WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

ПЕНЗЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ В.Г. БЕЛИНСКОГО

На правах рукописи

Феклистов Александр Геннадьевич ФИНАНСОВАЯ ПОЛИТИКА ОРГАНОВ МЕСТНОЙ ВЛАСТИ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ В ПЕРИОД

ПРОВЕДЕНИЯ ДЕНЕЖНОЙ РЕФОРМЫ 1922-1924 ГОДОВ Специальность 07.00.02. – «Отечественная история» Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный руководитель – доктор исторических наук профессор А.С. Касимов Пенза - 2002 Оглавление Введение 3 Глава 1. Финансово-экономическое положение губерний Среднего Поволжья при переходе к нэпу 1.1. Экономика и финансы средне-волжских губерний в начале 1920-х годов 1.2. Состояние денежного обращения в губерниях региона. Реорганизация регионального финансового аппарата Глава 2. Финансовая политика региональных органов власти в 1922-1925 годах 2.1. Экономическое развитие региона в 1922-1923 годах 2.2. Финансово-экономические мероприятия региональных властей в 1923-1925 годах 2.3. Результаты финансово-экономических мероприятий региональных органов власти в 1923-1925 годах Глава 3. Бюджетная система и налоговая политика финансовых органов региона. Банки Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов 3.1. Бюджет губерний Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов 3.2. Налоговая система и деятельность фискальных органов региона 106 133 104 95 76 41 61 63 27 3.3. Кредитные учреждения Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов 165 Заключение Список использованных источников и литературы Приложения 181 190 ВВЕДЕНИЕ Актуальность исследования. Современный период истории России характеризуется состоянием глубочайшей трансформации всего общества, когда идет поиск новых моделей экономического развития, происходят финансово-экономические и социально-политические потрясения, присущие переходным этапам исторического развития. В этой связи, в условиях перманентно переживаемых нашей страной экономических и социальнополитических кризисов, может быть полезен опыт новой экономической политики, ставшей попыткой выхода из того болезненного политикоэкономического состояния, которое охватило Россию в начале 1920-х гг. Это был поворот от гражданской войны к гражданскому примирению, от революционно-насильственных, государственно-регулируемым управления производством. Одним из существенных направлений этой политики стала финансовая реформа 1922-1924 гг. Основными задачами

этой реформы были увеличение емкости внутреннего рынка как за счет крупного производства, так и за счет увеличения товарного предложения со стороны крестьянских и кустарных хозяйств;

рост размеров товарооборота через развитие торговли внутренней и внешней, государственной, кооперативной и частной;

«железная урезка» административных расходов;

сокращение, а затем и прекращение бумажноденежной эмиссии. В результате проведения финансовой реформы после длительного периода инфляции в стране была создана новая денежная система на основе обращения и взаимного размена банковских червонцев, казначейских билетов, а также серебряной и медной монеты. Несомненными достижениями финансовой политики этого периода стало сокращение, а затем ликвидация бюджетного дефицита и определенная финансовая стабилизация. Таким образом, финансовая реформа, проводившаяся в 1922-1924 гг., стала важной административно-командных рыночным методам хозяйствования к и составной частью новой экономической политики и одним из факторов, определивших ее успех. В отечественной исторической литературе изучение вопросов, связанных с осуществлением финансовой реформы 1920-х гг., не является новой проблематикой. Эта тема, как один из наиболее благодатных в плане научного поиска объектов исследования, привлекает внимание специалистов самых разных направлений исторической науки. Однако их труды касаются, в основном, проведения денежной реформы на общегосударственном уровне, на уровне центральных финансовых ведомств и партийно-государственных органов. Если же исследователи касаются положения дел на периферии, то делают это, как правило, чтобы проиллюстрировать региональными примерами проведение реформы в общегосударственном масштабе. В целом же, можно сказать, что региональный аспект данной темы мало изучен. Особенно это положение характерно для Среднего Поволжья, региона, который имел свои экономические особенности, в той или иной степени влиявшие на проведение финансовых преобразований. К числу этих особенностей можно отнести аграрный характер местного хозяйства, крайне незначительный удельный вес промышленного производства в структуре экономики региона, почти полное отсутствие тяжелой промышленности общегосударственного значения, низкий уровень доходов населения. Данное экономическое положение усугублялось в начале 20-х гг. прошлого века последствиями гражданской войны и политики «военного коммунизма». Все это налагало совершенно особый отпечаток на характер и содержание финансовых мероприятий в Средневолжском регионе, формировало общие и отличительные черты финансовых преобразований по сравнению с аналогичными мероприятиями на федеральном уровне. Нынешнее обращение к изучению финансовой реформы на уровне регионов – это исследование региональных особенностей экономики и финансов 20-х гг. истекшего столетия, являющихся составной частью и одной из основ политики федерализма, берущей свои истоки в этот период. Исходя из этого, можно сказать, что опыт разработки и осуществления финансовой реформы 1922-1924 гг. не утратил научно-практического интереса и в наши дни, когда вновь, уже на новом этапе исторического развития и на иной экономической основе, правительство возвращается к идеям финансового федерализма. В этом смысле может быть полезен и опыт проведения финансовых мероприятий в регионах, в частности на Средней Волге. Многие финансово-экономические меры нэпа (проведение деноминаций рубля, например) имеют ряд сходных черт с той финансовой политикой, которую проводит нынешняя российская власть. Апробация этой политики на региональном уровне могла бы способствовать более успешному развитию экономики регионов и страны в целом. Степень научной разработки исследования. В общем потоке исследований данной темы можно выделить советскую и российскую, зарубежную, региональную историографию. Советская и российская историография. Начало изучения истории финансовой реформы совпало со временем ее проведения. Первые публикации носили пропагандистский характер и непосредственно, следом за событиями, показывали первоначальные шаги государственного руководства в области финансов.1 Несколько особняком здесь стоят сборники статей по различным вопросам финансовой политики, авторами которых были в основном старые дореволюционные правительства.2 аналитические специалисты, партийных перешедшие экономистов на сторону советского Л.П. В связи с завершением денежной реформы выходят труды М.Г. Бронского, См., напр.: Денежная реформа.– М.,1924;

Денежная реформа. – Л., 1924. См. об этом: Очередные вопросы финансовой политики: Сборник статей. Вып.1-2.-М., 1922;

Денежное обращение и кредит. Т. 1. Денежное обращение в России и за границей в годы войны и революции (1914-1921).- М., 1922;

Вопросы банковской политики – М., 1922.

Боголепова, Б.В.

Сигала. Их работы зачастую основаны на непосредственном опыте участия и наблюдениях за проведением реформы. Авторы указывают на положительное значение денежной реформы для экономики и развития товарно-денежных отношений. Во второй половине 1920-х гг. после завершения финансовой реформы в изучении проблемы обозначились новые подходы. Тема финансовой реформы подробно и объективно рассматривалась в монографиях Л.Н. Юровского, Д.В. Кузовкова, З.С. Каценеленбаума.4 Эти авторы опирались в своих исследованиях на обширный статистический и фактический материал, а также на свой опыт практического участия в финансовой деятельности. Главный вывод, сделанный исследователями, выражался в том, что основные шаги финансовой реформы являлись неизбежными звеньями развития денежной системы в условиях переходной экономики времен нэпа. Таким образом, в период проведения денежной реформы 1922-1924 гг. и после ее завершения в освещении истории и итогов реформы сложилось два направления. Одни авторы (Г.Г. Бронский, Д.П. Боголепов, Б.В. Сигал) оценивали реформу однозначно положительно;

в то время как другие (Д.В. Кузовков, З.В. Каценеленбаум), подчеркивая неизбежность реформы и правильность углублению. В 30-40-е гг. ХХ века в советской исторической литературе ее методов, вместе с тем, относились к финансовым преобразованиям с умеренной осторожностью, призывая к их дальнейшему См. Бронский М.Г. За оздоровление денег (О денежной реформе). - М., 1924;

Боголепов Д.П. Деньги Советской России. - Л.,1924;

Сигал Б.В. Итоги денежной реформы. - Харьков,1925. 4 См. Юровский Л.Н. Современные проблемы денежной политики. М.,1926;

Он же. Денежная политика Советской власти (1917-1927). - М.,1928;

Кузовков Д.В. Основные моменты распада и восстановления денежной системы. – М., 1925;

Каценеленбаум З.С. Денежное обращение в России 19141924.- М.,1924.

сформировалось устойчивое и упрощенное нэпа. В это отношение время к финансово-экономической практике появилось незначительное количество книг по данной проблеме.5 Освещение в них темы финансовых преобразований полностью укладывалось в схему «Краткого курса истории ВКП(б)», который трактовал нэп как временное отступление от прямой линии построения социализма, отступление с целью, «накопив силы и средства,.. перейти затем в решительное наступление, чтобы уничтожить остатки капитализма в стране».6 Исходя из этого, финансовые мероприятия нэпа долгое время не получали должной оценки историков. Наиболее интересными из трудов этого периода являются работы 3.В.Атласа и В.П. Дьяченко. Профессор 3.В.Атлас рассматривал основные этапы и методы проведения денежной реформы, опираясь на богатый фактический материал и архивные источники Наркомата финансов, дающие уникальную возможность вникнуть в сущность происходивших событий. Однако в силу ряда причин, обусловленных временем написания монографии, ее автор оказался несвободен от тенденциозного и одиозного подхода к некоторым аспектам рассматриваемой проблемы. Сложности в проведении денежной реформы, например, объяснялись деятельностью «реакционного финансиста» Юровского и «участника троцкистско-бухаринской банды» Сокольникова. Книга В.П. Дьяченко являлась основательным исследованием вопросов развития финансово-кредитных отношений в СССР. Ее автор, будучи экономистом-финансистом, с 1929 по 1943 гг. работал в Наркомате финансов СССР, затем возглавлял Институт экономики АН СССР. Благодаря этому он См., напр.: Козлов Г. Советские деньги. - М. - Л., 1939;

Атлас З.В. Очерки по истории денежного обращения в СССР (1917-1925). - М.,1940;

Дьяченко В.П. Советские финансы в первой фазе социалистического государства. Ч.1. - М.,1947. 6 История ВКП(б). Краткий курс. - М.,1952. С.245.

имел возможность опираться в своем исследовании на богатые архивные материалы и другую информацию о советских финансах времен нэпа, что делает монографию особенно ценной. С середины 50-х гг. прошлого века начинается новый период в изучении нэпа. В работах этого периода речь шла, преимущественно об отдельных элементах этой политики – госкапитализме, торговле, кооперации. История же финансовых преобразований первой половины 1920-х гг. рассматривалась вскользь, в комплексе с другими проблемами.7 В дальнейшем, в 60 - первой половине 80-х гг. ХХ столетия появились новые труды известных исследователей (3.В.Атлас, В.П. Дьяченко), в которых нашли отражение различные аспекты денежной реформы 20-х гг. 3.В.Атлас, отказавшись от прежних тенденциозных оценок, подробно проанализировал предпосылки и особенности советской финансовой реформы, показал ее задачи и методы реализации. Большой интерес представляет сравнительный анализ советской денежной реформы и финансовых реформ, осуществлявшихся в предыдущий период в России и за рубежом. На основе этого анализа автор приходит к выводу о том, что «денежную реформу 1922-1924 гг. можно считать классической социалистической системой стабилизации валюты. Эта реформа по социальному содержанию глубоко отличается от капиталистических денежных реформ».8 С этой оценкой перекликается вывод об особенностях советской финансовой системы времен нэпа, сделанный в работе «История социалистической экономики СССР»: «Социалистическое обобществление средств производства и обращения и новые, присущие только социалистическому государству, функции требовали создания новой финансово-кредитной См. Атлас М.С. Развитие Государственного банка СССР.– М.,1958;

Генкина З.Б. Государственная деятельность В.И. Ленина в 1921-1923 гг.– М.,1969. 8 Атлас З.В. Социалистическая денежная система.– М.,1969. С.23.

системы, принципиально отличающейся от финансов буржуазного государства и кредитной системы капиталистических стран... Но в первое время воспроизводились формы и методы, выработанные практикой капиталистических стран, без достаточно критического к ним отношения. Это обусловило своеобразие советской системы финансов и кредита в первые годы нэпа».9 В книге В.П. Дьяченко был систематизирован большой исторический материал по вопросам развития финансов и кредита в СССР, охватывающий период с 1917 по 1950 гг. Исключительная добросовестность в отборе исторических фактов и их широкий охват, тщательный отбор документального материала, богатое отражение в книге архивных источников делают эту работу фундаментальным трудом по истории финансов СССР.10 Названные авторы подробно проанализировали систему и методы государственного регулирования экономики нэпа, выделив их финансовые аспекты. Проблема хронологических рамок денежной реформы и специфики финансовых преобразований нэпа как экономических мероприятий переходного периода была поставлена в монографии Я.А. Кронрода.11 Период восстановления народного хозяйства, в течении которого была проведена денежная реформа (1922-1924 гг.) и закреплены ее результаты (1925 г.), рассматривается им как первый этап в развитии стабилизированных товарноденежных отношений экономики переходного периода. Социальноэкономические отношения переходного периода, в свою очередь, определялись многоукладностью экономики. Автор подчеркивает принципиальное для финансовой стабилизации значение регулирующих экономике. В это же время ряд особенностей и направлений финансовой реформы мер государства в История социалистической экономики СССР. Т.2.– М.,1976. С.110-111. 10 Дьяченко В.П. История финансов СССР (1917-1950 гг.).– М.,1978. 11 Кронрод Я.А. Деньги в социалистическом обществе.– М.,1960.

рассматривался в научно популярных изданиях. В этих трудах подробно описаны условия и методы реформы и условия стабилизации рубля. Особое внимание уделяется значению реформы, подчеркивается то обстоятельство, что она была проведена без внешних заимствований, на основе внутренних ресурсов и при сохранении государственной собственности на средства производства. Всестороннее исследование финансово-экономических мероприятий нэпа было проведено в это время в трудах В.П. Дмитренко.13 При этом финансовая политика государства рассматривалась им через призму процессов, происходивших в торговле, в банковской и налоговой системах. Главная цель финансовой политики нэпа, как отмечает Дмитренко, заключалась в мобилизации оборотных средств, увеличении государственных доходов, с тем чтобы аккумулируемые средства направлялись главным образом на развитие крупной промышленности. Исследуя налоговую систему этого периода, жестко детерминированную классовым подходом, автор обращает внимание на ее громоздкость и некоторое несовершенство, хотя задачи, которые перед ней ставились, эта система выполняла. Благодаря ней государство изымало значительную часть доходов у нэпманской буржуазии и перераспределяло финансовые ресурсы в пользу социально необеспеченных слоев населения. Таким образом, исследования 50-середины 80-х гг. ХХ века обогатили науку рассмотрением ряда новых направлений работ, ввели в научный оборот значительный и разнообразный фактический и статистический материал. Они стали основой для научного поворота в отечественной историографии Мец Н.Д. Наш рубль. Исторический очерк.– М.,1960;

Мельникова А.С. Твердые деньги.– М.,1973. 13 Дмитренко В.П. Торговая политика Советского государства после перехода к нэпу.1921-1924 гг.– М.,1971;

Он же. Нэп и построение социализма в СССР.– М.,1981;

Он же. Советская экономическая политика в первые годы пролетарской диктатуры.– М.,1986.

проблемы, который обозначился в последние годы.

