WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОТКРЫТЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М.А.ШОЛОХОВА ТИМАШОВА Лариса Владимировна ЭСТЕТИКО-НРАВСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ И АКТУАЛЬНОСТЬ ПОЭЗИИ НИКОЛАЯ РУБЦОВА Специальность 10.01.01. –

русская литература Диссертация на соискание учёной степени кандидата филологических наук Научный руководитель – член-корреспондент РАО, доктор педагогических наук, профессор Полозова Тамара Дмитриевна Москва 2004 2 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение……………………………………………………………………… 3 Глава 1. Эстетическое своеобразие творчества Н.М.Рубцова …...………34 §1. Творчество Н.М.Рубцова в контексте русской поэтической традиции ……………………………………………………………………………..…34 §2. Судьба России - главная тема творчества Н.М.Рубцова...…..………...76 Глава 2. Поэтическое наследие Н.М.Рубцова в современной социокультурной ситуации..…………………………………………….…97 §1. Жизнь и поэзия Н.М.Рубцова…………………………………………...97 §2. Н.М.Рубцов и современный читатель…….. …….…………….……...129 Заключение…………………………………………………………………165 Библиография……………………………………………………………...172 Приложение. Творческие работы победителей и лауреатов Всероссийского конкурса «Звезда полей – 2002», организованного и проведённого «Рубцовским центром» СЗАО г. Москвы, и отдельные отзывы читателей о поэзии Н.М.Рубцова.………………………………... ВВЕДЕНИЕ Наше обращение к творчеству Николая Михайловича Рубцова обусловлено его эстетико-нравственным, духовным своеобразием и парадоксальной ситуацией в истории русской литературы и художественной культуре нашего времени. Интерес к творчеству поэта растёт не только со стороны исследователей, но и читателей без влияния образовательных учреждений и агитации СМИ, вырывается из глубины народной жизни и подтверждается рядом очевидных фактов. Появляются новые издания произведений Н.М.Рубцова, книги о жизни и творчестве поэта, публикации в периодической печати. Уже воздвигнуты ему три памятника в нашей стране. Быть может, пробуждается в сознании людей, в интересах, в потребностях то, что воскрешает духовная память?! Может быть, устали люди от разнузданной что в активно, живо, рациональности регионах увлечённо и античеловечности… открываются музеи Характерно, поэта;

разных России работают «Рубцовские центры», руководителями которых являются люди самых разных профессий. Поэзия Н.М.Рубцова представляет несомненный интерес для теории и истории литературы при исследовании традиции, преемственности и новаторства как в образно-речевой стилистике, так и в эстетической, духовной направленности творчества. В изучении поэтического наследия Н.М.Рубцова условно можно выделить следующие этапы: первый - конец 60-х – 70-е годы;

второй - конец 70-х – середина 80-х годов;

третий – середина 80-х гг. ХХ в. – начало ХХI века. В течение последних десятилетий прослеживается явная тенденция к углубленному изучению творчества поэта. При этом возрастающий интерес исследователей и читателей к поэзии Н.М.Рубцова обусловлен изменением художественного вкуса, поэтического сознания общества и в целом социокультурной обстановки в нашей стране. Обратимся к первому этапу. Критика 60-70-х годов ХХ века представляет интерес прежде всего как органическая часть литературного процесса, современного поэту. Публикации, посвящённые творчеству Н.М.Рубцова, стали появляться в конце 60-х годов. Они были посвящены его отдельным сборникам. Рецензия являлась преобладающим жанром, и уже в оценке сборника «Звезда полей» (1967) Н.М.Рубцов был признан глубоко искренним лирическим поэтом. Подчёркивалась в рецензиях его духовная связь с Россией, с её историей, «понимание богатой народной души».1 Статьи и монографии о Н.Рубцове начала 70-х годов имеют в большинстве публицистический характер. Вполне естественно, что впечатление от Вологодской трагедии вышло на первый план в публикациях тех лет. Авторы искренне скорбят о безвременном уходе поэта из жизни. Таковы публикации в журналах «Москва», «Вопросы литературы», «Наш современник», «Молодая гвардия», «Юность», «Звезда», «Кодры», «Север», а также в сборниках «День поэзии» и в вологодских газетах за 1971-1972 годы.2 Уже в это время чувствуется стремление признать поэта талантливым лириком, чьё творчество весьма ценно для духовного становления человека.

Волгин И. «Звезда полей» // Октябрь. – 1967. - №9. – с.223;

Денисова И. «Всё мне кажется – нет забытья!» // Москва. – 1968. - №1. – 209-271;

Аладьин Н. «Звезда полей» // Дружба народов. – 1968. №4. – с.271. 2 Орлов С. Север – край поэтический // Звезда. – 1971. - №3. – с.17-20;

Мода на простонародность: критический диалог (Л.Аннинский – В.Кожинов) // Кодры. – 1971. - №3. – с.131-132;

Кочетков В. Века связующая нить // Москва. – 1972. - №1. – с.202-203;

Перцовский В. Слово о поэзии Н.Рубцова // Север. – 1971. - №3. – с.123-128;

Урбан А. Жизненные основания поэзии // Вопросы литературы. – 1971. - №4. – с.14-15;

Астафьев В. Из слова высекать огонь // Наш современник. – 1971. - №6. – с.64;

Лавлинский Л. О «тихой лирике» // Юность. – 1971. - №10. – с.56-61;

Дементьев В. Предвечернее Н.Рубцова // Москва. – 1973. - №3. – 208-213;

Лобанов М. Сила благодатная // Молодая гвардия. – 1972. - №6. – с.290-295;

Лобанов М. Стихия ветра // День поэзии. – М., 1972. – с.181-182;

Михайлов И. Слово о поэте // День поэзии. – М., 1972. – с.411-412;

Куняев С. Гражданским воздухом дыши // Октябрь. – 1974. №1. – с.204206;

Оботуров В. В поисках гармонии, Коротаев В. Н.Рубцов // Вологодский комсомолец. – 20.01.1974 и другие.

В 70-е годы многие исследователи (В.Оботуров, А.Ланщиков, А.Михайлов, Л.Лавлинский, Ю.Селезнёв, В.Дементьев, А.Чагин и другие) обращаются к изучению творчества поэтов вологодчины: А.Яшина, С.Орлова, Н.Рубцова, О.Фокиной, С.Викулова, В.Коротаева, А.Романова. Названные критики раскрывают фольклорные мотивы и традиции поэзии ХIХ – начала ХХ веков в лирике 60-х годов ХХ столетия, “тихую” и “громкую” лирику рассматривают как литературные направления.3 Именно в “тихой” лирике уже в эти годы видят исследователи связующие звенья между прошлым и настоящим, единство в любви к природе и человеку: это проявляется и в стремлении “противопоставить разрушительным диссонансам войны гармонию мирной жизни”.4 Особое место в осмыслении специфики и ценности творчества поэта принадлежит монографии В.В.Кожинова “Николай Рубцов. Заметки о жизни и творчестве поэта”, которая вышла в издательстве «Советская Россия» в 1976 году. В ней раскрыты признаки уникальности поэзии Н.М.Рубцова: её “самородность и нерукотворность”. Это первое биографическое исследование о поэте. Для осмысления весомого вклада Н.М.Рубцова в развитие русской поэзии очень важно, что книгу о нём ещё в 70-е годы написал авторитетный исследователь. В.В.Кожинов заложил фундамент серьёзного изучения жизни и творчества поэта. Закономерно, что в исследовании 1999 года Н.М.Рубцов назван в ряду имён поэтов, составляющих «первую поэтическую плеяду созвездий России…» (Н.И.Неженец). Своеобразие второго этапа заключается в пристальном внимании литературной критики к актуальной проблематике и традиционной основе поэзии Н.М.Рубцова. Это особо отчётливо проявилось в публикациях Оботуров В. Степень родства. - М.,1977;

Ланщиков А. Многообразие искусства. - М.,1974;

Михайлов А. Живут на земле поэты. - М.,1973;

Михайлов А. Ритмы времени. - М.,1973;

Лавлинский Л. «Не оставляя линии огня». - М.,1975;

Чагин А. «Мне слышатся Истории шаги…» // Литературная учёба. – 1979. - №3;

Селезнёв Ю. «Перед дорогою большою» // Молодая гвардия. – 1977. - №5. 4 Лавлинский Л. Не оставляя линии огня. – М., 1975. – с.90-91.

А.Павловского, Ю.Прокушева, В.Оботурова, В.Перцовского, И.Шайтанова, Л.Косаревой5 конца 70-х - 80-х годов ХХ века. В них на первый план выведены нравственно-философские темы, патриотизм поэта и “щемящая, сыновняя боль за деревню”. Нравственная чистота, бескомпромиссность, бескорыстие Н.М.Рубцова в центре внимания исследователей: ”Ради великой правды о России очищал свою душу на огне Поэзии и сам стал частицей её родниковой души”.6 Полные драматизма 80 - 90-е определили перелом в творческих исканиях писателей. Обобщающее научное исследование поэтического процесса названного периода и творчества Н.М.Рубцова представляет работа А.В.Науменко-Порохиной «Русская лирическая поэзия 1960-х1980-х гг. Основные тенденции развития» (1998).7 Названный автор рассматривает отличительную черту литературного процесса 80-х годов: с середины десятилетия начался процесс «возвращения» в литературу ранее преданных забвению имён А.Платонова, М.Булгакова, Н.Гумилёва, Н.Клюева, Г.Иванова, И.Бродского и других художников слова. В середине 80-х годов происходило «засилье «возвращённых» стихов», а в тень уходили имена современных поэтов.8 Закономерно, что в этом контексте ряд исследователей обращается к поэзии 60-х годов, “эпохи вольнодумства”, осмысливая её как важный этап в истории русской литературы. 60-е годы, наполненные “оптимизмом исканий и открытий”, отмечает А.В.Науменко-Порохина, даровали художникам слова огромные возможности изображения и осмысления происходящего. Для русской поэзии тех лет характерно изменение тона и лирического настроя Оботуров В. Мир, открытый для всех // Рубцов Н. Стихотворения. – М., 1978. – с.5-12;

Шайтанов И. В согласии и в споре // Лит. учёба. – 1979. - №2. – с.133-142;

Шайтанов И. Вечное возвращение, Асанов Л. «…Выполнить волю твою» // Сверстники: Сб. мол. критиков. – М., 1980;

Павловский А. Память и судьба. – Л., 1982;

Перцовский В. Чувство древности земли // Перцовский В. Продолжение поиска. – Новосибирск, 1984. – с.4-14;

Косарева Л.А. Великая Отечественная война в лирике Н.Рубцова // Иваново, 1985. – Рукопись деп. В ИНИОН РАН № 21393 и другие. 6 Прокушев Ю. «Поверьте мне: я чист душою» // Советская Россия. – 1986. – 5 января. - с.4. 7 Науменко-Порохина А.В. Русская лирическая поэзия 1960-х - 80-х гг. Основные тенденции развития: Диссертация на соискание учёной степени докт. фил. наук. – М., 1998.

произведений, что явилось отражением общественных перемен “хрущёвской оттепели 56-го”. В самом начале 70-х гг. ушли из жизни А.Твардовский, Яр.Смеляков, Н.Рубцов и, казалось, наступил своего рода “физический” разрыв с традициями прежних лет. Уникальность литературной ситуации конца 70х годов состояла в том, что в ней не было вождей: были “лидеры, те, которые идут впереди, но места, освободившиеся после Б.Пастернака, А.Ахматовой, А.Твардовского, не заняты, и не видно, кто бы мог их занять”.9 Н.М.Федь не сомневается, что “именно семидесятые до предела обострили упадок русской культуры”.10 Поэтический процесс 60-70-х гг. представлен и в диссертационных работах второго этапа изучения творчества Н.М.Рубцова: В.Мусатов "Проблемы художественной традиции в современной лирической поэзии 50-х - начала 70-х гг.” (1978);

А.И.Чагин “Проблема историзма в русской советской лирике 60-70-х годов” (1979);

В.И.Гусев “Стиль и авторская позиция писателя (советская поэзия и проза 60-70-х годов)” (1982). В них творчество Н.Рубцова не является единственным объектом исследования: названные диссертации «предваряют» и определяют углублённое внимание к изучению художественного своеобразия его поэзии. Для понимания и трактовки эстетического своеобразия творчества Н.М.Рубцова значительна работа В.И.Гусева. Изучая стиль и авторскую позицию поэта, исследователь раскрывает духовную основу а его не творчества: «Природа, созерцательное раздумье цельной, аналитического склада души, деревенский труд и нравственные устои” составляют “атмосферу” стихов Рубцова”.11 По нашему мнению, не 8 Ю.Идашкин. Трудные уроки эпохи // Литературная Россия. – 1987. - №43. ЛО. – 1980. - №8. 10 Федь Н.М. Опавшие листья. Русская литература конца ХХ века. - М.,2000. - с.201. 11 Гусев В.И. Стиль и авторская позиция писателя (советская поэзия и проза 60-70-х гг.): Автореферат диссертации на соискание учёной степени докт. фил. наук. – М.,1982. - с.22.

просто “созерцательное раздумье”, а живое участие во всём, что совершается вокруг, отличает художественный мир произведений Н.М.Рубцова. Убедительна аргументация вывода В.И.Гусева о том, что лирика поэта реалистична, развивает традиции классики и может казаться несколько статичной, потому что в ней господствует размеренное чувство, а не порыв и экспрессия, свойственные массовому сознанию нашего времени. В.И.Гусев анализирует поэзию Н.Рубцова в контексте эстетической и социальной характеристик 60-70-х годов. Он обоснованно и справедливо отмечает “ощущение великой исторической переходности” и предлагает перечень социально-духовных характеристик, составляющих эту эпоху: ”социально-экономический динамизм во всём мире, соревнование двух общественных систем, вопросы войны и мира … индустриализация жизни”, обострение “коллизий НТР” и “духовных проблем в самом обществе”.12 В это время особенно актуально явление поэзии, противостоящей внешней публицистичности, “крику”, “эстраде” и ориентирующейся на “самовыражение глубинных пластов человеческого сознания”. Диссертационные исследования третьего периода освоения творчества Н.М.Рубцова условно делятся на два направления. Первое рассматривает его поэзию в контексте литературного процесса 60-х годов. Это работы А.В.Науменко “Проблемы развития русской советской поэзии 60-х годов и творчество Н.Рубцова” (1984);

О.Харкевич “Патриотические мотивы в советской лирической (на поэзии 60-70-х годов и их художественное В.Соколова, воплощение материале (1987), поэзии Н.Рубцова, А.Жигулина, С.Викулова)” Т.И.Подкорытовой “Лирика Н.Рубцова и художественные искания советской литературы в 60-70-е годы” (1987). В.Н.Бараков расширит временные рамки идейно Гусев В.И. Стиль и авторская позиция писателя (советская поэзия и проза 60-70-х гг.): Автореферат диссертации на соискание учёной степени докт. фил. наук. – М.,1982. - с.16.

близкой Н.М.Рубцову поэзии в работах: “Творчество Н.Рубцова и идейноэстетические искания в советской поэзии 60-80-х гг.” (1991) и “Почвенное” направление в русской поэзии второй половины ХХ века: типология и эволюция” (1998). Названные диссертации символизируют начало научного исследования творчества Н.М.Рубцова: в них намечены перспективы изучения художественного мастерства лирика, традиций и новаторства его поэзии, создана почва для осмысления эстетико-нравственного своеобразия и духовного богатства поэтического наследия. А.В.Науменко убедительно доказывает, что появление и развитие “громкой” и “тихой” поэзии 60-х закономерно и исторически обусловлено. Не вызывает сомнения, что оба течения остро, драматично и честно “переживали процесс познания истории”, отражали и – через влияние на сознание, на эстетическое отношение юношества к действительности – творили новое время и самосознание общества. Но заключение Т.И.Подкорытовой о том, что особенностями “тихой” лирики являются “исконная заданность и бесконечное варьирование чужих мотивов” (В.Соколов “интерпретирует” А.Фета, А.Жигулин – А.Твардовского) есть основания признать не приемлемым. Автор диссертации обнаруживает “типологическое сходство” поэзии Н.Рубцова с явлениями “примитива” в изобразительном искусстве, таким образом посвятив свою работу изучению “поэтической личности”, не способной “осмыслить мир в его современных взаимосвязях” на философском уровне.13 На наш взгляд, это более чем странный вывод, исключающий поэзию Н.М.Рубцова из системы художественного творчества своего и будущего времени. Ошибочность суждения Т.И.Подкорытовой подтверждает и очевидный факт Подкорытова Т.И. Лирика Н.Рубцова и художественные искания советской литературы в 60-70-е годы: Диссертация на соискание учёной степени канд. фил. наук /10.01.01/ - Л., 1987. - с.143-144.

