WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ на правах рукописи Ушмаева Ксения Алексеевна РАЗВИТИЕ ВЫСШЕГО ИСТОРИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ С 1945 ПО 2000 гг. (по материалам Дона, Кубани и ...»

-- [ Страница 3 ] --

2.2 Проблема подготовки научно-педагогических кадров историков и особенности ее решения на Северном Кавказе Проблема подготовки научно-педагогических кадров в 60-е – 80-е гг. стала одной из самых насущных проблем высшего образования. Решению вопросов подготовки кандидатов и докторов наук посвящено множество партийных документов того времени, о недостаточном обеспечении кадрами высшей квалификации говорилось на каждом из партийных съездов, в ходе множества совещаний высшего и низших уровней. Следует сказать, что в отличие от послевоенного десятилетия, в 60-е – 80-е гг. перед вузами уже не стояла насущная необходимость заполнения пустующих мест на кафедрах. Уже в середине 50-х гг. и на кафедрах небольших педвузов практически не было вакансий. Тем не менее, проблема существовала и была достаточно остра на протяжении более 30 лет. В чем же причины этого явления? Как уже отмечалось, «оттепель» отказала противоречивое воздействие на образование и науку 50-60-х гг. Наряду со стимулированием одних сфер, связанных с непременным практическим воплощение результатов труда, малое внимание уделялась другим, прежде всего, гуманитарным наукам. Одной из задач, поставленных XX съездом, было улучшение качества подготовки специалистов и повышение уровня научно-исследовательской работы, а также расширение подготовки специалистов в высших учебных заведениях в размерах, обеспечивающих потребность народного хозяйства и культурного строительства. Одновременно, директивы съезда намечали подготовку вузовских специалистов на основе приближения вузов к производству. В связи с этим были увеличены ассигнования на научно-исследовательские работы: с 1950 по 1979 г. расходы государства на эти цели выросли с 1млрд рублей до 11,7 млрд,73 численность научных работников увеличилась за тот же период более, чем в 6 раз, было создано много научно-исследовательских институтов. Однако, следуя той же линии партии, ассигнования шли, в основном, на развитие технических специальностей, особенно имеющих оборонное значение. Расширение науки численно, зачастую не улучшало качество уже имеющихся научных учреждений и научно-педагогических кадров, то есть развитие во многом шло экстенсивным путем. Установка на «связь науки с жизнью и с производством», как уже отмечалось выше, способствовала тому, что преподаватели, например, пединститутов вместо активной исследовательской деятельности ограничивались прикладными разработками для школ. Мы не можем согласиться с Д.Д. Квициани в том, что рост научнопедагогических кадров в 60-е гг. был достигнут за счет «определенного сближения высшей школы с производством», развития в вузах хоздоговорных исследований.74 Это утверждение, и то с большими оговорками, подходит для ряда технических отраслей науки, но не для гуманитарных. К тому же исследования «на заказ», предполагающие коллективный труд, приводили к тому, что труд ученого был обезличен, что снимало с него ответственность за результаты. Помимо установки на «связь с производством», для политики государства в области образования в конце 50-х гг. было характерно сокращение подготовки историков и учителей истории. Сокращались гуманитарные факультеты, специальности, целые вузы, урезался объем изучаемых общественных дисциплин.75 История, с точки зрения «борьбы за крутой подъем сельского хозяйства», ставшей ведущим направлением хрущевской политики, была не так необходима, как физика и биология. Рост заочного и вечернего обучения при одновременном сокращении дневного;

кроме того, естественный отток студентов из педвузов в политехнические и сельскохозяйственные институты в конце 50-х, - все это приводило к соответственному уменьшению штата преподавателей. Так, с 1.09.1959г. штат преподавателей всех педагогических институтов страны был уменьшен на 26,5 единиц: 5 ед. доцентов, 7 – старших преподавателей, 14.5 – ассистентов кафедр76. Через год штат был уменьшен еще на 10.5 единиц: 2 – доцента, 6 – старших преподавателей. 2.5 – ассистента.77 Эти и другие «преобразования» конца 50-х гг. привели к неутешительным результатам, которые уже стали очевидны к началу 60-х гг.

Критическая ситуация в области недостаточной подготовки научнопедагогических кадров, сложившаяся к 60-м гг. ясно прослеживается из ряда партийных документов. С 18 по 21 декабря 1962 г. в Москве состоялось Всесоюзное Совещание о мерах улучшения подготовки научно-педагогических кадров по историческим наукам, в котором приняло участие около 2 тыс. историков: научных работников, преподавателей, архивистов. Совещание открыл Президент АН СССР М.В. Келдыш, который подчеркнул, что «для развития исторической науки решающее значение имеют кадры историков…»78. На Всесоюзном совещании историков было проанализировано состояние подготовки научно-педагогических кадров в области истории. К 1 октября 1961 г. в высших учебных заведениях и научно-исследовательских учреждениях страны работало свыше 17 тыс. историков, среди них в вузах насчитывалось 7280. Из них 5964 историков партии, 1211 историков СССР и 805 специалистов по всеобщей истории.79 Обращает на себя внимание, что среди историков подавляющее большинство составляли историки партии, призванные непосредственно обслуживать идеологические интересы партийноадминистративной системы. Ряды этих «историков» зачастую заполняли представители партийной номенклатуры. Из состава историков партии лишь 32 человека, т.е. 0,5 % являлись профессорами и докторами. Среди историков СССР профессоров или докторов насчитывалось 64 человека, т.е. 5,3 %. Среди специалистов по всеобщей истории имелось 49 профессоров и докторов наук, т.е. 6 %. Таковы первые официальные данные, обнародованные в СССР, о состоянии научно-педагогических кадров по истории: 3 тыс. историков партии, историков СССР и специалистов по всеобщей истории, работавших в вузах, не имели ученых степеней. Лишь 1,8 % среди них профессоров и докторов наук. Очевидно, что, такая ситуация сложилась во многом из-за довоенных и послевоенных репрессий историков, во-вторых, по причинам гибели части из них на фронтах Великой Отечественной войны и в период оккупации, втретьих, из-за перехода в Институты Академии Наук, наконец, в-четвертых, по причине серьезных недостатков в подготовке кандидатов наук. Так, в г. аспирантуру исторического факультета МГУ закончили 39 человек, а в 1962 г. - всего 14. В 1981 г. на 14 кафедр этого факультета в очную аспирантуру было принято 12 человек, причем на кафедру истории СССР советского периода - ни одного! Недостаточен был прием в аспирантуру и в Институте истории Академии наук СССР80. Можно представить себе, как обстояло дело на периферии. Например, в Ставропольском пединституте, аспирантура по истории не существовала до 1960 г. В дальнейшем выпуск защитившихся аспирантов был очень небольшим: за десять лет с 1960 по 1970 аспирантура истории СССР выпустила 7 человек, заочной формы обучения, только двое из них защитили диссертации.81 Вопрос о подготовке кадров историков не исчерпывался количественной стороной. Качество подготовки было также неудовлетворительным. Большой количественный рост преподавателей, который был осуществлен в первое послевоенное десятилетие, часто шел в ущерб качеству, педагоги мало повышали свою квалификацию, для этого государство, по всей видимости, не создавало необходимых условий и стимулов. В 1961 г. из 267 соискателей, окончивших аспирантуру, только 55 сумели защитить диссертации82. Была острой проблема научного руководства аспирантами. Из-за недостатка высококвалифицированных кадров это дело доверялось лицам, не обладавшим достаточной подготовкой и научным кругозором. Следовательно, материалы совещания и статистики свидетельствовали о том, что подготовка аспирантов в вузах страдала рядом недостатков. Отсутствие профессоров и докторов наук на исторических факультетах небольших вузов не позволяли открыть аспирантуру по новым специальностям, следовательно, вплоть до конца 70-х гг. подготовка аспирантов была сосредоточена в столице, куда попадало лишь очень ограниченное число выпускников провинциальных вузов. Выпускники так называемой целевой аспирантуры по распределению зачастую не возвращались в родной вуз, а работали иногда в другом конце страны. С другой стороны, бытовая неустроенность и отсутствие квартир для преподавателей не позволяли небольшому провинциальному вузу пригласить хороших преподавателей. Таким образом, подго товка аспирантов на местах одновременно решала несколько проблем: вуз «растил» достойную смену, аспирантам не надо было никуда уезжать, легче решался вопрос с местом жительства преподавателей. Вопросы подготовки аспирантов на Всесоюзном совещании историков стали темой выступления заведующего кафедрой истории партии Ростовского пединститута П.В. Барчугова, Он, на наш взгляд справедливо, отмечает, что нецелесообразно всю аспирантуру сосредотачивать в Москве, так как на местах имеются научные силы, которые в состоянии обеспечить подготовку аспирантов. Кроме того, отсутствует всероссийская программа подготовки аспирантов, и обучение ведется по учебной программе, разработанной Академией общественных наук 15 лет назад, которая не содержит многих документов и монографической литературы. 83 Профессор РГУ И.П.Хлыстов поддержал мысль Барчугова о необходимости готовить кадры на местах, подчеркнув усиление внимания к изучению иностранных языков84. Следовательно, проблема подготовки квалифицированных кадров историков была достаточно актуальной и для центральных научных учреждений, и для историков Северного Кавказа. В качестве мер, способных решить проблемы в образовании, организаторы Всесоюзного совещания 1962г., предложили серьезно улучшить тематику научно-исследовательской работы (в связи с критикой культа личности Сталина);

повысить качество кандидатских и докторских диссертаций;

разработать перспективный план подготовки аспирантов по истории в масштабах всей страны;

откомандировывать на длительный срок ученых из академических институтов в периферийные вузы для педагогической работы и т.п. То есть, не меняя общественного статуса ученых, условий их научной и педагогической работы, методологии и тематики исследований, путем некоторых административных мероприятий, рассчитывалось существенно улучшить подготовку научно-педагогических кадров по историческим наукам. Такое отношение властей к исторической науке, напомним, было свойственно всему советскому периоду. Не меняя науку качественно, увеличить количество квалифицированных ученых – эта трудноразрешимая задача стояла перед вузами и в 60-80-е гг.

На исправление ситуации, сложившейся с подготовкой квалифицированных преподавателей для вузов были направлены несколько постановлений ЦК партии, принятых до и после Всесоюзного совещания историков. В частности, 13 июля 1961 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О мерах по улучшению подготовки научных и научнопедагогических кадров». После перечисления уже известных «недостатков» в научно-исследовательской работе, постановление разрешало вузам освобождать от педагогической работы кандидатов наук, имеющих серьезные результаты исследования и планы научной работы по важным народнохозяйственным или теоретическим вопросам, с переводом их в число старших научных сотрудников до 2 лет для подготовки докторской диссертации. Кроме того, постановление предусматривало предоставление творческих отпусков сроком до 6 месяцев для завершения работ, аспирантам-заочникам дополнительные дни к учебному отпуску, вводило должность профессоровконсультантов, которые обязаны были оказывать помощь в подготовке научно-педагогических кадров85. Таким образом, власть посредством этого постановления стремилась создать условия для успешной научной деятельности преподавателей. Эти нововведения имели смысл: преподаватели были сильно перегружены учебной и политико-воспитательной работой, что создавало серьезные трудности для какого-либо научного творчества. Вместе с тем, политика государства, направленная на решение проблемы увеличения числа преподавателей, имеющих ученые степени, была достаточно противоречивой. При ряде прогрессивных мер (введение должности старших научных сотрудников, предоставление творческих отпусков и т.п.), в верхах принимались и прямо противоположные решения, продиктованные идеологическими установками и личным мнением Н.С. Хрущева. Например, подготовке дипломированных специалистов серьезно мешало известное инструктивное письмо Министерства образования от 7 августа 1954г., которое запрещало оплачивать командировки лицам, работающим над кандидатскими и докторскими диссертациями (упоминание об этой инструкции мы находим в документах даже 1963г.).

Кроме того, долгое время у педвузов не было права печатать док торские и кандидатские диссертации, что мешало возможности готовить научно-педагогические кадры из числа преподавателей в этих вузах.87 Такую двойственную политику партии мы наблюдаем и в ряде документов второй половины 60-х – 70-х гг. С одной стороны, власти постоянно демонстрируют свое повышенное внимание к вопросу подготовки научнопедагогических кадров. Так, на одном из регулярных совещаний заведующих кафедрами общественных наук 19 июня 1968 г. министр высшего образования Е.П. Елютин подчеркнул: «Партия и правительство считает главной задачей высшей школы на современном этапе совершенствование качества подготовки высококвалифицированных кадров, их марксистско-ленинского образования и коммунистического воспитания».88 С другой стороны, правительственные документы, посвященные этому вопросу, уже сами в себе содержали противоречия. Например, постановление «Об улучшении подготовки научных и научно-педагогических кадров» (16 ноября 1967 г.) начинается бравурной констатацией роста «многочисленных» научных кадров по всей стране, которые способны решать задачи коммунистического строительства.89 Далее излагаются «серьезные недостатки» в подготовке и аттестации научно-педагогических кадров, которые ставят под большое сомнение первый тезис: большинство аспирантов не завершает в установленные сроки работу над диссертацией;

диссертации имеют низкий научный уровень;

многие вузы не полностью обеспечены квалифицированными кадрами;

