WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«МОСКОВСКИЙ ОРДЕНА ДРУЖБЫ НАРОДОВ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи ТАУНЗЕНД Ксения Игоревна ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ПЕРЕВОДОВ АНТИЧНЫХ АВТОРОВ /на материале ранних ...»

-- [ Страница 4 ] --

“stagis harlotz”, которые являлись устаревшими словами и формами еще во времена Чосера (OED), и, вероятно, поэтому не использовались им в переводе. Возможно, употребление архаизмов королевой Елизаветой I было призвано подчеркнуть античный характер и период создания латинского сочинения и тем самым несколько возвысить художественный стиль изложения. Хотя при отсутствии каких-либо примечаний или предисловия, или иных свидетельств от переводчика это остается всего лишь предположением. Итак, перевод латинского оригинала “Об утешении философией” Боэция, выполненный королевой Елизаветой I в 1593 году, ясно показывает общую стратегию переводчика, нацеленную на наиболее как в полное переводе воспроизведение формы и содержания оригинала поэтических метров, так и отрывков прозы. Исходя из этого, данный перевод Елизаветы I можно классифицировать как филологический, “когда переводчик стремится воспроизвести в переводе формальные особенности языка оригинала” [Комиссаров, 2002. с. 144]. Однако, согласно В.Н. Комиссарову, любой филологический перевод представляет собой определенный вид прагматической адаптации, используемый переводчиком для достижения конкретных целей или решения собственных задач, как, например, учебно-методическая цель современных филологических переводов или создание подстрочника для последующего художественного перевода. [2002. с. 143-144]. Поэтому, характеризуя перевод королевы Елизаветы I как филологический, следует одновременно указать на возможную сверхзадачу, которую решал переводчик, выполняя подобную прагматическую адаптацию текста. Для этого обратимся к более широкому культурно-историческому контексту создания данного перевода. Как известно, Елизавета I взяла на себя этот труд в конце 1593 года в возрасте шестидесяти лет. По свидетельству приближенных королевы, она перевела сочинение Боэция в Виндзорском замке за довольно короткое время [Pemberton, 1899. c. viii-x]. Как указывает редактор, к тексту перевода прилагаются три отдельные страницы почтовой бумаги с наблюдениями разных лиц, записанные, вероятно, ими самими, где содержатся подсчеты дней и часов, которые королева уделила этому труду: “Ваше Величество начали перевод Боэция в десятый день октября 1593 года и закончили его пятого ноября того же года, что в сумме составляет двадцать пять дней. Из этих двадцати пяти дней следует отнять четыре воскресенья, три других праздника и шесть дней, в которые Ваше Величество выезжали отдохнуть. (…) За вычетом 13 дней из 25-и остается только 12 дней. И затем, учитывая лишь два часа, уделяемые переводу изо дня в день, получается, что за двадцать четыре часа Ваше Величество начали и закончили Ваш перевод” [цит. по: Pemberton, 1899. с. ix. – перевод наш К.Т.]. К. Пэмбертон справедливо указывает на несколько льстивое преувеличение в подобных подсчетах, так как “при всем должном уважении к великому гению доброй королевы Бэсс, мы едва ли можем признать за ней способность переводить не только прозу, но и трудную поэзию за то же время, за которое простой смертный смог бы лишь записать текст” [Pemberton, 1899. с. viii. – перевод наш К.Т.]. Тем не менее несомненный интерес для нас представляет само описание ситуации создания данного перевода в совокупности с вышеупомянутым фактом, что большая часть текста написана рукой самой Елизаветы I, а часть – под ее диктовку. Из этого следует, что, выполняя перевод сочинения Боэция “Об утешении философией”, королева таким образом проводила свой досуг. Отметим, что в Англии XVI века такая форма проведения свободного времени была довольно распространенной среди переводчиков-елизаветинцев, для которых перевод не являлся основным видом профессиональной деятельности. Так, к примеру, Томас Гоуби был английским послом, Томас Норт – юристом, Филемон Голланд – врачом. И для них перевод был также способом проведения досуга. Однако они переводили согласно бытовавшей в их эпоху традиции, как указывалось выше, добавляя, украшая, обновляя оригинал в переводе. И в этом отношении филологический перевод Елизаветы I резко отличается от современных ей работ. При этом также следует учесть, что в отличие от других переводов эпохи этот труд, во-первых, не был предназначен для печати (как явствует из отсутствия редактирования и каких-либо попыток к опубликованию ранее 1899 года), во-вторых, не содержит ни посвящения, ни предисловия с прямыми или косвенными указаниями на предполагаемого получателя, и, в-третьих, в нем сохранены без каких-либо пояснений и примечаний почти все культурные, мифологические и другие реалии оригинала, авторский символизм и художественные образы. Последний факт свидетельствует о том, что перевод Елизаветы I создавался с учетом такого потенциального получателя, глубина познаний и уровень классического образования которого были равны уровню самого переводчика. Таких людей в Англии конца XVI века были единицы, однако и те благодаря своей высокой образованности при необходимости обратились бы скорее к оригиналу, чем к переводу (а то, что основной массе английских получателей требовались детальные пояснения и примечания, явствует из различных способов прагматической адаптации текста, применяемых, к примеру, в переводе Джорджа Колвила). Исходя из всех перечисленных выше фактов, нам представляется наиболее вероятным вывод о том, что целью создания перевода сочинения Боэция королевой Елизаветой I было проведение интеллектуального досуга просвещенного монарха, и соответственно сверхзадачей переводчика стало выполнение своего рода лингвистического упражнения по подражанию античному оригиналу, или иными словами выполнение перевода ради собственно перевода. Если вспомнить личный опыт королевы в получении образования, ее любовь к поэзии и переводческой деятельности, высокое мастерство владения словом, применяемое для решения государственных задач, то возможно предположить что, такой филологический перевод вполне мог соответствовать психологическим и творческим запросам личности уже немолодой королевы, пребывавшей в зените своей славы. Решение подобной сверхзадачи личностного характера объясняет, по нашему мнению, избранную Елизаветой I стратегию, нацеленную на максимально близкое воспроизведение оригинала в переводе как поэзии, так и прозы “последнего римлянина”. Еще одним подтверждением наличия указанной сверхзадачи в переводе королевы может служить сопоставление небольшого его отрывка с оригиналом и соответствующим местом из перевода Джорджа Колвила, где стратегия переводчика и отбор языковых средств выражения наглядно отражают как поставленную им цель своего перевода, так и личность самого переводчика. Вот отдельный пример:12 латинский оригинал Боэция Sentisne, inquit, haec, Perceyuest перевод Джорджа Колвила (1556) thou not перевод королевы Елизаветы I (1593) those Knowest thou al this, atque animo illabuntur thynges that be spoken, and be and yet hast forgotten Фразеологические единицы в таблице выделены нами – К.Т.