Современный период в историографии рассматриваемой проблемы начался с конца 80-х гг. прошлого века. В фокусе исследования оказалось рассмотрение нэпа в качестве попытки реализации рыночных реформ в рамках советской политической системы. На фоне критических оценок прежних концепций и парадигм исторической науки, характерных для этого периода, обострился интерес к финансовой реформе нэпа. К изучению этой темы обратились, прежде всего, экономисты.14 Они оценивали реформу как один из важнейших экономических и социально-политических итогов нэпа, так как в результате удалось осуществить переход к твердой конвертируемой валюте и создать прочную финансовую систему на основе устойчивого рубля. Более критический подход демонстрируется в статье В.П. Дмитренко.15 Пересмотрев свои прежние взгляды, этот автор утверждает, что червонец, пришедший функцией на новых смену денег совзнаку, являлось стал послушным инструментом но в уже неэквивалентных отношениях между городом и деревней;

экономической обслуживание неразвитого, деформированного рынка, где быть устойчивым было просто невозможно. В то же время, А.С. Соколов по этому поводу замечает, что данная точка зрения несостоятельна, так как сущность финансовой реформы не сводилась к простой замене одних бумажных денег другими, а заключалась в переходе от денежной системы, функционировавшей в рамках натурального распределения, к денежной системе рыночного типа.16 Вторая точка зрения представляется нам См. Казьмин А.И. Опыт перехода к рыночной экономике. //Деньги и кредит. 1990. №9;

Голанд Ю.М. Финансовая стабилизация и выход из кризиса. Уроки советского червонца. //Коммунист. 1991. №3-4;

Борисов С.М. Червонец – валюта нэпа. //Деньги и кредит. 1992. №1. 15 Дмитренко В.П. Четыре измерения нэпа. //Вопросы истории КПСС. 1991. №3. 16 Соколов А.С. Финансовая реформа 1921-1924 гг.

Автореферат канд. дис. – М., 1997.

наиболее достоверной, поскольку в данном случае нельзя игнорировать ряд положительных результатов денежной реформы, в том числе связанных с внедрением твердого денежного эквивалента в обмене между городом и деревней. Различным аспектам финансовой политики нэпа посвящены работы Н.С. Симонова. Он приходит к выводу о том, что насущная необходимость восстановления народного хозяйства после гражданской войны заставила партийное и советское руководство создать твердую валюту посредством финансовой политики, считающейся только с объективными законами товарноденежных отношений.17 В целом, финансовые мероприятия нэпа и их видимые результаты (денежная система, которая опиралась на золотой червонец) оцениваются им очень высоко. Но одновременно Симонов указывает, что в стратегическом плане финансово-экономическая реформа 1922-1924 г была проведена безупречно, в тактическом же отношении проведение реформы было сопряжено с целым рядом ошибок и упущений, которых можно было если не избежать, то свести к минимуму.18 Данное мнение является, на наш взгляд, несколько поверхностным, так как оно оправдано лишь с высоты сегодняшнего исторического опыта и не вполне отражает исторические реалии того времени. Одной из последних по времени публикаций по истории финансовой реформы является монография А.С. Соколова.19 По мнению исследователя, специфика кредитно-денежной системы, созданной в ходе реформы, заключалась в том, что в ней были отражены попытки сочетать традиционные черты мировой финансовой системы (конвертируемость рубля, поддержка Симонов Н.С. Советская финансовая политика в условиях нэпа (19211927). //История СССР. 1990. №5. 18 Симонов Н.С. Из опыта финансово-экономической реформы 1922-1924 гг. //Нэп: приобретения и потери. – М.,1994. 19 Соколов А.С. Из истории становления и развития финансовой системы России в период новой экономической политики. – М.,1998.

валютного паритета) с присущими советскому хозяйству чертами (планирование экономики, монополия внешней торговли). Отношение к преобразованиям в области финансов в 1920-е гг. оказались составной частью борьбы, с одной стороны, за продолжение и углубление нэпа и, с другой стороны, за свертывание новой экономической политики. Важной чертой историографии 90-х гг. XX века является возвращение в историю имен политиков и ученых, в числе которых и те, кто был непосредственно связан с проблемами финансов 1920-х гг. Исследования В. Гениса, Ю. Голанда, В. Ефимкина, М. Николаева посвящены Г.Я. Сокольникову, Л.Н. Юровскому и Н.Н. Кутлеру. Современные авторы считают их выдающимися российскими экономистами, ответственными за разработку финансовой политики нэпа.20 В настоящее время среди исследователей финансовых преобразований нэпа продолжаются дискуссии относительно хронологических рамок и авторства денежной реформы, анализируются причины ее кризиса. Несмотря на то, что за последние годы появилось небольшое количество трудов по данной теме, ее творческое развитие продолжаете авторами нового поколения. Зарубежная историография. Исследование финансовой реформы 1920-х гг., оказалось одним из направлений деятельности экономистов-эмигрантов. Так, известный экономист С.Н. Прокопович, исследуя развитие хозяйства и финансов нэповской России, пришел к выводу, что проводимые в этот период финансовые мероприятия оказали непосредственное влияние на Генис В. Упрямый нарком с Ильинки //Сокольников Г.Я. Новая финансовая политика: на пути к твердой валюте.– М.,1995;

Голанд Ю.М. Леонид Наумович Юровский. Портрет на фоне эпохи. //Юровский Л.Н. Денежная политика Советской власти (1917-1927).- М..1997;

Ефимкин В.П. Дважды реабилитированные.– М.,1991;

Николаев М.Г. Царский министр делает советские деньги.– М.,1999.

производительные силы страны, их восстановление и развитие.21 Уче ные же либерального направления, в частности, профессоры-экономисты М.В.Бернацкий и А. Марков были более умерены в своих оценках финансовых преобразований в Советской России. Они считали, что успех реформы мог быть полным только в случае коренных экономических и политических изменений в нашей стране.22 Ценность их трудов состоит в том, что выполненные в условиях отсутствия цензуры и какого-либо политического давления, они содержат ряд интересных наблюдений и выводов о нэпе и его финансовой составляющей. В то же время эти исследования, несвободные от эмоциональных оценок происходящего в России, требуют к себе серьезного критического анализа. Финансовая реформа 1922-1924 гг. нашла отражение и в западной историографии. Хотя в ней почти нет работ, детально анализирующих данную проблему, но эта историография интересна прежде всего тем, что ставила вопросы в рамках международных финансово-экономических проблем. Зарубежные историки и экономисты оценивают реформу как одно из важнейших достижений нэпа и как один из результатов развития рыночной экономики и государственного регулирования рынка. При этом одни авторы (А. Ноув, Г. Гроссман) считали финансовые преобразования нэпа простым возвращением к «стихийному» капитализму с учетов особенностей государственного регулирования рынка. Другие исследователи (П. Сорокин, Р. Дэвис, П. Гатрелл) подчеркивали особое значение мер государственного регулирования рыночной экономики в области финансов. В целом, работы Прокопович С.Н. Народное хозяйство СССР. Т.1. – Нью-Йорк,1952;

Он же. Что дал России нэп. //Нэп: взгляд со стороны.– М.,1991. См., напр.: Бернацкий М.В. Денежная реформа в Советской России. //Сборник статей, посвященный П.Б. Струве. - Прага,1925;

Марков А. Советская денежная реформа и русское народное хозяйство //Свободная Россия. 1924. №2.

западных исследователей внесли ряд интересных положений. свой вклад в изучение данной проблемы и, в условиях достаточно свободного обмена мнениями, выдвинули Таким образом, можно сделать вывод о том, что исследуемая проблема, несомненно, привлекала внимание отечественных и зарубежных специалистов. Ими проведена большая работа по изучению истории финансовой реформы и финансовой политики 1920-х гг., выдвигались разнообразные характеристики ее результатов и оценки ее исторического значения. Исследователями был сделан однозначный вывод о том, что денежная реформа являлась составной частью нэпа, переход к твердой валюте имел важное значение для развития экономики страны. Вместе с тем, имеющиеся труды исследователей содержат разного рода стереотипы, обусловленные политическими пристрастиями авторов. Кроме того, как уже указывалось, эти работы касаются проведения денежной реформы на общегосударственном уровне. Региональный же аспект данной темы мало изучен, что можно продемонстрировать на примере региональной историографии проблемы в Среднем Поволжье. Региональная историография по исследуемой теме, в целом, невелика по объему. В 20-е гг. прошлого века выходил ряд экономических сборников, в которых обобщался экономико-статистический материал по состоянию промышленности, сельского хозяйства, торговли региона. Но назвать их историческими трудами сложно, это скорее статистические обзоры региональной экономики.24 Но некоторые аспекты рассматриваемой проблемы затрагиваются См. об этом: Nove A. The Soviet Economic System. – L., 1977;

Grossman G. Economic System. –– N.Y., 1974;

Sorokin P.A. Leaves From Russian Diary and Thirty Years after. – N.Y., 1970;

Дэвис Р.У., Гатрелл П. От царизма к нэпу. //Вопросы истории. 1992. №8-9. 24 См. напр.: Материалы по районированию и организации СреднеВолжской области. Вып.1-2. – Самара,1925;

Сборник статистических сведений по Самарской губернии. Вып.2.– Самара, 1924;

Сборник статистических и в этой литературе. Так, в 1-м районированию и организации выпуске Средне-Волжской «Материалов области» по проводился интересный анализ динамики цен в регионе в связи с кризисом 1923 г. («ножницы цен»). Авторы сборника показывали «последовательное и постепенное нарастание кризиса сбыта» в течение 1922/23 г. и оправдывали принятие энергичных мер по его преодолению. Некоторые сведения о состоянии финансов Среднего Поволжья, позволяющие сравнить их с общероссийскими данными, содержатся также в сборнике «Народное хозяйство России за 1921-1922 гг.».25 В 1930-1950-е гг. в связи с уменьшением интереса исследователей к изучению сферы денежного обращения внимание к этой теме в региональной историографии практически исчезает, возобновляясь лишь в 60-е прошлого века. В 60-80-х гг. ХХ века в рамках краеведческого направления обзоры отечественной историографии выходят историко-экономические годы различных областей региона и многочисленные труды по истории областных организаций КПСС.26 Особенно большое количество подобных трудов издавалось в преддверии и в связи с очередными годовщинами Октябрьской революции и образования СССР. Написанные с позиций господствующей идеологии, эти работы увязывали финансово-экономические проблемы с вопросами партийного руководства хозяйством подотчетных территорий. При этом, как правило, показывался неуклонный экономический рост и успешное сведений по Пензенской губернии. 1920-1926 гг.– Пенза,1927. и др. 25 «Народное хозяйство России за 1921-1922 гг.– М., 1923. 26 Килеева А.И. Пензенская партийная организация в борьбе за восстановление народного хозяйства. – Пенза, 1961;

Путь в полвека. Пензенская область за 50 лет Советской власти. – Саратов-Пенза, 1967;

Край Ильича за 50 советских лет. – Ульяновск, 1967;

Куйбышевская область. Историкоэкономический очерк. – Куйбышев, 1967;

1983;

Очерки истории Пензенской организации КПСС. – Саратов,1983 и др.

преодоление руководством.

трудностей В то же под время, «мудрым» какие-либо сложности и партийным «зигзаги» экономической политики 1920-х годов в них почти не имели места. Исследуемая же проблема затрагивалась в них вскользь, в связи с другими аспектами новой экономической политики в регионе. Одними из немногих специализированных трудов по данной тематике являются статьи А.З. Лившица и Е.И. Лягушева.27 Статья Лившица, хотя и не ставила в качестве отдельной задачи изучение финансовых вопросов нэпа, содержала уникальные сведения о состоянии региональной экономики в начале 1920-х гг. и мерах Советского государства по преодолению голода в начале нэпа, в частности, о налоговых льготах крестьянству Среднего Поволжья. Лягушев подробно исследовал многие аспекты продналоговой политики первой половины 1920-х гг., например, размеры и тяжесть обложения отдельных губерний и крестьянских хозяйств, динамику хлебных цен, деятельность местных государственных и партийных органов по сбору налога и т.д. Данные работы начали изучение финансовых аспектов нэпа на региональном уровне. Их ценность заключается в том, что они определили некоторые направления исследования данной темы и начали создание историографической базы для этого. На протяжении 1990-х гг. нарастал интерес к изучению нэпа в Поволжье. В это время в различных областях региона были опубликованы сборники и монографии, авторы которых рассматривают те или иные проблемы кредитнофинансовой и налоговой политики, проводимой в Среднем Поволжье региональными властями в 1920-е гг.28 Их авторы зачастую опирались на Лившиц А.Э. Нэп и восстановление хозяйства Поволжья.//Новая экономическая политика. Вопросы теории и истории. – М., 1974;

Лягушев Е.И. Продналоговая политика Советской власти на Средней Волге (1922-1924 гг.).//Из истории Среднего Поволжья и Приуралья. Вып.2. – Куйбышев,1972. 28 Самарская летопись. Очерки истории Самарского края с древнейших времен до наших дней. Кн.3. – Самара, 1997;

История Самарского Поволжья с древнейших времен до наших дней. XX век (1918-1998). – М.,2000;

Гошуляк источниковую и историографическую базу, созданную их предшественниками, внося свои оценки происходивших в годы нэпа процессов. Основными объектами исследования стали налоговая политика региональных властей, развитие промышленности и сельского хозяйства региона. При этом подчеркивается важность и необходимость госусделан дарственного регулирования региональной экономики, выделяются некоторые его методы. Авторами сборника «История Самарского Поволжья...» важный вывод о том, что суть налоговой политики в годы нэпа заключалась в том, чтобы государственные органы руководствовались интересами поднятия сельского хозяйства, тщательно учитывали реальную платежную силу крестьянских хозяйств. Большой интерес представляют труды Л.Н. Лютова, в которых исследуются проблемы финансовой политики в промышленности края в годы нэпа.29 Автор показывает налоговую и кредитную политику в отношении государственной и частной промышленности, на основе значительного статистического материала делает вывод о проведении органами государственной власти в период нэпа льготной политики по отношению к государственной и кооперативной промышленности и дискриминационной политики в отношении частной промышленности. Однако причины такой политики, на наш взгляд, раскрыты им не полностью, недостаточно выявлены причины изменения соотношения бюджетного финансирования и банковского кредитования промышленности в середине 1920-х гг. Однако в целом монографии и статьи Лютова внесли, несомненно, ценный вклад в изучение В.В. История Пензенского края. В 5 т. – Пенза, 1999. 29 Лютов Л.Н. Частная промышленность в годы нэпа (1921-1929).– Саратов, 1994;

Он же. Государственная промышленность в годы нэпа (19211929) – Саратов,1996;

Он же. Промышленность Симбирской губернии в условиях либерализации централизованно-плановой экономической системы. 1920-е гг.//Симбирский вестник: Историко-краеведческий сборник. Вып.3.– Ульяновск, 1996;

Он же. Формы организации производства в промышленности Симбирской губернии в 1920-е гг.//Тезаурус. 1997. №1;

Он же. Экономика Симбирской губернии в начале 20-х гг.//Прошлое и настоящее России: – политика, экономика, культура. – Саратов, 1999.

