторая сессия бюджета.

Хотя это и имело Таким определенные отрицательные пообразом, в этот период местными следствия, однако, в общем, позволяло поддерживать достигнутый уровень хозяйственного развития. финансовыми органами Среднего Поволжья в целом была выполнена задача, поставленная перед ними центральными финансовыми ведомствами – содержание и бюджетное обслуживание местного хозяйства. При этом основными источниками поступлений в губернские бюджеты являлись доходы сельского хозяйства, промышленность же была развита слабо и сама нуждалась в серьезных инвестициях. Вопрос о том, способны ли местные бюджеты стать источником средств для дальнейшего поступательного развития экономики региона, на протяжении первой половины 1920-х годов оставался открытым. Почти во всех губерниях собственные финансовые источники были незначительны, а расходы на содержание местного бюрократического аппарата весьма обременительны. Поэтому для дальнейшего развития хозяйства средневолжских губерний требовались значительные финансовые вливания из общегосударственного бюджета. 3.2. Налоговая система и деятельность фискальных органов региона Основным источником пополнения бюджета в период нэпа являлись налоговые поступления. Государственные и местные, прямые и косвенные налоги были существенным финансовым источником бюджетных средств. Налоговая система играла значительную роль в политике государственного регулирования экономики, позволяя контролировать доходы и накопления частных лиц и коммерческих организаций, перераспределять большую часть национального дохода, направлять финансовые ресурсы в нужное в данный момент русло и решать иные задачи. Все это заставляло центральные и Самарского губисполкома. 24-25 июля 1923 г. – С.173.

региональные финансовые органы налоговой работе.

уделять особое внимание Вместе с тем, усиление роли налогообложения в формировании госбюджета являлось показателем малой доходности государственных предприятий, прибыль которых должна была стать основой доходной базы бюджета. Так 1923/24 г. доходы от государственной промышленности СССР составили 2,1%, а в 1925/26 г. - 5,4% доходов бюджета.359 Аналогичное положение наблюдалось в Среднем Поволжье. В Пензенской губернии, например, в 1924/25 г. доходы местной промышленности составляли всего 3% в доходах бюджета, а доходы от торговли и коммунального хозяйства - около 17%.360 Все это существенно обостряло проблему источников капитальных вложений бюджетов. Первые годы нэпа характеризовались большими трудностями в создании и развитии советской налоговой системы, так как необходимо было заново организовать специальный аппарат, ликвидированный в предшествовавший период. Из-за отсутствия налаженного налогового аппарата и опыта налоговой работы налоговые поступления в бюджет исчислялись финансовыми органами крайне приблизительно, а результаты их взимания были весьма незначительны. Так, например «Проект местных налогов для Пензенской губернии» на 1922 г. был построен «по соображению с суммой расходов», которые предполагалось удовлетворить налоговыми поступлениями. Сумма каждого конкретного налога, который предполагалось ввести, определялась на основе очень приблизительных и часто необоснованных подсчетов. Например, размер налога с торгово-промышленных и фабрично-заводских предприятий определялся из 359 и приводило к необходимости повышать роль налоговых поступлений с населения в формировании государственного и местных Всемирная история экономической мысли. Т.4.- М.,1990. С.32. Хозяйство и бюджет Пензенской губернии в 1924-25 г. – Пенза,1925. С.105 следующих расчетов: в каждом уезде губернии предполагалось по 1 тыс. предприятий с оборотом по 3 млн. руб. в месяц каждое, годовой же оборот всех уездных предприятий губернии предполагался в сумме 360 млрд. руб. Кроме того, в г. Пензе предполагалось наличие еще 1 тыс. предприятий с общим годовым оборотом 72 млрд. руб. Следовательно, суммарный годовой оборот всех предприятий в губернии исчислялся финансовыми органами в сумме 432 млрд. руб. Таким образом, налог с них, составлявший 1% с суммы оборота предприятий, должен был суммы других местных налогов. Более осторожный подход к проблеме налогообложения демонстрировал Самарский губфинотдел. В «Объяснительной записке к перечню... ожидаемых доходов на 1922 г.» отмечалось, что «налоговая система в своей наиболее существенной части... не вышла из стадии разработки соответствующих законопроектов», неизвестны еще точные размеры налоговых ставок, очень приблизительны данные о числе торговых промышленных предприятий, а также об их платежеспособности, особенно в уездах и уездных городах;

нет обоснованных данных и опыта определения торговых оборотов по г. Самаре. Учитывая эти сложности в определении суммы налогов, «необходимо соблюдать крайнюю осторожность, исходя не столько из соображений о размерах оборотов, сколько из вопроса о посильности вообще [налогового обложения], так как в конечном итоге сумма поступлений определится не размером исчисленных оборотов, а фактическою платежеспособностью плательщиков».362 Действительно, на протяжении 1921-1922 гг., несмотря на общий рост налоговых поступлений в региональных бюджетах, наблюдался недобор по выразиться в сумме 4,32 млрд. руб. (в дензнаках 1921 г.).361 Подобным же способом исчислялись и предполагаемые 106.

