WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

УШАКОВ Сергей Валентинович СОЦИОКУЛЬТУРНЫЙ АНАЛИЗ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА (на

примере конфликта в Чеченской Республике) Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук

Специальность: 23.00.02 - Политические институты, этнополитическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии Научный руководитель - доктор философских наук, профессор АВКСЕНТЬЕВ В.А.

СТАВРОПОЛЬ – 2004 1 Введение Глава I. Теоретико-методологические проблемы анализа этнополитических конфликтов §1 Современные исследования этничности: мировой и отечественный опыт §2. Этнополитический конфликт: основные теоретические концепции §3 Социокультурные основания этнополитических конфликтов Глава II Этнополитический конфликт в Чеченской Республике и его социокультурное измерение §1 Геополитические факторы конфликта идеологий на Северном Кавказе §2. Федерализм и национальная государственность Чеченской Республики: особенности этнополитического процесса §3. Политологический анализ повседневной самоорганизация социальной жизни чеченского этноса Заключение Литература 3 20 20 43 65 87 87 116 135 154 ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования. Северокавказский регион в настоящее время отличается особым динамизмом этнополитических процессов, что обусловлено рядом объективных факторов. Среди них можно выделить важное геополитическое положение региона, чрезвычайно аспекты сложный этноконфессиональный состав его населения, особенности современного этнорегионального развития, территориальные межэтнических взаимоотношений, комплекс проблем связанных со взаимоотношениями региона и федерального центра. Немаловажным фактором является также включенность Северного Кавказа в систему трансрегиональных этнополитических отношений. Динамика северокавказских этнополитических процессов оказывает комплексное воздействие не только на региональное, но и на геополитическое положение страны в целом. По этой причине она приобретает повышенную актуальность и требует специального и всестороннего исследования. Многие современные исследования по этнополитическим процессам на Северном Кавказе в целом и в Чеченской Республике в частности уделяют повышенное внимание сугубо ситуативным факторам. Недостаточный учет динамизма этнополитических отсутствие факторов, процессов, должного узость внимания на теоретической к частных базы, редукционизм, социокультурных многообразию аспектах сосредоточенность региональной проблематики и текущих событиях не позволяет углубить концептуальную основу проводимых исследований, что не способствует построению целостной модели развития этнополитических процессов в данном регионе. Практика последних лет свидетельствует, что наряду с трудностями методологического характера, слабостью эмпирической базы и несовершенством исследования понятийно-категориального процессов аппарата, современные недостаточность этнополитических испытывают концептуально-теоретических основ. Исследовательский интерес реализуется чаще всего в рамках традиционных подходов, ограниченность которых проявляется в разобщенности этнополитических проблем на ряд самостоятельных и редко соприкасающихся друг с другом исследовательских сфер, при том, что специфика и сложность изучаемого предмета требует именно комплексности «Местные его рассмотрения. часто Директор увлечены Института этнологии и и антропологии РАН В.А. Тишков так характеризует сложившуюся ситуацию: специалисты историко-культурными идеологическими спорами, узкогрупповой комплиментарностью или страдают недостатком кругозора и опыта в анализе актуальных проблем общественной жизни. «Центральная» наука грешит политической ангажированностью, схоластикой и радикализмом, предлагая порой утопические схемы или откровенные интеллектуальные провокации. Среди зарубежных экспертов или доминирует политический заказ тех, кто дает деньги на исследования, или установки диктуются инерцией холодной научного широкого войны и эйфорией новых геополитических переустройств и нового соперничества»1. Указанные необходимость проблемы разработки изучения северокавказской подхода в действительности, в частности ситуации в Чеченской Республике, предполагают междисциплинарного современной политической регионалистике. Поскольку ни одно из возможных традиционных объяснений причин, сущности и содержания чеченского кризиса изначально проблемных не является исчерпывающим, расширяет то совмещение спектр различных граней существенно исследовательских возможностей, но требует в свою очередь изменения или разработки новой Пути мира на Северном Кавказе. Независимый экспертный доклад под редакцией исследовательской парадигмы. При этом рассмотрение феномена этноса, социокультурных детерминант возникновения и развития этнополитического конфликта, механизмов его социокультурной динамики представляется необходимым, как в теоретическом, так и в практическом отношении. В современных исследованиях изучение этноса и этнополитического конфликта как социокультурного феномена представлено еще не достаточно полно. Исследование социокультурной обусловленности этнополитического конфликта позволяет углубить рефлексию в политологическом познании, в трактовке феномена и понимании происходящих экспликации этнополитических процессов. всей Исследование этноса и этнополитического конфликта как социокультурного способствует механизмов взаимодействия общественно-политической жизни этноса, обоснованию путей достижения общественно-политического консенсуса. Степень исследованности проблемы. Социокультурная парадигма анализа политической реальности формировалась в течение второй половины ХIХ - ХХ вв. в рамках социологии культуры (М. Вебер, Э. Дюркгейм)2, культурной антропологии (А. Кребер, Б. Рут,. П.П. Эванс-Причард)3, системнофункциональной теории (Т. Парсонс4 и Р. Мертон5), теории символического В.А. Тишкова. М., 1999.- С.7. 2 Вебер М. Избранные произведения. - М.: Прогресс, 1990;

Дюркгейм Э. Метод социологии / Западно-европейская социология XIX-начало ХХ веков / Под ред. В.И. Добренькова. – М., 1996. 3 Кребер Алфред Л. Конфигурации развития культуры // Антология исследований культуры Т. 1 – СПб.: Университетская книга, 1997. Бенедикт Рут Психологические типы в культурах Юго-Запада США // Антология исследований культуры Т.1 – СПб.: Университетская книга, 1997.;

Эванс-Причард Эдвард Э. Сравнительный метод в социальной антропологии // Антология исследований культуры Т. 1. – СПб.: Университетская книга, 1997. 4 Парсонс Т. Система координат действия и общая теория систем действия: культура, личность и место социальных систем. / Американская социологическая мысль: Тексты /Под. Ред. В.И. Добренькова. – М., 1996 5 Мертон Р.К. Явные и латентные функции / Американская социологическая мысль: Тексты /Под. Ред. В.И. Добренькова. – М., 1996.

интеракционизма (Д. Мида6), и нашла своё отражение в трудах зарубежных политологов Г. Алмонда, С. Вербы, Ж.-М. Денкэна, М. Догана, Л. Пая. 7. В отечественной политической науке в последние три десятилетия сформировалось специфику собственное социокультурное направление через в изучении политики. Ученые К.С. Гаджиев, А.И. Соловьев, Ю.С. Пивоваров,8 объясняют российского политического процесса культурные детерминанты, которые определяют строение, механизмы развития и форму политических явлений. К числу наиболее разработанных в последнее время отечественных социокультурных концепций относятся исследования А.С. Ахиезера9. Его концепция дает последовательное, системное описание социокультурных механизмов динамики общества, а культура рассматривается как специфическая сфера реальности, имеющая первостепенное значение для понимания механизмов исторической деятельности – от воспроизводящей общество и государственность до формирующей повседневность. Исследуемая проблема (социокультурная методология), нашла свое отражение в работах А. Моля10 Б.В. Бирюкова и Л.Г. Эджубова11, а также и др.

Мид Дж. Интернализированные другие и самость / Американская социологическая мысль:Тексты /Под. Ред. В.И. Добренькова. – М., 1996. 7 Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии // Полис. 1992.;

Алмонд Г. Политическая наука: история дисциплины // Полис. 1997. №6.;

.;

Дэнкен Ж.-М. Политическая наука. – М., 1993.;

Доган И. Легитимность режимов и кризис доверия // Социс. 1997. №9.;

Пай Л. Политическая коммуникация // Политология: краткий тематический словарь. – Вып.1. – М., 1992 8 Гаджиев К.С. Политическая наука М., 1994.;

Соловьев А.И. Власть в политическом измерении // Вестник МГУ. Сер.12. Политические науки.1997. №6.;

;

Пивоваров Ю.С. Политическая культура. Методологический очерк. М., 1994. Пивоваров Ю.С. Очерки истории русской общественно-политической мысли XIX – первой трети ХХ столетия. М.,1997. 9 Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта. (Социокультурная динамика России) Т. 1. Новосибирск: “Сибирский хронограф” – 1997. 10 Моль А. Социодинамика культуры. – М.: Прогресс, 1973 11 Бирюков Б.В.,Эджубов Л.Г. Простое и сложное в социокультурологических концепциях // Вопросы философии. - 1996.- № Культурная антропология также концентрирует внимание на процессе взаимоотношения человека и культуры. Возникнув в европейской мысли XIX в., и окончательно оформившись в последней четверти XIX в., культурная и социальная антропология прошла путь от изучения примитивных культур к целостному исследованию современных обществ, в том числе и политической его составляющей (Л. Уайт, М. Салинс, Д. Бидни, Ю. Стюард, и другие)12. Среди классиков западной общественной науки, внесших наиболее значительный общетеоретический вклад в разработку методологических основ этнополитических процессов и проблем национализма, являются Б. Андерсон, О. Бауэр, Э. Геллнер, Д. Горовиц, Т. Гурр, У. Коннор, М. Манн, Дж. Ротшильд, Р. Ставенхаген, Э. Хобсбаум13 и др. В 1970-1980-е гг. значительную долю отечественных исследований в области национально-этнических отношений составляла критика зарубежных теоретических концепций, что позволило советской научной общественности ознакомиться с состоянием конфликтологического знания в зарубежных исследованиях. Следует назвать прежде всего работы В.С. Агеева, Г.М. Андреевой, И.С. Кона, С.К. Рощина, Г.У. Солдатовой, П.Н. Шихирева, А.К. Уледова14и др.

Уайт Л.А. Экономическая структура высоких культур // Антология исследований культуры Т. 1 – СПб.: Университетская книга, 1997. ;

Д. Бидни. Культурная динамика и поиски истоков //Антология исследований культуры. – СПб.: Университетская книга, 1997. Steward, Julian H. Theory of cultural change. Urbana III.: University of Illinois Press. 13 Андерсон Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распространении национализма / - М., 2001;

Horowitz D. Ethnic Groups in Conflict. Cambridge, 1996;

Геллнер Э. Пришествие национализма. Мифы нации и класса // Путь.1992. №1.;

Нации и национализм / Б. Андерсон, О. Бауэр, Э. Геллнер, Э. Хобсбаум и др.;

Пер с англ. и нем. Л.Е. Переяславцевой, М.С. Панина, М.Б. Гнедовского – М.: Праксис, 2002;

Gurr T. Why Do Minorities Rebel? // Federalism against Ethnicity? / Ed. By G. Bachler. – Zurich, 1997;

Hobsbawm E., Ranger T., eds. The Invention of Tradition. Cambridge, 1983. Connor W. Ethnonationalism: The Quest for Understanding. - Princeton, New Jersy, 1994.;

Mann M. The Sources of Social Power/ Vol. I. Cambridge, 1986. 14 Агеев В.С. Психология межгрупповых отношений. – М., 1983.;

Андреева Г.М. Социальная психология. – М.,1980.;

Кон И.С. Социология личности. – М., 1967.;

Солдатова Г.У.

В дальнейшем отечественная этническая конфликтология сложилась из нескольких школ и направлений, существовавших к концу 1980-х гг.: Во-первых, это историки и этнографы, изучавшие этнические конфликты в зарубежных странах и накопивших немалый объем эмпирических знаний об этнических, этнорасовых и этноконфессиональных конфликтах в разных странах мира. Это работы Ю.В. Бромлея, Л.М. Дробижевой, В.И. Козлова, С.Я. Козлова, С.И. Королева, В.А. Тишкова, С.А. Токарева, Н.Н. Чебоксарова15и др.. Во-вторых, это специалисты в области национальных отношений советского периода, которые обратились к изучению этнических конфликтов в силу резкого нарастания этнической напряженности и актуализации многих ранее латентных этнических конфликтов в обществе. В этом ряду необходимо назвать имена Ю.В. Арутюняна, Э.А. Баграмова, Т.Ю. Бурмистровой, М.Н. Губогло16 и др.. В-третьих, это психологическая ветвь отечественного обществоведения. В постсоветский период многие из представителей психологического знания в этнологии внесли ценный вклад в развитие этнической конфликтологии, в Психология межэтнической напряженности. – М., 1998.;

Шихирев П.Н Динамика и особенности современного этнического конфликта // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. Вып.10. – М., 1995.;

Шихрев П.Н. Проблемы исследования межгрупповых отношений / Психологический журнал. – 1992. – Т.13 №1.;

Уледов А.К. Общественная психология и идеология. – м., 1985. 15 Бромлей Ю.В. Этносоциальные процессы: теория, история, современность. – М., 1987.;

Дробижева Л.М. Духовная общность народов СССР: историко-социологический очерк межнациональных отношений. – М. 1980.;

Козлов В.И. Динамика численности народов. Методология исследования и основные факторы. – М., 1969.;

Козлов В.И. О некоторых методологических проблемах изучения этнической психологии // Советская этнография. – 1983. - №2.;

Королев С.И. Вопросы этнопсихологии в работах зарубежных авторов. – М., 1970.;

Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. – М., 1997.;

Токарев С.А. История зарубежной этнографии. – М., 1978.;

Чебоксаров Н.Н., Чебоксарова И.А. Народы, расы, культуры. – М., 1985. 16 Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М. Многообразие культурной жизни народов СССР. – М., 1987.;

Баграмов Э.Я. К вопросу о научном содержании понятия «национальный характер». – М., 1973.;

Бурмистрова Т.Ю., Дмитриев С.А. Дружбой сплоченные: культура межнационального общения в СССР. – М., 1986.;

Губогло М.Н. Национальные процессы в СССР. – М., 1991.;

исследование динамики этнических конфликтов, выработку мер по снижению этноконфликтной и др.)17. В-четвертых, это сформировавшееся со второй половины 1980-х гг. и в 1990-е гг. социолого-политологическое направление в отечественном обществознании (А.В. Дмитриев, Л.М. Дробижева, Ю.Г. Запрудский, А.Г. Здравомыслов, Э.А.. Паин, Л.С. Рубан, Е.И. Степанов) 18. Ряд новых концептуальных положений и теоретических новаций о природе феномена этничности, основах устройства многоэтничных государств, государственного устройства России, стратегии и механизмах национальной политики выдвинут в книге В.А. Тишкова «Этнология и политика»19. включившей наиболее важные статьи автора последнего десятилетия. В них анализируется природа национализма, сепаратизма и экстремизма, принципы Бороноев А.О. Нравственно-психологическое единство образа жизни советского народа. – Л., 1978.;

Бороноев А.О., Павленко В.Н. Этническая психология. – Л., 1994.;

Бороноев А.О., Смирнов П.И. Россия и русские: характер и судьбы страны. – Л., 1992. Гаджиев А.Х. Социально-психологические проблемы марксистско-ленинской этнической психологии. – Махачкала, 1978;

Дашдамиров А.Ф. К методологии исследования национнальнопсихологических проблем // Советская этнография. – 1983. - №2. 18 Дмитриев А.В. Конфликтность миграции: проблемы взаимоотношений мигрантов и резидентов / Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002.;

Запрудский Ю.Г. Региональные конфликты: понятие и специфика Северного Кавказа / Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002.;

Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. – М., 1997.;

Паин Э.А. Пределы использования вооруженных сил в антитеррористических операциях, в зонах гражданских войн, межэтнических и межконфессиональных конфликтов / Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва - Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002.;

Рубан Л.С. Развитие национальных языков и культур в контексте глобализации / Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002.;

Степанов Е.И. Конфликтология переходного периода: методологические, теоретические, технологические проблемы / Центр конфликтологии Института социологии РАН. М., 1996.