названных проблем. На рубеже столетий появился первый обобщающий труд, затрагивающий финансовые аспекты деятельности региональных органов власти в годы нэпа.30 И.А. Чуканов, автор этой работы, в одном из ее разделов делает попытку проанализировать проведение денежной реформы 1922-1924 гг., налоговую политику и особенности кредитной системы этого периода на региональном уровне. Для этого им привлекаются обширные архивные материалы, главным образом, из архивов Ульяновской области и республики Татарстан. Указанные проблемы рассматриваются исследователем через призму возможности и необходимости построения рыночной экономики в годы нэпа, принципы «свободного рынка» являются для него безусловной и самодостаточной ценностью. В целом, нэп в данном контексте представляется в качестве упущенной возможности возрождения рыночных отношений в России того времени. Автор делает вывод о том, что в результате проводимых в России преобразований, несмотря на ряд реальных достижений и успехов в экономике в годы нэпа, в стране так и не было создано стихийно-рыночных регуляторов;

экономическая плановости в политика, народном направленная хозяйстве. на повсеместное выводы этому в немалой степени способствовала проводимая центральным и местным руководством утверждение Данные представляются нам несостоятельными, так как их ошибочность кроется на мировоззренческом и методологическом уровнях. Нэп, на наш взгляд, с самого начала не был и не мог быть попыткой восстановления в России «свободного рынка». Это, скорее, была первая в мире попытка создания государственно регулируемой, социально ориентированной рыночной экономики. С этой точки зрения можно анализировать сущность и особенности этой политики на общегосударственном и региональном уровне, исследовать набор применявшихся методов государственного регулирования рынка, выявлять Чуканов И.А. Кредитно-финансовая политика местных органов власти Среднего Поволжья (ноябрь 1917-1932 гг.). – Ульяновск, 2000.

причины ее свертывания. В этом случае все то, что Чуканов ставит в вину государственным и региональным органам власти того времени – перераспределение большей части национального дохода через бюджет и налоговую систему, государственное регулирование цен, установление норм доходности синдикатов и трестов - становится их огромным достижением в деле реализации основных принципов нэпа, в том числе и его финансовой политики. Таким образом, в настоящее время в региональной историографии проблемы наметились два основных направления исследований. Одни авторы при рассмотрении главных аспектов нэпа, в том числе и его финансовой составляющей в регионе, придерживаются экономики концепции в этот осуществления период. Другие государственного регулирования исследователи подчеркивают ценность и значение принципов свободной рыночной экономики, в том числе и в финансовой сфере. Ведутся дискуссии о возможности и необходимости государственного вмешательства в экономику, о допустимых границах такого вмешательства, а также о его путях и методах. Среди основных аспектов исследования финансовых выделяются влияние рассмотрение социальнодеятельности региональных органов, экономических и политических процессов на их деятельность и т.д. Вместе с тем, опубликованные на сегодняшний день работы освещают данные проблемы недостаточно полно, некоторые аспекты, в частности связанные с проведением политики государственного регулирования экономики на региональном уровне, не подвергались должному изучению. К тому же, обобщающего исследования, посвященного финансовой политике органов местной власти Среднего Поволжья в период подготовки и проведения денежной реформы 1922-1924 гг., еще не было. Актуальность и научная значимость этой темы, а также ее недостаточная разработанность определили цели и задачи исследования. Цели и задачи исследования. В диссертации предпринимается попытка комплексного исследования финансовой политики органов местной власти Среднего Поволжья в период подготовки и проведения денежной реформы 1922-1924 гг. При этом ставятся следующие задачи: – проанализировать социально-экономическое положение губерний Среднего Поволжья в первой половине 1920-х гг., выявить взаимосвязь экономических процессов и финансового состояния региональной экономики в рассматриваемый период;

– определить и исследовать этапы, способы проведения и региональные особенности денежной реформы в Среднем Поволжье;

– рассмотреть механизм и определить методы государственного регулирования экономики региона;

– выявить особенности проведения финансово-экономических преобразований в различных губерниях Среднего Поволжья, установить причины различий;

– показать развитие бюджетной, налоговой и кредитной систем в губерниях региона, установить взаимосвязь этих систем;

- определить результаты и последствия финансовых преобразований в Среднем Поволжье, сравнить их с общесоюзными данными. Объектом исследования являются финансово-экономические преобразования на территории Среднего Поволжья в первой половине 1920-х годов. Предметом исследования является финансовая политика региональных органов власти в рамках проведения финансовой реформы 1922-1924 гг. Хронологические рамки исследования охватывают период с 1921 по 1925 годы, то есть время подготовки и проведения денежной реформы, а также период закрепления ее результатов. Более широкие временные границы исследования обусловлены тем, что в Среднем Поволжье реформа началась несколько позднее, чем в целом по стране (с начала 1923 г.), а закрепление результатов реформы совпало с периодом преодоления последствий неурожая 1924 г. Такое расширение хронологических рамок дает возможность проследить в динамике разработку и проведение финансовых преобразований на региональном уровне с момента провозглашения нэпа.

Это позволяет наиболее полно проанализировать практическую деятельность региональных финансовых и государственных органов, выявить общие черты и особенности реформы в регионе в сравнении с общегосударственными показателями. Территориальные рамки исследования охватывают три губернии Среднего Поволжья: Самарскую (бывшую в 1920-е гг. наиболее развитой в индустриальном развития). Источниковая база исследования. Изучение проблемы выявило необходимость глубокого анализа широкого круга как опубликованных материалов, так и архивных источников. Среди них одно из ведущих мест занимают статьи и выступления руководителей РКП(б) и государственных деятелей (В.И. Ленина, Г.Я. Сокольникова), а также региональных партийных лидеров и руководителей местных органов власти. Эти документы показывают как официальную, так и неофициальную позицию этих деятелей по основным проблемам проводимой финансовой политики. Отдельный комплекс документов составляют стенографические отчеты и материалы региональных партийных конференций, съездов Советов, совещаний финансовых работников, губернских экономических совещаний. Именно на этих форумах непосредственно обсуждались вопросы финансовой политики региональных ведомств. К данной группе источников примыкают отчеты, докладные записки и информационные сообщения, посылавшиеся региональными органами власти в центральные государственные и партийные ведомства. В них деятельность региональных органов освещается по неофициальным каналам, что позволяет представить более полную картину происходивших процессов. Самостоятельный комплекс источников представляют статистические сборники и ежегодники, выходившие во всех губерниях Среднего Поволжья. В отношении), Пензенскую (занимавшую промежуточное положение), Симбирскую (имевшую наименьший уровень индустриального них помещены данные об экономическом положении различ ных губерний региона, о развитии хозяйства, о различных направлениях бюджетной работы финансовых органов и о динамике налоговых поступлений, о кредитных организациях Среднего Поволжья. Данные источники позволяют сравнить финансово-экономическое положение различных губерний, выявить общее и особенное. Особым источником для изучения исследуемой темы является региональная периодическая печать: газеты «Заря», «Экономический путь», «Пролетарский путь»(Симбирск), «Коммуна»(Самара), «Трудовая правда» (Пенза) и журнал «Под знаменем ленинизма»(Пенза). Периодические издания отражают как позицию официальных властей губерний Среднего Поволжья, так и обмен мнений по различным экономическим и связанные с ними социальным вопросам жизни региона. Опубликованные материалы позволяют достаточно полно ознакомиться с положением дел в финансовой сфере средневолжских губерний. Особенно разнообразны эти источники по Самарской губернии, где публиковались все отчеты о работе сессий губисполкома, губэкосо и губернских съездов Советов. Данные этих источников зачастую дублируют аналогичные архивные документы, что позволяет оптимизировать работу исследователя. Тем не менее, анализ современной историографической ситуации диктует настоятельную необходимость активно использовать архивные материалы, без которых невозможно всестороннее изучение финансово-экономических преобразований на региональном уровне. Для данного исследования привлекался широкий круг документальных источников. Многие из них находятся в составе Российского Государственного архива экономики (РГАЭ): фонд Наркомата финансов (Ф.7733) и фонд Центрального Статистического управления (Ф.1562). Материалы этих фондов позволяют проследить отношения центральных и региональных финансовых ведомств, выявить общие черты и особенности в понимании происходивших финансово-экономических процессов на региональном уровне, показать проведение финансовых преобразований глазами руководителей финансовых ведомств региона. Интересная информация о практической реализации финансовой политики нэпа в Среднем Поволжье содержится в фонде Центрального Комитета РСДРП(б)–РКП(б)– ВКП(б) (Ф.17), хранящемся в Российском Государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Анализ этих документов позволяет показать точку зрения региональной партийной элиты на происходившие процессы и события, проследить динамику восприятия финансовых мероприятий нэпа региональными партийными организациями и массой партработников. В работе используются также материалы региональных архивов: фонд Пензенского губисполкома (Ф.р-2), фонд Пензенского губфинотдела (Ф.р-313), фонд Пензенского Общества фонд сельхозкредита(Ф.р-377), Самарского губфинотдела находящиеся (Ф.р-142) в в Государственном архиве Пензенской области(ГАПО);

фонд Самарского губисполкома(Ф.81), Государственном архиве Самарской области (ГАСО);

фонд Финансового отдела Симбирского губисполкома (Ф.р-183), фонд Ульяновского отделения Госбанка СССР (Ф.р-573), фонд Ульяновской губернской плановой комиссии (Ф.р-334), хранящиеся в Государственном архиве Ульяновской (ГАУО). Использование информации этих архивов дает области возможность проведении определить реакцию местных властей и финансовых ведомств на проводимую финансовую политику, выделить общие черты и различия в финансовых преобразований в отдельных губерниях региона, выяснить причины этих различий и показать их влияние на социально-экономические процессы в регионе. Таким образом, источниковую базу исследования составили разнообразные материалы, всестороннее изучение которых позволяет раскрыть данную тему. Методологической основой исследования является принцип историзма, включающий в себя объективный отбор фактов, анализ конкретной исторической ситуации, исследование явлений и процессов в их становлении и развитии, в органической связи с порождающими их условиями, на фоне изучения глубинных тенденций, преобладающих в данный период. Научная новизна исследования состоит в разработке на материалах Среднего Поволжья регионального аспекта проведения финансовой реформы периода нэпа. Большое внимание при этом уделено региональным особенностям осуществления политики государственного регулирования экономики, выявлены основные методы этого регулирования в условиях преодоления последствий кризиса 1923 г. и неурожая 1924 г. Проведен подробный анализ бюджетной и налоговой политики, а также состояния кредитно-финансовой системы в губерниях региона. Впервые дается сравнительный анализ финансово-экономических преобразований в различных губерниях края. При этом в диссертации используются ранее неизвестные архивные документы, которые вводятся тем самым в научный оборот. Структурно исследование состоит из введения, трех глав, заключения, приложений, списка источников и литературы.

Глава 1 ФИНАНСОВО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ГУБЕРНИЙ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ ПРИ ПЕРЕХОДЕ К НЭПУ Социально-экономическое положение губерний Среднего Поволжья при переходе к нэпу уже не раз становилось предметом научного анализа различных исследователей. Данные о нем фиксировались еще в 1920-е годы в многочисленных документах как республиканских, так и региональных партийно-хозяйственных органов. Анализировался статус Среднего Поволжья как аграрного региона со слаборазвитой промышленностью, отмечалось влияние неурожая и голода 1921 г. на социально-экономическую ситуацию в Поволжье. Например, в экономическом обзоре Пензенской губернии за 1922/23 бюджетный год, составленном в губернском финотделе, подчеркивается «зависимость развития торговли и промышленности от благосостояния сельского хозяйства. А так как последнее отличается крайней бедностью, то это уже само по себе предопределяет жалкое положение торгово-промышленной жизни губернии, перерабатывающей на своих фабриках продукты крайне скудного по производительности сельского хозяйства и ведущей торговлю среди земледельцев, с трудом добывающих средства лишь на свое пропитание и на несение необходимых государственных повинностей.»31 Аналогичные оценки состояния экономики средне-волжских губерний в этот период содержатся и в более поздних публикациях, освещающих историю региональных партийных организаций, а также в очерках региональной истории Среднего Поволжья32. В целом, в научных трудах данного направления ГАПО (Государственный архив Пензенской области). Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.249. 32 См. Поддубная Р.П. В борьбе за единство. – Куйбышев, 1971;

Самарская летопись. Очерки истории Самарского края. – Кн.3.- Самара, 1997;

Очерки истории Пензенской организации КПСС. – Саратов, 1983 и т.д.

содержится ряд безусловно ценных принцип фактов и положений. Однако в основу системного анализа экономических проблем этого периода положен их рассмотрения по отдельным отраслям хозяйства региона. Это, конечно, позволяет более детально показать динамику и тенденции развития той или иной отрасли. Однако, с другой стороны, при таком «отраслевом» принципе анализа из поля зрения исследователей выпадает тот «общий знаменатель», который является связующим звеном между всеми отраслями экономики. Иными словами, при наличии глубокого детального анализа у ряда исследователей слабо решается проблема синтеза полученного знания. На наш взгляд, основой такого синтеза может стать рассмотрение финансовых проблем новой экономической политики в тесной связи с изучением развития отдельных отраслей народного хозяйства. Данная концепция характерна для ряда авторов публикаций самого последнего времени (Н.С. Симонов, А.С. Соколов и др.33). Однако их труды касаются финансово-экономических проблем страны в целом. Региональные материалы если и привлекаются, то лишь в качестве иллюстративных примеров, не имея самостоятельного значения. Так, в работе Соколова используются данные из архивов Рязанской губернии. Что же касается трудов исследователей по экономической истории Среднего Поволжья периода нэпа, то в них означенный взгляд характерен лишь для отдельных авторов.34 Такой подход ставит перед исследователем ряд самостоятельных проблем. Прежде всего, необходимо рассмотреть общее социально-экономическое положение губерний Среднего Поволжья при переходе к нэпу, уделив особое внимание финансовым аспектам неурожая и голода 1921 г.

Симонов Н.С. Советская финансовая политика в условиях нэпа (19211927). История СССР. 1990. №5;

Соколов А.С. Из истории становления и развития финансовой системы России в период новой экономической политики. М., 1998. 34 См. Чуканов И.А. Кредитно-финансовая политика местных органов власти Среднего Поволжья (ноябрь 1917-1931 гг.). – Ульяновск, 2000.

Далее следует проанализировать проблему так называемого «денежного голода», его причины и последствия. В связи с этим нужно обратить внимание на состояние денежного обращения в губерниях Среднего Поволжья в начале 1920-х годов, попытаться установить количество денег у населения (в целом) и количество различных образцов денежных знаков, то есть проанализировать структуру денежного обращения в губерниях Среднего Поволжья. В рамках изучения подготовительного периода денежной реформы необходимо рассмотреть первоначальные мероприятия в области финансовой политики в 1921-1922 гг., в том числе меры по оживлению товарооборота в средне-волжских губерниях, мероприятия, направленные на реорганизацию регионального финансового аппарата. Завершить рассмотрение этого периода следует выявлением тех проблем, которые были поставлены перед финансовыми органами на этом этапе финансовой реформы и к решению которых финансовые органы приступили в период проведения реформы. Данным вопросам посвящена первая глава нашей работы. 1.1. Экономика и финансы средне-волжских губерний в начале 1920-х гг. Среднее Поволжье, являясь одним из важнейших регионов нашей страны, испытало все социально-экономические потрясения, выпавшие на долю России в период революции и гражданской войны. Экономическое положение средневолжских губерний в начале 20-х годов ХХ века определялось этими историческими условиями, а также особенностями их хозяйства и социальной структуры населения. Среднее Поволжье было земледельческим районом страны со слаборазвитой промышленностью. К началу 1923 г. в Пензенской губернии, например, рабочие составляли всего 3,85% к общему числу взрослого населения. Значительная часть рабочих и служащих не порвала с сельским хозяйством. Аналогичное положение было и в Симбирской губернии, где 90% населения составляло крестьянство. «Индустриальных рабочих в городе чрезвычайно немного и почти все они разрознены по мелким предприятиям».36 Несколько лучше было положение в Самарской губернии, но и здесь промышленность давала всего 10% продукции, производимой в губернии.37 Структура населения Среднего Поволжья в первые постреволюционные годы отличалась чрезвычайной социальной мобильностью и пестротой. «Революция перепутала карты. Нередки случаи, когда помещик занимается извозным промыслом, чиновник сделался садоводом или огородником, купец чиновником, ремесленник - торговцем, рабочий - ремесленником, и только крестьянин тверже других задержался на своих позициях».38 Гражданская война и политика «военного коммунизма» имели катастрофические последствия для экономики средне-волжских губерний. За годы гражданской войны свернулось производство на многих фабриках и заводах. В Самарской губернии работало лишь две трети крупных предприятий, но и они давали только 12% довоенного выпуска продукции. На крупнейшем в Самаре Трубочном заводе, где до Октябрьской революции числилось около 30 тысяч рабочих, в 1921 г. осталось всего 500 человек. Большинство цехов стояло.39 Тяжелое положение сложилось на транспорте. Разрушен был целый ряд железнодорожных линий, повреждены шоссейные дороги, связывающие города Среднего Поволжья;

сожжены и разрушены были большая часть подвижного состава железнодорожного транспорта, многие склады и станционные здания;

выведены из строя телеграфная и телефонная сеть. Разруха в промышленности, на транспорте приводила к резкому сокращению числа занятых рабочих.

