WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи ТЕМЕРЬЯН АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ В ТРАНСФОРМИРУЮЩЕМСЯ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

• Отношение к политическим силам в стране. 5) Важнейшим средством легитимации и делигитимации политической власти в переходном обществе является этническая идентичность, поскольку она легитимирует деятельность национальных элит и создает необходимые предпосылки для этнополитической социализации и мобилизации. Идентичность является одним из важнейших механизмов личностного освоения социально-политической действительности, лежащего в основе формирования системы личностных смыслов. В соответствии с субъективно определяемыми идентификациями человек организует и направляет свое поведение. Этническая идентичность выступает мощным фактором политической социализации, формирования этнических групп и их социальных связей. В этой связи, распространенность определенной групповой индентификации (в частности, этнической) может стать и одним из факторов прогноза возможного направления политического развития социума.

ГЛАВА II. РОЛЬ И МЕСТО ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ 2.1. Социализация как институциональный процесс: базовые элементы и их значение В условиях кризисного, переходного состояния общества, при смене типов политической культуры возникают серьезные проблемы сохранения и передачи политического опыта, преемственности политических институтов, норм и ценностей. Именно это и наблюдается сегодня в России. В стране одновременно изменились и политическая, и экономическая системы, возник идеологический вакуум, подверглись глубокой коррозии базовые ценности. Россия существует теперь в новых границах, экономический потенциал ее заметно изменился после распада СССР. В условиях трансформации политической системы в России, возрастает роль и значение политической социализации, результатом которой должна быть новая политическая культура населения. В СССР мы имели стабильную интегрированную непротиворечивую политическую культуру общества, групп, граждан за счет эффективной социализации через семью, школу, вузы, средства массовой информации, общественные организации и, наконец, КПСС. Именно эти социальные и политические институты и есть институты политической социализации. Однако эффективность политической социализации в то время обеспечивалась жесточайшим контролем в отношении институтов социализации. При изменении, трансформации политической системы коренным образом изменяется и политическая социализация. Верным является и обратное утверждение о том, что успех преобразования политической системы обеспечивается эффективной социализацией. У. Росенбаум выделяет тезис о том, что все правительства контролируют институты социализации. Их цель - создать массовую политическую культуру, совместимую с режимом. И когда это достигается, то сохранить эту культуру. Если в обществе, происходят большие изменения (например, коммунистический режим превращается в некоммунистический), то элита модернизируется и стремится переориентировать политическую культуру через реформу образования на новые идеалы и ценности, в надежде обеспечить, таким образом, политический порядок.1 Институты социализации – это система специально созданных или естественно сложившихся учреждений и организаций, функционирование которых направлено на развитие индивидов, прежде всего путем образования и воспитания.2 В политологической литературе институты политической социализации определяются как «посредники» приобщения личности к политике. В государственно-организованном обществе подавляющее большинство учреждений и органов, именуемых институтами социализации, имеет правовой статус, хотя, в принципе, они могут быть как государственными, так и самодеятельными. Процесс политической социализации проходит поэтапно, по стадиям, что обусловлено возрастными изменениями личности. На каждом этапе развития личности приоритетное значение имеют разные институты. В этой связи, предпримем попытку классифицировать институты политической социализации по группам, на основе их влияние на личность в разные периоды ее жизнедеятельности. К первой группе отнесем институты, обеспечивающие первоначальное развитие природных свойств человека. Эту группу составляют семья и дошкольные детские учреждения (от рождения до 6 - 7 лет). Это период ранней социализации. Вторую группу институтов социализации образуют институты обучения (с 6 - 7 лет до, примерно, 18 - 25 лет). За это время люди достигают умственной зрелости, приобретают основные социальные качества, и в связи с См.: Rosenbaum W. Political culure. - N.Y., 1975. - P.19. См.: Общая и прикладная политология / Под общ. ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. – М.,1997. – С. 717.

2 этим признаются полностью дееспособными. Это подготовительная фаза жизненного пути. Поскольку основным видом предметной деятельности является учение, постольку индивид в процессе общеобразовательного и профессионального обучения, а также сопутствующего этому нравственного воспитания, выступает пока преимущественно в качестве созерцателя и меньше всего в качестве деятеля. Третья группа институтов социализации охватывает период жизнедеятельности зрелых людей – уже личностей в полном смысле этого слова. Его границами можно считать, с одной стороны, начало практической деятельности, с другой – окончание ее. Кратко охарактеризуем основные этапы процесса политической социализации личности. В современном обществе он начинается буквально с рождения. Речь, конечно, не идет об освоении политических понятий или ролей. Но уже в первые годы жизни ребенок знакомится с конфигурацией властных отношений в семье, что в последствии скажется на восприятии этим человеком власти в государстве. К 3 — 4 годам ребенок приобретает и первые сведения собственно о политике через семью, ближайших родственников и средства массовой информации. Позже, если он идет в детский сад, происходит его знакомство с официальными политическими ценностями, транслируемыми через детскую литературу, песни, праздники и т.д. С началом школьного обучения начинается новая стадия политической социализации. В любой политической системе (авторитарной или демократической) школа является одним из важнейших институтов политического воздействия на будущих граждан. Через учителей и учебники, детские и юношеские политические организации, через неформальные объединения и другие факторы ребенок приобщается как к официальным, так и к оппозиционным политическим идеям. Следовательно, начальный этап социализации личности, ее становление, характеризуется закладкой мотивационной основы для последующей деятельности: знакомство личности с первичными элементарными знаниями об обществе, формирование общих представлений и настроений. В основе процесса политической социализации на начальной стадии лежит иррациональное постижение действительности. Поэтому очень важно, чтобы первоначальная социализация не включала в себя систему идеологизированных образов, жестких идейных постулатов и понятий. Юношеский этап политической социализации характеризуется включением новых институтов. На этой стадии усиливается влияние неформальных групп, молодежной субкультуры в целом с ее особым языком, символами, ценностями, которые нередко противоречат ценностям «взрослой» политики. Молодежный культурный андеграунд в нашей стране в 60 — 90-е годы, как до этого в Европе и Америке, дал не только новое движение в музыке и живописи, театре и литературе, но и послужил каналом проникновения новых политических ценностей, оппозиционных официальным. Университеты всегда служили не только образовательным целям, но и были территорией, на которой существует неформальная молодежная культура. Политические психологи традиционно подчеркивают важность раннего семейного этапа для становления политического профиля личности. Ряд исследователей вслед за Э. Эриксоном дополняют эту концепцию, указывая на значение юношеского этапа как времени политического самоопределения, которое происходит уже не как пассивное впитывание семейных ценностей, а как самостоятельный выбор позиции, своего рода второе рождение. Многие политики обрели свою судьбу не под влиянием первичной политической социализации, а именно в юности (Э. Рузвельт, Б. Шоу, М. Лютер и А. Гитлер). Политическая социализация не завершается с получением паспорта, она продолжается всю жизнь. Этапы и стадии дальнейшего политического развития определяются не только собственно возрастными изменениями, но освоением новых политических ролей, опытом личного участия. Базовые представления человека о политике, его политическая картина мира может меняться, корректироваться, но ее основные параметры фиксируются в структуре личности. В случаях дисфункций системы, затрудняющих переда чу политических ценностей (прежде всего официальных) новым поколениям и дезориентирующих уже сложившихся граждан, у последних происходит возврат к ранним, базовым представлениям, полученным на этапе первичной социализации.1 Наряду с этим, на очередном этапе политической социализации, приходящимся на возраст от 16 до 30 лет, молодые люди получают право участвовать в выборах и быть избранными в различные представительные органы, что влияет на их отношение к политике. Они также получают более глубокие познания в области политики благодаря учебе в институте, последующей профессиональной деятельности и т.д. А.В. Макеев называет этот этап политической социализации этапом активной деятельности, который определяется наличием самостоятельного интереса к политике, выбором и принятием определенной политической ориентации, формированием рационально-мотивационной основы поведения. На данном этапе личность способна к самостоятельному производству различного рода ценностей, установок и норм. Устойчивая и целостная политическая социализация совпадает по времени с периодом активной трудовой и общественно-политической деятельности. Политическая сущность человека реализуется именно в этот период, а его политические качества определяются не только широтой информированности, но, прежде всего глубиной политических знаний, развитостью политического мышления, устойчивостью ценностных ориентации и установок. Политическая социализация продолжается и в зрелом возрасте. На их политическое поведение, кроме общих факторов, в значительной степени влияют жизненный опыт, наличие детей, устоявшиеся политические ориентации. Они могут глубоко понимать изменчивые и противоречивые общественные события, вносить необходимые корректировки в свои политические взгляды и поведение.

См.: Ануфриев Е.А. Политическая социализация личности как проблема современной политологии // Вестник МГУ. – Сер. 18. - Социология и политология. - 1997. - №3. - С. 34. 2 См.: Макеев А.В. Политология. – М., 2000. – С. 247.

Социализирующие факторы воздействуют и на людей пенсионного возраста. Некоторые из них начинают живее, чем прежде, интересоваться политическими событиями. Многие пенсионеры получают определенное удовлетворение от возможности хотя бы минимального участия в общественной жизни, передачи своего политического, жизненного опыта молодежи. 1 Этот этап Макеев А.В. определяет как этап социальной и политической зрелости, связывая его с развитием характеристик предшествующей стадии политической социализации. В этот период все большую роль в политической ориентации личности играет накопленный жизненный и политический опыт. На этапе зрелости проявляются способности к более глубокой оценке общественно-политических явлений и процессов. В этот: период неизбежно накапливается также определенный консерватизм в мышлении, ориентациях и поведении человека, что, впрочем, не является непреодолимым препятствием для внесения необходимых коррективов в понимание мира политики и определения своего места в нем.2 Исследователи феномена политической социализации (Ирхин Ю.В.,3 Малетин С.С.4 и др.) выделяют политические и неполитические институты социализации. К политическим институтам относятся характер и тип государственного устройства, политические институты, партии и движения, а к неполитическим – семья, учреждения системы образования, «группы равных», армия, религиозные институты, средства массовой коммуникации. В реальной жизни действие политических и неполитических институтов тесно переплетено, они оказывают сложное, многостороннее и многофакторное воздействие на человека. Будучи специализированными политическими структурами, существующими как в демократических, так и в недемократических системах, по1 См.: См.: 3 См.: 4 См.:

Ирхин Ю.В., Зотов В.Д., Зотова Л.В. Политология. – М., 2001. – С. 303. Макеев А.В. Политология. – М., 2000. – С. 248. Ирхин Ю.В., Зотов В.Д., Зотова Л.В. Политология. – М., 2001. – С. 303. Малетин С.С. Политология. – Новосибирск, 1998.

литические партии играют важную роль в политической социализации. Политические партии пытаются сформировать проблемные предпочтения, пробудить к политической жизни равнодушных, найти новые проблемы, позволяющие мобилизовать поддержку. Партийные лидеры и ораторы обеспечивают общественность непрерывным потоком информации по наиболее острым политическим вопросам. Представители партийных организаций постоянно общаются с избирателями по почте или телефону;

во многих странах партийные активисты приходят к избирателям домой. Каждые несколько лет в демократических системах происходят выборы, в ходе которых партии отчитываются за свою прошлую деятельность и обсуждают политическое будущее страны. Выборы могут служить общенациональными уроками гражданского воспитания, где учителями являются партии. В состязательных политических системах партийная социализация способна оказаться разобщающей силой. Стремясь заручиться поддержкой избирателей, партийные лидеры могут апеллировать к классовым, языковым, религиозным и этническим различиям, тем самым стимулируя их осознание гражданами. Руководство доиндустриальных стран часто выступает против конкурентных партий, опасаясь того, что они будут сеять раздоры. Хотя подобная озабоченность иногда бывает искренней, в ней отражены и своекорыстные интересы правительственных лидеров. В современном мире, где все громче звучат голоса в пользу установления многопартийных систем, ее становится все труднее оправдать. Авторитарные правительства часто используют господствующую партию, пытаясь привить гражданам общие для всех установки на национальное единство, поддержку правительства и идеологическое согласие. Сочетание однопартийной системы и контроля над средствами массовой информации весьма эффективно: средства массовой информации преподносят единую точку зрения, а партийные активисты укрепляют подобный взгляд на вещи путем прямого вовлечения граждан. Однако, как показали события последних лет в Восточной Европе и России, когда речь идет о формировании осно вополагающих установок, многолетняя направленная социализация через СМИ и партию не может конкурировать с личным опытом граждан.1 В современных обществах вследствие широкого размаха правительственной активности граждане часто соприкасаются с различного рода государственными структурами. Чаще всего мы контактируем с налоговыми властями, школьными чиновниками и правоохранительными органами. Подобный личный опыт является мощным социализационным фактором, который усиливает или «смазывает» образы, преподносимые другими агентами социализации. Вне зависимости от того, сколь бы позитивный взгляд на политическую систему не воспитывался школой, граждане, которые в своей повседневной жизни сталкиваются совсем с иным положением вещей, скорее всего, поменяют свои исходные представления о ней. На процесс формирования определенных ценностей и образцов политического, гражданского поведения воздействие оказывают также политические символы, ритуалы и политические церемонии. Умелое использование политической символики придает эмоциональный накал восприятию политических знаний, постижению исторических свершений, пробуждает чувство гордости за свое Отечество. Имеющие очень высокое значение детские и молодежные организации в настоящее время в России не являются столь значимыми институтами политической социализации молодого поколения. Более того, общество не может предложить такого рода организациям ни четких ориентиров, ни материальной поддержки. Сейчас многие работники системы образования высказывают мнение, что общественные организации вполне могли бы действовать в рамках школы, поскольку детям и подросткам нужен свой круг общения, самым массовым из которых является школа. В последнее десятилетие детские и юношеские общественно-политические организации как бы вытеснены за пределы школы. В этой связи предлагаются разные варианты доСм.: Алмонд Г., Пауэлл Дж., Стром К., Далтон Р. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор / Сокр. пер. с англ. А.С. Богдановского, Л.А. Галкиной;

Под ред. М.В. Ильина, А.Ю. Мельвиля. – М., 2002. – С.114.