напряженности и постконфликтной реабилитации (А.О. Бороноев, А.Х. Гаджиев, А.Ф. Дашдамиров, В.Н. Павленко, П.И. Смирнов утверждения конфликтов Значительный толерантности и насилия, интерес и культуры мира, пути оценки предотвращения общественных В.А. Тишкова даются оригинальные также трансформаций в России с точки зрения социально-культурной антропологии. представляет монография «Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны)»20, которая посвящена истории и социокультурной динамике чеченского общества в условиях вооруженного конфликта. В книге нашли отражение новейшая история, культура и семейно-родственные отношения чеченцев, формирование идеологии национализма и сепаратизма, анатомия заложничества и торговли людьми, эскалация насилия, характер политического режима в этом регионе. Авторы книги «Антропология насилия» (Отв. ред. В.В. Бочаров, В.А. Тишков)21 сделали попытку осмыслить насилие как социокультурный феномен и проанализировали его на опыте народов России и Кавказа, выявив традиционные для них стереотипы насильственного поведения и воспроизводство этих поведенческих моделей в современной жизни. Вкладом в разработку теории мобилизованной этничности является фундаментальный труд М.Н. Губогло22 «Языки этнической мобилизации». Замысел автора - познакомить читателя с двумя направлениями исследований. С одной стороны, в книге анализируются истоки, предпосылки и механизмы этнической мобилизации, показана неоднозначная и противоречивая роль элитной и творческой интеллигенции в использовании интегрирующей силы языка и других культурно-психологических явлений, символов и мифов в подъеме национального самосознания и в национальной консолидации. С другой стороны, рассматриваются некоторые принципы и подходы в изучении Тишков В.А. Этнология и политика. М.: Изд. Наука, 2001. Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). – М., 2001. 21 Антропология насилия / Отв. ред. В.В. Бочаров, В.А. Тишков. Спб.: Изд. Наука, 2001 22 Губогло М.Н. Языки этнической мобилизации. – М., Изд. Наука, 2001.

20 двуязычия и элементов этнической идентификации, благодаря которым становится возможным осмысление сущности и значимости этнической мобилизации, а также ее влияние на формирование этнополитической ситуации. С новейшими этнографическими, политологическими и социологическими материалами знакомит регулярно выходящий в свет коллективный сборник «Расы и народы». В статьях одного из последних Вып. 26. (Отв. ред. С.А. Арутюнов, Ю.Д. Анчабадзе23) рассмотрены актуальные проблемы современного этнополитического и этнокультурного развития народов Северного Кавказа и Дагестана, даются прогностические оценки перспективной динамики ситуации. В частности, представлен концептуальный анализ последних событий в Чечне и высказаны предложения урегулированию конфликта. В сборниках под ред. В.Н. Басилова и Б.Р. Логашевой «Ислам и народная культура», «Этнос и религия»24 рассматриваются многообразные связи между религией и культурой у народов мусульманского мира в прошлом и настоящем в таких сферах жизнедеятельности общества как религиозная практика, искусство, семья и др. Рассмотрено влияние мусульманской идеологии на образ жизни, духовную и материальную культуру народов, традиционно исповедующих ислам.

Работа «Социальная и культурная дистанция. Опыт многонациональной России» под ред. Л.М. Дробижевой25 посвящена смысловому наполнению межкультурных различий и этнических границ, в ней выявлены маркеры этнических границ и их значение, выделены объединяющие ценности для народов России на современном этапе и «зоны согласия» в политических и Расы и народы. Вып. 26. / Отв. ред. С.А. Арутюнов, Ю.Д. Анчабадзе. М.: Изд. Наука, 2001. Ислам и народная культура. Отв. ред. В.Н. Басилов, Б.Р. Логашова. М., ИЭ РАН. 1998.;

Этнос и религия. Отв. ред. Б.-Р. Логашова. М., ИЭ РАН. 1998. 25 Социальная и культурная дистанция. Опыт многонациональной России. Отв. ред. Л.М. Дробижева. М., Изд-во Ин-та социологии РАН. 1998.

24 социальных ориентациях между национальностями в республиках, установлено сходство в «зонах согласия» по жизненно важным проблемам на региональном уровне, подчеркнуто значение языка как одного из факторов этнической границы и психологических реалий в возрастающем чувстве этнической солидарности у русских. Геополитические аспекты этнополитических процессов на Северном Кавказе и Каспийского региона подробно рассматриваются в работах К.С. Гаджиева, С.С. Жильцова, И.С. Зонна, Н.П. Медведева, А.М. Ушкова26 и др.. Книга К.С. Гаджиева посвящена актуальным проблемам геополитики Кавказа, где впервые предпринята попытка комплексного исследования национальной безопасности России и ее отношения со странами региона. Анализируются вопросы идеологии и религии (национализм и ислам), их влияние на политику государств. К настоящему времени на юге России, в зоне повышенной этнической конфликтности сложились несколько региональных школ этноконфликтологии.. В Ростове это исследования Л.Л. Хоперской и Г.С. Денисовой27;

в Ставрополе – научная школа профессоров А.В. Авксентьева и В.А. Авксентьева28;

исследования С.В. Передерия и М.А. Астварцатуровой. В Краснодаре – исследования В.М. Юрченко, М.В. Саввы29. Конфликтологические направления Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. – М., 2001.;

Жильцов С.С., Зонн И.С., Ушков А.М. Геополитика Каспийского региона. – М., 2003. 27 Хоперская Л.Л. Современные этнополитические процессы на Северном Кавказе. Концепция этнической субъектности. Ростов-на-Дону, 1997.;

Денисова Г.С. Русское население Северного Кавказа: динамика статусных позиций и социальное самочувствие // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. 28 Авксентьев А.В., Авксентьев В.А. Северный Кавказ в этнической картине мира / Под ред. В.А. Шаповалова. Ставрополь, 1988;

Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. 29 Юрченко В.М., Кольба А.И. Государство как медиатор этнополитических конфликтов на Северном Кавказе / Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002.;

Савва Е.В. Этнический и этнополитический конфликт: проблемы построения сформировались в Дагестане, это Северной Осетии, Кабардино-Балкарии возглавляемое В.Ш.

(А.Б.Дзадзиев, В.Д.Дзидзоев,, А.Б. Плиев С.И. Эфендиев, Ф.С. Эфендиев30). В Карачаево-Черкесии Нахушевым31. Вместе с тем, определенные аспекты заявленной в диссертации проблемы остаются недостаточно изученными. Это, прежде всего проблемы рассмотрения этнополитического конфликта как социокультурного феномена, механизмов его социокультурной обусловленности и социокультурной динамики, в связи с чем, представляемая работы носит отчасти инновационный характер, восполняет сложившийся пробел в исследованиях. Объект исследования: Объектом исследования выступает этнополитический конфликт как социокультурный феномен. Предмет исследования: Предметом исследования являются механизмы социокультурной детерминации и динамики этнополитического конфликта, показанные на примере конфликта в Чеченской Республике. Цель и задачи исследования: рассмотреть этнополитический конфликт как социокультурный феномен на примере конфликта в Чеченской Республики. В этой связи в диссертации поставлены следующие конкретные задачи: научное направление, теоретической модели. / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002 30 Эфендиев Ф.С. О толерантности горцев Северного Кавказа (взгляд культуролога) / Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. 31 Нахушев В.Ш. Основы позитивного межнационального диалога и субъект-субъектных отношений этнонаций / Этнические конфликты и их урегулирование: взаимодействие науки, власти и гражданского общества: Сборник научных статей. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002.

- проанализировать теоретические аспекты традиционных подходов к анализу этноса и этнополитического конфликта, сложившиеся в зарубежной и отечественной этнологии к настоящему времени, показать их редукционизм, ограничивающий понимание этнополитического конфликта, в силу сведения реального многообразия факторов, влияющих на его динамику, к какому-либо одному основанию;

- провести анализ понятийного аппарата, используемого при изучении этноса и этнополитического конфликта как социокультурных феноменов;

- обосновать возможность «нормального» существования плюрального, не системного, не целостного социокультурного мира этноса, для чего следует сформулировать новые исходные допущения о природе социокультурной реальности;

представить социокультурную жизнь этноса как социально и пространственно сегментированное и фрагментарное динамическое поле, в котором выделяются макро- и микродинамический уровни - от геополитики до повседневности;

- показать роль геополитической составляющей социокультурного поля этноса в конструировании этнократической идеологии в Чеченской Республике, эксплицировать внутренние интенции формирования идеологии «чеченства», раскрыть логику этнонационалистических и моноконфессиональных идеологий на Северном Кавказе в целом;

- оценить на примере Чеченской Республики роль традиционных институтов и структур власти, специфику их взаимоотношения с федеральными органами в условиях этнополитического конфликта;

- показать значение социально-культурной составляющей федерализма, призванного найти баланс между централизацией и разнообразием, в условиях набирающих темпы процессов глобализации и интернализации хозяйства;

- показать принципиальную роль концепта «повседневности» при анализе микродинамики этнополитического конфликта в Чеченской Республике, в частности проанализировать роль фольклоризации и мифологизации основанием этнического самосознания чеченцев в кризисных условиях. Методология процессов, этапах исследования. в Методологическим механизмов исследования является социокультурный подход к анализу этнополитических реализующийся выявлении социокультурной (субъектнодетерминации и динамики этнополитических конфликтов. На конкретных исследования применяются конфликтологический деятельностный) подход к проблеме социокультурной обусловленности этнополитических конфликтов, системный, структурно-функциональный и сравнительно-политологический анализ, в отдельных случаях феноменологический и дескриптивный подходы. Научная новизна работы определена тем, что этнополитический конфликт в Чеченской Республике не изучен в полной мере, а также тем, что сохраняющаяся динамика этого конфликта постоянно продуцирует новые феномены, требующие адекватного и систематического научного анализа. В содержательном аспекте научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем:

- уточнены эвристические границы традиционных подходов к анализу этнополитического конфликта и показано, что в основе этих подходов лежит принцип редукционизма при определении сущности и научном анализе данного феномена;

обосновано положение о том, что этнополитический конфликт изменением системы ценностей этноса относительно характеризуется политических, экономических, социокультурных и других составляющих полиэтнического общества;

выявлены особенности как этнополитического пространства, так и характеризующегося установками;

институциональными отношениями, определенными социальными ожиданиями, культурными и идеологическими - показано, что отличительной особенностью религиозно-политического терроризма в регионе выступает то обстоятельство, что он теснейшим образом связан с терроризмом национально-этнической направленности, который нередко использует «исламское прикрытие», а определение идейнополитической базы, форм и методов деятельности «радикальных исламистов» в немалой степени происходит под внешним воздействием;

- обоснован тезис о том, что наличие противоречий между традиционным правовым устройством Чечни и федеральным законодательством свидетельствует о необходимости более гибкого подхода к вопросам правовых систем в сложном по культурному и религиозному составу населения государстве;