возрастающего интереса читателей и исследователей к творчеству поэта в течение последних десятилетий. Детальное изучение творчества Николая Михайловича Рубцова начинается в конце 80-х и продолжается в начале ХХI века. Его поэтическому мастерству посвящены труды: И.Л.Ефремовой - “Поэзия Николая Рубцова: вопросы жанра и стиля” (1987);

М.В.Кудрявцева “Образно-речевая система поэзии Н.Рубцова” (1988);

О.Г.Гибадуллиной “Фонические структуры в поэтической речи А.Яшина и Н.Рубцова” (1995);

Е.В.Ивановой “Традиции и новаторство в поэзии Н.М.Рубцова” (1996). Названные литературоведческие и лингвистические исследования ценны для осмысления системы и специфики поэтического языка, а также эстетической и духовной значимости творчества Н.М.Рубцова. Они составляют другое направление диссертационных исследований третьего периода. Общественную и эстетическую ценность произведений поэта точно определяет И.Л.Ефремова: “Лирика Рубцова подобна центру кристалла, который в стихотворениях современников поворачивается лишь отдельными гранями…”14 Вопрос о поэтических традициях в творчестве Н.М.Рубцова не раз рассматривался в критической литературе и научных трудах. Многие литературоведы и поэты справедливо прослеживают есенинские традиции в его творчестве.15 При этом нет оснований отрицать развитие в лирике Н.М.Рубцова поэтических традиций других классиков русской литературы. Закономерно, что А.В.Науменко справедливо называет Н.Рубцова последователем Е.Баратынского, А.Фета, Ф.Тютчева, А.Блока, Ефремова И.Л. Поэзия Н.Рубцова: вопросы жанра и стиля: Диссертация на соискание учёной степени канд. фил. наук. /10.01.02/ - Калинин, 1987. - с.194. 15 См.: Выходцев П. Есенин и советская поэзия // Есенин и современность. – М., 1975. – с.28-35;

Кожинов В. Н.Рубцов. – М.,1976. – с.35-46;

Заманский Л. Наследники Есенина // Русская советская поэзия. Традиции и новаторство. 1946-1975 гг. – Л., 1978. – с.247-266;

Кулинич А. Есенин. Жизнь и творчество. – Киев, 1980. – с.127-135 и др.

В.Маяковского. Г.И.Лесная отмечает, что “близость лирико-философской концепции А.Блока предопределила черты художественной системы Н.Рубцова, в которой ведущей оказалась концепция личности”.16 Гражданственность Н.Рубцова проявляется в слиянности личной судьбы со всем сущим на земле, в единстве человека и мира. Поэт передал “сложное душевное состояние современного человека, мучимого противоречиями, поднимаясь временами в своей поэзии до чувства высокого блоковского страдания”.17 Новые мотивы, методологические подходы в освещении проблемы художественной традиции в творчестве лирика очевидны и в работе Е.В.Ивановой “Традиции и новаторство в поэзии Н.Рубцова”.18 Это исследование, на наш взгляд, наиболее основательное и значительное в области изучения творчества поэта в 90-е годы. Здесь освещается проблемно-тематическое новаторство Н.М.Рубцова, влияние народнопоэтических и христианских традиций, русской классической поэзии ХIХХХ веков – творчества Я.Полонского, Ф.Тютчева, А.Фета, А.Блока, С.Есенина – на лирику Н.Рубцова. Звуковая организация стиха, приёмы создания музыкальности в творчестве Н.Рубцова интересно и содержательно проанализированы в названной работе. Справедливо и обоснованно отмечено, что простота и народность лирики поэта во многом создаются с помощью элементов разговорной речи. Нельзя не согласиться и с тем, что поэзия Н.М.Рубцова вызывает неподдельный интерес потому, что опирается на истоки народной нравственности и культуры, на то, чего так не хватает нашему обществу сегодня.

Лесная Г.И. Блоковские традиции в русской советской поэзии 60-70-х годов: Автореферат диссертации на соискание учёной степени канд. фил. наук. /10.01.02/ - М.,1988. - с.17. 17 Там же, с.18. 18 Иванова Е.В. Традиции и новаторство в поэзии Н.М.Рубцова: Диссертация на соискание учёной степени канд. фил. наук. /10.01.02/ - М.,1996. Проведённые исследования нашли отражение в книге Е.В.Ивановой «Мне не найти зелёные цветы…» (Размышления о поэзии Н.Рубцова). - М., 1997.

В названных исследованиях аналитически недостаточно рассмотрена традиция народной нравственности и культуры, поэтики А.Кольцова, хотя очевидно, что “природа, чувство, напевность, классичность формы, народная … тематика, атмосфера” его поэзии восприняты образной системой и С.Есенина и Н.Рубцова.19 Отказ от выделения тех или иных традиций в рамках общего метода “значительно сужает поле исследования этой проблемы и не даёт правильного понимания развития литературного процесса как диалектического взаимоотрицания отдельных направлений”.20 В рассмотренных диссертациях широко представлен процесс развития поэзии 60-х годов, проанализирован ряд аспектов поэтического мастерства Н.М.Рубцова (проблемы жанра и стиля, образно-речевая система, фонические структуры), но вопрос о традициях в его лирике, на наш взгляд, не нашёл ещё должного внимания. В названных работах не рассматривается эстетико-нравственная ценность поэзии Н.М.Рубцова, без чего невозможно представить его метатекст, его потенциальное и практически реализуемое влияние на нравственность, на духовный мир читателя, особенно юного. Это предопределяет необходимость и целесообразность дальнейшего исследования творчества поэта в контексте изменения художественного вкуса, поэтического сознания общества и прежде всего юношества, которому, на наш взгляд, в нынешнее время особенно необходимо поэтическое наследие Н.М.Рубцова. О ценности его творчества говорят многие критики и поэты, например Г.Горбовский: «Его поэзия … способна не только воспитывать в человеке чувства добрые, но и формировать более сложные духовные начала». 19 Гусев В.И. Кольцов и стили советской поэзии // Кольцов и русская литература. – М., 1988. - с.202. Иванова Е.В. «Мне не найти зелёные цветы…» (Размышления о поэзии Н.Рубцова). - М.,1997. - с.57. 21 Бараков В. Слово в вечности // Москва. – 2001. - №1. - с.158.

Новые методологические подходы очевидны на рубеже веков и в исследовании жизненного пути Н.М.Рубцова, а также в определении значения его творческого наследия в современной социокультурной ситуации. Наиболее полно история жизни поэта освещена в книге Н.М.Коняева «Николай Рубцов», которая вышла в 2001 году в издательстве «Молодая гвардия», в серии биографий «Жизнь замечательных людей». Она построена на основе изученных архивных свидетельств, документов, воспоминаний «всех сортов»: известно, что скитальческий быт, сплетни и особенно трагическая смерть образовали вокруг имени поэта ряд предвзятых, несправедливых и спекулятивных «мемуаров». Взгляд Н.М.Коняева на судьбу и творчество поэта взвешен, убедителен, лишён холодной беспристрастности, что вряд ли можно сказать о публикации Л.Дербиной «О Рубцове»,22 объявившей гибель поэта предопределённой свыше, а себя – лишь орудием высших сил: «То, что случилось с нами, касается только нас двоих …и никто из смертных не может быть нашим судьёй».23 Несостоятельным есть основания признать и мнение В.Новикова, назвавшего Н.Рубцова «Смердяковым русской поэзии»: «В данном случае Смердяков обозначил для меня то ощущение безжизненности, дохлости, которое упорно накапливалось при чтении рубцовских стихов – вопреки честному усилию отыскать в них живое»24. Нельзя пройти мимо мысли В.Новикова, что В.В.Кожинов – «крупнейший творец литературных репутаций, виртуозный режиссёр общественного мнения», изобретал «новые имена, изготавливая порой из ничего конфетку»25 – сделал и Н.Рубцова знаменитостью. С этим едва ли можно согласиться, хотя 22 Дербина Л. О Рубцове // Слово. – 1993. - №5-6. - с.68-74;

1994. - №1-6. - с.70-81. Дербина Л. О Рубцове // Слово. – 1994. - №1-6. - с.81. 24 Новиков В. Смердяков русской поэзии (о Н.Рубцове) // Столица. – 1994. - №33. - с.59. 25 Назв. соч., с.58.

В.В.Кожинов действительно крупный и влиятельный авторитет в развитии научной мысли последних десятилетий. Резок, но справедлив ответ М.Ерёмина названному «исследователю»: «Главное чувство, которое прорывается чуть не в каждой фразе статьи, это ненависть. Только человек, охваченный дикой ненавистью, мог унизиться до хихиканья по поводу обстоятельств гибели Рубцова;

…в потугах нарисовать карикатуру на В.Кожинова ненависть проступает почти без прикрытий».26 На наш взгляд, важна и ценна солидарность В.С.Белкова с мнением М.Ерёмина на пути к истине в наше время. Так В.С.Белков справедливо отмечает, что названная публикация о Н.Рубцове «полна оскорблений, начиная с подзаголовка (насчёт Смердякова) и кончая общим её тоном». Нельзя не согласиться с исследователем жизни и творчества поэта и в том, что «литературная сторона дела мало интересовала Вл. Новикова».27 Особый интерес представляют книги Ю.И.Кириенко-Малюгина «Тайна гибели Николая Рубцова» и «Николай Рубцов: "И пусть стихов серебряные струны…"».28 В них представлены этапы жизненной и творческой биографии поэта, впервые открыто, заинтересованно и глубоко исследована песенная основа его творчества. Автор выразил резкое неприятие сплетен о жизни и гибели Н.М.Рубцова, сосредоточил внимание на истинно народном, православном мировоззрении художника слова, его размышлениях о Поэзии, об историческом прошлом и будущем России. Ю.И.Кириенко-Малюгин, организатор и руководитель московского «Рубцовского центра», уверен, что «творчество Н.Рубцова на том этапе развития общества (в 60-е годы) могло сыграть поворотную роль в духовном возрождении России»29. Первая его книга «Тайна гибели Ерёмин М. Одурманивают! // Литературная Россия. – 1994. - №50. - с.4-5. Белков В.С. Вчера и сегодня (заметки о Рубцове). - Вологда, 2002. – с.44-45. 28 Кириенко-Малюгин Ю.И. Тайна гибели Николая Рубцова. – М., 2001;

Николай Рубцов: "И пусть стихов серебряные струны…" – М., 2002. 29 Кириенко-Малюгин Ю.И. Николай Рубцов: "И пусть стихов серебряные струны…" – М., 2002. –с.265.

27 Николая Рубцова» посвящена последним годам жизни поэта. Здесь осмысливается продуманный, по мнению автора, от начала и до конца провокационный план Л.Дербиной-Грановской, названный во второй книге «Николай Рубцов: "И пусть стихов серебряные струны…"» «коварством высшего порядка со стороны убийцы и стоящих за ней сатанинских сил»30. Автор названных исследований смел и откровенен в оценке современных поэту общественных явлений, которые остаются актуальными в наши дни, отдельные его идеи и предположения, возможно, излишне романтичны. Но он преследует ясную цель – доказать, что творчество Н.М.Рубцова, «лучшего поэта России ХХ века», полностью отвечает идеям Добра, Справедливости и Возрождения нашей страны. В 90-е годы многократно отмечалось, что приближаются и начинают звучать применительно к Н.Рубцову слова «гениальный поэт», а в начале ХХ1 столетия его творческое наследие «независимо от внешних сил» (Ю.И.Кириенко-Малюгин) живёт и получает глубокий искренний отклик в душах людей всех поколений. Итак, несмотря на рост внимания к поэзии Н.М.Рубцова, на очевидную заинтересованность в её творческом изучении, нельзя не отметить, что мнения исследователей о личности и творчестве поэта и сегодня неоднозначны, нередко спорны. Основные противоречия выявляются по проблеме неточности некоторых фактов биографии поэта: Н.М.Рубцов не любил рассказывать о себе, поэтому подробная хронология его жизни выстраивается, в основном, по рассказам современников и сохранившимся архивным документам. Кроме того, в критике идут дискуссии о христианской проблематике, символике и образной системе его поэзии. Это ещё раз доказывает высокий уровень интереса читательской аудитории к творчеству поэта, глубоко личное Кириенко-Малюгин Ю.И. Николай Рубцов: "И пусть стихов серебряные струны…" – М., 2002. –с.263.

восприятие произведений. Стихи поэта – выражение пережитого, прочувствованного, а потому близко и дорого читателю. В литературоведении, в частности – в анализе творчества Н.Рубцова необходимо видеть неотделимость Поэзии от проблем духовности общества, вызванных уничтожением авторитета классической художественной литературы Х1Х - ХХ веков и широкой пропаганды массовой культуры, которая ориентирована на «усреднённый» уровень развития потребителей и не ориентирует на развитие художественного вкуса, творческого мышления, эстетической ориентации юного человека. Формирование литературы личности под воздействием самореализации художественной всех духовных предполагает процесс возможностей человека путём «эмоционального самовключения в чужую жизнь, запечатлённую в произведении, через её открытие, понимание и освоение при непременном сознательном и подсознательном соучастии, сопереживании».31 Формирование творческого читателя – это одновременно и воспитание зрелой, нравственной личности. Эстетическая природа произведений художественной литературы предопределяет их восприятие как доверительный диалог, активное духовное сотворчество писателя и читателя. Эстетическое восприятие произведения всегда эмоционально и содержательно, личностно окрашено. Это непременно оценка, включающая в той или иной мере анализ произведения и собственные впечатления. Чтобы обрести способность к полноценному восприятию произведения искусства, надо воспитать своё эстетическое чувство – «своеобразное сито, которое пропускает то, что в силу своей гармоничности может оказаться Руководство чтением детей и юношества в библиотеке / Под редакцией Полозовой Т.Д. – М., 1992. – с.87.

истинным».32 Эстетическое чувство накладывает отпечаток на мысли и поступки человека, предлагает набор решений взыскательному разуму. Только деятельности при чтении как эстетической, произведение личностно значимой как художественное выступает «системообразующее средство и гармонизирует силу интеллекта, воли и чувств, влияет на сознание, жизненные взгляды и поведение человека».33 Вне эстетического восприятия произведение усваивается только на информационном уровне: что, где, когда происходило. Это противоречит самой природе поэтического творчества. Поэзией пропитана вся наша жизнь. Это основа именно человеческих – очеловеченных веками чувств, основа нормальных наших отношений. Слово «поэзия» напрямую относится к литературе. Но поэтичность обычно понимают более широко, перенося её на все виды искусства – как особый одного характер вида и мышления, жанра то есть не не документального, а ассоциативного, иносказательного, художественного. Фактически нет ни искусства, пронизанного поэтическим мышлением, ибо поэзия – это «праздник чувств и мысли, радость открытия, понимания самого себя в этом мире».34 Искусство способно раскрепостить сознание человека и дать импульс его творческому воображению. Оно – потребность человека, такая же, как есть и пить, это духовный «орган» человеческой жизни, деятельность человеческая, состоящая, по мнению Л.Н.Толстого, в том, что «один человек сознательно известными внешними знаками передаёт другим испытываемые им чувства, а другие люди заражаются этими чувствами и переживают их».35 Искусство, размышляет Ф.М.Достоевский, Гулыга А.В. К эстетике научного открытия // Творческий процесс и художественное восприятие. – Л., 1978. – с.66-67. 33 Полозова Т.Д. Утрата личностно значимого чтения классики – разрушение духовности в человеке и обществе // Мир психологии. – 2002. - №1 (29). – с.173. 34 Там же. 35 Толстой Л.Н. Что такое искусство? // Собрание сочинений. В 22-х т. Т. 15. – М., 1983. - с.80.

должно действовать «тихо, ясно, не торопясь, не увлекаясь по сторонам… и веруя, что всякая деятельность его отзовётся со временем человечеству несомненною пользою».36 Так и Поэзия: берёт в плен, незаметным образом, но с непреодолимой силой возвышает человека и приближает его к тому состоянию, когда он действительно становится украшением земли, «венцом творения». Искусство приобщает нас к огромному человеческому опыту поисков нравственных ценностей. Оно очеловечивает не назиданием, не даёт рецепта правильного поведения. Но открывает путь к освоению огромного, многовекового людского опыта восторга и презрения, любви и ненависти для формирования собственного опыта отношений, поисков сегодняшних, Различные сугубо виды личных искусства критериев способны нравственного развивать и безнравственного. фантазию, творческий потенциал, музыкальный слух. Но сегодня искусства особенно необходимы ради своей основной, ведущей функции – «формирования эмоциональных критериев личности как стимула действий, то есть ощущения смысла жизни».37 Если цель искусства – нравственное совершенство (Л.Н.Толстой), то «чем больше человек способен откликаться на историческое и общечеловеческое, тем шире его природа, тем богаче его жизнь и тем способнее такой человек к прогрессу и развитию» (Ф.М.Достоевский).38 Заражаясь чувством, переданным произведением искусства, человек проносит это впечатление через всю жизнь. Искусство жизненно необходимо человеку, оно всегда современно и действительно. Недаром М.Е.Салтыков-Щедрин говорил, что если хоть на минуту замолкнет Достоевский Ф.М. Господин –бов и вопрос об искусстве // Полн. Собр. соч. В 30 т. Т.18. – Л., 1978. с.78. 37 Неменский Б.М. Познание искусством. – М., 2000. – с.103-105. 38 Достоевский Ф.М. Господин –бов и вопрос об искусстве // Полн. Собр. соч. В 30 т. Т.18. – Л., 1978. с.99.

