WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации Кабардино-Балкарский государственный университет Темботова Ирина Исламовна Действие биоантиоксидантов облепихи крушиновидной на физиологические

показатели сердечно-сосудистой системы человека 03.00.13 – физиология Диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Научный руководитель: доктор биологических наук, профессор Пшикова Ольга Владимировна Нальчик- 2005 СОДЕРЖАНИЕ Общая характеристика работы Глава I. Обзор литературы гипоксии физиологии и медицине Глава II. Материал и методы исследования 1. Методика пульсовой оксиметрии 2. Проведение опытов и обработка результатов Глава III. Результаты исследования и их анализ 1. Изменение частоты сердечных сокращений под природных антиоксидантов 2. Влияние природных антиоксидантов на амплитуду пульсовой волны волны под влиянием биоантиоксидантов Обсуждение результатов Заключение Выводы Практические рекомендации Список литературы 64 75 80 90 93 94 95 3. Изменение индекса Руфье и дикротического подъема пульсовой 3 7 7 18 39 39 49 52 влиянием 1. Роль сердечно-сосудистой системы в процессах адаптации к 2. Естественные антиоксиданты-антигипоксанты в адаптационной ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность работы Одной из ведущих проблем современной адаптационной физиологии является поиск эффективных перспективными способов в этом повышения плане адаптационного методы потенциала как организма в целом, так и его отдельных органов и систем. Особенно оказались интервально-ритмических (импульсных) адаптаций гипоксией, получившие наибольшее развитие в нашей стране (Е.А. Коваленко, 1995;

Н.А. Агаджанян и соавт., 1997;

Р.Б. Стрелков, А.Я. Чижов, 2001;

М.Т. Шаов и соавт., 2002 и др.). Параллельно с импульсно-гипоксическими методами развивалось и другое направление – повышение энерго-адаптационного потенциала организма с помощью антиоксидантов синтетического и природного происхождения (Н.А. Терехина, 1989;

А.В. Смирнов и соавт., 1994;

О.В. Пшикова, 1999, 2003 и др.). Особенно перспективными в плане ускоренного формирования состояния адаптации оказались антиоксиданты облепихи крушиновидной (каротин, витамины С и Е), произрастающей в районе Приэльбрусья – установлено ее синергетическое действие на напряжение кислорода, биоэлектрические потенциалы и йодный статус (катионы и анионы) нервных и мышечных клеток экспериментальных животных (М.Т. Шаов, О.В. Пшикова и соавт., 1996, 1999, 2001, 2002, 2003). В результате этого высотоустойчивость животных возрастала на 2,5 км, время жизни нервных клеток в бескислородной среде увеличивалось с 11 до 55 сек, механическая резистентность эритроцитов возрастала на 55 %, а смертность от злокачественных опухолей снижалась с 60 до 14 %. Однако теория и практика показывает, что вопросы влияния природных антиоксидантов на адаптационные механизмы сердечнососудистой системы к гипоксии оставались малоизученными. В основном отдельные аспекты этой проблемы изучались клиницистами, которые имели прикладное значение и были представлены отдельными публикациями. В то же время комплексного изучения влияния природных антиоксидантов на деятельность сердечно-сосудистой системы не проводилось. В этой связи актуальным является изучение действия на биоантиоксидантов облепихи крушиновидной непосредственно физиологические функции и адаптацию организма человека. Цель исследования - разработка научно-обоснованных критериев оценки физиологических показателей деятельности сердечно-сосудистой системы человека при приеме биоантиоксидантов облепихи крушиновидной. Задачи исследования:

- исследовать динамику частоты и флуктуаций сердечных сокращений человека до и после приема биоантиоксидантов;

- исследовать состояние амплитуды и флуктуаций пульсовых волн человека до и после применения биоантиоксидантов;

- определить изменения дикротического подъема пульсовой волны и индекса Руфье человека, связанные с приемов биоантиокисдантов;

- на основании полученных результатов разработать теоретические и практические рекомендации по коррекции гипоксических состояний у больных, страдающих заболеваниями сердечно-сосудистой системы, для клинических целей. Основные положения, выносимые на защиту 1. Адаптивные возможности организма человека в условиях применения биоантиоксидантов облепихи крушиновидной проявляются в улучшении периферического кровообращения, о чем свидетельствуют увеличение амплитуды пульсовых волн и нормализация частоты сердечных сокращений. 2. Флуктуации частоты сердечных сокращений и амплитуды пульсовой волны являются показателями адаптационных изменений в сердечнососудистой системе. 3. Изменения дикротического подъема пульсовой волны и индекса Руфье после курсового приема облепихи крушиновидной свидетельствуют о повышении работоспособности и надежности сердечно-сосудистой системы, что должно учитываться при лечении гипоксических состояний больных. Научная новизна работы Впервые полученные результаты исследования показали положительное влияние биоантиоксидантов облепихи крушиновидной, произрастающей в районе Приэльбрусья, на физиологические показатели сердечно-сосудистой системы человека. Установлено, что нормализация таких показателей как частота сердечных сокращений, амплитуда пульсовых волн периферических сосудов и их флуктуации, свидетельствует о несомненном адаптогенном действии биоантиоксидантов облепихи на сердечнососудистую систему человека. Наряду с этим доказано, что работоспособность человека может быть определена на основании показателей индекса Руфье, а физиологическое старение сосудов – значениями дикротического подъема пульсовой волны. Новым в диссертации является также установление зависимости между показателями флуктуаций частоты сердечных сокращений и пульсовой волны с позиции синергетики, которая показала образование под влиянием биоантиоксидантов новых параметров порядка – два для сердца и четыре для периферического кровообращения. Принципиально новым является разработка на основании полученных результатов теоретических и практических рекомендаций для клинических целей - коррекции гипоксических состояний у больных, страдающих заболеваниями сердечно-сосудистой системы. Теоретическая и практическая значимость Полученные состояния результаты под свидетельствуют влиянием о ведущей роли периферических механизмов регуляции кровообращения при формировании адаптации биоантиоксидантов облепихи крушиновидной, что подтверждает метаболическую теорию регулирования кровообращения в организме. Результаты исследования позволяют рекомендовать апробированный режим приема облепихи и крушиновидной развития, учреждениям физкультуры и системы спорта, здравоохранения социального производственной сфере, занимающимися вопросами повышения качества жизни и работоспособности человека. Полученные результаты внедрены в работу кафедры “Технология хранения и переработки сельскохозяйственной продукции” КабардиноБалкарской сельскохозяйственной академии. Результаты диссертационного исследования используются при чтении лекций и проведении лабораторно-практических занятий по физиологии, биофизике и другим медико-биологическим дисциплинам в КабардиноБалкарском государственном университете. Апробация работы Основные положения диссертации апробировались на III Всероссийской конференции “Гипоксия: механизмы, адаптация, коррекция” (Москва, 2002), на III Международной научно-практической конференции “Состояние биосферы и здоровье людей” (Пенза, 2003), на Международной конференции “Гомеостаз и эндоэкология” (Хургада,2002), на XIX съезде физиологов РФ (Екатеринбург, 2004) и на кафедральных и факультетских научных семинарах КБГУ (2001-2005). Публикации. По теме диссертации опубликовано 7 работ. Объем и структура диссертации Работа состоит из введения, обзора литературы, материалов и методов исследования, результатов исследования и их анализа, обсуждения результатов, заключения, выводов, практических рекомендаций, списка литературы, включающего 229 отечественных и 71 иностранных источников. Диссертация изложена на 118 страницах машинописного текста, содержит 6 таблиц и иллюстрирована 13 рисунками.

Глава I ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ 1. Роль сердечно-сосудистой системы в процессах адаптации к гипоксии Адаптация сердечно-сосудистой системы к меняющимся требованиям организма составляет необходимое звено приспособления к физическим нагрузкам, высоте, холоду, экстремальным ситуациям. Термин “адаптация сердца” является условным, так как адаптация – реакция целого организма, в которой сердце играет роль жизненно важного звена. Приспособительные реакции организма в целом и сердца в частности делятся на 2 связанных между собой класса, а именно на реализующиеся “с места” реакции срочного приспособления и на постепенно формирующиеся реакции долговременного приспособления (Ф. З. Меерсон, 1978). К настоящему времени адаптационная кардиопротекция является установленным и достаточно изученным фактом как в клинике, так и в эксперименте (Ф. З. Меерсон и соавт., 1988;

В. И. Кузнецов, 1991;

И. А. Алешин и соавт., 1997;

Э. Э. Алекперов, 1998;

Н. В. Кизиченко, Ю. В. Архипенко, 1998). Сравнивая влияние различных видов адаптации на сократительную функцию и биоэнергетическую активность миокарда было выявлено, что адаптация к гипоксии повышает устойчивость к ишемическому и реперфузионному повреждению лишь в условиях целого организма (Ф. З. Меерсон и соавт., 1991;

Ф. З. Меерсон, М. Г. Пшенникова, 1993;

Л. Ю. Голубева и соавт., 1995). Снижение парциального давления кислорода в окружающем воздухе приводит к включению различных механизмов компенсации, направленных на достижение должного снабжения тканей кислородом. В этих условиях главные пути адаптации связаны с интенсификацией работы циркуляторного аппарата, системы дыхания и повышением пластической функции костного мозга (А. Ю. Тилис, 1976). Установлено, что при адаптации к высотной гипоксии сердце не только омывается объема и кровью обедненной кислородом, но и в осуществляет малом круге гиперфункцию, необходимую для обеспечения увеличенного минутного преодоления возросшего сопротивления кровообращения. Согласно Ф. З. Меерсону (1991, 1993), в процессе адаптации к этим факторам в миокарде развивается активация синтеза нуклеиновых кислот и белков, которая приводит к гипертрофии и возникновению комплекса структурных изменений. Главное место в этом комплексе занимает увеличение массы структур, ответственных за энергообеспечение функции сердца. Так, при сформировавшейся адаптации доказано увеличение емкости и пропускной способности коронарного русла (А. А.Нурматов, 1972;

A. Kerr et al., 1965), увеличение концентрации миоглобина (D. V. Tappel et al., 1957), усиление активности лактатдегидрогеназы и гексокиназы, то есть ферментов, ответственных за транспорт глюкозы в систему гликолиза и пирувата в митохондрии (Bass et al., 1974), увеличение содержания в миокарде самих митохондрий. Эти, и возможно, другие структурные изменения в миокарде приводят к определенным изменениям его физиологических параметров, а именно к увеличению максимальной силы развиваемого изометрического сокращения, возрастанию частоты сокращений, увеличению степени потенциации при парной стимуляции и навязывании высокой частоты сокращений (Ф. З. Меерсон, В. И. Капелько, 1969), а также к усилению эффективности использования кислорода как изолираванным сердцем, так и сердцем, работающим в условиях целого организма (Ф. З. Меерсон и соавт., 1975;

Moret et al., 1972). Сердечно-сосудистая система реагирует на снижение парциального давления кислорода во вдыхаемом воздухе учащением ритма сердечных сокращений, что было установлено еще в начале XX века (Лютц, Шнайдер, 1919). Аппарат кровообращения реагирует уже на высоту порядка 1000 м (М. М. Миррахимов, 1968). Кратковременное пребывание в условиях высокогорья характеризуется нарастанием темпа сердечной деятельности, что обнаруживается во всех без исключения регионах и подтверждается многочисленными исследованиями: в высокогорьях Альп (Ewig, Hinsberg, 1930;

Reichel, 1944;

Haus, Jungmann, 1953;

Wiesinger, 1956 и др.), Гималаев (Hartmann, 1931;

Wyss-Dunant, 1955;

Pugh, Ward, 1956;

Jackson, Davis, 1960 и др.), Кавказа (А. В. Фомичев, 1935;

О. В. Минут-Сорохтина, Н. В. Раева, 1938;

Н. Н. Яковлев, Н. И. Тавасштерна, 1955;

А. З. Колчинская, В. В. Туранов, А. П. Морозов, 1958;

Г. А. Наргизян, 1958;

Н. Н. Гаджиев, 1959;

А. З. Колчинская, 1960 и др.), Памира (Г. К. Горбачев, 1890;

Н. Н. Третьяков, 1897;

И. П. Плотников, 1963), Тянь-Шаня (В. К. Соловьев, 1935;

А. И. Казанцев, 1940;

А. С. Шаталина, 1954а, б;

М. М. Миррахимов, 1968). Наблюдения этих авторов касаются альпинистов или участников военизированных восхождений, когда испытуемые в процессе восхождения в горную местность выполняют физическую работу. В условиях же основного обмена и в горизонтальном положении испытуемых заметного учащения частоты сердечных сокращений не наблюдается. Лишь на относительно больших высотах (выше 3300 м) при одновременном выполнениии физической нагрузки наблюдается учащение пульса (М. М. Миррахимов, 1968). Главное значение в механизме учащения пульса имеет возбуждение симпатической нервной системы (Л. А. Орбелли, 1940) и сдвиги в функциональной деятельности коры головного мозга (Н. Н. Сиротинин, 1953). Небольшая степень гипоксемии, наблюдающаяся на небольших высотах, сама по себе оказать прямого стимулирующего влияния на сердечную деятельность не может (М. М. Миррахимов, 1968). Большинство исследователей полагают, что частота пульса по мере акклиматизации к высоте постепенно выравнивается и достигает исходного уровня. Исходя из таких представлений можно было бы полагать, что у акклиматизированных людей частота пульса не отличается от той, какая характерна для жителей равнин. Однако такое представление не подтверждается. Исследования, проведенные в различных горных системах над аборигенами и людьми, проживающими там на протяжении многих лет, указывают на брадикардию и наклонность к ней (А. И. Ярко, 1934;

Г. П. Конради, 1947;

С. Б. Данияров, 1949;

М. П. Редлих, 1951;

М. Е. Вольских, 1958, 1962;

Л. Г. Филатова, 1961;

И. П. Плотников, 1963;

М. М. Миррахимов, 1968;

Mong, 1943). М. М. Миррахимов (1968) полагает, что закономерность, с какой обнаруживается брадикардия у аборигенов и у людей, долгое время живущих на высотах, позволяет рассматривать брадикардию как характерную реакцию для условий высокогорья. Вероятнее всего, брадикардия в условиях длительного проживания на высотах является приспособительной реакцией, обеспечивающей лучшее наполнение сердца во время диастолы и более экономное расходование энергии в самой сердечной мышце. Исследования М. М. Миррахимова и сотрудников (1960;

1963) позволяют говорить о том, что брадикардия является результатом ваготонической направленности вегетативных функций нервной системы. Артериальное давление (АД) – важный гемодинамический фактор, от уровня которого зависит нормальное кровоснабжение органов и тканей организма человека. По изменению уровня АД при пребывании человека в условиях высокогорья имеются противоречивые данные. Так, по данным Reichel (1944), 2-4-недельное пребывание на высотах 3000, 3500, 4500 м в Альпах вызывало повышение АД (у 3 из 6 обследованных);

пульсовая амплитуда при этом не изменялась. Beyne (1948) подчеркивает, что у находящихся в горах людей имеет место небольшое повышение АД, так как одновременно наблюдается расширение сосудов.