361 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.589. Л.131 Там же. Л.238об., 245.

некоторым налоговым статьям.

Так, в Самарской губернии в 1922/23 г. отчисления от продналога в местные средства составили 384 тыс. руб. золотом вместо 500 тыс. руб., то есть 66,2%, а местные налоги и сборы дали 113,5 тыс. руб. золотом вместо запланированных 140 тыс. руб., то есть 81,1%.363 В Пензенской губернии при общем выполнении налоговых заданий в размере 126%, в отдельные летние месяцы 1922/23 г. поступление налогов опускалось до 70,5-78,1%.364 (Вообще, вплоть до осени 1922 г. Пензенская губерния «по исправности в финансово-налоговом отношении... считалась слабой»365). Особенно серьезным положение дел в области налоговых поступлений было в Симбирской губернии. Здесь налоговые поступления в октябре 1922 г. составили всего 60% задания, и в декабре 1923 г. - 88,9%.366 Причинами этого было сложное экономическое положение губернии, наиболее пострадавшей от неурожая 1921 г., низкая доходность сельского хозяйства и промышленности, невысокая платежеспособность населения, а также высокие, на этом фоне, ставки налогообложения. Следует заметить, что эти причины были характерны в то время для всего Средневолжского края в целом, но в Симбирской губернии они проявлялись с особой силой и интенсивностью. В первые годы нэпа, когда начиналась организация деятельности налогового аппарата, вся работа фискальных органов Среднего Поволжья проходила в организационной горячке, которая выражалась во введении все новых налогов в срочном порядке и при минимально необходимой отчетности. Судя по докладу заведующего Налогового управления Пензенского губфинотдела В.Г. Рассказова на 1-м Губернском съезде финансовых 363 Местный бюджет Самарской губернии на 1923-24 г. С.117-118. ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д.1587. Л.583. 365 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.591. Л.5. 366 РГАСПИ. Ф.17. Оп. 11. Д.242. Л.8.;

См. также: ГАУО. Ф.р-183. Оп. 8 «с». Д.36. Л.79.об.

работников в июне г., выглядело это следующим образом. Новые налоги «сыпались из Центра как из рога изобилия. Приходилось одновременно создавать инструкции к тому или другому декрету и организовывать работу по таковым и, не успевши закончить, переделывать, исправлять, изменять, дополнять, согласно чуть не ежедневных указаний Центра, каковые часто были не совсем ясны, так что для расшифровывания их и сообщения на места соответствующих распоряжений приходилось проделывать усиленную и кропотливую работу. Сделав на места распоряжения, тут же необходимо было создавать хоть какую-нибудь отчетность... Кроме того, работа осложняется постоянными и настойчивыми требованиями Центра [и местных властей] о сообщении, как организуется налоговый аппарат и каковы реальные результаты налогов». Всю эту огромную и сложную работу приходилось осуществлять силами минимального количества работников Налогового управления. В этих условиях было очень сложно наладить работу регионального фискального аппарата, не говоря уже о том, чтобы наблюдать за деятельностью уездных налоговых органов или «направлять в ту или другую сторону нажим на плательщиков».367 Тем не менее, и при этих экстремальных обстоятельствах в течение 1921/22 г. удалось ввести в регионе и начать взимание промыслового, общегражданского налогов и гербового сбора, а также ряда местных налогов и сборов.368 Введение этих налогов встретило в целом положительную реакцию населения. «Новая налоговая политика государства осознается и укладывается в рамки мыслительного аппарата широких кругов населения, - отмечалось в докладе инспектора косвенных налогов Сызранского уезда Симбирской губерний В. Орехова (июль 1922 г.). - Даже больше того, государственное налоговое обложение, сходное до некоторой степени по конструкции с ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.40. Л.79-81. 368 Перечень государственных и местных налогов и сборов в 1921-1925 гг. см. в Приложении 6.