ВАК присуждает ученые степени за работы, не имеющие практической и научной ценности. Причины этих проблем видятся правительству в недостаточном контроле министерств и ведомств над научно-исследовательской работой учреждений. Соответственно и искоренение этих недостатков описывается как «обязать.., поручить.., возложить..», т.е. директивными мерами.90 Ряд постановлений конца 70-х гг. («О мерах по дальнейшему совершенствованию высшего образования в стране» 1977 г., «О дальнейшем развитии высшей школы и повышении качества подготовки специалистов» 1979 г.) предусматривали меры по совершенствованию учебно-воспитательного процесса в вузах, повышению роли университетов в развитии научных исследований и подготовке кадров, превращение университетов в ведущие учебно-методические и научные центры. Но и здесь содержится характерное для тех времен умалчивание правды, реального положения дел в исторической науке, практика списывания всех негативных явлений на прошлое т.п. Таким образом, проблема подготовки научно-педагогических кадров в СССР, остается актуальной и в 60-е, и в 70-е гг. В каком же состоянии находились научно-педагогические кадры в вузах Дона, Кубани и Ставрополья? Как отразились на вузах Северного Кавказа процессы противоречивой политики государства в области подготовки исторических кадров? Анализ документации вузов не дает одинаковой картины состояния профессорскопреподавательского состава в 60-80 гг. В одних вузах, например, в РГУ, коллектив исторических кафедр более чем на 70% состоял из кандидатов и докторов наук, и эта ситуация оставалась практически стабильной на протяжении 20-25 лет, в других - количество педагогов, имевших ученые степени, было меньше трети и имело тенденцию к сокращению. Эти различия нельзя объяснить только политикой государства, хотя, напомним, все нити управления высшим образованием, находились в руках партии и государства. Вероятно, имелись и другие объективные и субъективные причины роста или уменьшения квалифицированных кадров историков в вузах. Чтобы понять корень этой проблемы, рассмотрим состояние и подготовку профессорскопреподавательского состава гуманитарных вузов Дона, Кубани, Ставрополья. В связи с переходом ко всеобщему среднему образованию в 60-е годы, когда потребовалось значительно увеличить качество учителей для школ, в ряде городов Северного Кавказа были открыты новые педагогические институты и исторические факультеты. Педагогические институты начали функционировать в Таганроге, Армавире и Карачаевске. Исторический факультет был восстановлен в Ростовском педагогическом институте. Ростовский университет – крупнейший вуз на юге страны - традиционно обладал самыми квалифицированными кадрами на Северном Кавказе. Штатное расписание исторических кафедр историко-филологического фа культета Ростовского госуниверситета в 1963 г. позволяет сделать вывод о том, что на двух кафедрах (истории СССР и всеобщей истории) работало 22 человека, из них 15 – имели степень кандидата исторических наук, 11 – ученое звание доцента, один (доц. К.А. Хмелевский) находился на ставке старшего научного сотрудника91. Обращает на себя внимание большое число преподавателей, имевших ученые степени. При отсутствии докторов наук, вместе с тем 77,7 % имели ученую степень кандидата наук, что было очень высоким показателем даже для столичных вузов. Такой состав, сложившийся к началу 60-х гг., и в последующие годы отличавшийся стабильностью, объяснялся не только хорошей постановкой научно-исследовательской работы на факультете, но и тем, что в связи с закрытием в 1955г. исторического факультета в Ростовском пединституте, в состав преподавателей университета влились лучшие преподаватели пединститута. Это такие известные специалисты в области отечественной истории, как Ю.Н. Серый, П.И. Комиссаров, И.С. Маркусенко, К.А. Хмелевский, на кафедре всеобщей истории – М.А. Люксембург и М.А. Акимкина92. Опытные преподаватели, средний возраст которых в середине 60-х гг. составлял 50 лет, они сформировали основной костяк специалистов высшей квалификации в РГУ 60-70 гг., а также подготовили себе достойную смену. Например, профессор Н.А. Акимкина, автор крупных монографий по истории Англии и учебных пособий по истории зарубежных стран, начала свою трудовую деятельность в Ростовском педагогическом институте, а затем много лет возглавляла кафедру новой и новейшей истории РГУ, создала в университете школу по зарубежной истории, воспитала более полутора десятков кандидатов и докторов наук. Важнейшим средством укомплектования кафедр квалифицированными научно-педагогическими кадрами служит подготовка кандидатских и докторских диссертаций. В тех вузах, где эта работа велась систематически и в ней были заинтересованы как преподаватели, так и ректорат, кафедра, как правило, не испытывали недостатка в кандидатах и докторах наук. Поэтому, определяющим фактором квалифицированного преподавательского состава РГУ являлась хорошая постановка научно-исследовательской работы на факультете. Наглядно представит себе «технологию» подготовки кадров в РГУ позволяет «Отчет о выполнении приказа ректора РГУ от 18 мая 1965 г. №242 и обязательств по подготовке кандидатов и докторов наук за 1965 г. на историческом факультете», обнаруженный в фондах архива университета. Согласно отчету, на историческом факультете в 1965 г. работали над докторскими диссертациями 4 преподавателя: доцент. К.А. Хмелевский, доцент. В.А. Золотов, доцент. Ю.И. Серый, доцент. В.С. Панченко, а над кандидатскими - двое: старший преподаватель П.И. Комиссаров и преподаватель В.Я. Кияшко. Доценту В.А. Золотову в ходе работы над докторской диссертацией на тему: «Внешняя торговля России через порты Черного и Азовского морей в XIX в.» были предоставлены творческий отпуск продолжительностью 3 месяца и 2 научные командировки для работы в архивах г.г. Ленинграда, Одессы, Николаева. Это позволило в 1965г. в основном завершить работу над диссертацией, написать монографию по теме диссертации, которая обсуждалась на заседании кафедры и получила положительную оценку93. Доцент Ю. И. Серый, работающий над докторской диссертацией на тему: «Рабочие горнопромышленного Юга в период империализма», в 1965г. никакой помощи не получал, так как ее не просил. В 1966 г. он получит 2 месяца творческого отпуска. Кроме того, в этом году ему сосредотачивается трудовой отпуск за 2 года. Есть основания, что написание докторской диссертации Ю.И. Серова будет завершено в 1967 г. Доцент В.С. Панченко в 1965 г. работала над докторской диссертацией на тему: «Большевистская нелегальная печать России в годы нового революционного подъема (1910-1914 гг.)». Окончание работы - 1975 г. На 1965 г. планировалось написание главы: «Борьба нелегальной печати большевиков против милитаризма и первой мировой войны (1910-1914 гг.)» и продолжение сбора архивных документов и материалов. В 1965г. глава была написана, и кафедрой ей была предоставлена месячная командировка для работы в московских архивах и библиотеках. Работа может быть закончена в срок, но для этого потребуется один - два творческих отпуска, или перевод на положение старшего научного сотрудника94. Старший преподаватель П.И. Комиссаров работал над докторской диссертацией на тему: «Рабочие Дона в период революционного подъема в 90-х годах XIX в.», завершение которой планируется на 1967 г. В 1963 -64 учебном году кафедрой было решено уменьшить ему годовую норму часов с сосредоточением ее выполнения в одном полугодии с тем, чтобы во втором полугодии высвободить время для написания диссертации. Однако П.И. Комиссаров воспользовался этим лишь частично, т.к. работу на заочном отделении передать было некому. В 1965 г. кафедра предоставила П.И. Комиссарову командировку в Москву для работы в архивах. Преподаватель В.Я. Кияшко в 1965 г. работает над написанием кандидатской диссертации, окончание которой запланировано на 1968 г. План работы за 1965 г. В.Я. Кияшко выполнен. В 1965 г. учебная нагрузка ему была снижена на 100 часов95.. Следовательно, мы видим достаточно хорошо организованную и продуманную систему работы с преподавателями. Нетрудно заметить, что для обеспечения оптимальных условий для научно-исследовательской работы, преподавателям оказывалась разносторонняя помощь: снижалась нагрузка, предоставляются творческие отпуска и командировки в Москву для работы с литературой. Такой подход, стимулирующий исследовательские усилия преподавателей и нацеливающий их на определенные сроки окончания работы, подведение ежегодных итогов – главные рычаги и главные условия успешной подготовки кадров. Интенситвной научной работе и повышению квалификации преподавателей в стенах родного вуза во многом способствовал диссертационный совет по историческим наукам, который был сформирован при РГУ в середине 60-х гг. В нем защищали свои научные работы не только ученые Ростова, но и Краснодара, Ставрополя, Майкопа, Грозного, Орджоникидзе. Как свидетельствуют архивные материалы, в 60-е годы Ученый совет историко-филологического факультета состоял из одного доктора наук, про фессора (М.К. Милых) и 24 кандидатов наук, доцентов. В период с 1945 по 1966 гг. в нем было защищено 7 докторских и 131 кандидатские диссертации. Докторские диссертации были защищены в основном в 60-е годы96. Совет вел защиту по двум специальностям: история КПССС и всеобщая история. Однако, перечень тем диссертаций, прошедших через совет, говорит о том, что преобладали работы по истории партии. Защиты носили подчас острый характер. Так, например, 5 марта 1965 г. во время защиты кандидатской диссертации Н.С. Цвелодубова на тему: «Организационно-идейное укрепление комсомола Северного Кавказа и политико-массовая работа среди молодежи (1920-1925 гг.)» официальными оппонентами, доктором исторических наук, профессором К.Н. Малышевым и кандидатом исторических наук, доцентом В.И. Зайдинером была дана положительная оценка диссертации. Вместе с тем, были сделаны замечания о необходимости шире использовать архивные документы, в частности, протоколы станичных, волостных и сельских собраний РКСМ97. Однако выступивший в дискуссии старший преподаватель Краснодарского политехнического института И.Я. Куценко указал на неточность цитирования его работ, на смешение двух форм работы комсомола: хатки- клубы и хатки- читальни, на ошибочное мнение соискателя, что в период революции и гражданской войны «основная масса казачества придерживались нейтральной позиции». Рецензент сделал общий вывод о «незавершенности диссертации»98. Диссертант в своем выступлении аргументировано отстаивал свои выводы и положения. Доцент Ростовского инженерно-строительного института А.Н. Крохин поддержал главный тезис соискателя, что «среднее казачество и крестьянство стало переходить на сторону Советов лишь после 1924 г.»99.В результате члены Ученого совета заслушали шесть положительных отзывов на автореферат из различных вузов Северного Кавказа и члена партии с 1915г. Мальчакова, после чего приняли положительное решение по диссертации.

Кроме кафедр исторического факультета в РГУ имелось еще 2 кафедры историков: истории КПСС и созданная позже кафедра общественных движений и партий. В развитие кафедры истории КПСС значительный вклад внес профессор, избранный ее заведующим в июле 1962 г. При нем на кафедре активно работала аспирантура, которую успешно закончили около 20 кандидатов наук. Будучи крупным специалистом по аграрной истории Северного Кавказа, Е.Н. Осколков объединил вокруг этой темы многих своих учеников. Доброжелательность и требовательность к аспирантам обеспечивали их успешную работу и защиту диссертаций. Кафедра общественных движений и партий была образована в связи с открытием на ИФ РГУ новой специальности: политической истории. Кафедру возглавлял профессор В.А. Резванов, а затем профессор Э.Д. Осколкова. После защиты докторской диссертации на тему «Проблемы методологии и историографии ленинской концепции НЭПа» Э.Д. Осколкова сформировалась в крупного специалиста по политической истории, возглавила аспирантуру, которая успешно функционирует до сих пор. Таким образом, при РГУ было осуществлено решение части тех проблем, с которыми выступали преподаватели РГУ на Всесоюзном совещании историков6 подготовка аспирантов довольно успешно стала осуществляться «на местах», и это было большим плюсом. Проблема подготовки кадров в РГУ, как мы видим, не стояла так остро, как в целом по стране. Изначально хороший старт в виде большого числа квалифицированных специалистов, образовавшийся в результате слияния РГУ и РГПИ в 1955г., и хорошая организация научно-исследовательской работы обеспечили дальнейшее развитие вуза. В Краснодарском педагогического институте, в 1970 г. преобразованном в Кубанский университет, на протяжении ряда лет проблема подготовки научно-педагогических кадров была довольно актуальной: если процент кандидатов наук заметно увеличивался год от года, то докторов наук по исторической специальности в КГПИ не было вплоть до начала 60-х гг. Этот про цесс постепенного роста квалифицированных кадров в 50-60-е гг. можно наблюдать из составленной нами сводной таблицы: Профессорско-преподавательский состав КГПИ специальности «история» годы Всего научных Имеют ученое Имеют сте- Имеют работников звание пень доктора степень наук кандидата наук 14 2 7 16 2 10 13 7 1 9 16 6 2 9 Процент преподавателей, имеющих ученые степени 50% 62,5% 77% 68,7% 1957 1958 1964 Таким образом, количество преподавателей, имевших ученую степень, систематически повышалось, увеличившись за 13 лет на 18,7 %. Особенно интенсивно росло число кандидатов наук, но в 60-е годы стали успешно защищаться и доктора наук. Слабее дело обстояло с учеными званиями. Здесь сдерживающим фактором было требование Министерства просвещения иметь необходимый научно-педагогический стаж (5 лет для доцента и 10 лет для профессора). При этом по странной советской традиции преподавателям вузов не зачитывался научно-педагогический стаж в школах, техникумах и т.п. Медленное, но верное повышение квалификационного уровня преподавателями КГПИ явилось результатом активной кадровой политики руководства и большой работой преподавателей кафедр. Ректорат систематически помогал кафедрам в подготовке научно-педагогических кадров. Например, многим преподавателям (Бабичеву М.М., Иванову Г.П., Измайлову П.П., Спиридонову Н.Г., Улько Г.Е., Хмыреву А.А., Плотничко Г.М. и др.) в этот период были представлены творческие отпуска. Для работы в архивах Москвы и Ленинграда, для постановки научных экспериментов, участия в научных конференциях, съездах и симпозиумах в течение года научные командировки были предоставлены 125 преподавателям100. В 1963 г. 26 доцентов и кандидатов наук КГПИ работали над докторскими диссертациями. Среди них:

1) Иванов Г.П., доцент кафедры истории, на тему «Борьба трудящихся Северного Кавказа против гитлеровских захватчиков в годы Великой Отечественной войны»;

2) Телегин Ф.Н., доцент кафедры истории, на тему: «Использование Германских ресурсов и промышленного потенциала оккупированных и зависимых государств Европы во Второй Мировой войне»;

3) Песчаный Д.Г., доцент кафедры истории, на тему: «Строительство социализма в Болгарии и Советский Союз»;

4) Черников В.Н., кандидат исторических наук, на тему: «Очерки истории цементной промышленности Краснодарского края» Кроме подготовки докторских диссертаций кафедра планировала написание кандидатских сочинений: 1. Щетнев Б.Е. Классовая борьба в первые годы НЭПа (1921-1925) в Кубано-Черноморской области;

2. Тугуз Х.И. Социалистические преобразования адыгейской деревни (1921-1932);

3. Савв Р.Х. Рабочий класс в борьбе за социалистические преобразования. Адыгея. (1966);

4. Рыбкин 1963);

5. Хамзина Н.П. Рабочий класс нефтяной промышленности в годы Великой Отечественной войны (по материалам Северного Кавказа);

6. Бурнатов В.Д. Общественные начала в деятельности сельских производителей (по материалам Краснодарского края);

7. Стрельченко М.Л. Материальная культура адыгов;

8. Дубовицкий М.Н. Иностранный капитал в нефтяной промышленности Кубанской области и Октябрьская социалистическая революция.101 Таким образом, большое количество преподавателей работали над повышением своей квалификации. Конечно, в тематике диссертаций просматП.Я. Технический прогресс и подъем культурнотехнического уровня сельскохозяйственного производства (1953 ривается требование эпохи: изучать прошлое с марксистских позиций. Отсюда сюжеты о классовой борьбе в годы НЭПа, о борьбе рабочего класса за социалистические преобразования и т.д. Однако уже в те годы присутствовали работы, связанные с материальной культурой и национальными традициями местных народов, что говорит об изменении профессиональных интересов историков вуза. Вторым важным каналом подготовки научно-педагогических кадров являлась работа аспирантуры, которая особенно активизировалась после преобразования пединститута в университет. Отчет о работе аспирантуры Кубанского госуниверситета за 1970 г. свидетельствует, что подготовке научнопедагогических кадров ректорат во главе с профессором В.А. Бабешко уделял пристальное внимание. В отчетном году принято 25 человек, фактический выпуск 13 человек. На 1 января 1971 года в университете обучалось 60 аспирантов, из них 22 женщины. Научное руководство осуществляли 32 ученых, из них 17 доктора наук, профессора102. Преобразование в 1970г. Краснодарского педагогического института в Кубанский университет способствовало укреплению и быстрому росту профессорско-преподавательского состава вузов. В 1975 г. в Кубанском университете насчитывалось 53 историка, из них 35 человек, имели ученые степени докторов и 30 кандидатов наук, что составляло 66% от общего числа103. По кафедрам они распределялись следующим образом: История КПСС: всего преподавателей 25, из них 1 доктор и 18 кандидатов наук (70,3%), кафедра истории СССР – всего преподавателей 14, среди них 1 доктор и 6 кандидатов наук (50%), кафедра всеобщей истории – всего преподавателей 12 человек, из них 3 доктора и 6 кандидатов наук (75%)104. Это достаточно высокие показатели квалификации преподавателей: общесоюзный показатель в это время не превышал 50 %. Таким образом, количество кандидатов наук удалось увеличить почти в 3 раза (с 13 до 25 человек). Это явилось следствием расширения аспирантуры, а также путем приглашения специалистов из Ростова-на-Дону, Москвы и других городов. В частности, из Ростова был приглашен Н.И. Кирей, а из Москвы - В.Ф. Ватулян, которые серьезно укрепили кадровый потенциал факультета. Интересен и возрастной состав преподавателей исторического факультета КубГУ в 1975 г. Он выглядел следующим образом: из 53 научнопедагогических работников до 29 лет – 5 человек, от 31 до 40 лет – 13 человек, от 41 до 50 лет – 19 человек, от 51 до 60 лет – 13 человек, от 61 до 65 лет – 2 человека, старше 65 лет – 1 человек105. Очевидно, что основная часть профессорско-преподавательского состава была представлена наиболее работоспособными работниками от 31 до 60 лет. Для чтения лекций факультет постоянно приглашал профессоров из других вузов. Так, в 1975-76 учебном году на историческом факультете КубГУ читал лекции заведующий кафедрой истории южных и западных славян МГУ им. Ломоносова профессор В.Г. Карасев и заведующий кафедрой истории КПСС Дагестанского госуниверситета профессор Б.О. Кашкаев, которые одновременно с чтением лекций давали консультации аспирантам и молодым преподавателям. В Ставропольском государственном пединституте, как показывает анализ, за годы «оттепели» и последующие 10 лет количество педагогов, имевших ученые степени, значительно уменьшилось, и только к середине 80-х гг. достигло уровня 1955г. Сравним два штатных расписания кафедры истории историкофилологического факультета Ставропольского пединститута: первое – 1955/56 уч. года, второе – 1966/67 года. В 1955/56 гг. кафедру истории составляли 12 сотрудников, имелась одна вакансия ассистента 0,5 ставки. Из 12 членов кафедры 9 преподавателей имеют степень кандидата наук (Минаева Т.М., Броханов П.А., Шацкий П.А., Беликов Т.И., Кансузян М.О., Иванько Н.И., Васильев И.Л., Чевелев А.П., Векслер В.М.), а один – Романовский В.А. – степень доктора наук, профессора. Только двое преподавателей (Волвенкин И.Н., Васьков В.А.) не имеют ученых степеней и званий. Обращает на себя внимание большое число историков, имевших ученые степени. Для педагогического вуза это очень хороший состав – 83% остепененных педагогов.