Пребывание в высокогорьях Кавказа (Абастумани 1275 – 1340 м) по мнению О. В. Мерабишвили и В. В. Маргалитадзе (1957) регулирующим образом влияет на АД: повышенное – снижается, пониженное – увеличивается, нормальное – большей частью стабилизируется. Сдвиги АД при восхождении на большие высоты, видимо, являются более стойкими. Так, по данным А. В. Фомичева (1935), проводившего наблюдения над 9 участниками военизированного высокогорного восхождения на Эльбрус, повышенное давление АД держалось еще на протяжении 10 дней после возвращения в Москву. По данным Н. А. Гаджиева (1956, 1959), у спортсменов, совершавших восхождение на высоты Кавказа (4000 - 5000 м), также отмечено нарастание уровня как систолического (на 25 мм), так и диастолического давления (на 15 мм). О. П. Минут-Сорохтина и Н. В. Раева (1938) считают, что АД снижается в тех случаях, когда наблюдается учащение пульса и увеличение минутного объема сердца. Изменения АД авторы связывают со сдвигами в периферическом сосудистом тонусе и перераспределением крови. А. Д. Слоним и сотрудники (1949) при острой акклиматизации к высокогорью Тянь-Шаня наблюдали снижение АД. По данным М. М. Миррахимова (1968) пребывание на умеренной высоте (перепад высоты составляет 1360 м) сопровождается снижением систолического давления при относительно стабильных величинах диастолического давления. Видимо, уменьшение систолического давления нужно связывать со снижением сосудистого тонуса, поскольку исследование минутного объема сердца обнаружило его нарастание, что отвергает возможность ослабления миокарда. Нарастание среднеартериального давления сопровождается усилением кровоснабжения органов и тканей, так как возрастает градиент системного кровотока. Это происходит благодаря усилению и увеличению систолы желудочков сердца, что подтверждается исследованиями минутного объема сердца на высотах. Снижение парциального давления кислорода вызывает существенное перераспределение кровотока: его увеличение в мозге, сердечной мышце, легких (М. Е. Маршак, 1940;

В. И. Войткевич, 1958;

Е. М. Крепс, 1958;

М. М. Миррахимов, 1968;

С. Б. Данияров, 1979;

Ф. З. Меерсон, М. Г. Пшенникова, 1988). А. Гайтон (1969) ведущую роль в регуляции кровотока отводил кислородному запросу органов и тканей. Согласно метаболической теории регуляции кровообращения, приверженцем которой он был, минутный объем кровообращения изменяется в зависимости от кислородного запроса органов и метаболизма в них. Безусловно, повышение потребления кислорода при отсутствии увеличения кровотока вызывает падение напряжения кислорода в венозной крови. Если бы не увеличивался газообмен в легких, снижалось бы напряжение кислорода в артериальной крови и управление кровотоком осуществлялось бы в функциональной системе дыхания по первому принципу – управление с обратной связью, в котором роль чувствительного элемента играют каротидные и аортальные хеморецепторы (А. З. Колчинская, 1983). Кроме того, существенную роль в регуляции кровотока имеют контуры его саморегуляции в тканях, в которых кровоток в мельчайших сосудах в тканях увеличивается из-за того, что снижение напряжения кислорода ниже критических уровней приводит к нарушению сократительной способности мышечных элементов сосудистой стенки. Это ведет к увеличению просвета мелких сосудов, к перераспределению кровотока и к снижению общего давления крови, на что реагируют барорецепторы. Общий кровоток увеличивается. Необходимость поиска рецепторов, реагирующих на напряжение кислорода в венозной крови, в этом случае отпадает (А. З. Колчинская, 1999). Несомненно, что в регуляции сердечного ритма, а с ним и объемной скорости кровотока, немаловажную роль играет и содержание гемоглобина и кислорода в крови. О роли этих факторов и предположительных механизмах их влияния позволяют думать (А. З. Колчинская, М. П. Закусило, П. А. Радзиевский, 1998, 1999) следующие факты. Частота сердечных сокращений у больных с анемией при не сниженном напряжении кислорода в артериальной крови находится почти в прямой зависимости от содержания в ней кислорода. Повышение содержания гемоглобина и кислорода в крови в результате адаптации к гипоксии сопровождается снижением частоты сердечных сокращений и минутного объема крови как в покое, так и при физической нагрузке. От содержания кислорода и минутного объема кровообращения зависит скорость доставки кислорода артериальной кровью к тканям. Не только снижение напряжения кислорода в артериальной крови до уровней ниже критических, но и снижение отношения скорости доставки кислорода и должной скорости его потребления более чем в 2 раза вызывает падение напряжения кислорода в тканях до критических уровней, а с ним – и снижение потребления кислорода (А. З. Колчинская, Б. Х. Хацуков, М. П. Закусило, 1999). Замедление скорости кровотока, по данным А. Г. Дембо и А. М. Тюрина (1961), является компенсаторным фактором. Авторы предполагают, что такая ситуация складывается вследствие “экономного обмена веществ”: у спортсменов – в результате тренировки, а у сердечных больных – вследствие снижения “интенсивности обменных процессов в результате нарушения кровообращения” (А. Г. Дембо, А. М. Тюрин, 1961). Замедление скорости кровотока у жителей высокогорья в значительной степени, так же как и у спортсменов, обусловлено снижением интенсивности обменных процессов и особенно основного обмена веществ (А. Д. Слоним и соавт., 1949;

Л. Г. Филатова, 1961;

А. Д. Джайлобаев, 1962;

М. М. Миррахимов, 1968). Снижение основного обмена связывают с гипофункцией щитовидной железы (Е. В. Колпаков, Н. В. Лауэр, 1949;

С. Х. Хамитов, 1960, 1961;

А. А. Браун, М. М. Миррахимов, 1964;

и др.).

Некоторые авторы (А. Г. Генецинский, 1942;

З. И. Барбашова, 1942, 1960;

А. Д. Слоним, 1949;

Н. А. Вержбинская, 1960;

A. Hurtado, 1960) снижение энергетических затрат связывают с тканевой акклиматизацией. Известно, что при гипоксии происходит значительное усиление работы дыхательной мускулатуры и миокарда (С. Б. Данияров, 1979), делающее эту реакцию организма на дефицит кислорода весьма энергоемкой. Поэтому важным механизмом в приспособлении к гипоксии является достижение оптимального уровня затрат энергии (В. В. Хаскин, 1976). Для этого в животном организме в условиях гипоксии включается целый каскад приспособительных реакций: увеличение кровонаполнения и диффузионной поверхности легких, снижение сопротивления сосудистого русла ( А. Хуртадо, 1963;

Э. Ван Лир, К. Стикней, 1967);

усиление эритропоэза и кислородной емкости крови (З. И. Барбашова, 1963;

В. И. Войткович, 1973;

В. А. Исабаева, 1975);

качественные сдвиги в биоэнергетических системах (З. И. Барбашова, 1970;

Ф. З. Меерсон и соавт., 1973, 1989, 1993);

значительное снижение энергетики мышечного сокращения (Ю. И. Баженов, 1986);

изменения физиологических функций организма по типу энергоэкономии (Н. А. Агаджанян и соавт., 1987);

уменьшение энергетики генераторноэлектрических функций плазматических мембран нейронов (М. Т. Шаов и соавт., 1988, 1990, 1996). Парциальное давление кислорода в альвеолярном воздухе и его напряжение в артериальной и смешанной венозной крови, а следовательно, и в тканях у горцев выше, чем у неакклиматизированных лиц, что наряду с хорошо развитыми тканевыми механизмами (большей капилляризацией тканей, более высокой концентрацией и активностью дыхательных ферментов) предохраняет организм горцев от развития тканевой гипоксии. У горцев адаптивные сдвиги в системе транспорта кислорода к тканям, такие, как более высокая общая емкость легких, повышенная легочная и альвеолярная вентиляция, увеличение отношения альвеолярной вентиляции к минутному объему дыхания, высокие 14 кислородные емкости крови, насыщение артериальной крови кислородом, содержание в ней кислорода, обеспечивают большую скорость доставки кислорода к тканям, чем у неакклиматизированных лиц, что повышает напряжение кислорода в крови и тканях, создает лучшие условия для утилизации кислорода в тканях (М. Т. Керефов, 1983). В ряде исследований показано, что пребывание в высокогорье приводит к развитию капиллярной системы не только в легких, но и в мышечной ткани (N. Banchero, 1975;

N. Banchero et al., 1980;

M. Van Bai, N. Banchero, 1980), к увеличению плотности капилляров и улучшению диффузионных параметров в скелетных и сердечной мышцах. Лучшей доставке кислорода к тканям у горцев способствует повышенное содержание 2,3-дифосфоглицерата в эритроцитах, обусловливающее меньшее сродство гемоглобина к кислороду, сдвиг кривой диссоциации оксигемоглобина вправо и более полную отдачу кислорода тканям. Облегчению диффузии кислорода способствует более высокая концентрация миоглобина в мышцах (B. Reynafarje, 1962). При адаптации к гипоксии увеличивается содержание миоглобина – тканевого акцептора и переносчика кислорода в сердечной и скелетной мышцах, что ведет к увеличению резерва кислорода и повышению резистентности. При недостатке кислорода большое значение имеет поддержание функциональной активности тканей и органов, которая зависит от компенсаторных способностей биоэнергетических механизмов и транспортных систем клетки. Тренировка к гипоксии направленно приспосабливает обмен тканей к дефициту кислорода, активизируя анаэробный путь образования энергии, о чем свидетельствует повышение содержания ферментов, участвующих в гликолизе и ускорении распада глюкозы до лактата (Г. А. Захаров, 1977). Так как сердечная мышца отличается высокой интенсивностью окислительного обмена, а гликолитический путь распада углеводов занимает небольшое место, то состояние окисления при гипоксии имеет большое значение. В условиях целого организма необходимое увеличение минутного объема сопровождается увеличенным расходом АТФ в миофибриллах и увеличением использования кислорода и ресинтеза АТФ в митохондриях. При этом в начале ресинтез АТФ отстает от ее гидролиза в миофибриллах, и новое равновесие между этими процессами устанавливается при некотором снижении концентрации богатых энергией фосфорных соединений и увеличенной концентрации продуктов их распада. Этот сдвиг через механизм сопряжения электронного транспорта и окислительного фосфорилирования поддерживает ресинтез АТФ в митохондриях на высоком уровне, составляя, таким образом, необходимое звено энергетического обеспечения срочной адаптации сердца (Ф. М. Меерсон, 1978). Установлено, что при адаптации к высотной гипоксии не отмечается существенных нарушений в системе окисления и окислительного фосфорилирования, а повышенное усвоение кислорода у тренированных животных обеспечивает сгорание энергетических субстратов, о чем свидетельствуют усиление активности ферментов окисления и цикла Кребса (Г. А. Захаров, 1977). В работах Ф. З. Меерсона (1973, 1975, 1978, 1993) отмечено, что под влиянием барокамерной тренировки и в условиях высокогорья происходит активация синтеза нуклеиновых кислот и белков в миокарде, что повышает резистентность сердечной мышцы. В результате такой активации развивается комплекс структурных изменений, ответственных за долговременную адаптацию. Эксперименты показали, что активация синтеза нуклеиновых кислот и белков постоянно наблюдается при адаптации к гипоксии в системе крови (Н. П. Благовестова и соавт., 1968), сердца (Ф. З. Меерсон, 1973), легких, а так же в системах, не имеющих непосредственного отношения к транспорту кислорода, и прежде всего в головном мозге. Адаптация приводит к развитию в системах транспорта кислорода и в системах его утилизации структурных 16 изменений, повышающих возможность этих систем транспортировать и утилизировать кислород и субстраты окисления. Так, именно активация биосинтеза белка ответственна за гипертрофию легких и увеличение их дыхательной поверхности, за полицитемию и увеличение кислородной емкости крови, за развитие в миокарде изменений, увеличивающих функциональные возможности сердца. С другой стороны, активация биосинтеза белков в головном мозге сопровождается повышением там активности дыхательных ферментов (И. М. Хазен, Е. И. Кузнец, 1958;

Е. Ю. Ченыкаева, Г. Ф. Дегтярева, 1966;

A. Hamberger, H. Hyden, 1963), обеспечивает рост сосудов и, таким образом, может играть роль в увеличении способности клеток головного мозга утилизировать кислород и осуществлять ресинтез АТФ, несмотря на гипоксемию. Начальным звеном всякой реакции организма при неблагоприятных жизненных ситуациях почти всегда является симпатическая нервная система (Л. А. Орбели, 1941), возбуждение которой инициирует выделение гормонов мозговым слоем надпочечников. Адреналин и норадреналин, включаясь в биохимическую динамику клетки, приспосабливают каждую клетку и каждый орган к любым воздействиям, осуществляя адаптацию на клеточном и органном уровнях. В начальном периоде действия гипоксии возрастает трата норадреналина, сопровождающаяся падением его содержания в миокарде;

одновременно развивается выраженная активация синтеза нуклеиновых кислот и белков в регулирующих деятельность сердца симпатических нейронах, которая приводит к гипертрофии указанных нейронов. Эти изменения закономерно сопровождаются восстановлением содержания норадреналина в миокарде. В дальнейшем у адаптированных к гипоксии животных большие нагрузки на сердце, вызванные сужением аорты или длительным плаванием, сопровождаются меньшим снижением содержания катехоламинов в миокарде, чем у неадаптированных (Ф. М. Меерсон, 1973). Эти данные позволяют заключить, что активация биосинтеза нуклеиновых кислот и белков приводит в процессе адаптации к гипоксии и увеличению мощности адренергического отдела нервного аппарата сердца – к увеличению его способности синтезировать и выделять норадреналин. Итак, в процессе адаптации возрастает адренореактивность сердца и способность механизмов его саморегуляции поддерживать функцию органа после прекращения нервных влияний, то есть происходит увеличение степени автономности.

2. Естественные антиоксиданты – антигипоксанты в адаптационной физиологии и медицине Истоки изучения действия гипоксии на организм человека и животных берут свое начало с XVIII века и связаны с восхождением и освоением людьми горных вершин, а также с развитием воздухоплавания. Проблема данного вопроса кислородной для недостаточности медицины, в а настоящее также время приобретает исключительное значение в связи с огромной важностью практической освоением космического пространства, где на организм человека совместно с другими факторами космоса, может действовать и кислородная недостаточность. Кислородная недостаточность в том или ином виде сопровождает человека на протяжении всего его жизненного цикла. Особенно проявляется гипоксия в горных условиях. При действии на организм горного климата имеет значение ряд факторов: снижающееся с увеличением высоты парциальное давление кислорода, разряженный воздух, пониженное давление, резкие перепады температуры, повышенная солнечная радиация и ионизация воздуха, пониженная влажность. Следует отметить, что в этом комплексе факторов наибольшее значение имеет горная гипоксия. Этот фактор горного климата используется с оздоровительной и лечебной целью. Результаты фундаментальных исследований патогенеза гипоксии и адаптации к ней позволили успешно использовать адаптацию к гипоксии в горах для лечения хронических заболеваний дыхательных путей и легких, сердечно-сосудистых заболеваний, анемии, нейро-циркуляторной дистонии, некоторых психических расстройств. Например, в настоящее время начаты совместные исследования физиологов и клиницистов КБР по изучению механизмов действия горноимпульсной гипоксии на глиомы и астроцитомы головного мозга человека. Установлен факт выраженного протекторного действия горно-импульсной гипоксии на злокачественные опухоли головного мозга нейрохирургических больных (М. Т. Шаов, О. В. Пшикова, Х. М. Каскулов, 2002). Существуют различные способы адаптации к гипоксии: акклиматизация, горно-ступенчатая, интервально-ритмическая, природные импульсно-гипоксические адаптации. Повышение адаптационного потенциала организма человека и животных возможно и с помощью антиоксидантов различной природы. Поиск антигипоксантов имеет свою достаточно давнюю историю. В нашей стране разработка антигипоксантов началось в 60-х годах прошлого столетия ленинградской школой фармакологов, когда В. М. Виноградов теоретически которых обосновал возможность на и целесообразность функций выделения самостоятельного класса антигипоксантов как средств, основное действие направлено поддержание митохондрий, обеспечивающих продукцию основного количества энергии в клетках и страдающих при различных видах гипоксии (А. В. Смирнов, А. И. Костюченко, Б. И. Криворучко, Е. Б. Шустов, 1994). В качестве антигипоксантов используются вещества самого различного действия: производные барбитуратов, нейролептики, транквилизаторы, адрено- и симпатомиметики, антиоксиданты – ингибиторы циклооксигеназ, блокаторы Са-каналов и фосфолипаз, стабилизаторы мембран и др. Однако больших антигипоксических эффектов при этом не достигнуто.