говорных отношений между школами и детскими и юношескими общественными организациями. Общественные группы, образующие гражданское общество играют важную роль в политической социализации взрослых. К их числу относятся этнические организации, братства, гражданские ассоциации (типа ассоциаций родителей и учителей) и проблемные группы (такие как ассоциаций налогоплательщиков и экологических объединений). Подобные группы создают ценные образцы политического поведения для своих членов и пытаются закрепить особые социальные и политические ориентации. В любом обществе индивиды подвергаются воздействию и неполитических институтов и организаций, влияющих на политические установки. Некоторые из таких институтов и организаций, такие как, например, уроки гражданского обучения в школе, являются прямыми источниками политического образования, специально предназначенными для достижения этой цели. Другие, такие, как группа, с которой проводится досуг, или трудовой коллектив, как правило, воздействуют на политическую социализацию косвенным образом. Прямое и косвенное влияние семьи — первого источника политической социализации, с которым сталкивается индивид, — глубоко и устойчиво. На первом этапе политической социализации важнейшая роль семьи, заключается в формировании у ребенка психологической основы политических ориентаций, установок и моделей политического поведения. Именно семья на долгое время остается основным источником социализирующей информации. Семья оказывает ощутимое воздействие на формирование установок по отношению к власти. Участие в семейном принятии решений способно усилить у ребенка ощущение политической компетентности, обеспечивая необходимые для политического взаимодействия навыки и стимулируя активное включение в политическую систему во взрослом возрасте. Аналогич ным образом, слепое повиновение решениям родителей может выработать у ребенка предрасположенность к выполнению роли политического подданного. Семья также формирует будущие политические установки, определяя место индивида в обширном социальном мире, устанавливая его этнические, языковые, классовые и религиозные связи и направляя его профессиональные и экономические устремления.1 В странах с довольно стабильной политической системой (США, Великобритания) существует сильная корреляция политических ориентаций детей и их родителей. Воспитываясь в семье, ребенок рано входит в контакт и с другими агентами политической социализации. Сначала это детские дошкольные учреждения, а затем и школа, которая играет не менее важную роль, чем семья в процессе политического становления личности. В.И. Жуков и Б.И. Краснов утверждают, что «детские годы считаются очень важными для политической социализации. Ведь политический мир ребенка начинает формироваться еще до того, как он поступает в школу. Уже в детские годы ребенок спрашивает родителей о роли полицейских, солдат, президента. Он интересуется тем, кто собирает налоги и кто платит отцу, почему его отец и мать вынуждены подчиняться полицейскому, что такое флаг и герб страны и т.д. Исследование американских политологов показали, что «президент» и «полицейский» являются первыми терминами, которые ребенок четко определяет и осознает. Отсюда делается вывод, что персонализация политической власти имеет важное значение для привития ребенку чувства симпатии к политической системе в период перехода от детства к юности. Считается, что семья основная ячейка социализации ребенка. Она влияет не только на его политические ориентации, но и формирует активного или пассивного участника политического процесса. Большин См.: Алмонд Г., Пауэлл Дж., Стром К., Далтон Р. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор / Сокр. пер. с англ. А.С. Богдановского, Л.А. Галкиной;

Под ред. М.В. Ильина, А.Ю. Мельвиля. – М., 2002. – С. 107.

ство биографов американских президентов указывают, например, на влияние семьи в их воспитании»1. В России семья как социальный институт переживает критический период. Передача от поколения к поколению социально-политического опыта, основных норм и ценностей в переходное время протекает особенно болезненно. Среди представителей среднего и особенно старшего поколения преобладают прежние ценностно-политические ориентации, традиционные стереотипы политического мышления и поведения, что неизбежно вступает в противоречие со многими устремлениями и установками подрастающего поколения. Младшие же поколение с присущим ему максимализмом стремится вырваться из-под власти старших и в семье, и в обществе. Подрастающее поколение лучше адаптируется к новым социально-политическим реалиям, и происходит разрыв поколений. Стабильность социально-политического развития страны возможна лишь в сочетании новаций и традиций как взаимосвязанных сторон культуры общества. В противном случае Россия в очередной раз может пережить национальную трагедию. Статистические данные и результаты социологических исследований в России подтверждают факт ослабления социализирующей функции семьи. В постсоветском российском обществе существенно повышается уровень разводов, увеличивается количество неполных семей, происходит перераспределение ролей в семье, общение ребенка с родителями существенно сокращается из-за нехватки времени (родители заняты на нескольких работах). Все больше детей оказываются в состояниях социальной сепарации и депривации. Система ценностей, которые семья передает молодому поколению, также меняется. Это поляризует существующие различия в социально-политических ценностях различных возрастных когорт, усугубляет генерационный разрыв. Общая и прикладная политология / Под общ. Ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. – М., 1997. – С. 717 – 718. 2 См.: Самаркина И.В. Школьный учебник в процессе политической социализации в постсоветской России: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 2002. – С.14.

По мнению Ю. Афонина,1 потенциал семьи как института политической социализации резко снизился еще и в связи с тем, что старшие поколения сейчас сами в значительной степени дезориентированы. После целенаправленной дискредитации ценностей социализма, после того как обещания капиталистического рая обернулись социальной катастрофой, многократно обманутые люди не верят уже никому и ничему. И уж если в семье заходит разговор о политике, то ребёнок, скорее всего, услышит фразы типа: «все политики думают только о себе», «что ходить на выборы – от наших голосов всё равно ничего не зависит». Ясно, что из такой семьи вряд ли выйдет политически активный человек. Воспитываясь в семье, ребенок рано входит в контакт и с другими институтами политической социализации. Сначала это детские дошкольные учреждения, а затем и школа, которые играют не менее важную роль, чем семья в процессе политического становления личности. Они не только дополняют, но и в чем-то могут перестраивать политическую информацию, полученную ребенком в семье. До самого последнего времени сама организация жизни детей в дошкольных образовательных учреждениях (детских садах) была обусловлена тем, что они являлись государственными учреждениями. Программа воспитательной работы была для всех единой. Содержание даже игровых занятий с детьми определялось под тщательным идеологическим контролем официальной идеологии. Дети учили песни и стихи с дозированным политическим наполнением. Результатом такой социализации были более или менее однородные политические представления всей массы населения, обеспечивающие политическое единство системы и ее контроль над гражданами. Можно спорить, хорошо или плохо эти социальные институты выполняли возложенные на них функции, но результатом была позитивная и непротиворечивая картина политического мира, усваиваемая ребенком с детства. За последние годы ситуация стала принципиально иной. Как свидетельствуют психологи, среди этих изменений в процессе социализации чеСм.: Афонин Ю. Спланированное равнодушие. Слово о своем поколении. - М.,2001. - С. 87.

рез детские учреждения ребенок получает, во-первых, противоречивые, вовторых, неустойчивые и разнонаправленные представления о мире в целом и о политическом мире в частности. В процессе перестройки были не только приобретения, но и потери, которые, в частности, коснулись младших членов общества. Они входят в мир, лишенный не только стабильности, которая им необходима для правильного формирования личности, но и идеалов. Природа детства оказалась «консервативной» в неполитическом смысле этого слова. Она сопротивляется изменениям. А образовательные институты испытывают растерянность, по поводу того, как они могут выполнять свою воспитательную миссию. Педагоги, как и большая часть населения страны, потеряв прежнюю систему политических ценностей, не получили в замен новой. Выработать же ее в одиночку каждый человек не в состоянии.1 Системы образования является социализирующим ресурсом государственной власти. В индустриальном обществе социализирующие функции, в том числе и функции политической социализации, семьи перераспределяются в пользу школы, которая становится необходимой ступенькой в процессе социализации, в том числе, политической социализации. Система образования - важнейший институт политической социализации, посредством которого государство может и должно управлять процессами социализации с целью построения стабильного демократического общества. Политическая социализация продолжается на протяжении всей жизни человека, но важнейшие этапы этого процесса приходятся на то время, когда человек активно включен в сферу системы образования (младшая школа, средняя школа, среднее профессиональное образование, высшее образование). В школе политическая социализация осуществляется по двум направлениям. В рамках первого направления осуществляется прямая политическая социализация через преподавание гуманитарных дисциплин, где расска См.: Шестопал Е.Б. Политическая психология // http: // shulenina. Ru.

зывается о принципах политического устройства страны, объясняются права и обязанности граждан. Формировавшаяся долгие годы в России система школьного и внешкольного образования разрушилась. Мало осталось детских кружков, студий. Практически бездействуют некогда массовые детские и молодежные организации, занимавшиеся ранее патриотическим воспитанием молодого поколения. Миллионы детей оказались предоставленными сами себе. Образовавшийся вакуум породил безнадзорность и беспризорность детей и подростков, привел к чудовищному росту преступности, к наркомании среди подростков, к ценностной дезориентации подрастающих поколений. В последнее время восстанавливается деятельность детских и юношеских организаций. Возрождается традиция скаутского движения. Под эгидой милицейских и армейских подразделений начали действовать военноспортивные и военно-патриотические лагеря, в том числе и для трудных подростков. Лидеры детских организаций, учителя, воспитатели в лагерях оказывают немалое влияние на формирование личности ребенка. При этом социализация, осуществляемая в школе, в среде сверстников может существенно отличаться от домашнего воспитания. Как положительный опыт в формировании у подрастающего поколения гражданских качеств следует отметить, что изданы новые учебники по общественным дисциплинам, в школе введен курс «Граждановедение». Реформа образования включает в себя изменение содержания и структуры гуманитарных дисциплин в школах и вузах. Однако новые ценности и нормы не возникают лишь под влиянием новых учебников и учебных программ. Результат в значительной степени зависит от состава учителей и педагогов, а они в большинстве своем остаются носителями прежней, советской политической культуры. Большинство взрослых воспроизводит политические ориентации, полученные в детстве.1 И учителя не являются исключением. Процесс изменения ориентиров политической социализации в системе См.: Rosenbaum W. Political culure. – N.Y., 1975. – P. 15.

образования идет в основном стихийно. А, следовательно, возрастает вклад иных каналов политической социализации. Важное значение в процессе политической социализации имеет «неформального» обучения школьников политическим ценностям. Это так называемая внеурочная деятельность школьников: участие во всякого рода организациях, мероприятиях необязательного характера. Исследователи полагают, что такая деятельность вырабатывает определенные черты: ответственность, активность, веру в существующие ценности и другие, необходимые для политического участия в будущем. Исследования, проведенные в ряде школ России,1 показали, что, чем выше степень участия школьников во внеурочной деятельности, тем развитее они оценивают правительство, партии, гражданство и т.п. При этом были выявлены следующие зависимости: 1) чем выше образовательный уровень родителей, тем чаще ученик участвует во внеурочной деятельности;

2) чем больше ученик участвует в такого рода деятельности, тем выше его сознание интегрировано со школьной системой;

3) чем больше ученик чувствует свое вхождение в систему школы, тем выше его социальная вера – ответственность;

4) чем выше его социальная ответственность, тем более положительно его отношение к политике. В рамках второго направления осуществляется латентная, опосредованная политическая социализация. Место школы в процессе политической социализации личности в значительной степени определяется характером политической системы общества. Например, школа в США по праву считается инструментом государственной политики. Американская школа, воспитывает молодых американцев в духе «американской» исключительности и мессианизма. Школьные программы призваны «американизировать» подростка, т.е. привить ему чувство преСм.: Общая и прикладная политология / Под общ. ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. – М., 1997. – С. 368.