показана эвристическая ценность обращения в политологическом анализе к феномену «повседневности», позволяющему выявить связь архетипических установок национально-этнического сознания чеченцев с мотивацией и политическим поведением чеченского народа в условиях этнополитического конфликта. Положения, выносимые на защиту: 1. Многоуровневая социокультурная модель этнополитического конфликта предполагает, что социальные и культурные процессы порождаются не одним, а множеством факторов, обусловливающими динамический характер этнополитического пространства, адекватный анализ которого возможен на основе принципа дополнительности. Этнополитический конфликт с позиций социокультурного подхода должен рассматриваться как сложносоставной социальный конфликт, формирующийся на пересечении многих уровней и векторов социальной конфликтности. 2. Этнополитический конфликт является одним из возможных, но не обязательным результатом проявления этнической общностью своих адаптивных способностей, выход из которого предполагает выявление постоянных и переменных социокультурных факторов, влияющих на динамику этнополитических конфликтов, что позволит наиболее точно анализировать их в зависимости от места, времени и других составляющих конфликтного процесса. 3. Механизмы социокультурной динамики этнополитических процессов обнаруживаются при разведении концептов «системного мира социума» и «жизненного мира этноса», позволяющем показать, что внутри системы социальных отношений всегда существуют «несистемные» элементы, и, если система не выполняют своих функций и происходит ее разрушение, то подобные «несистемные» элементы могут порождать изменения, создавая новый структурный порядок для решения социально значимых проблем. 4. Новая социокультурная ситуация современного этапа развития российского общества сделала невозможной монополизацию политической системой одной идеологией, что привело к выдвижению на первый план множество частных идеологий, а на Северном Кавказе, в силу его этнического и конфессионального многообразия – националистических и этнократических доктрин, являющихся выражением ценностного конфликта в условиях политизированной этничности. 5. В Чечне сфера политики четко не отграничена от областей общественных и личных отношений, поэтому принадлежность к тому или иному вирду и тейпу, верность тому или иному тарикату играет определяющую роль не только в религиозной, но и в политической ориентации чеченцев. В связи с этим в Чеченской Республике, возможно эффективное взаимодействие государственной и традиционной правовых систем при последней как дополняющей. 6. Анализ микродинамики чеченского общества, структур повседневности позволяет увидеть процессы функционирования различного рода социокультурных объектов: тейповых образование, адатов, этнополитических мифов, традиций, обычаев чеченского народа в их синкретическом единстве в практике обыденной жизни и влиянии этого социокультурного комплекса на поведенческие установки в период этнополичитеского конфликта. Теоретическое значение диссертации состоит в доказательстве тезиса о социокультурной обусловленности этнополитического конфликта, показе механизмов его социокультурной динамики, и, таким образом, развитии методологической базы для исследования этнополитических процессов. Практическое значение диссертации состоит в том, что материалы диссертации могут быть использованы органами государственной власти Российской Федерации и Чеченской Республики для решения задач укрепления конституционного порядка в Чечне, стабилизации чеченского общества, налаживания продуктивного диалога между различными этнокультурными группами, разрешении проживающими других в районе этнополитического конфликтов, конфликта, в в этнополитических практике межнациональных отношений в целом. Материалы диссертации могут быть использованы государственными и муниципальными органами для предотвращения этнических и этнополитических конфликтов в других регионах РФ. Материалы диссертации также могут быть использованы в учебном процессе в преподавании учебных курсов политологии в высших учебных заведениях, специальных курсов по этнополитической конфликтологии, в разработке новых спецкурсов в рамках национально-регионального компонента ГОСВПО. Апробация работы. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на кафедре социальной философии и этнологии Ставропольского государственного университета. Диссертационное исследование прошло апробацию на региональных научно-практических конференциях “Экономические и социальногуманитарные проблемы развития Северо-Кавказского региона в новом тысячелетии”. Пятигорск, ноябрь 2000 г.;

“Духовно-гуманитарные и правовые проблемы общественного развития” Пятигорск 2001 Основные положения диссертации доложены автором на теоретическом семинаре кафедры гуманитарных дисциплин Пятигорского института экономики и управления “Актуальные проблемы социокультурной методологии исследования духовных феноменов” (май 2002 г.), центра кавказоведения Пятигорского института экономики и управления «Актуальные проблемы современного кавказоведения» (май 2003 г.) По теме диссертации опубликовано 6 работ общим объемом 5 п.л. Объем и структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, шести параграфов и заключения. Общий объем 178 страниц машинописного текста. Список использованной литературы составляет 232 позиции.

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ АНАЛИЗА ФЕНОМЕНА ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА §1. Современные исследования этничности: мировой и отечественный опыт Политологический анализ этнополитических конфликтов предполагает экспликацию базисных теоретических положений, выступающих основаниями подобного исследования. Данные понятия должны быть рассмотрены в политологическом ключе, поскольку именно он позволяет реализовать теоретическое единство исследования. В данном случае к числу основных теоретических содержания концептов понятие выступает этничности, понятие позволит этничности. вскрыть Выявление специфику этнополитического конфликта как социокультурного феномен. Эвристической ценностью при исследовании феноменов этничности и этнополитического конфликта в полной мере обладает антропологический подход. Антропология является одной из традиционных областей знания, которая занята изучением этноса и всего спектра проблем, связанных с этим явлением. Большим разнообразием в подходах к изучению внутренних механизмов существования этноса в контексте социальной и культурной антропологии обладает вторая половина XX столетия. «На протяжении многих лет «этничность» является ключевым понятием антропологии и социологии, но, тем не менее, по-прежнему представляется не ясным его значение, применение и соотношение с другими понятиями»32. Современное состояние антропологической мысли заключается в том, что культурная антропология стремится быть в большей степени исторической наукой. По словам Д. Бидни:

Bonks V. Ethnicity: Anthropological Constructions. London - New-York. 1996. - Р. 182-183.

«серьезный теоретический и практический вклад в изучение человека внесут лишь те историки культуры, которые опираются на фактический материал и исследуют этноисторические функции конкретных элементов и институтов культуры в контексте их времени и места… И культурантрополог, и этнолог адекватно осмыслят свой материал, лишь соединив оба подхода в этноисторическом функционализме, который оценивает культурные функции в исторической перспективе, а исторические культуры – как функциональные единства33. Поэтому одна из задач этнологии состоит во включении социологической теории в антропологию, использование социологических знаний для объяснения функционирования этноса как социокультурной системы: «Сегодня многие этнологи задаются вопросом, имеет ли этнология будущее. Они видят дисциплину в состоянии дезинтеграции и фрагментации на множество поддисциплин и подспециальностей, из которых все подчеркивают свои отличия и уникальность гораздо в большей мере, чем единство. Имеет ли этнология будущее, в огромной мере зависит от того, будут ли фрагменты, на которые распалась дисциплина иметь какую-либо общую эпистемологическую базу”34. Сложность этничности, ее системность, предзаданность, жесткая привязка к культурным и социальным контекстам, затрудняют ее однозначное определение. С другой стороны, сохранение определенной конвенциональности дает возможность использовать данное понятие в рамках самых разных наук, что способствует более глубокому прояснению содержания этничности и реализации потребности в точно зафиксированной дефиниции. Англо-американские и отечественные авторы используют различные классификационные подходы и признаки для анализа этих концепций. В.А. Авксентьев перечисляет несколько основных: «Р. Липшуц выделяет пять См.: Д. Бидни. Культурная динамика и поиски истоков //Антология исследований культуры. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С.418.

общих теорий этничности – биологическая, примордиалистская, воображаемого сообщества, защитительная, инструментальная;

Д. Лейк и Д. Ротшильд сводят их к трем группам – примордиализм, конструктивизм, инструментализм;

Дж. Рекс ограничивается обозначением двух концепций – примордиалистской и ситуационной, или инструментализм»35. По мнению В.А. Авксентьева: «чтобы отразить современное состояние этнологии, все многообразные концепции этничности можно отнести к двум большим группам: «традиционные», в которых этнические группы рассматривались как реально существующие (независимо от способа их возникновения и признаков) и «нетрадиционные», или, наиболее корректно, «постмодернистские»36. Биологическая концепция этноса предполагает, что этнические группы имеют, по крайней мере, имеют природно-биологические основы в виде человеческих популяций: «Мое утверждение очень просто: этнические и расовые чувства – это расширение родственных чувств. Этноцентризм и расизм, таким образом - расширенные формы непотизма… Существует общая биологическая предрасположенность для нашего вида, как и для многих других, - реагировать предпочтительно на другие организмы в той мере, в какой эти организмы соотносятся с действующим организмом»37. Ч. Кейс считает, что: «этничность – это форма учета родства, в которой связь с предками или с теми, кто считается предками, не совпадает в точности с генеалогической линией»38. По мнению К. Гирца, анализ, который должны вести этнографы и антропологи «представляет собой разбор структур сигнификации (structures of signification) поскольку создает P. Rabel and A. Rosman, р. 335. Цит. по: Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001.- С.24. 35 Цит. по: Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001.- С.24. 36 Там же. - С. 24-25. 37 Van den Berger P. The Ethnic Phenomena. – New York, 1987. P. 18-19 38 Kejes F The Dialectic of Ethnic Change // Etnic Change \ Ed. By Ch. F. Keyres. – Seattle, London, 1981. P.6.

впечатление, будто речь идет о работе шифровщика, хотя на самом деле эта работа подстать литературному критику - определение их социального основания и социального значения»39. Таким образом, интерпретация - главное направление обще в поиске истины. Иной точки зрения придерживаются социализация к А. Кардинер, Д. Левинсон, Р. Линтон, А. Инхлес40. Они отстаивают систему разделяемых значимой поведенческих в стереотипов. у Семейная личности является, по мнению, представителей этого научного направления наиболее формировании человека восприимчивости определенной культуре и сопричастности к этническому мировосприятию своего народа. Этническая культура, как и этническое сознание, достаточно консервативны. Специальные стереотипы, созданные народным сознанием, во многом определяют облик «модальной личности», ибо любой представитель народа является носителем целого рода этнообусловленных стереотипов, которые передаются их поколения в поколение. При этом необходимо учитывать историческую динамику системы стереотипов, опосредованной состоянием социальных отношений и институтов. Данное положение является принципиально значимым для анализа феномена этнополитического конфликта. В результате при решении этих проблем были сформированы три основных подхода к феномену этничности и данная классификация с различными вариантами принята и в отечественной академической и учебной литературе: «Все эти теории сводят, как правило, к трем подходам к пониманию этнического феномена – примордиализму, инструментализму и конструктивизму»41:

Geertz C. The Interpretation of Culture. New-York, 1973. - Р. 3-30. Inkeles A. and Levinson D.Y. The Study of Modal Personality a Sociocultural Systems // The Handbook of Social Psychology. Ed. By C. Lindsey and E. Aronson. London, 1969, vol. IV;

Kaidiner A. and Lipton R. The Individual and His Society. N.Y. Columbia University Press, 1945. 41 Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Суколоков А.А. Этносоциология: Учебное пособие для вузов. – М. 1998. - С.32.

40 - первый (примордиалистский) связан с пониманием этничности, прежде всего, как природно-биологического феномена. Например, П. Ван ден Берг предложил понимать этничность к как следствие отбору. генетической Он отмечает: предрасположенности человека родственному «солидарные группы являлись, по существу, примордиальными этносами. Таково эволюционное происхождение этничности – расширенная родственная группа. С прогрессивным ростом размера человеческих обществ, границы этноса становились шире... Потребность в определении коллективности более широкой, чем непосредственный круг родственников на основе биологического происхождения, продолжает присутствовать даже в современных массовых индустриальных обществах»42. В рамках такого подхода этничность понимается как нечто первично-исходное, соотносимое с эволюционно-генетическими процессами. Еще в работах Ф. Тенниса, которого считают родоначальником данного направления, этничность трактуется как родственная общность, характеристика человеческих сообществ, подчеркивающая взаимность, по отношению к которой вырабатывается идентичность и первичное символическое означивание членов данной общности, построенное на глубокой аффективной привязанности. Согласно В.А. Авксентьеву: «примордиализм» нельзя назвать ни научным направлением или школой, ни научной традицией, ни методологией»43, поскольку в рамках «традиционных» концепций можно выделить целый ряд уже действительно школ, направлений, подходов. - второй подход (инструменталистский) сложился под влиянием прежде всего политологических и социологических трактовок феноменов межэтнических отношений.

Van den Berger P. The Ethnic Phenomena. – New York, 1987. P. 18-19. Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. С.25.

Наиболее последовательно эту точку зрения отстаивают Л. Белл, А. Коэн, Дж. Окамура, М.П. Фишер, К. Янг44. Инструментализм часто опирается на социально-психологические теории, в которых этничность понимается как эффективное восстановления средство для преодоления национальной социального гордости, отчуждения, разрушенной униженной национальной идентичности. - третий подход (конструктивистский) берет свое начало в работах Ф. Барта – известного норвежского философа, культуролога и этнолога. Он определяет социальной этничность как социальную существующую идентичность, за счет особую форму организации, воспроизведения межгрупповых символов и топосов. В рамках такого подхода этничность трактуется скорее как своего рода социальный манипулятор, который связан не столько с культурной, сколько с социальной идентичностью. Такое понимание этничности привело к достаточно своеобразной ее дефиниции, подчеркивающей ее неопределенность, текучесть, ситуативность. Под этничностью стали понимать комплекс факторов (физическая наружность, наименование, язык, история, религия, национальность), которые определяют разделяемую идентичность для членов и не - членов группы. По нашему мнению, результатом подобного рода монометодологического подхода явилось то, что все определения этничности подчеркивают какую-либо одну сторону данного феномена. «Примордиалисты» рассматривают этничность как объективную данность, своего рода изначальную характеристику человечества: «До того как индивид становится членом общества или нации, он или она уже обладают чувством общего происхождения, культурной или См: Coher A. Two - dimensional Man;

Bell D. Ethnicity and Social change //Ethnicity: Theory and Experience. - P. 141-174;

Okamura J. Situational Ethnicity // Ethnic and Racial Studies, 1981. Vol. 4, ?4. - Р. 452-465;

Fisher M.P. Creating Ethnic Identity: Asian Indies in the New-York Area // Urban Anthropology, 1978. - Vol. 7., 3. - Р. 271-285 и др.

физической схожести, или просто близости к своим»45. Осознание групповой принадлежности как бы заложено в генетическом коде и является продуктом ранней человеческой эволюции, когда способность распознавать членов родственной группы была необходима для выживания 46. В своей крайней форме этот подход рассматривает этничность в социобиологических категориях как «расширенную форму родственного отбора и связи»47, как изначальный инстинктивный импульс. Наиболее радикальные «примордиалисты» относят этничность, со всеми ее компонентами, к врожденным качествам человека. Эволюционно-генетические идеи лежат в основе этой теории и изложены главным образом в трудах У. Коннора, Р. Гамбино, К. Гирца, А. Прили, Г. Ван ден Берга48 и др. Последний считал, что «с прогрессивным ростом размера человеческих обществ границы этноса становились шире, связи родства соответственно размывались. Однако потребность в коллективности более широкой, чем непосредственный круг родственников на основе биологического происхождения, продолжает присутствовать даже в современных массовых индустриальных обществах»49. «Примордиалистский» подход в понимании феномена этноса достаточно часто используется при анализе этнополитических конфликтов, хотя его возможности явно ограничены «Инструменталисты» видят в этничности лишь артефакт, который конструируется отдельной группой людей, где этничность ситуативна и Greenberg S. Race and State in Capitalist Development: Comparative Perspectives. New Haven, 1980. P. 14. 46 См.: Shaw P., Wong Y. Genetic Seeds of Warfare. Evolution, Nationalism and Patriotism. L. 1989. 47 Van den Berghe P. The Ethnic Phenomenon. Norwich, 1981. 48 См.: Geertz C. The Interpretation of culture. p. 255-310;

Gambino R. Blood of My Blood: The Dilemma of the Italian - Americans. N.Y., 1974;

Connor W. Eco- or Ethno-nationalism? // Ethnic and Racial Studies. 1978. Vol. 1, ? 3. - Р. 377-400. 49 Van den Berghe P.L. The Ethnic Phenomenon. N.Y., 1985. - Р. 35.