tuo? Es ne asinus ad they not prynted and well fyred them? art thou the Ass lyram? Quid fles? in thy mynde? Art thou no more to the Lute? heare asse to play on the harpe? Looke. (Elizabeth, 8) Why wepest? Why shedest thou teres? (Сolvile, 18) Приведенная таблица ясно показывает, насколько различные стратегии перевода находят свое отражение в том числе и в объеме конечного текста: отрывок из текста Джорджа Колвила значительно больше параллельного отрывка из перевода королевы Елизаветы I из-за привнесенных им в текст добавлений, пояснений и синонимов, рассчитанных, как указывалось в предыдущем разделе, на получателей перевода из среды растущего среднего класса. Перевод же королевы, напротив, состоит из кратких лаконичных фраз обращения Философии к Боэцию, соответствующих латинскому тексту. Очевидно, что воспроизведение формы оригинала играло более важную роль для Елизаветы I, чем для Колвила. Здесь следует также отдельно рассмотреть выбор фразеологического соответствия в данных переводах XVI века как отражение особенностей личности самого переводчика и его установки на потенциального получателя. Латинская поговорка “asinus ad lyram” (осел у лиры) обозначает тупого, бездарного человека. Прозрачность значения данной фразеологической единицы позволяет калькировать ее при переводе. Так, Джордж Колвил в своем переводе употребляет фразеологическую кальку “an asse to play on the harpe”, раскрывая образное значение пояснением “art thou no more apt to understand them then an asse to play on the harpe” (разве ты не способен понять их /слова/ более, чем осел играть на арфе). Королева Елизавета I в своем переводе никак не поясняет образ оригинала, но также использует фразеологическую кальку “the ass to the lute” (осел у лютни). Обе английские кальки следует признать адекватными переводческими соответствиями в данном случае, так как они отражают различные Quid lacrymis manas? apt to understand them then an and remembar If thou (Boethius, lib. I pr. iv) компоненты значения латинского устойчивого выражения и передают его прагматический потенциал. Однако компонента представляет значения интерес как замена национально-этнического адаптации элемент прагматической фразеологических калек, созданных переводчиками, к английской культуре. Это выражается в изменении части предметного значения фразеологизма, той части, которая относится к объектам материальной культуры народа, а именно, к музыкальным инструментам. В латинском фразеологизме “asinus ad lyram” прямой компонент значения имеет в себе указание на лиру – “струнный музыкальный инструмент, похожий на кифару, но меньших размеров. Этим именем, по-видимому, назывались близкие по характеру инструменты. Лиры больших размеров называли барбитон” [Античная культура, 1995. с. 163]. Таким образом, латинское слово “lyra” встает в один ряд с наименованиями “кифара”, “барбитон”, но при этом является общим обозначением данного вида струнных музыкальных инструментов и, вероятно, благодаря этому входит в состав указанной фразеологической единицы. В переводе 1556 года Джордж Колвил заменяет римскую лиру на английскую “harpe” (арфу), так как слово “harpe” также обозначало струнный музыкальный инструмент и происходило от древнеанглийского “hearpe”, связанного с древнескандинавским “harpa” и древневерхненемецким “harfa” (OED). На основе этимологии этого слова можно заключить, что данное понятие имело глубокие национальноисторические корни в сознании английского получателя XVI века и, вероятно, поэтому было выбрано переводчиком при калькировании фразеологизма в качестве элемента его прагматической адаптации в принимающей культуре.13 Однако королева Елизавета I в своем переводе заменяет римскую лиру на английскую “lute” (лютню). Здесь слово “lute” также обозначает струнный музыкальный инструмент (хотя более Для сравнения в переводе Джеффри Чосера также использовано слово “harpe”: “Artow lyke an asse to the harpe?” (Chaucer, bk. I, pr. iv, 2 – выделено нами К.Т.).

напоминающий гитару), но оно было впервые зафиксировано в английском языке лишь в XIV веке от старо французского “lut”, через старо провансальский язык из арабского “al d” /буквально: “дерево”/ (OED). На основе этимологии этого слова можно заключить, что оно пришло в английский язык как элемент придворной культуры, бльшая часть которой была позаимствована англичанами из Франции после Норманнского завоевания. Здесь следует вспомнить, что сама королева Елизавета I и вся ее жизнь были неразрывно связаны с английским двором, а Джордж Колвил, напротив, не имел аристократического происхождения и выполнял свой перевод согласно распространенной в XVI веке традиции елизаветинского перевода и с учетом нового растущего сословия английской буржуазии как получателей перевода. Таким образом, изменение национально-этнического компонента значения фразеологизма произошло под воздействием прагматических аспектов перевода и отражает, с одной стороны, особенности личности самого переводчика, а с другой стороны, его установку на конкретного получателя перевода. Применительно к рассмотренному нами переводу Елизаветы I это еще раз подчеркивает отсутствие в стратегии королевы установки на конкретного получателя из среды ее современников и ориентацию всего текста 1593 года на внутренние психологические и творческие запросы личности самого переводчика. Подводя итоги, проведем диахроническое обобщение на основании сравнения четырех ранних английских переводов одного латинского оригинала Боэция “Об утешении философией”, выполненных соответственно королем Альфредом в IX веке, Чосером в XIV веке, Колвилем в середине XVI века и королевой Елизаветой I в конце XVI века. При изучении прагматических аспектов указанных переводов на первый план выходит наличие у всех из них экстрапереводческой сверхзадачи, определившей стратегию выполнения каждого конкретного перевода.

Взяв за основу христианскую сторону истории личности самого автора, король Альфред произвел последовательную прагматическую адаптацию текста, направленную на христианизацию языческого оригинала, ориентируясь таким образом на религиозное мировоззрение своих сограждан. Руководствуясь осознанием высоких литературно-художественных достоинств и глубины философского содержания оригинала, Джеффри Чосер создал в контексте своей эпохи филологический перевод с целью последующего заимствования из него в собственные произведения. Опираясь на психологию, мировоззрение, вкусы нового сословия английской буржуазии, с одной стороны, и на сформировавшуюся к середине XVI века литературную и переводческую традицию, с другой стороны, Джордж Колвил дополнял, украшал, обновлял оригинал в своем переводе, создавая по сути новое литературное произведение “по мотивам” латинского сочинения. Исходя из личного опыта в получении классического образования, а также собственных психологических и творческих запросов королева Елизавета I выполнила филологический перевод для себя с целью подражания античному оригиналу как способ проведения досуга, при этом ни ориентируясь на конкретного получателя, ни предназначая текст для публикации. Таким образом, можно выделить главенствующую роль экстралингвистических и экстрапереводческих факторов в определении целей и задач данных переводов и соответственно переводческой стратегии на разных исторических этапах. Подобными определяющими факторами явились: религиозное сознание общества IX века для короля Альфреда;