Сравнительный анализ литературы показывает, что вещества центрального действия осуществляют свой антигипоксический эффект преимущественно за счет активации тормозных влияний в центральной нервной системе, приводящих к снижению основного обмена и температуры тела. Для них характерна избирательность, узкая полоса терапевтического действия. Они способствуют снижению уровня функциональной органов (В. М. лабильности, потере адаптационных возможностей Виноградов и соавт., 1973;

М. В. Кораблев, П. И. Лукиенко, 1976), затруднено восстановление функций и метаболизма в постгипоксический период. То же самое можно сказать об ингибиторах системы катехоламины – аденилатциклазы. Биохимические процессы, в которых совершаются эпизодически или постоянно одноэлектронные переносы, можно разделить на 2 класса – ферментативные Ферментативные и неферментативные реакции, (Ю. А. Владимиров, 1987). продуцирующие свободные радикалы, характеризуются строгой структурно-пространственной организацией в клеточных органеллах, а также тонкой, постоянной регуляцией разного уровня (внутриклеточной, эндокринной, нервной);

эта регуляция носит двусторонний характер, возможно как ингибирование, так и активирование этих процессов. Все виды неферментативных свободнорадикальных реакций контролируются физиологической антиоксидантной системой, причем эта реакция носит односторонний 1986). характер ингибирования (О. Н. Воскресенский, Избыточное усиление неферментативного свободнорадикального окисления липидов и биополимеров в тканях живого организма неизбежно приводит к характерным изменениям – синдрому пероксидации, характеризующемуся повреждением мембран, инактивацией или трансформацией ферментов, подавлением деления клеток и накоплением инертных продуктов полимеризации (В. Н. Бобырев, О. Н. Воскресенский, 1989).

Последние годы ознаменовались созданием новой области науки – свободнорадикальной биологии и медицины. Еще в 1944 г. H. Kohn и M. Liversedge сообщили о возможности определения продуктов свободнорадикального окисления липидов при помощи реакции с 2тиобарбитуровой кислотой. Этот метод с успехом был использован в исследованиях представление F. о Bernheim и соавт. (1963), которые как обосновали регуляторах природных антиоксидантах свободнорадикальных реакций в тканях. В конце 50-х – начале 60-х годов прошлого столетия независимо и одновременно D. Harman в США, а также Н. М. Эмануэль и Б. Н. Тарусов в России высказали предположение о возможности участия свободных радикалов в нарушении нормального метаболизма. D. Harman (1982) сформулировал теорию старения организма, в основе которой лежали с представления постепенным о возрастных накоплением нарушениях необратимых метаболизма, связанных повреждений клеточных структур, вызванных негативными действиями свободных радикалов. Н. М. Эмануэль и Б. Н. Тарусов впервые высказали предположение о том, что вызванные свободными радикалами повреждения могут играть важную роль в возникновении и развитии злокачественных новообразований (Н. М. Эмануэль, 1958) и лучевой болезни (Б. Н. Тарусов, 1957). Эти публикации привлекли интерес к проблеме свободнорадикального окисления в живых системах и инициировали процесс продолжения этих исследований во всем мире. В настоящее время не вызывает сомнения важная роль нарушений липидного обмена в этиологии и патогенезе атеросклероза. В экспериментальных и клинических исследованиях подтверждено усиление перекисного окисления липидов при триглицеридной, эргокальцифероловой и холестириновой моделях атеросклероза, а также у больных с различными клиническими проявлениями атеросклероза. Ведущую роль аутоокисления липидов и белков в атерогенезе выявили опыты, в которых атеросклероз воспроизводили с помощью недостаточности антиоксидантов, что позволило разработать перекисную модель атеросклероза. На основании этих исследований и данных по эпидемиологии атеросклероза О. Н. Воскресенский (1979, 1981) сформулировал основные положения перекисной теории его патогенеза, развиваемые в работах экспериментаторов (В. З. Ланкин и соавт., 1976;

В. Н. Бобырев, 1987;

Б. В. Давыдов, П. П. Голиков, 1988) и клиницистов (В. И. Калмыкова, 1970;

В. З. Ланкин и соавт., 1979, 1987;

М. А. Дудченко и соавт., 1981, 1986;

В. И. Калмыкова, Е. Б. Бурлакова, 1982;

Л. Е. Бобырева и соавт., 1987). Эта теория представляет собой основу для разработки ангиопротекторов в ряду антиоксидантов. При первичной и вторичной профилактике атеросклероза широко используются лекарственные вещества – статины, подавляющие образование холестерина в организме – ингибиторы ключевого фермента биосинтеза холестерина -гидрокси--метилглутарил-коэнзим А редуктазы (В. З. Ланкин и соавт., 2000). Эндогенные антиоксиданты делятся на 3 большие группы. Первую группу составляют антиоксидантные ферменты, которые являются главным средством собственной антиоксидантной защиты организма. В их число входят супероксиддисмутаза (СОД), каталаза, глутатионпероксидаза. Антиоксиданты второй группы – неферментные белковые антиоксиданты – обнаруживаются главным образом в плазме и представлены такими белками, как трансферин, альбумин и церулоплазмин, который обладает также ферментативной активностью (ферроксидаза). Наконец, антиоксиданты третьей группы имеются в основном в плазме, вне- и внутриклеточной жидкости, липопротеидах и клеточных мембранах. Эту группу можно разделить являются на водорастворимые кислота, и жирорастворимые мочевая кислота антиоксиданты. и билирубин. Наиболее распространенными примерами водорастворимых антиоксидантов аскорбиновая Жирорастворимые антиоксиданты связаны главным образом с клеточной мембраной и липопротеинами и включают -токоферол, -каротин и убихинон-10. К антиоксидантам относятся также низкомолекулярные вещества, присутствующие в плазме и внеклеточной жидкости, такие как фенольные эстрогены (17-эстрадиол, эстриол), тироксин и катехоламины. Антиоксидантные свойства может проявлять также двухвалентный оксид азота (Е. Б. Манухина и соавт., 2000;

J. Kanner, S. Harel, R. Granit, 1991). Исследованы антиоксиданты непрямого действия – препараты никотиновой кислоты – копламин, глуникат и гликозиды элеутерококка;

из числа антиоксидантов прямого действия испытаны дубинол, пробукол, биофлаваноиды, комплекс антиоксидантов, включающих токоферол, аскорбат, рутин, глутаминат. По данным В. И. Калмыковой (1970), копламин снижает перекисное окисление липидов и улучшает эргометрические показатели больных коронарным атеросклерозом. Е. Г. Дубенко и П. П. Голиков (1984) указывают на перспективность применения копламина при ранних стадиях атеросклероза, подчеркивают нормализующее действие на систему гемодинамики. Препараты из антиоксидантов оказывают защитное действие и при тромбонекротических исходах атеросклероза. Дибунол в существенной степени нормализует клиническую картину больных ишемической болезнью сердца, снижает потребность в нитроглицерине, увеличивает ударный объем крови, снижает уровень липидов (М. А. Дудченко и соавт., 1986;

В. А. Барсель и соавт., 1988). Клинические наблюдения М. А. Дудченко и соавт. (1986) убедительно подтвердили высокий защитный эффект комплекса антиоксидантов, глутаминат. В последнее время сформировалось представление о роли кислородных свободных радикалов в сердечно-сосудистой патологии, связанной с нарушением регуляции тонуса сосудов. Кислородные радикалы в сердечнососудистой системе могут модулировать тонус и структуру сосудов. Так, например, супероксиданион-радикал (О. 2) и перекись водорода (Н2О2) 23 включающего токоферола ацетат, аскорбат, рутин, вызывают сокращения сосудов (F. Cosentino et al., 1994) и рост сосудистых гладкомышечных клеток (G. N. Rao, B. C. Berk, 1992;

A. M. Zafari et al., 1998). Избыточное образование свободных радикалов лежит в основе патологических процессов, сопровождающихся дисфункцией эндотелия и ремодулированием сосудов, характерными для гипертонической болезни (Е. Б. Манухина и соавт., 2002). У больных артериальной гипертонией снижена активность ферментов антиоксидантной системы, утилизирующих активные формы кислорода и липопероксиды (Б. И. Рудых, Н. И. Ярема, 1991;

Н. И. Ярема и соавт., 1992). Детальное изучение уровня перекисного окисления липидов и показателей гемостаза у пациентов с гипертонической болезнью позволило обнаружить усиление перекисного окисления липидов и развитие гиперкоагуляции у большинства обследованных больных (В. П. Мищенко и соавт., 1987). Авторы вполне обоснованно рекомендуют включение антиоксидантов в комплексную терапию заболевания. Применение аевита и теоникола у больных гипертонической болезнью способствовало более быстрой и стойкой нормализации артериального давления, чем при использовании традиционных антигипертензивных средств (В. В. Мирончик и соавт., 1983;

А. Г. Брюховецкий и соавт., 1986). В ряде исследований было показано, что витамины – антиоксиданты, миметики СОД и СОД-содержащие липосомы могут ограничивать дисфункцию эндотелия и ремодулирование сосудов при экспериментальной гипертензии (J. B. Laursen et al., 1997). В других исследованиях продемонстрировано, что антиоксиданты снижают артериальное давление и улучшают антиоксидантный статус у больных с эссенциальной гипертензией, что подтверждает важную роль оксидативного стресса в патогенезе гипертонической болезни (R. B. Singh et al., 1999). Было установлено и неоднократно подтверждено, что вазодилататорные реакции системных и коронарных сосудов улучшаются после сочетанного применения липидсодержащей и антиоксидантной терапии, особенно при применении в качестве антиоксиданта витамина С (G. N. Levine et al., 1966;

U. Solzbach et al.1997). Активные деятельности формы органов, кислорода приобретают высоким особое уровнем значение в отличающихся аэробного метаболизма. Одним из таких органов является сердце: при массе, составляющей всего 0,5 % массы тела, оно поглощает около 10% всего кислорода, потребляемого организмом. Образование активных форм кислорода резко усиливается, когда митохондрии не могут использовать весь кислород, поступающий в клетки. Такая ситуация наблюдается во время реперфузии после периода ишемии миокарда. Возникающий при этом избыток активных форм кислорода составляет основу повреждающего действия активных форм кислорода при реперфузии ишемического миокарда (В. Л. Лакомкин и соавт., 2002). Одним из антиоксидантов, осуществляющих естественную защиту миокарда является убихинон (коэнзим Q10) – липофильный антиоксидант. Его содержание в миокарде значительно выше, чем во всех остальных органах (A. Kalen et al.,1989). Убихинон способен тормозить процессы перекисного окисления в мембранах и защищать ДНК и белки от разрушительного действия гидроксильных радикалов (L. Ernster, G. Dallner, 1995). Убихинон, являясь структурно-функциональным компонентом митохондрий, обеспечивает сопряжение процессов электронного транспорта и окислительного фосфорилирования при ситезе АТФ. Результаты исследования В. Л. Лакомкина и др. (2002) позволяют заключить, что длительный прием убихинона повышает резистентность митохондриальных мембран к действию окислительного стресса и это сопровождается улучшенным восстановлением сократительной функции сердца после тотальной ишемии. Защитный эффект липофильной формы убихинона в полной мере воспроизводится при использовании его гидрофильной формы. Гидрофильная форма убихинона в настоящее время выпускается в виде препарата “Кудесан”. Клинические исследования показали эффективность использования убихинона в комплексном лечении ишемической болезни сердца, атеросклероза, его осложнений и особенно гипертонической болезни. Антигипоксантная активность тканей является существенным фактором обеспечения их устойчивости к гипоксии. Повышение содержания перекиси водорода активирует синтез каталазы или СОД в клетках, повышая устойчивость к токсической дозе перекиси. Супероксидом определяется, как установили М. Н. Кондрашова и сотрудники (1996), первичный физикохимический механизм общеукрепляющего действия отрицательных ионов воздуха на организм, включающий образование микромолярных концентраций перекиси водорода, активирующей в этих концентрациях СОД, оказывающую антиоксидантное действие. Этими же авторами было установлено, что янтарная кислота снижает повреждения, вызываемые перекисными соединениями, что янтарная кислота обладает выраженным антиоксидантным действием. Антигипоксические эффекты, присущие химическим соединениям, в полной мере выявляются у многих растений и их отдельных компонентов в виде водных и спиртовых извлечений (Л. В. Пастушенков, Е. Е. Лесковская, 1991;

М. Т. Шаов, О. В. Пшикова, Ф. В. Долова, 1996;

О. В. Пшикова, М. Т. Шаов, 1997;

О. В. Пшикова, 1999). В настоящее время известно, что цитохром с при гипоксии различного происхождения ускоряет усвоение тканями кислорода и способствует дыханию клеток. Особенно выражено действие цитохрома с при поражении сердца;

в физиологических условиях его содержание и прижизненное потребление кислорода выше, чем в других тканях организма (Л. Г. Богомолова, И. Г. Андрашова и др., 1974;

В. В. Гацура, В. В. Пичугин, А. А. Сурменков, 1975;

А. А. Сурменков, 1975;

Н. Б. Гамбашидзе, Т. М. Чавчанидзе и др., 1976). Н. Б. Гамбашидзе, Г. А. Батиашвили (1980) установлено, что растительный цитохром с оказывает 26 кардиостимулирующее и коронарорасширяющее действие и не уступает в этом отношении аналогичному препарату животного происхождения. Растительный цитохром с обладает антиаритмическим, антиадреналиновым эффектом, улучшает внутрижелудочковую гемодинамику, регулирует окислительновосстановительные процессы в мышце сердца и устраняет энергетический дефицит в ней. Растительный цитохром с, как и животный, является высокоэффективным средством лечения различных экспериментальных патологических клинической практике. К антиоксидантам природного происхождения принято относить ряд витаминов (витамины С и Е, -каротин), некоторые минеральные вещества с антиоксидантными свойствами (например, селен), а также ряд других компонентов пищи (флавоноиды, фенолы). Одним из ведущих механизмов в развитии гипоксии является нарушение биоэнергетических процессов. Установлено, что витамин Е обладает не только антиоксидантным действием, но и регулирует тканевой энергетический обмен. Участие витамина Е в процессах тканевого дыхания установил J. Viktor в 1934. Под понятием “витамин Е” подразумевают смесь сходных по химической природе и биологическому действию веществ – токоферолов. В настоящее время известно 9 токоферолов, существенно отличающихся по физиологической активности. Наиболее физиологически активным считается -токоферол и, видимо, потому, что из него образуется растворимая состояний сердечно-сосудистой системы, сопровождающихся гипоксией, что открывает перспективу его применения в физиологически активная форма витамина Е. В ряде работ (Т. Г. Редди, М. С. Нат, 1972;

S. S. Chernick et al., 1955;

G. P. Rodnan et al., 1956;

L. M. Corwin, K. Schwarrz, 1959;

J. Green et al., 1961) было показано, что недостаточность витамина Е в организме связана с уменьшением потребления кислорода в тканях разных видов животных. Снижение потребления кислорода у животных в тканях с авитаминозом Е сопровождается изменением степени сопряжения дыхания и окислительного фосфорилирования. K. Schwarz (1972) высказал предположение о том, что -токоферол контролирует энергетический метаболизм клетки путем прямого участия как кофактора уровне. транспорта A. электронов (1958) между и F. сукцинатдегидрогеназой Vasington (1960) и убихиноном или путем проявления регуляторного эффекта на ферментном Ранее Nason высказали предположение на основании своих экспериментальных данных о роли витамина Е как кофактора в системе цитохром с – редуктаза. В связи с тем, что окислительные реакции в липидах организма носят преимущественно радикальный характер, можно предполагать, что токоферол как природный антиоксидант расходуется в этих реакциях по свободнорадикальному пути. Это положение подтверждается тем, что такие продукты окислительного превращения токоферола, как токоферилхинон, димеры и тримеры токоферола, обнаруженные в модельных экспериментах при свободнорадикальном окислении углеводородов в присутствии токоферола, выделены из липидных экстрактов животных тканей (A. S. Csallany et al., 1962, 1963;

H. H. Draper, A. S. Csallany, 1967). Токоферилхинон признан одним из конечных продуктов превращения токоферола in vivo (A. S. Csallany et al., 1962;