прежними, знакомыми населению налогами, на первых порах встретило не только терпимое, но даже одобрительное отношение... Налоговые мероприятия повлияли дисциплинирующим и оздоравливающим образом на торговлю».369 В этих условиях в губерниях Среднего Поволжья наблюдался рост налоговых поступлений и налогооблагаемой базы. Так, в Пензенской губернии налоги и сборы в 1921/22 г. составляли 18,9% бюджетных доходов, а в 1922/23 г. - уже 31,4%.370 Общее количество промышленных предприятий в губернии за это время увеличилось с 1699 до 4022, их оборотные средства выросли в среднем с 417 тыс. руб. до 9189,2 тыс. руб. (в совзнаках);

число торговых заведений выросло с 4563 до 4971.371 Одновременно в Самарской губернии доля налоговых доходов в бюджете составляла в 1921/22 г. 14,9%, а в 1922/23 г. - 27,7%;

372 количество же предприятий в губернии за это время увеличилось с 1724 до 2400, а их оборот - с 676,72 руб. до 694,44 руб. золотом.373 Правда, следует отметить, что увеличение количества предприятий и их оборотов в этот период происходило в основном за счет мелких предприятий, имеющих малую доходность, и фискальный эффект от них был незначителен. Например, в Пензенской губернии в течение 1922/23 г, количество мелких предприятий 1-го разряда возросло с 973 до 2721, в то время как количество крупных предприятий осталось прежним.374 Такое количественное преобладание мелких предприятий объяснялось тесной связью торговли и промышленности губернии и региона с сельским хозяйством. Так как начало IV квартала совпадало с ГАУО. Ф.р-183. Оп.1. Д.978. Л.9. 370 ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д.1498. Л.120, 147. 371 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л. 246-247. 372 Краткий обзор деятельности Самарского губернского экономического совещания за 1922 г... С.21-2;

Доклад Самарского губисполкома 9-го созыва... С.32-33. 373 Вычислено по: Местный бюджет Самарской губернии на 1923-24 г. - С.16. 374 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.246.

моментом реализации урожая, то в могли закрываться в дальнейшем. Первоначальные успехи ложнялись рядом этот период значительно увеличивалось количество обрабатывающих и торговых предприятий, которые налоговых органов Среднего Поволжья осв частности, непоследовательностью обстоятельств, налоговой политики центральной власти. Налоговые ставка часто изменялась, менялась и налогооблагаемая база, и объекты обложения. В качестве примера можно привести изменение ставок промыслового налога в Пензенской губернии в январе-мае 1922 г. Если в январе 1922 г. «с небольшой угловой лавочки со входом для покупателей» взималось 1,5 млн. руб., то уже в мае - 84 млн. руб. [дензнаками 1922 г. – А.Ф.], причем измененные ставки налога распространялись и на прошедшие месяцы, начиная с января. Все это создавало панические настроения среди нэпманской буржуазии, приводило к частой смене вывесок, изменению форм организации производства и торговли: «Торговля и промыслы калейдоскопически меняются, одни предприятия возникают, другие закрываются, от единоличных хозяев переходят к артелям, артели в свою очередь распадаются на единоличные и т.д. Не зная, какая ставка налога ожидает плательщика, но наперед предугадывая, что немалая, плательщик заранее принимает меры к ускользанию от налога или переходит в подполье, к нелегальной деятельности, то есть в такое положение, при котором органы фиска лишены возможности их уловить».375 Еще одной технической сложностью, характерной для той обстановки, в которой работали налоговые службы в период нэпа, было частое отсутствие необходимых финансовых документов, например, бухгалтерских книг, на подконтрольных им объектах обложения. Как отмечал в декабре 1923 г. ревизор Наркомфина В.Добротворский, «что касается ведения книг торговыми предприятиями,… то выполнение этого требования для владельцев III и IV разрядов предприятий, по единодушному свидетельству фининспекторов.., ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.40. Л.81-83.

невыполнимо ввиду безграмотности и ма лограмотности состава торгующих. Если для предприятий IV разряда в отдельных случаях и возможна кое-какая бухгалтерия, то для массы владельцев предприятий III разряда... счетоводство немыслимо не только в каком-нибудь захолустье вроде Керенского уезда, но и в самой Пензе».376 Это обстоятельство создавало дополнительные сложности для фискальных органов при определении размеров оборотов и прибыли объектов обложения. Еще более серьезное положение сложилось в этот период в Симбирской губерний. Непоследовательная налоговая политика здесь приводила к резкому росту цен на потребительском рынке, к так называемой «спекуляции на акцизах и налогах». Это явление описывалось следующим образом (по докладу инспектора косвенных налогов В. Орехова): «Вводится какой-либо акциз, и смотришь - не успели еще обложить товары, а цены на них поднялись процентов на 300-500 акцизной ставки. То же явление наблюдалось и при увеличении ставок других налогов... При моих разговорах с торговцами они объясняют такое «непропорциональное» увеличение цен при обложении товаров вроде как бы желанием создать «особый страховочной фонд» на случай могущих быть каких-либо непредвиденных налогов или сборов».377 Таким образом, налоговая политика государства оказывала непосредственное влияние на динамику рыночных цен, товарооборота, а, следовательно, и на темп инфляции и эмиссии денежных знаков. В свою очередь, состояние рынка и особенности экономической конъюнктуры и товарооборота оказывали свое влияние на динамику налоговых поступлений. Так, серьезное воздействие на налоговую политику оказал кризис 1923 г. («ножницы цен»). Рассмотрим динамику налоговых поступлений в этот период. В Пензенской губернии во втором полугодии 1922/23 г. промысловый налог был 376 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.9об.-10;