литературная практика заимствования сюжетов, идейного и лексического материала, распространенная в XIV веке, для Джеффри Чосера;

социокультурный аспект появления нового класса общества и конкретная переводческая традиция XVI века для Джорджа Колвила;

личные психологические и творческие интересы для королевы Елизаветы I. Рассмотрев данные переводы с учетом поставленных переводчиком экстрапереводческих сверхзадач и стратегий по их реализации в текстах, можно заключить, что все исследованные нами переводы разных исторических эпох обладают высокой прагматической ценностью, т.е. “степенью соответствия текста перевода тем задачам, для решения которых был осуществлен процесс перевода” [Комиссаров, 2002. с. 411]. Обзор критики указанных переводов показывает, что игнорирование вышеперечисленных прагматических факторов и оценка исторических переводов с современных позиций точного воспроизведения оригинала приводит к необъективности суждений и умаляет ту роль, которую данные переводы сыграли в развитии национального исследование акта, языка и культуры. переводов, роль Проведенное конкретного диахроническое переводческого различных учитывающее эпоху их создания и рассматривающее условия каждого подтверждает ведущую прагматических аспектов как для процесса, так и для результата перевода, выполненного в иной, не современный исторический период. В этой связи можно заключить, что необходим дифференцированный подход в оценке переводов разных эпох, однако главным и неизменным критерием при этом должна оставаться прагматика. С позиций современности рассмотренные нами переводы иллюстрируют смену функции в диахроническом измерении, когда исторические тексты перестают выступать в наше время как полноправная замена оригиналу, но становятся образцами литературной и переводческой традиции каждой отдельной эпохи. Изучение таких переводов относительно оригинала предоставляет обширные сведения не только по истории перевода, но и о тенденциях развития языка, уровне познаний общества о мире, господствующем мировоззрении и культурной традиции конкретного исторического периода. Исходя из этого значение переводов и переводческой деятельности как средства обогащения национальных языков и культур трудно переоценить. В своем развитии народы переходят от одного культурно-исторического периода к другому, начиная каждый последующий этап не с нулевого уровня, но накапливая, переосмысляя и ассимилируя достояние предыдущих веков, которые через призму истории культуры проступают не столько в хронологической последовательности, сколько по высоте порожденных ими духовных ценностей. И именно благодаря этому эпоха античности сохраняла свое огромное влияние на всю европейскую цивилизацию в течение более тысячелетия после своего заката. И в этом процессе обогащения и развития национальных культур через соприкосновение с духовными ценностями греко-римской античности важная роль принадлежит переводам, последовательно выполнявшимся на всех исторических этапах.

Заключение Данная диссертация посвящена диахроническому исследованию зависимости процесса и результата переводов, выполненных на ранних этапах развития национального языка и культуры, от прагматических факторов, повлиявших на их создание. Результатом работы явилось определение целей выполнения конкретных исторических переводов на основании выявления переводческой стратегии по их реализации в текстах в совокупности с учетом культурно-исторического контекста эпохи создания каждого из ранних переводов. Подобный ракурс исследования текстов отдельных исторических переводов через призму комплексного рассмотрения коммуникативной ситуации их создания (независимо от удаленности во времени) позволил выявить важную научную аспектов роль изучения При таком самые перевода прагматики подходе открывает разные перевода в современном прагматических переводоведении. рассмотрение область проявления макропереводоведения, охватывающую переводческой деятельности в процессе исторического становления и развития национальной самобытности народа. В процессе исследования нами было установлено, что цели выполнения всех проанализированных переводов были связаны с наличием сверхзадачи, различной у отдельных текстов, но при этом неизменно имеющей экстралингвистический и экстрапереводческий характер. Постановка переводчиком определенной сверхзадачи выполнения перевода была продиктована следующими прагматическими факторами воздействия на переводческий акт: религиозное мировоззрение получателей перевода;

этап развития национального языка и литературы в совокупности той с распространенной практикой литературного творчества эпохи;

социокультурный аспект появления нового сословия, определившего вкусы, запросы и, как следствие, литературную и переводческую традицию того периода;

личные психологические, творческие интересы и потребности самого переводчика.

Таким образом, наличие экстрапереводческой перевода, сверхзадачи, определившей стратегию выполнения представляется неизбежным на заре развития национального языка и культуры и вызвано следующими прагматическими характеристиками межъязыковой и межкультурной коммуникации при переводе античного автора на английский на раннем этапе существования последнего: огромное различие в уровне развития культуры ИЯ и ПЯ (в пользу языка и культуры оригинала), выражающееся в общем фонде познаний о мире, человеке и человеческом обществе, разнообразии отраслей и направлений науки и искусства, распространенности образованности, развитии национального самосознания и исторической памяти народа и т.д.;

различие в этапах становления и развития ИЯ и ПЯ, когда язык оригинала является высоким образцом национального литературного языка, обладающего сформировавшейся нормой, узусом и жанрово-стилистическим разнообразием, а язык перевода находится на одной из донациональных или ранних национальных стадий своего формирования, не выработав еще единой литературной нормы, многих жанров и стилей;