Средний возраст преподавателей – 40 лет, все имеют высшее образование, большинство закончили столичные вузы, выпускники данного вуза только двое, 30% беспартийных.106 Заметно меняется количественный и качественный состав преподавателей через 11лет, что связано с объективно сложным периодом смены поколений преподавателей. Из 15 сотрудников кафедры шесть (что составляет 40%) имеют ученую степень: 5 кандидата наук (Минаева Т.М., Шацкий П.А., Беликов Т.И., Иванько Н.И., Василенко Н.В., Чевелев А.П.), один – доктора наук (В.А. Романовский). Половина сотрудников – выпускники этого вуза, средний возраст преподавателей – 50 лет, причем средний возраст остепененных педагогов – около 60 лет. Однако к этому времени кафедра характеризуется почти 100% партийным составом (кроме проф. В.А. Романовского).107 В то же время, с середины 60-х гг. происходят серьезные качественные изменения в процессе формирования исторических кадров, которые заложили основы перспектив развития истфака. Так, состав кафедры в 1955г. во многом формировали «приглашенные» из разных мест педагоги, а в 1966 г. кафедра состоит наполовину из «местных» кадров, выпускников СГПИ за последние годы. Надо отметить, что ситуация, сложившаяся к 1966 г. в Ставропольском пединституте, была отражением общесоюзной политики властей в деле подготовки научно-педагогических кадров гуманитариев. Здесь имели место и недостаточная работа аспирантуры, которая, напомним, была открыта в вузе лишь в 1960 г. по истории СССР и только в заочной форме, и трудности, связанные с повышением квалификации преподавателей: большая загруженность учебными занятиями, курс на разработку только «прикладных» исследований, отсутствие финансирования научных командировок соискателей. В то же время усиление научно-исследовательской работы в вузах, которое наблюдается в начале 60-х в целом по стране, имело место и в Ставропольском пединституте. Но, обусловленное целым рядом указанных выше трудностей, проходило довольно медленно: намеченные на год планы иссле довательской работы часто не выполнялись, сроки защиты диссертаций откладывались из года в год. В итоге, на вторую половину 60-х гг. оказались намечены защиты четырех кандидатских и трех докторских диссертаций108. Из этого плана к началу 70-х гг. кафедре истории удалось осуществить больше половины: были защищены 2 докторские и две кандидатские диссертации, что, несомненно, было хорошим результатом. Отчет Ставропольского госпединститута за 1970 г., хранящийся в фондах ГАРФ, гласит, что ректорат СГПИ руководствовался в своей деятельности постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об улучшении подготовки научных и научно-педагогических кадров». В этой связи был разработан конкретный план мероприятий по совершенствованию научноисследовательской работы в институте. Научные исследования включали 5 общественных тем, 4 кафедральных и 17 индивидуальных исследований. В плане - подготовка 6 докторских и 41 кандидатских диссертаций, 9 монографий и 150 научно-методических работ. Ряд преподавателей завершили написание докторских диссертаций: Кочура Д.В. «Развитие КПСС ленинского учения о партии»;

Шацкий П.А. «Сельское хозяйство Предкавказья в 1861- 1905 гг.»;

Иванько Н.И. «Установление Советской власти и гражданская война на Северном Кавказе в 1918- 1920 гг. Авксентьев А.В. «Идеология Корана и борьба с ней»109. Уже в 1970 г. процент преподавателей, имеющих ученые степени, составлял 77 %.110 С трудом стабилизированная ситуация вновь ухудшается к 1975 г., когда умерли ряд ведущих педагогов, и преподавателей высшей квалификации снова стало немного. Созданная в 1976 г. кафедра всеобщей истории включала 7,5 штатных единиц, в ее составе была одна доктор наук, профессор - В.П. Невская и 1 кандидат наук - Т.И. Беликов, остальные преподаватели – без ученых степеней111. На других кафедрах была сходная ситуация: среди острых проблем вуза документы начала 80-х гг. констатируют «острый дефицит в кадрах высшей квалификации (особенно истории КПСС, истории СССР), средний возраст кандидатов и докторов наук превысил 60 лет»112. Таким образом, вопрос недостатка кадров высшей квалификации в СГПИ остается острым на протяжении нескольких десятков лет. Ситуация частично стабилизируется лишь к концу 80-х, когда определяется численный и персональный состав кафедр. Исторический факультет Ростовского пединститута, вновь открытый в 1966г., изначально формировали квалифицированные кадры историков. Например, в это время на кафедре истории партии работало 14 преподавателей, из них два доктора наук, профессора и 6 кандидатов наук, доцентов. Преподаватели с учеными степенями составляли 63,4 %. Развитие научно-исследовательской работы на историческом факультете до середины 80-х годов осуществлялось во многом благодаря научной школе, созданной профессором В.Г. Мирзоевым. Кафедра истории была разделена на две: Истории СССР и Всеобщей истории, укомплектованные в основном молодыми преподавателями, которые вели довольно интенсивную научную и учебную работу. Связующим звеном для преподавателей факультета был межвузовский сборник научных трудов «Вопросы историографии и методологии», который обеспечивал высокий профессиональный уровень работы коллектива. Подготовка к изданию подобного сборника требовала от преподавателей способностей широко теоретически мыслить, владеть методологией исторического познания, умение обобщать привлеченный конкретный исторический материал. Для этого им необходимы знания из области общественных наук - философии, политической экономики, социологии, логики, теории государства и права. Часто им приходилось обращаться и к другим смежным наукам - литературоведению, фольклористике, языкознанию, экономической географии, статистике и даже наукам негуманитарного цикла, например, математике, поскольку количественные методы и ЭВМ начинали занимать все большее место в исторических исследованиях.

Именно на такой широкой теоретической информационной базе писали свои статьи, монографии и диссертации доценты Г.Г. Бауман, А.А. Аникеев, В.Н. Сергеев, Э.А. Шеуджен и другие преподаватели исторического факультета. Все вышеназванные члены кафедры вскоре защитили докторские диссертации. Однако после смерти в 1980 г. В.Г. Мирзоева, руководство факультета и института не смогло сохранить научную школу и кадры высшей квалификации. Одной из форм повышения квалификации профессорскопреподавательского состава с конца 60-х годов стали институты и факультеты повышения квалификации преподавателей общественных наук. В 1967 г. Институт повышения квалификации преподавателей общественных наук был создан при Ростовском госуниверситете. Он имел кафедры по истории партии, философии, экономики и др. В нем повышали квалификацию обществоведы всех вузов Северного Кавказа. В первые годы работы ИППК формировались довольно крупные потоки слушателей – до 50 человек. 10 августа 1988 г. было принято Постановление ЦК КПСС о дальнейшем совершенствовании системы повышения преподавателей общественных дисциплин вузов, в котором отмечалось, что практика оправдала создание этих институтов. Они оказывают большую помощь преподавателям в их дальнейшем росте и овладении научной методикой преподавания. Большой вклад в развитие ИППК при РГУ внес доктор исторических наук, профессор Е.Н. Осколков. Вначале он возглавил кафедру истории, а с 1976 г. стал директором института. Будучи крупным специалистом по аграрной истории Северного Кавказа, он объединил вокруг этой темы многих аспирантов и слушателей ИППК. Им подготовлено более 20 кандидатов и докторов наук. Более того, под руководством Осколкова кафедры постоянно обогащали содержание учебного процесса достижениями науки и общественной практики, совершенствовали формы и методы обучения. Е.Н. Осколков особое внимание уделял молодым преподавателям Северо-кавказских вузов, помогал им в выборе научных тем, подготовке кандидатских и доктор ских диссертаций. А это являлось залогом их дальнейшего профессионального роста113. Одним из центров получения высшего исторического образования в советское время были Высшие партийные школы при ЦК КПСС, республиканских ЦК, крайисполкомах и обкомах партии. За 10 лет (с 1968 по 1978 гг.) эти учебные заведения закончили свыше 14 тыс. человек. Работа партийных школ находилась под постоянной опекой центральных и местных партийных органов. Это касалось и обеспечения их аудиторным фондом (для большинства из них были построены специальные здания, часто напоминающие дворцы), в сниженной до 400-450 часов нагрузки, дополнительных окладов и спецполиклиник. Вместе с тем, ЦК партии время от времени проверял их работу, что отражалось в очередном постановлении. Так, в постановлении «О мерах по усовершенствованию подготовке партийных и советских кадров в республиканских и межобластных высших школах» от 13 июля 1978 г. отмечается, что уровень подготовки в этих школах не в полной мере отвечает современным требованиям, что в учебных планах и программах школ не находит должного отражения актуальные проблемы теории и практики коммунистического строительства, учеба слушателей недостаточно увязывается с жизнью, в существенном улучшении нуждаются формы и методы организации учебного процесса114. Межобластная высшая партийная школа функционировала в г. Ростове-на-Дону, с филиалами в Ставрополе и Краснодаре. В МВПШ были следующие кафедры: истории партии, марксистско-ленинской философии, политической экономики, научного коммунизма, партийного строительства, советского государственного строительства и права, международного коммунистического, рабочего и национально-освободительного движения и др. Под научно-методическим руководством АОН при ЦК КПСС школы вели разработку, издание программ и учебно-методических пособий. Многие выпускники ВПШ работали не только на партийной и советской работе, общественных организациях, но и в вузах, на кафедрах общественных наук.

Таким образом, в результате мер, принятых после Всесоюзного совещания историков, подготовка научно-педагогических кадров в стране приняла системный характер: расширилась сеть аспирантуры не только в центре, но и в регионах, была введена должность ставшего научного сотрудника, улучшена система творческих отпусков, повышена требовательность к отбору аспирантов и научных руководителей. Это способствовало тому, что большинство кафедр исторических факультетов и кафедр истории КПСС в вузах региона к 80-м гг. были укомплектованы преподавателями, имеющими ученые степени и звания. Однако вопрос подготовки докторов наук стоял еще достаточно остро. В вузах Северного Кавказа сложились различные условия подготовки научно-педагогических кадров. На эту ситуацию оказывали влияние два вида факторов: первые были связаны с политикой государства в области подготовки научно-педагогических кадров историков. Здесь существовали значительные недостатки, которые были связаны с непониманием властью сути этой проблемы, остававшейся актуальной долгие годы. Меры, направленные на активизацию научно-исследовательской работы преподавателей, тормозились партийными установками на «связь науки с жизнью», недостаточным финансированием научных разработок в области гуманитарных наук, отсутствием аспирантуры на местах и диссертационных советов, которые в некоторых вузах были созданы довольно поздно и т.п. Вторая группа факторов, повлиявшая на состояние научнопедагогических кадров, имеет отношение к особенностям отдельно взятого вуза и во многом определяет то, как он будет справляться с трудностями,. Это, например, статус вуза, его популярность и престиж, отдаленность от центра, возможность обеспечения его научными кадрами. В этом вопросе пединституты значительно уступали университетам: их статус и значение были высокими, и поэтому там шире велись научные исследования, раньше были открыты аспирантуры, диссертационные советы и т.п. Оказали влияния и субъективные причины: возраст педагогов, составляющих основы кафедры, их желание вести активную исследовательскую работу и т.п. Заслуженный деятель науки Российской Федерации, бывший заведующего кафедрой новой и новейшей истории МГУ им. Ломоносова И.С. Галкин в своем обращении «К вузовским историкам» писал, что «создание даже самых идеальных условий работы преподавателей высшей школы само по себе не принесет желаемых результатов, если не будет задействован человеческий фактор, если не произойдет перестройки в психологии обучающих и обучаемых. Важно вести решительную борьбу с эгоизмом, тщеславием и завистью, душевной ленью и равнодушием. Преподавателям высшей школы надо начинать критику с себя»115. Этот ряд факторов, как нам видится, определил подготовку научнопедагогических кадров в регионе в 60-80 гг.