F. Weber, O. Wiss, 1963). Поскольку в организме животных отсутствуют системы, регенерирующие токоферол из окисленной формы (C. K. Chow et al., 1967), С. А. Аристархова и сотрудники (1975) предположили, что токоферилхинон может служить показателем расходования реакциях, токоферола и изучили в изменение окислительных концентрации свободнорадикальных токоферилхинона в липидных вытяжках печени при воздействиях на организм, которые сопровождаются нарушением в содержании свободного токоферола в липидах. Полученные ими экспериментальные данные показывают, что токоферилхинон в липидах организма образуется в реакциях токоферола со свободными радикалами липидов и о степени расходования токоферола в свободнорадикальных реакциях окисления липидов можно судить по изменению концентрации токоферилхинона. Витамин Е – универсальный компонент клеточных мембран (И. И. Иванов и соавт., 1975;

А. А. Покровский, 1975;

A. L. Tappel, 1962). Установлено стабилизирующее влияние витамина Е на мембраны эндоплазматического ретикулума (J. Molenaar et al., 1968), митохондрии эритроцитов (J. T. Dingle, J. A. Lucy, 1963), липопротеиновых мембран клеток и внутриклеточных органелл, включая лизосомы (H. Zalkin et al., 1962) в опытах in vivo, in vitro (W. Diaczenko et al., 1970;

Kenji Fukuzawa et al., 1971). При Е-авитаминозе отмечается нарушение нормального функционирования клеточных мембран (гемолиз эритроцитов), нарушение целостности лизосомальных мембран и выход в кровь лизосомальных ферментов (кислая фосфотаза, трансаминаза, -глукуронидаза), накопление в тканях гидроперекисей ненасыщенных жирных кислот и некоторых метаболитов, например, малоновый альдегид (А. Р. Вальдман, 1975). Ю. А. Владимиров и А. И. Арчаков (1972), указывая на то, что в мембранах клетки содержатся субстраты перекисного окисления – ненасыщенные жирные кислоты, - также предполагают, что среди токсических продуктов, накапливающихся в клетках под действием неблагоприятных факторов, одно из первых мест должны занимать именно продукты перекисного окисления липидов. Перекиси, накапливаясь в тканях и мембранах, присоединяют воду и превращаются в оксиды, которые выделяют активный кислород, что, по-видимому, является главной причиной обменных нарушений и мембранных повреждений (А. Г. Вальдман, 1975). Согласно антиоксидантной теории витамин Е, присоединяя кислород, тормозит процесс окисления липидов и противодействует токсическому влиянию самих перекисей. Известно, что недостаток витамина Е по-разному влияет на различные виды животных и внутри одного вида можно наблюдать заметную тканевую специфичность в чуствительности к витамин Е-недостаточности. К наиболее чувствительным тканям относятся мышцы, половые железы, печень, кора надпочечников. У крыс при недостаточности витамина Е поражается половой аппарат, что приводит к стерильности. Недостаточность витамина Е приводит также к необратимым изменениям в половом аппарате и функции размножения у кур и индеек (В. А. Шатерников, 1974). Одним из наиболее частых симптомов недостаточности витамина Е у многих видов животных является мышечная дистрофия. Ее обнаруживали у крыс, цыплят, кроликов, собак, морских свинок, макаков резусов, а также многих видов домашних травоядных животных. Наряду со скелетными мышцами обычно поражается и миокард (В. А. Шатерников, 1974). При недостаточности витамина Е могут наблюдаться анемия, поражения нервной системы, печени, щитовидной железы. Имеется обширный литературный материал о применении витамина Е в лечении заболеваний сердечно-сосудистой системы, однако единогласия в этом вопросе пока нет. Витамин Е и -каротин защищают эндотелий посредством уменьшения проникновения окисленных липопротеидов низкой плотности в клетки (D. Steinberg et al., 1989). Получены данные о том, что витаминыантиоксиданты могут замедлять развитие атеросклероза посредством ингибирования пролиферации гладкомышечных клеток, адгезии и агрегации тромбоцитов и экспрессии интерлейкина-1 (B. Frei, 1994). Наиболее убедительные данные об обратной связи между риском ишемической болезни сердца и потреблением витаминов-антиоксидантов как с пищей, так и в виде специально принимаемых препаратов получены в отношении витамина Е. Большинство эпидемиологических исследований и среди мужчин, и среди женщин (M. J. Stampfer et al., 1993;

E. B. Rimm, 1993;

P. Knekt et al., 1994;

L. H. Kushi et al., 1996;

и др.) подтверждают связь с ишемической болезнью сердца потребления витамина Е как с пищей, так и в виде препаратов. Наиболее выраженный эффект отмечен у тех, кто принимал витамин Е в дополнительных количествах в виде препаратов. В то же время исследования с определением концентрации витамина Е в сыворотке крови не выявили строгой ассоциации с ишемической болезнью сердца, поэтому сохраняется необходимость в проведении исследований, чтобы получить убедительные доказательства кардиопротекторного действия витамина Е. Однако уже сейчас целесообразно не откладывать от назначения препаратов витамина Е как средства профилактики ишемической болезни сердца (Н. Г. Киселева, В. А. Метельская, Н. В. Перова, 1998). Витамин функцию Е обнаруживает посредством белков прямую связь со структурными особенностями и функционированием клеточных мембран: контролирует мембран специфического с витамин-липидного ферментами, взаимодействия, возможного взаимодействия с серой и селеном негеминовых железосодержащих мембран, окислительными разрушающими мембрану;

поддерживает нормальный уровень мембранного транспорта, не и связанного с энергией;

контролирует окисление, связанное с функционированием мембран.

-токоферол оказывает прямое действие на процессы поглощения кислорода, содержание неорганического фосфата, степень сопряжения окисления и фосфорилирования, на активность некоторых окислительных ферментов, на концентрацию ряда компонентов цепи транспорта электронов (Г. В. Донченко, 1975). В опытах in vitro обнаружено угнетение синтеза аскорбиновой кислоты экстрактами печени крыс с недостаточностью витамина Е, которое являлось результатом торможения фермента гулонолактоноксидазы, локализованного в микросомах. Торможение биосинтеза аскорбиновой кислоты in vitro является одним из наиболее ранних проявлений недостаточности витамина Е. В результате перекисного окисления липидов при недостаточности витамина Е наряду с малональдегидом, возможно, образуется и ингибитор синтеза аскорбиновой кислоты (В. А. Шатерников, 1974). Аскорбиновая кислота благоприятно влияет на холестериновый обмен в организме и задерживает развитие алиментарной гиперхолестеринемии (И. А. Мясникова, 1952;

С. М. Бременер, 1966). Применение аскорбиновой кислоты показано при атеросклерозе в ранней стадии;

в поздней – ее применение показано при отсутствии резких проявлений атеросклероза венечных артерий (С. М. Рысс, 1955, 1963). С. М. Рысс (1963) считает целесообразным внутривенное введение аскорбиновой кислоты вместе с глюкозой при заболеваниях сердечной мышцы в связи с благоприятным влиянием витамина С на биохимические процессы в сердечной мускулатуре. Значительное число исследований посвящено изучению взаимосвязи между потреблением витамина С и ишемической болезнью сердца. В ряде из них продемонстрирован защитный эффект больших доз витамина С. Так, в Национальном исследовании здоровья и питания в США (J. E. Enstrom, L. E. Kanim, M. A. Klein, 1992) обнаружена взаимосвяь между потреблением витамина С и риском смерти от ишемической болезни сердца среди 11348 мужчин и женщин. Среди лиц, потреблявших с пищей витамин С в количестве 50 мг/сут и более, а также принимавших ежедневно препараты витамина С, риск смерти от ишемической болезни сердца был на 34% ниже в сравнении с остальной частью популяции. Потребление витамина С с пищей в больших количествах независимо от потребления витамина С в виде препаратов ассоциировалось со статистически значимым снижением риска смерти от ишемической болезни сердца на 10% (Н. Г. Киселева и соавт., 1998). Аскорбиновая кислота является полезным вспомогательным средством при лечении анемий, особенно при железодефицитных гипохромных анемиях.

Витамин С оказывает капилляроукрепляющее действие, обладает радиопротекторными свойствами, уменьшает геморрагические проявления лучевой болезни и стимулирует кроветворение (И. И. Матусис, 1974). Витамин С показан при остром и хроническом нефрите, так как нарушение функции почек, по-видимому, ведет к более высокому выведению аскорбиновой кислоты с мочой и потерей ее для организма. С другой стороны, часто наблюдаемая связь этого заболевания с инфекционным очагом делает целесообразным использование витамина С в качестве средства, повышающего защитные силы организма (С. М. Бременер, 1966). Аскорбиновая кислота играет положительную роль в развитии иммунных реакций организма. Она способствует выработке организмом антител, повышает бактерицидные показатели крови и фагоцитарную активность лейкоцитов. Важное значение имеет витамин С в профилактике инфекционных заболеваний. В эксперименте на морских свинках было выявлено (А. Ф. Андреев, 1950), что при ряде инфекционных заболеваний (экспериментальный туберкулез, дифтерия и др.) содержание аскорбиновой кислоты в органах снижается, что говорит о повышенном расходовании этого витамина при возникшей интоксикации. У животных, способных синтезировать витамин С (например, у крыс), при различных интоксикациях наблюдается усиленный синтез аскорбиновой кислоты и повышение ее содержания в органах. Сопоставление этих двух фактов позволяет предположить (А. Ф. Андреев, 1950), что аскорбиновая кислота, повидимому, используется организмом животного для борьбы с возникшей интоксикацией. В одном случае это приводит к усиленному ее распаду и снижению содержания в органах, в другом случае (у крыс) – к усиленному синтезу аскорбиновой кислоты. Известно, что аскорбиновая кислота обеспечивает более высокую выносливость животных к недостатку кислорода. Видимо, это связано с ее участием в окислительно-восстановительных реакциях организма, что подтверждено рядом работ (H. Kersten, H. Staudinger, 1957;

W. Krisch, H. Staudinger, 1959;

H.Frunder, Biume, H. King, 1962;

W. Schneider, H. Schneider, W. Weis, 1964). В условиях гипоксии введение животным аскорбиновой кислоты повышает способность тканей к использованию кислорода. О. В. Пшиковой (1999) было отмечено достоверное повышение напряжения кислорода нервной и мышечной тканей крыс после приема витамина С. Интересно отметить, что в условиях последействия практически не наблюдалось уменьшения уровня напряжения кислорода в мышечной ткани у кормленных витамином С животных, а в нервной ткани значение напряжения кислорода вернулось к фоновому. В различных модельных системах показана возможность усиления перекисного окисления липидов аскорбиновой кислотой. На этом основании некоторые авторы (Ю. А. Владимиров, А. И. Арчаков,1972) относят аскорбиновую кислоту в группу “прооксидантов”. Наряду с этим за аскорбатом устоялось также определение “антиоксидант”, возникшее на основе его способности ингибировать некоторые свободнорадикальные реакции. Механизм прооксидантного действия аскорбата объясняют восстановлением ионов железа или их освобождением из связи с белками (Ю. А. Владимиров, А. И. Арчаков, 1972), образованием радикала семидегидроаскорбата за счет переноса электрона в составе комплекса аскорбата с ионами металлов (N. Subramanian et al., 1973;

K. Takamura, M. Ito, 1977;

W. Lohman, R. Lange, 1979) или, наконец, образованием перекиси водорода и свободного гидроксильного радикала из кислорода при автоокслении аскорбата (G. Cohen, 1977;

J. Chrastil, J. T. Wilson, 1978). Свободные радикалы образуются также при реакции дегидроаскорбиновой кислоты с ароматическими аминами (M. Yano et al., 1978) и при переносе электрона с аскорбата на феноксильные и другие радикалы. Антиокислительное действие аскорбата может быть обусловлено его антирадикальной активностью, т. е. способностью инактивировать различные свободные радикалы. В биологическом отношении наиболее важным считают способность восстанавливать токоферильный радикал, и тем самым участвовать в генерации фонда важнейшего липидного антиоксиданта организма (О. Н. Воскресенский, А. П. Левицкий, 1970;

A. L. Tappel, 1973). Эта реакция является ключевой в схемах систем антиоксидантной защиты, поскольку она обеспечивает связь между водорастворимыми и липидными антиоксидантами. Второй механизм антиоксидантного действия аскорбата в организме может быть связан с его способностью восстанавливать супероксидный анион. Последний при этом превращается в перекись водорода (J. F. Allen, D. O. Hall, 1973;

M. Nishikimi, 1975;

J. E. Biaglow et al., 1977). Каротиноиды – обширная группа углеводородистых соединений – пигментов, синтезируемых высшими растениями, грибами и бактериями. По своему строению каротиноиды могут быть разделены на ряд групп. Физиологическое действие каротиноидов связано в основном с каротинами. Наибольшей биологической активностью обладает -каротин, молекула которого состоит из двух -ионовых колец, соединенных алифатической цепью, имеющей 9 ненасыщенных двойных связей. По одной такой связи находится в каждом -ионовом кольце. При распаде в организме -каротина образуется 2 молекулы витамина А, оказывающего значительное влияние на барьерную функцию клеточных мембран и активно участвующего в окислительно-восстановительных организма (А. А. Душейко, 1989). Нехватка витамина А считается фактором риска развития гипертонии и ишемической болезни сердца, ведет к накоплению холестерина, нарушению углеводного, липидного, белкового обменов (С. М. Бременер, 1966). В последнее время накоплены данные об антираковом действии витамина А и некоторых каротиноидов. Установлено, что витамин А и каротин являются естественными ингибиторами, способными предотвращать канцерогенез эпителиальных тканей. Противораковый эффект оказывает и реакциях, протекающих в клетках потребление растительной пищи с высоким содержанием каротиноидов (Peto et al., 1981;

B. Bermond, Santamaria, 1984). При недостатке витамина А отмечается прекращение роста, расстройство желудочно-кишечного тракта, притупление обоняния, вкуса (A. R. Bernard, B. P. Halpern, 1968), уменьшение тактильной чувствительности, понижение нижней границы слуха. Витамин А повышает устойчивость организма к экстремальным влияниям внешней среды, а также к инфекциям и инвазиям (М. С. Белаковский и соавт., 1978). При некоторых патологических состояниях в организме, а также при обитании в условиях пониженного парциального давления кислорода, в клетках теплокровных животных может возникнуть потребность в создании депо кислорода (Б. Г. Савинов, 1948;

В. Н. Карнаухов, 1969, 1971). В особенности это касается отличающихся высокой импульсной метаболической активностью нервных и мышечных клеток. Оба типа клеток характеризуются резким различием скоростей потребления кислорода в покое и в активном состоянии при максимальных нагрузках (М. Т. Шаов, 1981;

М. Т. Шаов, О. В. Пшикова, 1997). В то же время известно, что при обитании животных в условиях пониженного парциального давления кислорода может возникнуть ситуация, когда скорость поступления кислорода в ткани окажется недостаточной для удовлетворения потребностей в нем нейронов и миоцитов в состоянии активного обмена. В этих условиях можно ожидать появления систем внутриклеточного депонирования кислорода, включающих каротиноиды и миоглобин (В. Н. Карнаухов, 1969, 1971;

Н. Ф. Стародуб, В. Н. Коробов, В. И. Назаренко, 1992). Для выяснения этого был проведен ряд экспериментов, в которых было отмечено, что в ткани сердечной мышцы, отличающейся более высокой устойчивостью систем окислительного метаболизма к гипоксии, по сравнению с нервной тканью (В. Н. Карнаухов, В. В. Петруняка, 1971), накопление каротиноидов происходит более медленно, чем в нервной ткани. По-видимому, этот факт указывает на то, что миоглобиновая система депонирования кислорода, имеющаяся в клетках сердечной мышцы, может до определенного возраста обеспечивать адаптацию этой ткани к недостатку кислорода. В нервной же ткани, отличающейся отсутствием значительных количеств миоглобина, необходимость адаптации к недостатку кислорода приводит к резкому росту концентрации каротиноидов. О. В. Пшикова (1999) изучала изменение напряжения кислорода мышечной и нервной тканей крыс под влиянием -каротина. Автором были обнаружены изменения напряжения кислорода в сенсомоторной зоне коры головного мозга в следующей последовательности: норма (43,4 ± 3,01 мм рт. ст.) – скачок (103,2 ± 5,15 мм рт. ст.) – снижение ниже исходного уровня в условиях последействия (40,3 ± 3,77 мм рт. ст ). В роли депо эндогенного кислорода в клетках служат плазматические мембраны с их ионселективными фильтрами из молекул кислорода (B. Hille, 1975;