исторически сложившаяся религиозная, научная и культурная зависимость мировоззрения и бытия социума ПЯ от духовных ценностей, выработанных цивилизацией ИЯ, как часть общего контекста влияния греко-римской античности на всю европейскую цивилизацию. Рассматриваемая с позиций современного переводоведения, подобная межъязыковая и межкультурная коммуникация не может иметь своей целью точное воспроизведение оригинала, требование чего предъявляется к большинству самых разных современных переводов. Однако следует учесть, что при их выполнении данные прагматические характеристики межъязыковой коммуникации отсутствуют. Из этого следует вывод о неприемлемости современных критериев оценки, выражающейся в терминах “вольный”, “буквальный”, по отношению к ранним переводам, так как при таком заключении игнорируются вышеуказанные прагматические условия, присутствующие в акте создания каждого из ранних переводов. С другой стороны, обусловленное выполнения данными перевода, прагматическими указывает на характеристиками обязательное наличие экстрапереводческой сверхзадачи, определившей стратегию необходимость рассмотрения и оценки ранних переводов относительно реализации поставленной сверхзадачи и цели создания конкретного текста. Представляет несомненный интерес выявленная роль личности самого переводчика в определении характера экстрапереводческой сверхзадачи. Хотя данное исследование, основываясь на анализе 4-х различных переводов одного оригинала, не может быть всеобъемлющим и не претендует на статистическую достоверность, тем не менее, нам представляется важным наблюдение об обратной зависимости между ролью личности переводчика в определении целей и задач перевода и господством сложившейся литературной и переводческой традиции. Иными словами, при отсутствии сформировавшейся традиции переводчик сам определял сверхзадачу перевода и стратегию по ее реализации в тексте в соответствии с собственной ролью в истории своей страны и народа. Так, король Альфред как правящий монарх превратил древнеанглийский перевод в религиознодидактическое сочинение с целью проповеди о новопрославленном святом и утверждения христианской веры. Джеффри Чосер, великий национальный поэт, создал среднеанглийский перевод как рабочую тетрадь писателя с целью последующего заимствования из нее в собственные поэмы. Джордж Колвил, напротив, переводил Боэция в условиях широко распространенной традиции т.н. елизаветинского перевода и в соответствии с ней дополнял, украшал, обновлял оригинал в переводе, превращая его тем самым в яркое литературное произведение эпохи английского Ренессанса. Перевод королевы Елизаветы I, созданный также в период расцвета литературной и переводческой традиции, несмотря на это демонстрирует явное отступление от нее. Однако на его ориентация исключительно на внутренние косвенным господства психологические и творческие потребности самого переводчика, отсутствие установки потенциального нашего получателя что в являются условиях подтверждением наблюдения, сложившейся переводческой традиции переводчик определяет следование ей в качестве сверхзадачи выполнения перевода, в то время как любая другая цель сильно сокращает потенциальную аудиторию получателей перевода и низводит его до уровня индивидуальных интересов личности. Диахронический подход к изучению переводов позволил также выявить смену функции текста, происходящую на временнй оси, когда текст, созданный изначально как перевод с опорой на соответствующий оригинал, по прошествии времени перестает выступать как полноправная замена оригиналу и начинает восприниматься в своем народе как самостоятельное литературное произведение, отразившее определенную традицию и этап развития национального языка и культуры. Подобная утрата переводом своего предназначения замещать оригинал в принимающей культуре связана на диахронной оси с рядом собственно языковых и экстралингвистических факторов, а именно с различными сменяющими друг друга историческими этапами формирования и развития как самой нации, так и национального языка;

постепенной выработкой литературной нормы, узуса, жанрово-стилистической дифференциации;

возникновением разных традиций перевода, обусловленных широким культурно-историческим контекстом эпохи. Таким образом, указанная смена функции в диахроническом измерении выявляет тесную взаимосвязь художественного перевода и литературного творчества, с одной стороны, и показывает пути обогащения национальной литературы посредством перевода, с другой стороны. Из этого следует возможный вывод о том, что при анализе ранних переводов художественных произведений необходимо рассматривать их не только как собственно переводы конкретных оригиналов, но и как факт национальной литературы того или иного исторического периода. Основываясь на сравнительно-историческом сопоставлении различных стадий развития языка в целом и перевода в частности, диахронический анализ неразрывно связан с установлением основных закономерностей, констант, характеризующих изучаемую область во времени. По результатам данного исследования ранних английских переводов на дихронной оси мы можем заключить, что прагматика выступает в качестве переводческой универсалии, неотъемлемой составляющей процесса и результата перевода как акта межъязыковой и межкультурной коммуникации. Таким образом, основной закономерностью переводческой деятельности можно считать то, что прагматические аспекты любого перевода подчиняют себе другие аспекты текста как в синхронии, так и в диахронии. В проведенном исследовании было продемонстрировано, что независимо от этапа развития ПЯ, от уровня различия культур ИЯ и ПЯ, возможностей ПЯ в воспроизведении различных сторон оригинала прагматический аспект доминирует над лингвистическими аспектами в определении переводческой стратегии и ее реализации в текстах донациональных и ранних национальных переводов. В этой связи нам представляется перспективным диахроническое исследование английских переводов как античной, так и средневековой латинской литературы различных жанров с целью изучения роли прагматических аспектов в зависимости от жанра оригинала, что не входило в задачи настоящей работы. Однако подобное выявление конкретных прагматических факторов воздействия на переводческий акт с учетом жанрово-стилистической дифференциации языка могло бы способствовать созданию иерархии различных прагматических характеристик, оказывающих неодинаковую степень влияния на процесс и результат перевода. Данные таких исследований станут несомненным вкладом в дальнейшее развитие диахронического подхода в современном переводоведении.

Библиография 1. Античная культура. Литература, театр, искусство, философия, наука: Словарь-справочник / Под ред. В.Н. Ярхо. – М.: Высшая школа, 1995. – 383 с. 2. Арутюнова Н.Д. Дискурс // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. – М.: Советская энциклопедия, 1990. – С. 136-137. 3. Арутюнова Н.Д. Падучева Е.В. Истоки, проблемы и категории прагматики // Новое в зарубежной лингвистике. – Вып. 16: “Лингвистическая прагматика”. – М.: Прогресс, 1985. – С. 3-42. 4. Арутюнова Н.Д. Прагматика // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. – М.: Советская энциклопедия, 1990. – С. 389-390. 5. Баженова И.С. Эмоции, прагматика, текст. – М.: Издательство “Менеджер”, 2003. – 392 с. 6. Бархударов Л.С. Язык и перевод. – М.: Международные отношения, 1975. – 230 с. 7. Гадамер Г.Г Актуальность прекрасного. Философия и герменевтика. – М.: Искусство, 1991. – 367 с. 8. Гак В.Г. Высказывание // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. – М.: Советская энциклопедия, 1990. – С.90. 9. Грайс Г.П. Логика и речевое общение // Новое в зарубежной лингвистике. – Вып. 16: “Лингвистическая прагматика”. – М.: Прогресс, 1985. – С. 217-237. 10. Добровольский Д.О. Семантика идиом как переводческая проблема // Перевод и лингвистика текста. – М.: ВЦП, 1994. – С. 96-104. 11. Дорохова Ю.Э. Взаимодействие текстовых факторов и словарных соответствий при выборе переводческого эквивалента: Дис. … канд. филол. наук. – М., 2002. – 173 с.