мотивирована. В сборнике статей «Этничность, теория и опыт»50, этничность рассматривается как средство достижения групповых интересов. Так Г. Голборн отмечает: «этничность все чаще используется как общая, имеющаяся в достатке и универсально приемлемая валюта, когда группы или отдельные люди борются за ограниченные, конечные ресурсы. В то время как предметом этнического конфликта всегда являются конкретные и ощутимые материальные ресурсы, то в случае, если конфликт принимает неограниченный характер, его изначальное происхождение почти всегда исчезает из поля зрения»51. Конструктивистское направление в зарубежной научной мысли представленное работами Б. Андерсона, Р. Бурдье, Э. Геллнера, Э. Хабсбаума и других52, выдвигает на первый план идеологию и идеологов, которые вносят в сознание людей необходимые идеи, в результате чего формируется этничность. Так, в разрабатываемой Э. Эриксоном теории идентичности доказывается, что «формирование отображения и идентичности наблюдения, предполагает процесс, процесс на одновременного всех уровнях протекающий психической деятельности посредством которого индивид оценивает себя с точки зрения того, как другие, по его мнению, оценивают его в сравнении с собой и в рамках значимой для них типологии;

в то же время он оценивает их суждение о нем с точки зрения того, как он воспринимает себя в сравнении с См.: Griger P. La caracterologie ethnigue. Paris, 1965;

Moorman M. Ethnic;

identification in a complex civilization: who are the Lue? // American Anthropologist. - V. 67, 1965. - Р. 1226;

Tajfel H. Social influence and the formation of national attitudes // Inter-disciplinary relationships in the social science. Chicago, 1969;

Tajfel H. Aspects of national and ethnic loyalty // Social science information. Oxford-Edinburg, 1971. ?9(3);

Madariada S. Englishman, Frenchman, Spaniards. London, 1970;

Orther S. Theory in anthropology since the sixties // Comparative studies of Society and History, 1984. - v. 26. - Р. 126-166. и др. 51 Van den Berghe P.L. The Ethnic Phenomenon. N.Y., 1985. - Р. 35. 52 См.: Anderson B. Imagined Communities;

Reflections on the Origin and Spread of Nationalism. London: Verso, 1983;

Bourdieu P. Espace social of genese des classes. Actes de la recherche on science socials. Paris, 1984, № 52-53. - Р. 6;

Геллнер Э. Нации и национализм. - М., 1991.

ними и с типами значимыми для него»53. Иными словами, совпадение стереотипов индивидуального сознания и этнического сознания приводят к высокой степени отождествления индивида с этносом. В этой точке исследований пересекаются интересы ученых, разрабатывающих теорию идентичности кросскультурной психологии, в особенности его когнитивного направления, которое представлено Вудвортом, Гервином, Берри, Сигаллом54 и другими. Мы считаем, что в современном зарубежном научном мире, несмотря на обилие школ и направлений, проблемы внутреннего содержания этноса остаются не решенными. Основной причиной этих проблем служит отсутствие междисциплинарного подхода, объединившего бы культурную, социальную, психологическую и биологическую суть этнического сознания, а также высокая степень идеологизации данного феномена. Именно такой подход в понимании феномена В этничности русскоязычной будет являться также продуктивным не существует при не анализе то что этнополитических конфликтов. литературе общепринятых, но и более или менее адекватных толкований терминов, связанных с понятием «этнос» и производными от него. На этом основании некоторые из ведущих российских этнографов предлагает повременить с определением данной группы терминов: «То явление, которое обозначается термином «этничность» едва ли можно, по крайней мере, на определенном этапе развития науки, выразить посредством какой-то точной дефиниции. Пытаясь придумать такую дефиницию, мы скорее всего допустим ошибку, абсолютизировав одни стороны этничности и отбросив другие... И крайний Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. Пер. с англ. Общая редакция и предисл. Толстых А.В. - М., 1996. - С. 31-32. 54 Woodworth R.S. Raeial differences in mental traits. Science? 1910. - v. 31. - Р. 171-186;

Irvine S.H., Berry I.W. Human Abilities in Cultural Context. Cambridge, 1988;

Segall M.H. Campbell D.T., Herskovitz M.J. The Influence of Culture on Visual Perception. Indianapolis;

Bobbs-Merril, 1966 etc.

субъективизм, и крайняя онтологизация этничности и этноса в равной мере уводят от исследования существа проблемы»55. К проблемам этничности в отечественной науке также подходят с различных позиций, что определяет наличие ряда методологических подходов и принципов, выявляющих природу и сущность данных феноменов. Их изучением одновременно занимаются психологи, этнологи, социологи, политологи и философы. Ведущая роль в изучении становления и развития этноса, в любых этнических проявлениях, в изучении межэтнических отношений принадлежит этнологии и социальной антропологии. Уже в 1923 г. русский этнограф С.М. Широкогоров отметил, что «этнос является единицей, в которой протекают процессы культурного и соматического изменения человечества как вида, и осознает себя как группу и этнос людей, уклада как объединенных жизни»56. единством общности, происхождения, направление обычаев, языка Социологическое рассматривает над-биологические сформировавшиеся в ходе совместной деятельности человеческих коллективов, результатом чего сформировалась определенная общность культурных форм. Классическим в этом направлении является определение этноса Ю.В. Бромлея: «этнос… может быть определен как исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая межпоколенная совокупность людей, обладающих не только общими чертами, но и относительно стабильными особенностями культуры (включая язык) и психики, а также сознанием своего единства и отличия от всех других подобных образований (самосознанием), только в фиксированным в самоназвании (этнониме)57. Этнические свойства, согласно Ю.В. Бромлею, соответствующих 55 (язык, культура, сознание) формируются природных, условиях территориальных, социально Чешко С.В. Человек и этничность. // Этнографическое обозрение, 1994, N 6.- С. 40. См.: Широкогоров С.М. Этнос: Исследование основных принципов изменения этнических и этнографических явлений. - Шанхай, 1923.

экономических, государственно-правовых. На сегодняшний день эта концепция неоднозначно оценивается современными исследователями. С точки зрения авторов учебника «Этнология» под редакцией Г.Е. Маркова и В.В. Пименова, Ю.В. Бромлей создал дуалистическую трактовку этноса: «Исходный пункт этой теории состоит в том, что в этносе будто бы по-разному сочетаются, с одной стороны, так называемые собственно этнические свойства и характеристики (этнический язык, народно-бытовая культура, обрядовая жизнь, этническое самосознание, закрепленное в этнониме – самоназвании этноса), а с другой стороны, такие, которые рассматриваются преимущественно в качестве условий формирования и бытия собственно этнических элементов (природногеографические, территориальные, экономико-социальные, государственноправовые и т.п.). В соответствии с этим делением этнос получает якобы двойную (дуалистическую) природу и как бы два смысла – узкий и широкий»58. Поэтому, как отмечает В.В. Пименов, у Ю.В. Бромлея обнаруживаются для этноса в узком смысле и для этноса в широком смысле два разных термина – соответственно «этникос» и «этносоциальный организм». По нашему мнению, «дуалистическая концепция» – это сама этнология, и Ю.В. Бромлей, как классик этнологии, ближе всех своих предшественников подошел к осознанию неизбежности признания наукой этой двойственной сущности этноса. Во внедрении этнической терминологии в современную этнографическую антропологию сыграли работы П.И. Кушнера, который подчеркнул особое значение самосознания как «этнического определителя»59. Особое внимание он уделил тому факту, что национальное самосознание развивается из более примитивных форм сознания этнической общности и проходит в своем Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. – М. 1983. С. 57-58. Этнология: Учебник. Для высших учебных заведений. – Под ред. Г.Е. Маркова и В.В. Пименова. – М., 1994. – С.7. 59 Кушнер П.И. Национальное самосознание как этнический определитель // Краткие сообщения Ин-та этнографии им. Н.Н. Миклухо-Маклая, 1949, VIII. - С. 3.

58 развитии ряд этапов, соответствующих стадиям развития общества, т.е. он утвердил историчность национального сознания и самосознания. Этническое сознание определяется им как более широкое явление, содержащее в себе всю совокупность представлений членов этнической общности о своем и других этносах, включая и социально-психологические индивидов о установки себе чем как и стереотипы: «Этническое самосознание есть часть этнического сознания, отражающее восприятие этнического представление представителях, этнического определенной этнической общности»60. Несмотря на больший охват, понятие сознания появилось позднее, понятие самосознания, которое в современной литературе стало заменяться термином «этническая идентичность». Историческую обусловленность этнического самосознания как составной части этнического сознания подчеркивал С.А. Токарев, полагая, «что соотношение социальных связей порождает этническое самосознание»61. Из множества определений этноса, выделяется определение, данное С.А. Арутюновым и Н.Н. Чебоксаровым., своеобразие которого заключается в том, что главным признаком этноса они обозначили не людей, а информацию, подлежащую обмену в межэтническом контакте: «Этносы, - пишут они, представляют собой пространственно ограниченные «сгустки» специфической культурной информации, а межэтнические контакты обмен такой информацией»62. Чаще же всего основной акцент среди этнических ценностей падает на народные традиции. Однако само понятие традиции столь же широко и разнообразно трактуемо, как и иные этнографические категории. Ни одна Кушнер П.И. Этнические территории и этнические границы. - М., 1951. - С. 10. Токарев С.А. Проблема типов этнических общностей (к методологическим проблемам этнографии) // Вопросы философии. 1964. - № 11. - С. 53. 62 Арутюнов С.А. Чебоксаров Н.Н. Передача информации как механизм существования этносоциальных и биологических групп человечества // Расы и народы. Вып. 2. - М., 1972. С. 31.

61 этническая ценность, не статична, она эволюционирует, а этническое сознание представляет собой своего рода результат действий всех основных факторов, формирующих «самосознание этническую может общность. По мнению и Н.Н. Чебоксарова сознание быть многоаспектным включать принадлежности как к этносу, так и группам, стоящим таксономически ниже и выше»63. Кроме того, различные уровни самосознания в разных исторических условиях могут проявиться с разной силой. На причины возникновения этнического сознания указывает А.Г. Агаев «Территория …, язык…, хозяйство…, в сложном переплете исторических, социально-экономических, мировоззренческих, религиозных, этнических, этнографических условий в процессе консолидации и дифференциации смешения и растворения, этнического взаимопроникновения, разъединения порождают сознание единства народа»64. Аналогичной точки зрения придерживается В.И. Козлов, отмечая, что «этническое самосознание возникает в процессе длительной совместной жизни людей под воздействием ряда факторов. Сильное воздействие на его формирование оказывает социальная среда, представление об общем происхождении и общих исторических судьбах и т.д.»65. Помимо главного структурного компонента - осознания принадлежности к этносу, им были включены этноцентризм, этнические стереотипы, этнические симпатии и антипатии. Само этническое сознание воздействует на этнические процессы, их направление, темп, содержание. Оно может приглушаться, а может обостряться;

может иметь как организованный, так и стихийный характер. Своеобразием отличается подход к этой проблеме Л.Н. Гумилева. Возникновение самосознания, по его мнению, является свидетельством завершения процесса этногенеза. В своих трудах он демонстрирует социобиологическое понимание 63 Там же. Агаев А.Г. К вопросу о теории народности. - Махачкала, 1985. - С. 37-51.

этноса, считая, что этносы - биологическая единица - популяция или система, «возникающие деятельности Вернадскому – вследствие возникает некоей мутации»66. энергия В процессе Основной идеальной (по постулат коллективная энергия» пассионарность.

«культурная ноосферы).

Л.Н. Гумилева заключается в том, что «пассионарность - это не биологический признак, а первоначальный толчок, нарушающий энергию покоя, - это появление поколения, включающее некоторое количество пассионарных особей. Они самим фактом своего существования нарушают привычную обстановку, потому что не могут жить повседневными заботами, без увлекающей их цели»67. Исследовательская позиция Л.Н. Гумилева раскрывается и в следующем: «В этнических процессах участвуют два ведущих фактора: потеря инерции первоначального толчка - старение, и насильственное воздействие соседних этносов или других сил природы - смещение. Последнее всегда деформирует запрограммированный самой природой этногенез»68. Ставка исследователей на «этническое самосознание» как определяющую характеристику этничности, на наш взгляд, является весьма плодотворной, поскольку позволяет через изучение ментальных или иного процессов, этноса, посредством позволяет анализа символических возможные форм формы идентификации и самоидентификации, фиксировать специфические черты того предполагать смыслообразования, посредством которых данным этносом воспринимается окружающий мир. Однако социокультурная методология, используемая нами, рассматривает саму ментальность как продукт социокультурной среды, которая, Козлов В.И. Проблема этнического самосознания и ее место в теории этноса // Советская этнография, 1974. - № 2. - С. 81. 66 Гумилев Л.Н. О термине "этнос" // Доклады отделений и комиссий Географического общества СССР. - Л., 1967. - Вып. 3. - С. 14. 67 Гумилев Л.Н. Биосфера и импульсы сознания // Природа, 1978. - № 12. - С. 97 68 Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. - Л., 1990. - С. 280.