Ф. Хухо, 1990) и кислород из молекулярных ловушек потенциалообразующих химических элементов (М. Т. Шаов, 1989, 1995;

М. Т. Шаов, З. Х. Шерхов, 1996) на наружной стороне плазматических мембран, а также продукты перекисного окисления липидов и молекулы воды (М. Ф. Тимочко и др., 1996, 1998). С учетом этого логично предположить, что -каротин, благодаря акцепторно-донорным свойствам (В. Н. Карнаухов, 1973), сначала извлекает эндогенный кислород из плазматических мембран и других его депо – в этот момент должно произойти снижение напряжения кислорода в среде его определения. Потом, по мере насыщения кислородом -каротин, атакованный молекулами кислорода, под влиянием фермента каротиндиоксигеназы начинает превращаться в витамин А – в этот момент должно произойти возрастание напряжения кислорода в среде определения. И, наконец, витамин А осуществляет свою роль (Б. Б. Вартапетян, 1985) и депонирует кислород – это должно сопровождаться снижением уровня напряжения кислорода в среде определения. Предположения этих авторов подтвердились в экспериментах О. В. Пшиковой (1999, 2001, 2002) по исследованию динамики напряжения кислорода в нервных клетках коры головного мозга крыс под влиянием -каротина природного и синтетического происхождения. Вышеперечисленные витамины С и Е, -каротин содержатся в большом количестве в облепихе крушиновидной, произрастающей в Баксанском ущелье (район Приэльбрусья). В работах последних лет (М. Т. Шаов, О. В. Пшикова, Ф. В. Долова, 1996;

О. В. Пшикова, М. Т. Шаов, Ф. В. Долова, 1997;

О. В. Пшикова, 1999, 2000) четко установлено, что облепиха крушиновидная за короткий период времени (7 – 10 дней) резко повышает резистентность организма к гипоксическому повреждению. При этом под влиянием плодов облепихи на клеточно-тканевом уровне обнаруживается возрастание напряжения кислорода, снижение его потребления и сокращение границ его флуктуаций. Причем выявлено, что антигипоксическое действие облепихи обеспечивает как -каротин, так и витамин Е, содержащийся в облепихе крушиновидной в больших количествах. Однако, как показывают опыты (О. В. Пшикова, М. Т. Шаов, Ф. В. Долова, 1997;

О. В. Пшикова, М. Т. Шаов, 1997), антигипоксическая сила -каротина значительно выше, чем у витамина Е. Следовательно, данные литературы говорят в пользу значительной роли клеточно-тканевого метаболизма (метаболическая теория регулирования) в механизмах регулирования функций сердечно-сосудистой системы. Они свидетельствуют также о высокой степени позитивного действия природных антиоксидантов, в том числе и облепихи, на кислородный метаболизм нервных и мышечных клеток. Сведений, касающихся действия облепихи крушиновидной, произрастающей в районе Приэльбрусья, на физиологические показатели сердечно-сосудистой системы организма человека, в доступной нам литературе не обнаружено.

Глава II МАТЕРИАЛ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ 1. Методика пульсовой оксиметрии Предложенная в 70-х годах методика пульсовой оксиметрии основана на использовании принципов фотоплетизмографии, позволяющих выделить артериальную составляющую абсорбции света для определения оксигенации артериальной крови. Измерение этой составляющей дает возможность использовать спектрофотометрию для неинвазивного чрескожного мониторинга сатурации артериальной крови кислородом. В соответствии с методикой фотоплетизмографии участок тканей, в котором исследуется кровоток, располагается на пути луча света между источником излучения и фотоприемником датчика (рис. 1). Согласно законам физики, величина абсорбции света пропорциональна толщине слоя поглощающего сосуда через вещества, т.е. при исследовании размером проходящим кровоток или определяется объемом крови, участок исследуемый тканей. Сужение и расширение сосуда под действием артериальной пульсации кровотока вызывают Рис.1.Датчик фотоплетизмограммы при исследовании кровотока в пальце руки соответствующее изменение амплитуды сигнала, получаемого с выхода фотоприемника. Фотоплетизмограмма (ФПГ), получаемая после усиления и обработки сигнала фотоприемника (рис.2) характеризует состояние кровотока в месте расположения датчика. В частности, когда давление крови повышается или возникает вазодилятация сосудов, амплитуда ФПГ возрастает, при снижении давления или вазоконстрикции сосудов амплитуда падает (Н. Н. Савицкий, 1974).

Рис. 2. Фотоплетизмограмма периферического пульса Для неинвазивного определения оксигенации крови в “поле зрения” фотоплетизмографического датчика помещается участок тканей, содержащий артериальные сосуды. В этом случае сигнал с выхода датчика, пропорциональный абсорбции света, проходящего через ткани, включает две составляющие: пульсирующую компоненту, обусловленную изменением объема артериальной крови при каждом сердечном сокращении, и постоянную “базовую” составляющую, определяемую оптическими свойствами кожи, венозной и капиллярной крови и других тканей исследуемого участка (рис.3).

Рис. 3. Распределение абсорбции света в тканях Путем анализа формы сигнала ФПГ можно выделить его фрагменты, соответствующие моментам систолического выброса. Именно в эти короткие промежутки времени на вершине систолы удается наиболее точно определить сатурацию артериальной крови кислородом. Для определения сатурации используется методика двухлучевой спектрофотометрии. Измерение абсорбции света производится в моменты систолического выброса, то есть в моменты максимума амплитуды сигнала датчика (рис.3) для двух длин волн излучения. Для этой цели в датчике используются два источника излучения с различными спектральными характеристиками. Для получения наибольшей чувствительности определения сатурации кислорода, длины волн излучения источников необходимо выбирать в участках спектра с наибольшей разницей в поглощении света оксигемоглобином и гемоглобином. Этому условию удовлетворяют красная и ближняя инфракрасная области спектра излучения. При длине волны излучения 660 нм (красная область) гемоглобин поглощает примерно в 10 раз больше света, чем оксигемоглобин, а на волне 940 нм (инфракрасная область) - поглощение оксигемоглобина больше, чем гемоглобина. Для повышения точности определения сатурации методом пульсовой оксиметрии используется нормирование сигналов поглощения света, для чего измеряется постоянная составляющая в моменты диастолы А= величине А= (рис. 3): Анорм = А» / А=. Эта процедура выполняется для каждой длины волны излучения. Нормированная величина поглощения не зависит от интенсивности излучения светодиодов, а определяется только оптическими свойствами живой ткани. и находится отношение амплитуды пульсирующей составляющей A» к Для получения значений сатурации рассчитывают отношение нормированных величин поглощения света для двух выбранных длин волн: R = (А» / А =)кр / (А» / А= )инф, где индекс кр - относится к абсорбции в красной области спектра, инф - в инфракрасной области спектра. R эмпирически связана со значениями сатурации Величина калибровочной зависимостью, полученной в процессе градуировки прибора (рис.4). Отношение R изменяется от 0,4 для 100% сатурации до 3,4 при 0% сатурации. Отношение, равное 1, соответствует сатурации 85%. Ход кривой определяется теоретической зависимостью, основанной на соотношениях для поглощения света. Однако для точного определения сатурации необходимо уточнение калибровочной зависимости по экспериментальным данным, полученным, например, с помощью кюветного оксиметра Следует отметить, что величина отношения R не зависит от оптических характеристик кожи, подлежащих тканей, а определяется оптическими свойствами артериального выброса крови, что определяет высокую точность измерения сатурации в пульсоксиметрии.

Рис. 4. Калибровочная кривая пульсоксиметра Фотоплетизмографический датчик пульсоксиметра содержит два светоизлучающих диода, работающих один в “красной”, другой - в “инфракрасной” области спектра, а также широкополосный фотоприемник. Конструктивно датчик выполняется таким образом, что при его расположении на поверхности тела человека на фотоприемник поступает свет излучателей, ослабленный участком тканей, содержащим артериальный сосуд. На практике используются два типа датчиков, первый, анализирующий излучение светодиодов, проходящих через ткани, и второй - излучение, отраженное от исследуемых тканей. Датчики проходящего излучения (рис. 1) укрепляются на кончике пальца руки или ноги, мочке уха пациентов, у детей датчик часто закрепляется на стопе в области большого пальца или на ладони. Датчики, Расположение регистрирующие отражательного рассеянное на тканями плода излучение, позволяет размещаются на поверхности тела в проекции сонной или височной артерии. датчика головке осуществить фетальный мониторинг сатурации и ЧСС в родах (Л.М.Коган, Ю.П.Андреев, С.А.Бурд,1992). Для датчиков пульсоксиметров светодиоды используются красного и специально инфракрасного разработанные бескорпусные диапазонов, размещенные на одной подложке для совмещения оптических осей излучения (S.Ackerman, P.Weith,1995). В качестве фотоприемников в датчиках пульсоксиметров используются кремниевые фотодиоды, обладающие высокой чувствительностью в области “красного” и “инфракрасного” диапазонов излучения, быстродействием и низким уровнем шума. Структурная схема пульсоксиметра показана на рис. 5. Фотоприемник преобразует интенсивность ослабленного тканями “красного” и “инфракрасного” излучения в электрический сигнал, поступающий в тракт усиления. Излучатели датчика включаются поочередно, т.е. коммутируются с частотой порядка 1000 Гц, что позволяет использовать для регистрации излучения один коммутируемый фотоприемник. Далее в усилительном тракте сигналы “красного” и “инфракрасного” излучения разделяются на два канала с помощью импульсов управления коммутатора, переключающих светодиоды. В каждом канале производится измерение двух составляющих ФПГ сигнала, обусловленных постоянной и пульсирующей составляющими абсорбции, необходимых для вычисления величины R и определения сатурации по калибровочной кривой. Особенностью усилительного тракта является необходимость усиления сигналов фотоприемника в достаточно большом динамическом диапазоне входных сигналов (более 60дБ). Это требование обусловлено значительным разбросом оптических характеристик кожи, подлежащих тканей, выраженности пульсаций кровотока в месте расположения датчика у различных пациентов. Реализация сигнала и требуемого тока, динамического питающего диапазона достигается АРУ уровне использованием цифровой АРУ, охватывающей каскады усиления ФПГ источника светодиоды. Система на поддерживает выходные сигналы усилительного тракта номинального напряжения входа АЦП вычислителя с целью уменьшения шума квантования.

Рис. 5. Структурная схема пульсоксиметра Вычислитель пульсоксиметра содержит программное обеспечение, реализующее первичную обработку ФПГ сигнала, алгоритмы выделения артериальных пульсаций по “красному” и “инфракрасному” каналам, вычисления отношения R и определения величины SрО2 по занесенной в памяти вычислителя калибровочной зависимости. Сложность алгоритмов, используемых при обработке сигналов в пульсоксиметрах, объясняется высоким уровнем помех, сопровождающих регистрацию ФПГ, а также требованиями высокой точности и быстродействия измерений. Требования стандартов по пульсоксиметрии устанавливают основную погрешность измерения сатурации в диапазоне (80...99)% равную ± 2%, (50...79)% - ± 3%, для сатурации ниже 50% погрешность обычно не нормируется. Высокая точность пульсоксиметрии для значений сатурации более 80% необходима для надежной дифференциации развития состояния гипоксемии и гипоксии. В этом диапазоне кривая диссоциации гемоглобина имеет малую крутизну (рис.4) и небольшое уменьшение сатурации означает сильное изменение напряжения кислорода в крови, что является предвестником гипоксии. Увеличение допустимой погрешности при низких уровнях оксигенации (менее 80%) является обоснованным, так как в этом диапазоне наибольшей ценностью обладает не абсолютное значение сатурации, а оценка динамики процесса, т.е. изменение сатурации в течение определенного времени. Основные помехи, влияющие на точность измерения сатурации, имеют электрическую, оптическую и физиологическую природу. Электрические помехи (“наводки”) возникают в усилительном тракте пульсоксиметра в результате влияния внешних электромагнитных полей, создаваемых, в частности, питающей сетью 50 Гц и другой аппаратурой. Подавление помех осуществляется путем частотной фильтрации сигналов. Для этой цели используются аналоговые фильтры нижних частот в усилительном тракте, а также цифровая фильтрация, дающая высокую крутизну спада частотной характеристики фильтров. Помехи оптического происхождения возникают в случае попадания света от посторонних источников излучения (от хирургических ламп, ламп дневного света и т.п.) на фотоприемник датчика. Под действием данных помех уровень сигнала, снимаемого с фотоприемника, может изменяться, искажая сигнал, обусловленный абсорбцией излучения светодиодов в тканях. Для подавления оптических помех используют надежный метод трехфазной коммутации светодиодов датчика. Ослабление фоновых засветок достигается также конструктивным построением датчика с использованием оптического экранирования. Помехи физиологической природы оказывают наиболее сильное влияние на показания пульсоксиметров. К таким помехам можно отнести влияние двигательных артефактов, в том числе и дыхания, непостоянство формы пульсовой волны и снижение ее амплитуды у различных пациентов. Движение конечности с закрепленным на ней датчиком вызывает, например, перераспределение объема крови, находящегося в поле зрения датчика, что дает на выходе фотоприемника помеховый сигнал. Ослабление указанных помех особенно важно при выделении максимумов артериальных пульсаций фотоплетизмографических сигналов обоих каналов. Помехоустойчивые алгоритмы выделения артериальных пульсаций и нахождения отношения R (аргумента калибровочной зависимости SpО2) предусмотрены в современных пульсоксиметрах и основаны на обработке фотоплетизмографического сигнала во временной или частотной области (В. Ф. Волков и соавт., 1993). Способы отображения информации, используемые в пульсоксиметрах, дают наглядное представление об измеряемых физиологических показателях. Вычисленные значения сатурации крови кислородом и ЧСС отображаются в виде соответствующих цифровых значений на дисплее прибора.

Фотоплетизмограмма, регистрируемая прибором, может быть представлена в виде кривой на графическом дисплее или в виде пульсирующего “столбика”, следящего за изменением объема артериальной крови в поле зрения датчика. Отображение ФПГ позволяет вести визуальный контроль формы сигнала на и обладает диагностической монитора ценностью. Изображение кривой экране дисплея автоматически масштабируется таким образом, чтобы размах ФПГ занимал большую часть экрана. Для оценки абсолютного значения артериальных пульсаций вводится специальный масштабный индикатор амплитуды пульсаций. Отображение ФПГ отражает состояние периферической гемодинамики, что особенно важно при проведении научных исследований и реанимационных процедур. Пульсоксиметры позволяют производить накопление измеряемых данных длительностью до 8 часов. Результаты измерений за требуемый промежуток времени в виде трендов SрО2 и ЧСС могут выводиться на экран дисплея или могут быть распечатаны на встроенном или внешнем принтере. Амплитуда ФПГ Фотоплетизмограмма - не только исходный материал для расчета Sp02: она также обладает собственным диагностическим значением. Амплитуда ФПГ отражает объемную пульсацию артериол и, значит, характеризует периферический кровоток. Хорошие модели пульсоксиметров способны улавливать даже резко ослабленную пульсацию, когда величина периферического кровотока достигает лишь 4-5 % от нормальной. Для предотвращения потери информации о реальной амплитуде ФПГ на дисплее современных моделей предусмотрен специальный индикатор. Как правило, это столбик, высота которого отражает истинную величину пиков кривой. снижается. Фотоплетизмограмма по форме весьма похожа на кривую артериального давления, но, в отличие от последней, характеризует 47 Максимальная высота столбика присуща нормальному периферическому кровотоку;

при нарушении кровоснабжения столбик колебания объема микрососудов. Амплитуда ФПГ зависит от тонуса микрососудов и ударного объема сердца. Микрососуды тканей пальца богато иннервированы волокнами симпатической системы и содержат большое количество рецепторов для "плавающих" катехоламинов. Поэтому активация симпатической системы, инфузия а1-адреномиметиков, в2-адреноблокаторов, ангиотензина и других сосудосуживающих препаратов сопровождается снижением амплитуды ФПГ. Второй фактор, от которого зависит форма фотоплетизмографической кривой,- ударный объем сердца, определяющий наполнение пульсовой волны. Его непосредственное влияние на амплитуду отдельных волн ФПГ прекрасно видно на экране пульсоксиметра при парадоксальном или альтернирующем пульсе. Кроме того, влияние сердечного выброса на форму ФПГ может быть и опосредованным, поскольку его снижение часто сопровождается периферической вазоконстрикцией. Снижение амплитуды ФПГ служит признаком периферической вазоконстрикции и/или уменьшения ударного объема, а повышение амплитуды свидетельствует об обратном. Тонус сосудов - основной фактор, определяющий высоту волн фотоплетизмограммы. В наших исследованиях применялся современный пульсоксиметр ЭЛОКС-01М, обладающий всеми вышеперечисленными качествами. Соединение пульсоксиметра с компьютерным принтером EPSON-1000 давало возможность печатать и документировать статику и динамику исследуемых показателей.