12. Дроздова Т.В. Предпонимание в процессе понимания научного текста // Лексика в разных типах дискурса. – М., 2003. – С. 60-68 (Вестник МГЛУ;

вып. 478). 13. Ишкова Т.Н. Концепт языковой личности в английском языке в сопоставлении с русским языком: На примере анализа вариантов переводов пьесы Б. Шоу “Пигмалион”: Автореф. дис. … канд. филол. наук. – М., 2002. – 18 с. 14. Кириченко Н.А. Прагматически адекватный перевод // Вопросы теории и методики преподавания перевода. – М., 1988. – С. 70-77 (Тр./МГИИЯ им. М. Тореза;

вып. 319). 15. Комиссаров В.Н. Когнитивные аспекты перевода // Перевод и лингвистика текста. – М.: ВЦП, 1994. – С. 7-22. 16. Комиссаров В.Н. Лингвистика перевода. – М.: Международные отношения, 1980. – 167 с. 17. Комиссаров В.Н. Переводоведение в XX веке: некоторые итоги // Тетради переводчика. Вып. 24. – М.: МГЛУ, 1999. – С. 4-20. 18. Комиссаров В.Н. Современное переводоведение. – М.:ЭТС, 2002. – 424 с. 19. Комиссаров В.Н. Теория перевода (лингвистические аспекты). – М.: Высшая школа, 1990. – 253 с. 20. Косериу Э. Синхрония, диахрония и история // Новое в лингвистике. – Вып. 3: “Проблемы языкового изложения”. – М.: Прогресс, 1963. – С. 143-346. 21. Кубрякова Е.С. О типах дискурсивной деятельности // Лексика в разных типах дискурса. – М., 2003. – С. 5-10 (Вестник МГЛУ;

вып. 478). 22. Кубрякова Е.С. Парадигмы научного знания в лингвистике и ее современный статус // Изв. РАН. СЛЯ: 1994. - № 2. – С. 3-15. 23. Кузнецов В.Г. Коммуникативная и прагматическая роль отношений противопоставления в тексте // Семантико-прагматические аспекты текста и перевода. – М., 1987. – С. 88-95 (Тр./ МГИИЯ им. М. Тореза;

вып. 297).

24. Латышев Л.К. К проблематике переводческих ошибок // Перевод и лингвистика текста. – М.: ВЦП, 1994. – С. 87-95. 25. Латышев Л.К. Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания. – М.: Просвещение, 1988. – 160 с. 26. Миньяр-Белоручев Р.К. Лингвистика перевода // Перевод и лингвистика текста. – М.: ВЦП, 1994. – С. 136-143. 27. Моррис Ч.У. Основания теории знаков. Пер. с англ. // Семиотика / Сост., вступ. статья и общ. ред. Ю.С. Степанова. – М.: Радуга, 1983. – С. 37-89. 28. Нойберт А. Прагматические аспекты перевода // Вопросы теории перевода в зарубежной лингвистике. – М.: Международные отношения, 1978. – С. 185-201. 29. Общее языкознание. Формы существования, функции, история языка. – М.: Наука, 1970. – 604 с. 30. Общее языкознание / Под ред. А.Е. Супруна. – Минск: Вышэйшая школа, 1983. – 456 с. 31. Остин Дж.Л. Слово как действие // Новое в зарубежной лингвистике. – Вып. 17: “Теория речевых актов”. – М.: Прогресс, 1986. – С. 22-129. 32. Падучева Е.В. Пресуппозиция // Лингвистический энциклопедический словарь / Гл. ред. В.Н. Ярцева. – М.: Советская энциклопедия, 1990. – С. 396. 33. Розенцвейг М.Ю. Проблемы языковой интерференции: Дис. … д-ра филол. наук. – М., 1975. – 366 с. 34. Рычкова Н.В. Некоторые лингвистические и прагматические особенности перевода абстрактных существительных в общественнополитической лексике // Семантико-прагматические аспекты текста и перевода. – М., 1987. – С. 53-58 (Тр./МГИИЯ им. М. Тореза;

вып. 297). 35. Секирин В.П. Заимствования в английском языке. – Киев: Вища школа, 1964. – 151 с. 36. Семенец О.Е. Панасьев А.Н. История перевода. – Киев: Издательство при Киевском университете, 1989. – 296 с.

37. Серль Дж.Р. Что такое речевой акт? // Новое в зарубежной лингвистике. – Вып. 17: “Теория речевых актов”. – М.: Прогресс, 1986. – С. 151-169. 38. Стросон П.Ф. Намерение и конвенция в речевых актах // Новое в зарубежной лингвистике. – Вып. 17: “Теория речевых актов”. – М.: Прогресс, 1986. – С. 130-150. 39. Текст и перевод / В.Н. Комиссаров, Л.А. Черняховская, Л.К. Латышев и др. – М.: Наука, 1988. – 165 с. 40. Университетское Международной переводоведение. научной Вып. 2. по Материалы II конференции переводоведению “Федоровские чтения” 23-25 октября 2000 г. – СПб.: Филологический факультет СпбГУ, 2001. – 410 с. 41. Уколова В.И. “Последний римлянин” Боэций. – М.: Наука, 1987. – 159 с. 42. Федоров А.В. Язык и стиль художественного произведения. – М.-Л.: Гослитиздат, 1963. – 130 с. 43. Цвиллинг М.Я. Переводоведение как синтез знания // Тетради переводчика. Вып. 24. – М.: МГЛУ, 1999. – С. 32-37. 44. Цвиллинг М.Я. Туровер Г.Я. О критериях оценки перевода // Тетради переводчика. Вып. 15. – М.: Международные отношения, 1978. – С. 3-9. 45. Чиронова И.И. Теоретические и практические аспекты дословности в переводе: Дис. … канд. филол. наук. – М., 2001. – 171 с. 46. Чосер Дж. Кентерберийские рассказы. Пер. с англ. И.А. Кашкина, О.Б. Румера, Т.И. Поповой. – М.: Грантъ, 1996. – 832 с. 47. Швейцер А.Д. Междисциплинарный статус теории перевода // Тетради переводчика. Вып. 24. – М.: МГЛУ, 1999. – С. 20-31. 48. Швейцер А.Д. Перевод и культурная традиция // Перевод и лингвистика текста. – М.: ВЦП, 1994. – С. 64-75. 49. Швейцер А.Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты. – М.: Наука, 1985. – 215 с. 50. Язык и стиль античных писателей / Отв. ред. А.И. Доватур. – Л.: ЛГУ им. А.А. Жданова, 1966. – 224 с.