141 ГАУО. Ф.р-183. Оп.1. Д.1007. Л.9об.

увеличен по сравнению с первым полугодием на 59%, подоходно поимущественный налог - на 13%.378 В результате в мае 1923 г. было выполнено только 77% налогового задания, в июле 1923 г. 70,5%, в августе 78%.379 В определенной степени это было связано с сезонными явлениями в развитии экономики региона, но сказывалось и влияние «ножниц цен». «Резкое несоответствие цен на мануфактурные изделия с ценами на продукты сельского хозяйства достаточно красноречиво говорит о невыгодности сбыта продуктов, составляющих единственное богатство сельского хозяина, из которого последний извлекает доходы на покрытие расходов по ведению хозяйства и уплату государственных налогов и сборов», - отмечалось в обзоре финансовоэкономического положения Пензенской губерний за июль-сентябрь 1923 г.380 Лишь благодаря энергичным усилиям налоговых органов губернии к ноябрю 1923 г. удалось свести к минимуму недоимочность по основным налогам. На расхождение «ножниц цен» как на главное обстоятельство, ослаблявшее платежеспособность населения, указывалось и на XI Самарском губернском съезде Советов (декабрь 1923 г.): «Низкие цены па продукты сельскохозяйственной промышленности, понижая покупную способность главного потребителя промышленных изделий - крестьянина, отрицательным образом отражались на торговых оборотах и вызвали понижение промыслового обложения во второй половине года. То же обстоятельство было существенным препятствием к более значительному успеху косвенного обложения, так как предметы потребления, обложенные акцизами, не находили для сбыта достаточно сильного массового потребителя».381 Сокращение товарооборота в результате кризиса 1923 г. вызвало уменьшение количества торговых и промышленных предприятий. Так, количество торговых патентов в Пензенской губернии в октябре-ноябре 1923 г.

378 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.13. Л.1-2. Там же. Д.12. Л.420, 441. 380 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9.Д.12. Л.437. 381 XI Самарский губернский съезд Советов... С.70.

уменьшилось по сравнению с апрелем-сентябрем того же года на 57,8%, количество же промышленных патентов уменьшилось на 23,8%, количество личных промысловых патентов - на 62,3%, а всего количество патентов за этот период сократилось на 45,6%.382 Одновременно под влиянием сезонных колебаний экономической конъюнктуры и под тяжестью налогового пресса происходил процесс концентрации местной промышленности и торговли. Это выражалось в увеличении их торговых оборотов, в III квартале 1922/23 г. средняя сумма оборота одного предприятия составляла 16810,5 руб., в IV квартале - 27324,7 руб., а в октябре-ноябре 1923 г. - 53044 руб.383 Таким образом, несмотря на сокращение количества торгово-промышленных предприятий в губернии увеличилась сумма их оборотов, а, следовательно, налогооблагаемая база в губернии сохранилась и даже несколько расширилась. Об этом говорит и общая динамика выполнения заданий Центра по сбору государственных налогов в 1923/24 г. В Самарской губернии в течение 1923/24 г. также наблюдалось некоторое уменьшение количества торговых заведений. Согласно данным заведующего губфинотдела Мундецема, количество предприятий, выбравших патенты во втором полугодии 1923/24 г. сократилось по сравнению с первым полугодием на 8,7% в государственной торговле, на 41,2%, - в частной торговле, но количество предприятий кооперативной торговли увеличилось на 160,3%.384 Однако это не означало сокращения товарооборота, который вырос за это время в государственной торговле на 335%, в кооперации - на 224%, в частной торговле – на перераспределялся 240%.385 Под влиянием налогового пресса товарооборот в пользу государственной и кооперативной торговли.

Благодаря этому удалось сохранить и расширить налогооблагаемую базу губернии. Таким образом, кризис 1923 г. имел в Пензенской и Самарской Вычислено по: ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.12. Л.17. 383 Вычислено по: ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.12. Л.19. 384 Третья сессия Самарского губисполкома. 3-4 ноября 1924 г. – С.60.

губерниях аналогичные последствия.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.