данности американской политической системе, уважение к истории и традициям США. В то же время учащиеся американских школ с детства ориентируются на достижение согласия в сфере внутриполитических отношений. В Китае с ранних лет детей в школе воспитывают в духе безоговорочного уважения к политическим лидерам, официальной идеологии. Формирование подобных политических установок крайне важно для воспроизводства господствующей в обществе политической культуры и обеспечения стабильности функционирования политической системы. Таким образом, школа дают подросткам знания о политическом мире и той роли, которую они в нем играют, а также более конкретные представления о политических институтах и отношениях. Кроме того, школа передает существующие в обществе ценности и установки. Она может сыграть важную роль в формировании позиций относительно неписаных правил политической игры, в усвоении ценностей, касающихся долга перед обществом, и становлении неформальных политических связей. Школа способна укрепить привязанность к политической системе и предоставить общие символы (такие, как флаг или клятва верности), стимулирующие эмоциональную преданность системе. Когда появляется новая нация или в старой нации приходит к власти революционный режим, он, как правило, тут же обращается к школе как к средству вытеснения «устаревших» ценностей и символов и замены их новыми, более гармонирующими с новой идеологией. В современной системе российского среднего образования весьма разнообразно и содержательно представлена программа общественнополитических дисциплин, которые преподают в школе. Созданы такие интегральные курсы, призванные приобщить школьников к культуре гражданственности: «Граждановедение» для 5-7 классов, «Введение в обществоведение» для 8-9 классов, курс «Человек и общество» для 10-11 классов. В некоторых школах, лицеях и гимназиях вводятся также новые курсы, в которых излагаются основы права, политологии, социологии, психологии. Особое внимание в этих курсах уделяется государственному и политическому уст ройству Российской Федерации, реформам административной и политической системы страны, проблемам политических прав и свобод граждан, роли различных общественных организаций и т.д. Политической наукой уже накоплен немалый опыт по изучению эффективности политической социализации детей. Доказано, что полученные в детстве знания о политике оказывают существенное влияние на будущие воззрения и политическое поведение индивидов, а значит, и на функционирование политической системы общества в целом. Уже в детском возрасте складывается разное личное отношение к политике - либо как к процессу борьбы за господство, в ходе которой приемлемы самые разные методы и средства и возможны уступки в вопросах морали, либо как к законопослушному поведению и легитимной деятельности (возможно и формирование аполитичной личности). Важным институтом политической социализации является высшая школа. Студенческое движение в настоящее время оказывает значительное влияние на политическую жизнь страны. Важно отметить то обстоятельств, что сегодня идет процесс изменения социальной структуры студенчества. В последние годы появились требования студентов изменить программу обучения, поставить ее под контроль самих студентов, предоставить им право участвовать в управлении университетами и институтами. Чрезвычайно важным является тот факт, что студенты требуют введения новых курсов под их контролем, курсов, которые бы давали ответ на злободневные вопросы, объективно освещали бы проблемы современности, политические события в стране и мире. Студенты не ограничиваются в своих требованиях лишь областью образования. Радикальное студенческое движение несколько лет назад бросило вызов существующей системе в целом и отвергло основные ценности, на которых покоились тоталитарное общество и требовало проведения социальноэкономических и политических реформ. Однако, сегодня значительная часть студенчества отвергает и многие из основных ценностей, на которых базиру ется нарождающийся российский бизнес отношение между нанимателем и нанимаемым, погоню за наживой, несмотря на представления о привлекательности некоторых видов деятельности. Молодые люди приходят к убеждению, что бизнес слишком своекорыстен и слишком мало заинтересован в развитии общественного благосостояния.1 Весьма важную роль в политической социализации россиян всегда играла армия. Очень многогранной и в целом плодотворной была деятельность различных военно-спортивных и военно-патриотических организаций, в которую в той или иной степени были вовлечены миллионы людей. Армия обязана играть определенную роль в воспитании чувства гражданственности, патриотизма, преданности своей Родине. При активном участии воинских частей в стране возрождаются военно-исторические клубы. Ряд политиков заявляет о необходимости возрождения системы военно-патриотического воспитания. Реформирование армии, отказ от использования ее при разрешении внутренних конфликтов, обращение к героическому прошлому страны, образам выдающихся отечественных полководцев, многочисленным примерам беспредельного мужества защитников Отечества - все это должно сыграть положительную роль. Важно, чтобы в результате всех преобразований военнослужащие - от солдата до маршала - чувствовали себя полноправными гражданами своей страны, несущими ответственность за ее судьбу.2 Особым институтом политической социализации можно назвать религиозные институты. Существующие в мире религии являются носителями культурных и моральных ценностей, которые часто имеют выход на политику. Великие религиозные лидеры видели в себе учителей, и их последователи обычно пытаются повлиять на социализацию детей через школы, проповеди и религиозные службы. В российском обществе церковь четко определила свое место. Она отказалась от участия в политике - она стремится подняться над политической См.: Общая и прикладная политология / Под общ. ред. В.И. Жукова, Б.И. Краснова. – М., 1997. – С. 513. 2 См.: Малетин С.С. Политическая социализация // Политология. – Новосибирск, 1998.

борьбой и распрями, сконцентрировать внимание на решении проблем духовно-нравственного возрождения общества. Это встречает живой отклик в умах и сердцах людей. В настоящее время идет напряженный поиск оптимальной модели взаимоотношения между государством и религиозными объединениями. Очевидно, в современных условиях, когда в стране на десятилетия была практически утрачена живая традиция массовой религиозной деятельности, есть необходимость обратиться к мировому опыту. В большинстве стран Европы всеми способами стараются поддержать историческое вероисповедание граждан, хорошо понимая зависимость между традиционной религией и государственностью, четко осознавая, что от духовного единства в немалой степени зависит и сила государства. Это, например, такие страны как Греция, Ирландия, Швеция, Англия, Испания и др. В США все религиозные организации отстранены от светской жизни на фоне вероисповедного нейтралитета государства. Но это вовсе не означает отчуждения церкви от общества. Как отмечает американский исследователь Дж. Уилсон, «официальное отделение Церкви от Государства не является фактическим».1 Более того, в США есть социальное, и даже политическое, партнерство государства и религиозных кругов, прежде всего протестантских. Американское государство рассматривает религию как средство поддержания социального порядка и консенсуса в обществе. Слова «In God We Trust» («Мы полагаемся на Бога»), появившиеся в 1865 году на американских денежных знаках, стали национальным девизом. Многие политические и религиозные деятели активно проводят мысль, что быть верующим - означает быть хорошим гражданином, а участие в религиозной деятельности является признаком включенности в политическую систему страны. На местном уровне в церковный актив входят в основном представители среднего класса, активно проповедующего основные ценности американского общества и заинтересованного в сохранении его стабильности.

См.: Wilson J. Religion in American Society. The Effectiv Presence. – N.Y., 1978. – P. 211.

В отличие от модели, принятой в Соединенных Штатах, в большинстве наций существуют формальные связи между господствующей религией и правительством. В этих случаях религиозные ценности и государственный курс неизбежно накладываются друг на друга. Так, католические страны менее склонны проводить либеральную политику в отношении абортов, точно так же, как исламские правительства обеспечивают соблюдение жестких моральных норм. Там, где церковь постоянно проповедует ценности, которые, по крайней мере, частично расходятся с доминирующими в политической системе (примерами могут служить попытки американских фундаменталистов ввести молитву в школе или конфликт между исламскими фундаменталистами и светскими правительствами в Алжире и Египте), борьба по поводу социализации способна приобрести величайшую значимость в обществе. В подобных нациях религиозные субкультуры могут находиться в оппозиции к политическому курсу государства или даже к самому государству.1 Сегодня в России остро стоит вопрос о необходимости выработки действенной формы солидарности граждан страны независимо от их происхождения и положения. Многонациональный характер Российского государства сложился исторически. В этой связи представляется важной и перспективной трактовка российской надэтнической общности как согражданства и разработка национально-государственной доктрины. Она призвана объединить граждан страны и определить основные ориентиры общественного развития. Однако ряд общественных деятелей и ученых выступает против самой идеи создания национально-государственной доктрины. Изучение опыта других стран показывает, что там также сталкивались с аналогичными проблемами и небезуспешно их решали. В этой связи представляет интерес трактовка американскими исследователями понятия «гражданская религия» (civil religion). По словам Дж. Уилсона, «гражданская релиСм.: Алмонд Г., Пауэлл Дж., Стром К., Далтон Р. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор / Сокр. пер. с англ. А.С. Богдановского, Л.А. Галкиной;

Под ред. М.В. Ильина, А.Ю. Мельвиля. – М., 2002. – С. 110.

гия» рождается в гуще народной жизни и проявляется в приверженности ценностям и идеям, отражающим в повседневной жизни верность национальной цели, морали и традициям общества. По сути дела, «гражданская религия» - это своего рода интерпретация различных верований в свете политического опыта. Итак, многие виды религиозных институтов предлагают чрезвычайно полезные нравственные и этические нормы, которые так часто нужны людям, чтобы делать выбор в сложных обществах. Религиозная принадлежность нередко бывает источником партийных предпочтений, которыми люди могут руководствоваться и при принятии других политических решений. Таким образом, хотя во многих странах посещаемость церковных служб падает, политическая значимость религии сохраняется. Важными социальными единицами, формирующими политические установки, по мнению зарубежных исследователей (Алмонд Г., Пауэр Дж., Стром К., Далтон Р.) являются «группы равных». К ним относятся детские прогулочные группы, компании друзей, школьные и институтские братства, а также небольшие трудовые коллективы, члены которых тесно связаны между собой и имеют примерно равный статус. Группы равных могут принимать самые разнообразные формы: это и несколько регулярно встречающихся в парке мам в России, и уличные шайки в Бразилии, и группа администраторов с Уолл-стрит, являющихся членами одного клуба. Группы равных социализируют своих членов, побуждая или заставляя их придерживаться принятых в группе установок и моделей поведения. Люди часто усваивают систему взглядов своих сотоварищей по группе потому, что любят и уважают их, либо потому, что хотят быть такими, как они. Индивид может начать интересоваться политикой либо отправиться на политическую демонстрацию, поскольку так поступают его близкие друзья.1 В таких случаях индивид, стремясь заслужить одобрение товарищей, модифицирует свои См.: Dawson R.E., Prewitt K., Dawson K. Political Socialization. – Boston, 1977. – Ch.9.

интересы и поведение, для того чтобы они соответствовали принятым в группе образцам. В современном мире важнейшим агентом политической социализации являются средства массовой коммуникации (СМК): пресса, радио, телевидение, кино, видеозапись, компьютерные сети. Средства массовой коммуникации выполняют задачу внедрения норм господствующей политической культуры в сознание человека. Наиболее сильное влияние на политическое становление личности оказывают телевидение и радио. Вместе с тем СМК могут быть использованы и для политического манипулирования - скрытого управления политическим сознанием и поведением людей с целью принуждения их действовать вопреки собственным интересам. CМИ воздействуют на процесс формирования общественного мнения по наиболее важным и актуальным политическим проблемам. Значительная часть мира превратилась в единую аудиторию, которая получает одну и ту же информацию и которую волнуют одни и те же события. Пожалуй, нет столь отдаленного уголка, где бы жители не имели возможности практически сразу же узнавать о том, что происходит в других местах: производимые в огромных количествах и недорогие транзисторные приемники имеются повсеместно, даже в деревушках стран третьего мира, далеко отстоящих от центров политической власти. Средства массовой информации — газеты, радио, телевидение, журналы — играют важную роль в интернационализации установок и ценностей на планете. Телевидение, затрагивающее одновременно слух и зрение, может оказывать мощное эмоциональное воздействие на широкие общественные аудитории. Чрезвычайно актуальна сегодня в России проблема использования СМИ. Назрела настоятельная необходимость совершенствования законодательной базы в СМИ. Нуждается в пересмотре система государственной тайны с целью информационной открытости в обществе. Недостаток достоверной информации ведет к отчуждению власти от общества и не способствует формированию гражданских качеств личности. Одной из основных задач в этом направлении является диалог власти, гражданского общества и средств массовой информации. К сожалению, СМИ больше внимания уделяют подчас отрицательным явлениям (неудачи лидеров, скандалы и т. д.), что формирует негативное отношение к политике и политикам, вызывает нездоровый скептицизм, нигилизм. Трудно рассчитывать на реальные успехи в формировании чувства гражданского долга и ответственности без повышения требовательности к уровню политической культуры. Однако масс-медиа не только поставляют точную и свежую информацию о политических событиях, они также распространяют — прямо или косвенно — важнейшие ценности, принимаемые обществом. Они могут представить некоторые события (например, национальные праздники или традиционные формы правительственной деятельности) как нечто, символизирующее нацию, и эти события приобретут особую эмоциональную окраску. Контролируемые авторитарным правительством средства массовой информации способны стать мощным орудием формирования политических убеждений. Однако вскоре граждане начнут игнорировать сообщения, противоречащие их личному опыту. Устная передача неортодоксальных установок часто оказывается действенным противоядием против воздействия подконтрольных правительству СМИ. Таким образом, передача политических ценностей, установок и моделей политического поведения осуществляется посредством воздействия на индивида институтов политической социализации. В каждый период жизнедеятельности личности наиболее значимым является влияние разных институтов. Процесс политической социализации призван обеспечить эффективное функционирование политической системы и способствовать становлению гражданина, который не подвержен колебаниям политической конъюнктуры и готов сам принимать решения по важнейшим вопросам.

В период преобразования общественно-политической системы в России усложняются и изменяются требования к процессу политической социализации. В этих условиях основной упор в формировании гражданственности, ответственности, активности как качеств политически социализированной личности должен делаться государством на поддержку семьи и системы образования.