2.3. Новые тенденции гуманитарного образования в стране и изменения в организации учебного процесса на исторических факультетах. Развитие исторических кафедр и факультетов 50-х-70х гг. определяли различные факторы: как развитие исторической науки того времени, статус и «престиж» вуза, так и политика государства по отношению к образованию, и историческому образованию в частности. Образование в СССР в эти годы целиком находилось во власти государства, и его существование и функционирование зависели от политического курса партийной верхушки. Как верно отмечает Л. А. Сидорова, «поиск новой модели взаимоотношений партийно-государственного руководства и исторической науки проходил неоднолинейно: периоды «либерализма» и «заорганизованности» сменяли друг друга»116. «Оттепель», хотя и способствовала возрождению творческого подхода к изучению прошлого, мало содействовала изменению содержания, форм и методов учебного процесса в преподавании истории и общественных наук. В среде преподавателей и студентов по-прежнему превалировало ожидание инициативы «сверху», указаний партийного руководства о постановке уже назревших проблем. С середины 60-х гг. наблюдается процесс централизации и унификации преподавания социально-политических дисциплин в высшей школе. Складывается единая система изучения общественных наук в высших учебных заведениях, заметно расширяется количество специальных исторических дисциплин, изучаемых историками;

на конец 60-х гг. пришелся подъем развития учебно-методической работы на исторических и обществоведческих кафедрах117. Одновременно набирает силу и другая тенденция, характерная для советского периода: возрастает партийный контроль над вузовским историческим образованием, который все более приобретает формальный характер и выражается в бесчисленных отчетах, юбилейных постановлениях и др. внешних атрибутах идейной убежденности преподавателей и студентов. В 60-70-е гг. заметно меняется количественный и качественный состав студентов. Молодежь, и, прежде всего, студенчество, в 60-е гг. уже мало верили в идеологические призывы и лозунги;

именно молодежь в этот период становится самой активной силой сопротивления властям и просто несогласия со сложившимся жизненным порядком. Неформальные студенческие объединения были характерным явлением уже конца 50-х - середины 60-х гг. Как свидетельствует секретное донесение Министерства просвещения РСФСР в ЦК КПСС от 29 ноября 1956 г, студенты многих вузов требовали демократических преобразований в культуре, науке и образовании. В центральных университетах и институтах страны создавались группы студентов, обсуждались произведения «опальных» авторов – В. Дудинцева, К. Симонова, картины Пикассо,118 проводились открытые и «подпольные» дискуссии о теории и методологии исторической науки. Эти и подобные стремления молодежи мыслить самостоятельно партийные идеологи из Отдела науки, школ и культуры ЦК КПСС по РСФСР расценивали как свидетельства «пренебрежительного отношения к труду, нежелания ехать на работу на периферию, проявления так называемого «стиляжничества», пошлости, мещанского понимания красоты…».119 Среди студентов ходили идеи свободного посещения лекций, отмены общественных наук и свободы личности. Активными пропагандистами этих идей в Краснодарском госпединституте были студенты Борис Фельман, Сергей Маликов и другие. В этих целях они пытались создать общественную группу, распространяли лозунги, листовки. Одну из студенческих стенгазет администрация и партийная организация пединститута восприняли как неблагонадежную. Вскоре этих студентов исключили их института. 120 В 1969 г. из СГПИ был исключен студент III курса историко-филологического факультета В.А. Захаров. Официально было объявлено «за академическую неуспеваемость». Хотя в академической справке не было ни одной тройки, не говоря уже о двойках. Но как писал впоследствии в Министерство просвещения тогдашний ректор института А.П. Щевелев: «3ахаров был исключен из института за принадлежность к лицам религиозного направления»121. Даже ограниченные попытки критики марксистко-ленинской идеологии автоматически выбрасывали человека из науки и общественнополитической жизни, отрицание хотя бы части догм – из обычного мира за лагерный забор. Наглядным примером может служить деятельность известной группы выпускников и студентов истфака МГУ, сформировавшейся вокруг молодого историка Л.Н. Краснопевцева. Исследуя особенности экономики дореволюционной России, революционное движение, альтернативы развития страны после революции 1917 г., Краснопевцев и его единомышленники пришли к выводу, что партийные лозунги их времени резко расходятся с окружающей действительностью. За распространение антиправительственных листовок члены группы Краснопевцева были жестоко наказаны получили от 6 до 10 лет заключения в лагерях.122 В качестве мер, способных предотвратить «нездоровые» настроения студенчества, Министерство просвещения РСФСР в своей докладной в ЦК КПСС предлагало усилить идейно-воспитательную работу, директорам институтов предписывалось пресекать факты «демагогических выступлений и распущенности».123 Помимо этого, Минпрос обращал внимание на преподавание общественных наук, призывал улучшить качество лекций и семинаров. Таким образом, усиление внимания партийной номенклатуры к учебнометодической работе вузов в 60-е гг. не было случайным. Оно имело цель преломить презрительное отношение к ним молодежи, так как традиционные способы устрашения были уже недостаточны.124 Показательно, что своей третьей задачей Минпрос считал усиление внимания к культурно-бытовым нуждам студентов и преподавателей. Отсутствие жилья, одежды, плохое питание – эти «характеристики» студенческой жизни на фоне бытовой неустроенности всей страны (когда уровень производства предметов потребления снижался год от года), были привычными. Словосочетание «нищий студент» давно и привычно вошло в наш лексикон и не коробило слух. Тот факт, что студенты жили плохо, и на стипендию в 22 рубля в начале 60-х можно было купить только килограмм мандаринов, зачастую не осознавали и сами студенты, которые были молоды и жили большими надеждами. То, что быт и питание студентов становится в центре внимания Минпроса в связи с участившимися студенческими волнениями, говорит об особой остроте этого вопроса.

В 1956 г. Министерство просвещения возбудило ходатайство перед правительством не снижать стипендиальный фонд в 1957 г. на 14 млн. рублей, как это было раньше намечено (при этом предполагалось снять со стипендии свыше 4 тыс. студентов, которые имели на нее право), и расширить строительство студенческих общежитий. Как свидетельствует документ, пединституты, ввиду нехватки средств, до этих пор не восстановили довоенного уровня обеспечения студентов общежитиями. Если до войны там проживало 70% студентов, то сейчас (в 1956г.) – только 33%, а остальные студенты, нуждающиеся в общежитии (свыше 30 тыс.), проживали в частных углах, наем которых лишь частично оплачивался институтом. Для строительства общежитий было необходимо специальное решение правительства, которого к 1956 г. еще не было125. Документы и отчеты о работе вузов Дона, Кубани, Ставрополья свидетельствуют, что проблема бытовой неустроенности студентов и в последующие годы остается актуальной. Например, в 1958-59 гг. крупнейший вуз на юге России – Ростовский университет - продолжал, как в послевоенный период, учиться в две - две с половиной смены. Его общежития могли вместить не более 250 человек, а число нуждающихся достигало тысячи;

студенты снимали частные углы и выплачивали за них 60-70 рублей при стипендии 265 рублей126 (до обмена 1961г.). В 1969г. Ставропольский пединститут располагался в небольшом старом здании и испытывал большие трудности, в то время как Минпрос давно дало согласие на постройку еще одного корпуса, но Минстрой не хотело его утверждать127. Специальная комиссия, анализирующая социально-бытовые условия студентов СГПИ в 1969г. определила, что питание студентов оставляет желать лучшего. В студенческих столовых очень низкая обеспечиваемость продуктами: мясопродуктами – на 30%, рыбой – достаточно, но не в ассортименте, полуфабрикатами – на 30%, совсем нет творога и субпродуктов, молоко завозится сначала на склад, а затем распределяется по буфетам и из-за этого прокисает.128 Внимание властей к вопросу условий проживания и питания студентов не было случайным. Плохое бытовое обслуживание, нехватка жилья были общими проблемами вузов в 50-е – 70е гг. Рост числа абитуриентов в середине 50-х и резкое увеличение контингента в конце 60-х гг., создание факультетов требовали новых учебных площадей и общежитий, в то время как учебно-материальная база, частично восстановленная после войны, росла очень медленно, ассигнования государства на образование были явно недостаточны. Проблему увеличения числа абитуриентов власти попытались решить другими способами: директорам пединститутов было дано указание повысить требовательность как к поступающим в вузы, так и к студентам, рекомендовалось даже применять такой способ, как исключение студентов с правом восстановления после 2-3 лет работы на производстве.129 С целью «связи с производством», с конца 50-х гг. в вузах стал практиковаться классовый принцип набора студентов, льготы предоставлялись рабочим и колхозникам, а также молодым людям, проработавшим несколько лет «на производстве». Начиная с 1958 г., в отчетных документах университетов и особенно пединститутов появляются сводные данные не только половозрастного состава студентов, принятых в этом учебном году, но и сведения об их социальном происхождении, о работе на производстве. Так, например, по данным статотчета Ставропольского пединститута за 1959-60 год, на историко-филологический факультет было зачислено 49 человек, из них производственников – 42 человека и 7 выпускников школ. Из числа производственников было 5 учителей, 16 рабочих, 2 колхозников, 4 служащих, 8 демобилизованных.130 Преимущества при поступлении обеспечивали производственникам, как мы видим, почти 86% мест. В связи с этим, контингент студентов стремительно «взрослеет», большинство (87%) студентов - первокурсников составляют молодые люди от 18 лет и старше131. Из общего числа студентов в отчетных ежегодных документах вуза указывалось также соотношение абитуриентов из городов (19 человек) и из районов (30 человек).132 Таким образом, государство искусственно стимулировало обучение в вузах молодежи из села и рабочей молодежи. Эта политика имела двоякое значение: сельская молодежь, действительно, получила большие возможности для поступления и учебы. В то же время такая система льгот, во-первых, не предоставляла равные возможности всем поступающим, а ставила их в зависимость от социального происхождения. Во-вторых, существенно снижала требования к поступающим по особому конкурсу, в результате уровень знаний абитуриентов не мог быть высок. Как отмечал 16 марта 1963 г. профессор МГУ С.С. Дмитриев в дневнике: «Студенты плохо развиты, плохо подготовлены к той работе, которая должна вестись слушателями любой лекции при ее слушании, понимании, усвоении. Они (в массе) довольствовались усвоением фактов, дат, ученическим подходом к делу».133 Помимо привлечения в вузы рабоче-крестьянской молодежи, с середины 50-х практиковалось широкое обучение студентов отдельных национальностей. Вузы Северного Кавказа отличались особо интернациональным составом. Помимо русских, украинцев и евреев, здесь обучались черкесы, осетины, карачаи, чеченцы. греки, армяне, татары (число студентов этих национальностей было невелико). Значительный процент составляли народности Дагестана (приезжали учиться в основном юноши), поступавшие по специальному конкурсу. В Ставропольском пединституте с 1958-59 гг. на историко-филологическом факультете было создано отделение калмыцкого языка и литературы с набором 100 человек. По данным 1963-63 гг. калмыков училось 192 человека (140 – девушки), что составляло примерно 12% от общего числа студентов134. После восстановления Калмыцкой автономной области и педагогического института в Элисте они продолжили обучение на родине. Интересно, что государство проводило в эти годы большую работу по вовлечению женщин-горянок в сферу производства, особенно по подготовке учителей для соседних автономных областей и республик. Такая политика, хотя и «прогрессивная» с точки зрения нашей ментальности, совершенно не учитывала особенностей культуры и традиций горских народов, особенно ингушей, чеченцев, балкарцев, народностей Дагестана, у которых было не принято, чтобы женщина вела какую-то светскую жизнь. Поэтому усилия властей на этом направлении были мизерными: по данным на 1959 г. в Чечено-Ингушской АССР работало 5827 учителей, из них только 167 (3,1%) представителей коренной национальности, с высшим образованием – 38 человек.135 Таким образом, нововведения в годы «оттепели» приводили к изменению качественного состава студентов. В начале 60-х гг. более 80% студентов-первокурсников имели не менее 2х лет стажа на производстве, примерно 20% от общего числа составляли студенты из национальных областей и республик. В эти годы ощутимо меняется и соотношение очного и заочного образования. Как показывает анализ, число заочников растет, особенно заметно это становится в 60-е гг. Ряд правительственных постановлений136 предписывал руководству вузов значительно расширить подготовку специалистов через систему вечернего и заочного образования, где число студентов достигает более 50 % от общего количества обучающихся. За счет расширения заочного и вечернего обучения государство стремиться удовлетворить возрастающие потребности экономики страны в грамотных специалистах. При этом предполагалось вовлекать в такую форму обучения главным образом практиков, имеющих стаж по профилю выбранной специальности. Так, педагогические институты предоставляли «зеленую улицу» для учебы учителям, не имеющим достаточной квалификации. Только в Ставропольском пединституте, например, число учителей-заочников увеличилось за 50-е гг. с 36% до 78,5% от общего числа.137 Причем количество студентов заочной формы на историко-филологическом факультете росло неравномерно: к 1956/57 достигает наивысшей точки (610 человек), а затем снижается до 496 человек в 1959г.138 и 428 человек в 1969г.139 Постепенное сокращение заочного обучения, которое начинается в середине 60-х гг. и наблюдается в 70-80-е гг., на наш взгляд, происходило потому, что эта форма показала свою низкую эффективность: уровень знаний студентов-заочников был ниже среднего, и процент хороших специалистов, получивших высшее образование заочно, был очень мал. Также мы согласимся с Д.Д. Квициани, что недостаток квалифицированных кадров при одновременном росте количества студентов-очников, приводил к тому, что к слушателям заочного и вечернего обучения применялся «остаточный прин цип». Студентов обучали преподаватели, не имеющие ученых степеней, часто слабо связанные с преподаванием в школе. Проблемы, связанные с заочным обучением, не решались и, в результате, нарастали год от года как снежный ком. О том, как этот процесс проявился в области исторического образования, свидетельствуют данные об итогах летней сессии 1959/60 учебного года студентов-заочников исторического факультета РГУ141: № п/п 1 2 3 4 5 6 7 8 I курс 145 100 68,9 60 60 2 2 16 II курс 132 110 83,3 63 57,3 2 1,9 14 III курс 100 70 70 60 85,7 9 IV курс 122 85 69,7 49 56,4 2 2,3 15 V курс 109 85 78 56 65,9 1 1,1 7 Итого 608 450 75 288 62,2 7 15,3 Контингент на I-VII-1960 г. Явилось на сессию % ко всему числу Сдали все экзамены и зачёты % к явившимся в том числе сдали только на «5» % к сдавшим Сдали на «4» и «5» Таблица свидетельствует, что набор студентов-историков на заочное отделение за последние пять лет увеличился с 109 до 145 человек. В 1959/60 годах его контингент составил 608 человек. Что же касается явки на сессию, то прибыло всего 75%. Из числа явившихся на сессию студентов сдали все экзамены и зачёты всего лишь 288 человек, то есть 62,2%, из них только на «5» - 7 человек, на «4» и «5» - 61 человек. Таким образом, больше половины студентов-заочников – троечники. Как следует из отчетов преподавателей, у большинства студентов «бедна и невыразительна речь, изложение отличается непоследовательностью и отсутствием всяких теоретических обобщений. Отличных ответов очень мало, ряд студентов из сессии в сессию пересдают экзамены по несколько раз. Например, студенты V курса Почикаев и Данько и в январе и в апреле дважды сдавали экзамен, а Бачурин даже трижды»142. Задумаемся, каких же специалистов выпустил университет в начале 60-х гг. – преподавателей или историков-исследователей, научных работников с «удовлетворительным» уровнем знаний!

Следовательно, вышеназванные данные говорят о невысокой эффективности заочного обучения, что неизбежно вело к снижению качества подготовки специалистов. Проблемы низкой успеваемости, с которыми приходилось сталкиваться ввиду означенного выше ряда причин, исторические факультеты стремились решить путем повышения качества преподавания. В этом направлении велась довольно активная работа: в учебный план университетов и пединститутов были введены новые дисциплины, шел поиск новых оптимальных форм и методов обучения, появились новые виды практики, активизировалась кружковая работа и т.п. Начиная с 1951 г., когда произошло слияние специальностей и вплоть до середины 60х гг. историков готовили на историко-филологических факультетах, реже – факультетах истории и иностранного языка, истории и обществоведения, истории и географии, гуманитарных факультетах143. Образование по учебному плану историко-филологического факультета – классического для российских университетов XIX века – имело свои преимущества. Студенты-историки историко-филологических факультетов кроме обычного набора учебных дисциплин (археология, история СССР, история древнего мира, история средних веков, история нового времени, история новейшего времени, вспомогательные исторические дисциплины, методика преподавания истории), изучали также филологические дисциплины (русскую и зарубежную литературу, языкознание, русский язык и некоторые другие лингвистические науки). Это давало хорошую подготовку, как для педагогической работы, так и для научно-исследовательской деятельности. Были и свои «минусы»: во-первых, количество студентов историков сократилось, во вторых, при ограниченной учебной нагрузке, историки могли бы получить больше исторических знаний, не затрачивая часы на углубленное изучение, например, особенностей русского языка. Подготовка историков по такому «широкому» профилю продолжалась вплоть до 1963/64 гг., когда был введен новый учебный план. «Широкий» профиль был заменен «узким»: теперь историки не изучали филологические дисциплины. Но, в то же время, сузилась общегуманитарная и культурная подготовка студентов. «Узкий профиль» вызвал также сложности в трудоустройстве выпускников, так как во многих школах особенно малокомплектных (которых 60% в регионе) не хватало часов. Выделение специальности «история» в составе историкофилологических факультетов, отразилось на изменении учебного плана. Если сравнить учебный план 1963 г.144 и последующих – конца 70-х гг.145 с известным нам планом 1954 г., можно заметить ряд изменений. Так, в 60-е гг. появилось несколько новых дисциплин: История нового и новейшего времени (вместо Истории нового времени), Новая и новейшая история стран Азии и Африки (вместо Новой истории стран Востока). В 1963 г. возвращается в учебные планы пединститутов «Историография истории СССР».146 В 70-е гг. «Основы археологии и этнографии», «Вспомогательные исторические дисциплины», а также «Логика» и «Основы научного атеизма» в пединститутах перешли из разряда факультатива в обязательный предмет, появился пропедевтический курс «Введение в специальность».147 Курсы всеобщей и русской литературы, которые изучались историками в 1947 и в 1954 гг. были убраны из учебного плана 1963 г. Значительно сократилось количество часов на предметы педагогического блока (педагогика, психология, школьная гигиена, история педагогики), но резко увеличился объем изучаемого иностранного языка (с 140 до 400 часов практических занятий). В начале 60-х гг. подлежащие обязательному изучению «общественные науки» претерпевают структурные изменения. Выделение из одного курса «Основы марксизма-ленинизма» курсов политической экономии, марксистко-ленинской философии, затем – истории КПСС и, наконец, введение нового учебного предмета – научного коммунизма в плане 1963-1964 гг. должно было, по мысли партийных идеологов, придать «наукообразие» вузовскому обществоведению.148 «Триада» идеологических дисциплин окончательно формируется и вводится в преподавание к 70-м гг. В конце 70-х, согласно типовому учебному плану, блок общественных дисциплин выглядел следующим образом149:.№ Наименование дисциплин Курс Кол-во ча- Формы контроля п/п 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7.