Поддубная Р.П. Указ. соч. С.11. 36 Весь Симбирск. – Симбирск, 1923. С.3. 37 Поддубная Р.П. Указ. соч. С.11 38 Весь Симбирск. С. 3. 39 Куйбышевская область. Историко-экономический очерк. – Куйбышев, Рабочий класс распылялся, часть рабочих уходила в деревню.

В плачевном состоянии находилось и сельское хозяйство средневолжских губерний. Если в целом по стране продукция сельского хозяйства составила в 1920 г. половину к уровню 1913 г., то в Поволжье она была еще меньше. В Самарской губернии валовой урожай зерновых уменьшился до 20,1 млн. пудов по сравнению со 146,4 млн. пудов в 1913 г., то есть более чем в семь раз».40 В Пензенской губернии к весне 1921 г. яровой клин сократился по сравнению с 1917 г. на 40%, озимый - на 13%, количество лошадей уменьшилось на 33,4%, рогатого скота - на 50%.41 В сельском хозяйстве не хватало рабочих рук, тягловой силы, сельхозинвентаря. Еще более усугубил и без того тяжелое положение средне-волжского региона неурожай и голод 1921 г. Посевные площади в 14 голодающих губерниях сократились на 50%, а поголовье рабочего и крупного рогатого скота только в Самарской губернии уменьшилось на 60%.42 Уже к осени 1921 г. в губерниях, полностью пораженных засухой, голодало свыше 23 млн. человек. Неурожай и голод почти полностью охватили Самарскую и Симбирскую губернии, где от голода пострадали соответственно 2,5 млн.43 и 1,4 млн. человек44, а также Городищенский, Саранский, Краснослободский и Наровчатский уезды Пензенской губернии. В Самарской губернии за 4 месяца от голода и болезней умерло почти 15 тысяч человек. 1983. С.97. 40 Сборник статистических сведений по Самарской губернии. Выпуск 1. – Самара, 1924. С.155. 41 Трудовая правда. - 1922 г. – 20-22 июня. 42 См. Государственный архив Самарской области (ГАСО). Ф.644. Д.1472. Л.10. 43 Известия Самарского Губсоюза. – Самара, 1922. С.1. 44 Отчёт Симбирского Губернского экономического совещания №2. Октябрь 1921 – март 1922 г. – Симбирск, 1922. С.7. 45 Куйбышевская область. Историко-экономический очерк. - С.101.

Фантастически подскочили цены на все съестное. В октябре 1921 г. в Самаре за пуд ржи платили 221250 руб., а в марте 1922 г. уже более 3 млн. Цены на ржаную муку за это время выросли в 15 раз. Фунт ржаного хлеба весной 1922 г. стоил 68 тыс. руб., а за фунт пшеничного хлеба платили 132500 руб. За зиму в 20 раз подорожал картофель.46 В то же время в Симбирске 1 января 1921 г. пуд ржаной муки стоил 48125 руб., 1 октября – уже 192 тыс. руб., а 1 декабря – 322,5 тыс. руб., картофель стоил соответственно 5900 руб., 32 тыс. руб. и 77,5 тыс. руб. В два раза за это время повысилась цена сливочного масла и 8,5 раз – на мясо.47 В Пензе с января по октябрь 1921 г. картофель подорожал в 6 раз, масло сливочное – в 6,5 раз, мясо – почти в 10 раз.48 Голод и его последствия обострили социальную ситуацию в Среднем Поволжье. Повсюду росло разочарование в политике Советской власти и правящей партии. Информационные сводки ОГПУ отмечали тяжелое материальное положение рабочих и служащих. Например, из Самарской губернии сообщали, что среди населения в связи с голодом и недостатком дензнаков ведется антисоветская агитация. Крестьянство потеряло веру в улучшение своего положения. Отношение к компартии и Советской власти враждебное.49 Информационное сообщение Пензенского губкома РКП(б) от 21 апреля 1921 г. констатировало начавшийся массовый выход населения из партии в связи с тяжелым материальные положением.50 Тогда же информационный доклад о Куйбышевская область. Историко-экономический очерк. – С.101. 47 Отчёт Симбирского Губернского экономического совещания на 1 октября 1921 г. – Симбирск, 1921. С. 13-15;

Экономический путь. 7 декабря 1921 г. 48 Вычислено по: Статистический ежегодник. 1918-1921 гг. Выпуск 2. – М., 1921. С. 102-104, 105-106, 109-112;

ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д.166. Л.483. 49 Соколов А.С. Из истории становления и развития финансовой системы России в период новой экономической политики. – М., 1998. С. 18. 50 Российский Государственный архив социально-политической истории положении что «голод, дел в Симбирской губернию, Растерянность, парторганизации сообщал о том, застал... с весь аппарат власти граничащая паникой, ослабление поразивший неподготовленным.

партийной работы, упадок энергии, рост расхлябанности среди власти повлекли за собой анархические попытки масс спасаться поодиночке и стихийным переселением среди крестьян, забастовки на заводах и т.п.».51 Для борьбы с голодом были приняты чрезвычайные меры. Правительство пересмотрело смету денежных ассигнований и увеличило финансовую помощь голодающим губерниям. Наркомфин выделил за год для голодающих территорий дополнительно сотни миллиардов рублей. Расходы наркоматов на борьбу с голодом увеличились с июля по декабрь 1921 г. в 15 раз.52 Столь катастрофическое социально-экономическое положение накладывало свой отпечаток и на состояние финансовой сферы в губерниях Среднего Поволжья. Экономика и финансы в этом регионе, так же как и в целом по стране, переплетались в довольно сложный клубок взаимосвязанных проблем, поэтому решать их можно было только комплексно. Однако понимание этого пришло не сразу. Первоначально в мышлении многих руководящих работников губерний Среднего Поволжья преобладали настроения времен «военного коммунизма», и возникшие сложности предлагалось решать паллиативными мерами. Так серьезной проблемой в начальный период нэпа стала нехватка денежных средств в кассах предприятий и учреждений, острый «денежный голод», начавшийся уже с первых месяцев новой экономической политики. Легализовавшийся в это время свободный рынок быстро вышел за рамки местного оборота и противопоставил натуральным формам товарообмена (РГАСПИ). Ф. 17. Оп. 11. Д. 78. Л. 42. 51 Там же. Ф.17. Оп.12. Д.508. Л.36. 52 Хенкин Е.М. Очерки истории борьбы Советского государства с голодом (1921-1922). – Красноярск, 1988. С. 173.

денежные. Как только появился рынок, на котором можно было сравнительно свободно покупать товары, среди населения сразу же увеличился спрос на деньги. Так летом 1921 г. в докладе заведующего Симбирского губфинотдела сообщалось о том, что «натурального товарообмена на базаре не производится. В виде опыта был приспособлен особый павильон для натурального товарообмена, но положительных результатов не получилось».53 Поэтому уже в марте 1921 г. приказом Симбирского Исполнительного комитета Советов разрешалась «свободная торговля ненормированными продуктами» и изделиями кустарных промыслов, а органам правопорядка запрещалось «отбирать, конфисковать и реквизировать ненормированные продукты на рынке».54 Аналогичные приказы были изданы и в Самарской губернии.55 Таким образом, если на введение разверстки и запрет свободной торговли в период «военного коммунизма» мелкие производители ответили натурализацией отношений обмена, обесценившей денежные знаки, то с введением продналога и снятием ограничений с частного обмена они стали использовать эти денежные знаки в обороте. Возрождающийся торгово-промышленный оборот настойчиво требовал денег, между тем как постоянное и стремительное обесценение рубля приводило к острой нехватке денежных средств. Испытанный в годы гражданской войны способ – эмиссия совзнаков – уже не оправдывал себя, так как темп роста цен был выше темпа эмиссии. Так, с декабря 1921 г, по март 1922 г. ежемесячный рост эмиссии составлял в среднем 69%, а рост цен по стране 102%, то есть цены росли ежедневно в среднем на 3,4% или на 48% быстрее эмиссии.56 В этих условиях губернские финансовые органы все настойчивее Российский Государственный архив экономики (РГАЭ). Ф.7733.Оп.1. Д.2010. Л.16 об. 54 Заря. – 1921 – 29 марта. 55 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.25. Л.59;

75 56 Атлас З.В. Социалистическая денежная система. – М., 1969. С.207.

добивались увеличения отпуска денежных знаков из центра.

Симбирский Губфинотдел сообщал, что из-за недостатка средств дело доходило до того, что в марте 1921 г. касса ГФО работала всего лишь одну неделю, остальное время оставаясь пустой. Удовлетворялись только крайне неотложные потребности ударных учреждений, и то далеко не в полном объеме.57 В это время месячная норма дензнаков для Симбирской губернии была определена центром в 1,5 млрд. руб., между тем как требовалось 4-5 млрд. Сумма высылаемых центром дензнаков составляла лишь 40% действительной потребности учреждений.58 В это же время Самарское губернское экономическое совещание констатировало, что количество получаемых из центра денежных подкреплений совершенно не отвечает текущей в них потребности.59 С января по сентябрь 1921 г. финансовыми учреждениями Самары было получено из центра 52282,5 млн. руб., за это же время было выдано из касс Губфинотдела 61144,1 млн. руб.60 В Пензенской губернии потребность в денежных средствах была определена местными финансовыми органами в сумме 1969 млрд. руб. (в дензнаках до 1922 г. выпуска), из центра же было получено только 438 млрд. руб., что составляло примерно лишь 20% испрашиваемой суммы. «Сопоставление этих цифр ясно свидетельствует о том, что открытых кредитов совершенно недостаточно».61 Отдельные учреждения шли еще дальше в своих требованиях денежных средств. Так, Самарское Губернское управление местного транспорта исчислило свои потребности за август 1921 г. в сумме 436867 млн. руб. (в это РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.2010. Л.4. 58 Отчёт Симбирского Губернского экономического совещания на 1 октября 1921 г. – Финансы – С.1-2. 59 Отчёт Самарского Губернского Экономического совещания. Выпуск 1. – Самара, 1921. С.125 60 Там же. С. 126. 61 Государственный архив Пензенской области (ГАПО). Ф.р-313. Оп.8. Д.40. Л.87-88.

время на всю Самарскую губернию было получено из центра всего 17500 млн. руб.). «При таком легком обращении с цифрами никакая фабрика госзнаков не в состоянии, конечно, ответить на все запросы, не говоря уже о том, как выполнение подобных требований должно отразиться на общем состоянии государственных финансов»,с некоторой растерянностью замечалось в отчете Самарского Губэкосо.62 Разумеется, имелись объективные причины столь «неумеренных аппетитов» местных учреждений и ведомств. «Несомненно, громаднейшее значение в смысле усиления бумажно-денежной эмиссии сыграло то обстоятельство, что с началом новой экономической политики целый ряд государственных учреждений и предприятий перешли на хозяйственный расчет и что на вольном рынке стали приобретаться те изделия и предметы, которые до тех пор предоставлялись государственным предприятиям и учреждениям в порядке распределения».63 Кроме того, в условиях сильной галопирующей инфляции все предприятия и учреждения стремились повысить зарплату своих сотрудников, чтобы хоть ненамного приблизить ее к прожиточному минимуму. Следует отметить, что этот показатель постоянно рос и, например, в Самаре в сентябре 1922 г. он составлял 1 млн. руб. в месяц на человека.64 Нехватка денег и недостаточное финансирование региональных нужд из центра заставляло предприятия прибегать к так называемому «разбазариванию продукции», то есть продаже ее ниже себестоимости, либо продаже запасов сырья и материалов. В этих условиях Ленин в письме к Троцкому в сентябре 1921 г. подчеркивал: «Вопль о неимении денег всеобщий, универсальный... Везде на местах бешено (так говорят) распродают все, пускают в продажу все возможное и невозможное... Где деньги? Мы опаздываем. Волна торговли Отчёт Самарского Губернского экономического совещания. Выпуск 1. Народное хозяйство России за 1921-1922 гг. – М., 1923. С.229. РГАЭ, Ф.7733. Оп.1. Д.589 Л.237 об.

– С. 63 сильнее нас».65 О таком же положении дел сообщалось и в отчете Самарского губэкосо за 1921 год. Самарские предприятия в этот период стремились использовать в своих интересах и ассигнования, полученные из центра, и укрытую от налогов прибыль. В основном эти средства шли на увеличение зарплаты рабочих и администрации предприятий. «Таким образом нарушается единство бюджета, государство не только лишается соответствующих кассовых поступлений, но не в состоянии даже учесть фискального значения этой меры [перевода предприятий на хозрасчёт]», – замечалось в отчете.66 Очень серьезную статью государственных и местных расходов в этот период составляли мероприятия по борьбе с голодом. Крестьяне Самарской и Симбирской губерний полностью были освобождены от уплаты продналога. Продналог был также полностью снят с девяти волостей Городищенского и многих волостей Саранского уездов Пензенской губернии, а для ряда других уездов значительно сокращен.67 Государство оказывало и материальную помощь пострадавшим губерниям. Самарская губерния получила в 1921-1922 гг. безвозвратно почти 4,5 млн. пудов семенных ссуд. Льготы по продналогу составили 16,6 млн. пудов зерна.68 Крестьянам выдавались денежные ссуды под обязательство не продавать сельхозинвентарь. Для голодающего населения Пензенской губернии правительство выделило 5800 тыс. руб. и 12 тыс. пудов хлеба, около 20 тыс. пудов картофеля и других продуктов. Для обсеменения полей в весеннюю посевную кампанию 1922 г. было отпущено еще 45 тыс. пудов безвозвратной семенной ссуды. Ленин В.И. Полн. Собр. Соч. Т.53. С.234. Отчёт Самарского Губернского экономсовещания. Выпуск 1. – С.130. 67 Килеева А.И. Пензенская партийная организация в борьбе за восстановление народного хозяйства (1921-1925 гг.). – Пенза, 1961. С. 17. 68 XI Самарский Губернский съезд Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов. Стенографический отчёт. – Самара, 1924. С.7. 69 Трудовая правда. - 1925 г. – 25 августа Следует отметить, что голод и тяжелое материальное положение сказались на всех категориях населения Среднего Поволжья, в том числе и на финансовых работниках. Архивные документы этого периода передают поистине ужасающую картину их положения. Если в декабре 1920 г. партийные органы, отмечая «продовольственную разруху» в Пензенской губернии, сообщали, что население получает 15 фунтов хлеба в месяц (губерния, кстати, тогда занимала третье место в стране по процентному выполнению продразверстки)70, то в 1921 г. в связи с голодом эта норма еще более сократилась. В апреле 1922 г. служащие Симбирского Губфинотдела получали в виде натурального пайкового довольствия в среднем 30 фунтов муки в месяц, денежного довольствия на каждого в среднем 800 тыс. руб. В то же время рыночная стоимость пуда муки составляла 10 млн. руб., а фунта масла - 1 млн. руб.71 В Самаре в сентябре 1921 г. прожиточный минимум был настолько высок, а вознаграждение за труд настолько мизерно, что даже «увеличение ставок служащих до 40-кратного размена оказалось слишком далеко от необходимого прожиточного минимума»72. Согласно «Секретной записке заведующего Симбирского Губфинотдела в Организационно-инструкторское управление Наркомфина», датированной сентябрем 1921 г., «губернские и уездные финотделы отнесены – по снабжению пайками ответственных работников – к последней категории и сотрудники этих Отделов, как неударных, абсолютно никаким пайком не пользуются;

поэтому, оставаясь совершенно без всяких средств к существование, они почти нищенствуют. Некоторых из них... нередко встречают в роли собирающих милостыню, других приходится отправлять в беспомощном виде в больницы:

70 71 РГАСПИ. Ф.17. ОП.12. Д.367. Л.74. РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.5328. Л.25. РГАЭ. Ф.1562. Оп.2. Д.417. Л.36.