2. Проведение опытов и обработка результатов Опыты проводились на практически здоровых студентах-добровольцах обоего пола в возрасте 20-22 лет. Обследовано 158 человек. В рацион испытуемых включались целые плоды облепихи крушиновидной в дозе 3 г/кг в сутки. Прием плодов облепихи людьми осуществлялся в импульсном режиме. Суточная доза облепихи делилась на три приема. точностью, Продолжительность курса приема плодов составляла 10 суток. Небольшой контингент обследованных обусловлен верифицируемостью избранного нами метода исследования. В работе применялась пульсоксиметрия на основе пульсоксиметра ЭЛОКС-01М с компьютерным принтером EPSON-1000. Пульсоксиметр позволял синхронно регистрировать исследуемые показатели в условиях in vivo, а принтер – документировать их. Объектом наших исследований была сердечно-сосудистая система человека. Нами определялись частота сердечных сокращений (ЧСС), флуктуации частоты сердечных сокращений (фЧСС), пульсовая волна (ПВ), флуктуации пульсовой волны (фПВ). Показания снимали в положении сидя в помещении с естественным (дневным) освещением. Снятие показателей проводилось кратно (1 раз в сутки), в утренние часы в следующей последовательности: до опытов (фон), т. е. до начала курса приема плодов облепихи, после пяти и десяти суток приема плодов облепихи, а также через десять суток после завершения курса приема плодов облепихи (последействие). Запись исследуемых показателей велась в течение пяти минут. В отдельной серии опытов (определение индекса Руфье) испытуемые (15 человек) были разделены на контрольную (5 человек) и опытную (10 человек) группы.

Опытная группа принимала плоды облепихи. В обеих группах определялся индекс Руфье по формуле (Б. Н. Чумаков, 1997;

В. А. Макаров, 2001): ИР = (ЧСС1 + ЧСС2 + ЧСС3 ) 200, где ЧСС1 - частота сердечных сокращений в покое за 15 секунд;

ЧСС2 - частота сердечных сокращений в первые 15 секунд за первую минуту после 45 секунд нагрузки (30 приседаний);

ЧСС3 - частота сердечных сокращений в последние 15 секунд периода восстановления после нагрузки. Полученные данные подвергались общепринятой в физиологических исследованиях статистической обработке (А. Б. Коган, И. С. Щитов, 1976;

Г. Ф. Лакин, 1990, Б. М. Владимирский, 1992). Для этого прежде всего строится ряд распределения. Нами использовались параметрические критерии, подчиняющиеся закономерностям нормального распределения. Определялись следующие параметры:

М а - средняя арифметическая величина;

- среднее квадратическое отклонение;

m - ошибка средней арифметической величины;

t M - надежность средней арифметической величины;

t D -надежность различия между двумя рядами;

Р - уровень достоверности различия.

a Эти параметры вычислялись по следующим формулам: 1. М а = 2. = ± 3. m= ± а ;

n n, при n>30;

n ;

4.

tM a = Ma m ;

5. t D = М а 2 М а 2 m12 + m.

Если t D 2,75, то Р 0,05 при n 20 и полученный результат достоверен (А. Б. Коган, С. И. Щитов, 1976;

Г. Ф. Лакин, 1990;

Б. М. Владимирский, 1992).

Глава III РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ И ИХ АНАЛИЗ 1. Изменение ЧСС под влиянием природных антиоксидантов В настоящей работе влияние антиоксидантов облепихи на ЧСС изучалось в двух сериях опытов. Результаты, полученные в первой серии опытов по динамике абсолютных значений ЧСС, приведены в таблице (табл.1). Многократные регистрации ЧСС (n=3005) и биометрический анализ этих данных показали, что у фоновой группы среднее значение этого показателя оказалось равным 79,7±0,28 уд/мин. На 5 день кормления облепихой участников опытов среднее значение ЧСС у них оказалось равным 79,3±0,32 уд/мин, т.е. под влиянием исследуемого фактора произошло недостоверное снижение ЧСС (р>0,05). На 10 день, как показали опыты, среднее значение ЧСС достоверно (р<0,05) возросло до 84,13±0,35 уд/ мин. Следовательно, за время кормления участников наших экспериментов (10 суток) плодами облепихи крушиновидной, среднее значение ЧСС возрастало с 79,7±0,28 до 84,13±0,35 уд/мин (табл. 1). Как известно, функциональные показатели, в том числе и ЧСС, кроме статических (М а, t D, Р… ) имеют ещё и динамические параметры, например, флуктуации (от лат. fluctuation - колебание) – отклонения физиологических величин от их средних значений. Показатель флуктуаций частоты сердечных сокращений в фоновых опытах имел следующие значения (табл. 2): низкочастотные (от 5 до 60) – 10, средней частоты (от 60 до 90) – 6, высокочастотные (от 90 до 140) - 3, сверхвысокочастотные (от 140 до 190) – 5. На 5 день кормления участников биоантиоксидантами облепихи крушиновидной фЧСС претерпели следующие изменения: низкочастотные 14, среднечастотные – 2, высокочастотные – 4, сверхвысокочастотные – 0. Следовательно, под влиянием исследуемого фактора происходит изменение встречаемости различных периодов флуктуаций частоты сердечных сокращений – доминируют низкочастотные и высокочастотные фЧСС, а сверхвысокочастотные фЧСС прекращаются. После 10 дней кормления участников опытов плодами облепихи флуктуации ЧСС изменились следующим образом: низкочастотные – 11, среднечастотные - 7, высокочастотные – 2, сверхвысокочастотные -0. Таким образом, после 10 дней кормления отмечается тенденция к восстановлению исходного состояния изучаемого показателя, но при этом доминирующими остаются низкочастотные и среднечастотные показатели, а сверхвысокочастотные значения флуктуаций частоты сердечных сокращений окончательно исчезают. Сложный характер динамики частоты сердечных сокращений у участников исследования как в фоне, так и в ходе опытов, можно увидеть и на полигонах распределения фЧСС (рис. 6, 7, 8). Так, полигон распределения фЧСС до опытов (фон) носит достаточно сложный характер (рис.6) – отмечаются периоды сверхвысокочастотных флуктуаций ЧСС, которые явно выходят за рамки нормального распределения Гаусса (О.В. Пшикова, 1998). С другой стороны наблюдаются периоды, характерные для высокочастотных флуктуаций ЧСС, пики которых приближаются к нормальному распределению значений образующих их величин. Обращает на себя внимание также присутствие на полигоне распределения фЧСС людей, до их кормления плодами облепихи, широкого спектра низкочастотных и среднечастотных колебаний частоты сердечных сокращений, соответствующих нормальному типу распределения. На полигонах распределения фЧСС на 5 (рис.7) и на 10 (рис.8) день употребления биоантиоксидантов облепихи доминируют пики среднечастотных и низкочастотных флуктуаций, возрастает доля численных значений фЧСС, близких к нормальному распределению. Итак, возрастание частоты сердечных сокращений, имеющее место под влиянием биоантиоксидантов облепихи, не может иметь негативные последствия, тем более, что происходит это в пределах физиологической нормы. Более того, обнаруженное в данной серии исследований возрастание ЧСС в среднем от 79,7±0,28 до 84,13±0,35 уд/мин, может свидетельствовать о его адаптационном характере, т.к. при этом происходит значительная перестройка в мозаике фЧСС (рис.9). Снижение высокочастотных и полное исчезновение сверхвысокочастотных фЧСС дает основание говорить не только о стабилизации случайных отклонений от M a сердечных сокращений, но с помощью этого открывается возможность для проникновения в интимные механизмы самого процесса стабилизации ЧСС под влиянием содержимого плодов облепихи, вплоть до энерго–информационного уровня в иерархии систем биологической интеграции. Так, известно, что основы флуктуационно- диссипативной теории были заложены в работах американского физика Дж. Гиббса (1902), А. Эйнштейна (1905- 1906) и польского физика М. Смолуховского (1906). Согласно их взглядам флуктуации в неравновесных системах, в том числе и биологических, связаны с колебаниями электропроводности, вязкости, диффузии, плотностей потоков тепла и зарядов. Флуктуации в системах заряженных частиц, в том числе и в биоэлектролитах, проявляются как хаотические изменения потенциалов, токов или зарядов;

они обусловлены как дискретностью электрических зарядов, так и тепловым движением носителей заряда. Эти флуктуации могут быть причиной различных шумов, в том числе и биоэлектрических. Следовательно, значительное снижение фЧСС под влиянием биоантиоксидантов облепихи может быть вызвано физическими, физико-химическими и квантово-волновыми (Ф.А. Мещеряков, 2003) изменениями в биосистеме на внутриклеточном и клеточно-тканевом уровнях, что выходит за рамки физиологического эксперимента и может быть предметом биофизических, термодинамических и синергетических исследований (М.Т. Шаов, 2004). С другой стороны, результаты этой части наших исследований говорят о несомненном позитивном влиянии биоантиоксидантов облепихи крушиновидной на сердечную деятельность человека, о чем свидетельствуют умеренное, но достоверное, возрастание среднего значения ЧСС и значительное снижение высоких значений флуктуаций ЧСС. Следовательно, снижение флуктуаций ЧСС может быть физиологическим показателем адаптационного действия биоантиоксидантов облепихи на сердечную деятельность, что также не противоречит данным других авторов (Е.А. Коваленко, И.Н. Черняков, 1972;

М.Т. Шаов, 1981;

Н.А. Агаджанян, В.В. Гневушев, А.Ю. Катков, 1987;

С.Л. Загускин, 1995;

О.В. Пшикова, 1996;

Х.М. Каскулов, 2003;

М.Т. Шаов, О.В. Пшикова, 2004;

и др.), полученным в других условиях и при других временных параметрах. В пользу этого положения говорит также динамика биометрического показателя ЧСС – среднеквадратического отклонения от М а, т.е.. Как известно, сигма ( ) в биометрии применяется для оценки степени рассеяния ряда вариант – чем меньше, тем меньше были случайные ошибки (Г.Ф. Лакин, 1990;

О.В. Пшикова, 1998). Этот же параметр, т.е., в области флуктуационно – диссипативной теории считается эквивалентной мерой флуктуаций. В таблице (табл.1) видно, что в условиях нормы (фон) среднеквадратическое отклонение от М а ЧСС равнялось 15,36, а после 10 суток кормления людей плодами облепихи эта величина снизилась до 12,35, что составляет 80,4% от исходного значения. Следовательно, биометрический показатель флуктуаций ( ) снижается в этих условиях на 19,6% (100 - 80,4), что также свидетельствует в пользу ранее сделанного обобщения – снижение фЧСС является показателем адаптационного характера действия биоантиоксидантов облепихи на деятельность сердца и в целом организма человека.

Итак, в результате этой серии опытов обозначились два направления изменения ЧСС - с одной стороны динамики М а ЧСС, а с другой – динамика фЧСС. При этом, как отмечено выше, М а ЧСС достоверно возрастала, а фЧСС также достоверно снижалась. С учетом этого обстоятельства были проведены большие серии дополнительных экспериментов в течение 2001 - 2004 годов. Обобщенные результаты этих серий опытов даны в таблице (табл.3). Результаты дополнительных опытов (табл.3) также как и ранее выполненные работы (Темботова И. И., Маремкулова Б. М. и соавт., 2003;

Темботова И. И., 2004 и др.) показали два варианта в динамике ЧСС – возрастание в среднем от 74,89±0,28 до 78,82±0,38 уд/мин и снижение фЧСС (по ) с 12,59 до 10,48 на 10 сутки. В этой серии опытов изучаемые значения ЧСС определялись также в условиях последействия, т.е. через 4, 7 и 10 суток после прекращения приема плодов облепихи участниками опытов. Видно, что (табл.3) среднее значение ЧСС и через 10 дней после опытов равно 78,91±0,26 уд/мин, т.е. М а ЧСС остается на уровне 10 суток приема плодов облепихи. В условиях последействия подтвердился также и факт снижения фЧССв фоне значение равнялось 12,59, а через 10 суток после отмены приема биоантиоксидантов оно равнялось 7,81, т.е. в этом случае произошло снижение уровня флуктуаций ЧСС (по ) на 38,1%. Таким образом, дополнительные серии опытов с большим числом измерений (n=3000), а также и определение исследуемых показателей ЧСС в условиях последействия изучаемого фактора, свидетельствуют о том, что биоантиоксиданты сердечную облепихи оказывают нормализующее действие на о чем говорят нерезкое, но достоверное, деятельность, возрастание среднего значения ЧСС и весьма значительное (до 38,1%) снижение флуктуаций ЧСС.

Таблица 1. Изменение биометрических показателей ЧСС под влиянием биоантиоксидантов Статистические показатели Ма m tM a tD Фон n = 3005 79,70 0,28 15,36 284,64 5 суток n = 1538 79,30 0,32 12,42 264,33 1, Опыт 10 суток n = 1278 84,13 0,35 12,35 240,37 9,84 < 0, P > 0, Примечание: Р- достоверность различий по сравнению с фоном Таблица 2. Изменение флуктуации ЧСС под влиянием биоантиоксидантов Флуктуации ЧСС Характер флуктуаций Низкочастотные Среднечастотные Высокочастотные Сверхвысокочастотные Частота флуктуаций в минуту 5-60 60-90 90-140 140-190 Фон 10 6 3 5 5 суток 14 2 4 10 суток 11 7 2 Периоды флуктуаций n f (ф/мин) Ма 0 50 60 70 80 90 100 110 120 130 ЧСС (уд/мин) Рис. 6.Полигон распределения фЧСС до приема биоантиоксидантов f n (ф/мин) Ма 0 50 60 70 80 90 100 110 120 ЧСС (уд/мин) Рис.7. Полигон распределения фЧСС на 5 день приема биоантиоксидантов f (ф/мин) f (ф/мин) n Ма 0 50 60 70 80 90 100 110 120 ЧСС (уд/мин) Рис.8. Полигон распределения фЧСС на 10 день приема биоантиоксидантов А – до приема биоантиоксидантов Б – после 10 дней приема биоантиоксидантов Рис.9. Фрагменты осциллограмм фЧСС Таблица 3. Сводные данные по динамике ЧСС под влиянием биоантиоксидантов Статистические показатели Фон, n=4180 3 суток n=1116 Опыт 5 суток n=2374 10 суток n=2197 4 суток n=795 Последействие 7 суток n=940 10 суток n= Mа m tM a tD 74,89 0,28 12,59 263, 76,18 0,25 8,41 304,72 16,03 < 0, 78,90 0,28 9,73 295,71 11,57 <0, 78,82 0,32 10,48 251,44 9,19 <0, 71,27 0,28 7,98 254,54 2,95 <0, 71,77 0,27 8,16 265,8 4,31 <0, 78,91 0,26 7,81 303,5 22,62 <0, P Примечание: Р- достоверность различий по сравнению с фоном 2. Влияние природных антиоксидантов на амплитуду пульсовой волны Изменения амплитуды пульсовой волны под действием биоантиоксидантов облепихи крушиновидной приведены в таблице (табл.4). В условиях нормы (фон) амплитуда пульсовой волны оказалась равной в среднем 14,02±0,96 мм рт.ст.(размерность принята условно). После 5 суток приема биоантиоксидантов произошло достоверное возрастание амплитуды пульсовой волны в среднем до 21,34±1,54 мм рт.ст. После 10 суток приема биоантиоксидантов среднее значение исследуемого показателя несколько уменьшилось и оказалось равным 19,45±1,40 мм рт. ст., но оставалось достоверно выше относительно фонового значения (табл.4). Снижение амплитуды пульсовой волны, хотя и небольшое, продолжалось и в условиях последействия. Так, на 7 день отмены приема плодов облепихи среднее значение амплитуды пульсовой волны равнялось 17,82±2,61 мм рт.ст., но в этом случае оно было недостоверно выше фонового значения. Через 10 суток после прекращения приема биоантиоксидантов произошло значительное и достоверное возрастание амплитуды пульсовой волны в среднем до 28,42±2,74 мм рт.ст. Следовательно, как показали результаты исследования, под влиянием содержимого плодов облепихи крушиновидной происходит, несмотря на некоторые колебания, возрастание M a амплитуды пульсовой волны с 14,02±0,96 до 19,45±1,40 мм рт.ст. в условиях опыта и до 28,42 ±2,74 мм рт.ст. в условиях последействия. Амплитуда пульсовой волны, как следует уже из динамики М а, имеет также и флуктуации с характерными для них определенными периодами и фазами ритмики.