История КПСС I-II сов 100/100* Марксистско-ленинская фи- II-III 80/60 лософия Политическая экономика III70/70 2 экзамена IV Научный коммунизм IV-V 40/40 2 зачёта Основы научного атеизма IV 28/8 1 экзамен История философии IV 50/0 1 экзамен Логика I 24/10 1 зачёт *В числителе указывается число часов, отводимых на лекции, в знаменателе – на Обращает на себя внимание достаточно большой объём часов, отво 2 экзамена и 1 зачёт 2 экзамена семинарские и практические занятия.

дившихся на изучение «Истории КПСС», которая преподавалась на исторических факультетах параллельно с «Историей СССР», часто дублируя события и их оценки. Курс «Марксистско-ленинской философии», преподавался без изучения зарубежной философии, что заметно обедняло его образовательные и воспитательные возможности. «Политическая экономия» изучалась двумя частями «Политэкономия капитализма» и «Политэкономия социализма». Его преподавание также велось с отрывом от реальных экономических процессов в капиталистических и социалистических странах. Большую эвристическую нагрузку нёс курс «История философии», позволявший студентам познакомиться с многовековой историей философской мысли. Однако лишённый работы с текстами первоисточников (практических занятий – 0 часов) он редко выполнял свою функцию. Бесспорно, важную роль играл курс «Логика», призванный научить студентов логически мыслить, понимать причинно-следственные связи. Но он был крайне ограничен в объёме;

24 часа лекций и 10 часов практических занятий. В результате изучение этих общественных дисциплин охватывало всех студентов всех факультетов с первого и до последнего курса, основы марксизма-ленинизма выносились и на государственные экзамены.150 Такими мерами государство стремилось навязать молодежи партийную мораль и одновременно усилить контроль над умонастроениями студентов.

Большим преимуществом новых учебных планов было возвращение курса историографии и начало изучения «Источниковедения истории СССР», а также спецкурсов по историографии и источниковедению всеобщей истории. Историография и источниковедение существовали и ранее, но, с 1957 г. вводились в качестве факультатива, т.е. были не обязательны и изучались не всеми студентами. Данное обстоятельство наносило серьезный урон профессиональной подготовке студентов, так как эти курсы формируют творческое мышление и профессиональные навыки историка. Кроме того, действовавшие в то время учебные программы по «Истории СССР» и «Истории нового времени» ориентировали студентов на изучение только конкретноисторического материала, но не корпуса источников, содержащих этот материал, и трудов тех историков, которые внесли вклад в изучение всемирноисторического процесса. В конечном счете, это не позволяло формировать историографическую культуру151 и вырабатывать умения читать, а точнее, изучать научную литературу. Теперь же «Историография» заняла достойное ей место, хотя и небольшой объем (всего 70 часов). Введение этого курса в 60-е гг. имело большое значение, но зачастую сдерживалось нехваткой специалистов, и занятия просто не велись. Не был решен этот вопрос и позже. В 70-е гг. часто читался один из курсов «Историография СССР» или «Источниковедение СССР» или наоборот: «Историография всеобщей истории» или «Источниковедение всеобщей истории». Небольшими по объёму, но важными в профессиональном плане были дисциплины «Основы археологии», «Основы этнографии», «История первобытного общества», Вспомогательные исторические дисциплины (историческая библиография, хронология, палеография, нумизматика, историческая география и другие), которые раскрывали студентам «секреты» исторической науки, вооружали их навыками работы с источниками, готовили к написанию курсовых и дипломных работ. Разное наполнение имел пропедевтический курс «Введение в специальность». Программа Министерства просвещения нацеливала его препода вание на знакомство вчерашних школьников (какими были большинство студентов I курса) с работой учителя истории, что навряд ли было оправданным. Некоторые университеты (в частности, МГУ имени М.В. Ломоносова, Саратовский имени Н.Г. Чернышевского), а также Ставропольский государственный пединститут пошли по другому пути. В основу данного курса они положили знакомство студентов с историей как наукой, обучение первокурсников навыкам работы в вузе (правил конспектирования лекций и документов, подготовки к семинарским занятиям, к зачётам и экзаменам). Это давало свои положительные результаты: обучение будущих историков приобретало практическую направленность, быстрее вырабатывались необходимые навыки учебной и научной работы. Показательно также в новых учебных планах увеличение часов практических занятий по иностранному языку, куда относились латинский язык, который изучался в университетах в течении первых полутора лет обучения (III курсы), в объеме 100 учебных часов, а также иностранные языки, которые изучали студенты педвузов и на I-IV курсах в объеме 500 часов. Трудно представить себе образованного человека, особенно историка, не владеющего иностранным языком. Особенно важно знание языков для студентов, углубленно изучавших историю зарубежных стран, которым приходилось иметь дело с иностранной литературой и источниками. Следовательно, теперь изучению иностранного языка студентамиисториками придавалось гораздо большее значение, чем прежде. Это свидетельствовало и о том, что разработка проблем всеобщей истории стала признаваться такой же актуальной (или почти такой же), как и исследования по истории СССР, для которых знание иностранного языка не имело первоочередной важности. Однако преподавание иностранных языков в периферийных вузах, включая Северный Кавказ, страдало целым рядом недостатков. Практически отсутствовали специалисты по латыни. Часто эти курсы вели преподаватели древней или средневековой истории, знавшие основы языка, но не владевшие им профессионально и методикой преподавания. Не было специалистов и по восточным языкам (китайскому, японскому, фарси). По этому специализация студентов по истории стран Азии и Африки была крайне затруднена. К 60-70-м гг. заметно меняется тематика спецкурсов и курсов по выбору. Впервые появляется краеведение, история народа республики, что было полезно для национального самосознания будущих историков. Данью времени стали спецкурсы по истории народного хозяйства, истории науки и техники, по применению технических средств и учебного кино в учебном процессе. Появление новых средств наглядности и начало применения ТСО в учебном процессе имело большое значение, хотя использовались далеко не везде. Тем не менее, уже в конце 50-х и в провинциальных вузах, наконец, появляются исторические кабинеты с необходимой литературой и элементарным техническим оснащением. Например, в 1960 г. в кабинете истории Ставропольского пединститута уже имеются эпидиоскоп, фильмоскоп, альбомы по истории СССР, а также 2330 экземпляров книг, некоторые – старинных изданий из Ленинградской библиотеки.152 Помимо ТСО, основной наглядностью продолжали оставаться традиционные карты и таблицы. В конце 50-х в ряде вузом, преимущественно в пединститутах, вводились факультативы или спецкурсы «Изготовление наглядных пособий по истории». Ведение этой дисциплины отвечало политике государства на «связь преподавания с жизнью и производственным трудом». Эту же цель преследовало введение «фото-кино дела». Безусловно, создание этих курсов имело смысл и зачастую приносило практическую пользу: например, за время обучения (1 семестр) студенты СГПИ изготовили для нужд факультета 30 наглядных пособий.153 Тем не менее, введение такого рода курсов и факультативов сопровождалось одновременным сокращением часов на необходимые исторические дисциплины. Приведем один любопытный протокол заседания кафедры истории Краснодарского пединститута за 1957г. После согласования, кафедра решает ввести в учебный план следующие курсы: 1. История СССР XIX – XX вв. – 100 часов 2. Методика истории (с уклоном внеклассной работы) – 20 часов 3. Изготовление наглядных пособий - 20-30 часов. Преподавателя для проведения этого курса пригласить из художественного училища 4. Кафедра считает возможным снять практические занятия по истории средних веков, оставив только лекционный курс – 70 часов 5. Кафедра считает нецелесообразным постановку курса «География зарубежных стран» 6. Кафедра считает целесообразным введение курса «Фото-кино дело» в размере 40 часов…154 Таким образом, решение кафедры с введением новых спецкурсов убирает из учебного плана практические занятия по истории средних веков – так необходимых для студентов-историков, оставляя только незначительное число лекций. Такая практика, характерная в этот период для многих вузов страны, не могла способствовать улучшению профессиональной подготовки. Система факультативов в конце 50-х – в 60-е гг. претерпевает значительные изменения. В «примерном перечне» факультативов 1963-1964 гг. появляются новые предметы: Основы марксистко-ленинской этики, эстетики;

Основы научного атеизма, которые в 70-80-е гг. включаются в перечень обязательных дисциплин.155 Возрождение этики и эстетики, способствовало развитию новых научных направлений, умножало международные научные связи156, в качестве учебного предмета – расширяло узкоспециальный набор предметов историков, приобщало (конечно, очень относительно, в качестве критики «буржуазной» культуры) к мировой философии и религии. Появление этих факультативов не было случайным: таким способом власти пытались бороться с увлечением молодежи западной культурой. Введение курса основ научного атеизма стало следствием борьбы властей с религиозным возрождением в 50-60-е гг. Анализ учебных программ по этой дисциплине, а также тематики исследований, свидетельствует о крайне слабой антирелигиозной аргументации, которая по большей части представляла идеологическую пропаганду.157 Введение этих факультативов, имело серьезные недостатки, которые сильно уменьшали их значение и эффективность: и идеологические ограничения, и просто отсутствие грамотных специалистов по этим дисциплинам, методической литературы и учебников. В результате эти факультативы либо не велись вообще, либо читались очень примитивно, что вызывало постоянную озабоченность партийных чиновников. В подготовке к работе в школе, куда направлялось большинство выпускников исторических факультетов, существенное значение имела педагогическая практика. Уже учебный план 1963-1964 гг. значительно расширял количество часов, отводимых студентам на педагогическую практику, как мы помним, во времена Хрущева практике вообще придавалось приоритетное значение. Помимо практики в школе (24 недели), вводилась обязательная практика в пионерском лагере (6 недель).158 По сравнению с планом 1947 г. на заочном отделении было вдвое увеличено количество часов и на методику преподавания истории и конституции СССР, в качестве государственного экзамена и для очников, и для заочников стал сдаваться экзамен по истории СССР с методикой преподавания истории159. Новые учебные планы с 1975 г. предусматривали незначительное уменьшение времени прохождения практики (16 недель). Это позволило несколько улучшить ее организацию и качество. Во время практики студенты проверяли и закрепляли полученные знания. Отчеты факультетов об итогах практики показывают, что далеко не все проблемы решались вовремя. При высокой, даже завышенной оценки (97% студентов по педпрактике получали отличные и хорошие оценки), курсы педагогики и психологии в университетах были крайне ограничены и не давали необходимых знаний для подготовки к встрече со школьниками. Преподаватели методики истории не знакомили студентов с формами внеучебной работы и т.д. В эпоху «оттепели» перед студентами и преподавателями открыли двери архивы. Исторические факультеты получили возможность проводить в них архивную практику, ей стала отводиться важная роль в профессиональной подготовке историков. О том, как применялся этот новый вид учебной работы, можем судить на основании протокола №7 кафедры истории СССР РГУ от 30 марта 1959 года. В этом году архивная практика в университете проводилась впервые, поэтому не всё ещё было хорошо организовано. Прак тику проходили 64 студента в течение 10 дней. Студенты самостоятельно работали над небольшими фондами, и большинство из них справилось с работой хорошо. Таким образом, основная задача была достигнута – практика дала студентам навыки работы в архивах;

а 17 обзоров, составленных студентами, как обещалось, будут включены в справочный аппарат Госархива. Отчет о проведении практики показал, что для более эффективной работы, впредь следует тщательно продумывать программу занятий, увеличить сроки практики до 20 дней и уменьшить группы студентов.160 Таким образом, изменения, внесенные в учебные планы 60-70-х гг., предусматривали развитие ряда новых предметов, факультативов, видов практики. Их появление уже само по себе было положительным знаком, свидетельством того, что историческое образование расширялось, включая новые научные направления. Кроме того, уже в 50-60-е гг. становится заметным рост интереса к педагогике и методике преподавания. Отчасти это регламентировалось государством: разработанные пятилетние планы развития институтов и университетов ориентировали профессорско-преподавательский состав вузов на качественное улучшение учебно-воспитательной, научной и методической работы, на усиление связи со школой и оказание ей постоянной методической помощи. Ряд совещаний заведующих кафедрами, семинаров преподавателей общественных наук и т.п. неоднократно поднимали вопрос о серьезных недостатках в работе кафедр. На семинаре преподавателей общественных наук г. Москвы в 1959 г. заместитель заведующего отделом науки, вузов и школ ЦК партии по Российской Федерации Кукин отмечал: «Часто лекции читаются сухо и неинтересно;

…некоторые преподаватели чрезвычайно перегружают лекции цифрами и таблицами;

студенты вузов, уходя с таких лекций, не могут запомнить всего огромного количества цифр»161 и т.п. Следовательно, уже в конце 50-х гг. требования к качеству преподавания включали не только обязательную идеологическую пропаганду, но и повышение интереса учащихся, что было немаловажно.