они страдают от паразитов и пухнут с голоду...» Это сообщение дополняет доклад Саранского уфинотдела Пензенской губернии за май 1922 г., в котором говорится о том, что из-за сложного материального положения «служащим приходится заботиться более об изыскании способов к пропитанию, чем о служебных обязанностях, что вызывается неаккуратной выдачей продовольственного пайка, да еще в уменьшенной норме, а также необеспеченностью денежным содержанием».74 (Здесь уместно будет заметить, что такое положение дел, помимо всего прочего, свидетельствует о моральном облике финансовых работников того времени, которые в тех крайне тяжелых условиях, даже имея дело с немалыми материальными ценностями, не стремились облегчить себе жизнь за счет государственной казны. Как говорил заведующий Пензенского Губфинотдела И.В. Валентинов, «я удивляюсь их стойкости, действительно, аппарат состоит из самоотверженных людей, они голодают, бедствуют... Необходимо срочно обратить внимание на тяжелое материальное положение финработников».75) В этих условиях попытки правительства сократить расходы в бюджете путем задержки выплаты жалованья вызывали резкое недовольство среди населения. Повсюду образовалась огромная задолженность по выдаче заработной платы. В Симбирской губернии эта задолженность к 1 октября 1921 г. равнялась 3725 млн. руб.76 В Пензенской губернии задолженность по заработной плате была подсчитана только по двум учреждениям. В Губпродкоме сумма задержанной зарплаты на 1 апреля 1922 г. равнялась 10 млрд. руб., а в Губземуправлении - 33,6 млрд. руб.77 В Самарской губернии 73 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.2010. Л.39-39 об. ГАПО. Ф.р-313. Оп. 8. Д.11. Л.33. 75 Там же. Д. 19. Л.26. Отчёт Симбирского Губернского экономсовещания на 1 октября 1921 г. Финансы. – С.3. 77 Пензенское Губернское экономсовещание. Отчёт … за период с сумму задолженности не могли определить даже приблизительно. Из-за задержек в выдаче зарплаты вспыхивали забастовки. В 1921 г. на территории Среднего Поволжья было отмечено 41 забастовка, в 1922 г. –35 забастовок.79 Порой протестные настроения принимали экстремистские формы. В Самаре и губернии в связи с ростом бандитизма в 1921 г. даже было введено военное положение, действовавшее до октября 1922 г.80 Таким образом, к осени 1921 г., когда определились размеры неурожая и цены на продовольствие пошли круто вверх, а процесс реорганизации производственного аппарата в промышленности и региональных управленческих структур требовал крупных ассигнований из бюджета, Наркомфин был вынужден произвести колоссальный «нажим на печатный станок». Оценивая финансово-экономическое положение губерний Среднего Поволжья и страны в целом в рассматриваемый период, необходимо отметить, что с появлением свободного рынка растущий товарооборот увеличил потребность в денежных средствах. Но в то же время быстрый рост цен обгонял эмиссию денежных знаков. Это приводило к обесценению рубля, что в свою очередь замедляло рост производства, отрицательно сказывалось на доходах населения. Все это происходило на фоне постигшего Среднее Поволжье неурожая, который еще более усугубил социально-экономическую обстановку в регионе и наложил свой отпечаток на состояние финансовой сферы. В создавшихся условиях вопрос о состоянии финансов и о работе финансовых октября 1921 г. по 1 апреля 1922 г. – Пенза, 1922. С.246. 78 Отчёт Самарского Губернского экономсовещания. Выпуск 1. – С.131. 79 Камардин И.Н. Особенности забастовок в Среднем Поволжье в 19181929 годах. //Исторические записки Пензенского государственного педагогического университета. Выпуск 4. – Пенза, 2000. С. 163. 80 Доклад Самарского Губисполкома 9-го созыва о политическом и экономическом состоянии и о проделанной работе за год – 10-му Губернскому съезду Советов. Самара, 1922. С.40.

органов в губерниях Среднего Поволжья занимал одно из важнейших мест в политике центральных и местных властей. 1.2. Состояние денежного обращения в губерниях региона. Реорганизация регионального финансового аппарата Тяжелое финансово-экономическое состояние страны непосредственно отражалось в сфере денежного обращения. Положение в этой сфере после окончания гражданской войны было близко к катастрофическому. Денежное обращение, базировавшееся на функционировании различных видов денежных знаков, обесценение рубля препятствовали налаживанию товарного и денежного рынков, необходимых для скорейшего восстановления народного хозяйства. Денежная эмиссия росла невиданными темпами. За 1921/22 г. было выпущено почти в 240 раз больше дензнаков, чем за 1920/21 г.81, а всего в 19171922 гг. бумажная денежная масса увеличилась в 54370 раз.82 Инфляция подрывала заинтересованность трудящихся в результатах своего труда. Это останавливало повышение производительности труде в промышленности, тормозило проведение курса на резкое повышение товарности сельского хозяйства, без чего трудно было восстановить промышленность и решить продовольственную проблему в стране. Все это подталкивало население и товаропроизводителей к натурализации отношений обмена, что еще более обесценивало находившуюся в обращении денежную массу. По этой причине в конце 1920 г. вслед за приостановкой взимания денежных налогов почти полностью была натурализована оплата труда рабочих и служащих. В 1919-1920 гг. отношения натурального продуктообмена, регулируемые ордерами и карточками административно-хозяйственных и плановых органов, сделали излишним финансирование промышленности и транспорта через Народный банк, который Народное хозяйство России за 1921-1922 г. – С.229.

прекратил свои операции на основании постановления Совнаркома от 19 января 1920 г.83 Подобные процессы происходили и на региональном уровне. Примерно в это же время заведующий Самарского губфинотдела В. Гроссман в своем «Обзоре деятельности финансовых учреждений Самарской губернии с Октябрьской революции по 1 апреля 1921 г.» ратовал за упразднение денежного исчисления государственных доходов и за переход к безденежному обмену материальных ценностей на основе «материального бюджета». При этом отдельные ведомства и учреждения должны были бы, по его мнению, обращаться вещи за получением нужных им товаров цены «к на определенному соответствующие снабжающему учреждению, с которым и расплачиваются за поставленные им посредством перечисления покупной подразделения доходной сметы государства».84 Переход к «материальному бюджету» рассматривался как один из возможных путей осуществления коммунистических идей, как это представлялось в период «военного коммунизма»: «Как бы мы ни цеплялись за деньги, какой бы консерватизм ни проявляли в этом вопросе, материальный бюджет будущего есть явление неизбежное, есть прямой логический вывод из всех хозяйственноэкономических предпосылок Советского строя, и если сейчас рано еще говорить о полном водворении коммунизма, то вопрос о материальном бюджете все более и более выпукло вырисовывается в дымке тумана слабого человеческого предвидения... Необходимо сделать лишь последний шаг, заключающийся в уничтожении расходов прямых и замене в расходах оборотных цифр денежных знаков перечнем материальных ценностей, и перед Новейшая история Отечества. ХХ век. – М., 1998. С.384. Симонов Н.С. Советская финансовая политика в условиях нэпа (19211922 гг.). // История СССР – 1990. - №5. С.43. 84 РГАЭ. Ф. 7733. Оп. 1. Д.1934. Л.211.

нами материальный бюджет в чистом его виде...» Надо сказать, что упразднение денег было поставлено целью в программе Коммунистической партии, принятой в марте 1919 г. Здесь отмечалось, что, хотя пока это не представляется осуществимым, партия рекомендует ряд мер, расширяющих область безденежных расчетов и подготавливающих уничтожение денег.86 В феврале 1920 г. наиболее активные приверженцы идей «военного коммунизма» подготовили проект резолюции предстоящего съезда Советов, провозглашающего официальную отмену денег. Год спустя, в феврале 1921 г., был полностью подготовлен декрет, который, будь он подписан, создал бы прецедент отмены налогов.87 Но ему не суждено было увидеть свет, потому что уже в следующем месяце в связи с переходом к нэпу правительство предприняло шаги, направленные на возрождение финансовой ответственности. Расстройство финансов к этому времени, как отмечалось, достигло критической отметки. Финансовый кризис в тот период выражался и в том, что в условиях резкого обесценения совзнаков и нехватки денежных средств у предприятий и населения («денежного голода») в денежном обращении одновременно участвовали дензнаки различных выпусков, а также золотая монета и иностранная валюта. Доклад Рассчетно-кассового подотдела Пензенского ГФО в июне 1922 г. сообщал, что «в настоящее время в обращении у населения находятся разные денежные знаки в количестве более 50 образцов, считая в том числе керенские и романовские, такая масса разновидностей знаков крайне обременительна для кассового персонала».88 Из Краснослободского уфинотдела Пензенской губернии в это же время сообщали РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.1934. Л.212. КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Т.2 – М., 1983. С.89. 87 Соколов А.С. Указ. соч. С.6. 88 ГАПО. Ф.р.-313. Оп.8. Д.40. Л.105.

о том, что «происходит скупка золотой и серебряной монеты, а также кредитных билетов дореволюционного выпуска и выпуска Временного правительства».89 При этом несоветские денежные знаки в тех условиях получили довольно значительное распространение как в целом по стране90, так и в губерниях Среднего Поволжья. Так, еще в 1920 г. из 40 млрд. руб., находящихся в обращении на территории Самарской губернии, до четверти всей денежной массы приходилось на расчетные знаки Временного правительства и кредитные билеты царского времени.91 Хотя их количество в обращении постепенно сокращалось, но все же в течение 1921-1922 гг. оно оставалось еще достаточно серьезным. Из архивных материалов видно, что золотая и серебряная монеты дореволюционного чекана, а также дореволюционные бумажные деньги являлись в то время средством накопления. В качестве же средства обращения и платежа использовались советские дензнаки. На частном рынке широкое применение получил «вольный курс золотого рубля» (рыночная цена 10рублевой золотой монеты дореволюционного чекана). В докладе заведующего Симбирского Губфинтдела в Наркомфин приводится и «обменный курс» между различными денежными знаками весной 1921 г.: «Керенки расцениваются в 10 раз, а николаевские (пятисотенные билеты) в 50 раз дороже советских, причем 1000 рублей николаевских денег оцениваются в 50 тысяч советских. Золотая монета 10-рублевого достоинства в настоящее время оценивается в 120 тысяч рублей, а 1 серебряный полновесный рубль - в 5 тысяч советских рублей».92 Однако среди советских денежных знаков «мелкие» купюры (менее 1000 руб. достоинством) к платежу не принимались и постепенно изымались из обращения, В Пензенской губернии «в обращении наблюдаются расчетные 89 ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.11. Л.33. См. Приложение 1. 91 РГАЭ. Ф. 7733. Оп.1. Д.1934. Л.223-224. 92 Там же. Д.2010. Л.16об.

знаки...

не менее руб.

достоинства, а менее встречают большое затруднение в сбыте и даже совершенно не берутся публикой».93 В Симбирской губернии «из всех купюр наибольший спрос имеют знаки 5- и 10тысячного достоинства, 1000 руб. достоинства принимаются по необходимости, а купюры остальных достоинств при больших выдачах являются обременением».94 Бумажная денежная масса в тот период была настолько огромной, что порой приобретала реальные весовые категории. Так, во время проведения деноминации рубля в ноябре 1921 г. (один рубль государственного денежного знака образца 1922 г. приравнивался тогда к 10 тыс. рублей кредитных билетов и расчетных знаков всех прежних выпусков) при обмене старых денег на новые иногда возникали парадоксальные ситуации. Например, по сведениям Самарского Губфинотдела, «в связи с обменом дензнаков прежних выпусков на совзнаки образца 1922 г. в уфинотделах скопляется значительное количество дензнаков в мелких купюрах, подлежащих отсылке в Губфинотдел для уничтожения, каковая отсылка по почте требует крупных расходов, далеко превышающих наличность имеющихся кредитов. Так, для пересылки дензнаков из Ставропольского уфинотдела весом около 5 пудов на сумму 18545 руб. требуется уплатить почтовых сборов около 50000 руб., а в Балаковском уфинотделе означенных знаков скопилось 30 пудов...»95 [выделено нами - А.Ф.] В условиях сокращения денежных поступлений из центра финансовые органы средне-волжских губерний часто были вынуждены прибегать к так называемым «бескредитным выдачам», то есть к отпуску денежных сумм на содержание различных учреждений авансом до получения переводных требований Наркомфина в счет ожидаемых от него кредитов. Так, за первое полугодие 1922 г., Пензенский Губфинотдел «был вынужден произвести ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.11. Л.33. 94 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.2010. Л.16об.

перерасход в сумме 2.511.313, руб. дензнаками 1922 г., этого требовало само дело и иного исхода не было».96 Тогда же, в октябре 1921 г. заведующий Ардатовского уфинотдела Симбирской губернии отмечал «как обычное явление производство бескредитных выдач, без коих при задержке утверждения смет центром обойтись совершенно не представляется возможным, ибо это повлекло бы за собою полное расстройство хозяйственной жизни на местах».97 Однако само это средство также было довольно опасным с экономической точки зрения, так как вело к значительному нескоординированному увеличению государственных расходов и усиливало расстройство государственных финансов. Поэтому в ноябре 1922 г. приказом Наркомфина выдача бескредитных ссуд была запрещена.98 Большим препятствием на путях финансового строительства были пережитки психологии «военного коммунизма». Нужно было преодолеть беззаботное отношение к денежным средствам и иждивенческие настроения, противопоставление интересов укрепления финансов интересам промышленности, необходимо было покончить с недооценкой роли финансов, поднять значение всей финансовой работы и авторитет финансовых органов. Ведь, как с горечью отмечалось в отчете об обследовании положения дел в Симбирском Губфинотделе в июле 1921 г., «причины, которым нужно приписать теперешнее положение финансовых органов, очевидно, те, что за три года революции на финансовые органы смотрели как на учреждения отживающие и поэтому на них обращали слишком мало внимания. Затем материальная необеспеченность квалифицированной части служащих повлекла за собой уход их под различными предлогами... с целью поступления в 95 РГАЭ. Ф. 7733. Оп.1. Д.616. Л.43. ГАПО. Ф.р.-313. Оп.8. Д.11. Л.74. 97 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.1932. Л.284;

Д.2010. Л.42. 98 ГАПО. Ф.р-2. Оп.1. Д.1587. Л.325.