литература, то это будет равносильно смерти народа. Даже при самом неправдоподобном воспроизведении жизни здесь ни на мгновение не исчезает реальный план. Искусство строит ценностное сознание человека, учит его видеть жизнь сквозь призму образности. Весь мир перед художественно цивилизованным сознанием предстаёт как эстетически значимый в каждом своём проявлении. Вселенная обретает поэтичность, становится театральной сценой, живописной галереей, художественным творением... Искусство передает людям это ощущение эстетической значимости мира, давая ценностные ориентации в нём. Произведение искусства живёт в напряжённых взаимоотношениях с действительностью, являясь «точкой преломления живых социальных сил»,39 понимаемых не как единовременный социальный заказ, а как воздействие большого времени, большой культуры и вековых традиций. Поэзия Н.М.Рубцова «вышла» из народного творчества и поэзии Х1Х-ХХ веков, продолжила её классические традиции и при этом удивительно современна. Н.М.Рубцов человек русской земли и живой свидетель всего, что совершается вокруг него. Повседневное, казалось бы, изведанное и понятное, в его произведениях наделено особенной ценностью, ибо это наша жизнь, именно здесь раскрываются чувства человека. «На то и талант у писателя, чтоб произвести впечатление, – подчёркивает Ф.М.Достоевский сущность мироощущения художника слова. – Можно знать факт, видеть его самолично сто раз и всё-таки не получить такого впечатления, как если кто-нибудь другой, человек особенный, станет подле вас и укажет вам тот же самый факт, но только по-своему, объяснит вам его своими словами, заставит вас смотреть на него своим взглядом. Этим-то влиянием и познаётся настоящий талант».40 Высокий интерес Волкова Е.В. Эстетика М.М.Бахтина. – М., 1990. – (Новое в жизни, науке, технике. Серия «Эстетика», №12). 40 Достоевский Ф.М. – Господин –бов и вопрос об искусстве // Полн. Собр. соч. В 30 т. Т.18. – Л., 1978. с.89-90.

читательской аудитории к творчеству Н.М.Рубцова подтверждает, что его лирика – органичная часть живой русской поэзии. В нашем исследовании изучение поэзии Н.Рубцова осуществляется в контексте и с учётом уже выполненных работ. Новаторство же в том, что наш подход к творчеству поэта предусматривает целостный эстетиконравственный анализ поэтики, её духовности, то есть того смысла, эстетического отношения к миру, который особенно значим для сознания и духовного развития юного человека. Наше исследование имеет свою сверхзадачу, сверхцель – рассмотреть не только текст, подтекст стихов Н.Рубцова, но и метатекст, то есть жизнь произведения за рамками текста. Поэтому мы, анализируя произведения Н.М.Рубцова, рассматриваем и отношение читателей к его художественному наследию. Особенное значение придаём восприятию поэзии вообще и, конечно, стихов Н.М.Рубцова учащимися средних и высших учебных заведений. В работе применяется эстетико-функциональный анализ, вытекающий из нравственно-эстетической специфики самой литературы и опирающийся на особенности психологии её восприятия современным читателем. Писатель создаёт литературное произведение «для себя», в силу внутренней потребности. Но жизнь классиков – в перечитывании: «читатель, его интересы, стремления, жизненный опыт, его способность к абстрактному мышлению, к сопереживанию имеют решающее значение для дальнейшей судьбы литературного произведения».41 Заинтересованный читатель, своим творческим воображением воспроизводя и восполняя картину, нарисованную художником, всегда имеет в виду современную автору конкретно-историческую ситуацию и личность писателя, его мировоззрение, его эстетическую позицию. «Всякое произведение, выхваченное из своего исторического окружения, Левидов А.М. Автор – образ – читатель. – Л., 1983. – с.292, 325-326.

так же теряет свою эстетическую ценность, как мазок художника, вырезанный ножом из картины, - писал Д.С.Лихачёв. – Нужно знать эпоху, биографию писателя, искусство его времени, закономерность историко-литературного литературный одновременно и процесса к … Любой реальный в историкомере комментарий памятнику есть какой-то комментарий эстетический». Классические произведения всегда несут печать своего времени, историческое содержание и одновременно концентрируют накопленные веками истины, вечные ценности. Произведения эти не теряют с годами насущного интереса и художественного значения, а порой, будучи многие годы неизвестными, приобретают их. Поэтому необходимо рассматривать классиков литературы «на более широком пространстве, чем то время, в которое они непосредственно творили».43 Эстетико-функциональный анализ литературы как один из методов историко-функционального исследования, предметом которого является «соотношение динамики раскрывающейся структуры литературных произведений и их социально-эстетической функции»,44 позволяет приблизить русскую классику к нравственному опыту современного читателя-школьника, общечеловеческий своевременность. студента, смысл Данный увидеть в ней их не устаревающий, и произведений, подход современность получил литературоведческое обоснование в работах Борева Ю., Бурова А., Левидова А., Мейлаха Б., Осьмакова Н., Полозовой Т., Храпченко М. Развивая эстетическое восприятие гармоническую художественного личность, произведения, её вкус, мы идеал, формируем творческий развиваем Лихачёв Д.С. Об эстетическом изучении памятников культуры прошлого // Вопросы литературы. – 1963. - №3. – с.109-110. 43 Палиевский П.В. Русские классики. Опыт общей характеристики. М., 1987 С.II. // в кн.: Троицкий В.Ю. Духовность слова. - М.,2001. - с.82. 44 Храпченко М. Художественное творчество, действительность, человек. - М., 1976. - с.339.

потенциал, что сказывается «на идейном, нравственном и … духовном эффекте развития человека».45 Для многих стало традиционным мнение, что специфика искусства сводится к образной форме. Такая точка зрения игнорирует эстетическую природу искусства. Специфические формальные признаки произведения следует объяснять, учитывая прежде всего особенности его объективного содержания. Иной подход ведёт к «вульгаризации искусства» (А.И.Буров), ибо его сущность – эстетическая. Если «игнорировать этот принцип в вопросе о сущности искусства, т.е. если игнорировать в последнем специфику его объективного содержания как определяющее, существенное начало, то тем самым сущность искусства как раз и будет сведена к чистой форме мышления и форме выражения».46 Замещение литературного анализа языковым влечёт за собой нивелирование художественных качеств произведения: «Грамматика текста» не рассматривает его как особенное явление, а включает в ряд текстов вообще, поскольку «пытается найти текстообразующие закономерности, присущие всем текстам».47 Очевидно, что «уровни» языка не адекватны компонентам художественного произведения и не могут их заместить. Едва ли можно согласиться поисков и с теми исследователями, которые, вместо специфичности художественной системы, подходят к проблеме «системно-целостного литературоведческого анализа» с позиции общенаучных «объективных, результативных способов исследования», к которым, в частности, относится и непременная «математизация науки».48 Проблему нельзя решить, если наделять отдельные, отвлечённые от других компоненты Полозова Т.Д. А что за словом? (Восприятие художественной литературы). – М., 1972. - с.19. Буров А.И. Эстетическая сущность искусства. – М., 1956. – с.25. 47 Николаева Т.М. Лингвистика текста: состояние и перспективы // Новое в зарубежной лингвистике. Цит. по: Гончаров Б.П. Иерархия художественных связей в поэтическом произведении и проблема его целостного анализа // Методология анализа литературного произведения. – М., 1988. – с.262. 48 Борев Ю. Системно-целостный анализ художественного произведения (о природе и структуре литературоведческого метода) // Вопросы литературы. – 1977. - №7. – с.122-123.

46 произведения самостоятельной эстетической значимостью, которая в таком случае «деформирует истинные художественные связи произведения и нарушает его системность».49 Литературоведение призвано исследовать художественность произведения – меру эстетической ценности, воплощение особенностей искусства как специфического вида познавательной и творческой созидательной деятельности. Произведение искусства следует воспринимать в его внутренней целостности: в нём «многообразные планы изображения действительности, все выразительные средства органически сочетаются для достижения целостного образного смысла».50 Анализ произведения, исходящий из единства формы и содержания, рассмотренный с точки зрения наших представлений о жизни, какой она должна быть, - это и есть эстетический анализ. Парадокс нашего времени в том, что не только падает интерес к чтению классической литературы, но принципиально и уродливо изменяются эстетические, а значит и духовные критерии понимания, трактовки и оценки произведений искусства слова. Не замечая, не учитывая этот факт, исследователи литературы проявляют «оторванность» от реального процесса бытования художественных произведений в конкретной исторической ситуации. Для нас, естественно, представляет значительный интерес процесс приобщения подростков и юношества к поэзии Н.М.Рубцова, положение его творчества в учебновоспитательной деятельности школы и вуза. Анализ ныне действующих школьных программ по литературе показывает, что Н.М.Рубцову не отводится достойное место в учебном процессе как одному из значительных поэтов второй половины ХХ века.

Гончаров Б.П. Иерархия художественных связей в поэтическом произведении и проблема его целостного анализа // Методилогия анализа литературного произведения. – М., 1988. – с.282. 50 Чаковский С.А. Анализ произведения как идейно-художественной целостности // Методология анализа литературного произведения. – М., 1988. – с.303.

Такая установка дана в программах под редакцией ведущих методистов: Т.А.Калгановой, В.Я.Коровиной, А.Г.Кутузова, М.Б.Ладыгина, В.Г.Маранцмана. Мы полагаем, что стихи Н.М.Рубцова могут и должны осваиваться поэтапно на разных ступенях школьного образования: их духовная насыщенность позволяет выстроить содержательные «ступени» приобщения и освоения эстетических и нравственных идеалов поэтафилософа. Н.М.Рубцов опирается на истоки народной нравственности и культуры, поэтому его творчество жизненно необходимо в подростковом, юношеском возрасте, когда активен процесс самовоспитания, саморазвития, свободного обращения к разным явлениям художественной культуры. В этот период становления личности поэзия Н.Рубцова – жизненно ценный источник духовной культуры, эстетических, нравственных ориентаций и предпочтений в искусстве и в жизни. Его творчество выступает и как ступень развития художественного вкуса, интереса к чтению классики отечественной поэзии. Сказанное вовсе не означает, что творческое наследие поэта предназначено именно и только для подросткового и юношеского возраста. Настоящая поэзия адресована всем. Есть у Н.М.Рубцова и стихи для детей («Про зайца», «Воробей», «Ласточка», «Мальчик Вова» и другие). Их немного. Для растущего и взрослого человека вся лирика поэта – источник эстетического наслаждения: она дарует удивительное мастерство художника слова, раскрывает близкий и загадочный мир русской души, способна помочь обрести равновесие в тяжёлые моменты жизненных испытаний. Последнее блестяще показано в романе А.В.Ларионова «Рок» на примере главного героя, нашедшего в поэзии Н.Рубцова «свою истину» жизни. В пафосе этого романа – утверждение природной потребности «натуры человеческой» в искусстве, в поэзии прежде всего как источнике духовного самоутешения, самопонимания и самоанализа.

Современная школа, несмотря на различные нововведения, не даёт личности достаточного художественного развития. Содержание образования мало ориентировано на освоение историко-культурных корней, не связано с перспективными тенденциями общественного развития, безадресно по отношению к индивидуальным и возрастным особенностям детей, допускает расхождение «науки» и «учебного предмета», утверждают авторы концептуальных обоснований культуросообразного образования.51 Культурные средства развития – это в первую очередь «средства расширения индивидуального сознания, обогащения духовно-практических возможностей растущего человека».52 Именно так трактовали ценность и функции поэзии отечественные психологи – Л.С.Выготский, А.Н.Леонтьев, А.Р.Лурия, А.В.Запорожец, Д.Б.Эльконин, В.В.Давыдов. В ней видели инструменты вывода растущей личности за пределы узколокального индивидуального опыта в широкую сферу социальной жизни людей, что, конечно, не только не противоречит активизации именно индивидуального, именно личностного становления человека, но и способствует созданию его собственной – своей духовности и своей жизненной позиции. Лишённый основ современной культуры, выпускник общеобразовательной школы оказывается «растерянным перед жизнью».53 В наше время духовные усилия утрачиваются в значительной мере в связи с «постоянным облегчением жизни» при содействии технического и материального прогресса. Зрительная информация, воспринимаемая легче и быстрее, очевидно замещает вербальную. Происходит утрата книги как «духовной пищи». Молодёжь всё реже обращается к ней, а если обращается, то чаще из прагматических соображений, либо к изданиям Кудрявцев В.Т., Слободчиков В.И., Школяр Л.В. Культуросообразное образование: концептуальные обоснования // Известия РАО. – 2001. - №4. - с.20. 52 Известия РАО. – 2001. - №4. - с.13. 53 Разумный В.А. Драматизм бытия, или обретение смысла. – М., 2000. - с.206-208.

сомнительной художественной ценности. Место книги всё уверенней занимают электронные средства коммуникации, при общении с которыми нет нужды самостоятельно оценивать себя и окружающий мир. Так возникает особый тип личности – человек только воспринимающий, привыкший к тому, что за него думают все окружающие, в том числе и средства массовой информации. Это ведёт к утрате доверия к возможности отдельного человека, к «попранию его призвания и достоинства»54. Духовно зрелую, образованную и социально ценную личность формирует главным образом именно творческое чтение. Оно требует от человеческой души напряжённой работы и активизирует целостное развитие личности. Исследование «Пушкин и мы»,55 проведённое отделом социологических государственной и психологических исследований показало, Российской что каждый юношеской библиотеки, четвёртый подросток не читает произведения гения русской и мировой литературы и утверждает, что школа «убивает» интерес к его поэзии. Изза ухода школьников от классической литературы падает и духовность и нравственность. Подростковый, юношеский возраст пробуждает потребность в независимости и самопроявлении. Главная его жизненно-смысловая задача – открытие границы между идеальной и реальной формой взрослости. Подросток, юный человек из-за порой беспомощен чувств, перед эмоциональным воздействием незрелости шаткости собственной «идеи жизни», внутреннего нравственного стержня. Его поведение зачастую носит слепо подражательный характер. Он легко попадает под власть ложного «авторитета» – нередко личности агрессивной, психически неуравновешенной и даже преступной. «В Арнольдов А.И. Духовно-нравственное здоровье человека и книга // Юношеские библиотеки России. Информационный сборник. - М. – 1999. - Выпуск 1(8). - с.11. 55 Пушкин и мы: отчёт об исследовании // Рос. Гос. Юнош. Б-ка. – М., 2000.

неразвитой душе нетрудно вызвать жажду и даже восторг разрушения».56 В современном обществе многоголосие мнений стало объективной реальностью нашей жизни, а умение слушать и слышать – необходимое условие нашего бытия. Нелёгкому искусству терпимости учит именно высокая литература. Художественное произведение, по словам как Ю.Лотмана, «заставляет нас переживать любое пространство пространство собственное, …в художественном мире «чужое» всегда «своё», но и, одновременно, «своё» всегда «чужое»».57 Классика неисчерпаема: в ней отражён духовный опыт, коллективный разум многих поколений. Портрет растущего сегодня подростка сложен, но не выглядит «слишком непрезентабельно и не вызывает чувства отторжения… он вовсе не глуп и ценности знания не отрицает».58 Задача школы, вуза, библиотеки и семьи – помочь человеку уже в ученические годы встать на путь самосовершенствования и позитивного отношения к себе под влиянием истинного искусства, и прежде всего художественной литературы. Крайне актуально заключение Всероссийского совещания «Регионы России: читающие дети – читающая нация» о том, что разработка общенациональной программы мер, направленных на сохранение и приумножение духовного, научного и культурного богатства страны, должна иметь целью «всемерную поддержку чтения, важнейшего элемента культуры, инструмента повышения интеллектуального потенциала нации, роста творческой и социальной активности российского общества».59 Из вышесказанного вытекают цель и задачи данного исследования.