Значительное внимание стали уделять методической работе в вузах после Всесоюзного совещания заведующих кафедрами общественных наук 1967 г. На совещание этот вопрос поставил министр высшего образования В.П. Елютин, который обратил внимание на методику не только как на средство активизации обществознания для студентов, но и как на предмет научных исследований. Впервые широко обсуждались вопросы самостоятельной работы студентов с источниками, наглядности, обеспеченности учебниками. Вскоре вопрос методики преподавания общественных дисциплин стал предметом семинаров в Ленинграде, Куйбышеве, Свердловске, Воронеже, Ростове. В МГУ был создан научно-методический центр по общественным наукам. О недостатках и упущениях в преподавании общественных наук гово рится и в ряде партийных постановлений 60-х – 70-х гг. В известном постановлении ЦК КПСС «О работе в МВТУ им. Н.Э. Баумана и в Саратовском госуниверситете им. Н.Г. Чернышевского…» (июнь 1974) по сравнению с Постановлениями ЦК прошлых лет уже имеется определенный прогресс: в нем нашло признание о том, что уровень преподавания обеспечивается, прежде всего, учебно-методической работой кафедр, а не только усилением идеологической работы. В связи с этим, партийным комитетам, ректоратам, кафедрам общественных наук было предложено поднять качество преподавания последних.163 Положительной чертой этого постановления также были требования совершенствования лекций и семинаров, усиления работы над первоисточниками, постановки студенческих докладов, рефератов и т.п. Партийные решения и директивы в области улучшения преподавания истории ставились на обсуждение в целом ряде партийных собраний высшего и низшего уровня. Несмотря на некоторую декларативность, которую можно заметить в каждом из постановлений об общественных науках 60-70-х гг., в вузах требования повышения качества образования находили отклик и конкретные решения. Например, в ходе партийного собрания от 15 декабря 1975 года, обсуждавшего деятельность факультета по выполнению постановления «О работе в МВТУ им. Н.Э. Баумана...» на историко-английском фа культете РГПИ, преподаватели указывали на конкретные недостатки в работе и пути их решения: 1. Декан факультета доцент Аникеев А.А. – призвал преподавателей завершать переход на новый учебный план и программы, совершенствовать методику лекционных и семинарских занятий, обеспечить преподавание вновь вводимых дисциплин: «Историческое краеведение», «Вспомогательные исторические дисциплины», «Историография истории СССР» и «Историография нового и новейшего времени», обеспечить постановку системы спецкурсов и спецсеминаров по актуальным проблемам общественных и исторических наук: 18 на стационаре и 10 – на ОЗО. 2. 3. Заведующий кафедрой истории профессор В.Г. Мирзоев – укаЗаведующая кафедрой английского языка доцент Галич Э.Л гозал на снижение авторитета английского языка из-за перегрузки студентов. ворила о снижении успеваемости студентов из-за потери 6 недель на сельскохозяйственных работах: текущая успеваемость по лексикологии – 50%, теоретической грамматики – 70%. 4. Доцент Шеуджен Э.А. отметила малоэффективность работы Совета общественных наук, также указала на необходимость шире формировать у студентов навыки самостоятельной работы. 5. Заведующий кафедрой истории КПСС профессор Барчугов П.В. говорил о недостаточной подготовки выпускников к преподаванию курса «Обществоведения» в школе: необходимо поставить спецкурсы о теоретических проблемах в школьном курсе «Обществоведение». 6. 7. Доцент Чернокозова В.Н. призвала развивать активные методы Студент Козак А. сказал: «Интерес у студентов к английскому обучения студентов. языку имеется, но его надо развивать и поддерживать: больше давать студентам читать и переводить исторические тексты».164 Таким образом, повышение требований к учебно-методической работе факультетов и кафедр способствовало обсуждению и поиску оптимальных форм и методов преподавания. Если в конце 50х – начале 60-х этот поиск был нацелен преимущественно на связь теории с практикой, то в 70-е гг. мы уже видим появление в педагогической практике преподавателей таких понятий, как «активные методы обучения», «проблемное обучение» и т.п. В частности, в отчете историко-филологического факультета РГУ за 1972/73 учебный год на этот счет указывалось, что преподаватели кафедрой истории СССР в этом учебном году весь большой курс истории СССР читали по проблемам. Это дало возможность опускать в лекциях общеизвестный материал и главное внимание обратить на научно-теоретические основы курса165. Всплеск научно-методических поисков и открытий 60-70-х гг., на многие достижения которых и сегодня важно обратить внимание историкам, был обусловлен не столько указаниями партии и правительства, сколько активной творческой позицией учителей-новаторов, педагогов-методистов и просто талантливых преподавателей, которые умели учить и пользовались заслуженной любовью студентов. Одной из таких ярких личностей был преподаватель Ставропольского пединститута М.П. Заикин. Участник Великой Отечественной войны, прошагавший в пехотном батальоне от Сталинграда до Берлина, Максим Петрович после окончания войны 20 лет преподавал историю в Ставропольском суворовском училище. После расформирования училища, М.П. Заикин, заслуженный учитель РСФСР, перешел на исторический факультет СГПИ. Его лекции отличались яркостью и выразительностью. После каждой из них у студентов было одно желание - бежать в библиотеку и с головой погрузиться в изучение тех событий, о которых рассказывал преподаватель. С большим интересом студенты работали под руководством Максима Петровича на семинарских занятиях, которые он превращал в одну из самых активных форм работы студентов над источниками и литературой. Его семинарские занятия не только способствовали углублению и закреплению знаний студентов по конкретной исторической теме, но, что особенно важно, прививали студентам навыки критически анализировать исторические источники, учили проводить самостоятельное научное исследование, свободно владеть письменной и устной речью, вести научную дискуссию. Любимой фразой М П. Заикина была: «Учитесь читать газеты и другие источники сквозь строки!», то есть он призывал студентов глубоко и критически изучать источники информации. Помимо преподавания новой и новейшей истории, М П. Заикин часто общался со студентами вне занятий, следил за их интеллектуальным развитием. Он в совершенстве владел вузовской педагогикой, стремясь найти индивидуальный подход к каждому студенту. Такой подход давал свои положительные результаты. Среди выпускников СГПИ. известные государственные деятели страны: бывший председатель агропрома СССР B.C. Мураховский, бывший ректор Волгоградского университета M.M. Загорулько, крупный исследователь истории русского феодализма, профессор Санкт-Петербургского университета И.Я. Фроянов, ректор Ставропольского госуниверситета профессор В.А. Шаповалов, многие преподаватели Ставропольского университета и др. Слабообеспеченным звеном в вузах Северного Кавказа длительное время оставалась история стран Востока: отсутствие специалистов, знающих восточные языки, и документов по истории этих стран сильно ограничивало преподавание новой и новейшей истории стран Азии и Африки. В 70-х гг. за разработку данных курсов взялся доцент кафедры всеобщей истории В.Н. Шевелев. Талантливый исследователь, он справедливо указывал на недостатки в изучении и преподавании истории Востока. Социальный опыт народов Азии и Африки обобщается весьма слабо и ни в коем случае не ощущается в учебной литературе. Интересные дискуссии по проблемам преподавания, проведенные на страницах журнала «Народы Азии и Африки» не принесли, к сожалению, почти никакой реальной отдачи. Учебники и пособия страдают заметными недочетами. Учебные программы, похоже, рассчитаны не на 80 часов, а чуть ли не на все 200, поскольку стремятся охватить все страны, игнорируя при этом проблемно-теоретический подход. Зато «страновой» принцип продолжает безраздельно властвовать, определяя методику и направленность преподавания. По мнению В.Н. Шевелева, структура курса не должна сводиться только к фактическому изложению тем, прежде всего она призвана отразить степень научного осмысления процессов, происходящих в афро-азиатских обществах, и, следовательно, должна меняться, совершенствоваться под воздействием ряда факторов: степени общеметодологической и теоретической оснащенности;

уровня разработки проблем востоковедения, изученности страноведческой проблематики. Исходя из новых установок, В.Н. Шевелев предложил свою структуру курса истории стран Азии и Африки167. Поиск новых оптимальных форм обучения студентов шел и в других вузах, в частности на историческом факультете Краснодарского пединститута, а затем - Кубанского университета. Длительное время студенты и преподаватели добивались разрешения на подготовку дипломных работ, которые более полно отражали бы уровень квалификации выпускников. В начале 60-х гг. студенты выпускного 4 курса исторического факультета КГПИ, наряду с обязательной сдачей государственных экзаменов, получили право выполнять и защищать дипломные по отечественной или зарубежной истории. 168 Введение дипломных работ стало важным этапом в подготовке студентов, в развитии у них самостоятельности и исследовательского интереса. После получения статуса классического университета, качество и тематика дипломных работ студентов значительно улучшаются. Об этом можно судить на основании оценки ГЭК дипломных работ выпускников исторического факультета КубГУ.169 В отчете за 1976 г. на этот счет, в частности, отмечается, что дипломные работы выполнялись под руководством трех кафедр: истории СССР досоветского периода, истории СССР советского периода и всеобщей истории. Темы работ актуальны, требуют творческого, исследовательского подхода, высокого методологического уровня и навыков исследования. Вместе с тем, ГЭК рекомендовала следующее: 1. Выпускающим кафедрам продолжить работу по дальнейшему совершенствованию идейно-теоретического и профессионального уровня дипломных работ.

2. бот. 3.

Факультету и выпускающим кафедрам целесообразно более кон кретно разработать методику подготовки студентов к защите дипломных раСледует продолжить работу по совершенствованию тематики ди пломных работ, органично связывая их с тематикой исследовательской работы кафедр, разумно рекомендовать коллективные работы по комплексной теме.170 Эта оценка свидетельствует о своевременности введения Министерством и ректоратом такой формы итоговой отчетности как дипломная работа, которая позволяет значительно эффективнее формировать профессиональную пригодность выпускников университета. Ведь главная задача университетского образования – научить студентов ставить и решать определенные научные и профессиональные проблемы. Что же касается рекомендации ГЭК писать коллективные работы по комплексной теме, то это – ошибочная рекомендация, так как дипломное сочинение как квалификационная работа должна писаться автором самостоятельно и единолично. Хотя это не исключает выделять из комплексных научных тем кафедр отдельные проблемы для самостоятельной разработки и оформления впоследствии в виде дипломной работы. В числе наиболее эффективных и действенных средств вовлечения студентов в научно-исследовательскую работу в 60-е гг. становились научнообразовательные кружки (НОК). Они были достаточно популярны среди студентов в 60-е и достигли своего расцвета в 70-е гг. Научно-образовательные кружки были достаточно разнообразны и позволяли студентам выбрать тематику по своим интересам. Например, в 60-70-е гг. на историческом факультете РГУ функционировали около 15 кружков: истории КПСС, истории СССР феодального, капиталистического и советского периодов, новой и новейшей истории, истории стран зарубежного Востока, истории атеизма, археологии и др. На заседаниях научного кружка по археологии (руководитель преп. Ефанов Ю.П.) слушались доклады студентов по материалам работ археоло гической экспедиции университета, работавшей совместно с Ленинградским отделением Института археологии АН СССР. Особого внимания заслужил доклад В. Бочкарева (V курс) «Катакомбная культура Нижнего Дона». Этот же доклад на Всесоюзной студенческой археологической конференции в МГУ был отмечен грамотой.171 Успешно работал НОК по истории СССР (феодальный период) – руководители доц. А.Г. Задерой и А.П. Пронштейном. Большое значение имело то, что в работе этого кружка видное место занимали вопросы методики научной работы (проблема критики источников, практика работ по палеографии и т.д.).172 Развитие у студентов навыков исследования пробуждало познавательный интерес, способствовало активной научной работе, а впоследствии становилось условием дальнейшего профессионального роста. Помимо научно-образовательных кружков важной формой вовлечения студентов в научно-исследовательскую деятельность в 60-70-е гг. становятся Научные студенческие общества (НСО), а также проводимые конкурсы и олимпиады студенческих работ, обычно посвященные какой-либо юбилейной дате. Так, в 1970 г. проводился конкурс, посвященный 100-летию Ленина, его масштабы были огромны: он охватывал практически каждый вуз страны и огромное число студентов. Так, из 3350 студентов Кубанского университета в НИР участвовало 985 человек (23,4%), в том числе в СКБ – 25 человек. Проведено 3 научных студенческих конференции с числом докладов 250. На городской конкурс представлено 15 докладов, на республиканский – 12. 173 Уровень докладов студентов-историков Ставропольского пединститута был лучше: 25 студентов заняли первое место в краевом туре конкурса, 7 стали лауреатами Всероссийского тура, 2 работы были рекомендованы на Всесоюзный тур и заняли на нем первое место. Это В.Семенов и его работа «Борьба трудящихся масс Петровского района за социалистическое переустройство сельского хозяйства» и Г. Изместьева с работой «В.И. Ленин и объективные критерии добра и зла».174 Таким образом, успехи студентов в конкурсе всесоюзного масштаба однозначно свидетельствовали о высоком каче стве постановки научно-исследовательской работы на факультете, что было лучшей похвалой усилиям преподавателей. Первостепенное значение в организации подготовки студентов имело наличие необходимого учебного фонда. Вскоре после XX съезда КПСС перед историками крупнейших вузов стала задача переиздания учебников и создания новых в связи с критикой культа личности. По этой же причине перед участниками Всесоюзного совещания была поставлена задача подготовки и издания качественных пособий по так называемым вспомогательным историческим дисциплинам, которые были включены в учебный план - историографии, источниковедению, археологии, исторической географии и др.175 Кроме того, серьезными недостатками страдали и имеющиеся учебные пособия по основным предметам. В частности, указывалось, что в большинстве учебников отсутствуют историографические обзоры по темам, слабой была методическая часть и т.п.176 Непосредственным откликом на призыв Всесоюзного совещания историков явилось переиздание в 1964 и 1965 гг. первых двух томов истории СССР, вышедших в 1956 и 1959 гг. Они были переработаны и дополнены, в новом издании учебника был дан «Историографический обзор», автором которого был ответственный редактор Л.В. Черепнин177. Большим подспорьем для историков и студентов исторических факультетов стало издание Московским университетом учебного пособия, подготовленного кафедрой истории СССР178 и курса лекций профессора В.З. Дробижева.179 В 1966 г. впервые вышел в свет, а затем трижды переиздавался учебник И.Б. Берхина по истории СССР советского периода180, который стал поистине незаменимым изданием для студентов нескольких поколений. К середине 80-х гг. в целом ситуация с обеспечением исторических факультетов учебниками стабилизировалась. По основным курсам отечественной и всеобщей истории были изданы необходимые учебники, учебные пособия, хрестоматии и практикумы. По отечественной истории – это издания: «История СССР с древности до конца XVIII века». Учебник под ред. Б.А. Рыбакова (М., 1983);

«История России с древнейших времён до 1961 г.».