2.2. Механизмы и факторы политической социализации в российском политическом пространстве Рассмотрение политической социализации как сложного динамичного процесса позволяет говорить о ней как совокупности факторов, условий, средств, методов и предположить, таким образом, наличие определенных механизмов. Такой подход имеет большое значение для адекватного понимания роли и места политической социализации личности в жизни современного общества, поскольку формирует представление о данном феномене, его сущности и функциях, а также социально-психологической природе и технологической стороне политической социализации. Исследования проблемы человека в политической системе и дальнейшее развитие концепции политической социализации потребовало углубленного изучения тех внутриличностных механизмов, без которых невозможно взаимодействие человека и политики. К этому подталкивали политологов и запросы практики, нуждавшейся в знании о том, как деятельность политических институтов, партий и организаций отражается в сознании и поведении людей;

какие психологические механизмы управляют политической социализацией;

что побуждает человека к политическому участию. Именно политическая практика, реальные политические процессы поставили на повестку дня проблему овладения психологическими знаниями о человеке. Все ведущие партии заинтересованы в надежных средствах воздействия на поведение граждан, скажем, во время выборов. Их беспокоят процессы, происходящие в индивидуальном и массовом политическом сознании: прежде всего рост политического цинизма, неверие властям, разочарование в идеологии. Постоянной заботой политиков является мотивация участия граждан в официальной политике. Не менее важно для них понять и те психологические причины, которые приводят к радикальной, антиправительственной деятельности, участию в массовых движениях. Выделим лишь три важнейшие психологические категории (сознание, поведение и мотивацию), в изучении которых особенно нуждается практическая политика. Осознание важности человеческого фактора для политического анализа привело к появлению специальной области исследований на стыке психологии и политологии — политической психологии. Ее становление происходило под влиянием противоположных стилей политического мышления и разных подходов к решению практических задач, на фоне борьбы двух тенденции в отношении к человеку в политике: технократически-манипуляторской и гуманистической. В западной политической психологии ХХ столетия преобладала ориентация на манипулирование человеком в политических целях, которая зиждется на неверии в разум и гражданскую зрелость человека. Психологические исследования прямо или косвенно использовались политической практикой и пропагандой для создания «образа врага», который служит обоснованием для применения силы в международной и во внутренней политике в отношении тех, кто не разделяет веры в ценности «свободного Запада». Эти технократически-манипуляторские установки доминируют и в тех концепциях социализации, которые базируются на бихевиористской психологии, внутренне сродни ей. Однако наряду с ними примерно с середины 70-х годов в политической психологии на Западе выдвинулись иные трактовки человека в политике. Именно в этих трактовках возникают первые, еще довольно робкие ростки того, что впоследствии было названо «новым политическим мышлением». Гуманистическая ориентация политических исследований связана и с иными теоретическими подходами в психологии, прежде всего когнитивизмом и «гуманистической» психологией. Политическая психология взяла на вооружение практически все существующие модели личности. Наиболее широко использованы для политического анализа такие школы, как бихевиоризм, когнитивизм и «гуманистическая» психология. Бихевиоризм концентрирует усилия на поведенческих структурах, пренебрегая значением сознания, мотивационных характеристик личности. Когнитивизм, напротив, сосредоточивается на механизмах формирования политического сознания, «политической картины мира», «политического почерка» индивида. «Гуманистическая» психология предлагает свою модель социализации, где главным механизмом являются потребности. Рассматривая группу психологических механизмов политической социализации остановимся на: 1. поведенческих;

2. механизмах формирования политического сознания;

3. потребностных. Политических психологов из всех многообразных проявлений личности привлек, прежде всего, феномен поведения: и для теории, и для практики политики особенно важно, как поступит человек в той или иной ситуации, какими будут его реальные действия — за или против власти. Категория «поведение» не может быть полезна для описания соответствующих форм политической активности, имеющих внешнее выражение. Можно выделить целый спектр различных форм политического поведения, куда входят как проявления политической активности в партиях, движениях, стихийных действиях, так и случаи выключенное из политической системы.1 Человек и его поведение в политике рассматриваются как субъект и объектом политических отношений, а так же как объект манипуляции со стороны системы. Деятельность личности в политике не может быть сведена См.: Рабочий класс в странах Западной Европы. – М., 1990. – С.64 – 65.

только к внешним проявлениям. В психологии различают формы проявления личности: инстинктивную, навыки и разумную,1 где собственно поведение в узком смысле — это навыки. Эта психологическая трактовка должна учитываться в исследовании самых разных видов политического поведения: агрессии и солидарности, апатии и активности, революционного восстания против режима и поддержки этого режима, протеста и приспособления. В политическую науку идеи бихевиоризма вошли благодаря знакомству политологов с работами известных американских психологов Дж.Долларда, Н.Миллера и О.Маурера, представлявших классический, или конвенциональный, вариант этой теории. Проблема формирования поведения в процессе социализации описывалась ими как научение человека определенным образцам поведения под воздействием стимулов внешней среды. Политологи Р.Сире, Ф.Гринстайн, Р.Лейн перенесли это представление на политические процессы. Они описали политическую социализацию как научение определенным формам политического поведения, происходящее в соответствующей политической среде, слегка видоизменив для этого известную формулу «стимул - реакция». Идеи поведенческого подхода получили свое развитие в исследовании различных форм агрессивного поведения, поведения протеста, революционных выступлений. Политические психологи опирались при этом на так называемую Йельскую модель, разработанную Доллардом еще в 30-е годы для объяснения формирования агрессивных реакций. Согласно Долларду, агрессивное поведение — это не врожденная реакция, а результат научения. Такой тип поведения формируется в процессе социализации, причем ему предшествует фрустрация. Изучая опыт социализации, политические бихевиористы надеются понять причины войн, революций, конфликтов и восстаний. Эти причины они ищут в психологическом неудовлетворении каких-то важнейших человеческих потребностей, которое приводит к агрессивному поведению.

См.: Рубенштейн С.Л. Основы общей психологии. – М., 2001.- С.98.

Что касается собственно психологических механизмов возникновения агрессивного поведения, то они формируется и закрепляется в ходе социализации.1 В ходе политической социализации человек приобретает опыт фрустрации и агрессивного поведения, который носит индивидуальный характер. Механическое сложение опытов множества индивидов еще не дает опыта класса, нации, партии.2 Кроме того, ни революцию, ни движение протеста или недовольства какой-либо системой нельзя свести только к проявлению агрессивности, то есть недопустима подмена объективного анализа негативной политической установкой. Важно отметить, что раскрыв психологические причины агрессивного поведения, нельзя на этом останавливаются, видят в них конечное объяснение политических явлений, редуцируя социальные, экономические и прочие их причины к психологическим. Трактовка социализации в конвенциональном бихевиоризме оказала влияние на ряд современных политико-психологических исследований. Так получила распространение концепция американского политолога Г.Лассвелла,3 который предложил контекстуальный подход к анализу политической социализации. Он основывается на главном тезисе бихевиористской психологии о стимулирующем влиянии среды на личность в ходе ее социализации. Политическая среда, согласно Лассвеллу, воздействует на личность не непосредственно, а через систему организованных общественных институтов и ценностей. Он представил этот процесс в следующем виде: его участники стремятся к ценностям (власть, благополучие, любовь, уважение и т. д.) через институты (государство, армия, семья, школа и т. д.), владеющие ресурсами и распределяющие их. Все участники политических процессов разделяются Лассвеллом на социализирующих агентов (SR) и социализируемых (SE). Статус SR — это статус «взрослых», принимающих и осуществляющих важные политические решения, между тем как SE в любом политиСм.: Мерлин В.С. Лекции по психологии мотивов человека. – Пермь, 1991. – С.100. См.: Левитов Н.Д. Фрустрация как один из видов психологических состояний // Вопросы психологии. – 1997 - № 6. 3 См.: Lasswel H. Political Socialization as a Policy Science // Hend-book of Political Socialization.

2 ческом процессе имеют статус «незрелых» людей и являются пассивным объектом социализации. Более полный учет социального содержания стимулом, идущих от среды к личности, раскрытие психологических механизмов перевода этих общественных, политических требований во внутреннюю структуру личности исследует другая разновидность бихевиоризма — социальный бихевиоризм, или школа «социального научения». Это направление связано с именами американских психологов А. Бандуры и Р. Уолтерса. Их анализ важнейшего механизма социализации — интернализации личностью норм и ценностей общества — стал крупным вкладом в теорию социализации. Эти теоретики отступили от классических канонов бихевиоризма с его двухчленной схемой «стимул — реакция». Они ввели в эту формулу третий, промежуточный член — установку. При этом теоретики «социального научения» признали ведущую роль именно социальной среды в формировании личности и в своих эмпирических исследованиях попытались найти корни поведенческих реакций человека в требованиях общества, интернализуемых ребенком с самых первых шагов.1 К школе «социального научения», как и к бихевиоризму в целом, применима оценка, данная известном историком психологии М.Г.Ярошевским,2 который отмечал, что «концепция бихевиоризма при всей ее исторической ограниченности и неспособности исследовать коренные вопросы человеческого существования является детерминистической. Преодолеть ее, не отступая от основных начал научного мышления, можно, лишь выработав понятия и методы, адекватные более высоким формам детерминации поведения, а не возвращая исследовательскую мысль в тупик индетерминизма и плюрализма».

См.: Bandura A. The Self-System in Reciprocal Determinism // American psechology. – 1978. - Vol. – 33. - № 4. 2 См.: Ярошевский М.Г. Специфика детерминации психических процессов // Вопросы психологии. – 1972. - № 1. – С.95.

Шаг вперед в анализе процесса интернализации сделали Л.С. Выготский, А.Н. Леонтьев, А.Р. Лурия, признавая ведущую роль факторов внешней среды в формировании личностных структур, утверждали принципиально новое понятие самой деятельности, активности личности, через которую и в процессе которой поэтапно образуются такие устойчивые внутриличностные регуляторы поведения, которые позволяют сделать поведение независимым от давления внешней среды. Таким образом, социализация понимается не как пассивное принятие социальных норм и ценностей, а как активный выбор их личностью на основе уже сложившихся у нее под воздействием социальных факторов среды стержневых ориентации. Предложенная социальным бихевиоризмом трехчленная модель поведения, куда кроме среды и поведения входит установка, являющаяся посредником между первыми двумя членами, была принята на вооружение многими современными политическими исследователями, особенно в области электорального поведения. Интерес к политическим установкам возник в связи с необходимостью учитывать общественное мнение как фактор, влияющий на исход выборов. Мнение является лишь одним из видов политической установки, отличающейся неустойчивостью. Более глубокие корни имеет второй вид политической установки — диспозиция, или общее отношение. Третий вид установки, изучаемый в политологии,— это убеждения (beliefs), т.е. установки, имеющие глубокие корни в личности. В процессе социализации формируется весь набор разнообразных установок, которые становятся для личности источником последующего политического поведения. Чем интенсивнее, стабильнее и информативнее установка, тем более вероятно, что личность будет действовать в соответствии с ней. Поэтому столь велико значение установок для политического прогнозирования. Однако предсказания по конкретным вопросам получаются не всегда удачными. Когда речь идет о достаточно простых формах политического поведения, например о голосовании, то удается довольно точно предсказать его результаты по опросам общественного мнения. Так, в Великобритании репрезентативная выборка из 1500 человек дает ошибку в ±3 % в 95 % случаев. Однако объяснительная способность исследований такого рода весьма лимитирована, требует дополнительных методов и привлечения более основательного причинного объяснения политических явлений. Когда же политическое поведение принимает более сложные или «неортодоксальные» формы (например, поведение протеста против правительственной политики), предсказания удаются значительно реже в силу более сложной мотивировки. Американский политический психолог С. Макфейл писал, что в его исследовании расовых беспорядков в ряде североамериканских городов соответствие между установками и поведением составляло 8-9 % выборки. Политические психологи бихевиористской ориентации видят причину нестойкости мнений исключительно в природе личности, считая ее неотъемлемой характеристикой поведения человека. Так, английский политолог Д. Каванах этим объясняет тот факт, что только в 13 случаях из 20 при повторном интервьюировании люди выбирают ту же позицию по конкретному вопросу.1 Эти колебания, накладываясь друг на друга, дают кумулятивный эффект в рамках нации. Политическая установка действительно является важнейшим механизмом политического сознания и поведения личности, их пусковым механизмом. Но в политическом анализе, видимо, недостаточно только сослаться на психологический механизм как таковой. Нестойкость (или стойкость) мнений, убеждений и других видов установок зависит, как нам представляется, не только от значимости их для личности на данный момент, но и от их содержания в контексте политического процесса. Политика обладает своими механизмами для воздействия на личные мнения (и они имеют отнюдь не только психологический характер). По существу и конвенциональный, и социальный бихевиоризм, изучая механизмы политической социализации, стремились использовать их в прак См.: Kavanagh D. Political Science and Political Behaviour. – L., 1983. – P.14.

тических целях — для контроля над поведением человека. Эта задача решается всеми разновидностями бихевиористской теории. Но - пожалуй, нигде она не поставлена так четко, как в радикальном бихевиоризме, лидером которого является американский психолог Б. Скиннер.1 Чтобы понять его технологию контроля, следует вначале рассмотреть его трактовку психологических механизмов социализации. В работах Скиннера и его последователей социализация рассматривается по аналогии с биологическими процессами адаптации организма в среде. Адаптация для него по существу и есть синоним социализации. Между адаптацией поведения крысы в лабиринте и социализацией человека в обществе мы не увидим принципиальной разницы, так как и тот, и другой процесс рассматривается Скиннером как проявление общей закономерности взаимодействия организма со средой. Конечно, Скиннер прекрасно понимает, что социальная среда предъявляет к человеку более сложные требования, чем экспериментатор— к крысе. Однако, по его мнению, это сложность технического, количественного, а не качественного характера. Одной из центральных идей в концепции Скиннера является антиментализм, то есть стремление вынести за скобки психологического анализа категорию сознания. «Не человек воздействует на мир, а мир воздействует на человека». Человек лишь пассивный реципиент сигналов, поступающих от среды. Его теория поведения не исключает некоторой активности человека. Наиболее ценные практические выводы скиннеровской теории как раз и связаны с возможностью управления поведением человека с помощью самопрограммирования. Понимание Скиннером контроля вытекает из его упрощенной модели человека. Раз человек пассивен и только отзывается на сигналы среды, следовательно, проблема контроля над его поведением сводится к соответствующей организации стимулов, т. е. такой среды, которая бы незаметно, автоматически оказывала на людей социализирующее влияние. Скиннер счита См.: Skinner B. Beyond Freedom and Dignity. – N.Y., 1972. – P. 208.