56 Айзерман Л.С. Беспокойный и тоскующий Базаров. // Литература в школе. – 2002. - №2. - с.30. Лотман Ю.М. Культура и взрыв. – М., 1992. - с.182-183. 58 Торшилова Е.М. Современные школьники: ценностные ориентации, предпочтения и вкусы (результаты социально-психологического исследования). // Известия РАО. – 2001. - №4. - с.86 – 95. 59 Чтение. Общество. Государство. Книга вторая: Материалы к Всероссийскому совещанию «Регионы России: читающие дети – читающая нация». – М., 2002. - с.14.

Цель диссертации – выявить, проанализировать и актуализировать эстетико-нравственное, духовное своеобразие поэзии Н.М.Рубцова, раскрыв и обосновав особую ценность её освоения в старшем подростковом и юношеском возрасте. Основные задачи работы: 1. Проанализировать духовные истоки, эстетический пафос, нравственные идеалы, поэтику, стиль поэзии Н.М.Рубцова. 2. Осуществить системный, сравнительный анализ научных и критических исследований, публикаций о творчестве поэта. 3. Раскрыть звучание поэзии Н.М.Рубцова в социокультурной нашего времени. 4. Представить эстетическое своеобразие творчества Н.М.Рубцова с учётом возрастной специфики эстетических отношений старших подростков, юношества к действительности. Методы исследования: • целостный эстетико-функциональный анализ художественного творчества Н.Рубцова, критических публикаций, документов его биографии, различных исследований, воспоминаний, посвящённых поэту;

• анализ, синтез и систематизация литературоведческих исследований, научной литературы по эстетике, психологии художественного творчества;

• лабораторный социологических эксперимент методик: с использованием отдельных анкетирование, интервьюирование, ситуации непосредственное общение с читателями.

Объект исследования – поэзия Н.М.Рубцова как уникальное явление русской художественной культуры второй половины ХХ века и как источник целостного эстетического и нравственного развития современного читателя. Предмет диссертационного исследования – стихи Н.М.Рубцова как источник духовности и нравственности личности и общества. Работа базируется на концепции эстетической ценности поэзии Н.М.Рубцова как источника формирования духовного здоровья, нравственных созидательных идеалов. Методологические источники – современные исследования в области литературоведения, эстетики, критики, психологии, социологии. Научная новизна и теоретическая значимость диссертации заключаются в эстетико-функциональном подходе к исследованию творчества Н.М.Рубцова, что позволяет определить уровень художественного мастерства и место его поэзии в современной художественной культуре. Аргументированно представлены поэтические традиции русской литературы в творчестве Н.М.Рубцова, раскрыты её новаторство, влияние на литературно-художественный процесс второй половины ХХ века, объективные предпосылки возрастания её эстетического и духовного авторитета в наше время, особенно в ситуации распространения литературы постмодернизма как проявления новой агрессивной идеологии. В работе систематизированы критические и научные исследования, посвящённые творчеству, личности Н.М.Рубцова. Рассмотрены сложившиеся, становящиеся традиционными, а также дискуссионные подходы к анализу и оценке социальной, эстетической ценности и актуальности творчества поэта, деятельность «Рубцовских центров», её влияние на современные исследования и чтение произведений Н.М.Рубцова, т.е. на жизнь произведений за рамками текста – на метатекст. Практическая значимость работы в том, что основные положения диссертации перспективны для дальнейшего изучения творчества Н.М.Рубцова как в контексте русской литературы ХХ века в целом, так и в контексте современной художественной культуры, в определении актуальных теоретических проблем литературоведения, общего и гуманитарного образования. Материал, результаты исследования могут быть использованы учителями средней школы, преподавателями высших учебных заведений, социальными педагогами, студентами при подготовке лекционных, практических и внеаудиторных занятий, докладов, научных публикаций и квалификационных работ, педагогами-методистами при разработке авторских программ по литературе в школе, библиотекарями в их индивидуальной и групповой работе с читателями. Апробация работы и внедрение результатов. Материалы диссертационного исследования отражены в научных статьях, докладах и тезисах сообщений автора: 1) Состояние сознания современных школьников и проблема восприятия поэзии Н.М.Рубцова // Аспирант и соискатель. – М., 2001. - №2. – С.57-59. 2) Творчество Н.Рубцова в критике и научных исследованиях 60-90-х гг. ХХ века // Материалы Первой международной конференции «Русское литературоведение в новом тысячелетии». В 2 т. Т.2. – М.: РИЦ «Альфа» МГОПУ, 2002. – С.142-149.

3) История и судьба России в восприятии Н.Рубцова // Молодые голоса. Выпуск 5. Сборник научно-исследовательских работ аспирантов и соискателей. – М.: РИЦ МГОПУ, 2002. – С.108-114. 4) Поэзия Н.Рубцова и современный читатель // Мир образования – образование в мире. – М., 2003. - №3. – С.183-188. 5) Обращение к основным нравственным понятиям при изучении русской литературы // Теория и практика современной методики преподавания русского языка и литературы. Сборник научных трудов, посвящённый 70летию со дня рождения профессора Г.А.Фомичёвой. – М.: Издательство «Сигнал», 2003. – С.235-242. 6) Н.Рубцов и И.Бродский – правомерно ли сравнение? // Молодые голоса. Выпуск 7. Сборник научно-исследовательских работ аспирантов и соискателей. – М.: РИЦ МГОПУ, 2003. – С.153-158. 7) Феномен Николая Рубцова // Язык, литература, культура: сборник научных статей. – Чебоксары: Чувашгоспедуниверситет им. И.Я.Яковлева. Факультет русской филологии, 2004. – С.346-350. 8) Поэзия Н.Рубцова в контексте современной социокультурной ситуации // Вестник Московского государственного открытого педагогического университета им. М.А.Шолохова. Филологические науки. №4. – М.: РИЦ «Альфа» МГОПУ, 2004. – С.102-106. Основные результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры русской литературы, кафедры методики преподавания русского языка и литературы и МГОПУ им. М.А.Шолохова, на Первой и Второй международных конференциях “Русское литературоведение в новом тысячелетии” (Москва, 2002 и 2003), на международной научной конференции «Язык, литература, культура: диалог поколений» (Чебоксары, 2003), на научно-практической конференции «Рубцовские чтения» (с. Никольское, Вологодской обл., 2003).

Положения, выносимые на защиту: 1. Творчество Н.М.Рубцова продолжает традиции русской классики, завещанные А.С.Пушкиным, А.В.Кольцовым, Ф.И.Тютчевым, А.А.Фетом, Н.А.Некрасовым, А.А.Блоком, С.А.Есениным. Раскрытие единства, гармонии природы и “жизни души” человека;

образ Родины, чувство Любви, понятия о Чести, Правде и Добродетели нашли в лирике Н.М.Рубцова защищающей художественно сознание яркое, от своеобразное, влияния личностное преломление. Его поэзия – органичная часть высокой культуры, человека антигуманизма, бездуховности. В её основе – утверждение богатства национальной самобытности, духовного мира русского человека. 2. Нравственно-эстетические, философские искания поэзии Н.М.Рубцова сопряжена с исконно русским православным образом мышления. Лирике Поэта свойственна религиозность и духовность на уровне искреннего чувства, ощущения, что обусловило эмоциональную "заразительность" и ценность произведений для саморазвития личности, а следовательно, и целесообразность приобщения читателей к идеалам поэта. 3. Читательскую аудиторию поэта составляют в большей мере взрослые люди. Приобщение юных читателей к творчеству Н.М.Рубцова может быть продуктивным, может стать почвой для активизации чтения и других поэтов национальной классической литературы. Современная конкретно-историческая ситуация настойчиво диктует необходимость усиления позиции русской классики в жизни общества, в развитии гуманистической культуры народа. Структура диссертации. Введение Глава 1. Эстетическое своеобразие творчества Н.М.Рубцова §1. Творчество Н.М.Рубцова в контексте русской поэтической традиции §2. Судьба России - главная тема творчества Н.М.Рубцова Глава 2. Поэтическое наследие Н.М.Рубцова в современной социокультурной ситуации §1. Жизнь и поэзия Н.М.Рубцова §2. Н.М.Рубцов и современный читатель Заключение Библиография Приложение ГЛАВА 1.

Эстетическое своеобразие творчества Н.М.Рубцова В этой главе классических мы рассматриваем сложившиеся народно-поэтических, подходы к христианских исследованию творчества, личности Н.М.Рубцова, анализируем развитие литературных, философских традиций в лирике поэта, её идейно-тематическое и художественное новаторство. В первом параграфе акцентируем духовноэстетическую близость лирики Н.Рубцова и С.Есенина, раскрываем творческое взаимодействие Н.Рубцова с поэтами иных направлений: В.Высоцким и И.Бродским. Прослеживаем и основные особенности развития русской поэзии конца ХХ – начала ХХ1 века в связи со сложившейся исторической и общественной обстановкой. Проблеме осмысления поэтом исторического прошлого и будущего России посвящён второй параграф главы. §1. Творчество Н.М.Рубцова в контексте русской поэтической традиции «…Мы хотим понять, как удалось ему найти единственные слова, как сумел он впитать всю русскую поэтическую культуру – от Державина и Лермонтова до Есенина – и всё это освоить, и остаться самим собой, одарив нас чудом подлинной поэзии. В стихах Рубцова шумит живой ветер, плывут настоящие облака, говорит душа»1. Эти размышления В.С.Белкова над архивом поэта отражают цель и нашего исследования. В критической литературе стало общим местом утверждение глубоко традиционного начала рубцовской лирики. Действительно, поэт Белков В.С. В архиве поэта // Москва. – 2001. - №1. - с.158.

сумел синтезировать художественный опыт Ф.Тютчева, А.Фета, С.Есенина, других русских поэтов-предшественников и внести в развитие литературного процесса своё, новое понимание «вечных» тем поэзии. Исходной мы признаём мысль: поэт не только «подключался» к традиции, но и «отталкивался» от неё, создавая собственную уникальную лирику, эстетическая ценность которой со временем возрастает. Под традициями в литературоведении принято понимать историколитературные преемственные связи в развитии общих закономерностей художественного творчества. Из утвердившейся традиции «вырастает» подлинное новаторство, а подлинным новатором становится тот художник, чьё творчество «развивается, опираясь на достижения прошлого, чьё мировоззрение строится благодаря опоре на традицию»,2 ибо любое новаторство включает в себя из прошлого всё то, что достойно сохранения и развития, что отвечает запросам иного, нового времени. Настоящий поэт обладает поразительной глубиной и неповторимой оригинальностью восприятия, воспроизведения и создания образа видимой, чувствуемой им действительности. Эти качества не может повторить другая творческая индивидуальность. Поэтому всякая попытка вывести одного художника из другого отдаляет, а не приближает к истине. Чтобы верно оценить достоинства автора-современника, важно взглянуть на его творчество сквозь призму достижений предшественников. «Не сличать и тем более не сводить к эстетическим завоеваниям прошлых лет, а находить точки соприкосновения, сквозные линии, являющиеся продолжением и развитием того, что составляет непрерывность в развитии культуры». Науменко-Порохина А.В. Русская лирическая поэзия 1960-х – 1980-х гг. Основные тенденции развития: Автореферат диссертации на соискание учёной степени докт. фил. наук. – М., 1998. - с.8. 3 Федь Н.М. Опавшие листья. Русская литература конца ХХ века. - М., 2000. - с.323.

Наиболее значительной работой в области исследования традиций и новаторства в лирике поэта, как отмечено во введении, является диссертация Е.В.Ивановой.4 Автор делает справедливый вывод о том, что Н.Рубцов развивает в своём творчестве традицию русской классической поэзии Х1Х – ХХ веков Я.Полонского, Ф.Тютчева, А.Фета, А.Блока, мировоззренческой базой для которой явилась русская христианская философия, а также – «новокрестьянской» поэзии (С.Есенина, Н.Клюева), в основе которой лежит народно-поэтическая традиция. Н.Рубцов был верен заветам и достижениям классиков русской литературы, но говорить о зависимости от них значит упрощать художественный процесс. Не только потому, что содержание его лирики заметно отличается от произведений поэтов прошлого. Он рождён иным временем. отмечает Учитывая общие для данный него и факт, поэзии Е.В.Иванова А.Жигулина, рассматривает А.Прасолова, функционирование творчества Н.Рубцова в рамках «тихой лирики», верно Н.Тряпкина, О.Фокиной, А.Яшина, а также «деревенской прозы» 60-х годов исторические и патриотические мотивы. Народная мудрость, подчеркнём это, понимается названными поэтами как высшая нравственная ценность, формирующаяся веками. У Н.Рубцова, как у поэзии и прозы о деревне, по сути, одна главная цель – сохранить, возродить великую силу любви к земле как основу жизни. Утверждая самобытность поэта, против попыток привязать его лирику исключительно к какой-то одной линии традиций (преимущественно Ф.Тютчева и А.Фета) выступил и В.Сафонов: «Глупо было бы мастерить литературные весы и укладывать на одну их чашу эталоны с табличкой «Воздействие Есенина на Рубцова», на другую «Воздействие Тютчева и Фета»… Какая из чаш, де-мол, перетянет?..

Иванова Е.В. Традиции и новаторство в поэзии Н.М.Рубцова: Диссертация на соискание учёной степени канд. фил. наук (10.01.02) – М., 1996.

Николай Михайлович тем и хорош, что, к счастью, самостоятелен, оригинален был в поэзии… Круг литературных привязанностей Рубцова не ограничивался тремя названными именами. Он и Блока не чужд был – отнюдь! И виртуозное мастерство Хлебникова импонировало ему. А Пушкин! А Гоголь!..»5 В современном рубцововедении (термин уже укрепился в критической и научной литературе) прослеживается несколько тенденций в определении линий классических традиций в творчестве поэта. «Наследником» С.Есенина и «новокрестьянской» поэзии видят Н.Рубцова исследователи и критики П.Выходцев, В.Дементьев, Л.Заманский, Е.Иванова, В.Кожинов, А.Кулинич, А.Михайлов, Н.Неженец, В.Оботуров, В.Сорокин, Т.Подкорытова, В.Сафонов. Развитие блоковской поэтической системы исследуют Г.Лесная, Т.Подкорытова, М.Онуфриева. Близость лирики Н.Рубцова к русской классической поэзии Х1Х века, особенно к творчеству Ф.Тютчева, А.Фета, Н.Некрасова, прослеживают И.Ефремова, Е.Иванова, А.Науменко-Порохина, В.Оботуров, Н.Онуфриева, А.Пикач, В.Сафонов, И.Шайтанов. Народно-поэтические традиции в лирике Н.Рубцова рассматривают В.Бараков, Е.Иванова, А.Фиронов. Рассмотрим названные направления исследований классических основ поэзии Н.Рубцова. Очевидно, что в ранней лирике поэта ярко выразилась есенинская традиция, которая проявилась, прежде всего, в стихотворениях о русской деревне и природе («Деревенские ночи», «Берёзы», «Я забыл, как лошадь запрягают»). Муза С.Есенина помогла Н.Рубцову самоопределиться в современности, поэтически осмыслить свою глубинную связь с родной землёй. Известно, что имя С.Есенина долгое время умалчивалось – его стихи не изучали в школе, в вузе. Но, по свидетельству В.Сафонова, Сафонов В. Николай Рубцов. Повесть памяти. // Рубцов Н.М. Россия, Русь! Храни себя: стихи. – М., 1992. - с.303.

В.Сорокина и других современников, Н.Рубцов знал многие его стихи. Только в 1965 году, после значительного перерыва, с большой торжественностью был отмечен в стране юбилей С.Есенина. Его поэзия начала широко входить в духовную жизнь страны в то самое время, когда деревня традиционного облика стала уходить в историческое небытие. Это время, «переломное и разломное, чреватое мучительными психологическими коллизиями, порождало проблемы, отсылавшие в поисках решений и прецедентов именно к есенинскому опыту».6 В его голосе говорило «непосредственное чувство крестьянина, природа и деревня обогатили его язык дивными красками… Для Есенина нет ничего дороже родины» (П.Н.Сакулин).7 Знаменитые слова: «Я – последний поэт деревни...» - с новой, и уже не драматической только, а трагедийной болью отзывались в лирике 60-х и, конечно, в поэзии Н.Рубцова. Его лирика, как и поэзия С.Есенина, социально окрашена. Поэт испытывает гордость за индустриализацию как результат человеческого труда, но призывает сохранять первозданную красоту природы – главную ценность в жизни: Я молча сидел в сторонке, Следя за работой мужчин И радуясь бешеной гонке Ночных продуктовых машин. Я словно летел из неволи На отдых, на мёд с молоком… И где-то в зверином поле Сошёл и пошёл пешком. («На родину!») Н.Рубцов, как и С.Есенин, ощущает, что в мире «господствует гармония, которую следует проявить».8 Она во всём, что связано с Павловский А.И. Время и родина в поэзии Н.Рубцова // Русская литература. – 1986. - №1. – с.67-80. Цит. по кн.: Прокушев Ю. С.Есенин: Образ. Стихи. Эпоха. – М., 1979. – с.152. 8 Гусев В.И. Неочевидное. Есенин и советская поэзия // В мире Есенина. Сборник статей. – М.,1986. с.578.