материально обеспеченные учреждения»99. Необходимо было срочно обратить внимание на организацию местного финансового аппарата и принять меры к улучшению материального положения работников финансовых органов. От этого в немалой степени зависел успех всей финансовой работы на региональном уровне. Состояние финансового аппарата в губерниях Среднего Поволжья в этот период времени, как уже отмечалось, оставляло желать лучшего. Ввиду отсутствия денежных средств, необходимых для ведения эффективной финансовой работы, губернские и уездные финансовые отделы в большинстве случаев в самом начале перехода к нэпу занимались только фиксированием приема и выдачи различных денежных сумм предприятиям и учреждениям. Практически отсутствовали отчетность и контроль за состоянием местных финансов. В период «военного коммунизма» такое положение дел еще могло быть как-то оправдано, но новая экономическая политика требовала жесткого соблюдения всех правил ведения финансовой работы. Прежде всего, надо было срочно наладить работу финансовых органов, расширить штат финработников, привлечь к службе опытные кадры дореволюционных работников. Сделать это было нелегко, так как тяжелое материальное положение не стимулировало нормальную работу финансовых учреждений. Например, к 1921 г. общее число сотрудников Симбирского Губфинотдела сократилось на две трети первоначального состава, в уфинотделах - на 80%, так что в некоторых из них работало всего лишь 5-6 человек.100 В самом губернском финотделе работало не более 30 человек, «большинство же остальных... отсутствуют по случаю добывания себе дневного пропитания»101. В это же время Самарский Губфинотдел сообщал, что «налоговый аппарат города Самары фактически прекратил свое существование, РГАЭ. Ф.7733. Оп. 1. Д.2010. Л.27об. 100 Там же. Л.16об. 101 Там же. Л.39об.

так как одни из бывших податных материального положения и инспекторов перешли по тем или с ним истощения оказались иным причинам в другие учреждения г. Самары, прочие в силу особо тяжелого связанного неработоспособными и уволены были от службы»102. В Пензенской губернии, по свидетельству заведующего ГФО Семина, «больным местом в работе финорганов являлась неопределенность структуры и штатов их и, самое главное, недостаточная материальная обеспеченность служащих, благодаря чему аппарат хиреет, наиболее ценные работники бегут, работа идет не с той энергией, какая была бы необходима».103 С началом нэпа в средневолжских губерниях в соответствии с распоряжениями Наркомфина приступили к реорганизации финансового аппарата. Территория губерний Среднего Поволжья была разделена на отдельные финансовые районы-участки с тем расчетом, чтобы каждый район обслуживался одним финансовым инспектором, а последний в состоянии был бы учесть и привлечь к налогообложению все объекты на своей территории. В Пензенской губернии таких финансовых участков было образовано 22 - 18 в уездах и 4 в г. Пензе. В четырех уездах Пензенской губернии - Наровчатском, Керенском, Рузаевском и Инсарском – было установлено по одному участку, а остальные уезды были разбиты на два участка104. По Самарской губернии было установлено 12 финансовых районов, из которых 4 (затем 5) районов по г. Самаре и по одному на каждый уезд губернии.105 В Симбирской губернии возникло первоначально 13 (впоследствии 12) финансовых участков, в том числе 2 участка в г. Симбирске, 2 – в г. Сызрани, 2 – в Сызранском уезде, 2 – в Алатырском уезде и по одному участку в Симбирском, Сенгилеевском, Ардатовском, Карсунском и Курмышском уездах (впоследствии Курмышский 102 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.5326. Л.1. ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.11. Л.72. 104 Там же. Л.10-10об. 105 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.5326. Л.8;

Л.27об.

уезд вошел в состав Нижегородской губернии)106.

После районирования финансовые органы приступили к привлечению в финансовый аппарат старых опытных работников – бывших податных инспекторов и их помощников. Они были назначены на должности фининспекторов. В Пензенской губернии таким образом было назначено 11 фининспекторов.107 В состав руководящих работников губфинотделов также привлекались кадры дореволюционных служащих. В Пензенском ГФО уже в 1922 г. они составили более половины руководящего состава.108 Постепенно создавался аппарат финансовых учреждений. При каждом фининспекторе учреждалась канцелярия, а также штат финансовых агентов – по одному в каждом уездном городе - и волостных агентов вне пределов городских поселений.109 Одновременно с формированием финансового аппарата в губерниях Среднего Поволжья, как и по всей стране, начала проводиться финансовая политика, принципиально отличающаяся от всех предшествовавших финансовых мероприятий. Первыми шагами в области новой финансовой политики явились постановления Х съезда РКП(б), связанные с переходом к нэпу. Съезд поручил ЦК «пересмотреть в основе всю нашу финансовую политику и систему тарифов и провести в советском порядке нужные реформы».110 Однако данные решения не сразу воплотились в конкретные задачи. Региональные финансовые органы и их руководители не сразу отвыкли от военно-коммунистических методов финансовой работы. Первоначально все их действия в области финансов сводились к требованиям присылки все новых денежных сумм из центра. «Необходимо найти выход из создавшегося 106 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.5328. Л.4, 10, 30. ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.11. Л.10об. 108 Там же. Д.26. Л.37. 109 Там же. Д.40. Л.81. 110 КПСС в резолюциях… Т.2. – С.372.

положения путем солидного подкрепления кассы Губфинотдела, – настаивал в мае 1921 г. заведующий Симбирского ГФО Маштаков в своем докладе в Наркомфин, – регулярно подкрепляя таковую в дальнейшем... Если же и впредь высылка подкреплений будет продолжаться в таком же порядке, как это было до сего времени, то дальнейшие перспективы финансовой политики для меня становятся совершенно непонятными».111 [подчеркнуто в Наркомфине – А.Ф.]. Реакция Наркомфина на этот «крик души» выразилась в следующей резолюции: «Для тов. автора докладной записки вся наша политика определилась, видно, в количестве дензнаков, которые получит финотдел. Никакой живой перспективы у него, очевидно, нет».112 «Живая перспектива» в деятельности губернских финансовых органов Среднего Поволжья начала проявляться уже со второй половины 1921 г. Это видно по тому, как меняется характер архивных документов и статистических данных, направляемых в Москву. Если в начале 1921 г. в отчетах сообщалось только о недостатке денежных средств и о его последствиях, то уже с осени 1921 г. появляются данные о приходной и расходной частях бюджета губерний региона, о налоговых и неналоговых поступлениях, выявляются причины и следствия тех или иных действий финансовых органов, проводится анализ состояния товарного рынка и ценообразования. Таким образом, постепенно преодолевалось «наследство, полученное от блудного периода [так в тексте А.Ф.] – расхлябанность и отсутствие точного учета».113 Постепенно к руководителям региональных финансовых органов Среднего Поволжья приходило и понимание необходимости принципиально новой финансовой политики, основанной на неэмиссионных доходах и стабильной денежной системе. «…Когда мы считаем на триллионы, когда наши хозяйственники не могут установить калькуляции цен, когда невозможно установить ценности товарной единицы, как мы можем вести правильно 111 РГАЭ. Ф. 7733. Оп.1. Д.2010. Л.5об. Там же. Л.4. 113 Доклад Самарского Губисполкома 9-го созыва… - с.32.

организованное хозяйство?

вопрошал в своем докладе о финан сово-налоговой политике и губернском бюджете на 10-м Губернском съезде Советов Пензенской губернии заведующий Губфинотдела И.В. Валентинов.Поэтому при торговых соприкосновениях с анархическим вольным рынком мы не можем установить, где нас бьют, а где мы бьем... Нестабилизированным рублем, можно вести только плохую экономику. Отсюда вытекает вопрос о необходимости стабилизации рубля – [что означает] приблизить его к реальной стоимости товаров. Без этого Соввласть не может сохранить командные высоты»114. Немного ранее, в мае 1921 г., заведующий Самарского Губфинотдела В. Гроссман, рассуждая о новой финансовой политике, писал: «Сведений о том, на каких основаниях будет построена новая денежная система и при каких условиях осуществится переход к ней, пока не имеется. Но какова бы ни была эта система, во всяком случае, первейшей задачей государства явится обеспечение ее устойчивости, и меры для этой цели будут неизбежны»115. Эти меры, призванные обеспечить устойчивость финансовой системы губерний Среднего Поволжья и страны в целом, вырабатывались и осуществлялись финансовыми органами в процессе реальной хозяйственной практики, на фоне действия экономических реалий того времени. Общее развитие экономики страны летом 1921 г. давало основания полагать, что можно будет постепенно, без радикальных мер, оздоровить финансы и денежное обращение. Эта уверенность подкреплялась тем, что в этот период «количество факторов, влияющих на денежное обращение как отрицательно, так и положительно, представлялось более значительным, чем то было в 1920/21 г. К числу этих факторов следует отнести усиление денежного хозяйства при чрезвычайно быстрое сокращении сферы натурального Пензенский 10-й Губернский съезд Советов. Бюллетень №2.12 декабря 1922 г. – Пенза, 1922. С.13-14. 115 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.1934. Л.227.

хозяйства, влияние налоговой политики, особенно усиливающе еся к третьей и четвертой четверти отчетного года, влияние эмиссионной политики Госбанка, усиление роли внешнего товарооборота, внедрение золота в обращение и др. Все эти факторы в той или другой степени оказывали свое влияние на дальнейшие судьбы нашего рубля»116. Благодаря влиянию всех этих факторов в июле-сентябре 1921 г., несмотря на продолжающуюся эмиссию, цены несколько стабилизировались, и произошло некоторое сокращение дефицита в государственное бюджете. Но в октябре 1921 г. на фоне начавшегося голода в хлебопроизводящих регионах цены снова начали расти, дефицитность бюджета увеличилась, и вновь появился интерес к финансовой реформе. Финансовая реформа становилась одним из важнейших направлений новой экономической политики. IV сессия ВЦИК в своем постановлении от 10 октября 1921 г. поставила перед Народным Комиссариатом финансов задачи проведения «начал исключительной бережливости и строжайшем экономии в расходовании денежных средств, всемерного сокращения эмиссии с доведением ее, если Декрет ВЦИК «О мерах по высшего государственного возможно, до полного прекращения...»117 казны возводятся на степень интересов упорядочению финансового хозяйства» указывал, что «интересы народной порядка...Всемерная охрана этих интересов составляет обязанность каждого советского учреждения и предприятия и каждого должностного лица.»118 Региональные финансовые органы были поставлены перед необходимостью в условиях уменьшения финансовых вливаний из центра резко сокращать расходы и искать новые источники доходных поступлений. Вводился строгий контроль за поступающими денежными средствами. Так, в Народное хозяйство России за 1921-1922 г. – С.233. 117 Цит. по: Симонов Н.С. Указ. соч. С.44. 118 Цит. по: Дьяченко В.П. История финансов СССР (1917-1950 гг.). – М., 1978. С.86.

Симбирской губернии в связи с денежным кризисом было принято постановление Губернского экономического совещания: «во-первых, учесть задолженность всех учреждений;

во-вторых, распределение поступающих дензнаков производить на заседаниях полномочий Губэкономсовещания, между куда и Завгубфинотделом представляет заявки всех учреждений»119. Таким образом, устанавливалось распределение губфинотделами губернскими экономическими совещаниями. Одновременно финансовыми органами Самарской губернии было решено «не прибегать более к эмиссии, а покрыть дефицит (в 138 млн. руб. золотом) повышением доходов и сокращением государственных расходов»120. В Пензенской губернии в качестве основных направлении финансовой политики были определены полная и точная экономия бюджета, строгое взимание налогов, налаживание своевременной и точной финансовой отчетности.121 Сокращение расходной части бюджета губерний Среднего Поволжья производилось вплоть до минимально необходимого уровня. Так, Пензенский Губфинотдел в 1921/22 г. уменьшил сумму расходов, отнесенных на государственный счет, с 9158 млрд. руб. (в совзнаках до 1922 года выпуска) до 1969 млрд. руб., то есть почти в пять раз, местные расходы сокращались с 77800 млн. руб. до 34500 млн. руб., то есть более чем вдвое. «Уменьшая столь резко сметные предположения, ГФО исходил из соображений о целесообразности того или иного расхода, неотложности его, возможности фактического выполнения в текущем году»122. Расходование местных средств должно было производиться с большой осторожностью под пристальным контролем финансовых органов. С этой целью была образована финансовая коллегия Губфинотдела, которая рассматривала ходатайства различных РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.2010. Л.11об. 120 Там же. Д.616. Л.59. 121 ГАПО. Ф.р.-313. Оп.8. Д.19.Л.42. 122 Там же. Д.40. Л.87-90.

учреждений о выдаче им ассигновании на хозяйственную деятельность, а также их договоры по финансовым вопросам и счета.123 Одновременно сокращался административный аппарат средне-волжских губернии и, соответственно, государственные расходы на содержание рабочих и служащих. «В настоящий момент нашим лозунгом должно быть «сокращаться, чтобы была возможность в будущем развернуться»124. В течение 1921-1922 гг. государственные предприятия перешли на хозрасчет, при этом совершенствовалась система оплаты труда. Летом 1921 г. на крупных предприятиях Самары было введено коллективное снабжение. Фонд денежной и натуральной оплаты устанавливался в зависимости от производственной программы и производительности труда. Но это была очень несовершенная система, основанная на «уравниловке» в оплате труда. В конце 1921 - начале 1922 г. в Средне-Волжском регионе, как и в стране в целом, стала вводиться тарифная система оплаты труда, учитывающая квалификацию работника. В условиях падения промышленного производства и неоправданно высоких затрат на содержание управленческого персонала одним из направлений выхода из сложной экономической ситуации стала концентрация производства и сокращение штатов. Следует отметить, что некоторые исследователи, например, авторы трехтомника «Самарская летопись», подводят под понятие «сокращение штатов» уменьшение в этот период количества рабочих на промышленных предприятиях Самарской губернии («в железнодорожных мастерских станции Самара из 1400 рабочих осталось 150. На Трубочном заводе осталось всего 500 рабочих»125). На наш взгляд, в данном случае речь идет о сокращении числа производственных рабочих вследствие падения производства в начальный период нэпа. Сокращение же штатов подразумевает См. ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.21. 124 Доклад Самарского Губисполкома 9-го созыва… - С.32.

уменьшение рабочих в количества результате административных производства работников и роста предприятий, непроизводственных служащих, а также производственных реструктуризации производительности труда. В данной работе, говоря о сокращении штатов предприятии и учреждений, мы будем иметь в виду именно этот, второй аспект. В результате принятых мер из 347 предприятий, подчиненных Самарскому губсовнархозу, в 1922 г. в государственной собственности осталось 125, причем на государственном снабжении и финансировании оставались только Трубочный завод и некоторые другие крупные предприятия. Остальные объединялись в тресты или оставались самостоятельными, но должны были покрывать сами свои расходы и зарабатывать прибыль126. В течение 1922/23 г. количество служащих в административном аппарате государственных промышленных предприятий Самарской губернии сократилось с 527 до 261, т.е. на 50% (данные Самарского губисполкома127). В Пензенской губернии из 29 действовавших в начале 1921 г. заводов было решено 21 сдать в аренду на условиях взимания определенного процента стоимости завода в довоенных ценах. Обычно взималось 10-20% стоимости выработанной продукции128. Соответственно сокращался и административный аппарат. Пензенский губисполком выдвинул требование сделать «советский аппарат, проводящий новую экономическую политику,... дешевым и... способным воспринять эту политику и точно ее осуществить129». Для достижения этих целей планировались меры в основном административного характера – строгий контроль деятельности аппарата, повышение ответственности его низовых звеньев, налаживание обратных связей с уездным 125 Самарская летопись. Очерки истории Самарского края. – Кн.3. – С.93. Самарская летопись. – Кн.3. С.93. 127 ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.46. Л.96 об.-97. 128 РГАСПИ. Ф.17. Оп.12. Д.367. Л.68. 129 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.38. Л.12об.