видоизменяясь в процессе истории, меняет и ментальные установки. Поэтому рассматривать «самосознание этноса» в качестве его ключевой характеристики, по нашему мнению, преждевременно. Это положение является важным и для анализа этнополитических конфликтов. Если в зарубежной этнологии и социально-культурной антропологии этничность стала одной из доминирующих категорий с 1970-х гг., когда обозначилась смена дисциплинарного интереса «от расы к культуре, затем к этничности»69, а базовой единицей антропологического анализа стало не «племя», а «этническая группа»70, то в последнее время предметом исследовательского интереса социально-культурных антропологов стали более сложные общности, а также более сложные связи, как, например, этничность и национализм, которые в ряде аспектов представляют собою единый феномен. Так, например, известный немецкий философ и политолог К. Хюбнер проводит мысль, согласно которой история народа и есть субстанция нации, а самоопределение взаимодействия: философских элементом и всего последней «если других на немыслимо основе оснований вне интернационального исторических, значение то не отрицать общества, антропологических, невозможно национального фактора, если он продолжает оставаться конститутивным государственно-организованного существует… и существенной части национальной жизни, которая не испытывала бы на себе его воздействия»71. По мнению исследователей, существует групповая селекция в человеческом поведении и, преобладающая над другими этническая идентичность и националистическое поведение, Wolf E.R. Religious Ideas: Race, Culture, People // Current Anthropology, 1994, V. 35, 1, P. 112. 70 Jenkins R. Social Anthropological Models of Interethnic Relations // Rex J., Mason D., eds. Theories of Race and Ethnic Relations. Cambridge, 1986. 71 Хюбнер Курт Нация: от забвения к возрождению - М., 2001. С являются «выражением особых социальных репликаторов, а именно националистических дискурсов и практик»72. Переход от индустриализма к постиндустриализму вызвал ряд важных глобальных социальных и культурных последствий, и в области культурной антропологии подобные явления нашли отражение в развитии организационной и правовой антропологии, культурных, информационных процессов в организации. В этот период происходят серьезные изменения в сфере познания, которые распространились и на культурную антропологию, особенно после работ Т. Куна (смена научных парадигм) и М. Фуко (изменение эпистемы). Рефлексия оснований теорий и методологии, относящихся к изучению человека, общества и культуры, привела к обнаружению сомнительности, несоответствия, архаичности некоторых из них по отношению к необходимости решать накопившиеся в культурной антропологии проблемы. Так, неадекватными для объяснения функционирования и динамики социокультурных систем оказались практически все теории, авторы которых претендовали на универсальность интерпретаций. Соответственно в качестве проблемной области высветилась социокультурная микродинамика, ее движущие силы и их организация в механизмы формирования исторического процесса. Феномен микродинамики культуры имеет первостепенную значимость при анализе «повседневной» составляющей этнополитического конфликта. Исчерпал свой потенциал эвристический потенциал принцип тотальной взаимосвязности, системного людей. По непрерывности, целостности общества и культуры, априоризма. Автономность, замечанию прерывность, множественность «недостаток...

являются столь же значимыми параметрами совместной жизни и деятельности справедливому Р. Брубейкера, субстанциальной трактовки наций как реальных сущностей заключается в том, du Preez P. The Evolution of Altruism: A Brief Comment on Stern's «Why Do People Sacrifice что она усваивает категории практики в виде категорий анализа... Возражать против материалистического и субстанциального способа осмысления наций не значит оспаривать реальность национального существования. Это означает отделять изучение от национального изучения наций существования как и национальной сущностей, принадлежности субстанциальных коллективов или сообществ. Это означает фокусировать внимание на национальной принадлежности как на концептуальной переменной... а не на нациях как на реальных общностях. Это означает рассматривать нации не в качестве сущности, а в качестве институционализированной формы;

не в качестве общности, а в качестве практической категории, не в качестве данности, а в качестве случайного явления”73. Общество и культура, согласно данной методологической позиции, – это категории или концепты, но не реальные объекты. Соответственно вопрос о расхождении в представлениях о социокультурной и реальности между перестал профессиональными исследователями непрофессионалами однозначно решаться в пользу абсолютной правоты ученого. Концепция «жизненного мира», социальная и политическая феноменология как метод описания интерсубъективности различных представлений становятся доминирующим направлением этнологических исследований, продуктивным способом исследования этнополитических конфликтов. Поскольку социальные и культурные представления сколь бы далекими от эмпирической верификации они ни были, составляют существенные элементы реальности разделяющих их людей. Антропологическая традиция, восходящая к работам Леви-Строса74, выдвигает на первый план общую символическую for Their Nations?» //Political Psychology, 1996, V. 17, 3, P. 565-566. Brubaker R. Nationalism Reframed. Nationhood and National Question in the New Europe. Cambridge, 1996. Р.15 - 16. 74 Леви-Стросс К. Структурная антропология. - М, 1983;

Его же. Первобытное мышление. М., 1994.

среду, порожденную этническим сознанием народа. Согласно норвежскому ученому Фредерику Барту, «этничность - это форма социальной организации культурных различий»75. Понятная всем и общепринятая система символов, выступает ценностно-нормативным регулятором поведения, способствует этнической консолидации. По мерее социального развития общество становится все более структурированным, а объединяющим началом может выступать символическая среда, «паутина значений и смыслов», которая отличает членов одной этнической группы от другой. Структуралистский подход исходит из признания глубоких архетипов сознания и «бинарных оппозиций» в системе культурных кодов, в которых фиксируется некий «изначальный пласт традиционной культуры;

на нем, а порою отталкиваясь от него и противопоставляя себя ему, возникает официальная, элитарная культура. И в силу своей изначальности первая объемлет все структурные подразделения культуры»76. Поэтому метод изучения «категорий в культуре этноса», благодаря которым «индивиды и группы имеют возможность осознавать и определять свое поведение, природное и культурное, т.е. ими же создаваемое, окружение по определенным вехам, эталонам, общепринятым в данном этносе нормам, словесным и поведенческим клише», представляется как «способ решения стоящей перед человечеством с незапамятных времен проблемы «они и мы», получившей в последние годы в литературе звучное название диалога культур»77. Структурные оппозиции как основа этнического самосознания, особенно его социально-психологического аспекта, присутствуют в обширной этносоциологической литературе отечественных авторов. Примером подобного Barth F., ed. Ethnic Groups and Boundaries. The Social Organization of Culture Differences. Bergen/London, 1969. P. 15. 76 Жуковская Н.Л. Категории и символика традиционной культуры монголов. М., Наука, 1988. - С. 3. 77 Там же. - С. исследования национализм является и научный проект конфликтов «Национальное в Российской самосознание, Федерации», регулирование выполненный в Институте этнологии и антропологии РАН под руководством проф. Л.М. Дробижевой. Автор рассматривает этническую идентичность «как разделяемые в той или иной мере членами данной этнической группы общие представления, которые формируются в процессе взаимодействия с другими народами. Значительная часть этих представлений является результатом осознания общей истории, культуры, традиции, места происхождения (территории) и государственности. Общее знание связывает членов группы и служит основой ее отличия от других этнических групп»78. Структурные характеристики в этом исследовании дополняются когнитивно-мотивационной сферой личности и этничность рассматривается как на уровне собирательного Я-образа группы, так и содержание Мы-образов или автостереотипов. В качестве реакции на символизм в этнологии в 80-ые годы зарождается направление, называвшее себя «постмодернистская критика». Оно было характерно своим крайним релятивизмом и скептицизмом в отношении возможности надежного и объективного познания культуры, и являлось результатом так и логического расширения этнологической критика аксиомы сомневается об в относительности культурного познания, примененной как к самим этнологам, информантам. Постмодернистская последовательности, связности, единстве культурно-значимых систем. В выпущенном сборнике очерков постмодернистской этнографии Джеймс Клиффорд писал: «постмодернисты видят культуру как бы состоящей из кодов и представлений, которые могут быть поставлены под серьезное сомнение»79.

Дробижева Л.М., Аклаев А.Р., Коротеева В.В., Солдатова Г.У. Демократия и образы национализма в Российской Федерации 90-х гг. М., 1996.- С. 296. 79 Clifford, James. Introduction: Partial Truths. In: Clifford, J. and Marcus G.R. (eds.) Writing Culture: The Poetics and Politics of Ethnography. Berkeley and Los Angeles: Univ. of California Pr., 1986, p.2.

Тем самым, само понятие «значение» становилось проблемой. Целью дисциплины провозглашается «понимание значения уникального культурного феномена. Мы концентрируемся на построении реальности как она представляется нашим информантам теми способах, с помощью которых мы анализируем реконструкцию культурного состояния в сотрудничестве с теми же информантами»80. Следствием постмодернистского подхода был поворот от изучения общества к изучению этнолога, как субъекта исследования. Популярными стали публикации этнологами своих воспоминаний и дневников, дающих представление не столько об их работе, сколько об их личности и субъективном восприятии ими изучаемого материала. В. Кряке излагает свое представление о работе этнолога, типичное для 80-ых - 90-ых годов: «Я пытался проникнуть во внутреннюю динамику людей, принадлежащих к культуре, далекой от моей собственной. Более точно было бы сказать, я нацеливал мои исследования на то, чтобы получить ответы на два рода вопросов: во-первых, о том, как люди используют свои культурные верования, ритуальную практику (например, пищевые запреты, особенности траурного поведения) и социальные институции во благо своим собственным нуждам;

во-вторых, о том, как народ концептуализирует психологические феномены, и как эти концепции организуют опыт народа?.. Мы изучаем культуру главным образом с помощью индивидов;

наши учителя — это те, кто объяснят для нас символы, нормы и ценности. Те, кто вырос внутри культуры точно также учатся культуре в процессе индивидуальных отношений с родителями, сверстниками и т.д. Исследователь может изучать культуру только при помощи ее индивидуальных представителей — ее индивидуальных творцов. Культура конструируется этнологом из его опыта отношений с представителями культуры: инаковость культуры — это то, что этнолог воспринимает как отличное от его собственного P. Rabel and A. Rosman. The Past and the Future of Anthropology. // Journal of Anthropological прошлого опыта, часто в качестве несистематизированного интуитивного понимания, так что он не может эксплицитно выделить имеющиеся различия»81. Последнее практически всегда ведет к определенным изменениям в личности самих исследователей. Новые концепции культуры, возникавшие в эти годы, оборачивались новыми вопросами. Культура, все чаще начинает трактоваться как процесс, а не как система культурных моделей. В каждой теоретической работе упоминался тот факт, что культура изменчива и что предписанное культурой поведение зачастую меняется радикальным образом. Многие этнологи с готовностью принимают взгляды, что народы в определенных политических контекстах изменяют культурную традицию, используя различные культурные компоненты, включая элементы более ранних традиций. Постмодернистами ставился вопрос о том, «могут ли этнографические записи «представлять» народ, чью культуру они описывают. В полевой ситуации, информант представляет свою культуру этнологу. Однако можно предположить, что в этнографических записках «голос» этнолога будет доминировать». Делался вывод, что «белые» этнологи неспособны, а следовательно и не имеют права изучать культуры цветных народов. Возникал вопрос о самой судьбе антропологии и часть антропологов не выражала оптимизма в этой связи: «Внутри этнологии существует множество глубоких и продолжительных споров... Результатом этого явилась фрагментация дисциплины, быстро меняется список ключевых слов вместе с быстрой сменой интересов в работах ведущих фигур в этой области»82.

Research. 1994, Vol. 4, No 4, р. 337. 81 Waud H. Kracke. Reflections on the Savage Self: Introspection, Empathy, and Anthropology. In: M.M. Suerez-Orozco. (ed.) The Making of Psychological Anthropology II. Harcourt Brace College Publisher, 1994, рр. 201 - 211. 82 D’Andrade. Introduction: John Whiting and Anthropology. In: Whiting J.W.M. Culture and Human Development: Selected Papers, 1994, р. 1.

Еще более пессимистической представляется другая оценка развития этнологии, данная еще в первой половине 80-х годов, в период зарождения постмодернистской критики: «используя одни и те же критерии можно измерить уровень теоретической прогрессии от начального этапа этнологии к современности или от современности в прошлому, и ответ во многом будет одинаков. Это - абсолютное доказательство отсутствия в дисциплине накопления знаний. Историю этнологии можно с успехом анализировать тем же самым образом, как Леви-Строс анализирует миф»83. Критик постмодернизма Э. Смит, пишет: «Многие ученые поставили под сомнение основополагающие интеллектуальные воззрения на нации и национализм, которые были характерны для академического сообщества еще с 1950-х гг. Это в основном «инструменталистские», «модернистские», а позднее – «деконструктивистские» взгляды. Несмотря на наличие определенной утилитарности в этих подходах, их всеобщее применение к проблемам этнической идентичности и формирования наций представляет серьезные проблемы… Основная трудность в современных академических изысканиях заключается в их провале серьезного учета формативной роли досовременных этнических связей и того, как эти и ранее существовавшие этнические идентичности оказывают воздействие на формы, траектории и характеристики современных наций и современных полиэтничных государств. Без адекватного понимания этих досовременных этнических идентичностей мы отгораживаем себя от надлежащего анализа часто глубоко коренящихся конфликтов между этническими группами, которые продолжают разъедать и разрушать ткани даже самых мощных полиэтничных государств»84. Постмодернистская критика тем самым выразила глубокий кризис, который переживала этнология 80-ых - начала 90-ых годов. Этот кризис показал Stanley R. Barrett. The Rebirth of Anthropological Theory. Toronto, Buffalo, L.: Univ. of Toronto Pr., 1984, р. 4. 84 Smith A.D. Ethnic Identi and Territorial Nationalism // New York, 1992 P. 47-48.

недостаточность для объяснения феномена этнической культуры всех концепций, принятых в этнологии настоящее время и необходимость искать выход из глубокого теоретического тупика. В качестве положительного в постмодернистской критике следует указать на взгляд на культурную традицию как на постоянно меняющуюся, а на культуру как на процесс, а не как на статическую комбинацию культурных моделей. Однако, учение о динамике культуры не могло получить в рамках постмодернистской критики, отрицающей какие бы то ни было закономерности в функционировании культурной традиции, конструктивное развитие. «Неслучайно поэтому в этнологии был поставлен вопрос о том, что некоторые прежние теоретические подходы могут использоваться вновь»85. По нашему мнению перспективной теоретической позицией исследования этноса и этнополитического конфликта как социокультурных феноменов является научная традиция, сложившаяся под влиянием учения Э. Дюркгейма об обществе и основателя структуралистского направления в этнологии К. ЛевиСтроса. В «Неприрученной мысли» К. Леви-Строс писал, что «принцип, лежащий в основе классификации, никогда не может быть постулирован заранее;

его можно лишь открыть a posteriori путем этнографического наблюдения - иначе говоря, опытным путем»86. Поэтому понятие «культура» К. Леви-Строс рассматривал как «основополагающее в этнологии». Сама же культура рассматривается как совокупность знаковых систем (язык, наука, искусство, религия, мифология, обычаи, традиции и т.д.), т.е. система значений, воплощенных в символической форме, включающей действия, слова, любые значимые объекты, посредством которых осуществляется коммуникация между людьми. Используя принципы структурной лингвистики в этнологии, К. ЛевиСтрос обнаруживал значения различных явлений культуры в отношениях Тавадов Г.Т. Этнология. М., 2002. - С.50.