7 природой: в деревне и её ценностях, в цельном чувстве, в мелодическом и напевно-ритмическом начале мира, как начале именно естественной гармонии. Картины природы были для С.Есенина и Н.Рубцова теми «дрожжами», на которых «всходила» их поэзия. Хотя пейзаж как таковой почти отсутствует в стихах Н.Рубцова. В отличие от поэтического мира С.Есенина, природа редко выступает у него именно как объект изображения. Его стихи воплощают то философское единство человека и природы, когда «природа даёт самочувствие вечной жизни, определяя нравственную меру вещей и явлений».9 Объединяет мироощущение поэтов именно внутренняя гармония, воплощённая в стихах, нераздельность чувства и мысли. Они воспевали радость жизни, но сквозными нитями их поэзии были грусть, печаль, сознание скоротечности бытия: Милая, мне скоро будет тридцать, И земля милей мне с каждым днём, Оттого и сердцу стало сниться, Что горю я розовым огнём. (С.Есенин) Нет, не кляну я мелькнувшую мимо удачу, Нет, не жалею, что скоро пройдут пароходы. Что ж я стою у размытой дороги и плачу? Плачу о том, что прошли мои лучшие годы… (Н.Рубцов) Трагедия душевного одиночества, вечной неприкаянности объединяет поэтов. Вспомним строки их стихотворений: «Я давно ищу в судьбе покоя», «Ни в чьих глазах не нахожу приют», «Моя поэзия здесь больше не нужна, // Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен» (С.Есенин) и «Уж сколько лет слоняюсь по планете! // И до сих пор пристанища мне нет…», «Случайный гость, // Я здесь ищу жилище» (Н.Рубцов). Но их жизненные пути очень несхожи. С.Есенин вырос в родном доме, в Ланщиков А. Поэт и природа (памяти Н.Рубцова) // Многообразие искусства. – М., 1974. – с.145.

воспетых им рязанских просторах, жизнь его была яркой, хотя короткой и полной потрясений. Лирический герой поэта «на всю жизнь в этом мире сохранил ностальгическую тоску по дому, лишённое агрессивности неприятие зла – по отношению к самому себе и к другим (ведь «Я – это, несомненно, - ты»), и вместе с тем одухотворённую надежду на встречу впереди».10 Н.Рубцов был бездомным скитальцем почти до конца своих дней… Свою священную Родину он видит в картинах бедной российской глубинки. Ей почти в каждом стихотворении поэт признавался в любви. Как и у С.Есенина, в его поэтическом мире нет злобы и раздражительности. «Заботливое» творчество Н.Рубцова, пишет В.Сорокин, напоминает «северную церковь с положенными ей сёлами и городами».11 В лирике поэта действительно запечатлены города («Вологодский пейзаж», «О Московском Кремле»), но для него они ценны прежде всего как факт человеческой культуры: Да! Он земной! От пушек и ножа Здесь кровь лилась… Он грозной был твердыней! Пред ним склонялись мысли и душа, Как перед славной воинской святыней. («О Московском Кремле») Е.В.Иванова отмечает, что «и религиозность, и осторожное отношение к городу пришли в поэзию Н.Рубцова во многом через раннего С.Есенина и Н.Клюева».12 С этим сложно не согласиться. Но черты, объединяющие поэтов, ощутимы, на наш взгляд, не только в ранней лирике, но и в их лучших произведениях. Они проявляются и в музыке стиха, и в неповторимой интимно-доверительной интонации. В целом же Шокальски Е. Предназначенное расставанье… Об устойчивости есенинской модели мира. От мира к дому // Есенин академический: актуальные проблемы научного издания. Есенинский сборник. Выпуск II. – М., 1995. – с. 166. 11 Сорокин В. Крест поэта: Криминальные были. - М., 2000. - с. 139. 12 Иванова Е.В. Традиции и новаторство в поэзии Н.М.Рубцова: Автореферат диссертации на соискание учёной степени канд. фил. наук (10.01.02) – М.,1996. - с.8.

их творчество является выражением «особого рода художественного сознания, связанного с крестьянским трудом, с древними … воззрениями на природу, с особой символикой Вспомним, и к лексикой, примеру, освещёнными близкие по многовековым опытом…». настроению, интонации, ритму стихотворения «За горами, за жёлтыми долами…» С.Есенина и «Чудный месяц плывёт над рекою…» Н.Рубцова: За горами, за жёлтыми долами Протянулась тропа деревень. Вижу лес и вечернее полымя, И обвитый крапивой плетень. Там с утра над церковными главами Голубеет небесный песок, И звенит придорожными травами От озёр водяной ветерок. (…) (С.Есенин) «Чудный месяц плывёт над рекою», Где-то голос поёт молодой. И над родиной, полной покоя, Опускается сон золотой! (…) Словно слышится пение хора, Словно скачут на тройках гонцы, И в глуши задремавшего бора Всё звенят и звенят бубенцы… (Н.Рубцов) Есенинская лирика, при всём её глубоком индивидуальном художественном своеобразии, «уходит» своими поэтическими корнями в ту реальную действительность, которая окружала и волновала поэта: Чёрная, потом пропахшая выть! Как мне тебя не ласкать, не любить? ………………………………………… Оловом светится лужная голь… Грустная песня, ты – русская боль. «Поэтом действительности» (определение Ю.Прокушева) является и Н.Рубцов. Его проблемно-тематическое новаторство состоит в том, что Лазарев В. Долгая память // Поэзия российских деревень. – М., 1982. - с.6.

он наиболее остро, эмоционально и метафорично обнажил сложности народной жизни и противоречия русской деревни конца 50-х – 60-х годов, периода губительных для неё хрущёвских преобразований. Но если христианское сознание С.Есенина «развивалось стихийно, …возникло как бы само собой из сгущения, избытка пантеистически окрашенной жизни»,14 то к Н.Рубцову народное мироощущение пришло через личный жизненный опыт, нелёгкий путь скитаний. Оно мастерски, глубинно выражено в его творчестве: В деревне виднее природа и люди. Конечно, за всех говорить не берусь! Виднее над полем при звёздном салюте, На чём поднималась великая Русь. Галопом колхозник погнал лошадей, А мне уж мерещится русская удаль, И манят меня огоньками уюта Жилища, мерещится, лучших людей. («Жар-птица») Исследователи справедливо замечают различия поэтических миров С.Есенина и Н.Рубцова. В.Кожинов, например, считает, что «цвет не играет сколько-нибудь существенной роли в поэзии Рубцова, и в этом … состоит одно из коренных её отличий от поэзии Есенина, переполненной цветом».15 Действительно, лирика Н.Рубцова более склонна к серым тонам, но отсутствие цвета как бы возмещается «стихией света», освободительное действие которого поэт ощущал с наибольшей полнотой и силой: «Я лучше помню // Ивы над рекою // И запоздалый // В поле огонёк», «Вдруг тихий свет (пригрезившийся, что ли?) // Мелькнул в пустыне, // как сторожевой». Следование традиции заключается не во внешней близости идейнотематических аспектов и художественных приёмов (они во многом Неженец Н.И. Русская народно-классическая поэзия начала ХХ века как эстетический феномен: Автореферат диссертации на соискание учёной степени докт. филос. наук (09.00.04). – М., 1999. – с.23. 15 Кожинов В.В. Николай Рубцов. – М., 1976. – с.34.

различны у рассматриваемых поэтов), но проявляется в поэтическом пафосе – во внутреннем, духовном родстве, что проявляется и во впечатлениях читателя (или слушателя) при восприятии произведений. Родственность эстетических отношений поэтов к действительности, на наш взгляд, роднят поэзию С.А.Есенина и Н.М.Рубцова. «Быть поэтом – это значит то же, // Если правды жизни не нарушить…» - определяет С.Есенин. С полным правом и основанием поэт утверждает: «Я сердцем никогда не лгу». Главной темой его творчества является судьба России, её прошлое, настоящее и будущее: Но и тогда, Когда на всей планете Пройдёт вражда племён, Исчезнет ложь и грусть, Я буду воспевать Всем существом в поэте Шестую часть земли С названьем кратким «Русь». («Русь Советская», 1924) «Негромкие есенинские песни // Так громко в сердце // Бьются и звучат» в лирике Н.М.Рубцова с верой в Россию и мольбой: «Поверьте мне: я чист душою…» Эмоционально и точно определяет духовное родство поэтов В.Сорокин: «Он явился вовремя, без опозданий. Явился, услышав: России нужен врачующий есенинский голос, голос иного поколения, иного прозрения. Но Рубцов, как Есенин, неотторжим сутью своей от природы России, от её нрава и песни».16 С этих позиций вернее всего открывается и традиция – сближение Н.М.Рубцова с поэтами Х1Х века. Общие нравственные, эстетические мотивы сближают поэтическое мироощущение Н.Рубцова, Ф.Тютчева и А.Фета: это элегический взгляд на мир, мотив одиночества, психологическая тонкость пейзажа;

Сорокин В. Крест поэта: Криминальные были. - М., 2000. - с.155.

пристрастие к отображению пограничных состояний во времени суток, особое отношение к сочетанию света и тени в создании поэтических образов;

обращение к звёздам, месяцу как к молчаливым собеседникам, многочисленные олицетворения, поиск гармонии в слиянии с природой;

мотив обращения к могильным крестам, дорогим могилам;

использование символов христианской культуры. Всё это – проявление сыновней любви Поэта к Родине, чувство неотделимости себя от неё. Стихотворение Н.М.Рубцова «Я переписывать не стану…» заканчивается словами: «Но я у Тютчева и Фета // Проверю искреннее слово, // Чтоб книгу Тютчева и Фета // Продолжить книгою Рубцова». Приведённые строки не входят в число лучших творений поэта, в этом мы согласны с Ю.Кириенко-Малюгиным и склонны рассматривать их как «черновые стихи» или как программную глубинные формулировку. истоки Эти размышления помогают постичь поэтического творчества лирика. Ф.Тютчев был «не только самобытный, глубокий мыслитель, не только своеобразный, истинный художник-поэт, но и один из малого числа носителей, даже двигателей нашего Русского, народного самосознания… он указывал настоящую Русскую точку зрения на современные события мира…» (К.Аксаков).17 Именно поэтому мы сравниваем поэтическое мироощущение Ф.Тютчева и Н.Рубцова. Поэт ХХ века переосмысливает тютчевский мотив мятущейся души, развивает его и передаёт читателю в своих произведениях как некий нравственный ориентир, как итог душевной и духовной работы: «И всё ж прекрасен образ мира…/ И льётся в душу свет с небес…» Образ души как центральной для поэта эстетической категории занимает особое место в лирике поэта. Он воплощён волнующе, искренне, на самой пронзительной ноте: «Все темы души – это вечные темы, и они никогда не стареют, они цит. по: Тютчев Ф. Мысли о России // Слово. - №5. – 2003. – с.111.

вечно свежи и общеинтересны».18 Поэт должен подчиняться не одному рассудку, но прежде всего чувству: Но если нет Ни радости, ни горя, Тогда не мни, Что звонко запоёшь, Любая тема – Поля или моря, И тема гор – Всё это будет ложь! («О чём писать?») Именно «темой души», вечной, неисчерпаемой, исполненной предельной искренностью, - утверждает С.Викулов, - полюбилась Н.Рубцову поэзия Ф.Тютчева и А.Фета. Но, восхищаясь С.Есениным, Ф.Тютчевым, А.Фетом, он принимал в них не только «узколичный интим» и всё, что скрывалось за ставшей нарицательной фетовской строкой: «Шёпот. Робкое дыханье. Трели соловья…» С годами всё больше он понимал, что поэт должен уметь слушать не только собственную душу, но и душу народа. Поэты, как писал Н.Рубцов, «носители и выразители поэзии, существующей в самой жизни, - в чувствах, в мыслях, настроениях людей, в картинах природы и быта».19 Традицию русской христианской философии Н.Рубцов развивает, широко используя библейские сюжеты, символику, обращаясь к мотивам странничества, к идее духовного единения (христианской соборности). В миропонимании поэта не было глубинной канонической веры. Н.Коняев верно замечает, что его «советское», внецерковное православие воспринято через русский язык и национальную культуру, что, однако, не умаляет духовную силу творчества. Для исторически сложившегося русского сознания характерно «православное 18 познание мира, православное осмысление судеб Из письма неизвестному // Рубцов Н.М. Звезда полей. Собр. соч. в 1 т. – М., 1999. - с.507. Викулов С. На русском направлении. – М.,2002. - с.307-308.

человечества и человека как приуготовление к жизни будущего века».20 Бесспорен факт формирования русской литературы в лоне православной культуры. Православное миросознание создаёт те предпосылки, которые характерны для русского человека в его исторически сложившихся, глубинных, рассуждение сокровенных Э.Сепира: отношениях «Единственная к миру. Проницательно русский вещь, которую воспринимает всерьёз, - пишет он, - это изначальная, «корневая» человечность, неодолимое проявление человеческой сути, и в его мировидении эта изначальная человечность обнаруживает себя на каждом шагу».21 Поэтический талант Н.Рубцова проник в ту систему восприятия и художественного воплощения действительности, которая близка православному мировоззрению: Спасибо, скромный русский огонёк, За то, что ты в предчувствии тревожном Горишь для тех, кто в поле бездорожном От всех друзей отчаянно далёк, За то, что с доброй верою дружа, Среди тревог великих и разбоя Горишь, горишь как добрая душа, Горишь во мгле – и нет тебе покоя… («Русский огонёк») Развитие в широком народно-поэтической использовании традиции выразилось в наследовании идеалов народной нравственности, в особенностях поэтики, Н.М.Рубцовым фольклорных образовсимволов: дома, лороги (пути), света, матери-земли. Поэтика фольклора – это «поэтика искусства со специфическими способами рождения и специфическими формами взаимоотношений с реальной действительностью… Это поэтика текстов, творимых в момент их Володин Э.Ф. О терминологии и не только о ней // Русская школа. Духовно-нравственные проблемы воспитания. – М., 1996. – с.49. 21 цит. по кн.: Троицкий В.Ю. Духовность слова. - М., 2001. – с.92.

воспроизведения».22 Из народно-поэтического творчества поэзия 60-70-х годов «получила в наследие «эпический» народный характер с его устремлённостью к полноте восприятия мира, внутренней цельностью и свободой (волей)».23 Это «наследие» развивалось в творчестве крупнейших поэтов Х1Х века, прежде всего, А.Кольцова, в ХХ веке – в поэзии С.Есенина и Н.Рубцова. Удивляет, что данная очевидная линия традиции осталась практически незамеченной исследователями творчества Н.М.Рубцова. Ю.И.Кириенко-Малюгин обращается к истории народной песни в книге «Николай Рубцов: "И пусть стихов серебряные струны…"» (2002 год), но преследует конкретную цель - объяснить народность А.Кольцова, С.Есенина и Н.Рубцова прежде всего происхождением поэтов. Многие их стихи, являясь выражением русской души, естественно стали народными песнями, справедливо отмечает названный исследователь, в отличие от сочинений А.Пушкина, Ф.Тютчева, А.Фета, Я.Полонского, А.Блока. Названные поэты «в силу своего происхождения …не владели изнутри пониманием народной жизни и не могли писать в полном смысле русские народные песни … Их творчество выходило, как правило, на романсовое направление».24 А.Кольцов действительно выразил «живое непосредственное народное миросозерцание». Он народен не только по своей природе, по происхождению и жизненному опыту, ощущению мира, образу чувств и Путилов Б.Н. Современные проблемы истории поэтики фольклора в свете его историкотипологической теории // Фольклор. Поэтическая система. – М., 1977. – с.19-20. Цит. по кн.: Овчинникова Л.В. Русская литературная сказка ХХ века (история, классификация, поэтика). Монография. – М., 2001. – с.53. 23 Фиронов А.П. Человек и мир в русской поэзии «традиционной школы» (60-70-е годы ХХ века): Автореферат диссертации на соискание учёной степени канд. фил. наук (10.01.01) – Воронеж,1998.- с.10 24 Кириенко-Малюгин Ю.И. «Николай Рубцов: "И пусть стихов серебряные струны…"» - М., 2002. – с.289.