51. Языки культуры и проблемы переводимости. – М.: Наука, 1987. – 254 с. 52. Ярцева В.Н. История английского литературного языка IX – XV вв. – М.: Наука, 1985. – 247 с. 53. Adams J.K. Pragmatics and fiction. – Amsterdam;

Philadelphia: Benjamins, 1985. – 78 p. 54. Amos F.R. Early theories of translation. – N.Y.: Columbia university press, 1920. – 184 p. 55. Atkins J.W.H. The language from Chaucer to Shakespeare // The Cambridge history of English literature / Ed. by A.W. Ward and A.F. Waller. – Cambridge: Cambridge university press, 1932. Vol. 3. – P. 439-465. 56. Baker M. In other words. A coursebook on translation. – London and New York: Routledge, 1994. – 304 p. 57. Bax E.B. Introduction // Boethius’ Consolation of philosophy. Translated from the Latin by George Colville, 1556. – London: David Nutt, 1897. – P. iv-xx. 58. Bindoff S.T. Tudor England. – England: Penguin Books, 1977. – 320 p. 59. Brewer D.S. The criticism of Chaucer in the twentieth century // Chaucer’s mind and art / Essays ed. by A.C. Cawley. – Edinburgh-London: Oliver and Boyd, 1969. – P. 3-28. 60. Brewer D.S. The relationship of Chaucer to the English and European traditions // Chaucer and Chaucerians. Critical studies in Middle English literature / Ed. by D.S. Brewer. – London: Nelson, 1967. – P. 1-38. 61. Cicero M.T. De optimo genere oratorum // Opera quae supersunt omnia … Tomus III. – Lipsiae, 1814. – P. 371-382. 62. Cohen J.M. English translators and translations. – London: Longmans, Green and co., 1962. – 56 p. 63. The compact edition of the dictionary of national biography. Vol. 1 (I-II). – Oxford: Oxford university press, 1975. – P. 417. 64. Crane M.T. Elizabeth I // Dictionary of literary biography: Sixteenth-century British nondramatic writers. Second series / Ed. by D.A. Richardson. – Detroit: Gale research Inc., 1994. Vol. 136. – P. 85-93.

65. Davis N. Chaucer and the fourteenth-century English // Writers and their background: Geoffrey Chaucer / Ed. by D.S. Brewer. – London: Bell, 1974. – P. 58-84. 66. Dictionary of literary biography: Sixteenth-century British nondramatic writers. First series / Ed. by D.A. Richardson. – Detroit: Gale research Inc., 1993. Vol. 132. – P. xi-xvi. 67. Drew-Bear T. Ezra Pound’s “Homage to Sextus Propertius” // American Literature. – 1965. – N 2. – P. 204-210. 68. Dronke P. Chaucer and the Medieval Latin poets // Writers and their background: Geoffrey Chaucer / Ed. by D.S. Brewer. – London: Bell, 1974. – P. 154-183. 69. Dwyer R.A. Another Boece // Romance Philology. – 1965. – N 2. – P. 268270. 70. Elliot R.W.V. Chaucer’s reading // Chaucer’s mind and art / Essays ed. by A.C. Cawley. – Edinburgh-London: Oliver and Boyd, 1969. – P. 46-68. 71. Ellis R. Introduction // The Medieval translator. The theory and practice of translation in the Middle Ages: Papers read at a conference held 20-23 August 1987 at the University of Wales conference centre / Ed. by R. Ellis. – Cambridge: Brewer, 1989. – P. 1-14. 72. Folia Translatologica. Translation strategies and effects in cross-cultural value transfer and shifts. Prague, 20-22 October 1992: The 8th International conference on translation and interpreting. Prague, 1992. – Vol. 2. – 171 p. 73. Geoffrey Chaucer. A critical anthology / Ed. by J.A. Burrow. – Harmondsworth: Penguin Books, 1969. – 323 p. 74. Giles. Harmony of the chroniclers during the life of King Alfred;

A.D. 849901 // The whole works of King Alfred the Great: with preliminary essays illustrative of the history, arts and manners of the ninth century. – N.Y.: AMS Press, 1969. Vol. 1. – P. 1-128. 75. Hammond E.P. Chaucer. A bibliographical manual. – N.Y.: Smith, 1933. – 579 p.

76. Hargreaves H. From Bede to Wyclif: Medieval English Bible translations // Bulletin of the John Rylands Library. – 1965. – N 1. – P. 118-140. 77. Heath J. Borrowing // The encyclopedia of language and linguistics / Ed. by R.E. Asher. – Oxford: Pergamon Press Ltd., 1994. Vol. 1. – P. 383-394. 78. Houghton W.E. S.E.M. – “Translator” of Boethius // The Review of English Studies. – 1931. – N 26. – P. 160-167. 79. Jefferson B.L. Chaucer and the consolation of philosophy of Boethius. – N.Y.: Haskell house, 1965. – 168 p. 80. Leech G.N. Principles of pragmatics. – London and New York: Longman, 1983. – 250 p. 81. Leonard S.A. The doctrine of correctness in English usage. 1700 – 1800. – Madison: University of Wisconsin, 1929. – 361 p. 82. Lindsay T.M. Englishmen and the classical Renascence // The Cambridge history of English literature / Ed. by A.W. Ward and A.R. Waller. – Cambridge: Cambridge university press, 1932. Vol. 3. – P. 1-24. 83. Machan T.W. Chaucer as translator // The Medieval translator. The theory and practice of translation in the Middle Ages: Papers read at a conference held 20-23 August 1987 at the University of Wales conference centre / Ed. by R. Ellis. – Cambridge: Brewer, 1989. – P. 55-67. 84. Mathewson R. Taking liberties with Horace. Some practical considerations on translation // Greece and Rome. – 1970. – N 2. – P. 142-165. 85. Matthiessen F.O. Translation: an Elizabethan art. – Cambridge, Mass.: Harvard university press, 1931. – 235 p. 86. Mersand J. Chaucer’s Romance vocabulary. – N.Y.: The Comet press, 1939. – 179 p. 87. Neale J.E. Essays in Elizabethan history. – London: Cape, 1958. – 255 p. 88. Nida E.A. Language structure and translation. – Stanford, CA: Stanford university press, 1975. – 284 p. 89. Partridge A.C. Tudor to Augustan English. A study in syntax and style from Caxton to Johnson. – London: Evans, 1969. – 372 p.

90. Pemberton C. Editor’s forewords // Queen Elizabeth’s englishings of Boethius’ De consolatione philosophiae… / Ed. from the unique MS, partly in the Queen’s hand, by Miss Caroline Pemberton. – London: Kegan Paul, Trench, Trubner and co., 1899. – P. vii-xv. 91. Pym A. Book review // The Translator. Studies in intercultural communication. – Manchester, UK: St Jerome Publishing, 1996. Vol. 2. – N 1. – P. 89-93. 92. Rastorguyeva T.A. A history of English. – M.: Vyscshaya shkola, 1983. – 347p. 93. Riddehough G.B. Queen Elizabeth’s translation of Boethius’ De consolatione philosophiae // The Journal of English and Germanic Philology. – 1946. – N 1. – P. 88-94. 94. Schlaugh M. The art of Chaucer’s prose // Chaucer and Chaucerians. Critical studies in Middle English literature / Ed. by D.S. Brewer. – London: Nelson, 1967. – P. 140-163. 95. Semple W.H. St Jerome as a biblical translator // Bulletin of the John Rylands Library. – 1965. – N 1. – P. 227-243. 96. Serjeantson M.S. A history of foreign words in English. – London: Kegan Paul, 1935. – 354 p. 97. Shepherd G. Religion and philosophy in Chaucer // Writers and their background: Geoffrey Chaucer / Ed. by D.S. Brewer. – London: Bell, 1974. – P. 263-289. 98. Skeat W.W. Introduction to Boethius // The complete works of Geoffrey Chaucer / Ed. from numerous manuscripts by W.W. Skeat. – Oxford: Clarendon press, 1926. Vol. 2. – P. iii-xl. 99. Soane G. Domestic manners and habits of the Anglo-Saxons // The whole works of King Alfred the Great: with preliminary essays illustrative of the history, arts and manners of the ninth century. – N.Y.: AMS Press, 1969. Vol. 1. – P. 413-491.