между эмпирически и устанавливаемыми фактами.

При этом общество в рассматривается как ансамбль устойчивых организационных структур для анонимной коллективной деятельности. Обмен информацией символических формах воспроизводится благодаря действию социокультурного механизма, основанного на способностях человека различать, устанавливать, объединять, представлять. Эти способности обеспечивают сходство в идентификации, принципах объединения, символизацию переживаний членов одного и того же общества, носителей одной и той же культуры. В итоге, можно констатировать, что первостепенную значимость для анализа этнополитических конфликтов будет иметь в отказ от монометодологического принципа выявления сущности этноса, переход к полиметодологическому подходу, реализуемому социокультурной методологии. К числу важных политологических следствий можно отнести концепцию «жизненного мира» и микродинамики культуры. На современном этапе развития этнополитическую конфликтологию следует дополнить, учением о социокультурной динамике, поскольку в рамках системно-структурного подхода предметом изучения являются культурно установившееся, социально разделяемые объекты, но не затрагиваются процессы, благодаря которым они становятся таковыми. §2 Этнополитический конфликт: основные теоретические концепции Рассмотрев в предыдущем параграфе основные точки зрения на феномен этничности и выявив наиболее перспективные подходы для нашего дальнейшего исследования, во втором параграфе основной задачей является анализ теоретических моделей этнополитического конфликта, выявление Levi-Strauss C. La pensee sauvage. Paris, 1962.

модели, наиболее продуктивной для описания этнополитического конфликта, возникшего в Чечне в 1990 годах ХХ столетия. В отечественной и зарубежной литературе существует достаточно широкий выбор в определении этнического конфликта: «Даже беглый взгляд на заголовки статей и монографий предоставляет нам редкое изобилие названий, которые используются для обозначения конфликтности в этнических отношениях, в зависимости от приводимой аргументации, а в некоторых случаях - и от фантазии автора: этнические, этнонациональные, межэтнические, этносоциальные, этноэкономические, ирредентистские, сепаратистские, сецессионные, межклановые, национальные, межнациональные и, наконец, этнополитические конфликты»87. Если попытаться обобщить перечисленные определения, то общее в них одно - наличие этнического фактора или признаков, которые могут восприниматься в качестве этнических, и этот этнический фактор значит столь много в рассматриваемых конфликтах, что всякая иная идентификация человека: социально-профессиональная, политическая, региональная или имущественная - отходит на второй план: «Конфликт этнический – форма социального, межгруппового конфликта, при котором противоречия между людьми возникают и обостряются на базе их этнических (языково – культурно - бытовых) различий или приобретают вид таковых»88. Среди классических подходов в западной конфликтологии существуют две основные точки зрения на конфликт как таковой. Одни исследователи считают, что социальные конфликты несут угрозу, опасность распада общества. У других ученых иная точка зрения: так, социолог структурно-функционального Барбашин М.Ю. К понятию этнополитического конфликта // Южнороссийское обозрение. Вып. 6. Ксенофобия на юге России: сепаратизм, конфликты и пути их преодоления. – Ростов – на - Дону. 2002. С.194. 88 Этнологический словарь. Вып.1. Этнос. Нация. Общество, / Козлов В.И. (науч. ред). – М., 1996. - С.64.

направления Льюис Козер пишет: «Конфликт препятствует окостенению социальных систем, вызывая стремление к обновлению и творчеству»89. Другой немецкий социолог Р. Дарендорф утверждает, что конфликты незаменимы как фактор всеобщего процесса социального изменения. Р. Дарендорф считает, что концепция общества, принадлежащего гражданам, общества свободного, открытого и демократического, не кладет конец конфликтам, не решает в абстрактном плане всех проблем и противоречий развития. Роль этничности, как значительного фактора неизбежности конфликта, подчеркивает Н.П. Нотасюк: «Социальный конфликт приобретает свойства этнического, когда его субъектами становятся группы людей, отождествляющих себя по этническим характеристикам… Этническая общность определяет сущность и динамику конфликта, этнические различия сознательно или неосознанно используются для того, чтобы охарактеризовать противостоящих действующих лиц в конфликте»90. Понятие «этнополитика» предполагает этническую группу, имеющую определенные политические цели. Американский исследователь П. Ван ден Берге считает, что главное в этнополитике - взаимоотношения государства с этническими группами, где главной проблемой считается вопрос о власти: «Таким образом, этническая политика является приложением власти, особенно государственной власти, или к группам, определенным (по и дифференцируемым признакам)»91. В 1990-х годах наметилась тенденция к выработке и закреплению российских конфликтологических подходов, которые, имеют скорее прикладную направленность и включены в современные политические процессы. Это несколько отличает отечественную конфликтологию от западной Цит. по: Санистебан Л. С. Основы политической науки. - Москва, 1992. - С. 106-107. Натасюк Н.П. Геополитические факторы возникновения и развития этнических конфликтов (на примере Приднестровья) : Автореф. дисс. канд. полит. наук. – СПб., 1994. - С.10.

90 этнически антропологически расовым социологии характера), конфликтов.

конфликта, имеющей преимущественно к оценке теоретическую этнополитических направленность. В отечественной науке преобладал, (в силу ее прикладного конструктивистский В соответствии с подход данным подходом, именно установки политических кругов, направленные на мобилизацию национального сознания и преследующие узко политические цели, определяют поведение конфликтующих сторон. По словам В. Тишкова, именно элиты, а не «массы» «склонны и способны вызывать вражду, организовывать противостояния и вовлекать «массы» в насильственные действия с разрушительными для них последствиями»92. Подобной позиции придерживается и А.Г. Здравомыслов, который вычленяет потребности, интересы, ценности и нормы в качестве интегральной методологической базы для объяснения конфликтов. В вопросе об этнополитических конфликтах он придерживается той точки зрения, согласно которой этносы как таковые не являются самостоятельными субъектами исторического или политического действия. В качестве такого рода субъектов выступают элитные группы, претендующие на участие формулирующие содержание национальных во власти и Поэтому интересов93.

А.Г. Здравомыслов делает заключение о доминирующей роли политики в национально-этнических конфликтах и подчеркивает, что развитие этих конфликтов не может быть объяснено только с помощью концепции определяющей роли экономических факторов и интересов. Отсюда, в частности, следует, что динамика межнациональных конфликтов зависит от того, насколько сильны притязания на власть новых элит, выросших в рамках старых структур, отторгнутых как от участия во власти, так и от культурного самоопределения соответствующих национальных общностей.

Цит. по: Котанджян Г.С. Этнополитология консенсуса-конфликта. - М., 1992. -С. 15. Тишков В.А. Социальное и национальное в историко-антропологической перспективе // Вопросы философии. 1990.- №12.- С.15.

92 По нашему мнению политико-идеологическая и пропагандистская деятельность элитных групп, при всей своей значимости, все же не является основным источником возникновения этнополитического конфликта, так же как одно лишь наличие узко групповых интересов не является достаточным условием для его развития. Следует, на наш взгляд, согласиться с высказыванием Э. Геллнера, который, касаясь проблемы преодоления национальных конфликтов в современном мире, отмечал: «Необходим реалистический взгляд на вещи. Призыв к культурной («этнической») идентичности – не результат заблуждения, которое изобрели заумные романтики, распространяют безответственные экстремисты и используют в своих эгоистических интересах привилегированные классы с целью одурманить массы и отвлечь их от реальных проблем. Этот призыв обусловлен реалиями современной жизни и его нельзя просто сбросить со счетов, проповедуя всеобщее братство или сажая в тюрьму экстремистов»94. В этой связи более предпочтительной представляется позиция Е.И. Степанова. В 1996 году вышла его книга «Конфликтология переходного периода: методологические, теоретические и технологические проблемы»95, в которой рассматривается процесс формирования конфликтологии как научной дисциплины в связи с политическими и экономическими изменениями в посттоталитарном обществе. Возникновение социальных конфликтов Е.И. Степанов объясняет обострением борьбы «за статус и ресурсы, права и влияние самых разных социальных субъектов: республик (с центром и между собой), регионов и отраслей, предпринимателей и трудовых коллективов, профсоюзов, 93 партий и общественных движений, крупных и малых См.: Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. М.: Аспект-пресс, 1996. - С.196. Геллнер Э. От родства к этничности // Цивилизации. Вып.4, М., 1997. С.101-102.

национальных общностей, социальных групп и личностей»96. При этом наиболее радикальными конфликтами Е.И. Степанов считает межэтнические конфликты. Эффективное исследование этнополитических конфликтов на современном этапе, по мысли автора, возможно лишь отказавшись от марксистского формационного подхода фактора. к К проблеме числу национализма как временного обострение факторов вызывающих межнациональных отношений Е.И. Степанов относит экономические, политикоправовые, идеологические, социокультурные, и отмечает так же, что этнополитические конфликты, как и другие аномалии в социальных порядках, обычно развиваются при относительном улучшении социально-экономической ситуации, когда ожидания опережают реальность. Схема развития этнополитического конфликта выглядит у него следующим образом: 1) ухудшение социально-экономического положения региона;

2) возникновение и распространения мнения о несправедливом распространении ресурсов;

3) обострение на этой почве межэтнических противоречий;

4) активизация национальных элит, формирующих этнополитические программы;

5) конфликт97. В этих условиях основная задача этноконфликтологической экспертизы, по его мнению, сводится к «налаживанию в межнациональных отношениях действенных конфликтологического инструментов, мониторинга и менеджмента, как позволяющих фиксировать зарождение конфликтных ситуаций, выявлять их «болевые точки», уровень напряженности, динамику, характер действий конфликтующих сторон и.т. п.»98. Данная схема показывает, что активность политических деятелей является в значительной См.: Степанов Е.И. Конфликтология переходного периода: методологические, теоретические, технологические проблемы / Центр конфликтологии Института социологии РАН. М., 1996.

96 97 Степанов Е.И. Там же. - С. 7. См.: Степанов Е.И. Там же. - С. 205-206. 98 Степанов Е.И. Там же. - С. 213.

мере производной от конфликтных установок населения, которые в свою очередь обусловлены объективными условиями развития этнических общностей. В этнологии достаточно распространена точка зрения, согласно которой актуализация этничности в том или ином сообществе является ответом на эволюционные и трансформационные этнические процессы: «Первые выражаются в значительном изменении любого из элементов этноса, прежде всего языка и культуры. Например, возникновение явлений двуязычия и языковой ассимиляции, заимствование иноэтнических и интернациональных элементов материальной и духовной культуры и т.п. К эволюционным этническим процессам относятся также существенные изменения социальной (классово-профессиональной) структуры этносов (например, в ходе индустриализации и урбанизации), изменения демографической структуры и т.д. К трансформационным этническим процессам относятся такие изменения этнических элементов, которые и ведут к перемене этнической как принадлежности»99. Т.е. рост этнического самосознания по мере усвоения универсалистских технологий ценностей следует рассматривать закономерную реакцию этнокультурного самосохранения. В таком случае этнополитическая мобилизация северокавказских народов также является реакцией на распространение крайне идеологизированной советской культуры и политику жесткого административного контроля. Задействованные при этом механизмы культурной и политической самоорганизации этнических сообществ препятствовали их растворению в общем этнорегиональном массиве. Однако, нам представляется, что при ближайшем рассмотрении данный подход не вполне приемлем для интерпретации этнополитических конфликтов в северокавказском регионе и в частности конфликта в Чеченской Республике, Краткий этнологический словарь. Москва: фонд “Социальный мониторинг”, 1995.- С. 59.

поскольку реальная этническая самоорганизация, имеющая опору в массовом сознании, стала возможной лишь после ликвидации тоталитарного режима, когда и происходило складывание разнообразных форм этнического самоопределения, претендующих на суверенитет и государственный статус. Можно сказать, что «реакция самосохранения» также не является тем механизмом, которому подчиняется развитие этнополитических конфликтов. Вопрос о соотношении понятий «этнический» и «этнополитический конфликт» тесно связан с проблемой классификации этнических конфликтов. «Этнический конфликт всегда представляет собой явление политическое, ибо, даже если инициаторы перемен стремятся к изменению ситуации только в культурно-языковой или различия в существующих подходах, как справедливо замечают отдельные профессиональные конфликтологи, сводятся к двум моментам: а) следует или нет считать противоречия, не сопровождаемые открытой борьбой, формой конфликта;

б) какие формы противоречий включить в концептуальное определение социального конфликта»100. Выбор между этими подходами методологически означает выбор разных критериев определения содержания понятия «конфликт», а через него - раскрытие сути самого явления. Классификаций на разной основе предложено достаточно много, как отечественными специалистами, так и зарубежными. Это обстоятельство позволило даже предложить типологию классификаций. Так, В.А. Авксентьев выделяет классификации этнических конфликтов по сферам общественной жизни, по предметам или объектам, по субъектам носителям101. В.В. Амелин также отмечает, что «в основе любого конфликта лежат как объективные, так и субъективные противоречивые противоречия. позиции А сторон также по ситуация, какой-либо включающая проблеме, либо либо См.: Степанов Е.И. Методология анализа социальных конфликтов. Социальные конфликты в современной России. - М., 1999. - С.41.