мыслей, но и по отношению к поэзии, которая для него была «и жизнь, и творчество, и откровение, и самовыражение, и священнодействие».25 Н.Добролюбов в 1860 году устанавливал прямую преемственную связь творчества Н.Некрасова с А.Кольцовым и М.Лермонтовым, поэтами, разными по характеру творчества, но образовавшими после А.С.Пушкина кольцовского общее направление получив развития совершенно русской новое поэзии. качество, Из в наследия, произведения Н.Некрасова влились поэтические мотивы, художественные образы, народная речь, ритмика стиха. Жизнь народа, и прежде всего жизнь крестьянства, составляющая основные поэтические мотивы поэзии А.Кольцова, занимали в его творчестве такое же доминирующее положение. такие С любовью русского и уважением выписаны, как нарисованы и Н.Рубцовым образы крестьян. Вслед за Н.Некрасовым поэт подчёркивает черты народного характера, добросердечие, терпеливость, бескорыстие, миролюбие («Добрый Филя», «На ночлеге», «Русский огонёк»). Такой подход характерен и для В.И.Гусева. Он называет С.Есенина «наследником» А.Кольцова, считает, что он «вообще во многом осуществлённый Кольцов». С.Есенин конкретизировал многие черты поэтики, явленные у предшественника, и, несмотря на то что прожил он ещё меньше, чем А.Кольцов, «производит впечатление более зрелого Кольцова». Исходные – те же, но все «резче и разветвлённей»: открытость стиля, напор, размах, главенство чувства и ключевые слова («Буйство глаз и половодье чувств»).26 Черты типологии «С.Есенин – Н.Рубцов» очевидны, как и проекция поэтики Н.Рубцова через С.Есенина на А.Кольцова. Многое из того, что Троицкий В.Ю. Кольцов и русская романтическая поэзия его времени // Кольцов и русская литература. – М., 1988. - с.49-55. 26 Гусев В.И. Кольцов и стили советской поэзии // Кольцов и русская литература. – М.,1988. - с.190.

сказано о родстве поэтических систем С.Есенина и Н.Рубцова, можно распространить на отношения «Н.Рубцов и А.Кольцов». Н.Рубцов «закрыт», его образная атмосфера более строга, цветовая гамма тяготеет к серо-белым тонам, его ритмика более аскетична и линейна, поэтическое чувство цельно, но более сдержанно, чем у С.Есенина и тем более у А.Кольцова. А.Кольцов «взвихрён» в создании образа («Раззудись, плечо!);

Н.Рубцов стилистически «уравновешен» («Тихая моя родина!»), его народно-классический напевный стих обладает той «северной» строгостью и замкнутостью, которая как бы не позволяет быть «нараспашку» при всей и непринуждённости, Однако правдивости, и естественности, качества от независимо правдивости интонации образа. названные непринуждённости, традиции естественности, Можно конкретных «замет» стилистики, объективно ведут читателя к общей А.Кольцова. видеть конкретные образносемантические, интонационные параллели: Лишь там, в дали степи обширной, Как тайный луч звезды призывной, Зажжён случайною рукой, Горит огонь во тьме ночной. Унылый путник запоздалый Один среди глухих степей, Плетусь к ночлегу… (А.Кольцов, «Путник») Какая глушь! Я был один живой. Один живой в бескрайнем мёртвом поле! Вдруг тихий свет (пригрезившийся, что ли?) Мелькнул в пустыне, Как сторожевой… (Н.Рубцов, «Русский огонёк») Несомненны такие «точки соприкосновения», «сквозные линии» поэзии Н.Рубцова и А.Кольцова, как песенная природа, музыкальность стиха, создание уникальной лирики на очевидном для русской поэзии традиционном фоне.

Музыкальная основа роднит поэзию Н.Рубцова с творчеством и других русских классиков. Например, с И.Буниным. «Для меня главное – это найти звук. Как только я его нашёл – всё остальное даётся само собою», - отмечал поэт начала ХХ века. Звук, напевность, мелодический строй стиха часто оказываются организующим началом и в лирике Н.Рубцова. Он мог бы принять завет А.Фета: «Что не выскажешь словами – звуком на душу навей». В характере музыки поэта много сходства с мелодикой Я.Полонского и, конечно, как уже было замечено, С.Есенина, которые во многом следуют традициям городского романса. По настроению близки были Н.Рубцову романсы на стихи Ф.Тютчева и А.Блока. «Песня», «Прощальная песня», «Зимняя песня» – вот названия некоторых стихотворений поэта, но и многие другие звучат как песни: «Над вечным покоем», «Улетели листья», «В горнице», «Букет», «Зимним вечерком», «У размытой дороги»… Несмотря на явное внешнее несходство, поэзию Н.М.Рубцова можно сопоставить с ранней лирикой В.В.Маяковского. Нельзя не заметить, что не только многие современные читатели, но и критики, в том числе авторы публикаций о Н.Рубцове, видят В.Маяковского исключительно певцом революции, чуждым романтических настроений. По нашему мнению, такой поверхностный взгляд не проникает в глубины поэтического мироощущения В.Маяковского и тем самым исключает его творчество из истории русской литературы ХХ века. «Бесценных слов транжир и мот», В.Маяковский своё «до края полное сердце» вылил в поэзию-исповедь: Грядущие люди! Кто вы? Вот – я, весь боль и ушиб. Вам завещаю я сад фруктовый моей великой души.

(«Ко всему», 1916) Роднят В.Маяковского и Н.Рубцова предельная искренность, открытость и «буря» чувств, бунтарский дух, гражданственность и романтическое мировосприятие – особое настроение души, дающее способность обострённо ощущать красоту мира, умение видеть высший смысл в простых, казалось бы, будничных вещах. Однако подобные сближения, «сквозные линии» не претендуют на сходство в тематике и проблематике зрелого творчества, а главное – в особенностях стиля. Поэзия Н.Рубцова способствовала утверждению в русской художественной культуре направления, которое названо «тихой лирикой» и которое правильнее было бы назвать «национально-русским». Об этом убедительно пишет Н.Зуев.27 Лирическое «я» поэтов традиционной школы несравненно глубже и значительнее в своих связях с миром в личностном плане, нежели «я» поэтов «громкой волны». «Тихая лирика» синтезировала отечественные духовные народные традиции и традиции русской классической литературы, прежде всего – поэзии первой половины и середины ХХ века. 60-70-е годы – период борьбы двух тенденций в общественной жизни России. Действительно, с одной стороны, происходит «ускоренное разрушение, обвал сложившихся основ жизни»;

с другой – наметился «период стабилизации, возвращения к истокам духовной жизни народа».28 Ощущение свободы, предчувствие перемен захлёстывали страну в 60-е годы. Противоречия времени ярко проявились в так называемом «шестидесятничестве». Это явление не было однородным и единым.

27 Зуев Н. Н.Рубцов и национальная поэтическая традиция // Литература в школе. – 1996. - №1. - с.28. Фиронов А.П. Человек и мир в русской поэзии «традиционной школы» (60-70-е годы ХХ века): Автореферат диссертации на соискание учёной степени канд. фил. наук (10.01.01) – Воронеж, 1998. с.14-16.

Возникшее в «хрущёвской одиннадцатилетке», в переходный период от сталинской эпохи к годам так называемого застоя, оно объединило самых разных людей. На примере творчества и личных судеб поэтов (Н.Рубцова, А.Прасолова, С.Чухина и других) нетрудно убедиться, что в эти сложные годы именно поэты «традиционной школы» жили и творили в тяжелейших условиях. Сконцентрировав внимание на творчестве Н.Рубцова, В.Соколова, Н.Тряпкина, С.Викулова, А.Жигулина, мы убеждаемся, что типология их образного мышления не вкладывается в строгие рамки традиционного понимания «тихой лирики». Условно названные «тихими лириками», поэты пришли в литературу со своим эстетическим ощущением и философскими взглядами. Это обусловлено эстетическими, биографическими и, конечно, объективными общественно-социальными факторами. Поэтические искания названных поэтов сближает единство жизненного мироощущения и тематических эстетико-нравственных акцентов. Образ России в их творчестве претерпевает явную эволюцию: от «малой родины» до обобщённого образа «большой» Отчизны. При этом эстетическую основу образа Родины создаёт гармоничное единство человека с природой. Природа выступает своеобразным «мостом», объединяющим прошлое народа с настоящим и настоящее с будущим. В начала: И расщепляются стихии И рвутся тверди под ядром, И снова ты, моя Россия, Встаёшь смирительным щитом. (Н.Тряпкин) А на горе – какая грусть! – своём творчестве «тихие лирики» поднимали проблемы национального характера, «русской идеи», Востока и Запада, духовного Лежат развалины собора… (Н.Рубцов) Я хлопну перехлопну Запад о Восток. (Ю.Кузнецов) Но я гляжу на Запад и Восток Не очерёдно, а одновременно. (С.Куняев) Я иду и хаос надо мной… (А.Прасолов) Л.Г.Баранова-Гонченко среди поэтов данного направления выделяет Н.Рубцова: имена Ю.Кузнецова, Н.Тряпкина, А.Передреева, С.Куняева никогда не были известны широкой читательской аудитории. С ними были знакомы в большей степени любители национально обозначенной современной русской поэзии или, скажем, члены литературных объединений, руководители которых ориентировали своих питомцев на традиционные ценности. Исключение составляет «разве только один Николай Рубцов, имя которого, не без Божественного Промысла, вышло за резервационную ограду национальной поэзии», чудом «вошло в песенный репертуар современных исполнителей».29 Этим названный критик подчёркивает особую значимость творчества поэта в литературном процессе последних десятилетий ХХ века. Удивляет стремление ряда исследователей решить проблему творческого взаимодействия поэтов определённо разных направлений: Н.Рубцова с В.Высоцким и И.Бродским. Выводы этих рассуждений часто не имеют необходимых оснований, но их охотно подхватывают и развивают многие исследователи. Рассмотрим сходные и различные черты творчества Н.М.Рубцова и В.С.Высоцкого – людей одного поколения «шестидесятников». Их Баранова-Гонченко Л.Г. Поймите лишь, каких носители вы сил! // Любимые дети державы. Русская поэзия на рубеже веков. – М., 2002.

лучшие произведения написаны в конце 60-х годов: «Банька по-белому» (1968), «Охота на волков» (1968), «Он не вернулся из боя» (1969), «Я не люблю» (1969) – у В.Высоцкого и «До конца» (1968), «У размытой дороги» (1968), «Поэзия» (1969), «Поезд» (1969) и другие – у Н.Рубцова. Их объединяет боль за Родину, трагизм (в частности, трагизм между властью и личностью) и ориентация на определённого читателя (слушателя) «из народа». «В.Высоцкий, - пишет В.Бондаренко, почвенник барака, его почва – «лимита» 70-х гг., обитатели «хрущоб», архаровцы посёлков городского типа. Хоть и слабые – в отличие от крестьянских, - но живые корни живого народа».30 Действительно, используя разговорную и жаргонную лексику, В.Высоцкий ввёл в художественный оборот считавшиеся «непристойными» в поэзии фольклорные жанры «блатной» и «тюремной» песни, жестокого романса, хотя создал и новые разновидности: песню-хронику, песню-ролевой монолог, песню-диалог, песню-басню. Сходна символичность значений многих образов поэзии Н.Рубцова и В.Высоцкого. Так, корабль в стихах В.Высоцкого – средство «переправы» в иной мир, лодка у Н.Рубцова – символ погибшей любви, несбывшихся надежд;

конь символизирует трагизм времени и судьбы: Но вот Судьба и Время пересели на коней, А там – в галоп, под пули в лоб… (В.Высоцкий) Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительных вольных племён… (Н.Рубцов) Общим в стиле В.Высоцкого и Н.Рубцова стало введение в художественный текст пословиц, поговорок, использование фольклорных эпитетов, иронии (в раннем творчестве), песенного параллелизма, широкое применение разговорной лексики. Об этом пишет и В.Н.Бараков Бондаренко В. Крах интеллигенции. - М.,1995. - с.68.

в книге «Чувство земли: «почвенное» направление в русской поэзии и его развитие в 60-е – 80-е годы ХХ века».31 Полагаем, однако, необходим акцент и на том, что есть и серьёзные различия: Н.Рубцов редко использовал приёмы острой сатиры и пародии. Его поэзия теплее, сердечнее, её пафос всегда жизнеутверждающ. Поэт не включает обилие образов, как В.Высоцкий, чтобы вызвать резкое неприятие действительности. В его творчестве нет нарочитой выдумки и «блатной», «тюремной» лексики. Поэзия Н.Рубцова пронизана болью, но не озлобленностью, что и притягивает, и особенно ценно для читателя. Нельзя не отметить стремление и одного и другого поэта использовать библейскую лексику, фразеологию, их обращение к мировой мифологии и русскому фольклору. Но образы-символы в произведениях В.Высоцкого не так многочисленны и редко соответствуют историческим значениям. У Н.Рубцова они – основа образной системы. Во всём этом, на наш взгляд, принципиальное различие поэтических миров названных авторов. Н.Переяслов, отмечая криминальность и вульгарность сюжетов «реальной», злободневной поэзии В.Высоцкого, цинизм его героев по отношению к достойным и даже святым понятиям, изображение жестокости, видит в его художественном мире царящие «ненависть, мстительность, непрощение».32 «Всенародный Володя», отмечает названный исследователь, откровенно чужд тысячелетней веры русского народа, выразителем души которого его представляют последние 20 лет. Достаточно вспомнить строки из его стихотворений: «В церкви – смрад и полумрак», «Света – тьма, нет Бога», «Ничего не свято» («Моя цыганская»), «На Бога уповали бедного, но теперь узнали: нет его», («Вы Бараков В.Н. Чувство земли: «почвенное» направление в русской поэзии и его развитие в 60-е – 80-е гг. ХХ века. – М. - Вологда, 1997. - с.14. 32 Переяслов Н. «Слушать ли на ночь Высоцкого» // Загадки литературы. Из опыта независимого расследования. - Самара, 1996. - с.50-51.

мне не поверите…»), «Спасибо вам, святители, // Что дунули да плюнули, // Что вдруг мои родители // Зачать меня задумали» («Баллада о детстве»)… А «Песня про плотника Иосифа, Деву Марию и непорочное зачатие» фактически – «Евангелие от Высоцкого» и «хула на Святого Духа».33 По нашему мнению, Н.Переяслов весьма категоричен. В частности, приведённые строки «Моей цыганской» вырваны критиком из контекста. Исследователь как бы не замечает ключевые слова стихотворения: «всё не так, как надо». Они выражают душевную боль, сомнения и страдания поэта. «Вёл я всегда // Жизнь без труда - // Жизнь бесшабашную, - // Всё ерунда, // кроме суда // Самого страшного» (1965) – также принадлежат В.Высоцкому. Ошибочно, полагаем, полностью отрицать оригинальность, эмоциональность, искренность и даже патриотизм поэзии Владимира Высоцкого, его светлую веру в будущее. Вспомним прекрасные стихи: Кто сказал: «Всё сгорело дотла, Больше в землю не бросите семя!»? Кто сказал, что Земля умерла? Нет, она затаилась на время! (…) Она вынесет всё, переждёт, Не записывай Землю в калеки! Кто сказал, что Земля не поёт, Что она замолчала навеки?! Нет! Звенит она, стоны глуша, Изо всех своих ран, из отдушин, Ведь Земля – это наша душа, Сапогами не вытоптать душу! (…) («Песня о Земле», 1969) Основанием для «сближения» творчества В.Высоцкого и Н.Рубцова является не только хронологическая принадлежность поэтов к поколению «шестидесятников», но, конечно, их общие тревога и боль за Родину. Главное – осмысление и воплощение в творчестве классических и Переяслов Н. «Слушать ли на ночь Высоцкого» // Загадки литературы. Из опыта независимого расследования. - Самара, 1996. - с.46-49.

народных поэтических традиций. При этом нельзя не видеть глубокое различие в использовании народных мотивов, очевидное несходство поэтики, эстетического пафоса. Есть попытки сблизить творчество И.Бродского и Н.Рубцова. При этом игнорируется полная несовместимость истоков и эстетических установок их творчества: Н.Рубцова – русский фольклор и классическая традиция отечественной поэзии;

И.Бродского – англо-американская традиция и русская классика. Обращает на себя внимание спорный вывод В.Н.Баракова о том, что самым главным в их поэзии является «общее трагическое мироощущение, исповедальность, верность классическому стиху».34 Нельзя не видеть, что вполне обоснованно многие писатели и исследователи творчества И.Бродского считают его поэтом нерусским. Он далёк от «пушкинских заветов», пишут В.Шаламов, Б.Чичибабин.35 Человеком с «рассогласованной личностью» называет его В.Полухина.36 Известно, что И.Бродский не однажды декларировал, что «заражён нормальным классицизмом». Но и при первом прочтении его стихов видно, что его творчество «оказалось без естественной аудитории – вне той или другой языковой среды».37 «Англо-американский» и в то же время «русский» поэт признавал в своей лирике «типичные шизофренические нюансы» (определение И.Бродского): «Иногда снабжаю английское существительное русским суффиксом или в качестве рифмы к русскому слову выскакивает слово английское. Но я привык к элементу бреда в своём существовании и не рассматриваю подобные ситуации как Бараков В.Н. Чувство земли: «почвенное» направление в русской поэзии и его развитие в 60-е – 80-е гг. ХХ века. - М., 1997. - с.19. 35 см.: Полухина В.П. Бродский глазами современников: сборник интервью. – СПб, 1997;

Чичибабин Б. Просто, как на исповеди // Дружба народов. – 1993. - №1. 36 Полухина В.П. Послесловие // Бродский И.А. Большая книга интервью.– 2-е изд., испр. и доп. – М., 2000. 37 Урнов Д. Русское зарубежье // ЛГ. – 16 мая 1990 г. – с.6.