Учебное пособие под ред. Н.И. Павленко (М., 1985);

«История России XIX – начало XX века». Учебное пособие под ред. В.А. Федорова (М., 1989 г.);

«История России, XX век». Учебное пособие под редакцией Дмитриенко В.П. (М., 1983);

С.С. Дмитриев и Н.Г. Эйтмонтова взяли на себя труд по изданию обширной «Хрестоматии по истории СССР» (М., 1970г.) и др. Следовательно, студентам был предоставлен достаточно обширный выбор учебников и учебных пособий по российской истории. Что касается зарубежной истории, то здесь выбор был меньше. Но тем не менее основные учебные дисциплины были обеспечены соответствующими учебными изданиями: «История древнего мира». Под ред. В.И. Кузищина (М., 1981);

«История средних веков». Под ред. Н.Ф. Колесниченко (М., 1980);

«Новая история. Первый период». Под ред. Е.Е. Юровской (М., 1983);

«Новая история. Второй период». Под ред. Е.Е. Юровской (М., 1984);

«Новейшая история стран Европы и Америки». С.А. Могилевский и др. Т.1-2 (М., 1987). Новым явлением исторической науке в 70-е - начале 80-х гг. стало создание учебников по отечественной и зарубежной истории ведущими преподавателями МГУ. Их отличала лаконичность при обилие фактического материала и теоретических выкладок: максимально учтены требования к подготовке профессиональных историков. Это «История стран Азии и Африки в новое время». Часть I-II. Ред. Ф.М. Ацимба и др. (МГУ, 1971);

«История стран Азии и Африки в новейшее время». По ред. М.Ф. Юрьева. Часть I-II (МГУ, 1976). «История южных и западных славян». Ред. И.В. Созин и др. (МГУ 1979), «История СССР. Эпоха социализма.» / Под ред. Ю.С. Кукушкина (МГУ,1985) и др. Все эти учебники включали новейшие разработки исследований советских авторов по отечественной и зарубежной истории. Но дидактический аппарат был различный. В лучшем виде были изданы учебники по древней и средневековой истории, содержавшие географические карты, фотографии, термины. Намного хуже обстояло дело с обеспечением учебных занятий учебниками и практиками по новой и новейшей истории, часть из которых вместо анализа фактов истории включала набор цитат классиков марксизма ленинизма и резолюций Коминтерна, например, учебник по «Новой и новейшей истории стран Европы и Америки» под редакцией А.А. Александрова и «Практикум» по этому же курсу, составленный А.С. Стегарем. Некото рые практикумы и хрестоматии не переиздавались десятки лет и содержали устаревший материал. Пример тому - «Хрестоматия по новейшей истории» в трёх томах, изданная в 1960 г. Чтобы восполнить эти пробелы, многие преподаватели исторических факультетов Дона, Кубани и Ставрополья публиковали учебные пособия, практикумы и методические рекомендации. Ю.В. Кнышенко издал «Историю первобытного общества. Курс лекций».;

Бакулина Н.В. «Лекции по истории средних веков Франции XII-XV вв»;

Акимкина Н.А. «Практикум по новой истории стран зарубежного Востока». Также были изданы «Хрестоматия по истории Кубани: документы и материалы» и «Наш край: Документы и материалы» ставропольских авторов и др.182 Огромное значение в вузах в 60-70-е гг., как и ранее, придавалось воспитательной работе. Советская концепция высшей школы исходила из тезиса: образование, приобретение знаний и воспитание гражданственности и нравственности составляют единый педагогический процесс. Существенным факторов в процессе формирования личности студентов выступало трудовое воспитание, соединение обучения с производственным трудом, теории с практикой. Студенческие стройотряды, субботники и воскресники по озеленению и уборке города и т.п. остались для нас символом 60-70 гг. Особый размах движение студенческих строительных и производственных отрядов получило в вузах Ростовской области, где студенты активно работали на Ростсельмаше, Аксайском заводе сельскохозяйственного машиностроения, на протяжении 10 лет участвовали в строительстве гиганта Атоммаша в Цимлянске и других объектов. В соответствии с постановлением ЦК КПСС «О дальнейшем улучшении идеологической и политико-воспитательной работы» от 1978 г., воспитательная работа включала такие формы, как занятия в научных кружках при кафедрах общественных наук, участие в научно-теоретических конференци ях по актуальным проблемам. Эффективными средствам воспитательной работы были Ленинские уроки и Ленинские зачёты, чему в вузах уделялось большое внимание. Главную роль в воспитательной и идеологической работе в большинстве вузов принадлежала кафедрами истории партии, которые в вузах, где не было исторических факультетов, играли основную роль в историческом и политическом просвещении студентов. Среди них кафедра истории партии РГУ, Новочеркасского политехнического института, Донской сельскохозяйственной академии, Краснодарского политехнического и Краснодарского аграрного институтов, Карачаево-Черкесского педагогического института, Ставропольского сельскохозяйственного института и др. В разное время эти кафедры возглавлял профессора Е.Н. Осколков, И.Г. Иванов, Симуш, Ч.С. Кулаев, К.К. Хутыз и другие, которые внесли большой вклад в обучение и воспитание студентов. В 80-е гг. многие вузы Северного Кавказа подписали договоры о сотрудничестве с зарубежными университетами. Ростовский госуниверситет обменивался студентами, стажерами и преподавателями с университетами Северной Каролины, Южной Алабамы (США), Дортмунда (ФРГ) и Силезии (Польша).183 Кубанский госуниверситет поддерживал связи с университетами Греции, Кипра и Великобритании.184 Ставропольский госпединститут сотрудничал с университетом штата Айова (США), педагогическим институтом г. Пинар-дель-Рио (Куба).185 Международное сотрудничество позволяло по-новому взглянуть на многие вопросы организации учебного процесса и научно-исследовательской работы. Преподаватели и студенты ознакомились с другими моделями обучения историков, которые не реализовывались в их вузах. Оценивая состояние образования в СССР в 60-80-е годы, хочется привести меткое замечание Д. Хоскинга о времени Хрущева, причем процессы, описанные им, на наш взгляд, применимы и к эпохе Брежнева: «Парадоксальным образом наибольший прогресс был достигнут именно в этих областях, которым Хрущев уделял наименьшее внимание,- в традиционном академическом образовании в городских школах, институтах и университетах.

Лучшие советские ученые соответствуют самым высоким международным требованиям, и каждый год высшие учебные заведения выпускают людей с прекрасной профессиональной подготовкой. Политическое образование попрежнему никуда не исчезло, однако большинство студентов считают его неизбежным злом, и основное время тратят на другие дисциплины»186. * * * Таким образом, противоречивость эпохи «оттепели» и незавершенность реформ в полной мере отразились и на развитии исторического образования на Северном Кавказе. В этой области были допущены серьезные просчеты в подготовке кадров. Валовой подход к обучению студентов, преобладание экстенсивных методов преподавания, узкая специализация – все это отрицательно сказывалось на подготовке историков. В погоне за массовостью образования главный упор был сделан на заочное и вечернее обучение, что неизбежно вело к снижению качества подготовки специалистов и падению престижа диплома о высшем образовании. В то же время, «оттепель» принесла и положительные результаты: проблемы, поставленные и нерешенные в 50-е гг., послужили толчком к развитию и оформлению содержания, методики преподавания, новых форм исторического образования в 60-е – 70е гг. Задачи модернизации образования требовали ускорения темпов развития общества, расширения возможностей политического и социального выбора, перехода к постиндустриальному информационному обществу, значительного расширения масштабов межкультурного взаимодействия. Все это сдерживалось существовавшими политическими структурами, консервативными силами партийно-государственной верхушки. Обновление содержания образования стало сложным и медленным процессом, сдерживаемым консервативными идеологическими силами, но все-таки воплотилось в создании ряда новых предметов, в обновлении системы спецкурсов и факультативов, появлении качественных учебных пособий и методической литературы. Новые формы и методы учебной работы появились как попытка внести интерес в процесс обучения, побудить студентов к активной учебной и научной работе и воплотились в создании архивной практики, работе научных студенческих кружков и обществ, зарождении методов активного обучения и проблемных лекции. Эти и другие изменения в организации учебного процесса на исторических факультетах способствовали росту числа хорошо подготовленных выпускников. Поколение историков, воспитанное идеями и практикой 60-х – 70-х гг., подготовит идеологический перелом 80-х - начала 90-х гг., будет способствовать пересмотру сложившихся ранее концепций, формированию новых подходов, совершенствованию исторического образования в вузах Северного Кавказа.

1 2 Историческая наука в ХХ веке. – М., 2002 – С. 152-153, 183, 203-212. Пыжиков А.В. Указ. соч. – С. 223. СМ., например: Декреты Советской власти: Т.I-IV. – М., 1957-1968;

Кресть янское движение в России. Сб. док. В 2-х т. – М., 1961-1965;

Нюрнбергский процесс над главными военными немецкими преступниками. Т. I-VII – М, 1957-1961;

Документы внешней политики СССР. Т.I-XIX. – М., 1957-1974 и др.

Народное хозяйство РСФСР в 1959 г. Статистический ежегодник. – М., История и социология. – М., 1964. См.: Пыжиков А.В. Историческая наука в годы «оттепели» // СоциальноСидорова Л.А.Оттепель в исторической науке. Советская историография КПСС в резолюциях… Т.11. – С.241. Неретина С.С. История с методологией истории // Вопросы философии. См.: Садыков Ф.Б. Единство народа и противоречия социализма. – СтавроКобрин В.Б. Кому ты опасен, историк? – М., 1992. - С. 15. См.: Булыгина Т.А. Общественные науки в СССР в середине пятидесятых 1960;

Высшее образование в СССР. Статистический сборник. – М., 1961.

5 гуманитарные знания. 2000. № первого послесталинского десятилетия. – М., 1997.

8 1990. №9. – С.146-164.

поль. 1969.

11 – первой половине восьмидесятых годов. Дисс. на соиск. уч. степени д-ра ист. наук. – Ставрополь, 2001.

13 Булыгина Т.А. Общественные науки в СССР. 1945-1985. – М., 2000. См.: Федоров К.Г., Хлыстов И.П. Исследования историков Ростовского См.: Квициани Д.Д. Подготовка специалистов высшей школы в 1960- университета // Вопросы истории. 1962. № 12. – С.109-112.

годы: опыт и проблемы. (На материалах Северного Кавказа). – Ростов-наДону, 1990.

Ефанов Ю.Г. Кто такие «танаиты»? // Материалы II научной конференции аспирантов Ростовского государственного университета. – Ростов-на-Дону, 1960.

Арсеньева Т.М., Местная керамика из Танаиса // Советская археология. Ляпушкин И.И. археологические памятники зоны затопления Цимлянского 1958. №3. С.383-463.

водохранилища // Труды Волгодонской археологической экспедиции. Т.1. 1958. С.227-262;

Сорокин С.С. Железные изделия Саркела-Белой Вежен // Труды Волго-Донской археологической экспозиции. Т.2. 1959. С. 135-139.

Анфимов Н.В. Из прошлого Кубани. – Краснодар, 1958;

Он же. Племена Прикубанья в сарматское время // Советская археология. 1958. №3;

Он же. Скотоводство у синдо-миотских племен Прикубанья // Исторические записки. Краснодар, 1969 и др.

Аутлев П.У. Раннепалеолетическое местонахождение бассейна р. Лабы // Ученые записки Адыгского НИИ языка, литературы и истории. – Майкоп, 1970. Т.11. - С.383-463.

Рунич А.П. Скальные захоронения окрестностей Кисловодска // Советская СМ.: Минаева Т.М., Очерки по археологии Ставрополья. – Ставрополь, СМ.: Кузнецов В.А. Аланские племена Северного Кавказа. – М., 1962;

Он Алексеева Е.П. Карачаевцы и балкарцы – древние народы Кавказа. – Чер археология. 1971. С.167-172.

1965. – С. 105-109.

же. Алания в X – XIII вв. – Орджоникидзе, 1971 и др.

кесск, 1963;

Она же. Очерки по экономике и культуре народов Черкесии в XVI – XVII вв. – Черкесск, 1957;

Она же. Древняя и средневековая история народов Карачаево-Черкесии. – М., 1971.

Обращение ЦК КПСС и Совета Министров СССР ко всем работникам сельского хозяйства от 17 января 1957г. / ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.315. Л. Золотов В.А. Проведение столыпинской земельной реформы на Дону // Ученые записки Ростовского государственного университета. Т.30. Вып. 4. 1956;

Он же. Крестьянское движение на Дону в годы первой русской революции (1905-1907 гг.) // Ученые записки Ростовского государственного университета. Т.4. Вып. 5. 1958;

Он же. Южнороссийский хлебный экспорт во второй четверти XIX в. //

Автореферат научно-исследовательских работ Ростовского государственного университета за 1959 г. и др.

Хлыстов И.П. Очерки экономической и политической истории Дона (вто рой половины XIX в.) // Автореферат научно-исследовательских работ Ростовского государственного университета за 1960 г. – Ростов-на-Дону, 1961;

Он же. Развитие капитализма в сельском хозяйстве Дона (Пореформенный период XIX в.) Тезисы доклада межвузовской конференции Дона и Северного Кавказа. Ноябрь 1960. – Ростов-на-Дону, 1960;

Он же. Дон в эпоху империализма. – Ростов-на-Дону, 1963.

Задера А.Г. Иностранный капитал в тяжелой промышленности Дона конца XIX – начала ХХ века. – Ростов-на-Дону, 1956;

Демешина Е.И. Промышленность Дона в начале ХХ в. (1900-1912 гг.) // Очерки экономического развития Дона. – Ростов-на-Дону, 1960;

Панченко В.С. Рабочее движение на Дону в 1910-1914 г. // История СССР. 1961. №2 др. 29 СМ.: Ратушняк В.Н. Вхождение Северо-Западного Кавказа в состав России и его капиталистическое развитие. – Краснодар, 1973;

Он же. Товарное производство в сельском хозяйстве Кубанской области в конце XIX - начале ХХ веков. – Краснодар, 1978.

Трехбратов Б.А. Борьба сельскохозяйственных рабочих в период образова ния первых организаций РСДРП на Кубани. – Краснодар, 1972;

Он же. Крестьянское движение на Северном Кавказе в период революции 1905-1907 гг. – Краснодар, 1984 и др.

Бабичев М.,М., Массовые волнения крестьян и казаков Кубани в годы пер вой мировой войны // Наш край. Материалы по изучению истории Краснодарского края. Вып. 1. – Краснодар, 1960. – С.83-97.

Лебедик Н.И. Состав и положение рабочих Северного Кавказа накануне Первой мировой войны // Научные труды КГПИ. – Краснодар, 1965. Вып. 56. – С. 205-229.

Чекменев С.А. Социально-экономическое развитие Ставрополья и Кубани Шацкий П.А. Сельское хозяйство в Предкавказье в 1861-1905 гг. – СтавроНевская В.П. Социально-экономическое развитие Карачая в XIX в. (ДореТебуев Р.С. Зарождение промышленности в Карачаево-Черкесии. – Чер конца XVII – первой половине XIX вв. – Пятигорск, 1967.

поль, 1970.

форменный период). – Черкесск, 1960.

кесск, 1975;

Коссович П.Ф. Партийные организации во главе революционных событий 1905-1916 гг. на территории Адыгеи // Ученые записки АГПИ. – Майкоп, 1962 и др.

37 38 ГАРО, ф. Р-46, оп.10, д.2151. Л.1. Пронштейн А.П. Земля Донская в XVIII в. – Ростов-на-Дону, 1961. Пронштейн А.П., Мининков Н.А. Крестьянские войны в России в XVIIПетракова В.Д., Черноус В.В. «Не все ученые путают науку с хлебом» Бабичев Д.С. Трудовое казачество в борьбе за власть Советов. – Ростов-на XVIII и донское казачество. – Ростов-на-Дону, (Памяти А.П. Пронштейна) //Научная мысль Кавказа. 1999. №1. С.85.

Дону, 1969;

Долунц Г.К. Киров в революции. Роль С.М. Кирова в борьбе за победу социалистической революции. – Краснодар, 1967;

Козлов А.И. Борьба трудящихся Черноморья за власть Советов (1917-1920 гг.). – Ростов-на-Дону, 1972 и др.

42 СМ.: Октябрь на Дону и Северном Кавказе. – Ростов-на-Дону, 1977. Овчинникова М.,И Советское крестьянство Северного Кавказа. – Ростов на-Дону, 1972;

Осколков Е.Н. Победа колхозного строя в зерновых районах Северного Кавказа. - Ростов-на-Дону, 1973;

Джанибеков Р.Х. Партийная организация Карачаево-Черкесии во главе коллективизации сельского хозяйст ва области. – Черкесск, 1974;

Турчанинова Е.И Подготовка и проведение сплошной коллективизации в Ставрополье. – Душанбе, 1963 и др.

Куценко И.Я. Революция и культура. – Краснодар, 1973;

Ячиков А. Куль турное развитие малых народов в условиях социализма. – Краснодар, 1969;

Шеуджен Э.А. Советская историография национально-культурного строительства на Северном Кавказе. – Ростов-на-Дону, 1983.

Пронштейн А.П. Методы исторического исследования. – Ростов-на-Дону, 1971;

Мирзоев В.Г. Былины и летописи – памятники русской исторической мысли. – М., 1978 и т.д.

Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе. – Краснодар, 1972;

История индустриализации Северного Кавказа. Т.1,2. – Грозный, 19711974.