100. Sources and analogues of Chaucer’s Canterbury Tales / Ed. by W.F. Bryan and G. Dempster. – Chicago: University of Chicago press, 1941. – 765 p. 101. Sullivan J.P. Ezra Pound and Sextus Propertius. A study in creative translation. – Austin: University of Texas press, 1964. – 192 p. 102. Tatlock J.S.P. The mind and art of Chaucer. – England: Syracuse university press, 1950. – 114 p. 103. The Translator. Studies in intercultural communication. – Manchester, UK: St Jerome Publishing, 1996. Vol. 2. – N 1. – 126 p. 104. Tupper M.F. A metrical English version of King Alfred’s poems: to illustrate Anglo-Saxon poetry in general // The whole works of King Alfred the Great: with preliminary essays illustrative of the history, arts and manners of the ninth century. – N.Y.: AMS Press, 1969. Vol. 1. – P. 157-254. 105. Whibley C. Translators // The Cambridge history of English literature / Ed. by A.W. Ward and A.R. Waller. – Cambridge: Cambridge university press, 1932. Vol. 4. – P. 1-25. 106. Winny J. Elizabethan prose translation. – Cambridge: Cambridge university press, 1960. – 151 p. 107. Wright L.B. Middle-class culture in Elizabethan England. – Chapel Hill: University of North Carolina press, 1935. – 733 p.

Цитируемая литература и принятые сокращения I. Оригиналы, переводы и другие произведения как источники цитат Alfred = King Alfred’s Anglo-Saxon version of Boethius De consolatione philosophiae / Ed. with a literal translation into English by the Rev. S. Fox. – London, 1901. Boethius = Anicii Manlii Severini Boetii De consolatione philosophiae // Patrologiae cursus completus. Series Latina / Accurante J.-P. Migne. – Tomus LXIII: Manlii Severini Boetii Opera omnia. – Parisiis, 1847.

Caesar Calvin Chaucer = Caesar C.J. De bello civili. Liber I. – London, 1705. = Calvin J. Institutio christianae religionis. – Vienna, 1592. = Chaucer G. Boethius De consolatione philosophiae // The complete works of Geoffrey Chaucer / Ed. from numerous manuscripts by W.W. Skeat. – Vol. 2: Boethius and Troilus. – Oxford, 1926.

Colvile = Boethius’ Consolation of philosophy. Translated from the Latin by George Colville, 1556 / Ed. by E.B. Bax. – London, 1897. Observations upon Caesars Commentaries. By Clement Edmundes = Elizabeth Edmundes, Remembrancer of the Cittie of London. – London, 1609. = Queen Elizabeth’s englishings of Boethius’ De consolatione philosophiae… / Ed. from the unique MS, Partly in the Queen’s hand, by Miss Caroline Pemberton. – London, 1899. MnkT = Chaucer G. The Monk’s Tale // The complete works of Geoffrey Chaucer / Ed. from numerous manuscripts by W.W. Skeat. – Vol. 4: The Canterbury Tales. – Oxford, 1924. Norton PF = Calvin Jean. The institution of Christian religion. Translated by T. Norton. – London, 1578. = Chaucer G. Parliament of Fowls // The complete works of Geoffrey Chaucer / Ed. from numerous manuscripts by W.W. Skeat. – Vol. 3: The House of Fame, The Legend of Good Women, Parliament of Fowls. – Oxford, 1926. TC = Chaucer G. Troilus and Criseyda // // The complete works of Geoffrey Chaucer / Ed. from numerous manuscripts by W.W. Skeat. – Vol. 2: Boethius and Troilus. – Oxford, 1926. II. Словари и энциклопедии 1. БСЭ = Большая Советская Энциклопедия. В 30 томах / Гл. ред. А.М. Прохоров. Изд-е 3-е. – М.: Советская энциклопедия, 1969-1978.

2. Латинско-русский словарь / Сост. И.Х. Дворецкий и Д.Н. Корольков. Под общ. ред. С.И. Соболевского. – М.: Государственное издательство иностранных и национальных словарей, 1949. 3. Новый Большой англо-русский словарь: в 3-х томах / Под общ. рук. Э.М. Медниковой и Ю.Д. Апресяна. – М.: Русский язык, 1993. 4. СА = Словарь античности. Пер. с нем. – М.: Эллис Лак;

Прогресс, 1993. 5. An Anglo-Saxon dictionary based on the manuscript collections of the late Joseph Bosworth / Ed. and enlarged by T. Northcote Toller. – London: Oxford university press, Humphrey Milford, 1898. 6. Britannica = Encyclopedia Britannica. In 23 volumes. – London: Encyclopedia Britannica Ltd., 1961. 7. A Middle-English dictionary. Containing words used by English writers from the 12th to the 15th century / Ed. by F.H. Stratmann. – London: Oxford university press, 1963. 8. OED = The Oxford English dictionary. In 12 volumes. – Oxford: At the Clarendon press, 1933.