нечто ненормальное, скорее, наоборот».38 Противоречия – сущность личности и поэзии И.Бродского – пронизывают его творчество. Они же являются основанием для многих исследовательских оценок, стремящихся обозначить философские истоки стихотворного наследия И.Бродского. Так Д.Урнов, А.Найман, П.Вайль, А.Генис выводят его творчество к рубежам философского сознания.39 Л.Н.Малюкова в диссертации «Русская философская лирика: генезис, проблематика, поэтика (1950-1990)» отмечает, что И.Бродский как мыслитель сориентирован прежде всего на философию экзистенциализма, а также – на русских философов (Н.Бердяева, Л.Карсавина, И.Ильина) «с их представлениями о регрессивном движении мира и дисгармоничности истории», как поэт – «на поэзию разуверений Е.Баратынского, лирику катастрофичности бытия Ф.Тютчева, метафизиков крайних противоречий Г.Державина, М.Цветаеву».40 В наше время есть тенденция видеть в поэзии И.Бродского черты той фундаментальной духовной основы, на которой существует русская культура: слитность индивидуальной судьбы и природного пространства мира. Я.Гордин считает, что начало этому мотиву положено в «чрезвычайно важном по смыслу» стихотворении «Сад» (1960): Нет, уезжать! Пускай куда-нибудь Меня влекут громадные вагоны. Мой дальний путь и твой высокий путь – Теперь они тождественно огромны. Прощай, мой сад!

Вайль П., Генис А. В окрестностях Бродского // ЛО. – 1990. - №8. – с.27. Бродский И.: труды и дни / Сост. Лосев Л., Вайль П. – М., 1999;

Бродский И. Пересечённая местность: Путешествия с комментариями: [Стихи] / Сост. и автор послесл. П.Вайль. – М., 1995;

Вайль П., Генис А. В окрестностях Бродского // ЛО. – 1990. - №8. – с.27 Бродский И.А. Большая книга интервью. – 2-е изд., испр. и доп. – М., 2000;

Урнов Д. Русское зарубежье // ЛГ. – 16 мая 1990 г. 40 Малюкова Л.Н. Русская философская лирика: генезис, проблематика, поэтика (1950-1990): Автореферат диссертации на соискание учёной степени докт. фил. наук (10.01.01). - Таганрог, 2001. с.35.

И.Бродский, по мнению исследователя, «начал с того, чем кончали его духовные предшественники» (?!) (А.Пушкин, М.Лермонтов, Л.Толстой).41 Эта декларация не имеет оснований. На наш взгляд, искусственно натянуты и не имеют реальной почвы мысли, направленные на сближение творчества И.Бродского с русской классической поэзией. Рассмотрим некоторые рассуждения такого характера. «Облака» (1989) признаны Я.Гординым «сложным вариантом лермонтовских «Туч» и особенно монолога Демона»: Средь полей необозримых В небе ходят без следа Облаков неуловимых Волокнистые стада. Критик находит и другие «трансформированные, но явные варианты лермонтовских строк»: «Восходит над равниною звезда и ищет собеседника поярче». «И самая равнина, сколько взор охватывает, с медленностью почты поддерживает ночью разговор». («Горбунов и Горчаков») Имеются в виду строки М.Лермонтова: «Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу. // И звезда с звездою говорит». Искусственность сближения «вариантов» названных произведений очевидна. Я.Гордин признаёт звезду у И.Бродского «главным аналогом «некоего света» из пушкинского «Странника»». Критик проводит подобные параллели, забывая об осознанных откликах И.Бродского на стихи А.С.Пушкина, например: Я вас любил. Любовь ещё (возможно, что просто боль) сверлит мои мозги. Всё разлетелось к чёрту на куски. Я застрелиться пробовал, но Сложно (…) Я вас любил так сильно, безнадёжно, Гордин Я. Странник // Бродский И. Избранное. – Москва – Париж – Нью-Йорк, 1993. - с.7.

как дай вам Бог другими – но не даст!42 И.Бродский скорее грубо «трансформировал», нарочито пародировал классическую русскую поэзию, но не синтезировал. Для Н.Рубцова опыт поэтических предшественников духовно и душевно близок, родственен, их мироощущение чувствует поэт естественно, без натяжки. Мелодия, эмоциональная направленность приняты Н.Рубцовым на уровне личностно значимой ценности и объективной Истины. Анализируя «родство» Н.Рубцова и И.Бродского, некоторые исследователи опираются на схожесть дат и фактов их биографий (В.Коротаев, В.Н.Бараков, В.Белков, М.В.Жигачёва, Н.Коняев). По воспоминаниям Г.Горбовского,43 Н.Рубцов и И.Бродский встречались во второй половине 50-х годов, когда жили в Ленинграде. Однажды даже выступали вместе – принимали участие в Турнире поэтов во Дворце культуры им. М.Горького. Однако документальных свидетельств о каких-либо отношениях между ними нет. Да и не в документах суть. Можно видеть рядом выступающих поэтов, говорящих на одном языке, но «заражающих» слушателя разным эмоциональным состоянием. А цель поэзии и ценность её именно в «заражении чувствами», искусство?» Вызывает удивление и, конечно, критическое отношение склонность большого числа исследователей судить о близости поэтов лишь по формальным признакам, по технологии мастерства. Например, М.В.Жигачёва обнаруживает сходные черты в лирике поэтов, сравнивая «Ты проскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам…» и «Холмы» И.Бродского с «Я буду скакать по холмам задремавшей Цит. по ст.: Тартаковский М. Гений Малевич, лауреат Бродский и профессор Ганнушкин // Москва. – 2001 - №1. - с.135-155 и кн.: Русская литература ХХ века. Том 2: 1940-1990-е годы. / Под редакцией Л.П.Кременцова. – М., 2002. - с.372. 43 Горбовский Г. Остывшие следы. Записки литератора. - Л., 1991.

как утверждал Л.Н.Толстой в трактате «Что такое отчизны» и «Видениями на холме» Н.Рубцова.44 Исследователь ссылается на мысль В.Коротаева о том, что Н.Рубцову были небезразличны стихи И.Бродского.45 В.Белков утверждает, что Н.Рубцов не мог не знать стихотворение И.Бродского, написанное в 1962 году: Ты проскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам, вдоль берёзовых рощ, отбежавших во тьме к треугольным домам… Однако «знать» не тождественно «признать» и тем более подражать, следовать. На наш взгляд, почти цитатное совпадение первой строки стихотворения Н.Рубцова с текстом И.Бродского не является основанием для утверждения, что на вопрос именно И.Бродского: Кто там скачет в холмах, Я хочу это знать, Я хочу это знать ответил в 1963 году Н.Рубцов «твёрдо и определённо»: Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны, Неведомый сын удивительных вольных племён! Как прежде скакали на голос удачи капризный, Я буду скакать по следам миновавших времён… Различны пафос, настроение, интонация произведений, их предмет. Нет в стихотворении Н.Рубцова логического ударения на местоимение «я», необходимого для ответа на вопрос И.Бродского. А само «действие» не свершившийся факт, скорее – воображаемое своё философское и поэтическое видение будущего. А.Курчаткин замечает, что в 60-е «всадники» поэтов действительно «скакали вместе».46 Справедливо и мнение Н.Коняева о том, что оба стихотворения «писались в предчувствии тех перемен, что уже отчётливо Жигачёва М.В. Эволюция жанра баллады в русской поэзии 60-80-х гг. ХХ века: Диссертация на соискание учёной степени канд. фил. наук (10.01.02) – М., 1993. - с.81-86. 45 Коротаев В. Козырная дама. - Вологда,1991 - с.44-45, 305. 46 Курчаткин А. Единого корня // Русская мысль. – Париж. - 1992. – 4 сентября. - с.16. Цит. по кн.: Бараков В.Н. Чувство земли: «почвенное» направление в русской поэзии и его развитие в 60-е – 80-е гг. ХХ века. - М., 1997. - с.17.

осознавались многими;

в стремлении понять, определить для себя духовные ценности, не зависящие от соответствия их литературной и общественной ситуации. Стихи эти – попытка увидеть сквозь время и свою судьбу, и судьбу народа».47 Поэтов может сближать ощущение подступающих перемен. В 1961 году И.Бродский писал: Это трудное время. Мы должны пережить, перегнать эти годы, с каждым новым страданьем забывая былые невзгоды и встречая как новость эти раны и боль поминутно, беспокойно вступая в туманное новое утро… Н.Рубцов, наоборот, словно пытается вызвать из глубины памяти всё самое светлое, чтобы рассеять надвигающийся мрак. Хотя, конечно, весёлые картины деревенского гулянья не способны рассеять ни «мглу над обрывом», ни горечь озарения: Боюсь, что над нами не будет таинственной силы, Что, выплыв на лодке, повсюду достану шестом, Что, всё понимая, без грусти дойду до могилы… В 1971 год исполнилось пророчество Н.Рубцова о смерти. Поэт остался в русской литературе как наследник классической традиции, как Сын своего Отечества, живший единым порывом, лично значимой заботой о лучшем его будущем времени. Об И.Бродском А.Ахматова заметила, что он по-своему обязан репрессивной советской власти, «выстроившей ему биографию». Действительно, весь «российский период» работы (произведения именно этих лет предпочитают цитировать «ценители» И.Бродского) поэт отыскивал путь к гармоничному миру, в «блаженную страну» (Я.Гордин). В 1972 году он уехал за границу «пожинать плоды урожая, который взрастил своим трудом и талантом ещё в шестидесятые годы».48 Конечно, главное не в том, где жил автор;

но почему, ради чего он уехал, что 47 Коняев Н. Вологодская трагедия. - М.,1997. - с.123. Коняев Н. Николай Рубцов. - М., 2001. - с.302.

сохранил и унёс в душе, покидая Россию. Эмиграция имеет немало различных примеров для размышлений по этим вопросам. Писать об этом не входит в задачи нашего исследования. Но нельзя не отметить необоснованный пафос критики, стремящейся подчёркивать страдальческую судьбу И.Бродского и по формальным деталям сближать его с духовно, душевно, граждански иным поэтом Н.М.Рубцовым. Н.Рубцов, поэт тяжёлой судьбы, пронёс любовь к России через всю жизнь. И.Бродский о Москве издевательски писал: «Лучший вид на этот город - // если сесть в бомбардировщик». Его «Представление» – «срыв в дешёвый раёшник, с …жаргоном и матом – карикатура на Россию, на это отвратительное скотское русское простонародье, да и на православие заодно», грубо, но эмоционально и точно оценивает поэму А.И.Солженицын.49 Верно и то, что “глубинных возможностей русского языка Бродский вовсе не использовал, огромный органический слой русского языка как не существует для него, или даже ему не известен”. А.И.Солженицын справедливо утверждает, что И.Бродский “почти не коснулся русской почвы” и “смотрит на мир … с гримасой неприязни, нелюбви к существующему”, в его стихах “часто сквозит пронзительнопрезрительный тон”.50 Всё это – полная противоположность жизненной и эстетической позиции Н.Рубцова. Очевидна несовместимость идейнохудожественного пафоса творчества поэтов. Внешнее, временное сходство некоторых фактов биографий и мотивов ранней лирики не является и не может быть доказательством творческого взаимодействия Н.Рубцова и И.Бродского. Да, в заграничный период своей жизни И.Бродский часто прибегал к использованию эпатажного слова, аллюзии, цитат и заимствований. Очевидно и откровенное неуважение, назойливое «ёрничество» в 49 Солженицын А. И.Бродский – избранные стихи // Новый мир – 1999. - №12. - с.191. Назв. соч., с.183-189.

своеобразном умышленно его словотворчестве:

1) «надцатого мартобря», «тихотворение», «третьеримск», «скащивая облака», «я глаголаю»;

2) зло-ироничное неправильное словоупотребление: «металлическая жабра», «посредственное кофе», «они тебе заделали свинью» и многие другие... Встречаются столь же ёрнические фразы, в которых – сознательно непроизносимый порядок слов и неясный смысл: Смотри ж, как, наг и сир, жлоблюсь о Господе, и это одно тебя избавит от ответа… «Для чего бы, - размышляет М.Тартаковский, - вполне случайные наборы слов произвольно дробить на мнимо поэтические строки, располагать столбцами? Ведь не только рифмы, но и ритма, и лада нет. Да и смысла тоже».51 И.Бродский настойчиво полонез, даёт своим стихам Однако музыкальные названия: ноктюрн, квинтет… музыкальности здесь не услышать, это скорее – звуковое однообразие, а иногда – нарочито режущая фонетика. Н.Рубцов и в этом – полная противоположность. Сам характер стихотворной речи поэта – напевный, его стих чаще всего и строится, как песня, по особой, симметричной строфической композиции. В ней «строфа замкнута (в конце стоит точка), каждый стих завершён, переносы почти отсутствуют, строфа делится на подобные ритмико-интонационные периоды, имеет кольцевое строение. При этом тематическое членение совпадает со строфическим».52 Формальный эксперимент, ставший основой художественных поисков И.Бродского, «породил в его творчестве стихи, более похожие на прозу, тягучую, «перетекающую» из одной формы в другую, являющие собой …поток сознания автора, облечённый в стихию слов», размышляет А.В.Науменко-Порохина и делает обоснованный вывод: «Этот принцип Тартаковский М. Гений Малевич, лауреат Бродский и профессор Ганнушкин // Москва. – 2001. - №1. с.137. 52 Бараков В.Н. Лирика Н.Рубцова: опыт сравнительно-типологического анализа. Учебное пособие по спецкурсу. - Вологда,1993. – с.12.

изображения действительности был подхвачен поэтами молодого поколения 80-х годов, образовавших ветвь иронической, абсурдной поэзии».53 В 70-е годы Ю.Кузнецов объявил, что в русской современной поэзии 99% графоманов. Н.Рубцов высказался в стихах ещё в 1960-е: Влетел ко мне какой-то бес. Он был не в духе или пьян И в драку сразу же полез – Повёл себя как хулиган. А я сказал: А кто ты есть? Я не люблю таких гостей (…) Хотел я было напрямик На шпагах драку предложить, Но он взлетел на полку книг, Ему ещё хотелось жить. Уткнулся бес в какой-то бред И вдруг завыл: о, божья мать! Я вижу лишь лицо газет, А лиц поэтов не видать… И начал книги из дверей Швырять в сугробы декабрю. …Он обнаглел, он озверел! Я …ничего не говорю. («Сказка-сказочка») Эмоционально и своеобразно определил величие Н.Рубцова Ю.Никонычев: «Если бы дожил Н.Рубцов до сего дня, то осмелились бы те, кто подвизается в сфере поэзии, делая из неё своеобразный бизнес, публиковать опусы, где оказывается поруганной честь традиционной русской классической поэзии?»54 80-е годы, отмеченные резким углублением идеологических противоречий, нарастанием социального неблагополучия в обществе, усилили кризисный процесс в нашей стране. Сколько-нибудь заметные произведения этих лет принадлежат писателям старших поколений и Науменко-Порохина А.В. Русская лирическая поэзия 1960-х – 1980-х гг. Основные тенденции развития: Автореферат диссертации на соискание учёной степени докт. фил. наук (10.01.01) – Москва,1998. - с.21-22. 54 Никонычев Ю. Юродивый русской поэзии // Книжное обозрение. – 1999. - №51. - с.5.