противоположные цели, методы или средства их достижения в данных обстоятельствах, либо несовпадение интересов оппонентов»102. Что касается вопроса соотношения понятий этнический и этнополитический конфликт, то большинство специалистов трактует первое понятие как более широкое. По мнению А.А. Празаускаса, в этнополитическом конфликте одной из сторон чаще всего выступает государство, которое далеко не во всех случаях выражает сугубо этнические интересы доминирующего большинства103. В его версии классификация этнических конфликтов должна базироваться на выделении центральных сфер, за преобладание в которых идет соперничество определенных социальных групп, принадлежащих к разным этносам. Наряду с этнополитическими А.А. Празаускас выделяет этнокультурные и языковые конфликты. По нашему мнению, выделение определенных целей как основы этнических конфликтов, является лишь частным случаем аналитической работы по их исследованию, и потому не может претендовать на статус универсальной теории. В противоположность данному подходу В.А. Тишков не разграничивает понятия этнополитический и этнический конфликт, понимая под последним «любую форму гражданского, политического или вооруженного противоборства, в котором стороны или одна из сторон мобилизуются, действуют или страдают по признакам этнических различий»104. В.А. Тишков предлагает следующую трактовку этого феномена: «под ним мы имеем в виду организованные политические действия, общественные действия, массовые беспорядки, сепаратистские выступления и даже гражданские войны, в которых См.: Авксентьев В.А. Этнические конфликты: история и типология // Социологические исследования. – 1996. - №12.- С.43-49.

Амелин В.В. Вызовы мобилизованной этничности. Конфликты в истории советской и постсоветской государственности. - М., 1997. - С.119. 103 См. Этнос и политика. – М., 2000. 104 Тишков В.А. Очерки теории и политики этничности в России. – М., 1997. С.

противостояние проходит по линии этнической общности. Обычно это конфликты между меньшинством и доминирующей этнической группой, контролирующей власть и ресурсы в государстве»105. Здесь мы опять встречаемся с конструктивистским подходом в оценке этнополитических конфликтов, который сводит все многообразие конфликтов к неким универсальным причинам политического, экономического или иного характера. Иной позиции в определении конфликтологии как науки и сущности этнополитического конфликта придерживаются А.В. Картунов и О.А. Маруховская: «Под этнополитической конфликтологией подразумевается наука о сущности, причинах возникновения и роли этнополитических конфликтов, путях и методах их прогнозирования, эффективного управления и цивилизационного урегулирования, о механизмах и средствах обеспечения этнополитической стабильности и безопасности. Сами же этнополитические конфликты рассматриваются как несовпадение и/или несовместимость ценностей, столкновений интересов и целей различных этнонациональных общностей между собой, а также с ценностями, интересами и целями государства и доминирующей в ней этнонации»106. Данное определение пытается охватить почти весь спектр возможных подходов к пониманию этнополитических конфликтов, но за описательным характером этой дефиниции скрывается неизбежный эклектизм. В любом случае требуется либо его избегать, либо найти достойное обоснование его необходимости. Представляется обоснованным и такое понимание сущности этнополитического конфликта, когда последний трактуется «как особая форма Тишков В.А. Этнический конфликт в контексте обществоведческих теорий // социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. Вып. 2. Ч.1. – М., 1992. С. 30-31. 106 Картунов А.В. Маруховская О.А. Полипарадигмальный подход к изучению этнополитических конфликтов // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – МоскваСтаврополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.71.

социального конфликта, включающего в себя этническую мотивацию (в любом виде: этнического превосходства, угнетения, угрозы потери этнической идентичности) и в котором оказываются задействованными политические институты»107. Социальные конфликты, согласно этой позиции, происходят в результате углубления и обострения противоречий в различных сферах общественной жизни и несвоевременного их разрешения. Конфликты могут быть экономическими, социальными, классовыми, внешнеи внутриполитическими, правовыми, территориальными, межнациональными, языковыми, продовольственными, трудовыми, словом, возникнуть практически в любой сфере жизни. Например, политические конфликты между нациями, этническими группами охватывают весь комплекс общественных отношений, касающихся судьбы того или иного народа108. Требование отслеживать всю совокупность общественной жизни является, по нашему мнению, более продуктивным для понимания этнополитических конфликтов, и более перспективным с точки зрения социокультурного подхода. Попытки классифицировать этнические конфликты привели к тому, что каждый исследователь предлагает собственную картину современных конфликтов, при этом авторы по-разному классифицируют их, предлагая собственные наименования. Профессор Гарвардской школы права (США) У. Юри рассматривает весь спектр межнациональных конфликтов по следующим категориям: 1) «насильственные», т. е. вылившиеся в реальные акции насилия;

2) «насильственные», но управляемые, т. е. поддающиеся контролю и урегулированию;

3) «чреватые насилием», то есть готовые вот-вот Савва Е.В. Этнический и этнополитический конфликт: проблемы построения теоретической модели // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.106-107. 108 Овчинников В. С. Политические конфликты и кризисные ситуации // Социальнополитические науки. -1990. - № 10. - С. 58.

вылиться своей в реальные к насильственные насилию;

5) действия;

4) «потенциально Данная насильственные», т. е. не проявившие себя как таковые, но имеющие в глубине предпосылки «ненасильственные»109. классификация, по нашему мнению, ограничивает этнические конфликты лишь по степени силового радикализма, и потому вряд ли может охватить всю совокупность социокультурных факторов. Более полный вариант типологии межнациональных конфликтов предложил Я. Этингер110: 1. Территориальные конфликты, которые тесно связанны с воссоединением раздробленных в прошлом этносов. Их источник - внутреннее, политическое, а нередко и вооруженное столкновение между стоящим у власти правительством и каким-либо национально-освободительным движением 2. Конфликты, порожденные стремлением этнического меньшинства реализовать право на самоопределение в форме создания независимого государственного образования. 3. Конфликты, связанные с восстановлением территориальных прав депортированных народов. 4. Конфликты, в основе которых лежат притязания того или иного государства на часть территории соседнего государства. 5. Конфликты, источниками которых служат последствия произвольных территориальных изменений, осуществляемых в советский период. 6. Конфликты как следствие столкновений экономических интересов, когда за выступающими на поверхность национальными противоречиями в действительности стоят интересы правящих политических элит.

Цит. по: Маценов Д.Н. Западные политологи о межнациональных отношениях в СССР // МЭиМО. - 1991. - № 8. - С.101-112. 110 Этингер Я. Межнациональные конфликты в СНГ и международный опыт // Свободная мысль. -1993. – №. 3. - С.89.

7. Конфликты, в основе которых лежат факторы исторического характера, обусловленные традициями многолетней национально-освободительной борьбы против метрополии. 8. Конфликты, порожденные многолетним пребыванием депортированных народов на территориях других республик. 9. Конфликты, в которых за лингвистическими спорами (какой язык должен быть государственным и каков должен быть статус иных языков) часто скрываются общинами. По мнению Этингера, в «чистом виде» трудно вычленить каждый из этих типов конфликтов, поскольку конфликты возникают в результате целого комплекса противоречий как своего рода «допускающих» условий: этнических, территориальных, политических, экономических, религиозных. В этом случае предполагается целая совокупность «допускающих» условий, наличие которых может привести к конфликту, общих и для северокавказского региона. К ним относятся:

- сложная этническая география с границами, рассекающими места расселения этнических общин, а также с иноэтническими островками, расположенными на территориях, где проживают другие этнические группы;

- история взаимных обид, корнями уходящая в сталинские депортации и автократические изменения административных границ;

- геоисторическое расположение регионов на «границах цивилизации», которые могут служить мощным индикатором различий, тем самым обеспечивая высокую степень легитимации групповой мобилизации;

- обусловленное внутренними особенностями социалистического способа производства ухудшение экономической ситуации в период после 1980-х годов, которое резко контрастировало с растущими ожиданиями людей;

глубокие разногласия между различными национальными - административно-территориальное деление СССР, при распаде которого существующие границы административно-территориальных единиц и стали линиями разломов;

- псевдоинституты, т.е. те институты, которые формально составляли часть советской системы управления, но фактически не имели ни влияния, ни политической власти. К ним относятся, прежде всего, местные представительные органы, парламент и советы. Как только центральная власть начала распадаться, эти псевдоинституты в ходе конкурентного и конфликтного процесса обрели новое содержание и реальные функции;

- утрата центром способности регулировать эти отношения означали поиски новых форм институционального упорядочения отношений между этническими группами, «их» (как они стали оценивать) территорией и государством. По нашему мнению, такого рода структурные факторы позволяют оценить степень вероятности возникновения этнического конфликта в регионе, но они не объясняют, почему и когда такие конфликты действительно происходят. Структурное сходство, или аналогичные «допускающие» условия, не ведут автоматически к эскалации конфликта. Это означает, что должны существовать институты и процедуры, способные изменить его форму. Согласно В.Р. Чагилову, действие механизма политизации этнической идентичности строится на основе сложного, многоуровневого, многофакторного и полисубъектного взаимодействия константных компонентов системы этнической идентичности, с одной стороны, и полиструктурных переменных факторов среды – с другой: «Взятый в процессе взаимодействия константных компонентов системы этнической идентичности с импульсами (переменными факторами), исходящими от среды её жизнедеятельности, рассматриваемый механизм политизации образует временный по своему характеру результатом феномен политизированной политической состояния, этничности. мобилизации, Являясь итоговым механизма её политизированная повышенной статусно этничность понимается как продукт структурной перестройки этнической идентичности, на особого характеризующегося экономических, сосредоточенностью членов этнической группы на ценностях, ориентированных достижение политически значимых институциональных и социокультурных переменных социальной системы полиэтнического общества»111. На наш взгляд, акцент на многоуровневом и многофакторном характере этнополитического конфликта, является наиболее адекватным с позиции социокультурного подхода. А выделение постоянных и переменных социокультурных факторов, влияющих на динамику этнополитических конфликтов, позволяет весьма гибко их анализировать в зависимости от места, времени и др. составляющих. Для настоящего исследования близкой нам представляется позиция сторонников культурноантропологической традиции в этнологии, которые исходят из того, что глубинные источники конфликтов коренятся в культурных особенностях народов, в их ценностных системах, и, следовательно, конфликт, в случае контактов двух или более этносов, будет тем вероятнее, чем большими являются культурные различия между ними. Американский конфликтолог М. Росс утверждает, что «как бы ни были важны для развития конфликта социологические моменты и разница в интересах, решающими в определении того, как эти интересы определяются и как они защищаются, являются психокультурные факторы, в основном и главном формируемые в раннем историческом опыте народа»112.

Чагилов В.Р. Феномен политизированной этничности и конфликт в контексте процессов глобализации / Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – Москва-Ставрополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.95. 112 Ross M. The Culture of Conflict. – New Haven – London, 1993. P. 2, В социобиологическом течении этноконфликтологии многие компоненты поведения людей в этнических конфликтах рассматриваются как нормативные, детерминированные природой человека и выявляются сходные черты с поведением тех видов и популяций животных, которые имеют сложную социальную организацию. Г. и Э. Элмеры отмечают: «Социобиологи не всегда полностью соглашаются друг с другом относительно того, до какой степени некоторые видовые черты поведения могут модифицироваться или контролироваться культурой, но в большинстве своем склонны считать, что существует определенная генетическая основа для почти универсальных черт человеческого поведения, таких, как внутригрупповая идентификация, межгрупповой конфликт, ксенофобия, … этноцентризм»113. Биологизм в этнологии и антропологии, по нашему мнению, имеет право на существование, но в современных условиях он не может учитывать всю сложность социокультурной ситуации жизнедеятельности этнического сообщества. Структурные концепции этнического конфликта сосредотачиваются на результатах переговорного процесса, на потерях и выигрышах сторон, на формировании общих интересов и целей. «В данном случае не столь важно, какова природа этнических отношений и этнических конфликтов;

значимым является тот факт, что этнические конфликты рассматриваются не как интеллектуальный конструкт или как механизм для достижения внеэтнических целей, а как реальность, коренящаяся в самой сущности человека и социума»114. Схожую позицию занимает и эволюционистская традиция в этноконфликтологии, которая считает, что причины этнических конфликтов коренятся в постоянно меняющейся этнической стратификации общества. К этой традиции относятся сторонники статусных концепций этнического Elmer G., Elmer E. – Ethnic Conflicts Abroad: clues to American future? - Monterey, VA, 1988. P. 10.

конфликта. «Соревнование и соперничество могут привести как к этнической стратификации, так и к конфликту, а конфликт либо изменит, либо сохранит систему этнической стратификации. Этническое соперничество, конкуренция конфликт и стратификация – динамичные, подверженные изменениям вместе с изменением общества явления»115. Статусные конфликты это не только конфликты, связанные с интересами каких-либо этнических образований, а это конфликты, в основе которых лежат требования расширения административноуправленческих полномочий в том или ином регионе. Статус этнической группы, по нашему мнению, может выступить только в качестве одного из конфликтогенных факторов, в условиях изменения в этнической иерархии общества, когда возникают наилучшие условия для межгруппового сравнения, этнической мобилизации, формирования массовых эмоциональных состояний. Сведение конфликтогенных факторов только к социальным условиям, по нашему мнению, также является редукционистской позицией, и не отвечает требованию социокультурной методологии учитывать множество иных параметров при анализе этнополитических конфликтов. Американская исследовательница этнорасового конфликта Э. Бонасич утверждает: «В то время как слишком много риторики по поводу этнического антагонизма концентрируется на этничности и расе, он в действительности по широкому счету (хотя и не всецело) есть выражение классового конфликта»116. Данная методологическая позиция получила название «реалистическая», т.е. интерпретирующая любые конфликты как борьбу за ресурсы и власть. «В области этнологии реалистические концепции трактуют этничность в качестве удобного инструмента для достижения общезначимых целей. Поскольку власть и богатство могут быть достоянием относительно небольшой группы людей Авксентьев В.А. Этнические конфликты: история и типология // Социологические исследования. – 1996. - №12.- С.43-49. 115 Hraba J. American Ethnicity. – Itasca, III., 1994. P. 95.