и волостным руководством.

В результате проведенных мероприя тий в промышленности Пензенской губернии сократились накладные расходы, наметился рост производства, улучшилось снабжение предприятий топливом и сырьем. К 1922 г. Пензенский губсовнархоз объединял 64 более или менее крупных предприятия, из которых 41 уже действовало130. Таким образом, наиболее радикальному сокращению в рассматриваемые период подверглись административные расходы в Самарской губернии. Местная промышленность отличалась и наиболее высокой концентрацией производства. Несколько меньшими темпами эти процессы шли в Пензенской губернии. Наиболее сложным было положение Симбирской губернии, так как местное хозяйство потерпело наибольший ущерб вследствие неурожая и голода 1921 г. Но и здесь в результате принятых мер наметилось определенное экономическое оживление131. В общем русле намеченных преобразований постепенно прекращались бескредитные расходы на региональном уровне. По сведениям из акта обследования Симбирского Губфинотдела в июле 1922 г., «за последнее время открываемые кредиты в достаточной степени обеспечиваются денежными знаками»132. Также значительно улучшилось к этому времени «общее положение с дензнаками» и в Самарской губернии, что позволило полностью покрыть задолженность по выплате зарплаты133. В то же время эта проблема оставалась еще нерешенной в Пензенской губернии. Здесь по-прежнему отмечалось «запоздание и недостаточность открываемых кредитов на содержание, разъезды, канцелярские и хозяйственные надобности»134. Одновременно и параллельно с сокращением расходов региональных бюджетов расширялась номенклатура новых местных источников доходов.

130 См. ГАПО. Ф.р-36. Оп.1. Д.492. Л.6. См. Поддубная Р.П. Указ. соч. С.14. 132 РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.2642. Л.38. 133 Отчёт Самарского Губернского экономсовещания. Выпуск 2. – С.142.

Сюда включались местные налоги и сборы, надбавки к общегосударственным налогам и сборам, доходы от коммунальных имуществ и предприятий, а также доходы от государственной и кооперативной торговли. Эти доходы постепенно становились одной из существенных статей в местных бюджетах, все более сокращая роль денежных поступлений из центра. Особенно существенное значение в доходной части губернских бюджетов имели государственные и местные налоги. В Симбирской губернии, например, в январе 1922 г. налоговыми поступлениями покрывалось лишь 2% государственных расходов, а в феврале 1923 г. – уже 91,9%135. Наряду с этими факторами положительное влияние на общее финансовое состояние средневолжских губерний оказывало развитие торговли и расширение товарооборота. Время, начиная с середины 1922 г, явилось, по свидетельству источников, первым цельным периодом, когда торговля, выйдя из подполья, постепенно расширялась, эволюционируя от чистой спекуляции к коммерции. «Оттаивание рынка после голодного его оцепенения, начавшееся с осени 1922 г., продолжалось и первое полугодие 1923 г., со съемом же урожая лета 1923 г. стало переходить в постепенное оживление»136. Если в 1921/22 г. торговый оборот Самарской губернии, например, исчислялся в 3,4 млн. руб., то в 1922/23 г.– уже в 33,2 млн. руб.137 Основную массу торговцев в средне-волжских губерниях составляли торговцы с мест и вразнос. В Пензенской губернии торговцев этой категории было 71,4%138, в Симбирской губернии от 80 до 86%139. Оптовых торговых ГАПО. Ф.р-313. Оп.8. Д.11. Л.72-44. Очерки истории Ульяновской организации КПСС. Часть II. – Ульяновск, 1972. С.36-37. 136 Материалы по районированию и организации Средне-Волжской области. Выпуск 1. – Самара, 1925. С.134. 137 Куйбышевская область. Историко-экономический очерк. – Куйбышев, 1967. С.155. 138 Материалы по районированию и организации… Выпуск 2. С.174. 139 Отчёт Симбирского Губернского экономсовещания №3. – Симбирск, 1924. С.80.

предприятий в Пензенской губернии было всего 1% и оптово розничных - 3% от всего числа торговых предприятий. По абсолютной численности торговых заведений почти вся торговля сосредотачивалась в частных руках. Из всех торговых предприятий частникам в этот период принадлежало в Пензенской губернии 87,3% предприятий140, в Симбирской губернии - 97,3%141;

кооперативные организации составили в Пензенской губернии 9,5% всех торговых предприятий, в Симбирской губернии - 2,5%;

на долю государственной торговли приходилось 3,2% предприятий в Пензенской губернии142 и 0,4% - в Симбирской губернии143. Но частная торговля была по преимуществу мелкая, она велась мелким оптом в палатках (торговые заведения 2-го разряда) или вразнос (1-й разряд). Крупную оптовую торговлю (4-й и 5-й разряды) взяли на себя государственные органы, преобладающий типом кооперативной торговли были розничные магазины 3-го разряда144. Таким образом, основные товарные массы, несмотря на обилие частных торговцев, находились в руках государственных органов, которые имели возможность маневрировать ими, определяя ценовую политику и другие условия торговли. Тем не менее, согласно источникам, развитие торговли в 1921 - начале 1922 г. шло еще слабо из-за невысокой покупательной способности населения, неорганизованности кредита и высоких ставок налогов145. Но даже такое слабое развитие товарооборота давало, по сравнению с предшествующим периодом, весьма положительный экономический эффект. Сокращалась эмиссия, создавались предпосылки для стабилизации денежного 140 Материалы по районированию и организации… Выпуск 2. С.174. Вычислено по: Отчёт Симбирского Губэкономсовещания №3. – С.82Материалы по районированию и организации… Выпуск 2. С.174. Вычислено по: Отчёт Симбирского Губэкономсовещания №3. – С.82См. Приложение 2. Отчёт Симбирского Губернского экономсовещания №3. – С.93.

83. 83.

142 143 144 обращения, уменьшалась социальная напряженность в об ществе: «Чем большую товарную массу встречали на рынке бумажно-денежные массы, тем более парализовалось вредное действие новых выпусков и обратно, падая на истощенный товарный рынок (особенно в весенний период), новые выпуски денежных знаков вызывали все вредные явления бумажноденежной инфляции»146. Таким образом, в проведении финансовых мероприятий во второй половине 1921 и в 1922 г. в губерниях Среднего Поволжья, как и по всей стране, наметились первые успехи. Реальная ценность денежной массы в обращении стала возрастать, в отдельные периоды покупательная сила денежных знаков даже стабилизировалась. Причем, если первая временная стабилизация (июль-сентябрь 1921 г.) была обусловлена лишь сезонным расширением товарооборота, то вторая (май-август 1922 г.), несомненно, была уже связана также и с успехами в финансовом строительстве, так как в это время наблюдается не только рост товарооборота, но и снижение темпов эмиссии. Хотя превышение расходов бюджета над его доходами срывало временные стабилизации, все же они являлись бесспорным доказательством правильности и успешности проводимой финансовой политики. Однако до подлинной финансовой стабилизации было еще далеко, свидетельством чего явилась, в частности, резолюция XI съезда ВКП(б) (апрель 1922 г.) «О финансовой политике». «Все мероприятия финансовой политики, – отмечалось в резолюции, – направленные к упорядочению бюджета, увеличению доходов, корректированию денежного обращения, организации кредита, сами по себе являются лишь паллиативами, [то есть полумерами, не обеспечивающими коренного решения проблем], поскольку они не в состоянии преодолеть экономический кризис, составляющий основу кризиса финансового. Выход лежит только в плоскости поднятия производительности труда в Народное хозяйство России за 1921/1922 г. – С.229.

сельском хозяйстве и промышленности, только в увеличении емкости рынка как за счет крупного производства, так и за счет увеличения товарного предложения со хозяйств».147 В этих условиях вся деятельность финансовых учреждений Среднего Поволжья должна была быть направлена на решение единой общегосударственной задачи – поддержку развития промышленного и сельскохозяйственного производства в регионе, достижение устойчивости курса рубля и правильного денежного обращения. «Без наличия этих факторов невозможно в условиях новой экономической политики рациональное ведение как частного, так и государственного хозяйства»148. Достижение этих целей осуществлялось ими своими путями и методами. стороны крестьянских и кустарных 147 Цит. по: Финансы и кредит СССР. – М., 1982. С.352 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.7. Л.55.

Глава 2 ФИНАНСОВАЯ ПОЛИТИКА РЕГИОНАЛЬНЫХ ОРГАНОВ ВЛАСТИ В 1922-1925 гг. Экономические условия, в которых находилась страна в 1921-1922 годах, не позволяли немедленно провести денежную реформу. В бюджете имелся еще крупный дефицит. Товарооборот был недостаточно развит, что было связано с натурализацией крестьянского хозяйства, отсутствием навыков торговой работы у торгующих организаций, недостатком товаров в руках государства. Отсюда вытекали очередные задачи экономической и финансовой политики, намеченные XI съездом РКП(б) (апрель 1922 г.): увеличение размеров товарооборота путем роста внутренней государственной, кооперативной и частной торговли и повышения товарности крестьянского хозяйства;

расширение внешней торговли;

сокращение, а затем и полная ликвидация бюджетного дефицита. Эти мероприятия должны были уменьшить, а впоследствии и полностью устранить потребность в использовании эмиссии денег как источника доходов бюджета.149 Формирование нормальной системы государственных доходов и расходов уже в 1922 г. дало заметные результаты. Если в первом квартале 1922 г. доход от денежной эмиссии составил около 80% всех государственных доходов, то в IV квартале того же года - только 46,3%.150 С октября 1922 г. по март 1923 г. доля бюджетного финансирования, идущая на покрытие расходов государственной промышленности, транспорта и связи, сократилась, по данным Госплана, с 65 до 52,5%, что в абсолютных цифрах составило сумму 300 млн. руб. золотом, совпадавшую почти полностью с размерами покрываемого эмиссией совзнаков бюджетного дефицита.151 Дьяченко В.П. Указ. соч. – С. 83-84. Малышев А.И. и др. Бумажные денежные знаки России и СССР. М.,1991. С.117-118. 151 Симонов Н.С. Указ. соч. – С.46-47.

150 Между тем, для развития на принципах нэпа экономических взаимоотношений между мелкотоварным крестьянским хозяйством и крупной государственной промышленностью требовался твердый денежный эквивалент, общепринятое средство платежа. Объективная реальность того времени требовала проведения денежной реформы, то есть таких преобразований, целью которых является изменение основных элементов денежной системы и создание условий для повышения покупательной способности денежной единицы страны. С этой целью в октябре 1922 г. Госбанков РСФСР в обращение были выпущены банковские билеты - червонцы, имеющие золотое и товарное обеспечение. Их выпуск был совершенно не связан с нуждами госбюджета, они были призваны обслуживать хозяйственный оборот в качестве устойчивой валюты. В ходе начавшейся денежной реформы обесценившиеся совзнаки были полностью изъяты из обращения и заменены новыми государственными казначейскими билетами, выпускаемыми на основе червонной эмиссии. Важное значение для успешного проведения реформы имели финансовоэкономические меры, основанные на методах государственного регулирования экономики: ограничении дефицита госбюджета, государственном регулировании цен и зарплат, разумной кредитной и налоговой политике, государственных мерах воздействия на товарооборот. Но все эти мероприятия не представляли собой единой, заранее спланированной и поэтапно осуществляемой программы, И в центре, и на местах в этот период велись ожесточенные дискуссии о путях и методах финансовых преобразований. Конкретный ход реализации реформы определялся в результате этих споров. При этом проведение реформ в финансовой сфере в Среднем Поволжье имело свои региональные особенности, которые будут рассмотрены в данной главе.

2.1. Экономическое развитие региона в 1922-1923 годах Для наиболее полной характеристики финансовых преобразований в средневолжских губерниях необходимо прежде всего остановиться на вопросах социально-экономического развития региона в этот период. В развитии экономики Среднего Поволжья на этом этапе наблюдались как общероссийские тенденции, так и региональные особенности. Экономическое развитие края не было лишено трудностей и противоречий как объективных, так и обусловленных действиями местных властей. В этом смысле переломным в восстановлении хозяйства Среднего Поволжья следует считать 1923 год. К этому времени были в основном ликвидированы последствия голода 1921 г. и в экономике региона обозначился устойчивый подъем. Вместе с тем, экономические сложности и противоречия рассматриваемого периода («ножницы цен») заставили региональные власти наиболее активно задействовать механизм государственного регулирования экономики. Таким образом, в этот период начинают складываться основные компоненты нэповской финансовой политики в масштабах края. В течение 1922/23 г. были достигнуты заметные успехи в восстановлении сельского хозяйства - основы экономики региона. Возросло число крестьянских хозяйств, расширились посевные площади, уменьшилось количество беспосевных дворов. Изменялся структурный состав крестьянства, происходил процесс «осереднячивания» деревни. В Симбирской губернии, например, общая посевная площадь в 1921-1922 гг. составляла 489 тыс. десятин, а в 1922/23 г. она уже достигла 663 тыс. дес. До революции в этой губернии 14% крестьянских хозяйств были беспосевными, в 1923 г. беспосевных хозяйств осталось около 2,5%.152 Вместе с тем, положение Поддубная Р.П. Указ. соч. С.11-12.

крестьянского хозяйства в Симбирской губернии в 1922/23 г.

продолжало оставаться сложным. Это показывает обследование хозяйства усредненной крестьянской семьи, проведенное в этот период. В ходе исследования выяснилось, что общий годовой расход средней крестьянской семьи, состоявшей из 6 человек и имевшей надел в 3 десятины, составлял около 190 пудов при среднем приходе 150 пудов.153 Таким образом, единоличное крестьянское хозяйство в Симбирской губернии в 1922/23 г. еще не оправилось от экономических потрясений предыдущего периода и его общая товарная производительность была крайне низка. Следовательно, крестьянство Симбирской губернии нуждалось в активной государственной поддержке. В то же время в Пензенской губернии посевная площадь в 1923 г. по сравнению с 1922 г. возросла на 14% и составляла 86% по отношению к 1916 г.154 Но данные бюджетных обследований крестьянского хозяйства, полученные Губстатбюро, показывали и здесь крайне низкую товарность сельского хозяйства губернии. После уплаты налогов и расходов на собственное потребление в хозяйствах бедняков оставалось в качестве товарной продукции всего 11,1 условных ржаных единиц, в хозяйствах середняков - 40,5 ржаных единиц.155 Таким образом, товарность и налоговые возможности крестьянских хозяйств губернии были очень ограниченными. Первые успехи в восстановлении сельского хозяйства были достигнуты и в Самарской губернии. В 1923 г. по сравнению с 1922 г. посевная площадь под зерновыми культурами возросла на 34%, а валовой сбор хлеба - на 46%.156 Постепенно изменялось структурное соотношение между основными группами крестьянских хозяйств губернии. Так, число беспосевных хозяйств, резко увеличившись в 1921г. (с 5,1% в 1920 г. до 15,8% в 1921 г.) и 1922 г. (до 11,2%), в 1924 г. упало ниже уровня 1920 г. (до 3,9%), число малопосевных хозяйств в 153 Чуканов И.А. Указ. соч. С.194-195. Поддубная Р.П. Указ. соч. – С.12. 155 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.138 об. 156 Поддубная Р.П. Указ. соч.- С.12.