появились они, считает Ф.Кузнецов, «на той же мощной общественной волне, которая вызвала к жизни литературу 60-х годов».55 Плеяда новых стихотворцев, получивших в критике определение «постмодернистов», полностью отвечает начавшейся «переходной ломкой эпохе» с её и неустойчивостью, неопределённостью, общественного государственного уклада, времени, которое по природе своей носит враждебный характер по отношению к созидательным началам. Поэзия от утверждения в ней лирико-философской системы, - что воплощается творчеством А.Ахматовой, Б.Пастернака, Н.Заболоцкого, Н.Рубцова и других художников слова, - к 80-м годам пошла по пути проигрывания идеи «философии отрицания» и разрушения личности. Её творческие представители, «метареалисты» И.Жданов, А.Парщиков, Н.Искренко, А.Ерёменко, Е.Шварц и другие, взяв за ориентир скептицизм И.Бродского, выдвинули «идею спасения личности в самой личности», сведя её к постоянным колебаниям или к моментам безысходности: «Но душа из безвестности вновь говорит, ореол превращается в серп и горит, // И шатается плач воскресения» (И.Жданов);

«Что вам злоба дня и злоба ночи? // Этот мир, как череп, смотрит: никуда, в упор» (О.Седакова). Что же касается «концептуалистов» (Д.Пригов, Т.Кибиров, Л.Рубинштейн), то «личность у них «выпала в осадок» своеобразного иронического подтекста, пробивающегося сквозь канву жестокого негероического мира, воспринятого ограниченным героем»56: И словно финка, острый галльский смысл, Попишет враз того, кто залупнётся! И хватит перьев, чтобы всех поцокать!

Кузнецов Ф.Ф. НА ПЕРЕЛОМЕ. Из истории литературы 1960-70-х годов. Очерки. Портреты. Воспоминания. - М., 1998. - с.4. 56 Малюкова Л.Н. Русская философская лирика: генезис, проблематика, поэтика (1950-1990): Автореферат диссертации на соискание учёной степени докт. фил. наук (10.01.01). - Таганрог, 2001.с.36.

Фильтруй базар, фильтруй базар, малыш… (Т.Кибиров) Женщина в метро меня лягнула. Ну, пихаться – там куда ни шло. (…) Я, естественно, в ответ лягнул, Но и тут же попросил прощенья – Просто я как личность выше был. (Д.Пригов) Век шествует путём своим дурацким. Не взрыв, не всхлип – хихиканье в конце. (Т.Кибиров) Стремление некоторых критиков увидеть в этой безысходности некую «гносеологическую перспективу» (Е.Добренко, В.Курищин) едва ли может быть оправданным. Отвечает сути вещей позиция критиков В.Кожинова, С.Носова, И.Роднянской, В.Словацкого, увидевших здесь «неизбежность однообразия», «тупиковую рефлективность». Для поэтов этого направления всё замкнулось на углублении разрушительного начала личности, они «корёжат русский стих, …ёрничают и пародируют классические тексты»57. Любая историческая эпоха с её противоборствующими началами вызывает к жизни несхожие, часто разнородные литературные явления. Но время отделяет подлинные ценности от преходящего и малозначительного;

истинное – от иллюзий и заблуждений. Совсем иной стиль авторского поведения в той среде, которую создаёт возрождающаяся духовная поэзия. В 1980-1990-е годы и в начале нового века в русле этой традиции активно работают З.Миркина, Никонычев Ю. Юродивый русской поэзии // Книжное обозрение. – 1999. - №51. – с.5.

Л.Миллер, С.Аверинцев, В.Блаженных, Ю.Кублановский, иеромонах Роман, Н.Веселовская и другие. Их объединяет традиционно-религиозное, близкое к каноническому понимание места человека в мире. Поэт в их стихах не претендует на какую-то особую «выделенность»: «Поэзия – не гордый взлёт, // а лишь неловкое старанье, // всегда неточный перевод // того бездонного молчанья» (З.Миркина). «Неловкое старанье» в этих стихах очень точно передаёт христианское самоопределение поэта. Духовным традициям нашего народа посвящены стихотворения Н.Веселовской из цикла «Святая Русь»: Быть иль не быть? Вопрос издревле главный. Но не поглотит разума разлад, Пока под сводом церкви православной Молящиеся женщины стоят. «Разлад» в душе и разуме русского человека явление временное, верит поэт, и не определяет наше будущее, ибо «Сгоравшая едва ли не дотла, // Бывала Русь // подавленной и скорбной, // Но сломленной // вовеки не была». Кризис общественных настроений, отразившийся в современном искусстве слова, не заглушил социально-идеологический пафос, присущий русской поэтической традиции. Немало талантливых стихов посвящено современности. Они пронизаны душевной болью за судьбу отечества. Такова поэзия «любимых детей державы» В.Верстакова, В.Лапшина, А.Логинова, Ю.Кабанкова, Д.Нечаенко, М.Шелехова, В.Артёмова, С.Сырневой, Н.Шипилова.58 В этом ряду - и гражданская лирика В.Сорокина: Всё устроено очень хитро Или просто задумано спьяна: В переходах гранитных метро Бьётся русское сердце баяна. (…) Внукам очи застлала метель, Потому и ценитель прогрессов Любимые дети державы. Русская поэзия на рубеже веков (сост. Л.Г.Баранова-Гонченко). – М., 2002.

Песню русскую спрятал в тоннель, А на сцену выпустил бесов. (…) Оккупировал Родину сброд, По планете кочующий лихо, А обобранный русский народ Замолчал оскорблённо и тихо. (…) Русская литература рубежа веков «в лучших своих образцах исполнена чувства трагизма, бунтарского пафоса и тесно соприкасается с политическими лабиринте интересами зеркал» общества»,59 (1997) Лирика» справедливо утверждает свет» «не Н.М.Федь и предлагает присмотреться к книгам стихотворений «В осенних Г.Тепловой, (1999) «Вечный Они Е.Николаевой, «Избранное. В.Орлова.

противопоставляют современности своё поэтическое кредо, а вовлекают её в свой мир, насыщенный взволнованностью».60 Глубокий нравственно-философский срез жизни воплощён в творчестве Галины Тепловой, плодотворно впитавшем достижения классики и литературы последних десятилетий, явившем красочное богатство и очарование образного языка, динамику чувств, раздумья о сущем, о вечном и о любви к России: Не суетись, душа! – Ты станешь птицей, Дождём, туманом, ветреной листвою, Целебным подорожником – и камнем, Лежащим при дороге, тьмой и светом, И гласом праха, и строкой Завета… Люби и веруй. И – молчи об этом. (…) Другою станет боль, другою – память, И жизнь – другая – вновь тебя обманет. И ты прозришь, что в мире бесконечном Всё было всем – и всё прибудет вечно. Отражение моментов обострения чувств свойственно лирике Елены Николаевой:

59 Федь Н.М. Опавшие листья. Русская литература конца ХХ века. - М.,2000. - с.223. Назв. соч., с.226.

И ничего, что позади Вся жизнь, и словно на исходе… Вдруг ощутишь, что дух свободен, И вечность жизни – впереди… Органическая, динамическая слитность лирического героя с окружающей средой, взволнованность и глубина переживаний, вера в будущее, музыкальность и напевность присущи поэзии названных авторов. Их творчество продолжает развивать и углублять классическую литературную традицию, которой был верен и Н.Рубцов. Воздействие творчества любого выдающегося писателя, каковы бы ни были его связи с современной литературой, не ограничиваются тем периодом, когда он жил и творил. В литературе и других видах искусства нередки явления, когда вначале популярные произведения быстро тускнеют и перестают вызывать серьёзный отклик у читателей и зрителей. Часто интерес ко многим художественным созданиям с течением времени не только не уменьшается, но в огромной степени возрастает. Это происходит с настоящими произведениями искусства. Таково творчество Н.Рубцова. Оно изначально было обращено к национальным духовным ценностям, истинно патриотично. Закономерно, что классические произведения осознаются и выявляются постепенно, их истинное место и значение предстаёт лишь на фоне исторического опыта народа. Эстетическая ценность «определяется по тому, могут ли они быть «мерой вещей» в масштабах национальной или мировой литературы».61 Не случайно Обратим духовная, внимание нравственная, на эстетическая ценность поэзии выступает как характеристика и критерий личности героя литературы. художественное исследование духовного, Троицкий В.Ю. Духовность слова. - М., 2001. - с.82.

душевного, нравственного движения главного героя в философском романе А.В.Ларионова «Рок». Многие страницы сочинений этого романиста озарены чарующим светом поэзии. Не является исключением и названное произведение. Здесь своеобразно – через личностное восприятие героев – представлена история русской классической литературы. Стихи А.С.Пушкина и поэтов севера Н.Рубцова, С.Орлова, О.Фокиной, размышления о жизни и творчестве Л.Толстого, М.Шолохова, Ю.Бондарева и других классиков литературы «вплетаются» в художественный мир романа, отражая ощущения, сомнения, глубокие душевные переживания героев. Движение мысли писателя «идёт вглубь и проникает в существо жизнеощущения современника с его бедами, неуверенностью в себе, духовной подавленностью, а порою и чувством безысходности».62 Писателю присущ принцип изображения деятельной стороны жизни, напряжённое внимание к процессу роста самосознания человека, а поэтому – и художественное исследование обстоятельств, влияющих на формирование мироощущения и качеств человеческой личности. Тайну жизни, смысл прожитых лет раскрывает главному герою именно поэзия Николая Рубцова. Название заключительной части «Рока» – «До тихого креста» – является строкой его стихотворения, которая «предсказывает» судьбу Кирилла Марковича Легостаева и призывает вспомнить духовный завет поэта: До конца, До тихого креста Пусть душа Останется чиста! («До конца») Да, лирика Н.М.Рубцова способна поддержать человека в моменты душевного надлома, когда потребность в духовной пище ощущается Федь Н. Опавшие листья. Русская литература конца ХХ века. - М.,2000. - С.297.

особенно остро. Эта мысль ярко и убедительно доказана в романе. «Но хочется как-то сразу // Жить в городе и в селе» – слова простые, понятные русскому человеку, видевшему своими глазами «угасание» деревни, пробудили интерес Кирилла Легостаева к поэзии земляка-северянина. Правдоискатель, жаждавший победить зло, на закате жизни открывает «свою истину» именно здесь, в истинно русском поэтическом мире: « “Все уйдём. Но суть не в этом…” Останется дело твоих рук, ума и души. В этом суть». Заключительные главы «Рока» содержат своеобразный эстетикофункциональный анализ современной героям русской поэзии. Устами Настеньки автор предельно чётко, более в научно-публицистическом стиле, обычно не свойственном художественному произведению, определяет отличие близкой и понятной семье Легостаевых лирики Н.Рубцова от выступлений «дикторов на дежурстве», «назойливых громогласов» подчёркивает Е.Евтушенко, величие и А.Вознесенского, Р.Рождественского, ценность эстетико-нравственную художественного наследия Поэта: «Они пишут как будто переводные стихи. Да и интересны только сами по себе, у них даже сердечная боль для себя, других она не ранит… А Рубцов – истинный поэт. «Так тревожно в час перед набегом кромешной тьмы без жизни и следа, как будто солнце красное над снегом, огромное погасло навсегда...» Это каждый пережил, и сколько ещё людей вздрогнет в минуту расставания с солнцем… Меня волнует согласованность музыки и мысли, красоты образа и точность выбранного слова. Стихи должны звучать как молитва, не случайно Пушкин написал стихотворение на молитву Ефрема Сирина (…) Стихи Пушкина - это утешение души, наши молитвы. А ныне у поэтов всё наоборот – у них есть и житейское волнение, и корысть, и жесточайшие битвы, нет только звуков сладких и молитв. Вот почему я люблю Рубцова – у него поэтическое предназначение – Пушкинское». 63 Отзывается в сердцах людей через столетия именно такая – истинная Поэзия. Герои А.В.Ларионова болезненно нуждаются в молитвах, хотя убеждены, что в Бога «не веруют». Сам Легостаев обретает душевное спокойствие в мире поэзии неизвестного ему ранее «кудесника слова» Николая Рубцова: «Вот она, молитва, вот утешение перед смертью, какие простые и ясные слова. Всё было весёлым вначале, всё стало печальным в конце… Смирись, человек! Права Настюшка, его слова, как живая душа с того света, кличет и успокаивает, подбадривая перед дальней дорогой»;

«Вот оно, слово человечье, как может умягчить боль, страдание, внести согласие даже в самое несогласуемое… Душой принять неизбежность угасания…» Восхищаясь стихами Н.Рубцова, поймав «молитвенную мелодию ветра», в последний день жизни он размышляет: «Как хорошо, как верно. Почему же мне не дал Бог такой ясности в слове, такой чистоты чувств?» Это и есть взгляд в глубину души, оценка жизни, подсознательная вера и неосознанное раскаяние. Пётр Конобеев в глубине души признаёт существование Высшей силы. Он уверен, что его безмятежную жизнь уже ничто не способно «омрачить, разве что только Всемогущая, Всевышняя, та, что никого не оставляет без своего внимания…Но думать ему об этом не хочется». Ефимья, жена главного героя, чувствует, что у природы, как у любой красоты, есть создатель: «Мы все в этом мире зависимы, и звери, и люди, и леса, и реки…Как же это могло случиться без волшебства творца? Кто же это создал всё вокруг нас с таким удовольствием, радостью? (…) Само по себе только зло возникает в нас, а красота руками и умом создаётся, пусть высшего, недоступного нашему пониманию творца». Показанная А.В.Ларионовым глубинная вера в жизнь души, высшую справедливость, Ларионов А.В. Рок: Роман. – М., 2002. – с.594-595.

добро, любовь при внешнем отказе от православия была свойственна советским людям и в том числе Н.М.Рубцову. Этим близок поэт и своим современникам, и нам, читателям ХХ1 века. Ключевые звенья «жизненного действа», сведённые в единую образную цепь, представлены в романе в типическом свете, как взгляд «изнутри» на реальность русской действительности 80-90-х годов. Сюжетная мысль «Рока», подчёркивается в послесловии к роману, сопряжена в сущности «с темой распада русского мира, убыванием из него истинно национального содержания, крошением русской души, столкнувшейся на исходе ХХ столетия с явлениями всеобщего людского раздора и «духовного паралича»».64 Безусловно, но вместе с тем сильна вера автора в будущее нашего народа, в его прозрение, ведь мелькнула в конце романа мысль правдоискателя Легостаева о том, что «воистину, неисповедимы пути Господни», а дети «лучше нас, добрее, чище, независимее»… Символично и то, что о Николае Рубцове главный герой узнал от любящего и тонко чувствующего поэзию «поколения детей». Так убеждённо и убедительно автор романа раскрывает метатекст Поэзии, её историческую ценность и силу прозрения человека на пути к Истине, на пути поиска смысла жизни. «Всего прочнее на земле печаль…» – мог бы повторить Н.Рубцов вслед за Анной Ахматовой. В его лирике преобладает грустная интонация, но открываются не только горечь утраты, недоумение, гнев, ужас, а прежде всего радость жизни, спокойная уверенность и умиротворение. Поэзия Н.М.Рубцова «заражает» светлой верой в Добро, Любовь, Справедливость. Пробуждает в человеке внутреннее чувство душевной гармонии.

Неженец Н.И. Русская трагедия. Послесловие. // Ларионов А.В. Рок: Роман. – М., 2002. - с.620-621.

Н.М.Рубцов принадлежал к тому поколению людей, детство которых пришлось на военные годы. Сиротство, голод, холод, тоска по домашнему уюту, скитания по стране – всё это пришлось пережить поэту. В таких условиях душа человека или глохнет совсем и превращается в камень, или становится болезненно чувствительной и ранимой. Тоска одиночества знакома Н.Рубцову, но не найти в его стихах жалоб на жизнь, злости на неё. «Инстинктом истинного поэта Николай Рубцов знал, что в поэзию нельзя безнаказанно и желчное, впускать что порой всё тёмное, озлобленное, человеком, измордованное овладевает подчёркивает С.Куняев. – Он знал главную истину – душа поэта на то и дана ему, чтобы высветлять и очищать жизнь, обнаруживая в ней духовный смысл и принимая на себя несовершенство мира».65 Именно «инстинкт истинного поэта» позволил Н.Рубцову при всех жизненных трудностях увидеть и воплотить в своём творчестве светлое, продуктивное, созидательное чувство жизни, способность «работать жизнь» (А.Платонов). Общение с его поэзией это всегда прикосновение к вечным человеческим ценностям, национальной культуре и миру русской души. Лучшие стихи ставят имя Н.М.Рубцова в первый ряд имён русских поэтов ХХ века. Тоска по утраченному таланту Н.Рубцова, поиск его Музы в современной жизни слышатся в поэзии наших дней. К примеру, стихотворение В.Тарасовой: У тебя фамилия из ран, А душа – как русская гармошка Растянулась по полям. Ты пьян. Плачешь о берёзовых серёжках. Да не просто пьян – ты захмелел От любви к закатам на холмах. - Эй, вернись! Ведь ты нам не допел. - Эй, ещё про огоньки в домах! Эхо бродит из села в село.

Куняев С. Огонь, мерцающий в сосуде. – М.. 1986. – 128-129.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.