ет, что ошибочно полагать, что проблема заключается в том, чтобы освободить людей. Она состоит в том, чтобы улучшить контроль над ними. Уже на предыдущих ступенях эволюции природа осуществляла жесткий контроль за поведением всего живого. Так что способность подчиняться контролю биологически заложена в человеке, и неудивительно, что он так легко принимает религиозные запреты или экономическую необходимость. Культурная эволюция рассматривается Скнннером как совершенствование и усиление природного контроля. Скиннер выступил против технократических представлений политологов-индустриалистов, стоящих за совершенствование техники внешнего контроля. Он справедливо предположил, что нельзя обуздать рост населения механическим контролем за рождаемостью, голод — синтетическими продуктами, а ядерную угрозу — антибаллистическими системами. Однако вывод Скиннера заключается не в том, что социальные болезни надо лечить социальными же средствами, как логично было бы предположить. Он ищет решения проблемы в том, чтобы, не меняя общества, изменить психологию отдельных его членов. Это цель. Средством ее достижения является детальная проработка системы «подкрепления» поведения. Идеи Скиннера легли в основу многочисленных программ, целью которых было насильственное изменение политического поведения. В качестве «стимулов» в них использовались электрошок, генная инженерия, психохирургия мозга, аверсивная терапия, лекарственное обусловливание. Скиннер дал основания для обвинении в варварском использовании психологии, хотя к этому и не сводится вся его концепция. Ею воспользовались наиболее реакционные политические круги, мечтавшие осуществить идею о превращении рационально мыслящих граждан в нерассуждающих политических роботов. Психологические механизмы поведения, открытые радикальным бихевиоризмом, давали им в руки новое невидимое средство контроля.

Идеи радикального бихевиоризма о манипулировании личностью, к чему по сути дела сводится его представление о социализации, оказали несомненное влияние на политическую практику в США и в других странах. Выработка устойчивых убеждений, позиций, мировоззрения является важнейшей составной частью процесса политической социализации индивида. Наличие развитого политического сознания служит гарантией стабильного участия, четкой идеологической ориентации, без которых немыслим «политический человек». Но хотя любая политическая система заинтересована в пополнении своих рядов, в поддержке сторонников, в их служении не за страх, а за совесть, возможны разные стратегии достижения этой цели, как, впрочем, и разные тактические приемы и методы. Социальные психологи, изучающие проблемы политического сознания, стремятся соединить общественное содержание этого феномена с индивидуальными механизмами его функционирования. Между тем для верной оценки уровня развития политического сознания нужно принимать во внимание и связь политического сознания с поведением, и меру осознанности поведения, и степень общего развития личности. Исследование когнитивных структур личности, возрастных этапов их развития, генезиса политического менталитета и характера процесса политического мышления, т. е. изучение политического сознания «изнутри», со стороны самой личности,— важная задача психологии политики. В этой связи большой интерес для нас представляют работы западных политических психологов-когнитивистов. Ими получены интересные данные о ходе развития массового и индивидуального политического сознания. В исследовании политического сознания лидирует школа психологовкогнитивистов. Их политические позиции тяготеют к центру, а иногда — и левее центра. Но и в этом направлении ярко выражена прагматическая на правленность: стремление не просто понять закономерности формирования сознания, но и применить их в целях управления, манипулирования.1 Важную роль в исследованиях генезиса политического сознания сыграли психологи-когнитивисты (Ж - Пиаже, Л. Кольбере, Дж. Адельсон), искавшие зависимость между созреванием познавательного аппарата личности и наполнением сознания социальным содержанием. При этом объектом их изучения стал, прежде всего, процесс мышления. Идея о связи возрастных возможностей личности к восприятию определенного политического смысла с характером политической информации представляется плодотворной. Она позволяет проследить процесс политической социализации не только «сверху», с позиций тех институтов, которые стремятся приобщить личность к политике, но и со стороны самой личности. Нельзя понять политический менталитет только как результат воздействия внешней социальной среды. Есть и внутренние законы, управляющие мышлением человека, и их надо учитывать при анализе политической социализации. Выдающиеся исследования процесса становления детского мышления были осуществлены швейцарским психологом Ж. Пиаже. Этому психологу принадлежит открытие принципиального различия между мышлением взрослых и мышлением детей. Ему удалось проследить закономерности генезиса взрослого мышления и выделить несколько этапов в его развитии, которые были рассмотрены нами в разделе 1.1. диссертационного исследования. Политические психологи, ориентирующиеся на идеи когнитивистов, проверяли их на образцах собственно политического мышления, т. е. мышления детей о правительстве, законах, индивидуальных правах граждан и общественном благе.2 Одним из первых эту работу начал американский политический психолог Адельсон. Его исследовательская группа поставила задачу не только проследить, как изменяется политическое мышление молодых См.: Шиллер Г. Манипуляторы сознание. – М., 2003., Шерковин Ю.А. Психологические проблемы массовых информационных процессов. – М., 2000. 2 См.: Adelson J., Green B. Growth of the Idea of Law in Adolescence // Developmental Psychology, 1969.

людей с 11 до 18 лет в ФРГ, Англии и США, но и сравнить разные национальные модели. Опираясь на идеи Пиаже, Адельсон получил новые данные, касающиеся специфики политической социализации. Эти данные свидетельствуют о неравномерном развитии политических структур личности на разных этапах социализации. Так, оказалось, что в возрасте 11-13 лет происходит чрезвычайно быстрое развитие политических представлений. По сравнению с этим периодом прогресс в 16-18 лет весьма скромен. При этом мышление 14-летних конкретно, персонализировано и эгоцентрично. Если им говорят об образовании, то они имеют в виду учителя, ученика, директора школы. Когда говорят о законе, то они видят перед собой полицейского, преступника, суд. Упомянут о правительстве — представляют себе королеву, министра или мэра. 15-летний уже способен к абстрактному, обобщенному, формально-логическому мышлению. Он пользуется такими понятиями, как «власть», «индивидуальные права», «свобода», «равенство» и т. п. Адельсон делает вывод о том, что по мере когнитивного развития наблюдается первое важное изменение политического мышления: оно становится абстрактным. Далее происходит расширение временной перспективы политического мышления. Подросток в отличие от ребенка начинает осознавать ближайшие и более отдаленные влияния политических событий на настоящее и будущее. В раннем подростковом возрасте его еще не отличает социоцентризм. Политические события, решения и т. п. оцениваются им по их последствиям для отдельных людей, поскольку он еще не способен увидеть их значение для групп и общества в целом. К среднему подростковому возрасту достигается некоторое понимание действий организаций и институтов, направленных на коллективные цели, ставящие интересы общества над интересами отдельного человека. Изменяется не только характер рассуждений, но и качество самого знания. Годы отрочества отмечены быстрым ростом политического знания, включая усвоение традиционных политических взглядов, условностей. В се редине отроческого периода у личности формируется автономная система этико-политических принципов. С возрастом укрепляется влияние принципов на политические суждения, которые зачастую оказываются сильнее сиюминутного и узкопонятого интереса. Весьма интересен вывод из работы Адельсона, написанной в начале 70х годов: среди подростков гораздо шире распространено стремление к реальной перспективе взрослых, чем к юношеским идеалам. «Идеализм» встречается среди них куда реже, чем осмотрительность, осторожность, скептицизм и трезвость оценок. Адельсон пересматривает выводы Пкаже и Кольберга, которые в своих исследованиях 50-х и 60-х годов получили прямо противоположные зависимости: по мере морального и когнитивного созревания у подростков нарастает неприятие политических условностей. Чем выше интеллект, тем более критичны подростки к существующему обществу, политической системе. Вывод Адельсона звучит неожиданно даже по меркам житейских представлений о юности как времени порывов, мечтаний об изменении мира к лучшему, романтического видения действительности вообще и политики в частности. Созревание политического сознания может быть ускорено или замедлено, и необходимо выявить те факторы, которые делают это возможным. Так, политические психологи-когнитивисты вынуждены были от внутриличностных механизмов мышления повернуть исследование в направлении социальных факторов, и прежде всего факторов, связанных с целенаправленным влиянием воспитателя. К числу таких факторов, или агентов, относятся семья, средства массовой информации, политические институты, система образования и т.д. В детском и подростковом возрасте цельное и систематическое воспитательное воздействие политическая система оказывает через школу — институт, официально открытый для политического воспитания со стороны правящих классов. Политическое содержание встроено в основную для учащегося деятельность — в обучение. Господствующие ценности внесены в содержание преподаваемых курсов. Они проникают в сознание учеников благодаря учителям, защищающим официальные политические ценности, внушающим необходимость подчинения власти. Говоря о влиянии школы как канала политического воспитания, следует подчеркнуть, что главную роль в формировании политического мышления у детей играет учитель, через личность которого дети воспринимают политику. Ученые в своих исследованиях показывают, что сама система подготовки и отбора учителей имеет определенную идеологическую направленность. Известные английские специалисты по проблеме образования Моррисон и Макинтайр1 подчеркивают, что уже отбор учительской элиты нацелен на то, чтобы осуществлять управление политической социализацией учеников. Именно эта категория учителей и делает «акцент на консервативных задачах передачи соответствующих установок от одного поколения к другому». Конечно, неправильно было бы рассматривать всех учителей как однородную в политическом и идеологическом отношении массу. Для политического воспитания важна, прежде всего, цель, которую ставит воспитатель, то, какой тип политического мышления он хочет сформировать у своего ученика. Без этой цели психологические механизмы когнитивного развития не могут быть правильно поняты. Когнитивистские политические психологи не ограничивались изучением политического мышления и сознания в детском и подростковом возрастах. Их исследования стали этапом в понимании логики взрослого политического поведения и сознания. Особый интерес для практики представляют те работы, в которых обосновываются и проверяются в эмпирических исследованиях представления о том, как складываются политические позиции, убеждения, «почерк» граждан. В русле когнитивистской политической психологии сложилась «потребительская» концепция политической социализации.

См.: Моррисон А., Макинтайр Д. Школа и социализация. – М., 2000.

Представители «потребительской» концепции выделяют те аспекты политической социализации, которые направлены на создание у индивида его собственного политического «почерка», картины мира и политическом реальности, руководствуясь которыми он голосует на выборах, выбирает свою партию, совершает другие политические действия. Знание этих особенностей личности открывает возможности для прогнозов их электорального поведения, что чрезвычайно важно и для правительственных учреждений, и для отдельных политических партий. Английский политический психолог X. Химмельвант объясняет, что ее модель политической социализации названа «потребительской», чтобы подчеркнуть сходство «между принятием решения при покупке товара и «приобретением» партии во время выборов. Избиратель ищет соответствия или наименьшего несоответствия между своим набором установок и взглядов и партийными платформами. Поиски такой информации о позициях партии могут быть успешными или нет, точными или искаженными, а его собственные взгляды — изменчивыми или стабильными. Привычка голосовать, сходна с привязанностью к определенному магазину или фирме, а воздействие референтных групп напоминает то, как образ жизни наших друзей или коллег направляет наши пристрастия».1 Из того факта, что в настоящее время ни класс, ни партия, ни принадлежность к профсоюзу не создают общности интересов, достаточной, чтобы повлиять на лояльность к ним, а значит, и на выбор при голосовании, X. Химмельвайт делает вывод, что в зависимости от экономической ситуации избиратель на каждых выборах заново принимает решение. Что же влияет на его решение? Представления, приобретенные в процессе политической социализации. Именно в них исследователь может найти ответ на вопрос о будущем той или иной партии. Партии нуждаются в изучении политического сознания избирателей, для того чтобы найти соответствующие лозунги.

Himmelweit H. How Voters Decide: A Longitudinal Study of Political Attitudes and Voting Extending over 15 Years. – L., 1981. – P.131.

Политических психологов привлекла в «гуманистической» модели новая трактовка глубинных личностных механизмов социализации. Благодаря «гуманистической» психологии в оборот политических исследовании была введена психологическая категория потребностей. Опираясь на представления А. Маслоу, С. Реншон, Р. Инглхарт и ряд других авторов поставили своей задачей изучение мотивирующей роли потребностей личности в ходе процесса политической социализации. Эти авторы справедливо подчеркивают, что не просто выгода или «политическая сделка», а глубинные потребности личности, образующие основу ее убеждений, побуждают ее вступать в политический процесс. Эти базовые представления формируются в раннем детстве, и хотя сами они не имеют политического характера, но оказывают сильное влияние на политическое поведение в будущем. Среди многочисленных человеческих потребностей, которые находят свое удовлетворение в политической деятельности, С. Реншон выделяет такую, как потребность ощущать личный контроль над происходящими событиями. Он уделяет ей особое внимание, анализируя процесс политической социализации. Объектом такого контроля являются и политические события, и политические институты, и, наконец, само поведение индивида. Последнее, собственно психологическое измерение личного контроля, предполагает, что по мере взросления человек научается сдерживать свои эмоции и разумно регулировать свое поведение. Правда, известно, что эта ступень человеческой зрелости достигается далеко не всеми индивидами: многие так и не испытывают уверенности в своих поступках, страдают от чувства собственной незначительности, неумения контролировать происходящие вокруг события, в том числе и политические. Для С. Реншона очевидно, что, чем больше число таких граждан, тем меньше политическая система может рассчитывать на их поддержку.