СМ.: Осуществление ленинской национальной политики на Северном Кав казе. – Пятигорск, 1971;

Занин В.А. Ленинские учения о революционнодемократической диктатуре и Советы. – Краснодар, 1975;

Копиев Ю.И. Национально-государственное строительство на Тереке. – Орджоникидзе, 1969;

Напсо Д.А. Под знаменем интернационализма (Деятельность партийных организаций Северного Кавказа по интернациональному воспитанию трудящихся в годы социалистического строительства). – Пятигорск, 1967 и др.

Маркусенко И.С. Дон в Великой Отечественной войне. – Ростов-на-Дону, 1977;

Иванов Г.П. В тылу прифронтовом. (Партизанское движение на Северном Кавказе). – М., 1971;

В суровые годы войны. (Воины-ставропольцы, трудящиеся края на защите Родины в годы Великой Отечественной войны). – Ставрополь. 1970 и др.

Кулаев Ч.С. Военно-организаторская и политическая работа в годы Вели кой Отечественной войны. На материалах Северного Кавказа. – Черкесск, 1981;

Остапенко В.Г. Заговорили обелиски. – Ставрополь, 1976;

Закруткин В.А. Кавказские записки. 1942-1943. – Ростов-на-Дону, 1975;

Гнеушев В.Г., Попутко А.А. Тайна Марухского ледника. – М., 1987 и др.

Этенко Л.А. Историко-партийные исследования на Северном Кавказе // Известия Северо-Кавказского научного центра высшей школы. 1977. № 4. – С.41-45.

Очерки истории партийных организаций Дона. В 2-х т. Ростов-на-Дону, 1973;

Очерки истории Краснодарской партийной организации КПСС. – Краснодар, 1976;

Очерки истории Ставропольской организации КПСС. – Ставрополь, 1970.

История Дона. Ч.1,2. – Ростов-на-Дону, 1972;

Очерки истории Ставрополь ского края. Т.1,2. – Ставрополь, 1984-1986;

Очерки истории КарачаевоЧеркесии. Т.1,2. – Ставрополь, 1967-1972 и др.

История народов Северного Кавказа. С древнейших времен до конца XVIII История народов Северного Кавказа. Конец XVIII – 1917 г. – М., 1988. СМ.: Крупнов Е.И. Древняя история Северного Кавказа. – М., 1960;

Фор в. – М., 1988.

54 мозов А.А. Каменный век и энеолит Прикубанья. – М., 1965;

Горданов В.К. Общественный строй адыгских народов: XVIII – первая половина XIX в. – М., 1967 и др.

Жданов Ю.А. Регионализация вузовской науки // Вестник Академии Наук Современное кавказоведение. Справочник персоналий. – Ростов-на-Дону, СМ.: Дмитриев А.Д. Народные движения в восточно-римских провинциях СССР. 1976. № 11. – С. 37-41.

1999. – С.67.

в период Дунайских войн III в. // Византийский временник. Т. VII, 1956;

Кныщенко Ю.В. Сулланское законодательство 81-79 гг. до н.э. // Ученые записки РГУ. Т.63, Серия историческая. Вып.3, 1958;

Акимкина Н.А. Компартия Великобритании в борьбе за власть. – Изд-во РГУ, 1970. Люксембург М.А. Французская коммунистическая партия и движение в защиту мира в 1921-1923 гг. // «Французский ежегодник 1960». М., 1961, и др.

Акимкина Н.А. Движение безработных Англии в 1920-1921 гг. // Известия СКНЦ ВШ. 1975. №3.

Бауман Г.Г Рабочее и социал-демократическое движении в Нидерландах. г. – Ростов-на-Дону, 1975;

Он же. Революционно 1861- 61 социалистический союз Нидерландов // Известия СКНЦ ВШ. 1973. №3. СМ.: История Франции в трех томах. Т.3. Гл. 2. М., 1973. Аникеев А.А. Германский фашизм и крестьянство (1933-1945). – Ростов на-Дону, 1979;

Телегин Ф.Н. Использование фашистской Германией экономического потенциала Балканских стран во Второй мировой войне // Научные труды Кубанского университета. Вып. 192. – Краснодар, 1975 и др.

Лисневский Э.В. История государства и права в США (1870-1917 г.). – Ростов-на-Дону, 1974;

Он же. История государства и права Великобритании. – Ростов-на-Дону, 1975;

Он же. Кланистское движение в США в период Реконструкции Юга 1865-1877. – Ростов-на-Дону, 1977.

Л.П. Хоришко Основные профсоюзные центры Франции и борьба за един ство рабочего класса(1976-1970). Дисс. канд. ист. наук. – Ростов-на-Дону, 1971.

Иванов А.Г. Европейская безопасность и политика умиротворения (1933Чижов Ю.А. Политическое, экономическое и военное сотрудничество соВ.В. Матченко Содержание и особенности важнейших политических и со 1939). – Краснодар, 1985 и др.

циалистических государств. – Ростов-на-Дону, 1970.

циально-экономический преобразований в республике Куба. 1959-1965 гг. Дисс. канд. ист. наук. – М., 1974;

Бузов В.И. ФРГ в борьбе за рынки ассоциированных государств Африки. Песчаный Д.Г. Сотрудничество между СССР и Болгарией. – Ростов-наКирей Н.И. Алжир и Франция. Проблемы экономических и политических 1957-1970. Дисс. канд. ист. наук. – Ростов-на-Дону, 1974.

Дону, 1975 и др.

отношений. - М., 1972 и др.

Ачагу А.В., Кирей Н.И., Кукуян В.Г. Африканистика и Востоковедение в Кубанском государственном университете // Народы Азии и Африки. 1988. №4. - С.138 72 Батраков Д.А. Научно-исследовательская работа кафедры всеобщей истории Ставропольского госпединститута // Новая и новейшая история. 1990. №6. – С.232-233.

73 См.: Чуткерашвили Е.В. Развитие высшего образования в СССР. - М., 1961 Квициани Д.Д. Подготовка специалистов в высшей школе в 1960-1980 го ды. Опыт и проблемы (на материалах Северного Кавказа). – Ростов-на-Дону, 1990.- С. Булыгина Т.А. Общественные науки в СССР 1945-1985 гг. - М., 2000. ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.346. Л.12 Там же. Л. 14 Всесоюзное Там же.- С.42 Там же. ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.651. Л.29 Там же. Всесоюзное Там же. С. 280 КПСС в резолюциях… Т.10. С. 51-55 ГАСК Ф.Р-1872. Оп.1. Д.469. Л.141 Всесоюзное совещание… - С.263 ГАРФ, ф.9606, оп.1, д. 3368. Л.13 КПСС в резолюциях… Т.11. С.281 Там же. С.281-282 ГАРО, ф. Р. 46, оп, 10, д. 25-21. Л.10. совещание о мерах улучшения подготовки научносовещание о мерах улучшения подготовки научно С.102-103.

76 77 педагогических кадров по историческим наукам. – М., 1964. – С.9.

79 80 81 82 педагогических кадров по историческим наукам. С. 84 85 86 87 88 89 90 92 93 94 95 96 97 98 ГАРФ. ф. 2306, оп, 70, д. 4609. Л. 15 Архив РГУ. Ф.-Р.46, оп.14, д.163.Л.1. Там же. Л.2. Там же. Там же, оп.11.(доп.), д.2178. Л.1. Там же, д.161.Л.2. Там же. Л.9. Там же. Л.11-12. ГАКК ф. Р. 68, оп. 2, д. 6. Л. 48. Там же, д. 349. Л. 3-4. Там же, оп. 3, д. 45. Л. 1. ГАКК, ф.Р. – 68, оп.3, д.463. Л.8. Там же. Там же. ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.309. Л.26-27 Там же, д.539. Л.6 ГАРФ. ф. 2306, оп. 73, д. 4502. Л. 2, 62. Там же, д. 5225, Л. 2-3, 7, 25. ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.661. Л.8 Там же, д.1233, Л.37 Там же, д.1244. Л.7 Лубский А.В. ИППК при РГУ – региональный центр образования и науки. КПСС в резолюциях…Т13. - С.259. Галкин И.С. К вузовским историкам. //Новая Сидорова Л.А. Указ. соч. – С. 250-251. См.: Булыгина Т.А. Общественные науки в СССР в середине пятидесятых и новейшая история.

100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 //Гуманитарный ежегодник. №1 – Ростов-на-Дону. 2002. –С.18-19.

114 1990.№6. - С.193.

116 – первой половине восьмидесятых годов. Дисс. на соиск. уч. степени д-ра ист. наук. – Ставрополь, 2001. – С.375- Информация в ЦК КПСС из Министерства просвещения РСФСР от 29 но ября 1956 г. / Студенческое брожение в СССР (конец 1956г.) // Вопросы истории, 1997. №1. С. 11- Докладная отдела науки, школ и культуры ЦК КПСС по РСФСР от 12 ноБарыба С. А.Указ. соч.- С.24. Цит. по: 3ахаров Владимир Александрович. - Армавир - Москва. 2000. ября 1956г. // Вопросы истории. 1997. №1. С. 120 С.12. В настоящее время В.А. Захаров является научным сотрудником Института Европы РАН, автором крупных монографий об истории Мальтийского ордена, большим знаток творчества М.Ю. Лермонтова, автором около 200 научных публикаций.

Как вспоминал впоследствии Л.Н. Краснопевцев: «У нас, на историческом факультете Московского университета, не только отдельные студенты и группы близких друзей, но и целые курсы (как, например, наш, 1947-1952 гг.) уже в конце 40-х годов выключались из традиционной атмосферы громкой комсомольской идейности, мягко убирали из своего актива протокольных товарищей в «сталинках» и создавали у себя спокойную нравственную человеческую обстановку… Вскоре после XX съезда КПСС, в 1956-1957 гг. были брошены в тюрьмы и лагеря на огромные для середины XX в. десятилетние сроки молодежные группы и сотни отдельных граждан, осудившие тоталитарные методы и сущность государства КПСС и его наиболее вызывающие действия, – например, кровавое подавление венгерского восстания за свою свободу. «Дело» молодых историков 1957-1958 гг. // Вопросы истории. 1994. №4. - С. Информация в ЦК КПСС из Министерства просвещения РСФСР // ВопроСм.: Булыгина Т.А. Общественные науки в СССР (1945-1985 гг.). - С.132 Информация в ЦК КПСС из Министерства просвещения РСФСР // ВопроГАРФ, ф. 9396, оп.2, д.1720. Л. сы истории. 1997, №1. - С. 11- 124 сы истории. 1997, №1. С. 127 128 129 130 131 132 133 134 ГАСК, ф. Р1872, оп.1, д.634. Л.30 Там же. Л.41-42 Там же. ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.374 Л.3 Там же. Л.8 Там же. Л.3 Из дневников С.С. Дмитриева // Отечественная история 2000, №5. - С.163 ГАСК, ф. Р-1872, оп.1, д.448. Л.17 См.: Квициани Д.Д. Подготовка специалистов в высшей школе в 1960«О мерах по дальнейшему развитию высшего и среднего специального 1980 годы. - С. образования, улучшению подготовки использования специалистов от 9 мая 1963 г.» и др. / КПСС в резолюциях… Т.10. - М., 1986. - С. 137 138 139 140 141 142 ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.440. Л.3-4 Там же Там же, д.664 Л.2 Квициани Д.Д. Указ. соч. - С.40 ГАРО, ф. Р-46, оп. 10, д.2124. Л.5 Там же, д.881. Л.5 См.: Преподавание отечественной истории в университетах России. ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.467. Л.24-28 Дебров Л.А. Ведение в изучение истории. - М., 1981. - С.132 ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.467. Л.24-28 Дебров Л.А. Указ. соч. - С.132 См.: Булыгина Т.А. Общественные науки в СССР (1945-1985 гг.). - С.117Дебров Л.А. Указ. соч. - С.132 ГАСК ф. Р -1872, оп.1, д.467. Л.2 4- С. 144 145 146 147 149 Борисов А.В., Ефременков Н.Е., Серегина Н.Г. Содержание и этапы фор мирования историографической культуры студентов-историков // Историографическая культура студентов-историков. Сб. научн. тр. – Калинин, 1989. С.29- 152 153 154 155 ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.401. Л.192 Там же. Л.188 ГАКК ф. Р-68, оп.2, д.193. Л.25-26 Там же, д.467. Л. 27-28 См.: Булыгина Т.А. Общественные науки в СССР (1945-1985 гг.). - С.120ГАСК ф. Р-1872, оп.1, д.401. Л.123 Там же. Л.24-28 Там же, д.429. Л.7 ГАРО ф. Р-46, оп.10, д.2107. Л.29 ГАРФ ф.9396, оп.7, д.209. Л.10 Булыгина Т.А. Общественные науки в СССР в середине пятидесятых – Квициани Д.Д. Указ. соч. С.88 Из архива проф. А.А. Аникеева ГАРО ф. Р.46, оп.10, д.1891. Л.5 Шевелев В.Н. О состоянии и путях совершенствования курса новой и но 157 158 159 160 161 первой половине восьмидесятых годов. – С.337.

163 164 165 вейшей истории стран Азии и Африки. // Народы Азии и Африки. 1988, №4. С. 167 168 169 170 171 172 Там же. С.60 ГАКК ф. Р-68, оп.2, д.380. Л.40 Там же, оп.3, д.477. Л.130-131 Там же. Л.132 ГАРО ф. Р 46, оп.10, д.2215. Л.24. Там же. Л.23 ГАКК ф..68, оп.3, д.43. Л. 174 ГАСК ф. Р1872, оп.1, д.651. Л.33 Всесоюзное совещание о мерах улучшения подготовки научноТам же. - С. 51 См.: Преподавание отечественной истории в университетах России: проИсточниковедение истории СССР XIX – начала XX вв. / Отв ред. И.А. ФеДробижев В.З. Победа Великой Октябрьской социалистической революБерхин И.Б. История СССР (1917-1964 гг.): Учебное пособие для универ педагогических кадров по историческим наукам. - С. 176 шлое и настоящее. - С. досов. - М., 1970.

ции. Построение социализма в СССР (1917-1937 гг.). - М., ситетов. - М., 1956;

Он же: История СССР (1917-1971). Изд. 2-е, перераб. и доп. - М., 1972;

Он же: История СССР (1917-1976): Учебное пособие для студентов вузов, обучающихся по специальности «История». Изд. 3-е, перераб. и доп. - М., 1979;

Он же: История СССР: советский период. Изд. 4-е, перераб. и доп. - М., 1987.

См.: Александров В.В.

Новейшая истории стран Европы и Америки (1918-1945 гг.). – М, 1985;

Стегарь С. А. Практикум по новейшей истории. Вып.1-2. - М, 1980.

Кнышенко Ю.В. История первобытного общества. Курс лекций. - Ростов на-Дону, 1973;

Бакулина Н.В. Лекции по истории средних веков Франции XII-XV вв. - Ростов-на-Дону, 1964;

Акимкина Н.А. Практикум по новой истории стран зарубежного Востока - Ростов-на-Дону, 1965;

Хрестоматия по истории Кубани: документы и материалы. В 2-х ч. – Краснодар, 1975;

Наш край: Документы и материалы. В 2-х ч. Ставрополь, 1977-1983;

и др.

Белоконь А.В. Ростовский государственный университет // Научная мысль Черный В.И. Кубанский университет: 80 лет пути. // Известия вузов. СевеСтавропольский государственный университет. – Ставрополь, 2001.

Кавказа. 1996. №7.С.98- ро-Кавказский регион. Общественные науки. 2000. №4 С. Хоскинг Д. История Советского Союза 1917-1991. – М., 1994. – С.316.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.