(элиты), которая самостоятельно зачастую неспособна выдержать изнурительную борьбу за свои собственные интересы, «элита» мобилизует «неэлитные» массы для борьбы за эти интересы»117. Инструментом такой мобилизации, по мнению сторонников этих взглядов, является этничность, позволяющая представить дело таким образом, что массы борются «за правое дело», за честь и достоинство своего народа, за земли, память предков и т.д., а отнюдь не за корыстные, а нередко откровенно гедонистические интересы элиты. Этих же взглядов придерживается и Г. Голборн: «этничность все чаще используется как общая, имеющаяся в достатке и универсально приемлемая валюта, когда группы или отдельные люди борются за ограниченные, конечные ресурсы. В то время как предметом этнического конфликта всегда являются конкретные и ощутимые материальные ресурсы, то в случае, если конфликт принимает неограниченный характер, его изначальное происхождение почти всегда исчезает из поля зрения»118. Наиболее радикально выразил данную позиция Я. Рёзель: «нет ничего предопределенного в этнических конфликтах. Они не происходят из некой первобытной структуры этнических групп. Как предполагает мое описание эскалации конфликтной напряженности, … всегда имеются те, кто оказался от этого в политическом выигрыше – этнические антрепренеры, идеологи и военные предводители – которые эксплуатируют подобные возможности, являющиеся следствием политических провалов и политических ошибок. Если мы будем смотреть на этнические конфликты не как на трагическое противостояние между первобытными группами, а как на результаты плохой политики, мы, по крайней мере, сможем определить им Цит. по.: Horowitz D. Ethnic Groups in Conflict. P.106. Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. – С.111. 118 Goulbourn H. Ethnic Mobilization, War and Mutli-Culturalism // War and Ethnicity: Giobal Connections and Local Violence. P.167.

место в сфере политической реальности и, таким образом, признать, что они могут быть предотвращены, управляемы и обсуждаемы на переговорах»119. В.А. Авксентьев отмечает по поводу «реалистических» концепций: «Во многом невозможно, да и нет смысла, искать контраргументы против такой постановки вопроса, ибо проблема манипуляции историческим сознанием хорошо известна любому, кто анализирует этнические конфликты. Вопрос заключается в том, имеют ли сегодня этнические проблемы и конфликты свою предысторию, возникли ли они исключительно как результат современного этапа развития общества и его региональных подсистем или все же в основе многих из этих конфликтов, по крайней мере частично, лежат нерешенные в прошлом проблемы, имеющие под собой объективную почву, а не созданные и раздутые антрепренерские страхи и переживания»120. Тем не менее, «реалистическая» школа обладает определенным эвристическим потенциалом, который необходимо использовать для анализа процесса этнополитических конфликтов, поскольку указанные ими феномены являются составной частью широкого социокультурного поля, в котором осуществляется динамика конфликта. Под влиянием структурной лингвистики Б. Уорфа ряд исследователей этнического конфликта обратился от изучения социальных институтов и структур их взаимодействий к анализу представлений, знаний об окружении членов определенного общества, а также форм лексической организации такого знания. Это направление носит название «этнонауки». Ее немногочисленные сторонники видят цель своей работы в том, «чтобы лучше понять, каким образом население воспринимает свою окружающую среду и как оно Rosel J. Nationalism and Ethnicity: Ethnic Nationalism and the Regulation of Ethnic Conflict // War and Ethnicity: Global Connections and Local Violence.P.167. 120 Авксентьев В.А. Указ. соч. – С.115.

организует подобное восприятие в лексиконе»121. Житейские представления не только отражают, но и формируют некое «реальное» социально-культурное многообразие жизненных миров и типов повседневной жизни: «действующие, будь то индивиды или группы, поступают так или иначе в соответствии с определенной ситуацией… В той мере, в какой культура и организация сформировала ситуацию, в которой человек действует, и в той мере, в какой они обеспечили фиксированный набор символов, которые люди используют для интерпретации их ситуаций, они являются составляющей тех сил, которые формируют человеческое поведение»122. О цели этнометодологии сказал Г. Фрейк: «Этнограф не может быть удовлетворен всего лишь фиксацией компонент культурных экосистем в категориях западной науки. Он должен также описать окружающую среду таким образом, как ее воспринимает население, и используя понятия, употребляемые эти населением», выявить правила, «по которым информаторы характеризуют окружающую среду и в соответствии с которыми принимают поведенческие решения»123. В рамках этого направления развиваются специальные методы сбора и анализа информации о том, как представители определенной культуры воспринимают окружающую среду, как они взаимодействуют друг с другом. Таким образом, принятое в культурной антропологии понятие «этнонаука» обозначает «народные» модели организации представлений об окружающем мире и объяснения связей между событиями и явлениями;

такого рода «этнознания» можно считать областью научному культуры, познанию. порождающей Предметом движение к специализированному этнометодологии являются процедуры повседневного взаимодействия людей в контексте Цит по: Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. – М.: Изд-во МГИК, 1994. - С.191. 122 Blumer H. Symbolic Interactions. Prentice – Hall, N.-Jersey, P. 87-88. 123 Цит. по: Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. – М.: Изд-во МГИК, 1994. - С.191.

обыденной жизни в рамках определенной культуры. Исходным допущением в подобных исследованиях является представление о том, что такие неотрефлексированные, но достаточно жестко сформировавшиеся процедуры делают действия людей взаимоприемлемыми и объяснимыми в контексте межличностного взаимодействия. В этих условиях резко повышается актуальность и значимость национальных культурных установок, ценностносимволических аспектов бытия национальных социумов, специфических особенностей конкретных этносов. Этнометодолог «пытается трактовать практические действия, практические обстоятельства и практическое социологическое мышление как темы эмпирического исследования, уделяя самым заурядным действиям повседневной жизни внимание, которое уделяется обычно экстравагантным событиям, стремится познать их как феномены, сами по себе заслуживающие изучения»124. В рамках этнометодологии основным предметом изучения является скрытая, неочевидная систематичность обыденной жизни, порождаемая и конституируемая ее субъектами в ходе повседневного взаимодействия. Эта систематичность позволяет субъектам ориентироваться в ситуациях такого взаимодействия и надлежащим образом строить свое поведение. Предполагается, что смысл и значение повседневных действий людей можно понять из контекста текущих взаимодействий, включающих исследователя в число их участников, то есть изнутри ситуации. В этом случае, с позиции этнометодологии, исследователь и «исследуемые» оказываются в равной позиции субъектов, включенных в повседневную ситуацию. «Мир природы в том виде, как он исследуется естествоиспытателем, ничего не «значит» для молекул, атомов и электронов. Но сфера наблюдения обществоведа – социальная реальность – имеет специфическое значение и конкретную структуру для людей, живущих, действующих и думающих в ее Цит. по: Орлова Э.А. Указ. соч. - С.191.

пределах”125. В рамках национальной культуры, национально-этнического сознания эти образования (символы, этносимволы) выступают как превращённые формы социально-исторического опыта конкретного этноса, который и обеспечивает его своеобразие, обусловливая национальную специфику миропонимания. Поэтому этносимвол (символическое образование, в предельно концентрированной форме, выражающее идеи, явления, верования, идеалы, чувства и т.д.) является субстанциональным ядром, организующим знаковую среду, характерную для данной этнокультурной системы. Однако и этнометодология, по нашему мнению, не всегда оказывается способной адекватно отражать культурную специфику этноса, особенно в ситуации конфликта. В этой связи Гупта и Фергюссон пишут: «Вместо того, чтобы рассматривать этнографическую интервенцию как беспристрастный поиск истины на службе универсального гуманитарного знания, мы рассматриваем ее как средство отправления особых политических целей одновременно с поиском линий общего политического целеполагания среди единомышленников-союзников, которые могут быть повсюду»126. Весьма показательно в этом отношении наблюдение В.А. Тишкова: «В ситуации с Чечней обнаружился феномен, который вообще заставил меня усомниться в незыблемости постулата «полевой работы на месте». Разорванное войной и насилием общество и пребывающий в нем исследователь мистически теряют способность к осмыслению и даже к адекватному описанию. Информация «фонит» разного рода манифестными проявлениями и эмоциональными отношениям, которые в спокойной обстановке обычно отсутствуют. Этот фон становится основным смыслом, за которым больше ничего нет и в принципе Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках // Американская социологическая мысль: Тексты. Под ред. В.И. Добренькова. - М., 1996. - С.535. 126 Цит. по: Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). – М.: Наука. 2001. – С.21.

быть не может, ибо сам рассказ становится посланием или лозунгом»127. Т.е. исследовательское поле во время разрушительного конфликта пребывает в таком крайне возмущенном состоянии, что не представляется возможным адекватно фиксировать и понимать происходящие процессы, а претензии этнометодологии состоятельны. Подводя политологический итог параграфа, можно отметить, что политизированная этничность должна понимается как продукт структурной перестройки этнической идентичности, её особое состояния, характеризующееся повышенной сосредоточенностью членов этнической группы на политически значимых ценностях, являющихся социокультурными переменными социальной системы. Глубинные источники конфликтов коренятся в культурных особенностях народов, в их ценностных системах, и, следовательно, конфликт будет тем вероятнее, чем большими являются культурные различия между ними. § 3. Социокультурные основания этнополитических конфликтов Современный этап развития российского общества, тенденции на объективность в данном случае оказываются не глобализации в мире в целом приводят к качественному изменению социокультурных условий динамики этнополитических процессов. Растущее многообразие этнополитических конфликтов, неоднозначный характер их проявлений создают ситуацию, при которой этнологические теории, которые претендовали на универсальный способ решения актуальных проблем, часто не в состоянии учесть всю сложность и взаимообусловленность социокультурных факторов определяющих направленность этнополитических процессов:

Там же – С.22.

«важный ориентир, обеспечивающий адекватное и эффективное этноконфликтологическое исследование, - учет того обстоятельства, что конфликтные ситуации в современных межнациональных исследованиях формируются комплексом взаимодействующих между собой кризисных факторов – экономических, политико-правовых, идеологических, социокультурных»128. Культурные, социальные, политические и религиозные процессы в этнополитическом конфликте столь тесно переплетены, что их довольно трудно отделять друг от друга. Современные исследователи все чаще обращают внимание на эту проблему: «Моделирование региональных конфликтов представляет собой процедуру создания такого целостного образа конфликтной ситуации, в котором должно найти отражение вся реальная совокупность конфликтных процессов и отношений, которые зарождаются и развертываются в данном регионе»129. С позиций современных этнологических теорий признаки, традиционно считающиеся этническими (язык, культура, обычаи, традиции и т.д.) находятся вне пределов контроля отдельного человека, поскольку они интерактивны, и, следовательно, по-разному соотнесены со многими другими социальными признаками, и неотделимы от них. Каждый из признаков, называемых этническими, характерен в той или степени и для других типов социальных связей: «То, в какой мере эти признаки соединятся в единое целое, называемое этничностью, зависит от многих социальных факторов, от «спроса» на этничность, порождаемую эпохой и отдельными людьми»130. Р. Шведер полагает, 128 что «не существует никакой отдельной самостоятельной Конфликты в современной России (проблемы анализа и регулирования) С.221. Степанов Е.И. Регионализация этноконфликтологии в России как альтернатива современному глобализму // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технология разрешения. Вып.18: Этническая и региональная конфликтология. – МоскваСтаврополь: Изд-во СГУ, 2002. – С.298. 130 Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. Ставрополь, Изд-ва СГУ. – С.31.

социокультурной среды, не зависимой от человеческих способов извлечения из нее смыслов и возможностей, а всякий человек обретает свою субъективность и индивидуальную психическую жизнь (сознание) посредством извлечения смыслов и возможностей из социокультурной среды и их использование»131. Дж. Брунер утверждает, что «центральное место в культурной психологии этноса занимают теоретические представления о мышлении, канонические структуры повествования, т.е. представления в сознании человека событий, которые организуют процессы смыслообразования у людей в их повседневных занятиях»132. Расширил и уточнил взаимосвязь этничности и культуры М. Коул. Культура, по его мнению, приводит к возникновению «культурной привычки поведения»133, основанной на артефактах, как на ее элементарных единицах. Уже в силу того, что меняется характер конфликтов, среда их протекания и другие социокультурные параметры, этноконфликтологический инструментарий постоянно совершенствуется и дополняется. «Например еще недавно геополитический аспект этнических конфликтов привлекал немного внимания со стороны научной общественности в силу устойчивости геополитической структуры мира;

сегодня же геополитический подход должен стать одним из приоритетных в этой области знания»134, что потребует совместной деятельности специалистов не только в области этнологии и этноконфликтологии, но и геополитики, глобалистики и т.д. Однако как справедливо отмечает В.А. Авксентьев «не стоит превращать такой подход в новый универсальный инструмент анализа этнических конфликтов.

В Shweder R.A. Preview: A colloquy of culture theorists // Culture Theory;

Essays on mind, Self and Emotion, New York, 1984. 132 Bruner J.S. Child's Talk. Acts of meaning. Cambridge: Havard University. Press 1990. 133 Cole M. Socto-cultural-historical psychology: Some general remarks and a proposal for a new kind of cultural-genetic methodology // Sociocultural Studies of mind. New York. Cambridge University Press, 1995. 134 Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. Ставрополь, Изд-ва СГУ. – С. отдельных случаях он может выступить как основной, дополненный иными подходами при анализе конкретных конфликтов. При анализе других конфликтов эта сторона проблемы будет играть вторичную роль или даже рассматриваться как параметр, которым можно пренебречь»135. Многофакторная модель этнополитических конфликтов, предполагает, что все социальные и культурные системы порождаются не одним, а несколькими основаниями, для анализа которых требуется новый взгляд на природу социокультурной реальности. «Нынешняя действительность настолько сложна, динамична и разнообразна, что невольно возникает сомнение в том, достижимо ли достаточно цельное восприятие развития современного мира в рамках понятийного аппарата и концептуального инструментария одной какой-либо теоретической традиции”136. В рамках этнополитического социокультурного пространства существует целый ряд разнородных функциональных единиц, совместным действием которых объясняется каждое событие, происходящее в нем. Соответственно «этничность является ….факультативной идентификацией человека, конструируемой из множества объективно существующих компонентов»137. Говоря, например, о роли исторических факторов в конструировании этничности, Р. Липшуц пишет: «История, конечно, имеет отношение к этому процессу,… но не как неизменная детерминанта конечных результатов. История важна потому, что она поставляет сырой материал, из которого конструируется этничность… Не все устойчивые элементы могут быть включены в такие идентичности;

только те, которые достаточно явно существуют длительное время и хорошо известны группам людей, могут стать частью этого общего фонда. Когда можно сказать, что например, язык, религия, 135 Там же. Консерватизм как течение общественной мысли и фактор общественного развития // Полис №4. – 1995. - С. 34. 137 Авксентьев В.А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. Ставрополь, Изд-ва СГУ. – С.31-32.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.