Взгляды на личность и ее социализацию Р. Инглхарта1 базируются на «гуманистической» психологии. Он противопоставляет социализации, понятой как давление системы на личность, социализацию как реализацию внутренних потенций личности, ее эмансипацию. Для объяснения политического поведения, его мотивации Р. Инглхарт привлекает теорию иерархии потребностей А. Маслоу: когда основные потребности в безопасности и материальных предметах удовлетворены, на первый план выдвигаются потребности в любви, уважении и самоактуализации. Исходя из этой мысли А. Маслоу, Р. Инглхарт предположил, что молодежь в отличие от своих отцов скорее предпочтет такие ценности, как ценности участия, любви и принадлежности. Таким образом, авторы «гуманистической» концепции политической социализации создали модель человека и гражданина, чьей главной доблестью является свободное участие в политике, которая должна способствовать раскрытию ее личности. Для решения целого комплекса проблем, связанных с воздействием политической системы на индивида при создании концепции политической социализации были объединены усилия политологов и социологов, результатом чего стало определение социальных механизмов политической социализации. В качестве такого механизма Д. Истон, Дж. Деннис, Р. Хесс и Ф. Гринстайн рассматривают «политическую поддержку» как средство стабилизации политической системы. Характерной особенностью этой концепции является акцент на добровольном принятии людьми политических целей. Тот факт, что политическая система действует лишь постольку, поскольку она способна создавать и поддерживать веру отдельных индивидов в ее законность и справедливость, не вызывает сомнения. Признание по См.: Inglehart R. The Silent Revolution in Europe. Integrational Change in Post-industrial Societies // American Political Science Review, 1997.

литической системы бывает активным или пассивным, открытым или скрытым, добровольным или вынужденным, прямым либо косвенным, осознанным либо бессознательным. Словом, оно может быть всяким. Но, по общему правилу, оно должно быть.1 Концепция «политической поддержки» строится на ряде предположений: во-первых, политические установки взрослых являются конечным продуктом предыдущего научения;

во-вторых, их политическое поведение ограничено этими политическими установками;

в-третьих, совокупность этих установок и активности индивидов оказывает важнейшее воздействие на правительство и стабильность политической жизни. Эти предположения базируются на уверенности теоретиков поддержки в том, что «базовые детские чувства труднее вытесняются и изменяются, чем те, что были приобретены позже в жизни», и что в «моменты кризисов вероятно возвращение личности к своим базовым представлениям».2 Еще одним социальным механизмом социализации является ролевой тренинг. Посредством этого механизма решатся важнейшая идеологической задачи: сплотить, стабилизировать политическую систему изнутри, прежде всего на верхних этажах власти. Но и на нижних уровнях политической системы эта задача стоит не менее остро: вовлечение в политику рядовых граждан даже в самой простой роли — избирателей— требует определенной степени их участия, а значит, политического навыка и тренированности в исполнении этой роли. Если тренировка представителей элиты в обществе опирается на вековые традиции и опыт, то задача политической социализации рядовых граждан в таком масштабе, как сейчас, никогда прежде не ставилась, так как никогда не было столь массового участия рядовых граждан в политическом процессе. Это и выдвинуло проблему роли на первый план. В соответствии с подходом Б.Д. Иванникова, А.В. Панкратова, В.В. Сергеева рассмотрение механизма политической социализации предполагает 1 См.: Мамут Л.С. Политический процесс // Государство и право. – 1998. - № 5. – С.45. Истон Д., Деннис Дж. Ребенок и политическая система. – М., 1997.

определение «системы социально-психологических отношений, посредством которых реализуются ее функции»1. Составные части этого социального процесса одновременно являются элементами его механизма, характеризующимися в теории политической социализации, как правило, тоже как процессы, но более низкого уровня – субпроцессы. К ним, например, относятся: 1) приобщение индивида к существующим политическим ценностям и ориентирам;

2) процесс воспроизводства моделей политического сознания и поведения;

3) процесс изменения индивидом политической реальности. Анализ механизма процесса политической социализации предполагает необходимость рассмотрения каждого из указанных субпроцессов, внутренняя структура которых в совокупности дает систематизированную картину механизма политический социализации личности. В приобщении индивида к существующим политическим ценностям и ориентирам выделяется действие механизмов социально-политической адаптации и интериоризации. Социально-политическая адаптация - активное приспособление индивида к социально-правовым условиям, к ролевым функциям в политике, политическим нормам. Это особого рода «притирание» к социальным группам и организациям, институтам, выступающим в качестве среды жизнедеятельности личности. Интериоризация - процесс включения политических ценностей и норм во внутренний мир человека. В ходе функционирования механизмов социально-правовой адаптации и интериоризации происходят не только осознанные, контролируемые, целенаправленные, но и стихийные, спонтанные процессы в психике и вне её, влияющие на воспитание личности. Иванников Б.Д., Панкратов А.В., Сергеев В.В. Личность в политической сфере: социализация в контексте проблем безопасности современного российского общества. – Ставрополь, 2003. – С. 12. 2 См.: Кон И.С. Психология ранней юности. – М., 1989. – С.19.

Сущность воспроизводства моделей политического сознания и поведения как составной части механизма процесса политической социализации состоит в деперсонификации воспринятых и усвоенных образцов политической мысли и политического действия, переводе их из внутреннего мира личности в мир социальных отношений. Здесь важной проблемой является то, что зачастую в политическом сознании и поведении воспроизводится не то, что глубоко воспринято, интериоризировано, включено в мотивационное поле сознания индивида, а то, что случайно, ситуативно, зависит во многом от внешних изменчивых факторов. Эмпирические исследования, особенно в сфере электоральной активности показывают, что артикулируемая личностью политическая позиция не соответствует его истинной позиции, а исследования коллективного поведения убеждают в амбивалентности политической активности личности под воздействием массово-психолсгических феноменов. Субпроцесс изменения индивидом политической реальности, выступающий в качестве результата всех предыдущих процессов, не может быть всесторонне осмыслен без подробного учета всех указанных ранее элементов механизма политической социализации. Кроме того, изменение индивидом политической реальности происходит под воздействием разного рода факторов неполитического характера, что предполагает в процессе изучения механизма политической социализации личности учет экологического, социально-экономического и духовного континуума, к которому, в частности относится рост угроз общественной безопасности. Ресурсной основой действия указанных субпроцессов-механизмов политической социализации выступает политическая культура общества, политическая культура социальных групп, а также политическое сознание индивида, специфически отражающее указанные виды культуры.

В рамках наиболее обобщенного рассмотрения проблемы1 можно выделить 3 основных группы механизмов политической социализации: 1) интернализация – усвоение личностью требований внешней среды (политической системы);

2) интеракция – взаимодействие с политической средой;

3) экстернализация – выражение политических ориентаций личности. Таким образом, разные научные школы избирают разные подходы к рассмотрению механизмов политической социализации от наиболее обобщенных (интернализация, интеракция, экстернализация), через субпроцессы, вплоть до относительно конкретных (психологические - программирование, социальное научение и т.д.;

социальные – политическая поддержка, ролевой тренинг;

и другие.).

2.3. Особенности процесса политической социализации в условиях современного российского общества Проблемы политической социализации имеют большое значение для любого общества, так как эффективное функционирование страны во многом зависит от включенности ее граждан в действующую политическую систему, их компетентности и активности. Уже более десяти лет в России осуществляется трансформация политической системы. За это время сменились режим, институты власти, элиты, система официальных политических ценностей, среди которых центральное место заняли демократические идеалы. Трансформирующиеся, переходные общества, по сути дела, знаменуют собой социальные изменения, затрагивающие все стороны общественной жизни, принципы и условия функционирования социальных институтов и политических структур. Эти изменения ломают устоявшиеся стереотипы, требуют социальной гибкости личности, большого адаптивного потенциала к См.: Пугачев В.П., Соловьев А.И. Введение в политологию. – М., 2002. – С.277.

нарождающейся политической системе, которая, как правило, существует изначально нормативно, как эталон, образец. В настоящее время уже можно с уверенностью сказать, что реальные результаты политики, проводившейся в России после падения коммунистического режима, оказались весьма далекими от ожидаемых и развеяли многие надежды, которые возлагало наше общество на избавление от тоталитарной системы. Перейти к реальной и эффективной демократии оказалось гораздо сложнее, чем это могло показаться в начале перестройки. Становление новых форм жизни столкнулось с многочисленными проблемами, осложняющими внутриполитическую ситуацию все более обостряющимся экономическим кризисом, конфликтом ветвей власти, хаосом в сфере конституционного законодательства, неопределенностью в отношениях между центром и регионами и ростом сепаратизма, а также широким распространением коррупции и тяжких видов преступности. Во многом это обусловлено не случайными обстоятельствами, изначальными ошибками государственной политики, которая не учла ряд весьма существенных особенностей России и ее народа, историческую, национально-культурную, социально-экономическую и даже психологическую самобытность страны. В каждой политической системе процесс политической социализации имеет свои особенности. Сравнительный анализ политической социализации в разных странах наглядно демонстрирует эти особенности. Так, например, в Соединенных Штатах Америки создана разветвленная система политической социализации. Процесс социализации начинается с самых ранних лет жизни. В этот период на формирование представлений ребенка влияние оказывает семья. Именно она знакомит ребенка с моральными, социальными, религиозными и политическими ценностями, здесь формируются первичные политические знания, реакции и предпочтения, оказывающие затем в течение всей жизни заметное влияние на мировоззрение человека.

Дети, как правило, прежде всего, воспринимают такие политические фигуры, как президент и местный полицейский — наиболее важные лица вне их семьи. По мере взросления процесс постижения идет вширь и вглубь: дети узнают о существовании партий, парламентариев, судей, политических направлений и проблем, знакомятся с национальной государственной символикой — гербом, флагом, гимном, получают представления о нормах общественного поведения (уважительное отношение к мнению других, выборы одноклассников в органы самоуправления и т.д.). По мере перехода к следующей ступени образования процесс социализации усложняется. Уже в средней школе учащиеся получают представления об американской конституции, правах и свободах человека, выдающихся политических лидерах и исторических деятелях. Продолжается социализация в университетах и колледжах, в которых одним из образовательных предметов является политология. Социализация на этом этапе призвана «устранить» элементы правового нигилизма и экстремизма из политического сознания. В дальнейшем учащиеся получают знания, влияющие на их политический выбор, из курсов сравнительной политологии, философии, социологии, истории. Результатом такой социализации является американизированный, патриотично настроенный гражданин, гордящийся своей историей и политической системой.1 В Западной Европе проблемы политической социализации со всей остротой встали в странах, переходивших от тоталитаризма и авторитаризма к демократии. Так, в послевоенной Германии зарождающаяся демократия долгое время оставалась весьма нестабильной в силу неукорененности в массовом сознании демократических ценностей. Американские оккупационные власти, обеспокоенные возможностью реставрации авторитарного режима, предприняли беспрецедентный эксперимент по модернизации системы ценностей немцев. С этой целью была разработана специальная программа, коСм.: Алмонд Г., Пауэлл Дж., Стром К., Далтон Р. Сравнительная политология сегодня: Мировой обзор / Сокр. пер. с англ. А.С. Богдановского, Л.А. Галкиной;

Под ред. М.В. Ильина, А.Ю. Мельвиля. – М., 2002. – С. 483.

торая предусматривала реформу системы образования - среднего и высшего (увольнение значительной части преподавателей, переподготовку оставшихся, выпуск новых учебных пособий и т.п.), а также массовое издание литературы, пропагандирующей демократические ценности. Однако проведенные через несколько лет социологические опросы показали низкую результативность предпринятых мер по «перековке» немецкой политической культуры. Сдвиги в политической культуре западных немцев в сторону демократических ориентации обозначились лишь в конце 60-х — начале 70-х гг. Экономический кризис середины 70-х, один из наиболее тяжелых в истории ФРГ, не смог подорвать легитимность социальной и политической системы, что свидетельствовало об упрочении представлений о демократии в западногерманской политической культуре. В современной Германии продолжает действовать мощная и достаточно эффективна система политической социализации. В Испании кризис социализации возник после падения франкистского режима. Большинство испанцев из-за своей аполитичности имели смутные представления о государственном устройстве, не интересовались политикой и даже не обсуждали политических событий, отсутствовала элементарная культура чтения газет. Семья и сверстники в силу своей аполитичности не могли выступать в качестве агентур социализации. Преодоление подобного наследия, так же, как и в Германии, оказалось сложным и длительным.1 Свои особенности имеет процесс политической социализации в Англии. Социализация оказывает политическое воздействие на разделение труда. Дети в очень раннем возрасте узнают о социальных различиях, имеющих прямое отношение к политике: малая их часть проникается к ней интересом, гораздо большая — остается глубоко безразлична. Взрослый опыт модифицирует предпочтения, возникающие у человека к тому времени, когда он получает право голоса. Британскому гражданину средних лет приходилось уча См.: Политология / Под. ред. М.А. Василика. – М., 2000. – С. 382 – 383.