Таблица 4. Изменение амплитуды ПВ под влиянием биоантиоксидантов Опыт Статистические показатели Ма m Последействие 10 суток n=104 19,45 1,40 14,31 13,89 3,21 <0,05 7 суток n=34 17,82 2,61 15,23 6,83 1,35 >0,05 10 суток n=62 28,42 2,74 21,58 10,37 4,97 <0, Фон n=123 14,02 0,96 10,62 14, 3 суток n=61 22,44 2,03 15,80 11,05 3,74 <0, 5 суток n=115 21,34 1,54 16,51 13,86 4,04 <0, tM a tD P Примечание: Р- достоверность различий по сравнению с фоном О характере флуктуаций амплитуды ПВ можно получить представление (как и в случае с ЧСС) с помощью полигонов распределения (рис. 10, 11, 12). Так, рисунок 10 показывает, что в сложной мозаике ритмов пульсовой волны в условиях нормы (фон) доминируют низкоамплитудные флуктуации, достигающие 35 мм рт. ст. При этом наибольшей частотой (от 6 до 9 ф/мин) отличаются пульсовые волны с амплитудой 3, 6, 8 и 17 мм рт. ст. На полигоне распределения значений амплитуды пульсовой волны (рис. 10) встречаются также и высокие значения – от 40 до 63 мм рт. ст., которые иногда приближаются к артериальному давлению. Следует отметить, что эти высокие значения амплитуды ПВ встречаются крайне редко, а каких-либо значительных флуктуаций в условиях нормы у них не наблюдаются. Это положение говорит о надежности регистрируемых нами показателей, т. к. по данным литературы (В. С. Мошкевич, 1970) большие флуктуации ПВ наблюдаются только при патологии. О динамике флуктуаций амплитуды ПВ после 5 суток приема плодов облепихи можно судить по полигону их распределения (рис.11). Хорошо заметно, что произошло значительное сужение флуктуаций низкоамплитудных (от 3 до 18 мм рт. ст.) пульсовых волн. Возросла частота флуктуаций ПВ с амплитудой 20 мм рт. ст. от 6 до 8 ф/мин на 5 день приема биоантиоксидантов. Особенно значительным изменениям подвергались пульсовые волны с амплитудой 35 мм рт. ст. В фоне частота их флуктуаций равнялась 3 ф/мин, а после 5 дней приема плодов облепихи этот показатель у них увеличился до 7 ф/мин. Произошло увеличение уровня флуктуаций также и высокоамплитудных пульсовых волн (от 40 до 63 мм рт. ст.): в фоне они имели всего лишь 1 ф/мин, а после 5 дней опытов – 3 ф/мин. Итак, после 5 дней приема плодов облепихи крушиновидной мозаику (периоды, ритмы, фазы) флуктуаций амплитуды пульсовых волн стали определять низкочастотные и высокоамплитудные, среднечастотные и низкоамплитудные, а также высокочастотные и среднеамплитудные компоненты. Нетрудно заметить, что доминирующими на полигоне распределения (рис.11) являются высокочастотные (7- ф/мин) и среднеамплитудные (20 и 35 мм рт. ст.) фазы в динамике флуктуаций амплитуды пульсовых волн после 5 дней приема плодов облепихи. После 10 суток потребления биоантиоксидантов, как видно на рисунке (рис. 12), произошло окончательное формирование четырех периодов флуктуаций амплитуды пульсовых волн: 1 – низкоамплитудные (2-12 мм рт. ст.) с максимальной частотой 7 ф/мин, 2 – среднеамплитудные (16-30 мм рт. ст.) с максимальной частотой 8 ф/мин, 3 – среднеамплитудные (33-36 мм рт. ст.) с частотой 10 ф/мин, 4 – высокоамплитудные (40-53 мм рт. ст.) с частотой 3 ф/мин. Образование трех- и четырехвершинных полигонов распределения величин ПВ с большей, чем в фоне амплитудой позволяет предположить, что под влиянием биоантиоксидантов облепихи произошло более равномерное распределение крови в сосудистой системе между артериями (крупные и мелкие артерии), артериолами, капиллярами и венами. Следовательно, это должно отразиться и на наполняемость в целом тканей молекулами кислорода. В пользу этого говорят ранее полученные результаты в полярографических исследованиях напряжения кислорода с помощью платинового микроэлектрода: в нервной ткани (М. Т. Шаов, 1981, 1988;

С. Л. Загускин, 1995;

О. В. Пшикова, 1995, 1996), в мышечной ткани (В. Н. Ермилов, 1992;

Е. А. Коваленко, 1993;

О. В. Пшикова, 1994, 1996 и др.). Кроме того, образование очерченных вершин исследуемой величины, в данном случае ПВ, на полигоне распределения позволяет предположить наличие периодов колебаний, свидетельствующих об адаптационном характере действия изучаемого фактора (гипоксия, гипотермия, биоантиоксиданты) на отдельные компоненты объекта исследования. В нашем случае объектом исследования является сердечно-сосудистая система, т. е. система транспорта кислорода. Известно, что давление крови отличается в разных частях сосудистой системы: аорта – 100 мм рт. ст., крупные артерии – 90-95 мм рт. ст., мелкие артерии – 80 мм рт. ст., артериолы – 50-55 мм рт. ст., капилляры – 20-25 мм рт. ст., венулы и вены – 3-15 мм рт. ст. f (ф/мин) 10 n Ма амплитуда ПВ (мм рт.ст.) 0 0 10 20 30 40 50 60 Рис. 10. Полигон распределения флуктуаций амплитуды ПВ в условиях нормы (фон) f (ф/мин) 9 n Ма 0 0 10 20 30 40 50 60 70 амплитуда ПВ (мм рт.ст.) Рис.11. Полигон распределения флуктуаций амплитуды ПВ после 5 суток приема биоантиоксидантов 11 10 9 8 7 6 5 4 3 2 1 n f (ф/мин) (ф/мин) f Ма амплитуда ПВ (мм рт.ст.) Рис. 12. Полигон распределения флуктуаций амплитуды ПВ после 10 суток приема биоантиоксидантов На приведенных полигонах распределения флуктуаций амплитуды ПВ видно, что в фоне колебательный процесс носит общий характер и охватывает давление от 3 до 35 мм рт. ст., т. е. в основном вены, капилляры и частично артериолы (рис. 10). С началом приема биоантиоксидантов начинается процесс образования отдельных периодов колебаний ПВ, который приобретает законченный вид после 10 суток приема облепихи (рис. 12). К этому времени на полигоне распределения флуктуаций ПВ достаточно четко выделяются периоды, характерные для венул и капилляров, артериол, мелких артерий. Эти изменения свидетельствуют в пользу адаптационных сдвигов в отделах сосудистой системы, обеспечивающих кровообращение в периферических тканях организма, о чем свидетельствуют данные и других авторов (С. Л. Загускин, Л. Д. Загускина, 1991, 1995;

О. В. Пшикова, 2000 и др.). Физиологический смысл адаптационных изменений в отдельных частях сосудистой системы может быть следующим. Известно, что артерии вмещают лишь 10-15 % объема циркулирующей крови (А. Б. Коган, 1984;

Г. Антони, 1996). Основная функция артерий – быть напорным резервуаром для непрерывного тока крови через капилляры. Давление крови в артериях возникает вследствие того, что кровь, выбрасываемая сердцем в артериальную систему, встречает сопротивление, препятствующее немедленному оттоку ее в капилляры (цит. по А. Б. Когану, 1984). Основное сопротивление оттоку крови возникает в артериолах, поэтому систему артериол называют “резистивными сосудами”. Артериолы, как известно, представляют собой тонкие сосуды с диаметром до 70 мкм, а стенка их содержит слой кольцевой гладкой мускулатуры, при сокращении которой просвет сосуда может резко уменьшаться. Последнее значительно повышает сопротивление артериол, что приводит к ухудшению оттока крови из артерий и возрастанию в них давления. При уменьшении тонуса артериол отток крови из артерий облегчается, общее артериальное давление в крупных артериях падает, а в мелких (периферических), наоборот, возрастает массоперенос крови. В любом случае наибольшим сопротивлением среди всех участников сосудистой системы обладают именно артериолы, поэтому изменение их просвета является главным регулятором уровня общего артериального давления. И. М. Сеченов называл их “кранами” (цит. по А. Б. Когану, 1984) сердечно-сосудистой системы. Открытие этих “кранов” увеличивает приток крови в капилляры соответствующей сосудистой области, улучшая местное кровообращение, а закрытие – резко ухудшает кровообращение в соответствующей сосудистой области. Улучшение кровообращения под влиянием адаптогенов в тканях неизбежно вызывает повышение кровонаполнения в капиллярах и низлежащих участках сосудистой системы, перераспределению крови между участками сосудистой системы и работающими органами (А. Б. Коган, 1984;

Г. Антони, 1996;

Р. К. Сабанова и соавт., 1995, 1997;

и др.), включению резервных и образованию новых капилляров (В. Б. Кошелев, 1998, 2001, 2004), т. е. происходит резкое возрастание всего многообразия факторов снабжения работающих тканей (нервы, мышцы) кровью и их очищения от тканевых интермедиатов. Все это может быть причиной возрастания давления периферической ПВ, что наблюдается в результатах наших опытов. С другой стороны, независимо от состояния периферического давления, общий уровень артериального давления остается постоянным. Это закон физиологии человека и животных (А. Б. Коган, 1984). Выполнение этого закона обеспечивается тонусом артериол – в работающем органе тонус артериол уменьшается (происходит повышение притока крови к органу), в неработающих органах тонус артериол повышается (приток крови к органу уменьшается). Вследствие такой “пульсации” артериол суммарная величина общего периферическрго сопротивления и обший уровень артериального давления остаются постоянными, крови между несмотря на непрерывное и перераспределение функционирующими нефункционирующими органами (Н. Н. Савицкий, 1963;

В. С. Мошкевич, 1970;

Р. Шмидт, Г. Тевс, 1996;

и др.). Можно предположить, что невысокое, в пределах физиологической нормы, возрастание флуктуаций ПВ и их перегруппировка на 4 фазы является следствием возрастания числа “каналов” транспорта крови к периферическим клеткам и тканям и “пульсации” тонуса артериол под влиянием биоантиоксидантов облепихи. Таким образом, в данном случае возрастание флуктуаций ПВ на фоне образования четырех периодов (фаз) колебаний является показателем адаптационных перестроек в сосудах периферических органов. Итак, под влиянием биоантиоксидантов облепихи происходит достоверное возрастание амплитуды пульсовой волны за счет открытия “кранов” артериол, о чем свидетельствуют и вершины на полигоне распределения флуктуаций ПВ, характерные в основном для капиллярного кровообращения и мелких артерий. Общее артериальное давление при этом остается достаточно стабильным, т. к. происходящие в сердечно-сосудистой системе адаптационные перестройки мало затрагивают аорту и крупные артерии. Высокое артериальное давление, присущее крупным артериям, встречалось всего один раз (рис. 12) на полигоне распределения флуктуаций амплитуды пульсовых волн. Следует отметить значение местных регуляторных механизмов при обсуждении влияния биоантиоксидантов облепихи на показатели ПВ, в частности на ее амплитуду. Известно, что на степень сокращения мускулатуры артериол оказывают прямое влияние молекулы кислорода (Г. Антони, 1996;

J. B. Scott, M. Rudko, D. Radauski, K. J. Haddy, 1970). Установлено, что снижение напряжения кислорода приводит к расширению сосудов, например, в артериолах. С другой стороны, в многочисленных экспериментах в лаборатории биофизики кафедры физиологии человека и животных КБГУ установлен факт снижения напряжения кислорода в тканях (мышцах, нервы) организма животных после приема облепихи и в отдельности -каротина – одного из главных биоантиоксидантов облепихи (О. В. Пшикова и соавт.,1995;

М. Т. Шаов и соавт., 1996;

О. В. Пшикова, 1999, 2000). Следовательно, снижение уровня напряжения кислорода в ткани под влиянием -каротина может служить сигналом для приспособления местного кровотока к ее функциональным потребностям. В таком случае можно допустить, что обнаруженные в настоящем исследовании изменения ЧСС и амплитуды ПВ являются результатом прямого действия что роли биоантиоксидантов, особенно -каротина, на процессы метаболической ауторегуляции т. к. в периферического сложилось кровообращения. положение о Возможно, адаптационные изменения в метаболической регуляции являются главными, литературе доминирующей над метаболических сосудорасширяющих влияний нервными сосудорасширяющими эффектами (А. Гайтон, 1969;

Р. Шмидт, Г. Тевс, 1996).

3. Изменение индекса Руфье и дикротического подъема пульсовой волны под влиянием биоантиоксидантов Для того, чтобы судить о характере наблюдаемых нами изменений ЧСС и амплитуды пульсовой волны была осуществлена серия экспериментов. Результат этой серии опытов должен был дать нам однозначный ответ на вопрос – являются ли изменения ЧСС и амплитуды ПВ, происходящие под влиянием биоантиоксидантов облепихи, адаптационными (полезными, нормализующими) для организма человека или, наоборот, они носят негативный характер. В этой серии экспериментов участвовали 15 человек – студентов, специализирующихся по физиологии человека и животных (возраст 20 - 22 года). Пять человек служили в качестве контроля, а десять – были непосредственными участниками опытов. Показателями направленности действия биоантиоксидантов в этом случае были крутизна дикротического подъема на фотоплетизмограмме периферического пульса (рис.13) и индекс Руфье – индикатор работоспособности человека (Б. Н. Чумаков, 1997;

В. А. Макаров, 2001). Пульсограммы с изменениями крутизны дикротического подъема были причислены к “патологическим”. При этом ориентировались только по двум показателям: дикротический подъем плохо выражен (рис.13.3), дикротический подъем представляет из себя отрезок прямой (рис.13.2). Результаты этой серии опытов приведены в таблице (табл. 5), которая показывает динамику нормальных и “патологических” пульсовых волн у участников экспериментов после приема биоантиоксидантов облепихи. Так, в фоне встречаемость нормальных ПВ достигала 119, а “патологических” – 78. На 5 день приема облепихи соотношение нормальных и “патологических” пульсовых волн изменилось: нормальных – 112, а “патологических” – 65. Информативность результатов 5 дня приема плодов облепихи несколько снизилась из-за невозможности снимать пульсограммы у 9-го участника опытов по уважительной причине. Сыграло также негативную роль возрастание “патологических” волн пульса у 8-го участника опытов. Весьма показательные сдвиги произошли на 10 день опытов. В этих условиях встречаемость нормальных пульсовых волн достигла 163, а встречаемость “патологических” пульсовых волн снизилась до 34 случаев против 78 в фоне. Следовательно, динамика дикротического подъема на пульсограммах объективно свидетельствует в пользу адаптационного характера обнаруженных нами изменений ЧСС и амплитуды ПВ. О несомненном позитивном влиянии биоантиоксидантов также говорят результаты определения индекса Руфье (табл. 6). Так, в фоне значение индекса Руфье было удовлетворительным у 9 человек, оценку “среднее” получил 1 из участников проводимого обследования. После 10 дней приема биоантиоксидантов “удовлетворительно” по индексу Руфье получили 3 человека, а в разряд средних перешли 7 участников эксперимента.