1924 г. по сравнению с 1920 г.

увеличилось (с 30,2% до 46,9%), а среднепосевных и многопосевных уменьшилось (с 52,2% и 12,5% до 40% и 9,2% соответственно). По сравнению же с 1922 г, наоборот, сильно сократились беспосевные хозяйства (с 11,2% до 3,9%) и увеличились среднепосевные (с 20,6% до 40%) и особенно многопосевные (с 2,6% до 9,2%).157 Следовательно, сельское хозяйство губернии после наибольшего падения производства в 19211922 г. в течение 1923-1924 гг. постепенно восстанавливало свои объемы. Важную роль в восстановлении сельского хозяйства Среднего Поволжья играла налоговая политика государства. Суть ее в годы нэпа, как отмечалось, состояла в том, чтобы государственные органы руководствовались интересами поднятия сельского хозяйства, тщательно учитывали реальную платежную силу крестьянских хозяйств и региональные особенности. В течение нескольких лет эта линия выдерживалась достаточно твердо. В начале нэпа эта политика выражалась в предоставлении безвозвратных льгот по семенным ссудам и продналогу. В Самарской губернии льготы по денежным налогам составили 256,9 тыс. руб. золотом, на восстановление рабочего скота крестьяне губернии получили за 1922 г. (до 15 апреля 1923 г.) около 3 млн. руб.158 В общей сложности непосредственная помощь государства крестьянам Самарской губернии в 1922-1924 гг. семенными ссудами, рабочим скотом, долгосрочными кредитами на закупку машин и скота, на организацию общественных работ выразилась в сумме 35 млн. руб.159 В Пензенской губернии в 1922 г. крестьяне многих уездов были освобождены от уплаты продналога, в том числе продналог был полностью снят с Городищенского и Саранского уездов, а для ряда других уездов значительно сокращен.160 По Местный бюджет Самарской губернии на 1924-25 г. Самара, 1925.С.75. 158 Самарская летопись. Кн.3. – С.88. 159 Поддубная Р.П. Указ. соч.- С.12. 160 Трудовая правда.-1925.-25 августа.

ходатайству Пензенского губкома РКП(б) и губисполкома правительство открыло кредит на закупку лошадей и выделило ссуду на приобретение сельхозмашин и орудий. Крестьяне Симбирской губернии к 1 декабря 1923 г. получили от государства различные льготы и скидки в размере 786,5 тыс. пудов зерна.161 Одновременно, в июле 1922 г. правительством было принято решение отменить возврат семенной ссуды в голодающих районах за 1920 г. и отсрочить до 1923 и 1924 гг. возврат семенной ссуды, выданной в 1921 и 1922 гг.162 Принятые решения оказали непосредственное воздействие на начало медленного подъема сельскохозяйственного производства и оживление регионального рынка. В этот период продолжалось дальнейшее постепенное развитие местного товарооборота. Хотя «рынок продолжал оставаться обмелевшим», но «оттаивание рынка после голодного его оцепенения, начавшееся с осени 1922 г., продолжалось и первое полугодие 1923 г., со съемом же урожая лета 1923 г. стало переходить в постепенное оживление».163 Таким образом, приведенные факты не подтверждают выводов, изложенных в книге И.А. Чуканова, о «резком ужесточении в конце 1921 г. налоговой политики» и о «проведении варварского налогообложения» в этот период.164 Подробнее эти вопросы будут рассмотрены в разделе о налоговой политике в Среднем Поволжье. Наряду с сельскохозяйственным производством начался подъем промышленности Среднего Поволжья. В Пензенской губернии в 1922 г. функционировало 41 крупное предприятие государственной промышленности (30% предприятий губернии), на которых трудились 5279 рабочих и 1490 служащих. Производственное задание на 1923 г. было ими выполнено на 95%, 161 Очерки истории Ульяновской организации КПСС. Ч.II. – С.42. ГАСО. Ф.р-142. Оп.1. Д.50. Л.150. 163 Материалы по районированию... Вып. I. – С.134. 164 Чуканов И.А. Указ. соч. - С.125.

стоимость лишь 35%. произведенной продукции превышала 5 млн. руб., что составляло 185% по сравнению с 1922 г., однако по отношению к 1913 г. В государственной промышленности губернии продолжались процессы концентрации, что давало возможность «усилить оборотными средствами остающиеся предприятия за счет свернутых и в значительной степени облегчить восстановление промышленности».166 Вместе с тем, быстрыми темпами росло количество мелких предприятий, связанных с переработкой сельскохозяйственной продукции. В 1922/23 г. их количество увеличилось с 973 до 2721, общая сумма их оборотных средств увеличилась в три раза.167 Из общего количества предприятий губернии 67% были заняты переработкой сельхозпродукции, 13% – деревообработкой и 3% – обработкой металлов.168 Резюмируя состояние промышленности Пензенской губернии в 1922/23 г. Налоговое управление Пензенского ГФО отмечало, что оно «характеризуется наличием небольшого числа и крупных предприятий мелких фабрично-заводской промышленности... большого числа предприятий, малоинтересных в налоговом отношении, причем число их по отдельным четвертям достигает значительной цифры от 59 до 84% общего числа предприятий».169 Аналогичные процессы наблюдались в промышленности Самарской губернии. Количество крупных государственных предприятий в 1922-1923 годах возросло со 125 до 169. При этом наибольшую роль в губернии играла мукомольная промышленность. Так как большая часть предприятий мелкой и средней промышленности губернии бездействовала (в том числе около 80% мукомольных предприятий и почти 90% кожевенных170), многие из них были Килеева А.И. Указ. соч. - С.32-33. 166 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.38. Л.35. 167 Там же. Д.123. Л.246. 168 Там же. Л.249. 169 Там же. Л.246об. 170 Промышленность Поволжья и голод 1921 г. - М.,1921. С.49.

сданы в аренду отдельным крестьянским обществам, кооперативам или частным лицам. Период наиболее интенсивного развития аренды пришелся на 1922-1925 гг. Характерными особенностями местной промышленности также были процессы концентрации и рационализации, улучшения ее организации и управления: «При всех изменениях принимались во внимание следующие факторы: удешевление продукции производства, увеличение Попутно ассортимента продукции и улучшение на качества изделий, сторону приспособление к требованиям населения, степень спроса изделий и проч. обращалось серьезное внимание коммерческую предприятий, на рынок сбыта.»171 В результате принятых мер стоимость продукции местной промышленности губернии в 1923/24 г. составила более 3,7 млн. руб. 172 или 165% по сравнению с 1921/22 г.173 Подъем промышленности наметился и в Симбирской губернии. Из 352 предприятий цензовой промышленности губернии в 1923 г. действовало уже 164. Количество рабочих в промышленности губернии в 1923 г. составило 112,5% по отношению к 1922 г. и 63% до сравнению с 1913 г. Стоимость всей продукции, выработанной на государственных предприятиях, выросла в 1923 г. по сравнению с 1922 г. на 14,4% (до 5,15 млн. руб.), что составляло 30% от довоенного объема производства.174 Начавшийся подъем сельского хозяйства и промышленности способствовал оживлению торговли. Росло количество торговых предприятий и объем их оборотов. Так, в Пензенской губернии в конце 1921/22 г. было зарегистрировано 4563 торговых заведения, в середине 1922/23 г. уже 5408, а в середине 1923/24 г. - 6744.175 Внутренний товарооборот губернии за это время 171 Местный бюджет Самарской губернии на 1924-25 г. - С.80. Там же. – С.81-82. 173 Вычислено по: ГАСО. Ф.81. Оп.1. Д.46. Л.96.об. - 97. 174 Край Ильича за 50 советских лет. – С.53, 56. 175 ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.120об.;

247.

увеличился на 65%.

Основные позиции на рынке занимала сельскохозяйственная продукция. По данным Пензенской Товарной биржи она составляла 30% в общем товарообороте, по данным Губотдела внутренней торговли - 21,2%.176 Количественный рост торговли шел в основном за счет торговых заведений первых трех разрядов (разносная и развозная розничная торговля). При этом в течение 1922-1924 гг. наблюдалось сокращение доли частной торговли в товарообороте губернии и замещение государственной торговли кооперативными торговыми заведениями. Если во втором полугодии 1922/23 г. в госторговле было сосредоточено 31,4% всех торговых заведений, а в первом полугодии 1923/24 г. – 25,5%, то во втором полугодии 1923/24 г. – 21,2%. Кооперативные торговые заведения составляли соответственно 10,7%, 22,3% и 32,7%, а доля частной торговли составляла 57,9%, 52,2% и 46,1% торговых заведений соответственно.177 Аналогичные процессы наблюдались в Симбирской губернии. Согласно отчету Симбирского губэкосо, в 1922/23 г. «главную массу торговцев по губернии...составляли торговцы с мест и вразнос». С 1 апреля по 1 октября 1922 г. доля этой категории возросла с 80 до 86% всех торговых заведений. Из 3557 торговых заведений губернии на 1 октября 1922 г. 3460 принадлежало частным лицам, 86 - кооперативным организациям и 11 - государству.178 При этом за полгода количество частных заведений увеличилось на 16,7%, кооперативных - на 28,4%, а сократилось на 8,3%.179 Анализ развития торговли и промышленности в Пензенской и Симбирской губерниях свидетельствует о следующем закономерном явлении в этих количество государственных заведений ГАПО. Ф.р-313. Оп.11. Д.15. Л.31об.-32. Там же. Л.32об. 178 Отчет Симбирского губернского экономического совещания №3.С.30-83 179 Там же. С.82- сферах.

Торговля и промышленность здесь оживали в связи с оживлением в сельском хозяйстве и замирали в связи с затишьем в нем. Вследствие этого наибольшее развитие торговли, рост количества предприятий и их оборотов приходились на первое полугодие бюджетного года и немного захватывали последний квартал года, когда покупательная способность крестьянства в связи с реализацией урожая достигала максимальной величины. Уменьшение количества предприятий и их оборотов совпадали с периодом весенних полевых работ (апрель-июнь), когда крестьяне тратили последние накопления и их покупательная способность значительно падала. Такое явление сезонности в развитии торговли и промышленности было характерной особенностью земледельческих губерний Среднего Поволжья.180 Вместе с тем, в развитии торговли отражались серьезные противоречия, существовавшие в стране в годы нэпа. Начиная с 1923 г. они проявились в виде «ножниц цен», то есть резкого расхождения цен на промышленную и сельскохозяйственную продукцию. В сентябре 1923 г. общий уровень розничных цен на продукты сельского хозяйства в стране составлял лишь 58% довоенного уровня, в то время как цены на промышленные товары по отношению к тому же уровню достигали 187%.181 Такой диспаритет цен был следствием ряда причин. Крестьянское хозяйство восстанавливалось быстрее, чем государственная промышленность, для поднятия которой требовались большие капиталовложения. Сельское хозяйство в 1923 г. в целом производило уже 75% довоенной продукции, а промышленность страны - лишь около 40%. Это привело к громадному повышению цен на промышленные товары, к нарушению нормальных экономических связей между городом и деревней, к сужению внутреннего рынка. «Ножницы цен» приводили к тому, что деревня теряла за год до 500 млн.

См. ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.123. Л.120. 181 Поддубная Р.П. Указ. соч. - С.15-16.

руб., то есть половину своего платежеспособного спроса.182 Но расхождение в ценах не приводило к дешевизне сельскохозяйственной продукции в городах. Здесь сказывались высокие накладные расходы всех видов торговли и слабость промышленности. В результате цены постоянно росли, и рынок лихорадило. Это особенно было характерно для Средней Волги, где помимо общеэкономических тенденций наблюдались ярко выраженные сезонные колебания цен на основные группы товаров: «Насколько в довоенное время местные цены были устойчивыми и твердыми, подвергаясь лишь незначительным колебаниям, настолько в 1922/23 хоз. г. товарные цены находились в постоянном повышательном движении с частыми лихорадочными скачками вверх.»183 При сравнении цен на сельскохозяйственные и промышленные товары можно заметить, что вторые росли намного быстрее первых. Так, в Самарской губернии с 1 января по 1 сентября 1923 г. цены на хлебозерновые товары поднялись на 969%, цены на овес и ячмень увеличились на 944%, мясо подорожало на 530%, сало и масло – на 981%, овощи – на 900%. В среднем же сельхозпродукты возросли в цене на 800%, то есть в 9 раз. В то же время цены на продукцию перерабатывающей, легкой и строительной промышленности росли гораздо интенсивнее: цены на мучные и крупяные товары повысились на 1119%, на мануфактурные товары - на 1087%, на обувь - на 1218%, на одежду на 1961%, на стекло - на 1704%, на железо-скобяные товары - на 1933%.184 В Пензенской губернии цены на сельскохозяйственную продукцию с 1 января по 1 сентября 1923 г. выросли в среднем в 12,2 раза, а на промышленные изделия за тот же срок - в 16,4 раза.185 Только с мая по сентябрь Струмилин С.Г. На плановом фронте(20-З0-е годы).- М, 1958 С.263. Материалы по районированию... Выпуск 1. - С.135 184 Там же. - С.135-136. 185 Вычислено по: Сборник статистических сведений по Пензенской губернии.1920-1926 гг. С.774.

1923 г. цены на рожь поднялись с 20 до 200 руб. за пуд (в 10 раз), овес увеличился в цене с 17 до 140 руб. за пуд (в 8,2 раза), мясо с 10 до 70 руб. за фунт (в 7 раз), картофель с 5 до 60 руб. за пуд (в 12 раз). В то же время цена сукна увеличилась в 20 раз, цена обуви - в 25,5 раз. При этом дневной заработок чернорабочего, например, поднялся с 15 до 115 руб., то есть только в 7,7 раза.186 В Симбирской губернии в ноябре 1923 г. цены на промышленные товары оказались в 8 раз выше, чем в январе этого года. Пуд ржаной муки на рынке стоил 875 руб., а аршин сукна - 7085 руб. Чтобы купить аршин сукна, крестьянину надо было продать 8 пудов муки или 12 пудов пшена.187 Особенно бросалась в глаза диспропорция в промышленных и сельскохозяйственных товарных ценах, если сравнивать их с ценами 1913 г: «Сравним количество товаров, которые крестьянин получал за 1 воз ржи в 20 пудов, привезенный в г. Самару в довоенное время – 1 октября 1913 г.- и 1 октября 1923 г. В среднем крестьянин 1 октября 1923 г. получал за воз ржи лишь 20% тех товаров, которые он получал в довоенное время в 1913 г.»188 Из-за огромной разницы цен промышленная продукция не находила сбыта, залеживаясь на складах. «В результате рынок сбыта постепенно мелел и дошел до такого момента, когда предложение промышленной продукции превысило спрос. Отсюда и получился кризис сбыта, который принял затяжной характер и вместе с безденежьем ослабил оживившийся темп торговли».189 Торговые обороты резко сократились, предприятия стали испытывать острый недостаток оборотных средств. Это вело к перебоям в выдаче зарплаты рабочим и закрытию ряда предприятий, к росту безработицы. Так, в конце 1923 г. в Пензенской губернии были закрыты кирпичный завод №1, часть спичечных 186 Вычислено по: ГАПО. Ф.р-313. Оп.9. Д.13. Л.96;

Д.38.Л.З6. Очерки истории Ульяновской организации КПСС. Ч.II. – С.40. 188 Материалы по районированию...Вып.1. С.136-137. 189 Там же. - С.137.

фабрик, одна суконная фабрика;

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.