ствовать в пяти-шести всеобщих выборах, и потому он склонен оценивать политические перспективы в свете того, что уже успел узнать. Хронологически первым на политическую социализацию оказывается влияние семьи: политические пристрастия, усвоенные в семье, переплетаются с первичными семейными привязанностями. Ребенок может и не знать, какие именно принципы отстаивают лейбористы или консерваторы, но для идентификации партии достаточно, что за нее голосуют «папа с мамой». Дети узнают о различных социальных ролях в соответствии со своим полом, хотя взрослые мужчины и женщины имеют равные избирательные права. Обе ведущие партии продемонстрировали стремление привлечь на свою сторону женщин, что доказывается принятием в 1976 г. закона, запрещающего дискриминацию по половому признаку при трудоустройстве. Этот парламентский акт был подготовлен консерваторами, а введен в действие лейбористами. В настоящее время все политические партии стараются снискать симпатии женщин, поскольку те составляют большинство электората. Однако мужчины и женщины по-разному участвуют в политической деятельности. Хотя женщины составляют более половины электората, мужчины почти в два раза чаще занимают должности муниципальных советников. Женщины составляют почти половину государственных служащих, но практически все они - работники низового звена, ответственные должности занимают менее 10 процентов. Важным агентом политической социализации в Англии является система образования. В школе детям внушают, что, хотя у разных людей — разный уровень умственного развития, голоса всех избирателей «весят» одинаково. Однако британская система образования традиционно ориентирована на неравенство. Некогда было сочтено, что большинству населения нужен лишь минимум знаний: самые старые из нынешних избирателей завершили образование в четырнадцать, а те, кто несколько моложе, — в шестнадцать лет. Лишь малую часть населения составляют люди высокообразованные — они претендуют на главные роли в политической жизни страны, и того же ожидает от них общество. Структура британской системы образования прежде наводила на мысль о том, что чем человек образованнее, тем вероятнее его принадлежность к консерваторам. Ныне положение изменилось. Люди с университетским (или аналогичным ему) дипломом менее склонны голосовать за консерваторов, нежели люди, получившие начальное образование. Наиболее высокообразованное меньшинство делит свои симпатии между тремя основными политическими партиями, причем либеральные демократы почти не отстают от консерваторов и лейбористов. Самыми рьяными сторонниками консерваторов оказываются люди, и по образованию, и по занимаемой должности находящиеся на среднем уровне. Интересна специфика процесса политической социализации в Китае. Коммунистические режимы имеют тенденцию не только к авторитаризму, но и к его перерастанию в тоталитаризм. Когда коммунисты приходят к власти не в результате выборов, а благодаря одержанной в войне победе (именно так случилось в Китае), для эффективного правления требуется направить значительные усилия на то, чтобы добиться поддержки народа самому режиму и целям, которые он преследует. Затем приходит черед взлелеянной ленинизмом идее «политической опеки»: при социализме партия выступает в роли просвещенного авангарда, но для построения коммунизма необходимо, чтобы «революционной сознательностью» прониклись и рядовые граждане. Для выполнения этой задачи требуются масштабные социальные проекты, предусматривающие разрушение (или трансформацию) традиции и внедрение иных, социалистических ценностей. Проект создания «нового социалистического человека» осуществлялся в Китае с необыкновенным усердием и основательностью. Насколько удачно проходил процесс политической социализации в эту эпоху? Практически невозможно просчитать, сколь глубоко на деле, а не на словах проникались китайцы революционными ценностями, хотя множество биографических и ав тобиографических сведений позволяет сделать вывод о том, что режим одержал лишь внешнюю, поверхностную победу. Ему удалось, например, трансформировать традиционную для стиля китайского публичного дискурса приверженность к гармонии и поиску взаимоприемлемых решений и коммунистическую риторику, проникнутую идеями классовой борьбы.1 «Политпросвещение» также обошлось без радикальной смены приоритетов и ценностей: китайцы просто приспособились к изменившимся обстоятельствам и проводили кампании критики и самокритики как новоявленные политические ритуалы. Коммунистические лидеры пытались не только переломить традицию, но и использовать ее в своих целях. Наиболее красноречивый пример этого — традиционное понятие «морального государства». Конфуцианство, на протяжении многих столетий бывшее официальной идеологией императорского Китая, определяло легитимность власти моральными категориями. Рядовые граждане, естественно, будут следовать примеру своего доблестного и добродетельного императора, «патриарха», который служит образцом высоких нравственных качеств. В эпоху Мао Цзэдуна не эффективное исполнение своих обязанностей, а именно добродетель (переосмысленная в соответствии с коммунистической идеологией) ставилась во главу угла и служила главным критерием отбора руководящих кадров. «Моральной пригодностью» занимать руководящие должности объясняется то, почему лидеры КПК усматривают в коррупции серьезнейшую угрозу самому существованию партии. Для рядовых граждан КНР к числу важнейших черт отличия эпохи Мао от последующих относится то, что теперешние усилия политической социализации не столь масштабно-всеобъемлющи и проводятся совсем иными методами. Провозгласив важнейшими приоритетами режима экономический рост страны и повышение благосостояния каждого ее гражданина, преемники Мао отвергли фундаментальное положение, прежде определявшее пути по См.: Gordon A. Bennett and Ronald N. Montaperto, Red Guard: The Political Biography of Dai Hsiao-ai. – Garden Citi, NY: Doudleday, 1991.

литической социализации. В соответствии с установками Мао рядовой гражданин КНР благодаря политическому просвещению мог подвергнуться качественному изменению, независящему от тех изменений в экономике страны, которым «классический» научный коммунизм отводил первостепенную роль. Мао был убежден и в том, что интенсивная «реформа мышления» способна расширить кругозор китайской интеллигенции и вскоре после того, как коммунисты возьмут власть, приобщить ее к достижению тех целей, которые ставит перед собой режим. Преемники Мао в сфере политической социализации ставили перед собой иные и намного более скромные задачи. Они перестали требовать от народа активной поддержки и участия в решении этих задач, не говоря уж о том, чтобы граждане «проникались сердцем» ценностями режима. Как правило, теперь лидеры Китая довольствуются тем, что их граждане не противодействуют режиму. Лидеры КНР, возглавившие страну после смерти Мао, преследовали в сфере политической социализации большинства граждан самые минимальные цели. Они сводились к пассивной поддержке компартии как единственной организации, способной привести страну к решению экономических задач, стоящих перед ней. Изменилась и «стилевая манера» социализации — она стала гораздо менее напористой и навязчивой. Отказ от агрессивной политической социализации — это и составная часть сознательно проводимой политической либерализации, направленной на решение экономических задач, и «побочный продукт» либерализации экономической. Как следствие экономической политики, нарушившей глухую изоляцию Китая, руководители страны потеряли способность контролировать доступ к информации так, как это было при Мао. Новые содержание и стиль политической социализации со всей очевидностью проявляются и в сфере образования. В наследство от Мао его преемникам досталась система, предназначенная, для того чтобы прививать учащимся коммунистические ценности, и никоим образом не соотносящаяся с новыми приоритетами, в частности, с экономическим ростом. В период «культурной революции» структуры среднего и высшего образования были объявлены «элитарными» и полностью преобразованы. Выпускников средних школ направляли на заводы или в сельские коммуны, где им в течение нескольких лет предстояло перенимать «трудовой опыт масс» и получать «рабочую закалку». Вступительные экзамены в высшие учебные заведения были заменены рекомендациями низовых партийных руководителей, которые давали их лишь тем, кто в достаточной мере продемонстрировал «политическую зрелость» и «революционную сознательность». Преследование университетской профессуры и компрометация самого понятия «профессионал» привели к тому, что в процессе обучения политика стала вытеснять специальные знания, а высшие учебные заведения больше заботились не о высокой квалификации своих выпускников, а об их «политической грамотности». Было упущено целое десятилетие. Люди, которые во время «культурной революции» не смогли получить полноценного высшего образования, которых миллионами отправляли в деревню «на перековку», составили «потерянное поколение». В конце 70-х годов, осознав, что модернизация экономики невозможна без специалистов и уважения к профессиональному опыту, китайские лидеры распорядились вернуться к системе приемных экзаменов в высшие учебные заведения и восстановить в них традиционные методы преподавания. В советской России в условиях однопартийности действовал жесткий идеологический контроль, ческое образование. осуществлялось однонаправленное политиШло формирование авторитарного подданническо го сознания, а политическое участие граждан носило в значительной степени ритуальный характер. Утратила ключевое положение в воспитании нового поколения семья. Социализирующие функции были в значительной степени переданы специализированным институтам воспитания и образования (детские дошкольные учреждения, школы, интернаты, пионерские лагеря и т, д.). Но и в этих условиях советские люди проявляли вы сокие образцы служения Отечеству, патриотизм и самоотверженность, особенно в годы Великой Отечественной войны. В СССР мы имели стабильную интегрированную непротиворечивую политическую культуру общества, групп, граждан за счет эффективной социализации через семью, школу, вузы, СМИ, общественные организации и, наконец, КПСС. Однако эффективность политической социализации в то время обеспечивалась жесточайшим контролем в отношении институтов социализации. Г.Юнг доказывает, что абсолютное государство, в котором индивид ищет спасения от своего растущего социального и психологического одиночества, в действительности приводит к разрушению всякого остатка индивидуальности. Человек больше не принимает каких-либо важных решений, «вместо этого им руководят, его кормят, одевают, воспитывают в качестве социальной единицы»1. Итак, разрушение индивидуальности являлось платой за тот психологический комфорт, который обеспечивала людям идентификация с сильным государством. С разрушением прежней политической системы разрушились и привычные каналы политической социализации. Таким образом, политическая социализация граждан существует во всех современных обществах. По существу - это процесс передачи из поколения в поколение ценностей, норм, моделей поведения. Кризис или напряженность в процессах социализации сказывается на стабильности политической системы. И именно это мы наблюдаем сегодня в России. В условиях трансформации политической системы в современной России, возрастает роль и значение политической социализации, результатом которой должна быть новая политическая культура населения, соответствующая новым социальным условиям. Новая российская социальность представляет собой совокупность различных свойств жизнедеятельности общества, определяемых новым общестОдайник В. Психология политики. Политические и социальные идеи К.Г. Юнга. - СПб., 1996. – С. 59 – 60.

венным строем, распадом экономической системы, особой российской культурой, трансформацией социальных институтов и организаций. Российская социальность как совокупность социальных связей и общественных отношений представляет собой качественно новое динамичное образование, переживающее модификацию экономической и политической сферы, реконструкцию социального пространства, распад старой и становление новой социальной структуры, социокультурную дифференциацию и другие коллизии нестабильного кризисного общества В стабилизационном мировоззренческом контексте российская социальность воспринимается как особая совокупность общественных связей и отношений, не имеющая четких форм, но пронизывающая все явления общества, развивающегося по пути демократии, гражданского общества и правового государства. В условиях кризисного, переходного состояния общества, при смене типов политической культуры возникают серьезные проблемы сохранения и передачи политического опыта, преемственности политических институтов, норм и ценностей. Именно это и наблюдается сегодня в России. В стране одновременно изменились и политическая, и экономическая системы, возник идеологический вакуум, подверглись глубокой коррозии базовые ценности. Россия существует теперь в новых границах, экономический потенциал ее заметно изменился после распада СССР. Это ложится тяжелым бременем на плечи миллионов россиян. Обнищание значительной части населения, ослабление законности и правопорядка, рост преступности, произвол и коррупция чиновников в значительной степени подрывают уважение граждан к существующим политическим институтам и лидерам. Растет разрыв между гражданами и государством, между разными группами населения, наконец, между поколениями россиян. Современная Россия находится в состоянии формирования новой социальной системы. Социальные нормы современного российского общества на текущий период не представляют собой естественной адаптационной нормы развития для подрастающего поколения ввиду кризиса таких сфер жизнеобеспечения, как образование, здравоохранение, средства связи, транспорт, вследствие множественных длительных и кровопролитных межэтнических конфликтов, затянувшегося политического кризиса, падения духовности, нравственности, изменения ценностных ориентаций, разрыва между гражданами и официальной властью, роста различных форм общественных девиаций. Таким образом, особенности политической социализации в современном российском обществе сегодня обусловлены, прежде всего, его переходным состоянием и общей нестабильностью. Интересным, на наш взгляд, является поколенный подход к рассмотрению специфики социализации в переходном обществе, предложенный М.Ю. Поповым.1 Перемены, происходящие на постсоветском пространстве, являются плодом творчества не только политической элиты, они обусловлены деятельностью трех поколений наших соотечественников, сознательно или неосознанно с разной степенью активности участвующих в создании новой для России социально-политической системы. К первому поколению М.Ю. Попов относит тех, кто выросли, получили воспитание и образование в советское время и в силу этих обстоятельств сформировали свое мировоззрение под воздействием марксистско-ленинской идеологии тоталитарной системы характерной особенностью которой, был страх человека потерять свою жизнь и боязнь за судьбу своих близких, причем страх носил массовый характер... Жесткий контроль над человеком и обществом тормозил развитие самобытного мира личности, заставлял индивида адаптироваться к существующей политической реальности. По мнению Ю.Г. Волкова и В.С. Поликарпова в Советском Союзе в результате коммунистического эксперимента сложился определенный статус человека, детерми Попов М.Ю. Социализация поколений в современной России: зарубежный опыт и социальная реальность // Социально-гуманитарные знания. – 2003. - № 6. – С.172 – 183.

нированный спецификой тоталитарной системы. Эта специфика сводится к следующим моментам. Во-первых, между индивидом и государством не существовало такого опосредующего звена, как социально-групповые идентификации. Во-вторых, советское (коммунистическое) общество было построено не из индивидов, а из коммун. Поэтому носителем личностного начала выступал целостный коллектив, посредством которого человек осуществлял коммуникацию с государством. Ко второму поколению, представляющему собой наиболее социально, экономически и политически активную часть населения современной России, относятся представители той возрастной группы, которые вошли в период гражданской зрелости в 1980-е годы, когда коммунистическая власть в СССР в поисках путей вывода общества из состояния «застоя», глубокого экономического и идеологического кризиса инициировала политику «перестройки», которая декларировала следующие цели: • создание эффективного механизма ускорения социальноэкономического развития общества;

• всестороннее развитие демократии;

• укрепление дисциплины и порядка;

• уважение ценности и достоинства личности;

• отказ от командования и администрирования;

• поощрение новаторства;

• решительный поворот к науке;

• соединение научно-технических достижений с экономикой и многое другое.1 Но попытка ограничить процессы, протекающие в стране, рамками перестройки, оказалась неудачной, проиллюстрировав как утопичность возможности преобразования общества в соответствии с См.: Мунчаев Ш.М., Устинов В.М. Политическая история России. – М., 1999. – С. 693.