Рис. 13. Картина пульсограммы: 1 – нормальная, 2 и 3 – “патологические” Таблица 5. Изменение соотношения нормальных и “патологических” пульсовых волн Опыт 5 суток, n=20 Норм. 14 11 17 13 12 10 11 9 15 112 “Патолог.” 6 9 3 7 7 8 9 11 5 65 10 суток, n=20 Норм. 16 17 18 14 13 16 19 11 20 19 163 “Патолог.” 4 3 2 6 6 2 1 9 0 1 Участники 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 14 12 16 11 9 10 10 7 17 Фон, n=20 Норм. “Патолог.” 6 8 4 9 10 8 10 13 3 7 Таблица 6. Изменение индекса Руфье под влиянием биоантиоксидантов Динамика индекса Руфье Фон 8,3 – средн. 11, 0 – удовл. 10,2 – удовл. 11,0 – удовл. 10,1 – удовл. 12,0 – удовл. 11,0 – удовл. 10,2 – удовл. 10,1 – удовл. 10,3 – удовл. Удовл. – 9 Средн. – 1 После 10 суток приема 9,9 – средн. 9,3 – средн. 8,8 – средн. 8,9 – средн. 10,0 – удовл. 11,3 – удовл. 9,2 – средн. 9,0 – средн. 9,5 – средн. 10,1 – удовл. Удовл. – 3 Средн. – Участники 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Всего ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ Познание явлений живой природы, в том числе и сердечно-сосудистой или иной системы организма человека и животных, как известно, начинается с получения о них возможно более полной информации, которая служит исходным материалом для научных обобщений. Получение такой информации возможно в основном путем регистрации определенной системы сигналов в условиях эксперимента. Каждая система сигналов, как известно, информирует лишь о какой-то одной стороне изучаемого явления. Сопоставление таких систем дает возможность обнаружить более общие явления. Например, электрические потенциалы действия информируют о факте проведения нервного импульса по нерву, а их сопоставление с величинами потребления нервом кислорода приводит к представлениям об обменно-химической природе этого процесса. Сопоставление электрофизиологических явлений активности клеток с обменно-химическими процессами недостаточно для понимания взаимосвязи функции, химизма и структуры исследуемых объектов, т. к. цитохимические сдвиги в клетках могут нивелироваться, если их скорость больше скорости фиксации объекта. Выход из этого положения в свое время был найден М. Т. Шаовым (1968, 1981, 1989) путем создания ультрамикроэлектродного дифференциально-осциллографического метода одновременной регистрации напряжения кислорода, ионов йода (J + /J ) и импульсной электрической активности в клетках животных и растений. В результате этого появилась возможность для получения в микроинтервалах времени (мксек и мсек) сопоставимой информации о физиолого-биофизических механизмах адаптации нервных клеток к условиям действия импульсной гипоксии, гипотермии и природных антигипоксантов. Однако, как это следует из материалов последних физиологических съездов РФ (1998, 2001, 2004), современная физиология все больше занимается научными исследованиями на системном и организменном уровнях биологической интеграции. В этой связи возникает необходимость в поиске новых методов исследования, отличающихся неинвазивностью и большой информативностью. Кроме того, исследователи сталкиваются также и с необходимостью найти такой показатель, который мог бы быть интегральным по отношению к изучаемой системе или даже для всего организма человека. В настоящей работе применен метод исследования – пульсоксиметрия на основе пульсоксиметра высокой нового поколения определяемых при “ЭЛОКС-01М”. показателей, в Пульсоксиметры привлекают к себе внимание, в первую очередь, удачным сочетанием информативности и неинвазивности, доступности надежности использовании физиологических экспериментах или в клинической практике. В этой связи полезно отметить, что только в США к 1995 году использовалось 30000 пульсоксиметров 35 фирм – производителей. Пульсоксиметр насыщения “ЭЛОКС-01М” с помощью крови фотоэлектрического (сатурация датчика позволяет вести непрерывное измерение и индикацию величины гемоглобина артериальной кислородом кислорода) и частоты сердечных сокращений, т. е. речь как раз идет об интегральных физиологических показателях. Действительно, с помощью пульсоксиметрических датчиков, установленных на основные кровеносные сосуды в различных точках, и компьютера можно исследовать работу не только сердечно-сосудистой системы, но и других органов. Ведь, как отмечает В. С. Сокольский (2001), пульс обладает уникальной информацией о работе других органов, поскольку ток крови омывает все органы, а пульс несет информацию о них. Надо только научиться получать и расшифровывать ее. В настоящей диссертационной работе мы сделали такую попытку. Итак, настоящая работа выполнена с помощью адекватного цели и задачам исследования современного метода пульсоксиметрии, позволяющего синхронно регистрировать и увидеть 81 важнейшие функциональные показатели сердечно-сосудистой системы организма человека – это ЧСС, SaO2, фЧСС, фSaO2, ПВ и амплитуду ПВ. При этом сам факт одновременной регистрации сигналов исследуемых в показателей снимает вопрос (А. о Н. несопоставимости полученных эксперименте результатов Хлуновский, А. А. Старченко, 1999) из-за расхождения по времени. Несомненным преимуществом неинвазивных пульсоксиметрических методов, кроме сохранения интактности объекта, является еще и то, что регистрируемые с их помощью сигналы являются показателями определенных функциональных процессов. Как известно (С. Л. Загускин, 1986, 1991, 1995), адаптации функциональных процессов происходят в 3 тысячи раз быстрее структурных адаптаций того же уровня. В современной адаптации адаптационной (повышение физиологии большое (ведущее) потенциала, значение придается поиску новых способов ускоренного формирования состояния энерго-адаптационного работоспособности, надежности организма). В этом плане, как уже отмечено, научные исследования ведутся по трем направлениям – гипоксические тренировки, фармакологические коррекции и природные антигипоксанты – биоантиоксиданты. Результаты многих исследований показывают, что наибольшим положительным эффектом обладают барокамерные тренировки гипоксией на разных “высотах”, после которых высотоустойчивость сохраняется в течение 10-20 дней, а иногда и больше. Развитие исследований в этом направлении привели к созданию эффективных методов адаптации и лечения с помощью компьютерных гипоксикаторов (фирма “Гипоксия медикал”, Е. М. Ткачук), а также 2002). С другой стороны, доказано, что тигурил, сиднокарб, масло фенхеля, мексамин и другие фармакологические факторы (Е. А. Коваленко, А. Б. Катков, 1985;

Р. Д. Платонова, 1990;

В. П. Боряк, 1992;

и др.) повышают 82 разработке бионического метода адаптации и лечения злокачественных опухолей (М. Т. Шаов, О. В. Пшикова, Х. М. Каскулов, устойчивость человека к постепенно нарастающей гипоксии и осуществляют коррекцию уровня адаптации организма в такой же степени, как и барокамерные тренировки, хотя и в других временных параметрах. Повышение резистентности организма к острой гипоксии и его адаптационного потенциала под влиянием испытанных фармакологических препаратов, по-видимому, объясняется тем, что при их введении активизируются механизмы срочной адаптации, подобно тому, как это происходит при низком парциальном давлении кислорода в окружающей среде. Однако в литературе очень мало сведений в плане коррекции гипоксии и в целом повышения адаптационного потенциала организма с помощью лекарственных растений, представляющих флору КБР, особенно флору Баксанского ущелья – район Приэльбрусья. Такое же положение существует по вопросу о механизмах (физико-химических, биохимических, биофизических) действия природных лекарственных растений на организм человека. Здесь приоритет имеет в основном народная медицина. В этой связи, как это отмечено выше, мы исследовали влияние облепихи крушиновидной, произрастающей в Приэльбрусье, на физиологические показатели сердечно-сосудистой системы человека. Известно, что в состав облепихи крушиновидной традиционно входят –каротин (250 мг%), витамин Е (160 мг%) и витамин С (300 мг%).

Приэльбрусская облепиха от равнинной отличается тем, что концентрация этих веществ в среднем на 10% выше, т. е. -каротина содержится 265 мг%, витамина Е – 180 мг%, витамина С – 315 мг%. Видимо, действие облепихи определяется в значительной степени функциями этих веществ, объединенных в систему антиоксидантной защиты на следующих уровнях (К. Рюбен, 1998): • сдерживает образование оксидантов: кислород направляется с ее участием только в те области, где он приносит пользу, и не пропускает в области, где он может навредить;

• останавливает инициирование окисления металлами подобно железу (в образование свободных радикалов включаются также медь, кадмий, марганец, свинец, молибден и др.);

• перехватывает оксиданты – инициаторы образования радикалов и прерывают цепную реакцию воспроизводства других многочисленных оксидантов;

• устраняет нарушения, вызванные оксидантами, которые не удалось перехватить;

• элиминирует жизнедеятельности. Большой вклад в физиологию природных антиоксидантов внесла кафедра физиологии человека и животных КБГУ (О. В. Пшикова,1996, 1999, 2000, 2004), где детально изучено влияние облепихи крушиновидной и ее отдельных антиоксидантов на напряжение кислорода и биоэлектрическую активность (ИЭА нейронов коры головного мозга, СЭМ мышечных волокон) отдельных клеток экспериментальных животных. Из результатов этих исследований следует, что на первом месте стоит -каротин. Он в экстренном порядке связывает кислород в примембранном и заменяет разрушенные молекулы, а также самоочищается, удаляя нежелательные вещества, выделяемые в процессе их пространстве клеток, т.е. удалось экспериментально подтвердить основное положение, развиваемое известным ученым В. Н. Карнауховым в своих трудах (1969, 1971, 1972, 1973) о функциях каротиноидов в клетках животных – “ -каротин – это депо кислорода”. Действительно, если результаты клеточно-полярографических определений PO перевести в проценты, то получается, что в условиях нормы в различных тканях под влиянием –каротина происходит снижение уровня PO2 в среднем на 27,4 %. Тогда возникает вопрос – что же это за адаптация, когда тканевое PO снижается? На этот вопрос был получен ответ – в условиях крайней степени гипоксии (“высота” 9-10 км) возбужденные (ИЭА до 30-40 имп/сек) и задыхающиеся клетки неожиданно нормализуются и продолжают функционировать, т. к. они начинают получать кислород от каротина – депо кислорода (по терминологии О. В. Пшиковой “аккумуляторы” кислорода). Снижение уровня PO в ткани не может сразу внести необратимые негативные изменения в энергетику клетки, т. к. живая система на клеточном уровне организована таким образом, что она имеет резервные источники кислорода – эндогенный кислород (М. Ф. Тимочко, Я. И. Алексеевич, Ю. Г. Бобков, Е. А. Коваленко, 1996, 1998;

Е. А. Коваленко, 1997;

и др.). Авторы на основании литературных данных и результатов собственных исследований убедительно показали, что у части животных и у людей в экстремальных условиях (гипоксия, гипотермия, истощающие нагрузки, голод, кровопотери и т. д.) срабатывает защитный механизм, позволяющий синтезировать и утилизировать необходимую для жизнедеятельности энергию с использованием эндогенного кислорода, освобождающегося в тканях при ферментативном разложении перекисей и включении в этот процесс кислорода воды. Следующим источником пополнения уровня кислорода в межклеточном пространстве может быть высвобождение молекул кислорода ионселективных фильтров плазматической мембраны (Б. Хилле, 1975) и из потенциалообразующих ионно-молекулярных комплексов в примембранной зоне клетки (М. Т. Шаов, 1981, 1995;

З. Х. Шерхов, 1995, 1998). Все вышеназванные источники эндогенного кислорода (перекиси, молекулы воды, селективные мембранные фильтры, ионно-молекулярные кислородно-натриевые комплексы) несомненно обеспечивают молекулами кислорода в срочном порядке биоэнергетические процессы в клетках тогда, когда неадаптированный организм человека и животных попадает в условия острой гипоксии или же, возможно, пока идет формирование состояния адаптации к гипоксии и другим экстремальным факторам окружающей физико-химической среды. В случае с природными антиоксидантами, в том числе особенно с облепихой, видимо, дело обстоит иначе. В облепихе, как уже отмечено, кроме -каротина присутствуют еще витамины – антиоксиданты Е и С, биологическая роль которых отличается от роли -каротина. Так, например (Н. А. Терехина, 1989;

Н. Г. Колосова, В. Ю. Куликов, 1989;

И. С. Байходжаева и соавт., 1991;

И. В. Кузьменко, Г. В. Донченко, 1998), в основе действия витамина Е лежит антиоксидантная защита и нормализация физикохимических параметров (проницаемость, вязкость, поверхностное натяжение и др.) и структуры, особенно белков, плазматической мембраны. Витамин С усиливает транспортные свойства гемоглобина крови и оказывает защитное действие по отношению к молекулам оксигемоглобина (В. Г. Артюхов, 1991) – в присутствии витамина С восстанавливается 20% продукта фотохимического превращения оксигемоглобина, т. е. метгемоглобина. Кроме того, благодаря высокой динамичности донорноакцепторных параметров – витамин С способен очищать межклеточное пространство от реактивных интермедиатов кислородного метаболизма. Однако, как показали и современные полярографические, электрофизиологические информационно-термодинамические исследования (М. Т. Шаов и соавт., 2001;

Л. Г. Шаова и соавт., 2001), замечательные функции витаминов Е и С проявляются в большей степени в период восстановления фонового уровня РО в межклеточном пространстве, т. е. на 10-40 сутки после кормления животных биоантиоксидантами. В таком случае возникает вопрос о том, за счет какого конкретного механизма в клеточных структурах интактного (неадаптированного) организма поддерживается необходимый уровень РО, достаточный для осуществления процессов энергопродукции в условиях дефицита кислорода, например, вызванного -каротином облепихи крушиновидной. Несмотря на многолетнюю историю адаптационной физиологии, особенно в области гипоксикологии, этот вопрос и в настоящее время является главным, но до конца неясным. В этом плане, результаты настоящего исследования, как нам представляется, дают возможность внести в эту проблему определенную ясность. Так, обнаруженные нами изменения в мелких капиллярах под влиянием облепихи, возможно, являются результатом депонирования значительной части молекул кислорода облепихой с помощью -каротина. Тогда, согласно метаболической теории регулирования функций сосудистой системы (А. Гайтон, 1969), на дефицит кислорода в тканях и клетках, артериолы в экстренном порядке реагируют усилением кровоснабжения по принципу обратной отрицательной связи. В результате этого до тех пор, т. е. пока идет формирование состояния адаптации, энергозависимые тонуса (энергопродукция) процессы в клетках и тканях не испытывают затруднений. Следовательно, кислородно-метаболическую регуляцию (функции) артериол можно отнести к одним из механизмов высокой надежности организма человека, а предложенный в настоящей работе режим приема природных биоантиоксидантов облепихи крушиновидной может быть эффективным методом повышения энерго-адаптационного потенциала и в целом работоспособности организма человека. Изменения в кислородном статусе клеток поддерживают напряженное состояние артериол, системы энергопродукции и энергопотребления до завершения показателей. формирования Возможность состояния адаптации, о чем могут свидетельствовать наблюдаемые в наших опытах флуктуации исследуемых становления флуктуаций предметом биологических исследований отмечалось и в области термодинамики (Г. Хакен, 1985;

И. Пригожин, И. Стенгерс, 1986;

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.