Приложение латинский оригинал Боэция древнеанглийский перевод короля Альфреда (IX в.) среднеанглийский перевод Джеффри Чосера (XIV в.) ранненовоанглийский перевод Джорджа Колвила (1556 г.) But yet get you hence maremaides (that seme swete untyll you haue brought a man to deathe) and suffer me to heale thys my man wyth my muses or scyences that be holesome and good. And after that philosophy had spoken these wordes the sayd companye of the musys poeticall beynge rebukyd and sad, caste downe their countenance to the grounde, and by blussyng confessed their shamfastednes, ранненовоанглийский перевод королевы Елизаветы I (1593 г.) Get you away, Sirenes swite;

til ende be seen, to my musis leve him for cure and helthe. To this the checked rabel, with looke downe cast with wo, with blusche confessing shame, doleful out of doores the went. But I, whose sisght, drowned in teares, was dimed, could not knowe what she was, of so imperius rule, and setteling my yees on ground, what she wold more Sed abite potius Seirenes usque in exitium dulces, meisque eum Musis curandum, fanandumque relinquite. His ille chorus increpitus, dejecit humi maestior vultum, confessussque rubore verecundiam, limen tristis excessit. At ego cujus acies lacrymis mersa caligarat, ne dignoscere possem, quae nam haec esset mulier tam imperiosae auctoritatis, obstupui, visuque in terram a clipode se Wisdom But goth now rather & cw. Gewita nu awey,ye mermaidenes, awerede woruld whiche that ben swete til it be at the laste, sora of mines and suffreth this man eenes Mode. to be cured and heled foram e sind a by myne Muses, that mstan sceaan. is to seyn, by noteful Lta hine eft sciences. And thus hweorfan to minum this companye of y-blamed larum. a eode se Muses Wisdom near. cw casten wrothly the Boetius. minum chere downward to the erthe;

and, shewinge hreowsiendan by reednesse hir ewohte. & hit swa shame, they passeden the niowul hwt hwea sorowfully uparrde. adride a threshfold. And I, of whom the sighte, mines Modes eaan. plounged in teres, was d hi f bli defixo, quidnam deinceps esset actura, exspectare tacitus coepi. Tum illa propius accedens, in extrema lectuli mei parte consedit, meumque intuens vultum luctu gravem, atque in humum maerore defectum, his versibus de nostrae mentis perturbatione conquesta est. (Boethius, lib I pr. i) Но отойдите лучше, сладкие Сирены, в самую погибель и оставьте его моим Музам для заботы и посвящения. Тогда этот кричавший хор (Камен) опустил в землю печальный взор и, покрасневший от стыда, скорбный вышел за порог. И я, зрение которого слезами покрытое притупилось, так что я не мог and hit fran blium wordum. hwer hit oncneowe his fostermodor. mid am e a Mod wi hit bewende. a ecneow hit swie sweotele his ane modor. ws se Wisdom e hit lane r tyde & lrde. (Alfred, 4) Тогда Мудрость обратилась и сказала: Отойдите сейчас же вы, презренные мирские заботы, от разума моего ученика, так как вы есть величайшие враги. Дайте ему снова обратиться к моим поучениям. Тогда подошла Мудрость ближе, сказал Боэций, к моему скорбному рассудку и его, столь обессиленного, несколько приободрила;

затем отерла очи моего разума и спросила and went out of the dores. But I (that had my syght dull and blynd with wepyng, so that I knew not what woman this was hauing soo great aucthoritie) was amasyd or astonyed, and lokyng downeward, towarde the grounde, I began pryuylye to loke what thyng she would saye ferther, then she had said. Then she approching and drawynge nere unto me, sat downe upon the uttermost part of my bed, and lokyng upon my face sad with weping, and declynyd toward the earth for sorow, bewayled the прочь, вы русалки, trouble of my minde которые сладкие, пока wyth these sayinges не погубят, и оставьте folo nge (Col ile derked so that I ne mighte not knowen what that womman was, of so imperial auctoritee, I wex al abaisshed and astoned, and caste my sighte doun to the erthe, and bigan stille for to abyde what she wolde don afterward. Tho com she ner, and sette hir doun up-on the uttereste corner of my bed;

and she, biholdinge my chere, that was cast to the erthe, hevy and grevous of wepinge, compleinede, with thise wordes that I shal seyen, the perturbacioun of my thought. (Chaucer, 34) Но идите теперь do, in silence, I attended. Than she, drawing nar, on my bedsfite sat doune, and, vewing my looke of hevy woe and with my dole to the erthe throwne downe, in versis thes of my mynds pane complaineth thus. (Elizabeth, 3) Убирайтесь, сладкие Сирены, в самую погибель, моим музам оставьте его для исцеления и здравия. На это умолкнувшая толпа, опустив взгляд со скорбью, краской лица признавая стыд, печальные за двери они вышли. А я, чье зрение, залитое слезами, затуманилось, не мог узнать, кто она была столь величественной власти, и, опустив глаза в землю, что она так что я не мог узнать, кто была эта столь женщина могущественного влияния, окаменел и, опустив глаза в землю, стал ждать, молча, что она будет затем Тогда она, делать. ближе, на подойдя самом краю моего ложа воссела и, пристально смотря на мое лицо, отягченное скорбью и устремленное от горя к земле, такими стихами стала сетовать на смятение нашего ума. (перевод наш – К.Т.).

приятными словами, знает ли он свою кормилицу. После того как разум повернулся, он очень ясно узнал свою собственную мать, которой была которая Мудрость, задолго до этого наставляла и учила его. (перевод наш – К.Т.) не погубят, и оставьте этого человека для лечения и исцеления моим Музам, иначе говоря, значимым наукам. И тогда эта компания Муз, пристыженных, опустила печально лица вниз к земле;

и, выказав краской (лица) свой стыд, они скорбно вышли за порог. А я, чье зрение, покрытое слезами, затуманилось так, что я не мог узнать, кто была эта такого женщина величественного влияния, я был весь потрясен и окаменел и, опустив взгляд к земле, начал молча ждать, что она будет делать после. Затем подошла она ближе и села на самый край моей постели;

и она, оглядывая мое лицо, опущенное к земле, мрачное и горестное от рыданий, стала folowynge. (Colvile, будет дальше делать, 13) Но уже убирайтесь в тишине я ждал.

вы вон, русалки, (которые кажутся милыми, пока не приведут человека к смерти) и оставьте мне исцелять этого моего человека с моими музами или науками, которые здоровы и полезны. И после того как философия проговорила эти слова, упомянутая компания поэтических муз, пристыженная и печальная, опустив свой лик в землю и краской на лице признав свой стыд, вышла за двери. А я которого (взгляд потускнел и помутился от рыданий, так что я не знал, кто была эта имеющая женщина, столь огромное влияние) был поражен или окаменел, и, глядя вниз в землю, я начал тихо что она ждать, скажет дальше после Тогда она, подойдя ближе, на мою постель села, и созерцая вид меня в тяжелом горе, в скорби устремленном к земле, в таких стихах о болезни моего разума жаловалась так. (перевод наш К.Т.).

жаловаться такими словами, которые я скажу, на сейчас смятение моего ума. (перевод наш К.Т.).

скажет дальше, после того что уже сказала. Тогда она, подойдя и приблизившись ближе ко мне, села на самый край моей постели и, глядя на мое лицо, печальное от рыданий и склоненное к земле от скорби, оплакивала несчастье моего разума такими словами далее. (перевод наш К.Т.).

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.