определенными планами, так и глубину кризиса советского общества, который перестройка еще более усилила. Завершающий этап перестройки ознаменовался новой социальной иллюзией о возможности выхода агонизирующей коммунистической системы из исторического тупика путем калькирования опыта экономического, социально-политического управления обществом с моделей наиболее развитых государств планеты. Этому способствовало и то, что нередко из конъюнктурных, политических соображений реформационный порыв в гуманитарных науках оказывался направленным на отрицание позитивного опыта в историческом развитии нашей страны в советское время и переоценку перспектив его досоветского периода, на фетишизацию западных моделей социального развития. Таким образом, представители второго поколения, пытаясь критически осмыслить опыт советского прошлого своей Родины, оказались жертвами наивной веры в безотказность действия рецептов западной демократии, в приемлемость для своей страны стандартов западного образа жизни и мысли. Третье поколение входит в социальную реальность в период вторичной социализации, имея отличные от двух выше описанных поколений представления о ней самой и о перспективах общественного развития. Формирование мировоззрения этого поколения происходило в условиях болезненного отрезвления массового сознания, его избавления от мифов, закономерной обусловленности построения коммунизма по советской модели в отдельно взятой стране с последующим ее распространением во всем мире. Это отрезвление сопровождалось критическим осмыслением истории Отечества, роли отдельных личностей в ней. В результате представители третьего поколения в основной массе обладают устойчивым иммунитетом к идеям достижения материального благополучия, высокого социального статуса за короткий временной отрезок под влиянием внешних факторов (государственной власти, счастливой случайности, чьей-то помощи).

В отличие от второго поколения, для которого в конце 80-х-начале 90-х гг. XX в среднее и высшее профессиональное образование имело столь низкий рейтинг в структуре социальных ценностей, что в эти годы российские ссузы и вузы испытывали хронический дефицит студентов, третье поколение возвело профессиональное образование в ранг неотъемлемого условия успешной самореализации личности. Именно этим обстоятельством объясняется взрыв интереса населения к высшему образованию в нашей стране, что привело к росту количества вузов, появлению негосударственных учебных заведений. Отличительной особенностью третьего поколения является и то, что его первичная социализация проходила в весьма специфических условиях: невостребованности большей части социального опыта старшего поколения, созданного и накопленного им в условиях иной, уже несуществующей системы социально-экономических отношений. Это обстоятельство вынуждает третье поколение переосмысливать единственно доступный ему через средства массовой информации, интерпретированный последними опыт общества массового потребления, которое в российском варианте характеризуется рядом исследователей как общество западно-цивилизационного типа, но в виде уже исчерпавшей свою историческую перспективу формации. Это общество, элементами которого являются: • коррумпированная власть;

• могущество олигархии;

• многоукладность экономики;

• преобладание социально незащищенного населения в его структуре;

• невозможность для основной массы населения использовать декларированные права в целях позитивного саморазвития личности;

• моральная деградация личности;

• развитие социальных аномалий в форме безработицы, проституции, детской беспризорности и т. п.;

• угроза духовного распада личности;

• отсутствие идейно-политической целостности социума;

• утрата личностью веры в способность государственной системы обеспечить ей достойный социальный статус и защитить ее интересы;

• утрата личностью чувства собственного достоинства;

• массовая деполитизация граждан при растущей партийной дифференциации политической системы общества в виде преимущественно «карликовых» политических объединений с узкой социальной базой;

• возрастание деструктивной активности малочисленных экстремистских групп;

• рост попыток использования этнонационапьного, межконфессионального контекста в борьбе за сферы политического и экономического влияния;

• организованная преступность.1 В то же время отличие условий жизни третьего поколения от двух предыдущих заключается и в том, что именно в этот исторический отрезок времени «...существенной является тенденция во взаимоотношениях человека и общества, когда происходит сдвиг приоритета в сторону индивида. Сейчас происходит отмирание старого коллективизма и старого индивидуализма, с эрой глобализации происходит возрождение личности. Это значит, что свободный человек может построить сообщество, чтобы вносить свой вклад в свое дело. Благодаря функционированию свободной ассоциации, индивид получает возможность обретения ценности и самоактуализации, т. е. можно говорить о коллективной индивидуализации. Здесь сознательная активность человека, принимающего участие во всемирном объединении, снова возвращается на коллективный уровень. Индивид больше не оторван от социального мира, как это было на стадии старого индивидуализма, но становится зре См.: Шефель С.В. личность постиндустриальной эпохи как феномен социокультурного синтеза. – М., 2000. – С. 196 – 197.

лой личностью, способной использовать полностью, раскрыть все свои возможности, удовлетворить самую высшую свою потребность в самоактуализации».1 Все перечисленные изменения в общественном бытии вызвали крутую ломку в сознании людей. Произошла утрата старых ценностей и установок, в том числе и политических, у большинства населения, а новые еще не сформировались. Ситуация экзистенциального вакуума, связанная с потерей смысла жизни, никчемности своего существования, стала реальностью для многих членов общества. В стране растут наркомания, алкоголизм, преступность и суицид. Вместе с тем происходит тотальное отчуждение многих россиян от политики. Нарастает чувство неуверенности, отчаяния и страха перед будущим. Политическая психология народа все больше характеризуется пессимизмом и негативизмом. Трансформация политической системы повлекла за собой изменение, а в некоторых случаях и отрицание отдельных, если не многих элементов ценностной системы. Реальное утверждение новых ценностных установок и конформизм, или «неприятие» ряда новых ценностей вообще, лишний раз подтверждают болезненность этого процесса для разных социальных групп и разных поколений, его протекание может отличаться как массовостью, так и протеканием во времени. Всегда остается актуальной проблемой легитимация власти. Проблема выбора и легитимации социальным институтом, группой определенной системы ценностей по теории, предложенной М.Вебером2 и в дальнейшем разрабатываемой М.Бауманом,3 может быть определена в трех вариантах: традиционалистском, харизматическом, либерально- рациональном. И в первом и во втором случаях выбор превалирования тех или иных ценностей пред Волков Ю.Г., Поликарпов В.С. Многомерный мир современного человека. – М., 1998. – С. 102 – 103. 2 См.: Вебер М. Политика как призвание и профессия // Вебер М. Избранные произведения. – М., 1990. – С. 646 – 647. 3 См.: Бауман З. Мыслить социологически. – М., 1996.

ставлен, прежде всего, другому субъекту индивидуальному или групповому. В третьем же - ценности вообще утверждаются законом. Достижение единства между действующей властью и гражданами является важным показателем. Довольно часто идентификация народа с властью происходит в условиях, когда затрагиваются вопросы целостности государства (война, стихийные бедствия и т.д.). Другой метод, при котором властные структуры возводят в ранг государственных свои узкокорыстные ценности и интересы, был присущ командно - административной системе. Конечно, такой метод мог обеспечить стабильность системе, но эта система не могла быть долговечной. И такая легитимность была ложной. Как показывает зарубежный опыт, реальную легитимность власти может обеспечить профессионализм. Главным критерием может оставаться защита интересов и прав граждан общества. Обеспечивая свободный выбор носителей власти обществом, властные структуры призваны формировать у его членов область политико-правовых знаний и навыков. Кроме того, трансформация элементов ценностной системы имеет свои особенности, свой вектор социализации у разных поколений российских граждан. Первое (старшее) поколение, еще сохраняющее высокую социальную активность и стремление удержать достигнутый социальный статус, вынуждено проходить болезненный процесс ресоциализации, адаптации к крайне сложным для себя условиям существования, не смоделированным до конца, а следовательно, и не апробированным в условиях модернизируемого социума. Осознанно принуждая себя на совместное участие со вторым и третьим поколениями в создании нового опыта, оно в то же время переживает как личную трагедию свою невостребованность со стороны общества, включая аккумулированный опыт предшествующих поколений, а также созданный на пике его социальной, функциональной активности новый опыт. Второе (среднее) поколение, пройдя период вторичной социализации, переживает крайне дискомфортное для себя психологическое состояние, ко торое характеризуется как перманентная ресоциализация. Наиболее специфичными ее признаками являются необходимость постоянной ревизии знаний и опыта, обретенных им в ходе первичной социализации, а также в результате его личного участия в трансформации динамично развивающегося российского социума, включая и политическую систему. Это поколение вынуждено постоянно импровизировать, заниматься информационной селекцией, находиться в поиске наиболее эффективных для России путей социального прогресса, одновременно решая и другую не менее сложную социальную задачу создания моделей деятельности, поведения, социальных отношений, востребованных не только им самим, но и более молодым поколением. Третье (младшее) поколение проходит тернистый путь усвоения опыта предшествующих поколений в ходе инкультурации и на начальном этапе вторичной социализации. Специфика этого процесса заключается в невостребованности большей части отечественного практического и теоретического социального опыта старших поколений в связи с завершением советского периода истории нашей страны. Требующий же скрупулезного и системного анализа зарубежный опыт социализации личности в условиях модернизации социума воспринимается и трактуется в нашей стране противоречиво и весьма специфически из-за крайней субъективности источников информации по самым различным причинам, к числу которых М.Ю. Попов1 относит ангажированность, некомпетентность, политическую наивность, безответственность и т.д. В результате чего, доходя до объектов этой информации в деформированном виде, он весьма усложняет протекание процессов социализации поколений, и, в первую очередь, третьего, не имеющего достаточно четких нравственных, ценностных ориентиров, моделей деятельности. Эти обстоятельства вынуждают его «нарабатывать» свой новый опыт собственного существования в столь непростых условиях.

См.: Попов М.Ю. Социализация поколений в современной России: зарубежный опыт и социальная реальность // Социально-гуманитарные знания. – 2003. - № 6. – С. 178 – 179.

Таким образом, в период трансформации российского общества все три поколения его граждан вынуждены участвовать в создании нового опыта. Важнейшей особенностью политической социализации в условиях трансформации общественных отношений в современной России, на наш взгляд, является изменения, происходящие в основных институтах политической социализации. Девяностые годы ХХ столетия ознаменовались трансформацией семьи, вызванной как долгосрочными тенденциями, свойственными любому индустриальному обществу, так и среднесрочными и краткосрочными тенденциями развития, связанными с общественными реформами в России. Исследованиями последнего времени выявлены такие показатели современной семьи, индуцирующие уровень реализации ею социализирующей функции, как преимущественная однодетность, низкий уровень жизни большинства семей, патриархальность, высокие показатели числа разводов, неполных семей, семей, находящихся в трудных жизненных обстоятельствах и др. Происходит, трансформация социализирующей функции системы образования, проявляющаяся прежде всего и снижении его роли в обеспечении интеграции молодежи в общество и воспитании подрастающего поколения. Растущая в обществе социальная дифференциация находит свое проявление в деятельности образовательных учреждений Основы образовательной системы подрывает также то, что значительная часть всех типов профессий, по которым ведется подготовка в учебных заведениях, не востребованы на рынке труда. Продолжается кризис системы образования, связанный как с распадом ее основных целеобразующих элементов, поиском новых образовательных ориентиров, так и с расплывчатостью государственных и общественных приоритетов образования. Одним из главных институтов формирования гражданственности должна быть школа. Именно здесь протекает значительная часть целенаправленного политического воспитания, которое задает вектор социализации. Оно осуществля ется в рамках учебной программы, информирования о политических событиях, общественной работы во внеурочное время. Именно поэтому все государства большое внимание уделяют школьному образованию. В период реформ, в силу идеологического вакуума и единой государственной стратегии политического образования, каждый учитель оказался вынужден сам осмысливать и интерпретировать процессы, происходящие в обществе. Школьные учебники по истории и обществознанию содержат разнобой мнений, зачастую просто набор разрозненных фактов без какой-либо попытки их объяснения и систематизации. «Обществоведение» преподается далеко не во всех школах. Введенные в программу новые курсы («Человек и общество», «Граждановедение», «Политика и право») во многом не обеспечены учебной и методической литературой. Исследование, проведенное Ставропольским краевым центром социальных исследований и инноваций в 2004 г. в ряде школ г. Ставрополя, показало, что средняя школа не является главным субъектом формирования у школьников представлений о социально-политической действительности, уроки не воспринимаются ими как основные источники информации об обществе.1 Эти данные иллюстрируют общие для России тенденции. Подобные результаты получили и алтайские социологи, проводившие в конце 90-х годов исследования в школах Барнаула.2 Школьники недостаточно четко представляют себе специфические функции таких основных общественных институтов, как государство, семья, церковь, дают противоречивые оценки происходящих в обществе процессов, затрудняются в определении характера происходящих в России изменений. Пробелы в научных знаниях во многом восполняются стереотипами массового сознания, социальными мифами, просто неверной информацией. В целом у 13-14-летних россиян уже сложилось устойчиво негативное отношение к политике и власти, восприятие их как «грязного дела».

См.: Артюхович Д.В. Проблемы политической социализации молодежи в современной России // Сборник научных трудов Северо-Кавказского государственного технического университета. – Сер. «Гуманитарные науки». - Вып. № 10. - Ставрополь, 2004. http://www.ncstu.ru 2 См.: Дневник Алтайской школы политических исследований. – Барнаул, 2003. - № 6.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.